Книга: 3017: Сектор заражения



3017: Сектор заражения

Сергей Богомазов

3017:СЕКТОР ЗАРАЖЕНИЯ

Часть I

Пролог

Земля 2172 год

Зал совещаний корпорации «ИнтерМарс»

за 8 лет до Великой Катастрофы


Седоволосый мужчина, в строгом и чрезвычайно дорогом деловом костюме задумчиво застыл перед широким панорамным окном, из которого с высоты ста двадцати этажей открывался потрясающий вид на залитый закатным солнцем деловой центр гигантского мегаполиса.

— Господин президент, — мелодичный голос секретарши прервал его размышления, — Все в сборе.

Карлос Мур обернулся от окна, и окинул взглядом зал совещаний, центральную часть которого, занимал длинный зеркальный стол с сенсорным покрытием, на котором сейчас сияло изображение логотипа корпорации «ИнтерМарс».

По обе стороны стола восседали двенадцать человек разного возраста в не менее дорогих, пошитых на заказ костюмах. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него, и президент не стал заставлять себя ждать. Сделав пару шагов, разделявших его с находившимся во главе стола шикарным кожаным креслом, он оправил полы пиджака и с достоинством сел.

— Экстренное собрание совета директоров корпорации «ИнтерМарс» прошу считать открытым, — объявил мужчина и, пригладив зализанные назад седые волосы, сразу же перешёл к повестке дня.

— Как вы уже поняли господа, я оторвал вас от ваших дел, и устроил это внеочередное собрание не просто так. Для этого есть причина и причина более чем существенная.

Президент коснулся сенсорной поверхности стола, и в тот же момент на ней отобразилось изображение финансового графика.

— Это статистика изменения стоимости акций за последний отчётный период.

Президент положил пальцы на изображение графика, и лёгким движением толкнул его в направлении членов совета директоров. От изображения отделилась копия, которая, скользнув вперед, разделилась на ещё десяток точно таких же, в результате чего, уже через секунду индивидуальная копия отчёта отображалась перед каждым из сидящих за столом людей.

— Итак, как вы все знаете, наша корпорация на протяжении последних тридцати пяти лет занимала лидирующее место в мировой экономике как единственный поставщик марсианской нефти на рынок Земли. В условиях назревающего кризиса энергоресурсов поставляемая нами нефть была единственным выходом для всего человечества. Именно мы стали той спасительной опорой, не позволявшей всем странам мира рухнуть во мрак нефтяного голода. «ИнтерМарс» — единственная корпорация, не только предвидевшая скорое истощение нефтересурсов планеты и последующий энергетический кризис, но и принявшая меры по поиску выхода из сложившейся ситуации. Именно мы тридцать пять лет назад вложили колоссальные средства в марсианские нефтеразработки, став первой в истории человечества транспланетной нефтедобывающей корпорацией.

Также всем вам известно, что разработка, добыча и транспортировка марсианской нефти процесс чрезвычайно затратный. Получать с неё прибыль способен лишь тот, кто сможет обеспечить колоссальные обороты продукции. Именно потому, все наши конкуренты, попытавшиеся идти по нашим стопам слишком поздно, потерпели крах и обанкротились. Естественно, банкротство некоторых из них не обошлось и без нашей «помощи», но в этих случаях мы лишь ускорили неизбежное. Так что, на сегодняшний день единственным предприятием, на котором держится межпланетная нефтяная промышленность, а как следствие и вся экономика Земли — является корпорация ИнтерМарс.

Карлос Мур сделал паузу, и, обведя присутствующих взглядом, толкнул в направлении членов совета директоров новый график.

— Однако… Последние геологические исследования показывают, что истощение нефтяных ресурсов проходит значительно быстрее, чем это ожидалось даже по расчетам наших собственных специалистов… И этот факт преподнес нам неожиданную проблему…

Президент посмотрел на сидящего слева от него худощавого мужчину, являвшегося директором департамента стратегического развития.

— Мистер Картман, вам слово.

Мужчина кивнул, и, откашлявшись, начал свою речь.

— И так, как все вы уже слышали, земные нефтересурсы истощены до предела. С одной стороны, это повышает спрос на нашу продукцию, что само по себе хорошо. Но с другой — истощение ресурсов земли слишком катастрофично… И это означает, что рост спроса на нашу продукцию в ближайшее время станет не линейным, а экспонентным. По прогнозам аналитиков моего ведомства, в течение ближайшего полугода нам будет необходимо увеличить объёмы добычи нефти на семьдесят пять процентов. А это означает, что нам нужно нарастить объем как материально-технической базы, так и обслуживающего персонала в невероятно короткие сроки! И то и другое само собой потребует огромных капиталовложений. Особенно дорогим окажется расширение штата нефтяников, занятых непосредственно на марсианских нефтяных приисках. И даже по самым оптимистичным расчетам требующиеся капиталовложения будет настолько огромными, что понадобится задействовать сорок пять процентов всех финансовых активов корпорации… И это только на первом этапе… Расчеты показывают, что не успеют наши затраты окупиться, как от нас потребуется увеличение нефтедобычи уже на сто тридцать процентов, а спустя ещё немного времени на все двести пятьдесят! Думаю, вам не стоит объяснять КАКИЕ затраты повлекут попытки удовлетворить подобный спрос рынка… Это потребует от нас привлечение всех! Я повторяю — ВСЕХ финансовых активов компании включая пакеты акций! В ином случае возникнет острая необходимость в кредитовании, и только тогда появится призрачная возможность, что мы справимся. Однако учитывая нестабильность мировой экономики, и как следствие гигантские ставки по кредиту, которые наверняка затребуют для нас банки, вероятность успешного выравнивания финансовой ситуации оценивается нами как незначительная.

— То есть… — задал вопрос директор финансового департамента, маленький скукоженный человечек преклонных лет. — Мы либо потеряем контроль над корпорацией, либо разоримся, пытаясь обеспечить выплаты по кредиту в срок?

— Именно. — вновь взял слово президент. — Как специалист по финансам, вы яснее нас всех должны понимать, что шанс на то, что нам предоставят возможность провести реструктуризацию долга весьма маловероятен, но даже в этой ситуации мы окажемся в глубоком кризисе. Более того, нельзя не учесть, как подобная финансовая встряска отразится на стоимости наших акций. Как только станет известно о продаже подавляющей части активов корпорации, либо о взятии нами гигантского кредита под грабительский процент, рейтинги «ИнтерМарс» пошатнутся. Наши акции начнут падать в цене. Сначала медленно, а потом все быстрей и быстрей. А остановить это падение сможет только получение прибыли с продукции, которая, как вы все можете видеть на ваших графиках, будет достигнута слишком поздно, ибо к тому моменту цена акций компании упадёт ниже стоимости бумаги, на которой они напечатаны, и все мы «пойдём по миру».

В конференц-зале повисло молчание.

— А с какой стати нам так резко увеличивать объёмы нефтедобычи? — подал голос директор департамента снабжения и логистики. — Мы никому ничем не обязаны, и не собираемся надрывать себя непосильными затратами в безумной попытке обеспечить весь мир! Да, мы будем увеличивать объёмы добычи нефти, но не будем делать это так быстро, как от нас этого хотят! В конце концов, это мы контролируем ситуацию — кто может нам указывать, как поступить?

— С юридической точки зрения вы совершенно правы, — кивнул президент. — Но, если же говорить о реальности… Нам не дадут выбора. Перед угрозой кризиса мировые державы наплюют на любые правила и законы. Либо мы дадим им то, в чем они нуждаются, либо нас сотрут в порошок, нам не помогут никакие взятки в правительственных кругах, с помощью которых раньше мы решали любую проблему. Ситуация в мире и так накалена до предела, и церемониться с нами никто не будет. Корпорацию обвинят во всех смертных грехах и разорвут на части, которые будут национализированы. Затем национализированные части вновь будут сшиты вместе государствами-национализаторами, образовав международный концерн. Естественно государства вложат в него необходимые средства, и нужные объёмы нефтедобычи будут обеспечены в срок. Но корпорации «ИнтерМарс» уже не будет существовать!

По конференц-залу прокатился ропот, переросший в шум множества голосов, среди которых время от времени можно было разобрать отдельные фразы:

— Это же нонсенс! Они не посмеют!

— Мы не для того столько лет строили корпорацию, чтобы в одночасье потерять всё!

— Бредовый прогноз! Это какая-то провокация!

Карлос Мур некоторое время наблюдал за развернувшейся перед ним яростной полемикой, а затем поднял ладонь, призывая всех к спокойствию.

Шум голосов стих, и взгляды членов совета директоров вновь устремились на лидера.

— Я понимаю, что озвученный мною прогноз кому-то из вас мог показаться нереальным. Но над ним работали наши лучшие аналитики, так что он весьма правдив. Кроме того, к подобным выводам пришли не только мы, но и наши конкуренты. Несколько дней назад я получил предложение от президента корпорации «AMREGO», суть которого сводится к созданию все того же концерна, разве что с нашим участием. Всем вам наверняка известно, что «AMREGO» — мировой лидер в области производства высокотехнологичного медицинского оборудования и лекарств. Они контролируют почти 70 % мирового рынка и в каком-то смысле являются равными нам в своей области. В предложении говорится, что совместными усилиями мы легко справимся с нужными затратами, требующимися для обеспечения нужных объёмов нефтедобычи. Но, естественно, о монополии на марсианскую нефть с этого момента можно будет забыть навсегда. А это значит, что в прошлом останутся сверхприбыли и, как следствие, проект «Кукловод» никогда не будет завершен. Я пока что не дал ответа на его предложение, но все вы, я надеюсь, осознаете, что данное предложение немногим лучше варианта влезать в неподъемные кредиты.

Упоминание о проекте «Кукловод» вновь вызвало в конференц-зале оживленную дискуссию, и президенту вновь пришлось призвать собравшихся к спокойствию.

— Какова стадия готовности проекта на данном этапе? — послышался голос сухопарой женщины средних лет с острыми чертами лица и змеиным взглядом, которую звали Даяна Триквельтон.

Взгляды всех присутствующих устремились на человека, сидевшего по правую руку от президента. На протяжении всей дискуссии он один оставался невероятно сдержан, и вообще вел себя так, словно все происходящее вокруг его не сильно касалось. Этот мужчина, являвшийся директором департамента специальных проектов, а заодно и главой службы безопасности в одном лице, имел совершенно среднюю, неприметную внешность, но при всем при этом невероятно острый, проницательный взгляд, скрывавшийся под оправой тонких, золоченых очков. Звали его Герман Шульц.

— Обе части проекта по-прежнему находятся в процессе доработки… — лаконично отозвался он, однако женщину такая короткая форма ответа явно не удовлетворила.

— И какова эта стадия? — спросила она с вызовом. — Я понимаю, что все очень секретно, но мы совет директоров, и имеем права знать!

Мужчина слегка улыбнулся, затем снял c глаз очки, и, аккуратно сложив их перед собой, после некоторой паузы произнес:

— Если говорить о первой части, а конкретно о нейрочипах, то сейчас их использует порядка 85 % населения планеты.

— Надеюсь, наша причастность к введению в мировой обиход этих устройств по-прежнему остается тайной? — женщина сверлила мужчину таким взглядом, словно хотела прожечь в нем дыру, однако тот оставался невозмутим как скала.

— Так и есть. Никто не может связать производящую их международную биоинженеринговую корпорацию «Бионикл INC» с нами, хотя официально мы и владеем значительным процентом пакета акций этого гиганта индустрии. Но это нормальная практика, так что в этом плане опасаться не стоит.

— Восемьдесят пять процентов недостаточно! — вновь послышался голос женщины.

— Знаю. Дело в том, что мы, а точнее корпорация «Бионикл INC», сталкивается с мощным противодействием введению нейрочипов в обиход внутри силовых ведомств многих государств. Хотя на сегодняшний день этот вопрос можно считать решенным. Путем взяток, шантажа или иного давления на ключевых лиц, мы вынудим вояк воткнуть в свои головы столь полезное технологическое устройство, как нейрочип, уже в течении этого года. Охват, по нашим прогнозам, составит 99 % населения Земли, а также лунных колоний.

— Что ж! Это уже значительно лучше! — кивнула Триквельтон.

— Проблема в том, что для того, чтобы проект «Кукловод» заработал, необходимо закончить работу над ретранслятором. А там на данном этапе с этим пунктом все не так радужно. Сейчас ретранслятор не имеет достаточной мощности, чтобы охватить столь большую аудиторию, да и работает он пока не стабильно. Если смотреть на все реалистично, то на необходимый уровень мы сможем выйти только через восемь-девять лет.

— Но у нас нет этого времени! — воскликнул тучный лысоватый мужчина, грузно развалившийся в своем кресле напротив остролицей женщины. — Эти стервятники возьмутся за нас гораздо раньше! И все, к чему мы стремились столько десятилетий, пойдет прахом! Мы не можем этого допустить!

— Вы правы. — кивнул президент «ИнтерМарс». Но если в ближайшее время мы не решим проблему с необходимостью резкого увеличения нефтедобычи — нам конец. А значит, первоочередной задачей для нас сегодня является именно это! Сейчас перед нами стоит вопрос — как увеличить количество рабочих рук, и не допустить критического роста расходов на их содержание? Всем известно, что на сегодняшний день единственным возможным вариантом привлечения на Марс рабочей силы по-прежнему остается очень высокий уровень зарплаты. Посудите сами — длительные космический перелёты, тяжелый труд в крайне суровых условиях, связанный со множеством рисков, да ещё и на другой планете, минимальный срок которого, согласно контракта, составляет три года… Я уже не говорю о распускаемых нашими недоброжелателями нелепых страшилках на тему проклятия погибшей миллионы лет назад древней марсианской цивилизации, якобы оставившей после себя множество страшных тайн… К нашему счастью не все в это верят, но есть и те, для кого даже такая бредовая страшилка является аргументом в пользу поиска другой работы… И вот вопрос — возможно ли сделать так, чтобы люди сами рвались работать на другую планету, не требуя за это высокой зарплаты?

Карлос Мур сделал паузу и в очередной раз обвел присутствующих взглядом.

— И я скажу вам: да, это возможно. Нам всего лишь нужно создать повышенный спрос на наше предложение.

— Звучит логично, — отозвался молодой лощеный блондин, крутивший в пальцах баснословно дорогую перьевую ручку, и являвшийся директором департамента рекламы и маркетинга. — Однако сказать проще, чем сделать… У вас есть конкретное предложение?

— Да. Только предупреждаю сразу, поначалу оно может показаться излишне рискованным, однако в нашей ситуации мы должны действовать максимально решительно.

Президент вновь посмотрел на Германа Шульца.

— Для решения этой задачи, мы создадим условия, при которых люди будут панически БОЯТЬСЯ оставаться на Земле, и предложенная нами возможность перебраться на другую планету будет восприниматься как подарок с небес. Более того — люди сами будут готовы продать своё земное имущество и недвижимость ради покупки апартаментов на Марсе. Этим мы решим две проблемы сразу. Во-первых — получим значительный приток рабочей силы, причём именно ДЕШЕВОЙ рабочей силы. Во-вторых — обеспечим компании значительные финансовые вливания, которые по расчётам моих аналитиков покроют и даже перекроют затраты на резкое увеличение материально-технической базы.

Директор департамента замолчал.

— И как же вы предлагаете это сделать? — с немалой долей ехидства в голосе поинтересовалась Даяна Триквельтон.

Вместо ответа глава службы безопасности посмотрел на президента корпорации, и тот, для большей значительности встав из-за стола, после некоторой паузы произнес:

— Господа! Я считаю, что в виду складывающихся обстоятельств, пришло время использовать вирус «Метаморф»!

Это заявление вызвало новую волну бурных эмоций и президенту далеко не сразу удалось призвать всех к порядку. Когда страсти улеглись, слово вновь взял Герман Шульц.

— Всем вам известно, что вирус «Метаморф» разрабатывался нами как оружие стратегического назначения, которое мы планировали использовать против нефтедобывающих компаний на Марсе, в том случае если им все же удалось бы закрепиться на красной планете.



— Но попытки потеснить нас на этом поприще потерпели крах! — послышался, чей-то голос с другого края стола. — Мы проголосовали за закрытие данного сомнительного проекта в этом самом зале! Разве не так?

— Почти, — кивнул Шульц. — Будет уместным напомнить, что мы голосовали не о закрытии проекта, а лишь о его заморозке. Теперь же пришло время стряхнуть с него пыль забвения.

Директор департамента специальных проектов вывел перед собой новый график и разослал его копии всем присутствующим за столом.

— Взгляните. Здесь расписан подробный прогноз развития событий после активизации «Метаморфа». В течении трёх месяцев вирус поразит каждого двадцатитысячного жителя планеты. Конечно же наиболее острые очаги инфекции возникнут в странах третьего мира, однако, так или иначе, пострадают все. Жертв не избежит ни один социальный слой. Ни одна страна… Ни одна компания. В том числе и наша…

Герман Шульц сделал успокаивающий жест, упреждая начавшийся было гомон множества голосов.

— Это необходимая мера. Будет весьма подозрительным, если вирус не коснется корпорации, общий штат которой составляет полмиллиона человек! Но не следует волноваться — серьезных потерь мы не понесём. Жертвы будут единичными, и среди ничего не значащих пешек, семьи которых получат от нас приличную материальную компенсацию. Что же касается нас с вами, то все мы, а также члены наших семей будут привиты от заражения ещё до того, как вирус будет выпущен на свободу…Равно, как и все сотрудники корпорации, задействованные в добычи нефти на Марсе. Но перейдем к самому главному — тому, как подобная мера сыграет нам на руку. Итак, на данный момент Землю населяют пятнадцать миллиардов человек. Даже, несмотря на то, что жертвой «Метаморфа» станет один из двадцати тысяч, общее количество смертей во всем мире составит семьсот пятьдесят тысяч. Страх жуткой смерти, вызванной скоростными и неконтролируемыми мутациями организма, вызовет панику в районах эпидемии. Людям некуда будет бежать, и тогда мы предоставим им спасительный выход — контракт на работу на Марсе сроком на десять лет.

— И вы считаете, это сработает?!

— Это сработает, — по-прежнему невозмутимо отозвался глава департамента специальных проектов. Потому, что в основе всего этого будет лежать древнейший принцип контролируемого хаоса, который является одним из наиболее эффективных методов управления массами.

Как только люди начинают испытывать страх перед чем-то, это вызывает панику, а паника вызывает хаос. Когда паника достигнет критической точки, и люди будут готовы пойти на что угодно ради того, чтобы получить хотя бы иллюзию защиты от угрозы, в дело вступим мы. И тогда, для скорейшего подписания контрактов, в очереди выстроятся сотни тысяч человек. Безусловно, у многих возникнет необходимость срочно продать своё земное имущество, такое как недвижимость и личный автотранспорт, потому как более-менее приличное жилье на Марсе будет стоить баснословных денег, а селиться в бараках большая часть вряд ли захочет. В итоге количество желающих продать недвижимость в несколько раз превысит количество, желающих эту недвижимость приобрести. Всё это приведёт к тому, что цены на жильё упадут в несколько раз. И снова мы придём на помощь нуждающимся! Наша компания будет производить скупку либо добровольный обмен земной недвижимости на марсианскую, — директор департамента хитро улыбнулся. — Естественно, по выгодному для нас тарифу. Но перепуганное население будет согласно на любые условия, лишь бы скорее выбраться с зараженной планеты. Этому также будет способствовать тот факт, что на Марсе не будет зафиксировано ни единой вспышки страшного вируса. Этим мы вновь решим две задачи. С одной стороны, активы компании вновь увеличатся, а с другой, если работы по проекту «Кукловод» все же затянутся, и мы все еще будем вынуждены изображать из себя нефтедобывающую компанию, то переселенцам просто некуда будет возвращаться, когда они поймут, что работа на красной планете далеко не сахар, и мало чем отличается от каторги. И даже по прошествии срока контракта, все, как один, будут просить продлить его, ведь в противном случае они превратятся в бездомных нищих.

— Но позвольте! — задал вопрос один из присутствующих. — Разве скупка неликвида не нанесёт нам убытки?

— Вовсе нет, — на этот раз слово взял директор департамента стратегического развития.

— Дело в том, что неликвидом жильё станет лишь в момент массового оттока населения. Но как только эпидемия загадочной болезни вызванной вирусом утихнет — цены на него вновь поползут вверх, и, продав бывший неликвид, мы вновь получим прибыль! А тот факт, что мы помогали людям избавиться от ставшего ненужным жилья в ущерб себе опять же положительно отразиться на имидже нашей корпорации!

Собравшиеся одобрительно загалдели, и даже на лице сухощавой женщины с глазами змеи отразилось что-то вроде довольной ухмылки.

— Но что будет, если кто-то узнает, кто на самом деле виноват в разразившейся эпидемии? Тогда нас ни что не спасёт!

— На этот счёт не стоит волноваться! — взял слово президент корпорации. — Знать полную картину будем лишь мы с вами, да ещё несколько исполнителей, входящий в число подконтрольных господину Шульцу людей. К тому же, для любого обвинения будут нужны доказательства, а мы их не оставим.

Сделав паузу, президент продолжил.

— Конечно, я понимаю, что некоторые из здесь присутствующих испытывают к господину Герману Шульцу некоторое недоверие из-за его… Кхм… Из-за того, что его семья не являлась изначально столь же зажиточной, как семьи большинства здесь присутствующих… Но уверяю вас! Мы все в одной команде! А потому сейчас нужно оставить в прошлом былые разногласия и действовать сообща!

Некоторое время в зале продолжалось оживленное дискутирование, в процессе которого сам Герман Шульц откровенно скучал. В конце концов, президент вновь попросил тишины, после чего обвел присутствующих взглядом, и произнес:

— Итак, я выношу на голосование два плана действий.

Первый вариант: принять предложение об альянсе от главы корпорации «AMREGO», но навсегда забыть о проекте «Кукловод». И второй вариант — проявить решительность, и задействовать вирус «Метаморф».

На сенсорной поверхности стола перед каждым из собравшихся вспыхнуло два небольших круга с римскими цифрами: «один» и «два» соответственно.

— Господа, прошу сделать свой выбор.

Члены совета директоров положили руки на сияющие изображения, и через несколько секунд положительное в решение в пользу второго варианта было принято.

Единогласно.

КАПИТАН

2179 год

космическое пространство между Землей и Марсом

борт грузового корабля «Омикрон-52»

за 1 год до Великой Катастрофы


Мягкое, голубоватое свечение иллюминации озаряло стены каюты космического корабля снизу вверх. Капитан Серхион Прайс открыл глаза, и некоторое время лежал, прислушиваясь к тихому, едва уловимому гулу силовых установок, помещения которых располагались в смежных с каютой отсеках.

Потянувшись, мужчина сел на кровати, привычным взглядом окидывая окружавшее его пространство. Несмотря на то, что эта каюта принадлежала не ему, все здесь было ему весьма знакомо.

Капитан повернул голову, бросив взгляд на спящую рядом светловолосую девушку с длинными, вьющимися волосами. Сползшее одеяло прикрывало её лишь до середины ягодиц, открывая взгляду соблазнительный изгиб бедра, плавно переходящий в очертания изящной спины, и Прайс сам незаметно для себя залюбовался этим зрелищем, а затем не удержался и, склонившись над спящей, осторожно поцеловал ее в шею. Губы девушки озарила улыбка, и мужчина понял, что она уже не спит. Блондинка перевернулась на спину, нежно обвив шею капитана своими изящными руками, и притянула его к себе, целуя в губы.

— Уже уходишь… — тихо прошептала она.

— Моя смена скоро начнется, — отозвался Прайс, мягко освобождаясь из ее объятий. — А тебе нужно поспать, Несси.

— Как жаль… — отозвалась девушка, со вздохом откидываясь на ложе, и сладко потягиваясь. Прайс, который в этот момент облачался в капитанский комбинезон, вновь поневоле застыл, любуясь совершенством линий ее обнаженного тела, и от взгляда девушки это не ускользнуло.

— Будь мы на Земле, я бы ни за что не выпустила тебя из постели просто так, — произнесла она, с хитрой улыбкой глядя на одевавшегося мужчину.

— Не сомневаюсь, — Прайс застегнул комбинезон и защелкнул на поясе ремень с форменным логотипом корабля на пряжке. — Но будь мы на Земле, я бы и сам не спешил тебя покидать. Впрочем… — он слегка улыбнулся и подмигнул девушке. — Лететь осталось не долго, а следующий рейс на Марс аж через две недели, так что у нас будет достаточно времени, чтобы побыть вместе.

— Да знаю я твои две недели. — Несси перевернулась на бедро, и сделав притворно обиженное личико посмотрела куда-то в сторону. — Тебя опять позовут в военное ведомство, для каких-нибудь консультаций… Потом нарисуется куча друзей, приятелей, и просто знакомых. И всем непременно понадобится капитан Серхион Прайс.

Мужчина не смог сдержать улыбки.

— А вы ярая собственница, второй пилот Джой.

— Что поделать, — улыбнулась блондинка. — Такова природа всех женщин.

— Даже женщин-космолетчиц? — капитан закончил облачение и присел на край ложа рядом с девушкой.

— Их особенно, — нравоучительно подняла палец девушка. — Впрочем, я стараюсь с этим бороться. Ты мне нужен таким, какой ты есть сейчас… Сильный… Независимый… Свободный… Не хочу идти путем дурочек, переделывающих своих мужчин в «удобных и домашних», а потом жалующихся друг другу на то, что потеряли к ним интерес, потому что они уже «не те, что прежде».

Прайс вновь улыбнулся.

— Золотые слова… Только слыша такое начинаешь сомневаться, а женщина ли ты вообще.

— Что-о-о?! — Несс изобразила гримасу притворного возмущения. — Хочешь сказать, что я киборг?

— Ну, знаешь… — засмеялся Серхион. — Наука сейчас творит чудеса. Я же не знаю, чем ты без меня тут занимаешься… Может ищешь розетку для подзарядки?

— Дурак! — девушка попыталась толкнуть мужчину в плечо, однако тот ловко перехватил ее руку, и через секунду она вновь оказалась в его объятиях.

— Прости, прости, я шучу, — засмеялся Прайс, прижимая Несс к себе. — А на счет этих двух недель не сомневайся. Я пошлю лесом военное ведомство и всех остальных. Проведем это время вдвоем. Иногда нужно позволять себе немного отдыха.

— Слово капитана? — задала вопрос Несс с легким прищуром своих зеленых глаз.

— Да, — мужчина улыбнулся ей в ответ. — Слово капитана.

Поцеловав девушку еще раз, он встал с кровати, и, взяв со стола пистолет, сунул его в форменную поясную кобуру. Несмотря на то, что Прайс давно не состоял на военной службе, он по-прежнему сохранял старые привычки, и постоянное ношение оружия была одной из таковых. Впрочем, на борту космического корабля это было еще и необходимостью, ибо с развитием отрасли космических перелетов естественным образом получило развитие космическое пиратство. Пираты не имели мощных пушек способных уничтожить гражданский корабль, а потому использовали абордажную тактику, в связи с чем редкое судно выходило в открытый космос безоружным.

Вслед за пистолетом Прайс взял со стола и закрепил на ухе миниатюрную гарнитуру интеркодера, настроенного на частоту внутрикорабельной связи. Гарнитура автоматически включилась, озарившись переливчатым сиянием голубоватых диодов. Несмотря на повсеместное внедрение нейрочипов, Серхион Прайс был приверженцем старой школы управления кораблем, без использования этой сомнительной технологии, на которую, как на наркотик, подсело уже практически все человечество. Даже, несмотря на то, что интегрируемый в мозговые ткани при помощи наномолекул нейрочип открывал перед своим пользователем доселе невиданные возможности мультимедийной коммуникации. Обладателю нейрочипа более не требовались многие внешние технологические гаджеты. К примеру, для того чтобы совершить звонок, ему не нужно был искать в кармане тонкую пластину полиофона. Нейрочип прекрасно справлялся с этой задачей, принимая электронный сигнал, а затем, преобразуя его в цепочку нервных импульсов, транслировал оный в нужный отдел коры головного мозга. Таким образом, человек мог не только слышать звук, или видеть изображение, но и полноценно взаимодействовать с ними усилием мысли. Внедрение технологии происходило не сразу, но к 2179 году она полностью покорила мир. Теперь пользователи обрели возможности, о которых раньше не могли и мечтать. Из эры виртуальной реальности человечество устремилось в реальность дополненную. Шутка ли, но теперь, чтобы посмотреть любимый фильм вам не требовался реальный экран! Картинка воспроизводилась прямо в воздухе перед вашими глазами, а если вы хотели смотреть кино в компании — нет проблем! Достаточно лишь синхронизировать нейрочипы всех присутствующих, и дело сделано — все видят то же, что и вы.

И это был лишь малый пример того, чем технология нейрочипирования покорила мир. Возможности применения оной были огромны, от чисто развлекательной мультимедии, до бытовых и даже высоконаучных программ. К примеру, для дистанционного управления бытовыми приборами в «умном доме» теперь не требовался пульт или голосовые команды. Достаточно просто подумать, и ваш нейрочип преобразует мысленный импульс в цифровой сигнал, понятный машинам: ваша кофеварка сама сварит кофе нужной консистенции, кондиционер выставит оптимальную температуру, а жалюзи на окнах приоткроются на строго выверенную ширину. Всё, что имело в себе возможность дистанционного кибер-контроля (а к настоящему моменту кибернизация не коснулась разве что зубных щеток) — всё поступало в полное бесконтактное управление пользователя. В научной сфере новинка также пришлась по вкусу. Конечно, там требовались нейрочипы повышенной вычислительной мощности, но крупные научные корпорации шли на такие расходы, оснащая своих лучших специалистов продукцией, производимой «Бионикл INC» — той самой компании, которая более пятидесяти лет назад изобрела первые прототипы современных нейрочипов, и в данный момент являвшейся безоговорочным монополистом на рынке. Оснащенные нейрочипом повышенной вычислительной мощности ученые, инженеры и другие представители деятельности, связанной с точными вычислениями, могли больше не корпеть над чертежными панелями, а строить действующие трехмерные модели машин, электронных схем, или молекулярных цепочек, как говорится «прямо у себя в голове», что ускоряло рабочий процесс в разы! Это была настоящая технологическая революция! Но и это было еще не все!

Так как нейрочипы имели способность воздействовать на строго определенные участки коры головного мозга человека, они позволяли не только видеть изображение или слышать аудиозапись! О нет, только двумя чувствами человека дело не ограничивалось! Теперь сложные программы виртуальной симуляции, позволяли пользователю буквально кожей ощутить форму, твердость или упругость, а также температуру и текстуру виртуального объекта! И эта возможность широко применялась везде! Начиная от индустрии компьютерных игр, и заканчивая сложными обучающими симуляторами.

Ведь, по сути, тело человека и все его нервные окончания — это лишь проводник, при помощи которого мозг формирует трехмерную картинку окружающего мира. Все наши телесные ощущения, приятные или неприятные, рождаются не в момент нашего взаимодействия с материальными объектами окружающего мира, а тогда, когда нервные импульсы достигают строго определенных мозговых центров. Способность нейрочипа локально или полностью подменять эти процессы позволило создавать для человека ощущения, идущие далеко за рамки звуковых или визуальных. Теперь, загрузив в свой компьютер специальную симуляционную программу и синхронизировав с ним свой нейрочип, пользователь мог, не выходя из комнаты очутиться на берегу залитого солнцем тропического океана, и не просто увидеть, а почувствовать, да-да, именно почувствовать виртуальную реальность так, будто она является реальностью настоящей!

Он мог ощутить теплый и влажный песок, брызги морского прибоя омывающие его босые ноги… Ветер колышущий широкие листья пальмовых деревьев… Ласковые лучи солнца…

И все ЭТО являлось бы для его мозга РЕАЛЬНЫМ.

Конечно же, производительности самих нейрочипов, даже тех, что имели повышенный функционал, для воспроизведения столь сложных симуляций было все еще недостаточно, и потому их синхронизировали с мощными персональными компьютерами. Стоит ли говорить, что все это породило целый пласт людей почти полностью живущих в виртуальной симуляции, и возвращавшихся в ненавистную реальность только для того, что бы сходить на работу, и покормить свое бренное тело. Хотя некоторые, особо обеспеченные «виртуалы» подключали себя к капельницам, и не вылезали из симуляторов сутками. Впрочем, последних было относительно не много, так как у людей обеспеченных и реальная жизнь, как правило, была не настолько плоха, что бы от нее хотелось сбегать, пусть в не отличимую от жизни, но все же ненастоящую реальность.



Однако были и те, у кого подобные технологические новинки вызывали сомнение и даже негатив. Помимо разного рода параноиков, извечно в штыки воспринимавших все новое и непонятное, были и те, чьи опасения сложно было назвать надуманными. В числе таковых в первую очередь оказались люди из спецслужб, а также военные, справедливо полагавшие, что если нейрочип способен преобразовывать человеческую мысль в цифровой сигнал, то ни что не мешает и обратному процессу. Проще говоря, если кто-то захочет заставить вас думать и действовать определенным образом, то он сможет сделать это путем взлома вашего нейрочипа, и отправки соответствующего сигнала, который впоследствии преобразуется из цифрового двоичного кода в мысль. Мысль, которую вы никак не отличите от собственной.

Более того, если кто-то захочет заставить вас поверить в реальность, которой не существует — он также сможет сделать это, взломав ваш нейрочип. Он сможет сделать с вами все. Вызвать в вас любую эмоцию, побудить совершить любое действие, и даже просто убить вас, заставив почувствовать смертельную боль, которой на самом деле не существует.

Однако доводы, подобные этим, меркли на фоне возможностей, которые открывало перед людьми нейрочипирование, а потому со временем даже военные получили для себя нейрочипы повышенной функциональности, и стали ими успешно пользоваться, забыв о былых страхах. Конечно, не всем служакам это нравилось, но, в конце концов, вопрос стал ребром — или чип или увольнение. Естественно большинство выбирало первый вариант. Среди тех, кто прошел такое добровольно-принудительное чипирование был и капитан Серхион Прайс, служивший в свое время в особом боевом подразделении, которое занималось борьбой с космическими пиратами, и выполнявшим особо опасные задания, как на земле, так и в космосе. Однако, как только Прайс вышел в отставку — первым, что он сделал, это прошел подпольную процедуру перепрошивки своего нейроимплантата, которая позволила ему отключить устройство. Да-да, как вы уже поняли — фирменная прошивка нейрочипа не позволяла пользователю его отключить. Официальная версия объясняла это возможностью нарушения работы систем имплантата, становившегося частью нейросети человека. При отключении имплантат якобы мог начать сбоить, и даже выйти из строя. Максимум что можно было сделать с нейрочипом при стандартной прошивке, это перевести его в спящий режим, в котором он сокращал потребление энергии на девяносто девять процентов, однако сам нейроимплант по-прежнему функционировал и определялся специальными сканирующими устройствами.

Но Прайс, который изначально был не в восторге от всей этой технологии вообще, не хотел довольствоваться полумерами, и полностью остановил работу находящегося у него в голове «чуда биоинженерной техники», на дальнейшую стабильность, а также сохранность которого ему было совершенно плевать. Более того, набирая команду на свой корабль, он отдавал серьезное предпочтение именно тем кандидатам, которые разделяли его взгляды, однако с учетом того, что почти все нынешние члены команды его гражданского корабля в прошлом тоже были военными, проблем с недопониманием обычно не возникало.

— Знаешь… Я видела странный сон… — послышался голос девушки. Прайс бросил на нее взгляд, и заметил, что та лежит на спине, положив одну руку под голову, а взор ее ясных глаз устремлен куда-то в потолок каюты.

— Странный сон? — удивленно переспросил он.

— Да… Там были ты и я… Но мы были немного не такими как сейчас… А еще там были разрушенные города, утопающие в зелени… И… Странные создания… Там вообще все было очень странным…

— Не замечал, что бы раньше ты предавала значение сновидениям.

— Обычно да, но… В этот раз все было как-то слишком реалистично… — Несс перевела взгляд на капитана. — Ты ведь знаком с теорией Мененгеймера?

— Кажется, что-то слышал на младшем курсе академии. Что-то о временных информационно-матричных спиралях?

— Да… Вроде того… — взгляд девушки вновь устремился в потолок.

— Сказать по правде астрофизика была не самым моим любимым предметом, — Прайс задумчиво почесал голову. — К тому же она у нас шла факультативно, так что большую часть информации я благополучно проспал… Или прогулял… Или и то и другое… Уже и не помню. Помню лишь, что вроде как многие считали Альберта Мененгеймера чокнутым, а его теорию абсурдной.

— А многие наоборот, были уверены, что он был непризнанным гением своего времени. — отозвалась Несс.

— И ты среди них? — снова удивился мужчина.

— Не знаю… Очень многое из того что он писал выглядит спорно, но… Что касается его теории о том, что все события — прошлые или будущие существуют в виде многомерной матричной таблицы, примитивным двухмерным аналогом которой является спираль, а наше сознание лишь движется по этой спирали словно светодиодный высокочастотный считыватель по поверхности оптического диска… Эту теорию я очень подробно изучала, и знаешь, мне кажется в ней что-то есть…

— Слишком много заумных слов в одном предложении. — улыбнулся Серхион Прайс. — Будь мой нейрочип активен, он наверняка бы сгорел, пытаясь переварить полученную информацию.

— Прибедняетесь, капитан. — Несс прищурилась. — Я видела результаты вашего общеинтеллектуального тестирования, они весьма впечатляющие.

— Наставил галочек наобум… Чистое везение, — пожал плечами Прайс, но, видя выражение лица девушки, засмеялся и примирительно поднял руки. — Ладно, ладно! Я понимаю, о чем ты говоришь. Не понимаю только, какое это имеет отношение к твоему сну?

— Может и никакого… А может быть и прямое… Ты же знаешь, что Мененгеймер прославился тем, что предсказал ряд весьма громких событий.

— Это было более семидесяти лет назад. Может у него и был какой-то особый дар, но я как-то не вникал в подробности.

— По словам Мененгеймера никакого дара у него не было, а все свои предсказания он сделал потому, что, находясь на борту космического корабля и увидел их во сне, — серьезно заявила Несс.

Прайс не смог сдержать улыбку.

— То есть ты хочешь сказать, что видела вещий сон?

— Я не знаю. Но то, что я видела, по ощущениям явно отличалось от обычного сна. Оно было каким-то… Каким-то другим… Не знаю, как описать.

— Ну и как это согласуется с теорией старика Мененгеймера?

— Дело в том, что в его теории есть важный пункт, из-за которой у нее особенно много противников. Но этот пункт очень важен как в объяснении аспектов самой теории многомерной матричной таблицы, так и сам по себе. Заключается он в гипотезе, что человеческое сознание, не есть следствие деятельности головного мозга человека, так же как изображение на стереопанели рождается не внутри самой панели.

— То есть подразумевается, что наша личность транслируется в наше тело откуда-то извне, а мозг лишь воспроизводит ее словно стереопанель изображение?

— Приблизительно так, — кивнула Несс. — И во сне, при определенных обстоятельствах наше сознание способно пронизывать не только пространство, но и время, видеть не только прошлое, но и будущее в каком-либо из его вариантов.

— Интересная теория, — задумчиво произнес капитан. — Но слишком уж фантастическая, тебе не кажется?

— Это еще как посмотреть. Правда в том, что, несмотря на весь современный уровень науки, когда людской организм изучили буквально до молекул, до сих пор не установлено что такое человеческое сознание и как оно возникает. А постулату, что сознание человека есть следствие деятельности мозга, противоречит все больше фактов.

— Это, каких же, например? — Прайс скрестил руки на груди и заинтересованно посмотрел на девушку.

— Ну, например: каким образом люди под гипнозом иногда начинают говорить на языках, которые никогда не знали, или вспоминают события, в которых никогда не участвовали, и о которых никогда даже не слышали. Однако если верить утверждениям Альберта Мененгеймера, то все сразу становится на свои места.

— Я слышал о подобных опытах. — кивнул мужчина. — Но такой эффект получается далеко не с каждым, кого подвергают гипнозу, так что достоверность этой теории под большим вопросом.

— Согласна. Однако возможно, кроме гипноза, требуется еще что-то… Какие-то факторы, о которых мы не подозреваем, и которые далеко не всегда совпадают нужным образом, — отозвалась Несс, но, заметив скептическое выражение лица Прайса, расстроенно подняла брови.

— Думаешь, я говорю ерунду?

— Отнюдь нет. Просто думаю о том, как нелегко все же вести научные беседы с красивой обнаженной женщиной. Приходится прилагать титанические усилия, чтобы не потерять мысль.

— Что ж… — расстроенное выражение лица девушки моментально исчезло, уступив место хитрой улыбке. Несси Джой как бы невзначай заняла на кровати провокационно соблазнительную позу, и, томно посмотрев на мужчину, добавила. — Замечу, что вы неплохо справляетесь, капитан… По вашему виду и не скажешь, что суть беседы от вас вот-вот ускользнет…

— Годы тренировок, — Прайс постарался придать своему лицу невозмутимый вид.

— М-м-м-м… Вот как… — Несс грациозно встала, и, сделав пару шагов, вплотную подошла к мужчине. — Этому тоже учат в академии? — ее изящные пальцы скользнули по широкой груди капитана. Она заглянула в его глаза снизу вверх, и мужчина ощутил, как от божественного запаха ее волос у него начинает кружиться голова. Его руки непроизвольно легли на бедра девушки, кожа которой была теплой и нежной, словно шелк.

— Да… Специальный курс… «Как противостоять соблазну на вверенном корабле», — прошептал он, целуя её в шею.

— Похоже, его ты тоже пропустил мимо ушей, — засмеялась красавица, после чего выскользнула из рук мужчины, с улыбкой отрицательно помахав пальцем.

— Нет-нет-нет, капитан! Или вы уже забыли? Ваша смена вот-вот начнётся! Не стоит подавать подчиненным плохой пример дисциплины, опаздывая на дежурство…

Конечно, древняя поговорка о том, что начальство не опаздывает, а лишь задерживается, была Прайсу известна, однако сам капитан, в отличие от многих руководителей придерживался мнения, что задача лидера состоит не только в том, чтобы руководить вверенными ему людьми, но и личным примером демонстрировать все то, что он сам требовал от подчиненных. И ответственность вкупе с пунктуальностью были в числе основных таких требований. А поэтому сейчас он лишь улыбнулся прекрасной провокаторше, после чего, оправив и без того безупречно сидевший на его атлетическом теле комбинезон, развернулся и решительно шагнул к двери.

— Серхион! — окликнула его девушка в момент, когда ладонь капитана легла на пластину сканера отпиравшую дверь, и та с тихим шипением отползла в сторону.

Прайс обернулся.

Несс наполовину выглянула из-за прозрачной переборки душевой кабины и смотрела на него именно тем особенным взглядом, видя который каждый раз, внутри у этого, повидавшего жизнь во всех ее гадких проявлениях, человека, вдруг начинало разливаться какое-то необъяснимое тепло.

— Я люблю тебя, мой капитан, — произнесла второй пилот Джой, и, не дожидаясь ответа, юркнула в душ.

Зашумела вода, и полупрозрачные стены душевой кабины, стали запотевать от пара, после чего Прайс услышал, как девушка что-то мелодично напевает. Слов было не разобрать, но это и не требовалось. Прайс еще пару секунд постоял в дверях, с улыбкой глядя на видневшийся сквозь полупрозрачные стенки душевой кабины силуэт красавицы, после чего шагнул в коридор, и положил ладонь на пластину сканера, расположенную по другую сторону двери каюты. Дверная переборка заняла свое прежнее положение, отрезая его от всех звуков, идущих изнутри, оставив наедине со ставшим значительно более слышным гулом силовых установок. Слова, сказанные девушкой на прощанье, по-прежнему звучали у него в голове, а ее образ все еще стоял перед внутренним взором капитана, однако начиналось его вахта, и пора было возвращаться к реальности.

Каюта Несс находилась на минус третьем уровне, на достаточно большом удалении от каюты капитана, поэтому если бы кто-то из экипажа увидел, как он покидает девушку, ни у кого бы не осталось сомнений, что он провёл с ней ночь, точнее тот участок времени, который на корабле обозначался как ночное время. Однако это Прайса никак не беспокоило. Перелёт по маршруту Земля-Марс-Земля в целом занимал от четырёх до пяти месяцев, и мало кто из физически здоровых мужчин или женщин, членов экипажа корабля, были готовы соблюдать столь длительное воздержание, даже, несмотря на то, что отношения, выходящие за рамки рабочих или чисто дружеских, на борту не были регламентированы официально, так как шли вразрез с политикой транспортной компании владевшей судном. Более того, внутренняя политика компании подобные отношения прямо запрещала всем своим сотрудникам, а ведь члены команды корабля формально также считались сотрудниками наравне с теми, что работали в центральном офисе фирмы. Однако, на борту межпланетного транспорта корабля Омикрон-52, капитаном которого Серхион Прайс являлся уже три года, были свои, неписанные правила, которые не запрещали членам экипажа поддерживать между собой любые отношения, с одним лишь обязательным условием — эти отношения никоим образом, и ни при каких обстоятельствах не должны были влиять на слаженное функционирование команды.

Конечно за три года, в течение которых Прайс выполнял обязанности капитана, не обошлось без пары инцидентов, в результате которых личные эмоции отдельных членов экипажа несколько вышли за рамки дозволенного, в результате чего эти члены экипажа были вынуждены команду покинуть. Однако Серхион Прайс придерживался мнения, что команда, измученная длительным сексуальным воздержанием, в условиях замкнутого пространства и суровых условиях космических перелетов, будет иметь гораздо больше психологических проблем, которые не замедлят сказаться на её эффективности. Конечно, в стародавние времена мореплаватели порой также на долгие месяцы оставались без женской ласки, но даже у моряков-подводников иногда была возможность всплыть и увидеть свет солнца. Что же до космолетчиков, то и такой радости они были лишены. Все что им приходилось наблюдать на протяжении долгих месяцев перелетов, это серый металл внутренней обшивки корабля, не имевшего ни единого иллюминатора. Впрочем, даже если бы они и были, едва ли это что-нибудь изменило в их ситуации. Эти, а также многие другие нюансы, связанные с длительным нахождением в космосе, делали условия существования экипажа весьма суровыми, а потому капитан рассудил, что лишать людей возможности получить хоть какую-то разрядку, не только не гуманно, но и не целесообразно.

И хоть сам он долгое время воздерживался от каких-либо неуставных связей с женской частью экипажа корабля, однако полтора года назад, когда на борту появилась двадцатитрехлетняя Несси Джой, отличный пилот, красавица, а в прошлом даже трехкратная победительница международного соревнования по космическому маневрированию на «спэйсвинде», капитан не смог устоять.

Покинув каюту второго пилота, Прайс проследовал по длинному, залитому синеватым светом коридору, держа курс на расположенную в его окончании кабину лифта, внешний дизайн которой значительно контрастировал с достаточно архаичным дизайном самого корабля. Дело было в том, что лифт был установлен относительно недавно, после того как судно подверглось модификации, в результате которой на борту появилась система искусственной гравитации, которой «Омикрон-52» не был оборудован изначально. Связано это было с тем, что судно было построено более четырёх десятилетий назад, когда технология создания искусственной гравитации была абсолютной новинкой, и, как следствие, стоила баснословных денег, в связи с чем подобными системами оборудовались лишь пассажирские суда премиум-класса, способные доставить людей в любую точку планеты не более чем за 30 минут, и совершавшие свои полёты через термосферу. Что же касаемо транспортных кораблей, которые уже в те времена активно использовались для доставки разного рода грузов не только по территории планеты, но и на Луну, а также на Марс, то их экипажам приходилось долгие месяцы болтаться в невесомости, что естественным образом пагубно сказывалось на физическом состояние людей. Лишь долгие годы спустя, когда технология создания искусственной гравитации стала более простой в производстве, и как следствие более дешевой, ею стали оборудовать все транспортные суда, совершающие длительные перелёты, а затем вообще все корабли, способные выходить в космос.

Прайс вошёл в центральный отсек управления и окинул взглядом окружающее пространство.

— Капитан. — Первый помощник Вик Макгроу приветствовал главу корабля, по-военному отдавая честь. То, что большая часть экипажа корабля была сформирована из бывших военных было не случайно. Серхион Прайс лично занимался утверждением каждого члена команды. Данное право было официально закреплено за ним условиями контракта, который он заключил, поступая на работу в транспортную компанию «NewSpace», специализирующейся на космических грузоперевозках. Нельзя сказать, что подобный пункт контракта, который капитан сделал обязательным условиям своего сотрудничества с компанией привёл его руководство в дикий восторг, однако, зная принципиальный характер этого человека, оно все же решило пойти навстречу столь ценному специалисту, осознавая, что человек с его именем и опытом, принесёт компании гораздо больше пользы, чем неудобств, вызванных своим несгибаемым нравом. А потому, когда Прайс предоставил список необходимых ему людей, руководству компании не осталось ничего кроме как утвердить их на должности. Впрочем, жалеть об этом не пришлось, так как набранные Прайсом люди оказались истинными профессионалами своего дела, и ни разу не заставили в них усомниться.

— Мистер Макгроу, — капитан приветствовал подчиненного кивком головы. — Доложите обстановку на корабле.

— За время несения моей вахты никаких происшествий не возникало. Идём прежним курсом. — отозвался старший помощник, державший в руках полупрозрачный планшет, на сенсорной поверхности которого сияли малопонятные простому человеку диаграммы и символы.

— Если все пойдёт по плану, мы выйдем на земную орбиту через восемнадцать часов и тридцать две минуты.

— Хорошо, — кивнул Прайс. — Как продвигается ремонт левого тягового двигателя? Последний раз, когда я смотрел схему диагностики, он выдавал лишь семьдесят пять процентов мощности.

— Так и есть, — старший помощник кивнул. — Робинсону удалось его подлатать поднять мощность примерно до восьмидесяти процентов, однако на данный момент — это всё, на что мы способны. Капитальный ремонт сможем осуществить, лишь достигнув планеты.

— Причина неисправности установлена?

— Да, — ответил старший помощник. — Обнаружилась проблема системы охлаждения, при выработке ста процентов мощности двигатель сильно перегревался, из-за чего центральный компьютер автоматически уменьшил левую тягу, дабы избежать выхода системы из строя. Однако тот факт, что мы шли с опережением графика сыграл нам на руку, таким образом, мы будем в пункте назначения вовремя, даже не смотря на незначительную потерю в мощности.

— Рад это слышать, мистер Макгроу. Как поживает господин Вандер Бах? В последний раз, когда я его видел, у него был довольно бледный вид.

При упоминании экспедитора компании «Спэйс Стоун Индастриз» сопровождавшего их в этом полёте, лицо старшего помощника приобрело кислое выражение.

— Эшли провела с ним комплекс необходимых медицинских процедур, однако я считаю, что некоторые люди просто не созданы для космических перелётов, и господин Вандер Бах как раз из таких.

Старший помощник помолчал, после чего произнес:

— Могу я говорить прямо? Так сказать, без протокола?

Прайс как-то странно посмотрел на старпома, после чего кивнул. Вик Макгроу немного помялся, и выложил:

— При всем уважении, сэр, думаю взять с собой в полёт господина Вандер Баха было ошибкой. И дело даже не в его космической болезни… Этот человек невероятно назойлив, и понятия не имеет о том, как нужно себя вести внутри команды. Особенно внутри такой команды, как наша. Более того, он проявляет повышенное недвусмысленное внимание к Эш, и ее это сильно напрягает.

Прайса подобное сообщение не удивило. Эшли Макнил была молода, и хороша собой. Почти также хороша, как и Несс. Впрочем, тут дело лишь вкусовых предпочтений. Так что не удивительно, что господин экспедитор положил на нее глаз.

— Эш сказала, что если он будет продолжать в том же духе, то она в следующий раз просто вколет ему дозу транквилизатора, да такую, чтобы он проспал до самого прибытия на землю… Либо я сам умерю его половые амбиции, но менее гуманным способом.

Выражение, с которым старший помощник произносил эту фразу, заставила капитана ухмыльнуться, однако, когда он заговорил, выражение его лица вновь было невозмутимым.

— Мистер Макгроу, — капитан посмотрел на старшего помощника. — Я в курсе вашего особого отношения к мисс Эшли, также как и её особого отношения к вам. И я считаю, что, несмотря на то, что мы являемся членами одной команды, в этом нет ничего плохого, до тех пор, пока это не оказывает пагубного влияния на нашу совместную работу.

Прайс сделал паузу, а затем спросил:

— Ведь пагубного влияния это действительно не оказывает?

— Думаю, что не оказывают, сэр, — отозвался Вик Макгроу смущенно.

— Вы думаете, или вы в этом уверены старший помощник?

— Я в этом уверен, сэр! — твердо заявил тот.

— Прекрасно, — кивнул Прайс. — Что же касается мистера Вандер Баха, вы знаете, что его присутствие на нашем корабле является вынужденным. Компания «Спэйс Стоун» никогда не отправляет свои грузы без сопровождения экспедиторов. Так как это условие было обязательным для заключения контракта на перевозку, наше руководство посчитало, что присутствие на борту постороннего человека является не такой уж большой проблемой. Конечно же, я мог возразить, и ко мне, возможно, прислушались бы, однако, я решил не злоупотреблять своим положением, и приберечь его для более серьезных ситуаций. Так что отнеситесь к присутствию мистера Вандер Баха, как к обычной полётной сложности, наподобие повышенной радиоактивности, или внезапного метеоритного потока.

— Сказать по правде сэр, я бы предпочёл метеоритный поток, — отозвался старший помощник.

На этот раз капитан не смог сдержать улыбки.

— Не вы один, мистер Макгроу, не вы один…

Он ободрительно посмотрел на подчиненного.

— Но до Земли осталось лететь не долго, а там наши пути с господином экспедитором разойдутся. Я могу обещать, что этот человек на нашем борту более не появится. А сейчас можете возвращаться к своим обязанностям.

— Да, капитан. — Старший помощник кивнул и отошёл в сторону.

Проводив его взглядом, Прайс подошёл к возвышавшемуся посреди командного отсека постаменту капитанского мостика, и, поднявшись на него по небольшой ступенчатой лестнице, оказался рядом с центральной панелью управления кораблем.

Панель представляла собой установленный на металлической опоре полностью прозрачный лист экзополимера, однако стоило мужчине приложить к нему свою ладонь, как на поверхности проявилось изображение командного интерфейса. Помня обо всём, что доложил ему старший помощник, Прайс всё-таки лично ознакомился с отчётом о ремонте левого двигателя, а также лично перепроверил проложенный штурманом курс к Земле.

Все было в норме.

Следующие полчаса Прайс разбирался с полученной корреспонденцией, читал последние новости, которые традиционно не несли в себе ничего позитивного. Как обычно, на первых полосах всех новостных лент были известия о новых вспышках вируса, получившего наименование «Химера», наводящего ужас на жителей планеты. Несмотря на то, что последнее время его активность пошла на убыль, очаги страшного заболевания по-прежнему вспыхивали в разных уголках Земли, а лучшие вирусологи мира до сих пор оставались бессильны найти способ остановить эту страшную и загадочную заразу. Загадочной она была именно потому, что действовала крайне нетипично для обыкновенного вируса. «Химера» поражала лишь единицы, руководствуясь каким-то одним, только ей известным критерием, однако этими пораженными единицами были люди во всех частях мира, и на сегодняшний день численность жертв превышала уже сотни тысяч. Единственное, в чем сходились научные умы — вирус был создан искусственно. Однако вопросы кто, как, а самое главное, зачем это сделал, по-прежнему оставались безответными. Впрочем, несколько лет назад какой-то ученый биолог, занимавшийся изучением природы «Химеры», выступил с сенсационным заявлением, что обнаружил в структуре ДНК вируса элементы, которые недвусмысленно говорят о том, что вирус имеет в своей основе инопланетную природу. Точнее, сама по себе «Химера» была создана на Земле, но вот её основа была взята где-то за пределами планеты, возможно, на Луне или даже на Марсе. Тогда это сообщение наделало много шума, обретя как сторонников, так и противников. Обе планеты не то, чтобы были полностью изучены, однако их колонизация велась уже давно, и на данный момент никаких доказательств, свидетельствующих в пользу того, что на какой-либо из них существовала бы жизнь, не было. Конечно, обнаружение нефтяных запасов на Марсе в свое время чуть было не посчитали таковым доказательством, однако позже официальная наука от этой теории отказалась, обосновав появление нефти абиогенными факторами, такими как нахождение на большой глубине планеты неорганического водорода и углерода. По этому вопросу тоже было множество споров, однако официальная наука приняла доминирующей именно эту версию. А потому теорию о том, что основой для создания «Химеры» могла послужить таинственная ДНК внеземного происхождения никто из научных кругов всерьез так и не принял. Впрочем, ученый сделавший заявление обещал найти и представить доказательства своей теории, и даже снарядил экспедицию на Марс, где, к слову сказать, бывал уже не раз. В свое время он в компании своего коллеги геолога изучал странные подземные тоннели под поверхностью красной планеты, запутанная сеть которых была столь велика и обширна, что просто поражала воображение. Однако планам ученого не суждено было сбыться. Их корабль перестал выходить на связь, пропав на половине пути к Марсу. Кстати говоря, Прайс, который в те времена еще служил в спецподразделении по борьбе с космическим пиратством, даже участвовал в поисково-спасательной операции, направленной на обнаружение пропавших. Случилось так, что его группе все же удалось обнаружить корабль, однако большого толку от этого не было — звездолет был пуст, навигационное и прочее оборудование уничтожено, а сам ученый, как и весь экипаж судна, бесследно исчез. Тогда об этом много писали. Велось расследование, которое, впрочем, ни к чему не привело.

Одним словом, теория о внеземном происхождении вируса так и осталась теорией. Однако была одна интересная закономерность, которую признавали все, но объяснения которой также не было найдено, а именно: не смотря на вспышки вируса на Земле, не было зафиксировано ни единого случая поражения «Химерой» хотя бы одного жителя нефтедобывающей колонии на Марсе. Некоторые эксперты высказывали своё мнение, что вирус в принципе не может повлиять на тех, кто осуществляет либо осуществлял длительный космический перелёт. Научных подтверждений этим доводом не было, однако статистика говорила о том, что ни один из космонавтов, курсирующих по маршруту Земля-Марс-Земля, также ни разу не был подвержен заражению «Химерой».

Впрочем, число последних было все же не слишком значительно, а потому для статистики не годилось. Однако многие в это верили, и это способствовало тому, что в космос потянулись совершенно разные люди, зачастую не имеющие к нему ни малейшего отношения. Например, такие, как Герхард Вандер Бах.

Прайс знал, что должность экспедитора, назначенного следить за сохранностью товара, была лишь прикрытием. На деле же господин Вандер Бах занимал в компании «Спэйс Стоун» достаточно высокую руководящую должность, и его внезапное превращение в простого экспедитора без сомнения являлось следствием желания осуществить длительный космический перелёт, тем самым застраховав себя от возможного заражения Химерой, и при этом не понести каких-либо дополнительных финансовых затрат. Все же туристических рейсов на Марс не осуществлялось, а нанять судно за свой счет было удовольствием, мягко говоря, не дешёвым. А тут служебная командировка за счет фирмы, и считай, все включено. Удобно, ничего не скажешь.

К сожалению, о том, кем на самом деле является Вандер Бах, капитан узнал уже после того, как договорённость о том, что этот человек полетит с ними, была достигнута. Впрочем, сразу же по факту возвращения на землю Прайс намеревался отправиться в центральный офис компании «New Space», и заявить, что впредь не намерен видеть у себя на борту посторонних, особенно таких как этот. Капитан знал, что разговор с руководством будет весьма непростым, однако был твёрдо намерен настоять на своём.

Размышления Прайса прервал женский голос, донёсшийся из закреплённой в его ухе миниатюрной гарнитуры интеркодера.

— Капитан! Мистер Вандер Бах запрашивает разрешение посетить вас в центральном отсеке управления, — голос принадлежал Эшли.

— Разве мистера Бах сейчас не должен отдыхать, после пройдённых им медицинских процедур? — без особого энтузиазма в голосе поинтересовался Серхион Прайс.

— Да, но он заявляет, что ему гораздо лучше, — голос Эшли также не выражал особого восторга. — Я рекомендовала ему постельный режим, однако, он не слишком покладистый пациент. Он настоял, чтобы я связалась с вами, заявив, что у него срочное дело, и ему нужно с вами обязательно поговорить.

Прайс глубоко вздохнул.

— Хорошо. Передайте, что я его жду, — произнес он, и вновь углубился в изучение данных отображаемых на центральной панели управления, попутно гадая, что именно могло понадобиться господину экспедитору на этот раз. Ждать пришлось не долго, уже спустя пару минут дверь в центральный отсек корабля отползла сторону, и в дверном проеме появился сам Герхард Вандер Бах. Это был пузатый человек средних лет, уже успевший изрядно облысеть. Это могло показаться странным, так как уровень медицины сейчас был невероятно высок и такие вещи как биокоррекционное омолаживание были в порядке вещей. Ученые давно научились выращивать внутренние органы, и даже части тел для тех, кто в этом нуждался. Индустрия пластической хирургии на основе технологии биокоррекции вообще творила такие чудеса, что человек имевший деньги мог быстро и безболезненно приобрести практически любую внешность. Проблема была в другом. Полученную физическую форму нужно было регулярно поддерживать, потому как без упражнений терялась она быстрее, чем человек успевал удивиться. Ну и прошедший процедуру должен был минимум на три года отказаться от вредных привычек вроде выпивки и сигарет, ввиду того, что находящиеся в организме биокорректоры, микромашины, перестраивающие тело изнутри, были крайне уязвимы для никотина и спиртного, а также для многих других портящих здоровье веществ. Одним словом, стать красивым, стройным, помолодеть, или сохранить свой возраст при наличии финансов было не сложно. Сложно было сохранить результат. Так что, если господин Вандер Бах и прибегал к такой процедуре, сохранить ее результат ему явно не удалось. Он имел грузное телосложение, красноватое лицо с обвислыми щеками, и маленькими, узко посаженными глазками. Будь экспедитор облачен в деловой костюм, он, возможно, ещё мог бы показаться солидным, однако сейчас на нём красовался стандартный обтягивающий космический комбинезон, какие носили все члены экипажа, и который казалось жал ему во всех местах, которые только мог жать, придавая своему владельцу, прямо скажем, не самый респектабельный вид.

Войдя в отсек, Вандер Бах некоторое время осматривался по сторонам, ища глазами капитана, и, наконец-то, обнаружив того стоящим на мостике с заложенными за спиной руками, приветственно улыбнулся и направился в его сторону.

Прайс не стал ждать, пока толстяк взберется на мостик и спустился ему на встречу.

— Моё почтение капитан! — Вандер Бах протянул капитану руку. — Спасибо, что нашли время для общения. Рад заметить, что хоть кто-то на корабле не избегает моего общества.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, мистер Вандер Бах, — ответил на рукопожатие Прайс. — Однако мы находимся в длительном космическом перелёте, и у всех нас есть свои обязанности, которые каждый должен исполнять надлежащим образом, а потому порой на праздные беседы банально не хватает времени.

— Я конечно все понимаю, — как-то странно улыбнулся экспедитор, — Однако, мне показалось, что внутри коллектива вашего корабля члены экипажа общаются не только в рабочем, но и в неформальном ключе… Иногда даже весьма неформальном… Ну…Вы меня понимаете…

Если Вандер Бах и ждал от Прайса какой-то реакции, то он был разочарован, ибо лицо капитана оставалось невозмутимым, словно скала.

— Неформальное общение — личное дело каждого, — ровным тоном отозвался Прайс после некоторой паузы.

— Само собой, само собой… — поспешно закивал толстяк. — Я просто удивляюсь либеральности внутренней политики вашей компании.

Прайс склонил голову набок и внимательно посмотрел на экспедитора.

— При всем уважении, мистер Вандер Бах, вы не являетесь ни членом команды, ни даже сотрудником нашей компании, поэтому обсуждать с вами степень либеральности нашей внутренней политики я бы не стал. Согласно договоренности, ваша задача на судне — это мониторинг сохранности перевозимых грузов, и я бы вас попросил этой задачи придерживаться, — заявил он, вежливым, но в то же время твердым тоном, после чего добавил: — Это все, о чем вы собирались со мной поговорить?

— Кхм… Нет… Нет, ну что вы. — расплылся в улыбке толстяк, поднимая руки ладонями вверх. — Пожалуйста, не подумайте ничего дурного, у меня и в мыслях не было как-то осуждать поведение членов команды, или, не дай бог, ваше! Боже упаси! Я лишь хотел заметить, что действительно восхищаюсь, как тут у вас все устроено, но, конечно же, мой к вам разговор не об этом!

— Хорошо. Но, опять же, замечу, что времени у меня не так много, поэтому прошу вас изложить суть вашего вопроса в наиболее лаконичной форме.

— Да-да. Конечно, — поспешно согласился экспедитор. — Итак… Если коротко, то моя компания хотела бы предложить вам перейти к нам.

— К вам? — на лице капитана отразилось некоторое удивление.

— Да! — улыбнулся Вандер Бах. — Вы будете получать почти в три раза больше, чем получаете сейчас, также вам могут быть предоставлены другие льготы, такие как служебное жилье, и транспорт. Плюс полный соцпакет, разумеется.

— Интересно… — капитан сложил руки на груди. — Насколько я знаю, ваша компания занимается исключительно производством строительного оборудования. — А я в этой теме совсем не специалист. Так зачем же вам мог понадобиться я, да еще и за столь щедрую плату? И почему об этом сообщаете мне именно вы?

— Видите ли, в чем дело, мистер Прайс. Я как бы это сказать… Не совсем простой экспедитор, — Вандер Бах упер руки в обтянутые комбинезоном пухлые бока, и, выпятив вперед объемистый живот, продолжил. — На самом деле я занимаю внутри структуры «Спэйс Стоун» не самую последнюю должность, а в этот полет напросился, чтобы немного поразмяться от кабинетной работы, и так сказать, прощупать весь процесс изнутри! Я, знаете ли, не из тех зажравшихся менеджеров, которые чураются запачкать руки и способны лишь перебирать бумажки!

— Даже так? — слегка приподняв бровь, изобразил удивление капитан.

— Именно! — не без гордости заявил Вандер Бах. — Не смотря на мой интеллигентный вид, мне не чужда романтика космоса, дух исследования, тяга к новому… Ну, вы должны меня понимать! Такие люди, как мы с вами, жить не могут без всего этого!

Капитан смотрел на толкавшего речь экспедитора взглядом, в котором читалась плохо скрытая ирония, однако вслух сказал со всей максимальной серьёзностью.

— Конечно, я вас понимаю мистер Вандер Бах. Хотя, как вы, наверное, уже успели убедиться, космические перелеты это на девяносто процентов рутина, и романтики в них не так что бы много. Что-то интересное случается редко, и, как правило, лучше обходиться без этих случайностей, потому как от них больше проблем, чем хороших впечатлений.

— Да, я понимаю. И все же жаль, что за весь полет мне не пришлось участвовать в каком-нибудь захватывающем событии… Люблю, знаете ли, адреналин в крови…

— Так зачем же я мог понадобиться вашей компании? — вернул экспедитора к теме разговора Прайс.

— Ах да… — спохватился тот. — Так вот… Дело в том, что компания «Спэйс Стоун» подписала крупный долгосрочный контракт со всемирно известной корпорацией «ИнтерМарс». Мы и раньше с ними работали, но после подписания этого соглашения наше сотрудничество выходит на принципиально новый уровень! «ИнтерМарс» собирается серьёзно нарастить добычу марсианской нефти, и, как следствие, планирует расширение своей колонии. Грядет грандиозное строительство, а наша компания будет основным поставщиком строительного оборудования. Поэтому поставки увеличатся многократно!

— Рад это слышать, мистер Вандер Бах. Но я вся еще не понимаю, при чем тут я.

— Все просто! Руководство «Спэйс Стоун» решило отказаться от услуг мелких грузоперевозчиков и организовать свой собственный флот, который и будет заниматься доставкой оборудования. Да, затраты серьезные, но в долгосрочной перспективе они окупятся многократно. Наша компания не из тех, кто боится инвестировать в развитие, и именно потому мы и достигли таких высот.

— И вы предлагаете мне стать капитаном одного из таких судов?

— Даже лучше! Капитаном охранного судна! Пираты последнее время совсем обнаглели, а мы будем перевозить грузы на миллиарды кредитов! Нам будет просто необходимо обеспечить транспортным кораблям защиту. И нужны опытные люди. Такие как вы, мистер Прайс! Вы ведь имеете большой опыт в таких делах?

— Можно и так сказать, — кивнул капитан. — А что на счет моей команды?

— К сожалению, предложение касается только вас лично. — развел руками Вандер Бах. — Ваша команда, конечно, люди проверенные и профессиональные, но все же, кадровый состав будет формироваться на усмотрение руководства нашей компании. Вам придется руководить теми людьми, которых мы вам предоставим… Может быть кого-то из прежнего состава вам и позволят захватить с собой, но сильно я бы на это не рассчитывал.

— В таком случае я вынужден отклонить ваше предложение, — без какой-либо задумчивости отозвался Серхион Прайс.

— Но… Но почему? — Вандер Бах был явно удивлен. — Ваши доходы серьезно возрастут! И перспективы в активно развивающейся компании будут гораздо интереснее! Подумайте! Не стоит отказываться от такого шанса! Это будет крайне большим упущением с вашей стороны!

— Я благодарен за ваше предложение, оно мне очень льстит, — произнес капитан. — Возможно, будь на моем месте кто-то другой, он с радостью бы согласился. Но, боюсь, что подобные условия меня не очень интересуют. Денег мне хватает и сейчас, а менять проверенных людей на возможность зарабатывать больше я не стану. В конце концов, не все в этом мире измеряется деньгами.

Экспедитор попытался было что-то еще сказать, но в этот момент их разговор был прерван подошедшим старшим помощником.

— Простите, что прерываю вас капитан, но у нас чрезвычайная ситуация, — лицо Вика Макгроу выглядело встревоженным, и Прайс сразу понял, что случилось что-то серьезное.

— Проблемы с кораблем?

— Нет, сэр, — старпом покосился на Вандер Баха, — пилоты засекли сигнал бедствия с одной из промежуточных станций дозаправки.

Капитан нахмурился.

— Что-то серьезное?

— Сэр… Код бедствия «альфа-13», - отозвался старший помощник, и Прайс едва сдержался, чтобы не выругаться, однако быстро взял себя в руки, и, коснувшись пальцем сенсорной панели закрепленного в ухе интеркодера, произнес:

— Общая тревога! Всем членам экипажа занять места согласно экстренному протоколу!

Сейчас его голос по громкой связи прозвучал во всех помещениях корабля, так что даже те, кто в этот момент не нес вахту, и чьи интеркодеры были отключены — должны были его услышать.

— Что… Что происходит? — с нескрываемой тревогой в голосе спросил Вандер Бах. — Что означает код бедствия «альфа-13»?

— Пожар высшей категории, — мрачно отозвался капитан. — Заправочную станцию уже не спасти, но наш долг помочь людям, которые на ней находятся.

— Но… Но мы не спасатели! Разве наш корабль предназначен для проведения такого рода операций?!

— Нет, не предназначен. Но ближайший спасательный борт будет здесь не раньше, чем через четыре часа. У людей на станции нет столько времени. Дорога каждая секунда, и этой ситуации мы обязаны действовать самостоятельно.

— Это опасно?!

Прайс исподлобья посмотрел на Вандер Баха, который еще несколько минут назад заливал ему про свою тягу к приключениям.

— Это космос. Находиться здесь опасно в принципе. А теперь прошу меня извинить, мне нужно руководить спасательной операцией. И лично вам я бы посоветовал вернуться в каюту, — произнеся эту фразу, Прайс развернулся, и широким шагом двинулся в сторону пилотского сектора.

Второй пилот Несси Джой уже была на своем месте. Ее изящные пальцы с необычайной ловкостью порхали по поверхности широкой сенсорной панели управления, плавной дугой огибавшей пилотский ложемент.

Первый пилот Хок Мерингс также сидел в своём кресле, однако руки его сжимали штурвал управления кораблем, а глаза закрывала полупрозрачная пластина очков, позволяющих переключаться между различными режимами пилотского обзора.

Немного в стороне от них инженер связи Йоко Тадаши быстро передвигал какие-то маркеры по поверхности своего сенсора, пытаясь стабилизировать дергающееся изображение, по-видимому, получаемое из зоны бедствия.

— Докладывайте, — Прайс с ходу перешел к делу.

— Сигнал о помощи посылает промежуточный заправочный комплекс NJK/3319, - отозвался Тадаши. — У них почти полные резервуары ракетного топлива, а система пожаротушения не справилась.

— Сколько там людей?

— Точно не знаю, капитан. Но комплекс крупный. Три сотни — это минимум. Возможно больше.

— Когда получен сигнал?

— Две минуты назад, — голос инженера связи звучал напряженно. — Видимо, руководство станции до последнего момента надеялось решать проблему возгорания, не желая огласки, но им это не удалось.

— Что с каналом связи? Утерян из-за пожара?

— Нет, сэр. Пять дней назад на солнце произошел чрезвычайно мощный коронарный выброс. И сейчас мы идем в сплошном потоке мегаионизированных частиц, которые препятствуют нормальному распространению волн радиосвязи. Сказать по правде то, что среди этого хаоса помех я смог засечь их сигнал, настоящее чудо.

— Продолжайте попытки, мистер Тадаши. Мне нужна связь.

— Да, сэр!

— Мистер Мерингс, — капитан обернулся к первому пилоту. — Курс на сближение с комплексом. Самый полный ход.

— Есть курс на сближение! — откликнулся тот, и, оторвав одну руку от штурвала, пробежался пальцами по небольшой горизонтальной сенсорной панели, расположенной возле правого локтя, активируя режим ускорения. Корабль слегка качнуло, но система инерционной стабилизации быстро справилась с задачей, так что Прайс почти не почувствовал резко возросшей скорости космического судна.

Прежде чем вернуться на капитанский мостик Серхион бросил взгляд на Несс. Сейчас она была другой. Настоящий второй пилот. Длинные вьющиеся волосы убраны в тугой пучок, взгляд сосредоточенный, собранный. Лицо без тени лишних эмоций, хотя она не могла не понимать, что, отдав приказ взять курс на сближение, капитан поставил корабль под серьезную угрозу. Но она все понимала. Она всегда его понимала, и именно это делало её столь особенной.

Прайс обернулся, собираясь сделать шаг, и буквально нос к носу столкнулся с Вандер Бахом, лицо которого выглядело весьма испуганным.

— Вы отдали приказ сблизиться с готовящимся взорваться топливным комплексом?!! Вы что, с ума сошли?!!

— Что вы здесь делаете, господин Вандер Бах? Я же сказал, отправляйтесь в свою каюту, — бросив эту фразу, Прайс, не глядя на экспедитора, широким шагом направился к капитанскому мостику, однако толстяк преследовал его по пятам, хотя с его короткими ногами и грузной фигурой давалось ему это явно с трудом.

— Но, мистер Прайс! Это же безумие! Если станция взорвется — корабль может погибнуть!

— Благодарю что просветили, однако, я в курсе серьезности ситуации. — Прайс шел вперед, по-прежнему не глядя на экспедитора.

— Знаете?! Но так какого черта?! — Вандер Бах распалялся все больше. — Какое право вы имеете подвергать опасности жизни членов своего экипажа?! Разве вы спросили их разрешения, прежде чем втягивать в подобную авантюру?!!

— Нет, не спросил. — Прайс достиг капитанского мостика, гулко ступая по металлизированным ступеням, быстро поднялся на платформу. — На этом судне один капитан, господин экспедитор. — И пока это я, мои решения не подлежат обсуждению.

Однако Вандер Бах и не думал отступать. Опираясь о перила, и грузно переставляя короткие ноги, он начал подниматься вслед за Прайсом, продолжая свою речь, периодически перебиваемую тяжелой отдышкой.

— Но… Я не могу позволить вам этого сделать… Как экспедитор, отвечающий за сохранность… перевозимого вами имущества… Я выражаю несогласие… С подобными решениями…

Взобравшись, наконец, на платформу, Вандер Бах немного отдышался, и, набрав в грудь побольше воздуха, возопил:

— В конце-концов, это же произвол! Вы будете за это отвечать! Я вам обещаю! Вы лишитесь не только работы, но и космолетной лицензии! Ваша карьера пойдет прахом!

Прайс, никак не реагируя, стоял к нему спиной, и взгляд его был прикован к изогнутой поверхности сенсорной стереопанели, на которую в режиме реального времени выводились показатели телеметрии корабля.

Возмущенный таким пренебрежением толстяк решительно шагнул в его сторону, продолжая вопить:

— И не смейте делать вид, что меня тут нет! Кто дал вам право распоряжаться судьбами людей?! Кто дал право, я вас спра…

Капитан резко развернулся и пронзил Вандер Баха таким испепеляющим взглядом, что тот, словно налетев не невидимую стену, застыл как парализованный.

— А кто дал это право вам? — произнес Серхион Прайс тоном, от которого экспедитору стало не по себе. Более того, на какой-то момент в глазах капитана Вандер Бах увидел нечто такое, от чего его ноги вдруг сделались ватными, а по спине пробежал неконтролируемый холодок ужаса. Длилось это всего лишь мгновенье, однако экспедитор был уверен — то что он видел, было взглядом человека способного убить его здесь и сейчас, без помощи какого-либо оружия, и не просто способного, а имевшего в таких делах практический опыт.

— Хотите обречь на страшную смерть несколько сотен человек?

— Н-нет… Конечно нет… — залепетал толстопуз, слегка запинаясь, и ища подходящие слова. — Но…

— Тогда сделайте одолжение — захлопните пасть!

Брошенная фраза была настолько несвойственна всегда сдержанному капитану, что Вандер Бах просто опешил. Несколько мгновений он стоял, глядя на Прайса ошалелыми глазами, не зная, что произойдет дальше. К счастью, раздавшийся по громкой связи голос Тадаши переключил внимание командира корабля на себя.

— Канал установлен! Заправочный комплекс снова на связи!

— Соединяйте! — произнес капитан, и, смерив экспедитора испепеляющим взглядом, вновь повернулся к стереопанели. Секунду спустя транслируемое ею изображение корабельной телеметрии пропало, а на его месте возникло лицо в порытом копотью оранжевом защитном скафандре. Забрало скафандра было приподнято, очевидно, для того, чтобы человек мог говорить в микрофон видеоконнектора, однако общее задымление пространства свидетельствовало о том, что дается ему это с большим трудом. Мужчина периодически кашлял, прижимая к лицу простенький респиратор, однако вместо того, что бы опустить забрало скафандра, продолжал раз за разом выдавать в эфир одну и ту же фразу:

— Говорит заправочный комплекс NJK/3319! Код бедствия… «альфа-13»! Срочно нужна эвакуация! Cектор XQ-22450 координаты 33. 18. эпсилон. 45.15 гамма 09.22 танго 29.11 омега, коэффициент радиального смещения одна тридцать восьмая! Повторяю…

— Говорит капитан грузового судна Омикрон-52! Мы в двадцати минутах хода от вас! Коротко доложите ситуацию!

Глаза человека в спасательном скафандре расширились. На мгновение он словно опешил, а затем вцепился в микрофон, словно это могло как-то повлиять на стабильность спасительного канала связи.

— Омикрон-52! Говорит главный инженер комплекса Алексей Тересин! На станции бушует пожар! Есть жертвы! И ситуация осложняется с каждой минутой! Нужно срочно эвакуировать людей!

— Мы этим займемся сразу, как только доберемся до вас! Сколько у вас людей?

— Семьсот десять! Все они сейчас ждут эвакуации у основного стыковочного шлюза!

— Что ж, в таком случае вам самое время к ним присоединиться!

— Меня и мою бригаду из пятнадцати человек в расчет можете не брать… — отозвался главный инженер, и голос его дрогнул.

— Что это значит?

— Огонь распространялся очень быстро, и мог уничтожить людей в шлюзовых отсеках раньше, чем подоспеет подмога… Нужно было действовать немедленно. Что бы выиграть время, я отдал распоряжение по принудительной разгерметизации части помещений станций. Это остановило распространение огня в направлении шлюзовых секций, позволило выиграть людям немного времени… Но главная проблема не в этом… Из строя вышла система охлаждения ядерного реактора! Сейчас мои ребята в противорадиационных скафандрах охлаждают его вручную. Если мы покинем свой пост, реактор взорвется самое большее через семь минут! За это время мы никак не сможем добраться до стыковочных шлюзов, а если даже и успеем, то ваш корабль накроет взрывом… Нет, мы добровольно пошли на это и не рассчитываем на спасение… Главный инженер вновь закашлялся.

— И… Капитан… Я не знаю вашего имени…

— Прайс… Меня зовут Серхион Прайс…

— Мистер Прайс… — покрасневшие от дыма глаза главного инженера глядели в камеру так пронзительно, словно это был не взгляд, а безмолвный крик.

— Среди людей, ждущих эвакуации, не только персонал станции. Там наши семьи… Несколько десятков детей… В том числе… В том числе и моя дочь, капитан… Я прошу вас… Спасите их! Пусть наша смерть не станет напрасной!

В эфире повисла тяжелая пауза.

— Сделаю все, что в моих силах… Даю слово… — произнес наконец Прайс, после чего изображение на экране связи вновь сменилось обилием помех.

Капитан еще несколько секунд стоял, глядя в стереопанель, после чего почувствовав пристальный взгляд, устремленный ему в спину, развернулся, и вновь посмотрел на топтавшегося за спиной Вандер Баха.

— Я же сказал, отправляйтесь в каюту. Ваше присутствие сейчас крайне не к месту, — бросил в его сторону Прайс, после чего вновь повернулся к сенсорной панели, выводя на ней изображение корабля.

Экспедитор поднял руки ладонями вверх в знак миролюбия, однако с места так и не двинулся, после чего заговорил уже совсем другим, более миролюбивым тоном:

— Послушайте, Прайс! Я, возможно, слишком погорячился, прошу меня за это простить! Я немного нервничаю… Но давайте посмотрим на ситуацию трезво! Вы же слышали, там их больше семисот человек! Вся команда вашего корабля, не считая меня, не превышает четырех десятков! Это слишком много! — пересиливая опасения за целостность своей физиономии, экспедитор приблизился к командиру судна сбоку, стараясь заглянуть ему в глаза.

Прайс демонстративно не обратил на него внимания, продолжая возиться с панелью управления, на которой крупным планом сияло трёхмерное изображение грузовых отсеков с расположенными в них контейнерами, в которых находилось то самое горностроительное оборудование от компании «Спейс Стоун», которое они должны были доставить на Землю. Там было много всего. От гусеничной техники, приспособленной для работы в условиях марсианской атмосферы, до индивидуальных строительных экзоскелетов. Правда, вся техника, которую они сейчас перевозили, имела ту или иную неисправность и нуждалась в ремонте. Собственно, именно для этого ее и транспортировали на Землю. И именно за сохранностью всего этого был назначен приглядывать Вандер Бах, который, к слову, сейчас и не думал сдаваться.

— Вы думаете, у меня нет сердца?! Вы серьёзно так думаете?! — не унимался экспедитор. — Вы ошибаетесь, мистер Прайс! Глубоко ошибаетесь! Я понимаю чистоту ваших намерений, и был бы рад помочь этим несчастным! Но у нас банально нет столько места на корабле! Мы не сможем взять на борт даже половину этих людей! Понимаете?

— У нас грузовой корабль. Места хватит на всех, — откликнулся капитан, не отводя глаз от поверхности стереопанели.

— Да… Это было бы так, если бы мы шли пустыми… Но… Но грузовые отсеки под завязку забиты горностроительным оборудованием, и я не понимаю, как…

Вандер Бах осекся на полуслове от внезапно озарившей его догадки.

— Вы что… Вы собираетесь…

— Ввиду чрезвычайных обстоятельств, я собираюсь избавиться от груза ради спасения жизни людей, — закончил Прайс его мысль.

Глаза Вандер Баха полезли на лоб.

— Чт… Что?! — услышав подтверждение своих худших опасений, экспедитор был настолько шокирован, что вновь забыл об осторожности. — Вы хоть понимаете, какова суммарная стоимость этого оборудования?!

— Груз застрахован. Ситуация попадает под определение форс-мажор. Вашей компании выплатят сумму, достаточную для покрытия всех убытков.

— Мистер Прайс! Сразу видно вам в жизни не приходилось иметь дел со страховщиками! Они даже в очевидных ситуациях ищут способ не выплачивать положенную сумму, либо делать это по минимуму! А вы собираетесь умышленно выкинуть застрахованный груз в космос! Да, всем будет очевиден тот факт, что вы сделали это не ради получения выплат, а ради спасения людей! Но это будет очевидно всем, кроме страховой компании и суда, в который нам придется обращаться! А все потому, что понятие форс-мажор довольно подробно расшифровывается в договоре! Мы учли такие возможные обстоятельства, как пожар! Повреждение при погрузке, или жёсткой посадке! Даже затопление там есть! Но простите, такой пункт, как «умышленный сброс груза в открытый космос» мы не учли! Поэтому страховщики пошлют нашу компанию куда подальше с нашими претензиями на выплаты! Ни один суд не поможет взыскать с них ни гроша! Но зато он взыщет с вашей компании! А стоимость указанного груза, чтобы вы знали, составляет пятьдесят миллионов кредитов! Это почти в три раза дороже стоимости вашего проржавевшего корабля! Вы это принимаете?! Да, сейчас вы можете играть в героя, но по возвращению на Землю, вас, вашу команду, и всю вашу компанию-перевозчика ждёт судебно-финансовый ад! Это я вам гарантирую! А теперь скажите, мистер Прайс, вы готовы заплатить такую цену ради спасения жизни людей, которые вам никто?! — Вандер Бах с вызовом посмотрел на капитана. Тот некоторое время молчал, после чего произнес:

— Какой бы она не была, жизни людей дороже, — в голосе капитана прозвучали стальные нотки. — Проблема таких людей как вы, господин Вандер Бах, заключается в том, что для вас все имеет свою цену. Мне интересно, а во сколько кредитов вы бы оценили свою жизнь, если бы стоял вопрос о вашем спасении?

— Причем здесь я? Речь о…

— Речь об оборудовании, которое находится далеко не в лучшем состоянии и требует ремонта, — жестко оборвал его Прайс. — Но даже будь оно новым, в сложившейся ситуации — это ничего бы не изменило. Моя задача спасти людей, и я это сделаю. А что до вашего драгоценного железа, то все оно прекрасно переносит космический вакуум, так что пребывание в открытом космосе ему никак не повредит. Возможно, его даже удастся собрать.

— Удастся собрать?! Кем?! — не унимался Вандер Бах. — Не валяйте дурака, капитан! Если вы выбросите контейнеры в космос, то мы, скорее всего их больше никогда не увидим! Я по-прежнему запрещаю вам это делать, ровно, как и рисковать нашими жизнями!

— Господин Вандер Бах… — капитан, наконец, оторвал свой взор от стереопанели и навис над тучной фигурой экспедитора. — Если вы скажете еще хоть слово, то, клянусь, я прикажу посадить вас в спасательную капсулу, и выкинуть в открытый космос вместе со столь оберегаемыми вами контейнерами. Тогда вашей драгоценной шкуре ничего угрожать точно не будет, и, даже если мы погибнем, вас рано или поздно найдут спасательные суда, а вы заодно присмотрите за болтающимся в невесомости грузом, исполняя свои служебные обязанности.

Не дожидаясь ответа от потерявшего дар речи экспедитора, Прайс по интеркодеру вызвал дежурного, приказав тому сопроводить назойливого экспедитора в помещение его каюты.

На этот раз экспедитор подчинился, не проронив ни слова. Видимо осознал, что Прайс не из тех людей, что разбрасываются словами, и перспектива оказаться посреди открытого космоса пусть и в спасательной капсуле, его совсем не прельщала. Капитан этого корабля псих, решил он для себя, а с психами лучше не связываться. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Добраться бы до Земли, а там он ему устроит! Всем им устроит!

Так думал Герхард Вандер Бах, удаляясь в сопровождении одного из подчиненных Серхиона Прайса. Сам же капитан уже о нем и не помышлял. Мысли его полностью сосредоточились на предстоящей задаче.

— Выход на траекторию стыковки со станцией через четыре минуты тридцать секунд, — послышался в эфире голос Несси Джой. Голос девушки звучал напряженно, но это было нормально. Не волноваться сейчас мог только дурак или сумасшедший, однако капитан на секунду задумался, правильно ли он поступает. Ведь сейчас он действительно подвергал опасности её жизнь, и жизнь верных ему людей. Может этот горе-экспедитор прав, и не стоило так рисковать? Но эта мысль, едва промелькнув, был безапелляционно отброшена. Там, на гибнущей станции его помощи ждали сотни попавших в западню людей. И если не он — некому будет вырвать их из цепких лап смерти. Это был его долг. Не как спасателя или военного. Это был его долг — как человека. Его, и всех членов экипажа. Именно поэтому он принял решение. А приняв, не имел обыкновения идти на попятную.

— Отлично! Быстро подходим, забираем людей, и отчаливаем! — произнес он, обращаясь к пилотам. — Я рассчитываю на ваши умения! Сделайте все красиво!

— Да, сэр! — почти синхронно отозвались те.

Прайс вновь устремил взгляд на трехмерную схему расположения грузовых отсеков, прикидывая что-то в уме, затем запросил по связи старшего помощника, вызвав того на капитанский мостик.

— Я принял решение сбросить груз, чтобы освободить помещения для людей. Но мне нужен один из строительных экзоскелетов, которые мы перевозим, — произнес он, обращаясь к Вику Макгроу, когда тот оказался рядом.

— Экзоскелет? — старпом непонимающе уставился на капитана. — Но зачем?

— Попытаюсь вытащить тех бедолаг, что застряли возле реактора.

— Простите, сэр, но каким образом? — Макгроу выглядел явно растерянным.

— Смотри, — Прайс вывел на стереопанели схему, на которой обозначался их корабль, приближающийся к махине заправочного комплекса, быстро увеличив последний.

— Мы идем отсюда, — ткнул он пальцем в траекторию сближения. — Здесь главный стыковочный шлюз, а здесь, на другой стороне станции, заперта команда ликвидаторов аварии. Как ты знаешь, оставлять реактор надолго им нельзя, иначе он взорвется, то есть они не смогут бросить свою работу и добежать до стыковочного шлюза. Но! Если проделать дыру прямо в обшивке, то наш корабль сможет забрать их прямо отсюда, когда будет уходить от станции, уже закончив эвакуацию основной части гражданских. — Говоря эти слова, капитан машинально сбился на военный сленг. — В каждом из их скафандров есть небольшие маневровые двигатели. Мощность не большая, но дотянуть до открытого шлюза корабля хватит. Главное, чтобы «Омикрон» в этот момент находился к нам практически впритирку, но думаю, мистер Мерингс и мисс Джой справятся с этой задачей.

— При всем уважении, сэр… Это выглядит слишком рискованным даже для вас… — по лицу старшего помощника было заметно что от затеи капитана он явно не в восторге.

— Все будет нормально, Вик. Я покину корабль через грузовой отсек, затем включу маневровые двигатели, и, пока вы будете собирать эвакуируемых, доберусь до обшивки станции. На этих строительных экзоскелетах стоят мощные плазменные буры, так что я быстро проделаю в обшивке дыру, предварительно приказав ликвидаторам аварии загерметизировать скафандры. Когда давление внутри стабилизируется, они смогут выбраться наружу. В этот момент вы будете уже рядом, и как только все мы окажемся в шлюзе — корабль перейдет в режим форсажного ускорения, разрывая дистанцию с готовой рвануть станцией. Я рискую не больше вашего, потому что единственное, что нам всем угрожает — это взрыв реактора. Если он произойдет — не важно, где я буду, на корабле или возле обшивки. А рискнуть парой лишних минут ради спасения жизни людей все же стоит.

* * *

Нужный аппарат Прайс обнаружил достаточно быстро, благо полный каталог перевозимого оборудования имелся не только у Вандер Баха, но и в реестре данных корабля. Четырёхметровая махина экзоскелета светло-оранжевого цвета неподвижно замерла внутри одного из сотен грузовых контейнеров, каждый из которых, в свою очередь, был расположен внутри гигантской кассеты, объединявшей все перевозимые контейнеры в одно целое и жестко их закреплявшей. Сделано это было для того, чтобы упростить загрузку и выгрузку корабля. То есть, сначала роботизированные погрузчики загружали гигантскую кассету контейнерами с содержимым, и лишь потом эта кассета, двигаясь по специальным рельсам, медленно помещалась в грузовой отсек корабля, полностью его заполняя. Вообще, это было пережитком тех времен, когда искусственная гравитация на таких судах отсутствовала, а закреплять контейнеры с грузом каждый в отдельности, дабы те не болтались в невесомости, было слишком долго и не надежно.

Времена изменились, появилась гравитация, однако кассета, как часть корабля сохранила свое существование. И это было хорошо, потому что в противном случае Прайс при всем желании не смог бы оперативно избавиться от груза, освободив тем самым пространство для спасаемых людей. Пока что этого еще не произошло, но задерживаться не стоило, а поэтому Серхион нацепил на голову гермошлем, после чего открыл находящуюся на одной из ног экзоскелета крышку, под которой в небольшом углублении скрывалась каркасная ручка предохранительного тумблера. Ухватившись за ручку обеими руками, он потянул ее на себя, извлекая на несколько сантиметров наружу, после чего, приложив определенные усилия, с гулким щелчком переключил тумблер из режима OFF в режим ON, включая питание.

Экзоскелет утробно загудел, мигнул внешними индикаторами, после чего прозрачная крышка кабины плавно поднялась вверх, давая возможность капитану забраться внутрь, что тот и сделал, поднявшись по небольшим металлическим скобам призванным исполнять роль лестницы. Оказавшись внутри, он поставил ноги на две специальные платформы, а секунду спустя отделившиеся от стенок кабины сегменты образовали вокруг его конечностей нечто, наподобие механизированных сапог.

Что ж, пока все шло нормально. Пошарив глазами по сторонам, Прайс поискал еще один красный тумблер, который должен был опустить крышку кабины, однако не нашел. Вместо тумблера обнаружилась внушительных размеров кнопка, видимо его заменявшая. По крайней мере, находилась она именно там, где по идее тумблер и должен был располагаться. Рассудив, что это именно то, что ему нужно, капитан ладонью утопил кнопку на всю глубину, и понял, что не ошибся. Крышка кабины экзоскелета с тихим шипением опустилась в положение «закрыто», отделяя Прайса от внешней среды, после чего внутренняя ее поверхность озарилась полупрозрачными иконками интерфейса, а мягкий женский голос, принадлежавший бортовому компьютеру, сообщил:

Введите команду.

— Диагностика, — произнес капитан вслух, и по внутренней поверхности прозрачного, но невероятно прочного материала, из которого состояла лицевая часть кабины строительного экзоскелета побежали светящиеся строки данных мониторинга системы:

Топливная система: исправно.

Электромеханические приводы: исправно.

Правый манипулятор: исправно.

Левый манипулятор: исправно.

Правый опорный сегменты: исправно.

Левый опорный сегмент: исправно

Проверка системы маневровых двигателей.

Левый манёвровый двигатель: исправно

Внимание! — вновь зазвучал женский голос. — Обнаружена неисправность правого маневрового двигателя. Работа в режиме, превышающем шестьдесят процентов мощности, может быть опасна! Рекомендуется частичная замена сегмента системного модуля охлаждения. Прервать процедуру запуска или игнорировать ошибку?

Данный факт не стал для капитана сюрпризом. Он знал, что техника, которую они везли на Землю в той или иной степени нуждалась в ремонте, однако совсем уж непригодной к работе не была.

— Игнорировать, — произнес Прайс, после чего строки диагностики побежали дальше

Заряд аккумуляторных батарей 76 %

Герметичность 100 %

Давление за бортом 774 мм ртутного столба

Давление внутри кабины 775 мм ртутного столба.

Содержание кислорода в воздушной смеси внутри кабины 24 %

Читая выводимые данные, капитан мысленно возвращался в прошлое. Из всех экзоскелетов находившихся в грузовом отсеке он выбрал именно эту модель, так как его система была ему знакома. Несмотря на то, что конкретно эта машина была ориентирована на выполнение горно-буровых работ, ее базовая модель использовалась повсеместно, и выпускалась в полицейской, поисково-спасательной и военной версиях, а потому была знакома ему еще со времён службы в спецподразделении. Правда, нельзя было сказать, что у него был огромный опыт в управлении подобными штуковинами, но пару раз использовать их ему пришлось. Как Прайс и ожидал, интерфейс управления не сильно отличался от того, с которым ему довелось работать, а потому больших проблем он не ожидал. В конце концов, это не космическим кораблем управлять. Справится.

Мысли об управлении космическим кораблём как-то плавно перетекли на мысли о Несс. Наверняка она не в восторге от его затеи. Совсем не в восторге… Хотя при этом она наверняка его понимает, и объяснять, почему он так поступил, ему не придется. Не потому что он старше по званию, или считает, что он как мужчина оправдываться в принципе не обязан. Нет. Она просто его понимает. А это самое главное.

— Диагностика завершена. — возвестила система, выводя его из-задумчивости.

Не теряя времени, Прайс сунул руки в перчатки управления, проверив, как работают обе механических руки-манипулятора. Экзоскелет ожил, и с характерными звуком пошевелив обеими верхними конечностями. Движения были слегка дергаными, до плавной отточенности военных экземпляров этой технике было далеко, однако удивляться не следовало — тут другое функциональное назначение, а значит и требования попроще. Конечно, при желании и этот аппарат можно было откалибровать так, чтобы можно было при помощи стальной клешни взять за ручку фарфоровый чайник, и наполнить из него чашку, ничего при этом не раздавив, однако на это у капитана времени не было. Ему предстояла совсем другая работа.

— Черный Пульсар! Здесь Большой Папа! Как слышите меня сэр? Прием! — раздался голос старшего помощника, который использовал сейчас традиционный позывной капитана, доставшийся ему еще со службы.

— Большой Папа! Здесь Черный Пульсар! Слышу вас громко и четко! — отозвался тот, щелкая расположенными в рядок архаичного вида переключателями, рядом с которыми тут же загорались лампочки. Сенсоры тут тоже присутствовали, однако большая часть оборудования имела аналоговые контролеры управления для большей надежности.

— Черный Пульсар! Расчетное время до стыковки две минуты пятнадцать секунд! Сообщите о готовности, что бы я мог активировать протокол сброса груза! Подтвердите!

— Подтверждаю сообщить о готовности! — отозвался Прайс, после чего поднял ногу, и сделал шаг вперед. Повинуясь его движению, вперед шагнул и сам экзоскелет. К слову сказать, ступни машины являли собой укороченные гусеничные платформы, таким образом, экзоскелет мог не только ходить, но и ездить. В подавляющем числе ситуаций операторы этих машин предпочитали именно такой способ передвижения, так как, не смотря на то, что скорость шага была не черепашьей, ездил экзоскелет гораздо быстрее, чем ходил. Способность шагать же, как правило, использовали в условиях сложной местности, там, где обычная колесно-гусеничная техника никогда бы не прошла.

Сделав ещё несколько шагов, и убедившись, что с походкой у аппарата все в норме, Прайс также переключился в режим гусеничного хода, и в этом режиме пересек грузовой отсек, взобравшись на небольшую металлизированную платформу, края которой были выкрашены в черно-оранжевую полосу.

— Большой Папа, здесь Черный Пульсар! Подтверждаю готовность! — сообщил он в эфир, опуская забрало гермошлема, который тут же загерметизировался, став одним целым с легким космическим комбинезоном, который в экстренных ситуациях мог также выполнять роль скафандра, и отличался от полноценного скафандра лишь отсутствием больших запасов кислорода, воды и еще некоторых мелочей.

— Принято, Черный Пульсар! Начинаю сброс! — тут же отозвался голос старшего помощника, а еще спустя пару секунд, где-то под потолком склада замерцали оранжевые всполохи проблесковых маячков, сопровождаемые отрывистыми звуками сирены.

— ВНИМАНИЕ! ИНИЦИАЛИЗИРОВАН ПРОТОКОЛ ОТСТЫКОВКИ ГРУЗА! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ГРУЗОВОЙ ОТСЕК! ПОВТОРЯЮ! ИНИЦИАЛИЗИРОВАН ПРОТОКОЛ ОТСТЫКОВКИ ГРУЗА! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ГРУЗОВОЙ ОТСЕК! — пронесся по помещению компьютеризированный голос, раз за разом повторяющий одну и ту же фразу, которую Прайс слышал лишь при помощи внешних звукоулавливающих сенсоров экзоскелета. Фраза повторилась еще несколько раз, а за тем дверные створки открытого, пока что, выхода из грузового отсека, плавно поползли навстречу друг к другу, до тех пор, пока полностью не сомкнулись.

— Идет плановая процедура разгерметизации помещения, — вновь послышался голос Макгроу, комментировавшего весь процесс. — Разгерметизация 25 %… 50 %… 75 %… Разгерметизация завершена!

Прайс, понимавший, что в этот момент воздуха за прозрачной поверхностью кабины экзоскелета уже не осталось, машинально бросил взгляд на датчики запаса кислорода, а также показатели давления внутри кабины. Давление было в норме. Запасов тоже порядка восьмидесяти процентов. Хватит почти на сутки, тут волноваться не стоит. Капитан посмотрел на еще один датчик, показывавший параметры внешнего давления, который находился на левой руке его комбинезона, убедился, что все показатели в норме, и внутри кабины можно свободно дышать, после чего поднял забрало гермошлема.

Конечно, будь герметичность кабины нарушена, он узнал бы об этом еще на стадии диагностики, однако, как говорится, на бога надейся, а на приборы поглядывай.

— Гравитация 75 % земной нормы… 50 % земной нормы… 25 % земной нормы… — продолжал звучать голос старшего помощника, однако о том, что это происходит, Прайс уже и так знал. Внутри возникло ощущение подобное тому, что появляется у человека, спускающегося вниз на сверхскоростном лифте, когда все нутро словно приподнимается вверх. Однако если в лифте этот эффект длится не долго, то в состоянии невесомости он никуда не исчезает, со временем становясь привычным.

— Гравитация отсутствует! — сообщил Макгроу. — Открываю грузовой шлюз!

Экзоскелет Прайса по-прежнему стоял на полу, однако сейчас это достигалось за счет мощных магнитных установок, расположенных внутри гусеничных траков, превращавших их в магнитоступы.

По кораблю пробежала довольно ощутимая вибрация, и капитан буквально кожей почувствовал, как невидимые с его позиции гигантские шлюзовые ворота начали открываться. Прошло еще немного времени, когда в эфире вновь возник голос старшего помощника Макгроу.

— Ворота грузового шлюза открыты! Начинаю сброс! — сообщил старпом, поле чего Прайс увидел, как огромный сегмент помещения, заполненный контейнерами, вдруг пришел в движение, и, двигаясь по мощным полозьям начал беззвучно удаляться от него все дальше и дальше. Сначала медленно, а за тем все больше и больше набирая скорость, после чего вдруг исчез в непроглядной черноте. Впрочем, чернота была непроглядной лишь какое-то мгновенье, очень скоро корабль отдалился от сброшенной кассеты с контейнерами на столь значительное расстояние, открыв взору капитана усеянную звездами бесконечность космического пространства.

— Черный Пульсар! Это Большой Папа! Выходим в точку высадки через тридцать секунд! Подтвердите!

— Высадка через тридцать секунд! Подтверждаю! — отозвался Прайс, и активировав обратный таймер, зашагал к видневшейся впереди космической бездне. Когда до высадки оставалось пятнадцать секунд, в эфире вдруг возник женский голос.

— Черный Пульсар! Здесь Комета-7! — Прайс сразу узнал голос Несси Джой.

— Комета-7… Здесь Черный Пульсар! Слышу вас… Слышу четко и громко… — капитан по-прежнему говорил, придерживаясь официального протокола радиообмена, однако тон его голоса заметно изменился.

— Черный Пульсар… Это Комета-7… - произнесла девушка чуть дрогнувшим голосом, и после паузы добавила: — Удачи!

И тут же в эфире вновь возник голос Макгроу:

— Выход на заданную точку через три…две… одна… Высадка!

Прайс деактивировал удерживающие его на полу магниты, одновременно с этим приводя в действие маневровые двигатели экзоскелета, после чего легко оторвался от пола и вылетел навстречу сияющим во тьме звездам…

Мгновение, и перебивающее все волнения и тревоги ощущение какого-то благоговейного восторга охватило его с головой. Капитану и раньше приходилось бывать в открытом космосе вне стен корабля, однако это ощущение неизменно охватывало его всякий раз, стоило ему оказаться в усеянном миллионами звёзд чернильно-черном пространстве Вселенной. Было в этом что-то такое, от чего внутри него все замирало, но не от страха, а от невероятного чувства соприкосновения с чем-то величественным, изначальным, вечным… Впрочем, сейчас отдаться этому ощущению он позволил себе лишь на секунду. Перед ним стояла важная, почти боевая задача, а потому расслабляться не стоило.

— Большой Папа! Это Черный Пульсар! Высадка прошла в штатном режиме! — объявил он.

— Принял вас Чёрный Пульсар! Высадку в штатном режиме подтверждаю!

— Большой Папа! Дайте мне канал связи с бригадой ликвидаторов аварии! На такой дистанции должен быть уверенный приём!

— Принято! — отозвался Макгроу, а Прайс уже изменил угол тяги маневровых двигателей, разворачивая строительный экзоскелет вокруг своей оси. Теперь ему был виден хвост удалявшегося корабля, грузовые ворота которого закрывались, но самое главное теперь ему был виден сам заправочный комплекс, на фоне которого восьмисотметровый «Омикрон-52» казался детской игрушкой. Масштабы станции поражали воображение, превосходя размеры его корабля самое малое раз в пятьдесят. Конечно же, семьдесят процентов ее размеров составляли топливные резервуары, и лишь остальные тридцать приходились на жилые, технические и служебные помещения в которых жили и работали люди, но все же от этого зрелище не становилось менее внушительным.

Прайс увеличил тягу, стараясь не поднимать мощность выше пятидесяти процентов. Он помнил, что опасный уровень для неисправного двигателя начинается после шестидесяти процентов, однако он и так двигался достаточно быстро, так что рисковать не стоило. Громада заправочного комплекса приближалась, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Продолжая направлять экзоскелет в нужную точку, Прайс поглядывал на компьютерную модель комплекса, на которой эта самая точка была схематично изображена, равно как и траектория сближения с ней. Кроме того, на трехмерном изображении был обозначен и «Омикрон», обошедший комплекс с противоположной стороны, и сейчас осуществляющий стыковку.

То, что комплекс обречен, было заметно даже со стороны. Время от времени в некоторых местах обшивка его разлеталась, после чего в открытый космос вместе с потоками воздуха и всякого хлама вырывались огромные языки пламени. Обломки и то, что когда-то составляло внутреннее убранство комплекса, парили вокруг него, образуя собой целые облака оплавленного космического мусора, от которого следовало держаться подальше. Нет, конечно, экзоскелет штука крепкая, но рисковать лишний раз не стоило, а потому Прайс, старательно обходя самые крупные из еще не потерявших скорость обломков, уверенно приближался к цели. Выйдя к заданной точке, он сбросил скорость, после чего стальные ноги экзоскелета гулко коснулись внешней обшивки станции, автоматически активируя систему магнитоступов.

Эфир снова ожил, но на этот раз вместо старшего помощника Макгроу капитан услышал голос одного из ликвидаторов аварии:

— Говорит заправочный комплекс NJK/3319! Говорит заправочный комплекс NJK/3319! Вы меня слышите? — голос звучал хрипло, и Прайс его не узнал.

— Комплекс! Здесь Черный Пульсар! Слышу вас хорошо! Доложите статус! — произнес в эфир капитан, вновь сбиваясь на военную терминологию.

— Не понял вас, Черный Пульсар… Повторите… — голос явно принадлежал другому человеку, не тому, с которым Серхион общался во время первого сеанса связи.

— Каково состояние людей и реактора?

— Состояние людей крайне тяжелое… У всех большие дозы облучения. Держимся на противорадиационных препаратах, но они уже не спасают… — голос говорившего звучал крайне устало. — Радиационный фон возрастает с каждой минутой… Но… Какое-то время мы еще протянем! Главное успейте спасти тех, кого еще можно!

То, что люди облучены, Прайс понимал, однако к настоящему моменту уровень науки был настолько высок, что даже самая тяжелая форма лучевой болезни поддавалась лечению, так что главное было не дать этим людям погибнуть, и вовремя доставить их на Землю. А там ими займутся врачи. Вот только бы у них хватило сил выбраться из корабля, ибо погибнуть в шаге от спасения обиднее стократ…

— Черный Пульсар! Здесь Большой Папа! — вновь зазвучал в эфире голос старшего помощника Макгроу. — Успешно состыковались с комплексом, начинаем эвакуацию людей из главного шлюза!

— Принято Большой Папа! — отозвался капитан. — Нахожусь на внешней обшивке станции! Сколько у меня времени?

— Думаю около пяти минут! Стыковочный узел слишком узкий для такого количество народу, иначе бы справились быстрее!

— Мне нужно знать расчетное время подлета, чтобы начать действовать!

— Принято Черный Пульсар! Дадим минутную готовность сразу, как только отстыкуемся!

— Принято Большой Папа!

Прайс вновь переключился на канал связи с ликвидаторами аварии.

— Комплекс! Где сейчас главный инженер Тересин? Почему на связи не он?

— Мистер Тересин оставался в рубке связи до последнего и руководил всем процессом, но сейчас ушел к реактору… Он один из немногих, кто еще может хоть как-то держаться на ногах.

Капитан сжал губы… Дело обстояло хуже, чем могло показаться в самом начале. Если люди совсем без сил, то задача спасти их серьезно усложняется.

— Сколько людей из вашей группы еще способны передвигаться самостоятельно?

— Четыре пять человек, не более… — отозвался неизвестный ликвидатор. — Не волнуйтесь… Мы не дадим этой штуке взорваться, пока вы будете в пределах досягаемости…

— Это хорошо! Но мы не собираемся бросать вас на погибель! Слушайте меня внимательно! Прямо сейчас я нахожусь на поверхности обшивки комплекса в непосредственной близости от вас! Как только мой корабль закончит эвакуацию людей, он подойдет сюда, и встанет почти впритирку к станции! За полминуты до этого вам всем нужно будет собраться как можно ближе ко мне, загерметизировать скафандры и как-то закрепиться, чтобы вас не вышвырнуло наружу воздушным потоком! После, те из вас, кто еще способен двигаться поможет остальным дотянуть до аварийного шлюза корабля! Это всего несколько десятков метров, с учетом маневровых двигателей и невесомости сделать это будет вполне реально! Подтвердите, как поняли меня!

— Через дыру в обшивке? — голос говорившего звучал удивленно. — Вы серьезно? Я не ослышался?

— Именно так! Во время первого сеанса связи мистер Тересин сообщил, что, оставшись без ручного охлаждения, реактор взорвётся через семь минут! Это так?

— Приблизительно… — откликнулся ликвидатор, в голосе которого по-прежнему звучало замешательство. — С точностью до секунды утверждать нельзя… Но пять минут без охлаждения он протянет точно…

— Этого более чем достаточно, чтобы забрать вас, и убраться отсюда подальше до того, как случится неизбежное!

— А если мы все же не сможем сделать все вовремя?

— Тогда корабль уйдет без вас. Но люди, которых мы уже спасли, все равно не пострадают. Так что согласитесь — попытаться все же стоит!

— Хорошо… Сэр… Мы попытаемся! — произнес ликвидатор, и от Прайса не ускользнуло то, как при этом изменился тон его голоса. Еще бы, еще минуту назад он и его коллеги готовились к смерти, а сейчас на горизонте забрезжил лучик надежды…

— Как тебя зовут? — задал вопрос капитан.

— Мое имя Дэйв… Дэйв Эспер, сэр!

— Передай мои слова всем остальным как можно быстрее, Дэйв! У нас мало времени! Запиши этот канал как основной для сообщения! Пусть внутренние рации всех, кто остался в сознании будут настроены на эту частоту, потому что после разгерметизации радиорубка престанет функционировать! Как понял?

— Да, сэр! Понял!

Прайс вздохнул и бросил взгляд на уходящую вдаль поверхность заправочного комплекса, из которой, словно гейзеры, то тут, то там продолжали вырываться всполохи пламени, усеивавшие околостанционное пространство все новыми и новыми обломками.

Глядя на эту картину, капитан невольно поймал себя на мысли, что если бы не трагичность разворачивающейся ситуации, зрелище можно было бы даже назвать красивым…

— Черный Пульсар! Здесь Большой Папа! — голос старпома вновь объявился в эфире. — Операция по спасению основной части персонала станции успешно завершена! Расчётное время выхода на точку вашей эвакуации шестьдесят пять секунд! Подтвердите!

— Шестьдесят пять секунда до точки! Подтверждаю! — откликнулся Прайс активируя таймер обратного отсчета, после чего вновь перешел на канал связи с комплексом.

— Дэйв! Внимание! Корабль будет здесь через минуту! Доложите готовность!

— Мы готовы! — сквозь шум помех послышался ответ ликвидатора.

— Тогда держитесь крепче! — произнес капитан, активируя мощный плазменный бур, которым был увенчан его левый манипулятор. Луч плазмы ударил в матово серую поверхность обшивки, почти моментально раскалив ее добела. Металл нагревался и плавился очень быстро, так быстро, что не прошло и десяти секунд, как в том месте, куда бил плазменный поток начал вспухать угрожающего вида пузырь. Не теряя ни секунды, Прайс деактивировал магнитоступы, и, врубив двигатели, поспешно отлетел в сторону.

Вовремя… В следующее мгновение вспучившийся металл взорвался, после чего на месте пузыря образовалась огромная дыра с рваными краями, из которой в космическое пространство рвался мощный поток воздуха, вперемешку с обломками. Зависший в сотне метров от прорыва Прайс терпеливо ждал, когда вырывающийся наружу воздух, наконец, иссякнет, наблюдая при этом за тем, как со стороны главного шлюза, быстро увеличиваясь в размерах, к нему приближается «Омикрон-52».

Наконец поток воздуха иссяк, и капитан устремился к пролому в обшивке. Уже подлетая к самому краю, он увидел следующую картину: группа людей из четырех человек в оранжевых скафандрах, обильно покрытых копотью и грязью, медленно выплывала из пролома. Приглядевшись, Прайс разглядел, что все они обвязаны одним тросом, на другом конце которого располагалась еще одна группа людей, числом примерно в два раза больше первой, однако люди, находившиеся во второй группе, были неподвижны, и их тащили, как на буксире.

Громада корабля была уже совсем близко. Все шло по плану. Обрадованный таким развитием событий Прайс даже приободрился. Однако какое-то странное предчувствие внутри не давало покоя… Как-то уж слишком гладко все получалось…

— Дэйв! Прием! — вызвал ликвидатора капитан. — У вас все живы?

Дэйв отозвался не сразу. Эфир хрипел и шипел помехами, однако вскоре Прайс все же смог различить обрывок фразы ликвидатора.

— …остался внутри!

— Что?! Повтори, Дэйв! Кто остался?! Где?!

— …Тересин… … реактор… остался там…

Помехи… Связь становилась совсем ни к черту. Поток мегаионизированных частиц из-за вспышки на Солнце набирал силу, и сильно влиял на распространение радиоволн. Прайс выругался, после чего запросил старшего помощника.

— Большой Папа! Это Черный Пульсар! Как слышите меня?

— Черный Пульсар! Это большой Папа! — прохрипело в эфире. — Слышимость средняя!

Ну хоть с кораблем связь еще держится, — вздохнул капитан, после чего произнес:

— Внутри остался главный инженер! Я иду за ним! Подбирайте выживших!

— Черный Пульсар! Идея явно не из лучших! Мы и так сделали все, что смогли!

— У нас есть еще около четырех минут!

— Полторы минуты капитан! И тридцать секунд на обратный путь! — голос Макгроу был напряжен до предела. — А затем мы уходим!

— Принято! Я вхожу! — отозвался Серхион в очередной раз запуская таймер на обратный отсчёт, и бросив взгляд на группу ликвидаторов, цепочкой движущихся в сторону аварийного шлюза, быстро влетел в темный пролом.

Оказавшись внутри, Прайс сразу же врубил мощные осветительные фонари, вмонтированные в корпус по обе стороны от кабины, и яркие лучи света заскользили по внутренним отсекам станции, точнее по тому, что от них осталось. Резкая разгерметизация сделала свое дело, в округ все было изодрано и изорвано в хлам. В пространстве парили какие-то обломки, фрагменты мебели, оборудования, обрывки кабелей. Также были видны два уходящих во тьму коридора.

И куда теперь? — возникший вопрос на секунду заставил капитана замедлиться. Он ведь действительно не представлял, где именно в чреве гигантской станции располагается тот самый злосчастный реактор, готовый вот-вот взорваться и превратить все вокруг в облако раскалённого газа…

— Большой Папа! Мне нужно проложить путь! От точки, где я нахожусь, прямо к реактору!

— Передаю пакет данных, — отозвались с корабля, и буквально через пару секунд система подтвердила получение файла. — У вас семьдесят пять секунд, капитан!

— Интегрировать маршрутный файл! — скомандовал Прайс, обращаясь к системе. — Прямая визуализация!

— Маршрутный файл интегрирован. — послушно отозвалась система все тем же мягким женским голосом в котором не было и капли волнения, после чего перед глазами мужчины, отображаясь прямо на внутренней поверхности кабины, возникла светящаяся линия, уходящая в один из темных тоннелей. Капитан не стал медлить, и рванул в указанном направлении. Лететь оказалось не долго. Точка назначения была примерно в пятидесяти метрах за поворотом, и это расстояние он преодолел за считанные секунды, не обращая внимания на врезающийся в него мусор, обильно захламлявший коридорное пространство.

Наконец лучи фонарей выхватили из темноты большую круглую дверь со знаком радиационной опасности, которая была наглухо задраена, и судя по тому, что снаружи никаких видимых механических приспособлений видно не было, задраена именно изнутри.

— Шестьдесят секунд, мистер Прайс! — голос Макгроу по-прежнему сопровождал его, однако сейчас он был едва слышен из-за помех.

— Мистер Тересин! Вы меня слышите?! — обратился к ликвидатору Серхион на той самой частоте, на которой минутой ранее разговаривал с Дэйвом.

Сначала никто не отвечал, и когда капитан уже было решил, что ответа не будет, в эфире, перебиваемом помехами, но все же слышимый, возник голос главного инженера.

— Мистер Прайс…

— Я пришел за вами! — откликнулся капитан, радуясь тому факту, что человек все еще жив и находится в сознании. — Отойдите дальше от двери, я прожгу ее плазмой!

— Ни в коем случае, мистер Прайс… Не делайте этого, иначе погибнут все!

Ответ ликвидатора заставил капитана, уже приготовившего было плазменный бур, замереть.

— Прямо за этой дверью находится реактор… — пояснил Тересин. — И, если произойдет разгерметизация, он разрушится… Моментально… Эти двери должны автоматически блокироваться, если на станции происходит разгерметизация хотя бы одного отсека, а потому нам пришлось отключить эту функцию вручную, чтобы не потерять доступ к реактору… Никаких внешних запирающих механических устройства на этой двери также не предусмотрено, это уже на случай захвата станции пиратами или какими-нибудь террористами.

Станцию изрядно тряхнуло. Похоже, пожар подбирался уже и сюда.

— Что бы вы смогли разгерметизировать отсек, имеющий воздушное сообщение с реактором, и спасти остальных, кому-то из нас пришлось зайти внутрь, и загерметизировать дверь изнутри, дабы избежать преждевременного взрыва… Этим человеком решил стать я… Быть лидером, это не только отдавать приказы мистер Прайс… Быть лидером, это еще и большая ответственность, и готовность в случае необходимости пожертвовать собой ради тех людей, что в тебя поверили …

Прайс слушал, молча, не зная, что сказать. Станцию вновь затрясло. Находиться здесь становилось все опаснее. Однако капитан не мог заставить себя просто взять и уйти…

— Тридцать секунд мистер Прайс! Группа ликвидаторов аварии только что достигла аварийного шлюза! Торопитесь! — голос Макгроу доносящийся сквозь все возрастающий шум помех просто звенел от напряжения.

— Должен быть какой-то выход! — произнес капитан, понимая, что никакого выхода на самом деле нет.

— Нет, мистер Прайс… Вы уже сделали все, что смогли, и даже больше! Что же до меня, то поверьте, я прожил большую жизнь, и ни о чем не жалею. А сейчас я благодарен судьбе, что под конец этой жизни она послала мне такого человека, как вы. Осознание того, что такие люди существуют, говорит о том, что у этого мира есть шанс… А теперь уходите. И передайте моей жене и дочери, что в последние секунды мои мысли только о них. Прощайте, капитан.

Голос исчез из эфира, а Серхион Прайс по-прежнему продолжал парить перед запертым реакторным люком, словно пребывая в какой-то странной растерянности.

— Время! Прайс! У вас тридцать секунд на обратный путь! — окрик старшего помощника вывел капитана из странного оцепенения, и на этот раз он не стал медлить, а развернулся на сто восемьдесят градусов, после чего направил машину в обратном направлении.

Снова темный коридор внутри которого плавали обломки космического мусора, снова ускорение, поворот… Вот уже виден впереди пролом, за которым в паре десятков метров застыла громада космического корабля с призывно распахнутым аварийным люком. Остался лишь финальный рывок по прямой — и все закончится. Прайс увеличил тягу, стремительно набирая скорость, однако внезапно стена справа от него взорвалась, и на экзоскелет обрушился страшный удар, сбивший его с намеченной траектории, в результате чего он почти на полном ходу врезался в противоположную стену. Послышался грохот, громкий скрежет рвущегося метала, лязг, мир завертелся перед глазами, а затем новый сокрушительный удар, в результате которого Прайс потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то не сразу смог сориентироваться в пространстве. Освещение внутри кабины сменилось на аварийно-красное. Еще в ушах стоял какой-то навязчивый звук, который постепенно приходящий в себя капитан опознал как сигнал тревоги.

Прайс осмотрелся вокруг, и понял, что почему-то лежит на полу полуразрушенного разгерметизацией помещения в каких-то десяти метрах от зияющей в обшивке станции огромной дыры, через которую ему почти удалось вылететь… Почти…

К слову сказать, космического корабля он больше не видел. Очевидно, Макгроу принял единственно верное в данной ситуации решение — уходить. Сколько он пробыл без сознания? Видимо не очень долго, потому что в ином случае реактор должен был вот-вот взорваться… Хотя… Возможно, оставшийся внутри реакторного отсека главный инженер Тересин был все еще на ногах, и по-прежнему продолжал работу по ручному охлаждению стараясь выиграть для них как можно больше времени… Скорее всего так… Но Макгроу не мог этого знать, и подставлять под удар сотни только что спасенных жизней не стал… И капитан одобрял это решение. Самое главное, что Несс в безопасности… А он… В конце концов он сам принял решение влезть во все это. Хотя… Если взрыва до сих пор нет, возможно ему удастся отойти от станции на безопасное расстояние? Кстати, если вокруг невесомость, почему его экзоскелет лежит на полу? Ответ на вопрос пришел почти сразу: экзоскелет не лежал, он был насажен на какую-то острую стальную балку, торчащую из искореженного пола, словно жук на булавку. Удивительным было то, что, несмотря на это, машина все еще сохраняла подвижность. Ему удалось пошевелить правым манипулятором, и правой ногой экзоскелета… При этом приводы натужно выли, что-то надсадно гудело, но правые конечности экзоскелета его слушались, чего определенно нельзя было сказать о левых. Прайс запустил диагностику, из которой узнал, что левый опорный сегмент полностью выведен из строя, а левый манипулятор, на котором был столь необходимый ему сейчас плазменный бур, вообще отсутствует…

Ну да… Отсутствует… — подумал капитан, наблюдая, как вырванный с корнем левый манипулятор, болтается в невесомости в нескольких метрах впереди вместе с остальным мусором…

Кроме того, диагностика выявила массу других повреждений, среди которых числились энергоемкости, так что сейчас все держалось на резервном источнике питания, который, к слову сказать, особым объемом не отличался.

Орудуя оставшимся в целостности манипулятором и скребя им о пол, Прайс попытался сдернуть машину с пронзавшей ее балки, однако все усилия его оказались напрасны. Балка не просто пронзала экзоскелет, но ещё и загибалась кверху, не оставляя ни единого шанса на избавление. Дотянуться клешней манипулятора до нее тоже не представлялось возможным… Серхион выругался.

Что делать? Выбираться из кабины и пытаться отлететь от станции на одних лишь маневровых двигателях своего легкого космического комбинезона? И далеко он на них улетит? Понятно, что не далеко… Но просто сидеть и ждать, когда рванет реактор как-то не хотелось… Лучше уж предпринимать хоть какие-то действия, даже если толку от них все будет не много. Будь экзоскелет свободен, и даже с одним двигателем у него был бы хоть какой-то шанс. Пусть и небольшой, а так… Но сдаваться без боя капитан все равно не собирался, а потому опустил забрало шлема готовясь начать разгерметизацию кабины, но в этот момент на фоне звездного неба появилась быстро приближающаяся белая точка. Не прошло и десяти секунд как рядом с ним, примагнитившись к полу магнитоступами опустилась фигура человека, в которой, не смотря на наличие затемненного забрала скафандра Прайс, к своему изумлению, безошибочно узнал Несси Джой. За спиной девушки виднелась конструкция, одновременно напоминавшая ранец, и турбину с плоским соплом. Спэйсвинд — тот самый, чемпионкой по которому второй пилот Джой становилась три раза подряд.

— Несс?!

— Ты чертов идиот, Серхион! Просто долбанный чертов идиот! — отозвалась девушка по радиосвязи голосом, в котором слышался гнев и плач одновременно. Несс коснулась расположенного на шлеме сенсора, убирая затемнение визора, и капитан смог увидеть её глаза, в которых блестели слезы.

— Несс! Какого черта ты здесь делаешь?! — мужчина был настолько поражен ее присутствию, что на какое-то мгновение позабыл обо всем остальном.

— Догадайся! — все тем же тоном выкрикнула Джой, приближаясь вплотную и щелкая расположенным под грудью замком, удерживавшим «спэйсвинд». Едва замок расстегнулся, турбина отделилась спины девушки, отправившись свободно парить в невесомости. — Топлива «спэйсвинда» едва хватило! Он не заправлен был почти! Не полагала, что придется им пользоваться при таких обстоятельствах!

Девушка открепила от пояса какой-то продолговатый прибор, в коем мужчина довольно быстро распознал портативный плазменный резак, который Несс как раз перевела в режим активации.

— Ты должна быть на корабле! Здесь сейчас все вот-вот рванет! — выкрикнул Прайс, которого раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он был безумно счастлив, что его женщина ринулась к нему на помощь, не думая о грозящей ей смертельной опасности, а с другой — он просто дико за нее боялся, ведь сейчас станцию трясло уже не переставая, а, значит, конец ее был уже совсем близок.

— Ты тоже должен быть на корабле! — затянутый в перчатку космокомбенизона палец Джой обвинительно уставился на ошарашенного разворачивающимися событиями капитана. — Но ты почему-то здесь! А я там чуть с ума не сошла от страха тебя потерять!

— Я… — Прайс хотел было по привычке сказать, что у него все под контролем, но вовремя одумался. — Как Макгроу тебя отпустил?

— А ни как! — зло выпалила Несс. — Я просто сказала, что иду за тобой! И пусть бы кто-то попробовал меня остановить! — плазменный резак засиял, свидетельствуя о том, что он готов к работе.

— И я предвидела, что эта штука мне пригодится! — уже с явной гордостью заявила она, демонстрируя инструмент, после чего скептически осмотрев экзоскелет, с сомнением спросила:

— Эта хреновина вообще на ходу?

— Полагаю, что да! — откликнулся капитан. — Перережь эту проклятую балку, скорее! Я тут застрял только из-за нее!

— Ты застрял тут, потому что упрямый идиот! — бросила в ответ Джой, обходя Прайса по дуге, и временно исчезая из его поля зрения. Несколько секунд спустя откуда-то слева полетели искры, а за тем капитан ощутил, как экзоскелет дернулся, а затем оторвался от пола, воспарив в невесомости.

— Кусок балки по-прежнему торчит из правого бока! — послышался голос девушки.

— Да и черт с ним! Нет времени наводить красоту! — откликнулся Серхион, сгибая правый манипулятор в локтевом суставе перпендикулярно оси экзоскелета так, чтобы между ним и кабиной образовалось небольшое пространство. — Надо валить отсюда нахрен! Цепляйся!

Двойного приглашения Несс не потребовалось. Не прошло и трех секунд, как она оказалась в том самом пустом пространстве, образованном кабиной и манипулятором, вцепившись в него мертвой хваткой.

— Давай! — крикнула она, и Прайс активировав оставшийся в рабочем состоянии маневровый двигатель. Прошло немного времени, и истерзанная машина сдвинулась с места, хотя и не так резво, как раньше. Лишние сорок семь килограмм веса Джой тут едва ли сыграли какую-то роль, а вот тяжеленная балка, продолжавшая торчать из пробитого бока экзоскелета, определенно, да. К тому же сказывалось отсутствие одного из маневровых двигателей. Прайс опасался, что в таком состоянии не сможет эффективно управлять машиной, в результате чего врежется в потолок или стену, но, к счастью, экзоскелет шел в правильном направлении, и им удалость вылететь за пределы прорванной в обшивке дыры, после чего начать удаляться от станции. Но теперь была другая сложность — прежде чем набрать нормальную скорость, нужно было преодолеть огромное море обломков, плотным облаком окружавших гибнущий заправочный комплекс. Будь капитан сейчас один, то просто рванул бы напролом огибая крупные, и игнорируя мелкие обломки, но сейчас снаружи была Несс, и у нее не было защиты в виде непрошибаемой кабины строительного экзоскелета, а потому столкновение с космическим мусором на большой скорости для нее могло стать фатальным. Именно поэтому сейчас Серхион вел машину осторожно, опасаясь наращивать скорость до тех пор, пока они не покинут захламленный участок пространства. Но это было медленно… Слишком медленно…

— Мы еле тащимся! — крикнула девушка, словно вторя его мыслям. — Сам же сказал нужно убираться!

— Сейчас ускоряться опасно! — отозвался капитан. — Нужно выйти на незахламленный участок, и только потом… — Прайс не успел закончить фразу, потому как на мониторе заднего обзора в котором виднелось изображение удаляющейся станции гигантским огненным пузырем расцвел взрыв… Нет, не ядерный, пока что просто сдетонировали емкости с горючим, однако то что за этим взрывом придет другой, куда более страшный сомневаться не приходилось.

— Держись!!! — закричал Прайс, разворачивая аппарат спиной по направлению движения так, чтобы Несс оказалась укрыта от случайных столкновений стальным корпусом экзоскелета, и врубая максимальное ускорение. Они рванули с места, быстро набирая скорость. В кабине тут же прозвучал голос, предупреждающий о том, что маневровый двигатель поврежден, и превышение мощности в шестьдесят процентов от максимума может быть опасно, но капитан его проигнорировал, сочтя риск оправданным. Мысль лететь спиной вперед посещала его и раньше, однако он не решался, потому, как в этой ситуации им пришлось бы двигаться почти вслепую, а с учетом упавшей маневренности это грозило столкновением с каким-нибудь крупным обломком. Но сейчас выбора не осталось. Результат такого решения не замедлил сказаться, и по корпусу экзоскелета словно град забарабанил. Удары различной силы сыпались на спинную часть машины как из рога изобилия, а пару раз вдарило так, что капитану показалось, будто многострадальный корпус аппарата не выдержит и развалится. Но инженеры, проектировавшие эту строительную машину, знали свое дело, вложив в нее тройной запас прочности, а потому истерзанный и изодранный экзоскелет, натужно пыхтя повреждённым двигателем, несся вперед, унося их прочь от развернувшегося позади огненного ада. Скорость все возрастала, и Прайс поймал себя на мысли, что если бы они двигались внутри земной атмосферы, то на такой скорости Несс просто сдуло бы потоками ветра, однако они летели сквозь космический вакуум, и, как следствие, сопротивления воздуха не было. Несмотря на то, что экзоскелет довольно ощутимо трясло, Несс держалась, не отрывая глаз от расцветавшей в чернильной темноте пространства гигантской вспышки огня.

— Затемни визор! Быстро! — спохватился Прайс, переводя свой шлем в максимальный режим затемнения.

— Не могу! — откликнулась Несс, и мужчина запоздало сообразил, что для того что бы проделать эту операцию девушке будет необходимо использовать хотя бы одну руку, чего она сейчас сделать никак не могла.

— Тогда зажмурься! Сейчас будет вспышка! Автоматика должна затемнить визор автоматически, но на это уйдет несколько миллисекунд! — скомандовал Прайс.

Лица Джой он сейчас не видел, так как та находилась к нему спиной. — Поняла?

— Да!

Внезапно барабанная дробь, вышибаемая обломками, прекратилась, свидетельствуя о том, что они вырвались за пределы захламленного космическим мусором пространства. Однако обрадоваться этому факту он не успел, потому что в этот самый момент произошло то, чем в конечном итоге и должна была завершиться гибель заправочного комплекса. Посреди огненного облака вдруг вспыхнула ослепительно яркая вспышка, которую Капитан различил даже сквозь наглухо затемненное забрало своего гермошлема.

— Держись!!! — закричал он, зная, что последует потом.

Да, ядерный взрыв в космосе имеет не столь мощный поражающий эффект от ударной волны, из-за отсутствия атмосферы, однако они были еще не так далеко от станции, плюс эффект испаряемой взрывом гигантской массы вещества, из которого ранее состоял заправочный комплекс также не мог не сказаться.

Сперва их настриг мощный электромагнитный импульс, в результате чего вся электроника внутри экзоскелета разом отрубилась, и только потом обрушилась ударная волна. Многотонную машину вдруг закрутило, словно подхваченный бурным потоком горной реки сухой лист дерева, и сделать с этим ничего было нельзя.

— Держись!!! Несси!!! Держись!!! — Прайс кричал, не осознавая, что радиосвязь не работает, и девушка его не слышит. Их трясло и мотало с такой силой, что капитан давно потерял ориентацию в пространстве. Что-то снова врезалось в обшивку, и на казавшейся неубиваемой поверхности кабины появились трещины.

Бешеная карусель звёзд.

Какой-то странный гул в ушах.

Удар!

Темнота…

Видимо он снова был без сознания. Вокруг было темно, и как-то невероятно тихо…

Застонав, Прайс открыл глаза, чувствуя на языке вкус собственной крови. Взгляд долго не хотел фокусироваться, а когда ему наконец это удалось он увидел, что звезды больше не мечутся вокруг в бешеной карусели… Он висел в космическом пространстве почти неподвижно… А затем он увидел девушку… Ее тело парило в нескольких метрах от него, пронзенное насквозь какой-то стальной арматурой…

— Несси… — прошептал мужчина, не веря в увиденное, дрожащими пальцами касаясь покрывшейся трещинами внутренней поверхности бронестекла. — Несси… Нет… — произнес он уже громче дрожащим голосом, который вдруг стал каким-то чужим, словно говорил не он.

— Нет! Несси!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! НЕТ!!!! — Прайс молотил по внутренней поверхности кабины руками, и слезы, которых он не позволял себе с детства, сейчас бежали из его глаз рекой. Теперь он уже не просто кричал, а выл как безумный, задыхаясь и захлебываясь, позабыв обо всем, кроме жуткого, безумного горя, рвавшего душу и заживо пожиравшего рассудок… Он орал и бился в кабине обесточенного экзоскелета, не в силах что-либо сделать. Он кричал, но звезды были равнодушны к его крику.

Космос хранил свое холодное безмолвие, и тело Несси Джой медленно удалялось во тьму…


ГЕНИЙ


планета Земля 2180 год

территория заброшенного завода.

за 8 дней до Великой Катастрофы


В помещении стоял полумрак, озаряемый лишь мерцанием нескольких стереопанелей, расположенных полукругом. Две из них, те, что были в центральной части этого полукруга, стояли на видавшем виды стареньком столе, остальные четыре, расположенные справа и слева соответственно, находились на специальных стойках-штативах, установленных прямо на полу, и располагались на одном уровне с центральными. Помещение имело достаточно аскетическое убранство. На голых нитробетонных стенах не было видно ни следа обоев, или какой-то другой отделки, характерной для нормального человеческого жилища. Пол также являл собой образец непритязательности — все тот же голый бетон, по которому, словно лианы, протянулось множество проводов и силовых кабелей, различной длины и диаметра. Помещение было достаточно обширным, однако окон в нем не наблюдалось, хотя вентиляция была на уровне — прямо под потолком тянулись трубы воздуховодов, со встроенными в них кулерами, которые тихим монотонным гудением перегоняли воздух, поддерживая в помещении нормальную дыхательную среду.

Впрочем, человека, находящегося в центре мерцающего полукруга стереопанелей, такой минимализм совершенно не смущал, да и внешний его облик не выдавал в нем большого ценителя роскошных интерьеров. На вид парню было лет двадцать пять. Худощавый, с длинными, скатанными в дреды, волосами, с покрытыми разноцветными татуировками руками и каким-то невероятным количеством пирсинга в обоих ушах. Сейчас он восседал на антигравитационном кресле, с едва уловимым гулом парящим в полуметре от пола. Руки его при этом непрерывно двигались по полупрозрачной сенсорной клавиатуре, прикрепленной к одному из подлокотников и как бы являвшейся частью кресла. Взгляд человека был крайне сосредоточен, и каждая из виртуальных клавиш при нажатии озарялась короткой вспышкой в момент соприкосновения с пальцами хакера. По всем шести мониторам показывались разные изображения: графики, цифры, фрагменты кода, в то время как парень при помощи своего парящего кресла ловко перемещался от одного экрана к другому, с невероятной скоростью барабаня подушечками пальцев по клавиатуре, при этом даже не глядя на неё.

Звали его Пи-Джи. Конечно, это было не то имя, которое было дано ему при рождении, однако кибер-кругах его знали именно под этим псевдонимом, и был он ни много ни мало своего рода суперзвездой. Конечно, его не показывали по центральным телеканалам, у него не брали интервью журналисты, а папарацци не преследовали на улице, норовя запечатлеть каждый его шаг личной жизни. Однако Пи-Джи вовсе не жалел об этом, и прилагал все усилия для того, чтобы сам факт его существования вообще ставился под сомнение. В мировой кибер-сфере до сих пор ходили споры о том, является ли Пи-Джи одним человеком, или невероятно слаженной командой хакеров, перед согласованными действиями которых не способна устоять практически никакая защита. Сам Пи-Джи никак не стремился внести в эти споры хоть какую-то определенность, и лишь время от времени подбрасывал в их костер свежих дровишек, свидетельствующий то в пользу одной, то другой версии. Подобная путаница касательно его персоны служила одной простой цели — маскировке. Со свойственной ему от рождения практичностью Пи-Джи полагал, что чем больше вокруг его личности будет построено фантастических догадок и теорий, тем сложнее среди всех этих теорий будет раскопать что-то действительно являющееся правдой, способное вывести на его след. В том же, что выйти на его след хотят очень многие — сомневаться причин не было, так как деятельность Пи-Джи была далека от законной, а список организаций, которым он уже успел перейти дорогу по всему миру давно перевалил за несколько сотен, и эти организации были далеко не самыми белыми и пушистыми.

Пи-Джи считал себя гением. Причем делал это без какой-либо особой гордости или тщеславия. Просто объективно констатировал факт, не придавая ему какой-либо эмоциональной окраски. Она просто знал, что он лучший, так как до сей поры не встречал кого-то, кто был хотя бы настолько же хорош в своем деле, как и он.

В детстве ему приходилось тяжко. Не потому, что его обижали сверстники, нет. Пи-Джи, несмотря на свою природную худощавость, никогда не позволял себя чмырить, или как то над собой издеваться. Дело было в том, что интеллектуально он настолько опережал своих сверстников в развитии, что в их обществе ему было просто до невыносимости скучно. Однако в отличие от многих вундеркиндов, демонстрировавших свои ранние умственные способности, заканчивавших школу в тринадцать лет, а в восемнадцать получавших университетские дипломы, Пи-Джи поступил умнее. Долгие годы он терпеливо притворялся обычным ребенком. Да, учился он хорошо, но хорошо ровно настолько, чтобы не выделяться из нормы. В то время как немногочисленные имена детей вундеркиндов были у всех на слуху, Пи-Джи старательно держался в тени, и делал это совсем не из-за природной скромности. Просто он четко знал, кем хочет стать, и чем будет заниматься в будущем. И даже поступив в один из престижнейших технических университетов, он намеренно вел себя скромно, дабы на него случайно не обратили внимание люди из серьезных государственных структур, берущих на карандаш особо способных студентов, и даже вербующих некоторых из них в свои ряды.

Пи-Джи хотел стать неуловимым призраком, способным при помощи одного лишь своего интеллекта проникать туда, куда проникать не было позволено никому, и брать то, что, казалось бы, взять невозможно, оставаясь при этом совершенно безнаказанным. И ему это удалось. Начинал он с малого, взламывая системы безопасности мелких финансовых организаций, и пополняя свои многочисленные оффшорные счета немалыми суммами. Далее стал поднимать планку задач все выше и выше, постепенно добираясь до крупных банковских систем. Однако когда денег на его счетах стало так много, что он уже не знал, куда их потратить, заниматься банальным кибер-грабежом ему изрядно наскучило. Пи-Джи не относился к тем людям, для которых получение денег становится самоцелью. Деньги были лишь приятным бонусом от любимого дела, но истинный кайф он ловил от решения задач, которые не мог решить никто другой. Встречаясь, с какой-либо системой компьютерной защиты он рассматривал её не как препятствие, или проблему. О нет! Он знал, что для его мозга не существует непреодолимых задач, а потому смотрел на очередную виртуальную преграду как охотник, взявший на прицел будущую добычу и точно знающий, что не промахнется. Иначе он жить попросту не мог. Если наркоман испытывал ломку без дозы наркотика, то у Пи-Джи такая ломка возникала, в случае если он слишком долго сидел без дела. И подобно наркоману, которому со временем требовалось увеличивать дозу, чтобы испытывать кайф, мозг Пи-Джи постоянно требовал новых и новых задач, что бы решив их, взяться за следующие, еще более сложные. И так далее. Проблема заключалась в том, что находить такие задачи со временем становилось все сложнее. Все было просто! Слишком просто! Даже когда он взломал секретные сервера сразу нескольких разведслужб мира, задача замести следы и остаться безнаказанным не оказалась для него невыполнимой, несмотря на то, что над тем, чтобы вычислить и наказать наглеца сообща работали десятки специалистов по всей планете. И все равно, на его фоне они были просто детьми, игравшими в песочнице. Осознание своего превосходства одновременно забавляло его и вгоняло в тоску. К настоящему дню он уже не пытался найти себе задачу вручную, а написал для этой цели специальную программу, которая двадцать четыре часа в сутки лопатила терабайты сетевой информации в поисках чего-то, что соответствовало бы запредельно высоким параметрам сложности! Чего-то такого, чем Пи-Джи мог бы заняться, и что могло бы хоть на какое-то время унять его интеллектуальный голод. К радости хакера недавно такая задача наконец была обнаружена, и на этот раз дельце обещало быть действительно интересным. Разработанная Пи-Джи программа представляла собой многоступенчатый алгоритм анализа разрозненных данных, а если выражаться простым языком она занималась тем, что, оперируя колоссальными потоками информации, отслеживала устойчивые цепочки связей между, казалось бы, совершенно не связанными друг с другом вещами. Все началось с того, что в поле зрения программы попала странная активность обмена закодированными данными между двумя, казалось бы, никак не связанными друг с другом гигантами бизнеса, а конкретно нефтедобывающей корпорацией «ИнтерМарс» и не менее известной «Бионикл INC», занимавшейся производством нейрочипов, обладателем одного из которых был и сам хакер. Странность заключалась не только в интенсивности зашифрованного обмена данными, но и в том, что этот обмен велся по очень сложной и запутанной схеме с использованием такой длинной цепочки прокси-серверов, проследить которую не смог бы, пожалуй, никто другой кроме Пи-Джи. Да и тот бы, наверное, не стал этого делать, если бы не программа, которая уловила во всем этом и другие странные закономерности. Оказалось, что центральный офис «Бионикл INC» с определённой периодичностью проводит сеансы связи… С пустотой! Точнее не пустотой, а со всей кибер-сетью разом! Каждый бит информации, исходящий от неизвестного источника, имел свою собственную цепочку прокси-серверов, и каждый раз разную!

С учетом того что между корпорацией «Бионикл» и неизвестным источником шли терабайты информационных данных, интенсивность построения прокси-серверных связей была не просто большой, она была просто нечеловечески огромной! Ни один даже самый мощный мировой суперкомпьютер не смог бы проделать даже десятой доли той вычислительной работы, которая требовалась для создания столь невероятным образом зашифрованного информационного потока!

Сначала Пи-Джи подумал, что программа просто глючит, и решил перепроверить все вручную, каково же было его удивление, когда попытка обнаружить источник исходящих данных также не увенчался успехом! Пи-Джи не мог поверить своим глазам — программа не врала! По всему выходило, что либо «Бионикл INC» обменивается пакетами данных с кем-то, находящимся выше человеческого развития, либо же кто-то смог создать столь искусно замаскированную систему защиты, о существовании которой никто даже не догадывается, и эта система защиты работает на базе некого невероятного суперкомпьютера, наделенного вычислительной мощностью, существовать которая, при современном уровне науки и техники, просто не может.

Чувствуя, наконец, что наткнулся на нечто совершенно невероятное, Пи-Джи бросил все силы на изучение феномена. Понимая, что отследить источник данных сходу не сможет даже он, хакер сконцентрировался на перехвате пакетов передаваемой информации, однако расшифровать их содержимое также оказалось задачей не из легких. Кодирование велось по какой-то совершенно нетривиальной системе, непохожей ни на одну, из ранее ему известных. Пи-Джи сделал предположение, что тут как-то замешана технология двойного генератора ключей, когда каждый из передаваемых байтов информации шифруется по иному набору ключей, нежели предыдущий, и расшифровать весь поток возможно лишь получив доступ хотя бы к одному из генераторов: либо к тому который данные отсылает, либо к тому, что их принимает. По всему выходило, что для начала было необходимо проникнуть в компьютерную систему «Бионикл INC», найти сегмент кода генератора, и, не обнаружив при этом себя, скопировать его, а после применить при дешифровке.

С задачей проникновения в компьютерную систему Пи-Джи справился легко, однако для того что бы обнаружить нужный фрагмент кода, между «Бионикл INC» и ее загадочным собеседником должен был начаться сеанс связи. А этого еще было необходимо дождаться, потому как сеансы эти были крайне нерегулярными и имели рваные временные интервалы между собой.

Одним словом, нужно было ждать.

Ожидание стало для Пи-Джи настоящей пыткой. Мысли о том, что стоит за загадочными пакетами данных, не давали ему покоя. Он буквально кожей чувствовал, что столкнулся с чем-то настолько важным, что это может не просто удовлетворить его голод познания, но и просто круто изменить всю его жизнь… Ведь он считал себя лучшим! Фактически богом в сфере кибер-технологий! А что если где-то там, надежно защищенный самой совершенной системой кибер-безопасности, находится не только суперкомпьютер, но и человек, его создавший? Человек, для которого сам Пи-Джи окажется просто ребенком?

Что тогда будет? Правильно ли он поступает, бросая вызов ТАКОМУ гению? Не лучше ли забыть обо всем и поискать задачу легче и безопаснее?

Но чем больше он об этом думал, тем четче понимал, что отказаться от разгадки этой тайны не сможет, даже если будет точно знать, что последствия такого любопытства будут для него фатальны! Он должен приять этот вызов! Просто обязан! Иначе все то, что он делал раньше, и то, кем себя ощущал, окажется просто ничем! А потому Пи-Джи ждал очередного сеанса связи со смешанным ощущением нетерпения и ужаса…

И несколько минут назад сеанс начался.

Пи-Джи метнулся от одной стереопанели к другой, направляя полет кресла усилием мысли через нейрочип, который он, к слову сказать, сам же хакнул и перепрошил так, как нужно, наплевав на заверения производителя о том, что перепрошивка устройства может негативно сказаться на его работе. Теперь чип работал гораздо лучше, и быстрее. Правда, просматривая исходный код прошивки, Пи-Джи обнаружил в нем странные вкрапления, который не несли никакого функционального смысла. Но тогда он не обратил на это особого внимания, посчитав эти кодовые выставки чем-то вроде рудиментов, оставшихся с момента написания бета-версии программного обеспечения, и по недосмотру усталых программистов, попавших в итоговую версию прошивки. Такое с большими программами случалось сплошь и рядом, именно поэтому умные люди всегда предпочитали перепрошивать любую электронику, тем самым оптимизируя ее работу.

Пи-Джи приник к монитору. Сеанс обмена данными шел полным ходом, и запущенный в систему «Бионикл INC» троян уже вовсю включился в работу, шаря по системе в поисках активного кода.

— Давай… — хакер нервно покусывал губы, следя за бегущим по экрану бесконечному потоку данных. Троян успел перелопатить уже огромный объем информации, но пока что ничего похожего на разыскиваемый Пи-Джи генератор ключей найдено не было.

Парень нервничал. Если сеанс связи сейчас завершится, то нужно будет ждать следующий, а будет он неизвестно когда — может через неделю, а может и через три. За такое время Пи-Джи просто свихнется.

— Давай же! — Повторил он, словно от этого троян стал бы действовать быстрее. Однако внезапно на экране возникла надпись:

«ГЕНЕРАТОР КЛЮЧЕЙ ОБНАРУЖЕН»

Лицо Пи-Джи расплылось в довольной улыбке.

— Иди к папочке! — произнес он, молниеносными движениями выполняя манипуляции с клавиатурой и подставляя полученный код в заранее приготовленную программу дешифровщик.

— Ну-ка, посмотрим, о чем вы там ведете столь секретные беседы, — с улыбкой произнес он, активируя процесс дешифровки.

Очень скоро программа начала выдавать пригодный для прочтения текст. Текста было много, но Пи-Джи никуда не спешил, и спокойно приступил к чтению. Однако чем больше он читал, тем сильнее расширялись его зрачки, а лицо становилось все бледнее и бледнее. Через полчаса просмотра информации он, словно ужаленный, вскочил с кресла и, хватаясь за голову, заходил по комнате, бросая опасливые взгляды в сторону сиявших во тьме стереопанелей так, будто среди них затаилась какая-то опасность.

— Мать вашу… — раз за разом повторял Пи-Джи. — Мать вашу… Гребаные ублюдки!

На какой-то момент он замер, после чего подошел к столу, намереваясь прервать сеанс взлома и дешифровки, удалить все данные, после чего забыть все как страшный сон, однако в последнюю секунду, словно обозлившись на самого себя, произнес:

— Ну, уж нет…. Не дождетесь!

После чего вновь уселся в кресло. Он знал, что идет на беспрецедентный риск. Но также знал, что дело того стоит.

Пальцы гениального хакера легли на поверхность сенсорной клавиатуры.

— Ну, держитесь! — произнёс Пи-Джи, и начал действовать.


НАЧАЛО КОНЦА


Земля 2180 год

Планета Земля

крыша небоскреба «Империал Марс Билдинг»

за 8 дней до Великой Катастрофы


Черный квадрокоптер, шумя винтами, заходил на посадку на специально предназначенную для этого площадку, расположенную на крыше «Империал Марс Билдинг» — гигантского небоскреба принадлежавшего корпорации «ИнтерМарс», в которой располагался головной офис компании, а также жилые апартаменты всей верхушки управления корпорации.

Из-под бронированного брюха машины появились шасси, и, едва они успели коснуться поверхности, боковая дверь квадрокоптера распахнулась, выпуская наружу четверых рослых, вооруженных короткими автоматами людей в черных разгрузках. Люди быстро рассыпались по территории, после чего из лона машины, оправляя полы пиджака, появился Герман Шульц, его сопровождал еще один человек, габаритами не уступавший и даже превосходивший тех парней, что появились из вертолета первыми. Как и Шульц, мужчина был облачен в строгий костюм, под которым явно угадывалось наличие орудия. Также была одна отличительная особенность — на шее с левой стороны угадывалось очертание небольшой татуировки — черный треугольник.

— Парни здесь, ты со мной, — распорядился Шульц, направляясь к расположенной впереди надстройке с дверьми. Телохранитель жестами сделал знак вооруженным людям оставаться на местах, после чего последовал за начальником.

Что бы попасть в роскошный пентхаус президента корпорации, занимавший все три верхних этажа «Империал Марс Билдинг», много времени не понадобилось, и вскоре оба они уже выходили из сияющей никелированным сплавом кабины лифта, оказавшись в просторном холле, являвшимся частью шикарных апартаментов Карлоса Мура. Несмотря на поздний час, президент не спал, и общество ему составляли две длинноногие девицы, первая из которых, брюнетка с вьющимися волосами, совершенно раздетая сейчас, нежилась в огромном джакузи, а вторая, рыжеволосая, облаченная в одни лишь тонкие кружевные трусики, восседала на коленях у седовласого хозяина апартаментов. При виде вошедших в помещение мужчин ни та, ни другая, никак не выразили смущения, впрочем, удивляться этому не стоило. Что же до самого Карлоса, то он явно прибывал в приподнятом настроении и приветствовал вошедших бокалом виски, в котором звякнули кубики льда.

— Герман! Дружище! Проходи, присаживайся! — президент сделал приглашающий жест гостю, указывающий на полукруглый диван, расположенный напротив него.

Шульц молча опустился на указанное хозяином апартаментов место, скосив многозначительный взгляд на белый порошок, рассыпанный по стеклянной поверхности прозрачного столика находившегося сейчас между ними.

— Это для девочек, не обращай внимания! — махнул рукой Карлос. — Я слишком стар для таких вещей.

— Ну-у-у… Паппи! Ты вовсе и не старый! — промурлыкала деваха, сидевшая на коленях у главы корпорации и прижимавшаяся к его груди своим голым бюстом. — Ты это сегодня уже не раз доказал!

К этому моменту выбравшаяся из джакузи брюнетка, неспешно покачивая бедрами, приблизилась к ним, и, не обращая ни малейшего внимания на Германа, опустилась пред столиком на колени, после чего через свёрнутую в трубочку купюру втянула носом порцию белого порошка, часто при этом заморгав.

— У меня праздник! Пятнадцатая годовщина развода! — развел руками президент. — Решил вот отметить, в тесном кругу. От тебя поздравлений я, кстати, так и не получил! Надеюсь, ты именно за этим явился?

— Поздравляю, — коротко произнес Шульц, лицо которого по-прежнему оставалось чрезвычайно серьезным. — Но я тут по более важному делу.

— А до завтра это не терпит? — лицо Карлоса приняло кислое выражение. Было видно, что если к наркотикам он и не притрагивался, то выпить успел изрядно. — Присоединяйся! Отпразднуем вместе!

— Дело срочное, — все тем же ровным тоном отозвался Шульц — Чрезвычайно. Если бы оно терпело до завтра, то я пришёл бы утром.

— Ну, выкладывай, раз не терпит! Что ж с тобой сделаешь! — вздохнул президент, ставя бокал на столик. — Я весь во внимании.

— Это конфиденциально, — многозначительным тоном произнес Герман Шульц. — Более того, я бы предпочел экранированное помещение.

— Во ведь… — Карлос явно хотел выругаться, после чего махнул рукой, и, ссаживая с коленей рыжую девицу, встал со своего места. — Ладно. Пойдем в мой кабинет.

Он обернулся к девушкам. — Я скоро вернусь! Вы тут не скучайте без меня!

Голая брюнетка подсела на диван к рыженькой и, поцеловав ее в губы, с улыбкой посмотрела на президента.

— Только не задерживайтесь, мистер Карлос, — произнесла она томно.

Президент корпорации шумно вздохнул, потом бросил досадливый взгляд на вставшего с дивана Шульца и махнул рукой. — Пойдем… Раньше начнем, раньше закончим!

Телохранитель Германа, являвшийся также его заместителем, собрался было двинуться следом, но Шульц остановил его.

— Побудь здесь, Дерек. Сейчас мне ничего не угрожает.

Телохранитель молча кивнул, застыв на месте, нарочито игнорируя девиц, которые снова вовсю целовались.

— Видал какие? — не без гордости произнес Карлос Мур, когда они с Германом Шульцем оказались внутри его рабочего кабинета. — Две тысячи кредитов за час каждая! Но того стоят! — президент «ИнтерМарса» подошел к рабочему столу, вызвав на его сенсорной поверхности меню, и, собрав хмельные мысли в кучу, набрал код активации режима радиопомех, после чего обернулся к гостю.

— Ну! Говори с чем пришел. Надеюсь причина действительно важная!

Герман Шульц просканировал пространство вокруг каким-то небольшим прибором, что-то проверяя, затем спрятал его во внутренний карман пиджака, и, глядя президенту корпорации прямо в глаза, заявил:

— Мы должны немедленно прекратить распространение «Метаморфа».

Карлос Мур посмотрел на главу службы безопасности с каким-то странным выражением лица, после чего вдруг от души рассмеялся.

— Ну ты даешь, Герман! Ну, шутник! — тыча пальцем в сторону собеседника, хохотал он. — А еще все говорят, что у тебя нет чувства юмора!

Когда президент закончил смеяться и снова посмотрел на Шульца, то увидел, что лицо того по-прежнему остается серьёзным, и в этот момент до него начало доходить, что глава службы безопасности не шутит. Улыбка исчезла с лица Карлоса так быстро, как исчезает рисунок на песке, смытый накатывающей на берег морской волной.

— Что значит прекратить использование? — нахмурился он. — На какой период?

— Насовсем, — отозвался глава службы безопасности. — Я уже выдвигал эту идею два года назад. Мы достигли своей цели уже тогда, дальнейшее использование вируса могло принести больше вреда, чем пользы, тогда меня никто слушать не стал. Но теперь придется! Мы должны прекратить использование вируса, закрыть проект, и уничтожить все следы того, что он когда-либо существовал. Причем сделать это мы должны как можно скорее.

— Почему?! — лицо главы корпорации имело выражение, в котором одновременно сочетались какой-то испуг и растерянность. — На нас что, кто-то вышел?

— Нет. С разразившейся по всему миру эпидемией «Химеры» нас по-прежнему никто не связывает.

Карлос Мур с явным облегчением выдохнул, после чего обошел стол и плюхнулся в кресло.

— Ну… Значит не все так плохо, — произнес он, явно успокаиваясь. — Так за каким хреном мы должны прекращать распространение, если тайна не раскрыта?

— За тем, что это в интересах нашей же собственной безопасности, — ответил глава службы безопасности, извлекая из кейса какие-то документы с фотографиями и выкладывая их на стол перед президентом корпорации. — Произошло то, о чем я предостерегал вас еще два года назад! Вирус мутирует!

— Что-что он делает?! — не поверил своим ушам Карлос.

— Мутирует! — с нажимом произнес Шульц, тыча пальцем в разложенные перед президентом бумаги.

Тот неуверенно взял один листок, другой, пробежался глазами по тексту, потом скользнул взглядом по фотографиям, на которых было изображено какое-то непонятное человекообразное существо, лежащее в луже чего-то очень похожего на кровь.

— Это зараженный, — ответил на немой вопрос президента Герман.

— Вижу, что зараженный! — откликнулся президент. — И что с того?

— Он умер не сам.

— Не сам? — недоверчиво переспросил Мур. — Что значит не сам? Ему кто-то помог?

Удивление президента понять было можно. Метаморф, или «Химера» как окрестили этот вирус журналисты, убивал человека, проводя в его организме невероятно быстрые, но всегда летальные мутации, которые до неузнаваемости коверкали облик жертвы. Все происходило в считанные минуты, одним словом очень быстро. Вот есть человек, а вот он на глазах окружающих внезапно превращается в жуткого урода, и умирает.

— Его застрелили, — пояснил Шульц. — Полиция. Но перед этим он успел убить еще двоих человек, оказавшихся от него поблизости, и убил бы больше, если бы не патруль.

— Когда это случилось? И где? — задал вопрос президент, беря в руки другие фотографии, на которых как раз были запечатлены жертвы заражённого, оба, судя по всему, азиаты.

— Три часа назад. В Гонг-Конге. Завтра это будет во всех новостях.

— И из-за этого мы должны закрывать проект? — скептически вопросил Карлос Мур. — Из-за нескольких мертвых китайцев?

— Дело не в мертвых китайцах, — пояснил глава службы безопасности. — Дело в том, что вирус стал действовать иначе. Он изменился. А это значит, что ситуация выходит из-под нашего контроля.

— Да с чего ты взял? — откинулся на спинку кресла глава корпорации. — Может у этого китаезы просто была генетическая предрасположенность к такой реакции на вирус! Вот он и прожил дольше, чем нужно, а заодно прихватил на тот свет парочку своих узкоглазых собратьев!

— Боюсь, что это маловероятно. Зараженный был очень активен, когда его застрелили, и вовсе не думал умирать сам по себе. Я считаю, что вирус мутировал таким образом, что стал преобразовывать носителя в жизнеспособную особь. Значительно более жизнеспособную, чем до заражения.

— Но как такое возможно? — не унимался президент. — Мы использовали вирус столько лет! Он спас нашу корпорацию от разорения, и до сей поры с ним не было никаких проблем! А теперь из-за какого-то гребаного китайца, который наверняка был под наркотой и потому сразу не сдох, мы должны все закончить? Герман, дружище, ты в своем ли уме? Какие к черту мутации? Давай хотя бы подождем массовых случаев, чтобы убедиться, что это не случайность!

— Господин Мур, когда начнутся массовые случаи, действовать будет поздно! Нужно сворачивать проект немедленно. В конце концов, мы добились того чего хотели, увеличили штат работников в нефтедобывающей колонии, не понеся при этом никаких финансовых потерь, и даже оставшись в плюсе. Но сейчас дело принимает серьезный оборот, и у меня очень плохое предчувствие.

— Послушай, Герман. Не нужно нагнетать панику. Во-первых, я не могу принимать такие решения без согласования с советом директоров. Нужно все как следует обдумать и вынести вопрос на голосование! К тому же необходимо получить достаточно веские доказательства, что все это не случайность, и мутация действительно имеет место быть. А вдруг окажется, что она нам только на пользу? Как по мне, так люди уже привыкли к «Химере», и она их уже не так что бы очень пугает. А тут все заиграет новыми красками! Будет, так сказать, эффект новизны восприятия! Главное, чтобы наши прививки по-прежнему действовали!

— Предположим, что прививки действуют, и лично нам заражение не грозит, — произнес Шульц каким-то странным тоном. — Но представьте, что одна из тех девиц, с которыми вы только что развлекались, внезапно превратится в такую вот тварь, и перегрызет вам горло. Они ведь, как и большинство окружающих нас людей, совсем не привиты. Как вам будет такой эффект новизны?

Похоже, что этот аргумент возымел на Карлоса Мура значительно большее действие, чем все приведенные ранее. Выругавшись, он открыл ящик стола, извлекая из него пистолет, но вовремя сообразил, что находится в халате и его некуда засунуть, после чего раздраженно бросил оружие на стол.

— Умеешь же ты кайф обломать, — произнес глава корпорации, вставая и подходя к огромному панорамному окну, за которым открывался вид на сияющий тысячами огней ночной мегаполис. — В любом случае, без решения совета у меня связаны руки. Я могу назначить экстренное заседание, но что бы собрать всех, понадобится несколько дней, так как не все сейчас в городе.

— Несколько дней слишком большой срок, когда имеешь дело с распространением вируса! — резонно заявил Шульц. — Действовать нужно сейчас!

— Я не могу действовать сейчас! — зло выкрикнул Мур, резко оборачиваясь. — Такие решения принимаются только коллективно! Мы все еще одна команда, господин Шульц, и все решения принимаем сообща! Я объявлю экстренный сбор совета директоров и постараюсь провести его как можно скорее. А вы пока перепроверьте полученные данные, и предоставьте полный подробный доклад.

В дверь кабинета настойчиво постучали.

— Господин Шульц! — послышался голос телохранителя. — Вас срочно вызывают!

Глава службы безопасности нахмурился. Без веской причины Дерек не стал бы прерывать его беседу с президентом.

— Иди, Герман, — вновь обернувшись к окну и немного успокоившись произнес Мур. — Тебя дела ждут.

Предчувствуя недоброе Герман Шульц открыл дверь, и, выйдя из экранированного помещения, принял у подчиненного пластину полиофона.

— Да, — коротко бросил он.

— Господин Шульц! — голос говорящего принадлежал начальнику технического отдела. — Кто-то хакнул защитную систему проекта «Кукловод»!

— Что?!! — Герман Шульц почувствовал, как земля плывет у него из-под ног. — Когда?!!

— Десять минут назад! — голос на другом конце линии также звучал крайне взволнованно, если не сказать больше.

— Как это вообще возможно?! Как?!!

— Сейчас мы пытаемся это выяснить!

— Каков объём утечки?!

— Сто процентов! Но хуже всего — злоумышленники сменили коды доступа к проекту! Ретранслятор и вся станция сейчас полностью заблокированы!

— Сменили коды доступа?! — мысли Шульца судорожно метались. Так… Значит неизвестные злоумышленники хотят либо поторговаться, либо сохранить доказательства в виде целой размещенной в толще горы базы, с персоналом и всем оборудованием внутри. Они знают, что без кодов до нее нам не добраться… Скорей всего, это не спецслужбы, иначе сейчас их уже всех положили бы лицом вниз… Это радует, значит возможно есть шанс договориться…

— Есть хоть какие-то предположения, кто это сделал?

— Он очень ловок! Но одна зацепка у нас есть — он работал с применением нейрочипа, потому вскоре мы его установим!

— Как сделаете — сразу же докладывайте мне!

— Да, сэр!

Герман Шульц прервал связь, и вперил взгляд в лицо телохранителя.

— Возглавишь группу захвата! Мне нужны эти чертовы коды! Любой ценой!


ПРОЕКТ «ФЕНИКС»


2180 год

Планета Земля

7 часов до Великой Катастрофы


Ярко-красный «Ламборджини» плавно затормозил возле приземистого строения, формой напоминающего огромную перевернутую тарелку из серого бетона, одиноко стоящего посреди пустынной местности. Дверь спорткара поднялась, и на асфальтовое полотно дороги, жмурясь от яркого солнца, выбрался подтянутый человек лет тридцати пяти, в идеально сидящем дорогом костюме, являвшийся первым топ-менеджером компании «AMREGO». Мужчина нацепил солнцезащитные очки, которые тут же поменяли степень затененности, подстраиваясь под уровень яркости освещения, и, щелкнув зажигалкой, закурил, наблюдая как от приплюснутого строения «бетонной тарелки» в его сторону бежит лысеющий круглолицый человек в изрядно помятом костюме.

Следом за толстяком, спотыкаясь на высоченных каблуках, едва поспевала фигуристая девица в серой обтягивающей юбке и белой блузке, плохо скрывающей объемистый бюст.

Несмотря на то, что бежать толстяку нужно было каких-то пятьдесят метров, достигнув топ-менеджера, он задыхался и вспотел так, словно преодолел уже минимум пару километров.

— Господин Фонмаер! — произнес толстяк, тяжело дыша и вытирая вспотевший лоб платком. — Какая приятная… неожиданность! А что же вы… А что же вы не предупредили… Мы бы приготовились к вашему приезду!

Грудастая девица ничего не говорила, и, переминаясь с ноги на ногу позади босса, смущенно улыбалась красавцу топ-менеджеру, словно сошедшему со страниц глянцевого журнала.

Фонмаер выпустил струю дыма и смерил формы девицы оценивающим взглядом, после чего перевел взор на круглолицего:

— Все в порядке, господин директор. Я, знаете ли, не сторонник показухи. Не люблю, когда из моего появления делают шумиху.

— Ваша скромность поистине делает вам честь, господин Фонмаер! — заявил толстяк.

«Скромный» владелец красного Ламборджини затоптал брошенный на асфальт окурок, и, кинув взгляд на инкрустированные алмазами часы, произнес:

— Не будем терять время. Отчеты, поступавшие мне, выглядят весьма впечатляющие, но я хотел бы увидеть все своими глазами как можно скорее.

— Конечно, конечно! — засуетился директор, — Прошу вас следовать за мной!

Они вошли в здание, оставив удушающую жару за прозрачными самораздвижными дверями холла, после чего, не останавливаясь, последовали через ряд ничем не примечательных офисов, большинство которых пустовало, пока не достигли дверей лифта. В кабине было лишь три кнопки, ровно по количеству этажей в здании, однако, когда двери за ними закрылись, задняя стенка поднялась, вверх открывая проход к ведущим вниз металлическим ступеням, пройдя по которым, они оказались перед ещё одним лифтом, внутри которого не было никаких кнопок или панелей вообще. Как только они вошли внутрь, лифт самостоятельно запер двери и двинулся вниз.

Спуск продолжался около тридцати секунд, после чего двери открылось, и они вышли в просторное, лишенное окон помещение с высокими потоками. Обстановка здесь уже ничем не напоминала офисную. Стены и пол, и даже потолок, были выложены пластинами из нитротитана, отгороженные друг от друга прозрачными стенками секции лабораторий, заполненные высокотехнологичным оборудованием, с которым взаимодействовали десятки людей в белых медицинских халатах.

Первый топ-менеджер компании окинул пространство бункера взглядом и удовлетворенно кивнул.

— Неплохо, господин директор… Судя по всему, работа идет полным ходом.

— Самым полным, господин Фонмаер! Как видите, люди на месте не сидят, все в трудах! — закивал директор.

— Что ж… Хотелось бы увидеть плоды их трудов.

— Тогда прошу вас сюда! — директор сделал приглашающий жест. — Я познакомлю вас с профессором Кугельманом, ведущим специалистом нашей лаборатории, и главным научным руководителем проекта «ФЕНИКС». Однако… Он несколько эксцентричен, поэтому прошу вас, отнеситесь к нему снисходительно.

Они проследовали через длинный коридор, пока не отказались перед входом в довольно крупный лабораторный отсек, где наткнулись на пожилого человека ученой наружности. У человека на голове виднелся странный обруч, в котором Фонмаер, присмотревшись, не без удивления узнал «Внешний Проекционный Модуль», архаичное устройство, широко применявшееся ещё в те времена, когда нейрочипы были лишь проектной разработкой.

Сейчас модуль проецировал перед профессором объемную голограмму в виде увеличенной молекулы ДНК, которая вращалась в воздухе, в то время как ученый рукой, облаченной в специальную перчатку, менял в её структуре отдельные элементы.

— Господин Фонмаер, — директор лаборатории шагнул вперед, — Рад представить вам профессора Кугельмана. Профессор, это господин Фонмаер, первый топ-менеджер нашей с вами компании!

Профессор Кугельман коснулся проекционного модуля, после чего трехмерная проекция перед ним исчезла, а за тем недовольно покосился на гостей.

— Первый топ-менеджер? — хмуро спросил он, без особого почтения глядя на высокопоставленного гостя. — И что же привело столь значительную персону в нашу скромную обитель? — В голосе Кугельмана слышал явный сарказм.

— Господин Фонмаер совсем недавно был назначен на должность! — значительно пояснил директор, — и решил лично проинспектировать наш главный проект.

— Я безумно за него рад, — тон учёного по-прежнему не выражал ни капли почтительности, — Однако, неужели у руководства компании есть повод сомневаться в правдивости моих отчётов?

Директор лаборатории наигранно рассмеялся.

— Ох, господин Фонмаер! Наш профессор такой шутник! Вы не обращайте внимания, этот ученый юмор порой бывает весьма специфичным! Он не хотел выказать вам неуважение! Так ведь, профессор?

В воздухе повисла напряженная пауза.

— И в мыслях не было, — отозвался, наконец, Кугельман, выражение лица которого, впрочем, по-прежнему осталось без изменений.

— Не волнуйтесь, господин директор, я нисколько не обижен, — отозвался топ-менеджер, глядя на учёного взглядом, в котором читалось любопытство. — Не часто встретишь людей способных говорить свои мысли открыто. Рад, что среди научного персонала компании AMREGO такие присутствуют. Что же касается ваших отчетов, то я ознакомлен с ними в полном объеме, однако, как говорится, лучше один раз увидеть. Тем более, что, судя по всему, взглянуть есть на что.

— Что ж… — отозвался Кугельман, несколько смягчившись. — Думаю, у меня найдется немного времени провести экскурсию. Следуйте за мной.

— Я заметил, вы используете Внешний Проекционный Модуль, — обратился к ученому топ-менеджер, когда они двинулись по проходам, разделявшим лабораторию на разные секции.

— Вы на редкость наблюдательны, — усмехнулся тот.

— Я к тому, что не понимаю, зачем вы это делает, - произнес топ-менеджер. — Эта технология безнадежно устарела ещё лет двадцать назад. Ее полностью вытеснило нейрочипирование.

— Как видите, не полностью. И, если вы взгляните на меня самого, — усмехнулся пожилой ученый, — То поймете, что я и сам устарел лет эдак шестьдесят назад, однако по-прежнему продолжаю работать, несмотря на то, что мне уже сто четырнадцать лет.

— Вы не используете в работе нейрочип?

— Не использую, потому что у меня его нет.

Топ-менеджер удивленно посмотрел на учёного.

— Но почему? Вы бы могли установить самую современную модель за счёт компании!

— Потому что я не хочу, чтобы какая-то посторонняя штуковина присутствовала у меня в голове. Представьте себе, я настолько стар, что застал те времена, когда для внедрения нейрочипов, желающему приобщиться к новым технологиям, приходилось вскрывать череп. Насмотрелся я и на последствия таких операций, когда у людей мозги в гоголь-моголь превращались.

— Таких случаев было меньше одной сотой процента, к тому же, последний из них произошёл более сорока лет назад, — заметил Фонмаер. — В наши дни технология совершенно безопасна! Сегодня достаточно принять капсулу с наномашинами и…

— И они сами образуют в мозгу структуру нейрочипа нужной конфигурации, — закончил за него Кугельман. — Но лично мне эта процедура не нужна. Моя голова — это только моя голова, и нечего в ней делать какой-то посторонней дряни, с помощью которой завтра меня принудят делать то, чего я сам не желаю.

— Боитесь, что вами смогут управлять, как роботом? — улыбнулся топ-менеджер

— А вы нет? — на полном серьезе поинтересовался седовласый мужчина.

— Я стараюсь смотреть на вещи объективно. Нет ни единой предпосылки, что технология нейрочипирования, которая применяется уже десятки лет, направлена на то, чтобы делать из людей послушных марионеток.

— Так уж и никаких? — с сомнением отозвался ученый. — Эта технология входит в нейронный контакт с вашим мозгом, фактически становясь его частью… Да, сейчас с её помощью вы можете проецировать перед глазами любые изображения, которые будете видеть только вы, можете дистанционно обмениваться информацией как с компьютерными системами, так и с другими обладателями нейрочипов. Выходить в кибернет, пусть и не на самых больших скоростях, совершать манипуляции с бытовыми приборами, например, включить кофеварку не вставая с постели, задав ей нужный режим, а также массу других вещей, и все это силой мысли… Это, конечно, замечательно… Но система нейрочипа в чем-то сродни компьютерной, она имеет уязвимые места, через которые её можно взломать. К тому же, самому нейрочипу без разницы, в какую сторону проводить сигнал. Сейчас он проводит его от нейронов мозга в направлении какого-либо прибора. Но представьте себе некий мощный источник сигнала, который подавит слабые импульсы вашего мозга, и заставит нейрочип работать в обратном направлении. И тогда кофеваркой станете вы, господин Фонмаер.

Первый топ-менеджер усмехнулся, но ничего не сказал, потому, как сейчас они как раз приблизились к месту назначения, и его внимание сосредоточилось на другом.

Прямо перед ними на стальном постаменте в вертикальном положении была установлена биорегенерационная капсула, заполненная прозрачной жидкостью, в которой находилось тело обнаженной девушки, опутанное множеством проводов, и облепленное всевозможными датчиками. Глаза девушки были закрыты, выражение лица было спокойным, казалось, она просто спит. Первый топ-менеджер приблизился к капсуле вплотную, заворожено любуясь совершенством черт лица и безупречностью линий стройного тела. Профессор Кугельман встал рядом, и, скрестив руки на груди, с усмешкой покосился на Фонмаера.

— Вижу, вы явно под впечатлением, — произнес он, обращаясь к топ-менеджеру. Фонмаер некоторое время молчал, а затем кивнул.

— Да… Она само совершенство…

— Среди биологических существ в мире нет никого абсолютно совершенного, — отозвался профессор, — Однако, она, судя по всему, наиболее близка к идеалу. Её иммунная система невероятно устойчива, это первый «прототип», который пережил привитие всех известных нам вирусов, а также поборол губительное действие невероятно сильных токсинов. Но она интересна не только этим, другие её параметры тоже впечатляют. К примеру, в данном прототипе мы смогли реализовать сверхпроводимость нервной системы, увеличив её почти в десять раз.

— Да, я читал об этом в отчетах, но что это дает?

— Как известно, наша с вами скорость реакции ограничена временем, которое требуется электрическому импульсу, чтобы достигнуть мозга, а потом проделать обратный путь к мышцам. В обычном человеческом организме эта скорость ограничена скоростью обмена веществ, и индивидуальными особенностями организма. К примеру, среднестатистическое время реакции человека на визуальный сигнал составляет от одной десятой до трёх десятых секунды. Но у нашей красавицы — это время сокращено примерно до трёх сотых секунды.

— Интересно… — потер подбородок топ-менеджер.

— Ещё бы. Отработав технологию создания нервных каналов повышенной проводимости на ней, и убедившись в её безопасности, мы сможем заменить наши собственные медленные каналы на новые.

— Мы? — удивился топ-менеджер. — Мне казалось, что лично вы против внедрения в свой организм каких-либо инородных систем?

— Не надо держать меня за совсем упертого динозавра. Я против нейрочипов, потому как осознаю их потенциальную опасность, однако, это не значит, что я в принципе отвергаю все новые технологии. В моём организме уже давно бьется искусственно выращенное сердце, полностью заменено одно лёгкое, и печень. Иначе, как вы думаете, дожил бы я до таких лет?

— Понятно, — улыбнулся Фонмаер.

— Как вам известно, именно компания AMREGO стояла у истоков биологического клонирования органов, — добавил учёный. — Мы выступили новаторами и первопроходцами в этой области науки, именно благодаря нам люди по всему миру получили возможность получить тот или иной жизненно необходимый орган без помощи донорства. Именно мы решили проблему нехватки донорских органов и тканей, и тем самым спасли жизни миллиардам. Но для того что бы двигаться дальше, мы должны смотреть на проблему несовершенства человеческого организма шире. Как видите, наш следующий шаг — это усовершенствование организма в целом, и в финале этого славного пути нас ждёт то, о чем человечество мечтает всю свою историю.

— Бессмертие?

— Именно, — учёный кивнул. — Естественно, не для всех… Некоторые вещи слишком дороги, чтобы каждый встречный и поперечный мог себе их позволить, а что в этом мире может быть дороже вечной жизни?

Топ-менеджер согласно кивнул, после чего, бросив взгляд на капсулу с девушкой, спросил:

— А она вообще… Эммм… Разумна? И как она вообще появилась? Кто был источником клонирования?

— Тело представилось нам случайно. Год назад, в районе гибели заправочной станции, пираты, с которыми мы ведем скрытое сотрудничество, искали некий ценный груз, и случайно обнаружили труп погибшей космолетчицы. У нас с ними давно существует договоренность на поставку тел, так что ее привезли на Землю и передали нашим людям. То, что вы видите перед собой — полная генетическая копия жившей когда-то девушки. На счет ее разумности скажу так — она способна к абстрактному мышлению, но, в то же время, мы намеренно не делаем из неё полноценного человека.

— А если подробней?

— Если подробней, то её картина мира сильно ограничена эмулятором сна, в котором она пребывает в данный момент.

— То есть, сейчас она видит искусственно созданный сон?

— Да. В этом сне она свободна и даже счастлива. Сам процесс сна мгновенно оцифровывается, и мы можем наблюдать за ним в режиме реального времени. Эмуляция сна заполнена разного рода испытаниями, требующими большой ловкости и силы. Самое интересное, что рефлексы, закрепленные ею во сне, сохраняются и при бодрствовании, к примеру, из лука она стреляет с поразительной точностью и быстротой, так что пускай её внешний вид вас не обманывает.

— И насколько поразительной?

— Она могла бы всадить стрелу вам в глаз с расстояния в сто шагов, и добавить к ней вторую в другой, ещё до того, как ваше тело рухнет на землю.

Топ-менеджер опасливо покосился в сторону капсулы, в которой находилась девушка.

— Откуда вам это известно?

— У нас тут есть небольшой испытательный полигон, который расположен уровнем ниже, аккурат под этим самым помещением. Ерунда, конечно, по сравнению с тем пространством, что есть у неё внутри эмулятора сна, однако этот полигон позволяет наглядно убедиться в том, что полученные в эмуляторе рефлексы прекрасно сохраняются и в реальности. Периодически мы выводим ее из состояния сна и запускаем туда для различных испытаний. Ловкость, сила, скорость реакции. Оружие, которым она пользуется внутри эмуляции — точная копия реально существующего лука, который выдается ей на полигоне. Кроме того, внизу есть даже модульный лабиринт, структуру которого мы периодически меняем для чистоты эксперимента.

— Я наслышан об опытах на крысах, запускаемых в лабиринт. Здесь принцип такой же?

— Принцип один, но, как вы понимаете, наш прототип гораздо смышлёнее крысы. И он, а точнее она, показывает очень интересные результаты.

— Скажите, профессор… Насколько я понимаю, она лишь искусственно созданный клон. Подопытный материал, который никогда не выйдет за стены лаборатории, и который в конечном итоге будет уничтожен. Зачем ей нужны подобные умения? В конце концов, разве вы не боитесь, что эта девица, как в плохом кино вырвется из своей капсулы, и всех вас тут перебьет? Ведь, судя вашему описанию, она довольно опасна.

Услышав вопрос топ-менеджера, Кугельман сухо рассмеялся.

— Вы все верно понимаете, господин Фонмаер, — кивнул учёный. — Однако, ваши опасения напрасны. Давайте я отвечу вам на оба ваши вопроса по порядку. Итак — зачем ей такие умения: дело в том, что с её помощью мы отрабатываем новейший эмулятор сна, который, в случае успеха, будет крайне востребован всеми желающими освоить какое-либо экстремальное умение, не подвергая своё здоровье риску, а также без дополнительных затрат на оборудование, перелеты в нужную локацию, и так далее. К примеру, вы хотите освоить альпинизм. Идя традиционным путём, вы бы потратили уйму времени и денег на тренировки, в процессе которых у вас бы закрепились нужные навыки и рефлексы. Но, воспользовавшись нашим эмулятором сна, вы сократите это время более чем в десять раз.

Дело в том, что во сне вы не устаете, ваше тело не подвержено травмам, поэтому даже если по неопытности сорветесь со скалы, то вы не погибните, а попросту продолжите обучение. Этот же принцип справедлив и для массы других направлений, как спортивных, так и военных. Ареал применения эмулятора поистине огромен, и станет существенной статьей дохода нашей компании, когда мы выпустим его на рынок. И кстати, для его использования будет не нужен никакой нейрочип. Что же касается того, что произойдёт, если она, как вы говорите, вырвется на свободу, то поспешу вас утешить. Ни для вас, ни для меня, «прототип № 12» не представляет никакой угрозы. Все дело в том, что в её эмуляционных снах, которые она считает реальностью, нет людей. Когда она по нашей инициативе просыпается, и видит тех, кто находится в этой лаборатории, то считает нас богами, приказом которых подчиняется беспрекословно.

Профессор усмехнулся.

— И, по сути, она права, ведь это мы её создали… Таким образом, её агрессия, и уж тем более побег, исключены по определению.

— Что ж… Разумный подход к безопасности, — кивнул топ-менеджер. — Я бы хотел взглянуть на запись её сна. Это возможно?

— Конечно, — кивнул профессор. — Мы сохраняем их в архив для последующего изучения, но вы можете сделать это в режиме реального времени, не обращаясь к записям.

— Так даже интересней, — улыбнулся Фонмаер.

Они приблизились к большому дугообразному сенсорному столу, над которым светились голограммы с изображением цифр, графиков, и прочих ничего не говорящих Фонмаеру научных данных. За самим столом сидели двое людей в такой же, как у профессора, одежде, на голове одного из них находилось устройство, подходящее на очки виртуальной реальности. Человек в очках сидел прямо, в то время как пальцы его вслепую скользили по сенсорной поверхности стола.

При виде Кугельмана и его гостя, человек, на котором не было очков, встал со своего рабочего кресла, в то время как второй остался сидеть неподвижно.

— Какие успехи, Джозеф? — обратился к вставшему мужчине профессор. — Никаких новых сюрпризов?

— Эмуляция сна стабильна, — отозвался учёный, которого Кугельман назвал Джозефом. — Митч наблюдает за ней уже второй час, все показатели в норме. За период моей смены я также не зафиксировал ничего экстраординарного. Думаю, тот странный случай был следствием сбоя эмуляционной матрицы.

— Хорошо, — кивнул профессор. — Наш гость — ответственное лицо из руководства компании, он хотел бы взглянуть на эмуляцию сна «прототипа № 12», будь добр, организуй нам дополнительные очки.

— Конечно профессор, одну минуту, — кивнул учёный, после чего удалился.

— О каком сбое речь? — поинтересовался Фонмаер.

— Понимаете ли, все, что происходит в процессе эмуляции, весь мир, который её окружает, все объекты, которые она видит — все это заложено в её сон разработчиками.

Но недавно, при просмотре нами записей одного из эмулятивных снов, в нем было обнаружено то, чего там быть не могло по определению.

— И что это было?

— Это был образ человека.

— В её снах никогда не бывает людей?

— Нет, никогда. Как я уже говорил, людей она видит только когда мы возвращаем её к реальности. Потом эти воспоминания блокируются в её мозге, и она обо всем забывает. Её социализация не входит в сферу наших задач. Поэтому в программу эмулятора образы людей не закладываются принципиально.

— Понятно… Но это все-таки сон? Ей же могло присниться, что-то без помощи программы?

— До недавнего времени такого ни разу не случалось. Однако, вы правы, несмотря на все наши успехи в области изучения человеческого сознания, мы по-прежнему не можем сказать, что знаем все. Человеческой мозг таит в себе ещё множество тайн и загадок, порой подкидывая нам разного рода сюрпризы и вопросы, ответы на которые нам лишь предстоит отыскать. Поэтому я допускаю возможность, что при блокировании воспоминаний, полученных прототипом в период бодрствования, мы что-то пропустили, и это могло каким-то образом повлиять на ход выполнения программы. Впрочем, для этого мы здесь и работаем, чтобы разобраться во всех вопросах до того, как эмулятор поступит на мировой рынок.

— Ваши очки, господа.

— Спасибо Джозеф, — кивнул профессор. — Мистер Фонмаер, прошу вас в это кресло.

Первый топ-менеджер уселся в указанный ложемент. Облачившийся в очки Кугельман занял кресло справа от него.

— Просто наденьте очки, мистер Фонмаер, — произнес он. — Сейчас Джозеф обеспечит нам синхронизацию, и вы все увидите.

И действительно, не прошло и нескольких секунд, когда перед глазами топ-менеджера возникло изображение. Сначала оно состояло из одних лишь контурных линий, однако спустя пару секунд объекты приобрели окраску, объём и текстуру, и Фонмаер понял, что видит проплывающие под ним кроны деревьев. Взглянув наверх, он рассмотрел небо, затянутое серой пеленой туч. Не обнаружив в небе ничего примечательного, топ-менеджер опустил взгляд, и стал смотреть на верхушки проносящихся под ним деревьев, большинство из которых были хвойными. Короткое время спустя зеленый ковер закончился, и внизу показалась поверхность крупного озера, опоясанного со всех сторон лесом. Камера резко ушла вниз, сместившись к самой поверхности воды, и сейчас неслась над её гладью в направлении быстро приближающегося берега, усеянного огромными каменными валунами.

Камера замедлила скорость и замерла, не достигнув берега около пятнадцати метров. Фонмаер обратил внимание на то, что поверхность воды гладкая, как стекло, и что листва подступающих почти к самой воде деревьев не колышется. Это означало, что, судя по всему, в эмуляторе сна не было ветра. Являлось ли это недоработкой, или специальной задумкой разработчиков программы, Фонмаер спросить не успел, потому что в этот момент увидел её: она появилась из-под воды плавно, и почти без всплеска, после чего тихо подплыла к краю нависшей над водой каменной плиты и, ухватившись за неё, резко подтянулась, вытягивая себя из воды. Как и прежде, никакой одежды на ней не было, и Фонмаер невольно залюбовался совершенством форм ее стройного тела, по которому стекали капли воды. Определенно, когда эксперимент будет завершен, с отправкой прототипа на «утилизацию» можно будет и повременить… У него тоже есть несколько идей для собственных экспериментов, возможно не столь научных, но определённо интересных… Мысль об этом заставила топ-менеджера улыбнуться. В это время девушка, словно почувствовав, что за ней наблюдают, встревоженно обернулась в сторону камеры, и Фонмаер впервые увидел её глаза… Сначала он не поднял что это за цвет, однако, приглядевшись, осознал, что радужка её глаз фиолетовая.

— Что у неё с глазами? — обратился он к профессору Кугельману. — Так изначально было задумано?

— Нет, — отозвался тот. — Но мы предполагаем, что странный оттенок её глаз как-то связан с её усовершенствованной иммунной системой, однако точные данные сможем получить лишь когда эксперимент будет завершён, и будет проведена вивисекция.

— Понятно… — отозвался Фонмаер. Девушка по-прежнему продолжала настороженно вглядываться в их сторону. — Она может нас видеть?

— Это исключено, — уверенно произнес профессор. — Скорее всего, просто совпадение.

И действительно, секунду спустя подопытная отвернулась, и ловко спрыгнула с каменной плиты на расположенный чуть ниже валун, за тем на следующий, с изяществом дикой кошки перескочила на поваленный ствол дерева, после чего подняла с земли некий предмет. Камера придвинулись ближе, и Фонмаер разглядел, что это выполненный из кайдэкса колчан со стрелами, к которому прикреплена хитроумная обвеска из черных лент. Что из себя представляют эти ленты, стало ясно почти сразу: девушка продела руки и ноги в образуемые ими петли, так, что колчан оказался у неё за спиной. Проделав это, она защелкнула карабины, и ловко затянула ремни в нужных местах, после чего ленты образовали на её теле некое подобие одежды. Ещё секунду спустя она подобрала с земли весьма современного вида спортивный лук, и, перекинув его за спину, легким шагом устремилась в сторону деревьев.

Внезапно, что-то произошло… Картинка перед глазами Фонмаера дрогнула, на секунду, словно расслоившись на пиксели. Мгновение спустя изображение стабилизировалось, однако девушка передумала углубляться в лес. Сейчас она замерла, устремив свой взгляд в сторону.

— Она что-то видит! — послышался возбужденный голос Кугельмана. — Джозеф! Камеру вправо!

Картинка сместилась, и Фонмаер увидел, что в нескольких метрах от девушки стоит мужчина.

— Профессор, похоже, опять этот сбой! Я могу перезагрузить эмуляцию…

— Нет, Джозеф… — отозвался Кугельман. — Ничего не предпринимайте. Посмотрим, что будет дальше.

Девушка завороженно смотрела на мужчину, замерев без движения. Тот отвечал ей тем же. Фонмаер видел, что незнакомец облачен в футуристического вида то ли скафандр, то ли боевой костюм красно-черной раскраски.

— Кто ты? — слова сорвались с губ девушки, и в ту же секунду картинка расслоилась на пиксели.


ОПАСНЫЕ ИГРЫ


2180 год

Планета Земля

2 часа до Великой Катастрофы


— Несс! — Серхион Прайс резко сел на кровати тяжело дыша.

Опять этот сон… Затянутый туманом лес, берег озера заваленный камнями… И он снова видел её… Прошел почти год, а трагическая боль утраты по-прежнему не отпускала его. Горечь потери, многократно помноженная на чувство вины, не давали ему смириться с произошедшим, наполняя каждый день его существования хоть и приглушенной, но неизменной тупой болью. Сейчас было немного легче, в первые недели после трагедии он ощущал, что словно задыхается. Делая вздох, он чувствовал, как легкие наполняются каким-то газом, не дающим ему умереть, но ощущения того, что это именно воздух отсутствовало. Просыпаясь по ночам, он просто физически ощущал растекавшуюся внутри грудной клетки тупую холодную боль, из-за которой хотелось выть… Его сердце словно сдавленное изнутри тяжелыми ледяными плитами билось так, что каждый удар отдавался в висках гулким колокольным набатом. И так продолжалось достаточно долго.

Психотерапевт, осматривавший его после случившегося, выписал ему препараты, которые должны были если не снять, то хотя бы сгладить посттравматический синдром, и облегчить душевные муки, но Прайс не стал их принимать. Он не хотел забывать о случившемся, погружая свой разум в дурман медикаментозного или же алкогольного забытья. Он хотел чувствовать эту боль, словно она могла стать искуплением его вины. К тому же боль — единственное человеческих из чувств, которые остались у него с момента произошедшей трагедии. На место всех остальных пришло полное и беспросветное безразличие. Нет, он не опустился, не скатился вниз, лелея жалость к себе несчастному. Он был слишком сильным человеком. Такое понятие как «жалость к себе» были ему не знакомы и раньше, а сейчас он и вовсе перестал давать себе хоть какие-то поблажки, по многу часов посвящая себя тренировкам, как в спортзале, так и на огневом рубеже, оттачивая до совершенства и без того острые рефлексы и навыки, полученные еще во времена службы. Благо времени теперь хватало с избытком, так как с должности капитана судна он ушел, и сейчас нигде не работал.

А два месяца назад появились эти сны. Сны настолько реальные, что напоминали скорее компьютерную симуляцию, нежели обычное человеческое состояние забытья. Сны приходили к нему не каждый день, и не было между ними какого-то строгого промежутка времени, но все же в течении этих месяцев он видел их достаточно часто. По крайней мере, сегодня это был восьмой или девятый раз на его памяти, сейчас Прайс не поручился бы за точную цифру. Все сны были похожи, и в то же время различались между собой.

Каждый раз он видел какую-то дикую местность, как правило, это был либо покрытый снегами лес, либо затянутые туманом горы, или как сегодня — озеро с неподвижной, словно зеркало, водой. Но одно оставалось неизменным — каждый раз в своих снах он видел её… Она был такой же, как и раньше… Стройной, светловолосой, и невероятно, бесподобно красивой… Только её глаза обрели какой-то странный оттенок, но в остальном он не сомневался, это была ОНА! И самое главное — каждый раз просыпаясь, внутри него не угасало ощущение, что она была живой! Настоящей! Словно это был вовсе и не сон, а… А что это могло быть?

Прайс понимал, что рассудок такая вещь, которая может заставить человека поверить во что угодно, в конце концов, мало ли в психиатрических клиниках содержится пациентов уверенных, что их реальность единственно верная, а все люди, которые их окружают и не верят в ее существование — безумны. Может быть, и он сходит с ума? Но ведь сумасшедшие не отдают себе отчет в том, что с ними что-то не так? Или отдают?

Капитан потер лицо руками, приходя в себя и прогоняя дурные мысли.

Будь что будет. Сходит он с ума или нет, какая к чертям разница. Он мог видеть ее хотя бы во сне, и это само по себе было для него благом. Странно, в иной ситуации такие сны по мере пробуждения должны были нести в себе боль разочарования, но ощущение, что Несс на самом жива было настолько явственным, что вызвало внутри него совершенно иные эмоции… Он не знал, как их описать, но они словно несли в себе какую-то непонятную надежду…

Сегодняшний сон содержал одно существенное отличие. Она увидела его и даже попыталась с ним заговорить, чего раньше не случалось… До этого он мог лишь просто наблюдать за ней какое-то время, чувствуя себя словно призрак, а сегодня что-то произошло. Да… Было в этих снах и другое странное чувство — ощущение чьего-то постороннего присутствия… Словно кто-то незримый следил за ними обоими, и намерения у этого незримого наблюдателя были крайне недобрыми.

Прайс встал с кровати и двинулся в направлении душа. Закончив с гигиеной, он прошел на кухню, где хотел было приступить к завтраку, когда лежавшая на столе прозрачная пластина полиофона находящаяся в беззвучном режиме, начала призывно мерцать.

Серхион скосил на устройство хмурый взгляд, подмечая, что номер абонента ему не известен. С тех пор как он, рискуя жизнью, спас несколько сотен человек с охваченной пожаром космической заправочной станции, на его голову вдруг свалилась совсем не нужная ему слава, и из обычного человека он вдруг превратился в мировую знаменитость. Его узнавали на улице, выражали слова одобрения, сочувствовали утрате. Сотни журналистов рвались взять у него интервью, и вообще вокруг его персоны развернулась такая шумиха, к который он, как человек никогда не рвавшийся к славе, оказался попросту не готов. Пару раз ему даже звонили из Голливуда, предлагая снять по его истории фильм, и многие на его месте были бы счастливы такому повороту событий. Может быть, и он сам был бы счастлив, если бы не смерть Несс, которая словно бы лишила его всех эмоций, превратив в подобие робота в человеческом облике. А потому, Прайс старательно избегал всех контактов с прессой, и даже сменил адрес проживания, перебравшись в эту скромную квартиру. Новые данные были известны крайне ограниченному кругу лиц, и все они были записаны в списке контактов, а потому звонок с неизвестного номера заставил капитана напрячься. Решив проигнорировать звонившего, Прайс приступил к завтраку. Полиофон еще некоторое время призывно мерцал, после чего, наконец, погас, свидетельствуя о том, что абонент отчаялся дозвониться.

Ну, вот и ладно, — подумал Серхион, однако в следующую секунду картинка стереопанели, на которой демонстрировались последние новости, вдруг сменилась изображением какого-то непонятного человека с копной дредов на голове. Ошарашенный таким развитием событий, капитан удивленно уставился на изображение, в то время как зажатая в его руке ложка застыла на полпути ко рту.

— Прошу прощение за подобную навязчивость, мистер Прайс, — произнес человек с экрана. — Но вы явно не хотели брать трубку, а у меня не так много времени на длительные дозвоны.

Прайс опустил ложку в тарелку, и, не отрывая глаз от экрана стереопанели, встал из-за стола.

— Это какая-то шутка? — хмуро спросил он, обращаясь к незнакомцу. — Шоу «Скрытая камера»?

С учетом его популярности, какой-нибудь идиотский телеканал запросто мог такое организовать. Он слышал о том, что подобные шоу с розыгрышами известных личностей довольно популярны, хотя сам ни разу их не смотрел, как, впрочем, и какие-либо телевизионные шоу вообще, считая из содержимое мусором, засоряющим мозги, и отдавая предпочтение хорошим книгам. Да… Очень похоже на то, что это какой-то розыгрыш. Конечно, он не распространялся о своем новом адресе, но тот, кто действительно хотел бы его найти — смог бы это сделать.

— Нет, мистер Прайс. Это не шоу и не розыгрыш. Более того, все очень серьезно, — Лицо человека на экране монитора действительно не казалось настроенным на юмор. Выглядел он бледно, и довольно устало. — Если в двух словах, то мне крайне нужна ваша помощь.

— Помощь?

— Да, мистер Прайс. И как можно скорее.

— А с кем я собственно говорю?

— Можете называть меня Пи-Джи. Люди из кибер-сферы сразу бы догадались кто я, но лично вам это вряд ли что-либо скажет.

— Так чего же вам от меня нужно, мистер Пи-Джи?

— Скажем так, в мое распоряжение поступила информация о готовящемся преступлении столь глобального уровня, что я сам поначалу не поверил. Его необходимо предотвратить.

— А я-то здесь причем? — удивился капитан. — Я не полицейский, и даже уже не военный.

— Это мне известно, — кивнул виртуальный собеседник. — Но вы специалист в этой сфере, человек, которому можно доверять. И я надеюсь, что вам известны такие же надежные люди. В том деле, которое нам предстоит, действовать в одиночку может быть крайне опасно…

— А с чего вы взяли, что мне можно доверять? — прищурился капитан. — Лично я вас впервые вижу, и пока никакого доверия не испытываю.

— Зато я вас вижу не впервые, — отозвался собеседник. — Я знаком с вашей историей, и подробно ее изучил. Скажу лишь, что человек, готовый бескорыстно рисковать своей жизнью ради незнакомых ему людей, заслуживает доверия.

Ну да, точно. То, что он теперь известен, все время вылетало у него из головы.

— Ладно. Допустим. И какого рода помощь вам от меня нужна?

— Это не разговор для виртуального общения… Нужно встретиться. С глазу на глаз. И как можно быстрее! Сегодня! И попрошу вас не распространяться о готовящейся встрече.

— Я не большой любитель играть в шпионов, — заметил капитан. — У меня другая специализация.

— Я знаю, — отозвался человек с экрана. — Но нам действительно нужно поговорить вживую, конфиденциально. Кроме того, у меня кое-что есть для вас, некий набор файлов, и я хотел бы их вам передать. Так сказать, продублировать.

Понимая, что спрашивать о том, что именно имеет ввиду собеседник, сейчас нет смысла, капитан со вздохом кивнул.

— Ладно… Где?

Парень с дредами назвал бар, который оказался Прайсу знакомым. До трагических событий он не раз бывал там с друзьями и Несс. Неплохое местечко… Интересно, собеседник специально выбрал именно это заведение, или так совпало? Ладно, разберемся, — решил капитан, но вслух сказал:

— Хорошо, смогу быть там через час. Устроит?

— Вполне!

— Значит, договорились, — произнес Прайс, после чего добавил. — Но предупреждаю, Пи-Джи, если это какой-то дурацкий розыгрыш… — капитан сделал многозначительную паузу.

— Поверьте, кэп, мне сейчас совсем не до шуток, — отозвался собеседник. — До встречи на месте!

Картинка вновь сменилась на стандартную телевизионную.

— До встречи… — задумчиво повторил в ответ капитан, по-прежнему глядя в экран стереопанели.

Быстро закончив с завтраком, Прайс оделся, и, нацепив бейсболку, собрался было выйти из квартиры, однако вовремя спохватившись, вернулся к сейфу, достав из него пистолет.

Проверив оружие, мужчина сунул ствол во внутреннюю кобуру, накрыв ее рубашкой навыпуск. Нет, он не опасался своего будущего собеседника, и не думал, что за ним будут охотиться или вообще как-то пытаться навредить. Просто ношение оружия было его привычкой, а как говорят: привычка — вторая натура. Дорога до бара заняла у него в два раза меньше времени, чем он заявил Пи-Джи. Однако сделано это было намеренно. Прайс рассудил, что если на месте и готовится какой-либо розыгрыш, или что-то подобное, то так рано его ждать не будут, и у него есть шанс во всём разобраться сходу. Однако, когда он вошел в бар, обстановка внутри не вызвала у него никаких подозрений.

За год здесь мало что поменялось, и даже за стойкой по-прежнему стоял знакомый Серхиону бармен по имени Стив.

— Ого! Кого я вижу! — воскликнул бармен, завидев капитана. — Серхион! Дружище! Где ты пропадал столько времени?

— Да так… Пытался привести мысли в порядок… — уклончиво отозвался Прайс, пожимая бармену руку.

— Да… Понимаю тебя… Я в курсе произошедшего. Неудивительно, что ты решил пропасть с радаров. Журналюги и прочие деятели тебе, наверное, успели всю плешь проесть.

— Есть такое, — согласился Прайс.

— Да… Соболезную на счет Несс. Я знал, вы были близки… Как ты? Справляешься?

— Спасибо… Да. Вроде бы… Именно поэтому и не заходил. Сам понимаешь, алкоголь в таких ситуациях не лучший друг.

— Что правда, то правда… Жаль, многие этого не осознают, пытаясь утопить горе на дне бутылки, а в итоге оказываются там сами, — вздохнул бармен. — Впрочем, помнится, ты и раньше-то не особо выпить любил. Больше «за компанию» зависал. Видимо, сегодня подобный случай, раз решил-таки заглянуть?

— Можно и так сказать. У меня тут назначена встреча с одним малым… Вроде как по делу.

Разговор предстоит конфиденциальный, так что пойду припаркую свою задницу.

— Пива налить?

— Нет, пожалуй. Я теперь вообще не употребляю. Давай апельсинового сока стакан, только фрэш.

— Сделаем! — кивнул бармен, после чего Прайс направился в примеченный им угол, где уселся за столик лицом в сторону больших, во всю стену, окон бара, и посмотрел на часы. До появления Пи-Джи оставалось еще десять минут. Откинувшись на мягкую спинку дивана, капитан бросил взгляд на висевшую над барной стойкой стереопанель. На экране появилась заставка канала KIBER-NEWS, сменившаяся образом смазливой телеведущей.

— Массовые беспорядки практически полностью охватили большую часть стран третьего мира. Спровоцированный многолетними вспышками страшного вируса «Химера», экономический кризис подорвал и без того шаткое экономическое положение таких стран как Индия, Пакистан, Ливия и Зимбабве и многих других. Тотальное разрушение структуры социального обеспечения на значительных территориях порождают огромные потоки беженцев, желающих покинуть неблагополучные регионы. В то же время президент транспланетной нефтедобывающей корпорации «ИнтерМарс», Карлос Мур, выступил по международному интервидению с заявлением.

Изображение ведущей сменилось, и на стереопанели озарилось лицо пожилого человека с гладко зализанными назад седыми волосами.

— Друзья! Судьба бросает нам все новые и новые испытания. Говоря о нас, я имею ввиду не только корпорацию «ИнтерМарс»! Я имею ввиду весь мир! Всё человечество! В час, когда мировое сообщество оказалось в кризисной ситуации! Когда страшные болезни уносят жизни тысяч невинных! Когда цивилизация замерла на границе пропасти, имя которой «нефтяной голод»! В этот час нам всем, как никогда, необходимо сплотиться! И сегодня я заявляю о том, что Корпорация «ИнтерМарс», как и прежде, готова прийти на помощь сотням миллионов страждущих! Я обращаюсь ко всем, кому грозит потеря всего! Жилья, работы, уважения… И даже самой жизни! Задумайтесь! У вас есть уникальный шанс вырваться из плена безумия, которое вас окружает! Этот шанс вам с радостью предоставит наша корпорация! Если вы ответственный человек, и заботитесь о своем будущем и будущем вашей семьи, то наше предложение — это именно то, что вам нужно! Вступив в ряды добровольцев, избравших стезю благородного труда на другой планете, вы обретёте спасение от болезней, безработицы, войн и страданий! Всего того кошмара, который сейчас твориться на Земле! Подумайте о детях и их будущем! На Марсе для сотрудников корпорации уже построены и продолжают строиться целые города, с полной инфраструктурой, которая включает все необходимое! И пусть вас не останавливает мысль о брошенном доме или квартире! Корпорация «ИнтерМарс» готова скупить ваше ставшее неликвидным жилье! Вырученные средства вы можете c выгодой вложить в недвижимость на Марсе. Да! Мы делаем это в ущерб себе и своему бизнесу! Но я говорю — человек в минуты великой скорби думающий лишь о деньгах, обречен на погибель! Лишь отказавшись от корыстных побуждений, мы имеем шанс справиться с нависшей над нами угрозой! Ведь наша сила — это сила единства!

Прайс лишь покачал головой. По опыту он знал, что чем больше пафоса в речах, тем больший слой дерьма под видом шоколада пытается влить в наивных слушателей подобный оратор. Кампания по увеличению Марсианской колонии шла уже не первый год, однако, что бы там не вещал президент «ИнтерМарса» о том, как они в ущерб себе вытаскивают мир из кризиса, судя по всему, дела у корпорации активно шли в гору.

Изображения президента Мура исчезло, и по экрану поползли кадры агитационного ролика, изображающего счастливую жизнь переселенцев на красную планету. Красивые, улыбчивые и, судя по всему, довольные люди, казалось бы, живущие в мире, в котором какие-либо тяготы и невзгоды отсутствуют как вид. Ролик заканчивался все тем же лозунгом о силе единства. Наконец, на стереопанели вновь возникло изображение ведущей, которая перешла к другим новостям, но Прайс её уже не слушал, так как стеклянные двери, ведущие в бар, расползлись в стороны, и в помещение вошел Пи-Джи.

Парень пробежался взглядом по помещению, и, заметив в дальнем углу капитана, направился к нему.

— Рад, что вы действительно пришли, — сходу заявил он, усаживаясь за столик.

— Надеюсь, что жалеть об этом мне не придется, — отозвался Серхион, разглядывая парня. — Кстати, до сих пор не пойму, как вы смогли подключиться к моей стереопанели. Я вообще не знал, что такое возможно.

— Возможно и не такое, просто нужно обладать определенными навыками, — не без гордости заявил хакер. — Я ими обладаю в степени, значительно превосходящей многих, если не сказать всех.

Прайс усмехнулся.

— Так вы из тех умников, что через кибернет проворачивают разные незаконные дела?

— Законность дел в наши времена определяется не столько их истинной сутью, сколько системой координат, в рамках которой о законности того или иного поступка принято судить согласно установленным заранее правилам. Правила же зачастую устанавливаются теми, кто плевать хотел на такие понятия, как справедливость, добро или зло. Поэтому ответом на ваш вопрос занимаюсь ли я незаконными делами — будет ответ «да, занимаюсь». Но, на вопрос, несу ли я зло этому миру, уже однозначного ответа не будет. Как минимум, сейчас я намереваюсь этому миру помочь спастись, и рассчитываю на вашу помощь…

— Вот даже как… Будем спасать целый мир… — с явно выраженной иронией отозвался Прайс.

— К сожалению, я сейчас выражаюсь совсем не фигурально, — без тени улыбки произнёс Пи-Джи. — И вскоре вам самому предстоит в этом убедиться.

— Ладно… — пожал плечами капитан. — Что же это за столь важная информация, которую вы хотели бы мне сообщить. И как она к вам попала?

— Добыл я ее так же, как и любую другую информацию, путем использования своих непосредственных талантов. Что касается того, как это произошло, то могу сказать, что практически случайно. Я искал что-то, сам не зная, что именно… А наткнулся на такое, за что могут оторвать голову в прямом смысле этого слова. Но… Это касается всех. Вообще всех нас. Знаете, мистер Прайс, я, в отличие от вас, не герой, и никогда им не был. Но в этой ситуации даже я не могу стоять в стороне…

— Ближе к делу.

— Хорошо… Вам, наверное, известна корпорация «ИнтерМарс»?

— Она всем известна. Это транспланетный нефтедобывающий гигант.

— А компания «Бионикл INC»?

— Мировой монополист в области производства «нейрочипов».

— Что, если я скажу вам, что они связаны? И не просто деловым сотрудничеством! А чем-то гораздо более значительным… Чем-то, что очень не хотели бы афишировать…

— И чем же? — со скучающим видом задал вопрос капитан, которого это хождение вокруг да около уже начинало утомлять.

— Ну, например, тем, что разработали некую технологию, которую можно использовать для прямого управления людьми, у которых в голове установлен «нейрочип».

Пи-Джи замолчал, внимательно глядя на капитана. Однако тот не стал иронизировать или каким-то иным образом выражать недоверие.

— Продолжай… — ничего не выражающим голосом попросил Прайс.

— Корпорация «ИнтерМарс», через созданную ей же «Бионикл INC», уже много лет работает над проектом под кодовым обозначением «Кукловод». Суть этого проекта заключается в том, чтобы путем добровольного внедрения в мозг каждого жителя земли «нейрочипа» получить абсолютную власть над миром. Власть, которая ранее не снилась никому. И сделать это без войн, репрессий или иного насилия. Просто все разом вдруг станут послушны кучке людей, являющих собой руководство корпорации. И произойдет это, когда будет запущен некий «Ретранслятор», работа над которым велась последние годы, и который был уже фактически готов к запуску. Оставались лишь некие предварительные тесты, а затем… Ну вы поняли…

— Все превращаются в послушных зомби?

— Ну… Не зомби конечно, но в послушных — это да… Хотя первый вариант и возможен теоретически, ведь технология позволяет оказывать сколь угодно сильное воздействие на сознание человека. Если в момент запуска ретранслятора ваш нейрочип будет активен, то вы можете попрощаться со свободой воли и сами того не заметив. Просто ваши мысли и желания совершенно незаметно будут подменены чужой волей.

— Звучит как-то слишком… — Прайс замялся, подбирая слова.

— Неправдоподобно? — закончил за него Пи-Джи.

— Да, пожалуй…

— Признаться я и сам, когда это узнал, не мог поверить… Но данные верны. Проект «Кукловод» такая же реальность, как и нейрочип в вашей голове.

— Я держу свой выключенным, — машинально отозвался Прайс.

— Ого! — с уважением покачал головой Пи-Джи. — Подпольная перепрошивка?

— Да. Я изначально был против этой штуковины. Но пришлось воткнуть ее в себя по долгу службы. Как только появилась возможность, обратился к специалистам, мне ее подкорректировали как надо.

— Что ж! Вам не занимать проницательности… К сожалению, более девяноста процентов населения планеты все же используют стандартную прошивку, а те, кто, как и вы, озаботились модификацией, все равно держат нейрочип включенным, а потому, в случае если будет активирован ретранслятор, попадут под его влияние. Только вот это уже вряд ли случится.

— И почему?

— Потому что я взломал программное обеспечение этого самого Ретранслятора, и сменил все коды его активации, а также заблокировал входы и выходы секретного подземного комплекса, где он размещался, вместе с находящимся там персоналом.

— Заблокировал?

— Да, — улыбнулся Пи-Джи. — Комплекс надежно укрыт под тощей горы, это настоящий бункер, строился так, что сможет выдержать прямое попадание ядерной ракеты. Работы велись не один десяток лет, так что сделано там все на совесть, и, можно сказать, на века.

— И ты просто взял и заблокировал такой серьезный объект, просто поменяв какие-то коды?

— По сравнению с тем, сколько сил я затратил на взлом в целом, это было не самой сложной задачей. И сделал я это для того, чтобы находящиеся внутри люди не попытались подорвать ретранслятор вместе с самим объектом, заметая следы, предварительно оттуда эвакуировавшись

— А там даже такое предусмотрено? — немного удивился Прайс.

— Да… Более того, там также предусмотрено то, что совершить подрыв и уничтожить улики можно и снаружи… И руководство «ИнтерМарс» все еще имеет возможность это устроить… Но, как вы понимаете, они крайне не желают так поступать, ведь в строительство бункера и ретранслятора вложены годы времени и миллиарды кредитов… Пока не желают…

— Пока? И чего они ждут? Что вы вернете им коды?

— Именно. Они считают, что могут со мной договориться в обмен на гарантии безопасности, и даже вы не поверите — место среди НИХ!

— Не слабое предложение… — кивнул Прайс.

— Да. С учетом власти, которая сосредоточится в их руках, если они снова обретут контроль над объектом, где установлен ретранслятор, это дороже любых денег. Они их даже не пытались предлагать, сразу зашли с козырей.

— Но ты им естественно не поверил.

— Они, скорее всего, морочат мне голову. Однако, даже если их предложение оказалось правдой, меня оно не интересует. Я никогда не жаждал власти над другими людьми… Мой мир и моя жизнь — это постоянная попытка превзойти самого себя, стремление к познанию, к развитию… Одним словом, у нас с ними разные интересы. Я счастлив жить так, как я живу, а этим ублюдкам мало тех богатств, которыми они обладают. Им мало просто жить хорошо, они хотят стать богами для простых смертных… И это им почти удалось!

— И что вы хотите сделать в итоге?

— Хочу их прижать. Всех. Но… — парень замялся. — В одиночку у меня не получится. Я могу обнародовать материалы, слив их в мировую сеть, но тогда они уничтожат физические доказательства, просто взорвав ретранслятор, вместе со всем персоналом. А без действующего ретранслятора, и людей, кто там работал, ничего доказать не выйдет, и они уйдут от ответственности, а за тем начнут все сначала. У вас наверняка есть нужные контакты с людьми, которым можно доверять… Я передам вам всю информацию, которую записал на свой нейрочип вместе с кодами доступа на заблокированный объект. Вы поделитесь ею с нужными людьми, и пока руководство корпорации будет ждать моего ответа, организуете быстрый захват так, чтобы они не успели взорвать доказательства…

Коды будут работать в пассивном режиме, когда вы вместе с представителями властей явитесь к объекту, бункер откроет перед вами двери, словно вы его хозяин. Также программа, которую я передам вам, перепропишет коды чипа особым образом, так, чтобы считать информацию с него принудительно было невозможно. Это моя личная разработка. Я накидал её буквально на коленке, потому как хотел с гарантией предотвратить попадание кодов не в те руки. Так сказать, небольшая страховка на непредвиденный случай…

Луч лазерного целеуказателя скользнул по стене, и тело сработало быстрей, чем мозг сумел сообразить, что к чему. Метнувшись вперёд, Серхион повалил хакера на пол за полсекунды до того, как окно бара разлетелось на осколки. Едва они упали на пол, помещение бара наполнилось грохотом, в котором слились воедино выстрелы, звон битого стекла, визг рикошетов и крики людей. Спустя ещё мгновенье капитан осознал, что стреляли с улицы и, судя по всему, стрелков было несколько.

— Нет! Нет! Нет! — перепуганный Пи-Джи зажал уши руками и, вскочив на ноги, бросился прочь.

— КУДА?!! — заорал Серхион, пытаясь вновь повалить впавшего в панику хакера на пол, но не успел… Послышались вязкие шлепки, с которыми пули попадают в тело. Пи-Джи рухнул, и Прайс увидел, как по его одежде расползаются багровые пятна крови…

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. В воздухе висела асбестовая пыль, выбитая из бетонных стен пулями, и в этой пыли были отчётливо видны тянущиеся сквозь разбитые окна тонкие лучи лазерных прицелов, шарящие по помещению в поисках очередной жертвы. В этот момент в том месте, где раньше располагались стеклянные двери бара, возник силуэт вооруженного человека. Человек был облачен в чёрный бронекостюм без опознавательных знаков и шлем с углепластиковым щитком, скрывающим лицо. Когда убийца шагнул внутрь, хруст битого стекла под его ногами прозвучал особенно отчетливо. Человек двигался уверенно и плавно. Спокойно перешагнув через изрешеченное пулями тело случайного посетителя, лежавшее при входе, он медленно обвёл помещение стволом короткого автомата. Луч лазерного прицела скользнул в сторону капитана, и лежавший на животе Прайс, который в эту секунда тянулся к рукоятке своего пистолета замер и вжался в пол. Не отводя прицела, вооруженный человек сделал пару шагов в сторону капитана, и тот уже было приготовился к безнадёжно отчаянной попытке достать оружие, как, внезапно, в дальнем углу помещения кто-то пошевелился.

— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! — послышался плачущий женский голос, и Прайс увидел, что он принадлежит официантке. Её белая блузка была запачкана кровью, видимо она была ранена. Девушка осторожно двигалась вперёд, подняв над головой руки.

— Пожалуйста, я не…

Не произнеся ни слова, вооруженный человек развернул оружие, срезав девушку короткой очередью, после чего прошитое пулями тело повалилось на пол, словно сломанная кукла.

Капитан мысленно застонал, но смерть несчастной дала ему шанс. Проклиная все на свете, он нащупал-таки под одеждой рукоятку оружия, и вытянул его из кобуры.

В эту секунду в дверном проёме показались ещё два вооруженных человека, в точно таком же облачении, как и первый, и ситуация резко осложнилась. Один, вооруженный автоматом человек в бронекостюме, пробить который пистолетная пуля не в состоянии — это уже проблема. Ну, а три таких человека…

Лежащий в двух шагах от капитана хакер слабо застонал. Ближайший к Прайсу стрелок вновь повернул ствол в их сторону, и стал медленно приближаться.

Прайс знал, что единственная возможность победить противника в сложившейся ситуации — выстрел в лицо, прямо сквозь забрало шлема. С этой преградой пуля справится без проблем… Только бы попасть…

Убийца был всё ближе. Прайс лежал неподвижно, словно мертвый, но это давалось ему с большим трудом, так как организм захлёстывали волны адреналина.

— Браво-1! Я танго-два-шесть, — произнёс убийца, наткнувшись взглядом на раненого Пи-Джи. — Цель обнаружена! Приступа…

Он не договорил, потому как в этот момент, вскочивший на одно колено, Прайс выстрелил ему в лицо с расстояния в пару метров. В лицевом щитке образовалось аккуратное круглое отверстие. Голова убийцы дернулась, и он осел на пол, словно скрутившись вокруг своей оси. Не теряя ни секунды Прайс выпустил несколько пуль в направлении его коллег, заставив их на несколько секунд впасть в замешательство, и, подхватив левой рукой автомат поверженного врага, нырнул за стойку бара. Вовремя — в то место, где он находился секунду назад, ударил град пуль.

Оказавшись в укрытии, Прайс наткнулся на труп бармена. Стив лежал на спине в луже крови, уставившись в потолок широко распахнутыми остекленевшими глазами, в которых застыло удивление. Прайс выругался и, пошарив под стойкой, нащупал панель включения экстренного пожаротушения. Стоило коснуться её поверхности, как под потолком бара включились мощные водяные распрыскиватели, с шумом заливая всё вокруг, в том числе лицевые щитки нападавших, что существенно играло ему на руку. Подхватив с пола бутылку, Прайс швырнул её в одну сторону, а сам, усиленно работая локтями, пополз под стойкой в другую. Звук бьющегося стекла отвлек противника ещё на пару секунд. Этого времени капитану как раз хватило, чтобы выкатиться из-за укрытия с другой стороны и срезать очередью второго убийцу, который на секунду отвлекся на звук бьющегося стекла. Прайс слегка повёл стволом, поймал в прицел последнего стрелка, нажал на спуск, но автомат лишь сухо щелкнул, сообщая о том, что магазин пуст. Оставшийся противник стоял чуть дальше, вызывая помощь по встроенной в шлем рации. Как только прозвучали выстрелы, свалившие его коллегу, оставшийся в живых нападавший, вскинув автомат, выпустил очередь, ориентируясь скорее на слух, нежели на зрение. Но за секунду до того, как его палец нажал на спуск, Прайс бросил ставшее бесполезным оружие, и перекатом ушел с линии огня, вновь извлекая пистолет. Автоматчик надавил на спуск, выпуская длинную очередь по дуге, стараясь зацепить слишком подвижную цель, но, совершивший очередной перекат капитан выстрелил в него дважды. Одна из пуль ударила убийцу в грудную бронепластину, заставив отшатнуться и прервать стрельбу, а капитан, отбросив пустой пистолет, прыгнул на него, повалив на пол, выбивая автомат из рук. Несколько секунд они отчаянно боролись, катаясь по залитому водой и кровью полу. Капитан получил пару увесистых ударов затянутым в бронеперчатку кулаком, которые, к счастью, прошли вскользь, однако затем закованный в броню противник смог навалиться на него сверху. В какой-то момент Прайс услышал лязгающий звук, и увидел, как из левого рукава убийцы выдвинулось длинное стилетообразное лезвие, которым тот тут же попытался проткнуть его горло. Капитану удалось заблокировать руку с клинком, и сквозь мокрый щиток шлема убийцы разглядеть его искаженное яростью лицо.

— Ты сдохнешь! — прорычал тот, брызгая слюной, и Прайс почувствовал, что сил удерживать направленное ему в шею лезвие уже нет. Тогда он обхватил усевшегося на него противника ногами за шею, и, резко рванув назад, сбросил с себя, вскакивая на ноги.

Противник не отставал, и едва оказавшись на ногах, яростно кинулся на Серхиона.

Тот успел подхватить лежащий на полу металлический поднос и отвести им первые два удара остро заточенного лезвия. Однако противник сделал обманный финт, и правую сторону живота капитана обожгло огнем. Прайс отскочил назад, споткнулся и завалился назад, ударившись спиной о поверхность прислоненного к стене электрораспределительного щитка бара. Желая развить успех, противник забыл об осторожности и слишком резво рванулся вперед, занося клинок для удара, но скользкий от крови и воды пол сыграл с ним злую шутку. Заскользив, он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и успевший прийти в себя Прайс откатился в сторону, как раз в тот момент, когда убийца, завалившись вперёд, пробил лезвием крышку щитка электораспределителя, а в следующую секунду его тело стали сотрясать электрические разряды. Запахло горелым мясом. Убийца кричал, но не мог освободиться из электрического плена. Наконец ноги его подкосились, и он затих.

Капитан устало оперся о колени, позволив себе пару секунд перевести дух. Это тип вызывал подмогу, так что медлить было нельзя. Подскочив к Пи-Джи, он опустился рядом с ним на колени, пытаясь оценить, насколько сильно тот пострадал, но даже беглый осмотр свидетельствовал о том, что раненый обречён. В момент, когда Прайс пытался понять, чем можно помочь умирающему, тот внезапно очнулся и схватил его за руку, уставившись на капитана своими широко распахнутыми глазами.

— К… К-х-х…Коды… — прохрипел хакер, кашляя кровью.

— Что?

— Коды… Доступа… Они…

Хакер поднял перепачканную в крови руку и коснулся виска.

— Я не могу обнаружить…ваш микрочип… Не вижу… Мне нужно передать… Данные…

Действуя словно в тумане, Прайс коснулся своего виска, активируя интерфейс нейрочипа, и отдал мысленную команду на приём файла. Перед глазами возникла полоска загрузки данных.

— Обещайте… Что… Не бросите это… — прохрипел умирающий. — Они не должны… Не должны победить… Они…

Пи-Джи сжал его руку. Полоска загрузки показала, что процесс передачи данных завершен, а затем резко сменилась надписью:

Ошибка 505

НЕЙРОЧИП АБОНЕНТА НЕ ДОСТУПЕН. ВОЗМОЖНО ТЕХНИЧЕСКИЕ НЕИСПРАВНОСТИ

Но Прайс знал, что это за неисправность — мозг отправителя файлов был мёртв.

— Твою мать… — сквозь зубы выругался капитан, пытаясь встать на ноги, и вдруг ощутил, как пол под ногами качнулся. Силясь понять, что происходит, он опустил глаза вниз, и успел разглядеть, что одежда на животе просто насквозь пропитана кровью. Затем в голове зашумело, глаза заволокло багровым туманом, и Прайс потерял сознание.

* * *

Герман Шульц ответил на звонок.

— Коды у вас? — не тратя времени на приветствия задал вопрос он.

— Все пошло не так, как планировалось, — голос Дрека звучал с несвойственным ему волнением. — Хакер мертв…

— Мертв?! Какое слово во фразе «взять живым» было вам не понятно?!

— Сэр! Мы вычислили положение хакера, когда он уже был в помещении бара. Изначально планировалось просто взять его снаружи, но прослушка показала, что хакер начал выкладывать информацию какому-то постороннему типу. Я полагаю, они встретились намеренно, для передачи кодов. Понимая, что медлить нельзя, я принял решение брать обоих прямо в баре, покуда они не разделились. И не оставлять свидетелей. Но все пошло не так…

— Черт! При мертвеце что-нибудь нашлось?!

— Мы не смогли обыскать труп, сэр…

— Что?! — выкрикнул Шульц, вскакивая с места. Лицо его враз побагровело. — Значит, убить вы его успели, а обыскать — нет?!

— Союзник хакера оказал вооруженное сопротивление… В результате мы потеряли трех человек… Затем к зданию подъехала полиция, и я не смог ничего сделать.

Герман Шульц снова плюхнулся на сиденье. Если коды утеряны, то это катастрофа…

— Сэр! Я полагаю, что хакер успел передать коды своему союзнику. Перед тем как атаковать, мы дистанционно просканировали его — никакой электроники у него при себе не было. Мы полагаем, что коды он записал в память нейрочипа. К тому же незадолго до того, как к бару подъехала полиция, мое оборудование зафиксировало активацию еще одного нейрочипа, полагаю, что он принадлежал тому самому человеку, перебившему наших людей. Это включение сопровождалось сверхскоростным потоком кодированных данных.

— То есть, коды сейчас у него?!

— С вероятностью почти сто процентов! — уверенно произнёс Дерек.

— Где этот человек сейчас?

— Его увезли на скорой, похоже он был серьезно ранен. Сейчас я объединился со второй и третьей группой, и мы движемся за машиной скорой помощи по воздуху.

— Мистер Дерек! — Шульц сажал пластину полиофона так сильно, что пальцы побелели. — Мене нужны эти коды! Достаньте их любой ценой!

— Да, сэр! — отозвался боец и отключился.

* * *

Прайс раскрыл глаза, мало-помалу приходя в сознание.

— Не двигайтесь, — женщина в медицинском костюме склонилась над ним, проводя какие-то манипуляции с оборудованием. — Вы потеряли много крови. Вам сильно повезло, что наша машина была неподалеку. Еще бы немного, и мы бы вам уже не смогли помочь.

Капитан несколько раз моргнул, сбрасывая с глаз мутную пелену, и, наконец, осознал, что находится внутри салона автомобиля скорой помощи.

Голова изрядно кружилась. Видимо ранение оказалось куда серьезнее, чем ему показалось в горячке боя.

Помимо двух медиков в машине также находился и полицейский в полной боевой амуниции: шлем, бронекомбез, автоматическая винтовка на коленях… А еще насколько секунд спустя, Прайс обнаружил, что одна из его рук прикована наручниками к никелированному поручню медицинской каталки, и это открытие его совсем не порадовало.

Видя, что Прайс пришёл в себя, полицейский подобрался, но капитан не стал его провоцировать. Откинувшись обратно на подушку, он, игнорируя тупую пульсирующую боль в боку, скосил глаза на представителя закона, после чего спросил:

— Я арестован?

Полицейский вопрос проигнорировал.

— Офицер! — повысил голос капитан, приподнимаясь на локте, и морщась от вновь вспыхнувшей боли в боку. — Я задал вам вопрос!

Полицейский медленно повернул голову в сторону Прайса, после чего нехотя произнес:

— Задержаны до выяснения.

Решив, что этого объяснения достаточно, коп вновь замолчал, однако Прайс и не думал от него отвязываться.

— Сколько человек сопровождают машину? — спросил он, игнорируя просьбу медиков сохранять неподвижность.

— Достаточно, чтобы доставить вас куда следует, — равнодушным тоном отозвался полицейский. — К тому же, вы сейчас едва ли способны скрыться.

— Вы не понимаете! На моем нейрочипе хранится информация, которую мне только что передал один хакер! Именно из-за этой информации случилась та самая бойня в баре! Люди, устроившие это побоище, не перед чем не остановятся, потому что если информация попадет в руки властей — им конец! Именно поэтому я спрашиваю вас офицер, сколько человек сопровождают машину?

— Пока что я здесь один… — после некоторого колебания отозвался коп.

— Вызовите подкрепление! Прямо сейчас! — с запалом выкрикнул Прайс, и, видя, что коп колеблется, добавил, — Даже если я не прав, хуже не будет!

Полицейский еще несколько секунд прибывал в раздумьях, после чего поднес правую руку к шлему, приложив палец к расположенному в районе уха сенсору, активируя радиосвязь.

— Центральный! Говорит офицер Энрике Чеазара, мне требуется…

Закончить полицейский не успел, потому что в следующую секунду голова его взорвалась вместе со шлемом, разорванная на куски тяжелой крупнокалиберной пулей, пробившей потолок салона. Послышался испуганный крик женщины, а в следующую секунду на машину обрушился сильнейший удар. Не успел капитан опомниться, как мир снова потерял устойчивость, машина накренилась на бок, а за тем с грохотом обрушилась на левый борт. Звук бьющегося стекла, скрежет металла об асфальт слились в единую оглушительную какофонию, а затем все разом угасло. Очевидно, капитан вновь потерял сознание, однако ненадолго. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на трупе полицейского. Прайс не был уверен, сломано ли что-то, однако любая попытка пошевелиться вызывала острую боль во всем теле. По лицу из рассеченной раны на лбу бежала кровь, попадавшая в глаза. Точнее в глаз, потому что второй сильно опух и перестал открываться.

Где-то рядом раздался всхлип женщины-медика, однако сейчас, судя по всему, ей и самой нужна была помощь.

«Времени мало». Мысль, проскользнувшая в сознание, заставила его действовать. Превозмогая боль, капитан, свободной от наручников рукой, зашарил по залитой кровью броне мертвого копа, нащупав специальный отсек, внутри которого хранились медикаменты на случай экстренной ситуации. Здесь все разделено по цветам, так, чтобы полицейскому было легче ориентироваться в кризисной ситуации. Красный — обезболивающее, зеленый — стимуляторы, оранжевый — успокоительное… Единственным глазом Прайс видел плохо, но оттенки все же различал. Не без труда выдавив непослушными пальцами на ладонь ампулу из зеленой пачки, капитан сунул ее в рот.

В ту же секунду искорёженные двери скорой помощи распахнулись и внутрь кто-то вошел. Послышался испуганный вскрик женщины медика, который тут же прервал выстрел. Затем еще один выстрел — видимо для второго врача. Не понятно, был он жив или мертв, но капитан понимал, что этим отморозкам без разницы.

— Браво-1, это Лима-3, объект обнаружен.

— Лима-3! Забирайте объект и уходите! Машину сжечь!

— Принято Браво-1!

Прайс почувствовал, как его подхватили под руки. Грохнул еще один выстрел, и капитан вдруг понял, что наручники больше не приковывают его руку к каталке. Видимо, не желая тратить время на поиск ключей, нападавшие попросту перебили цепь пулей. Впрочем, свобода длилась недолго, и уже в следующий момент на заломленных за спину руках Прайса оказались затянуты пластиковые стяжки, после чего его, словно пьяного, поволокли к выходу, наружу, откуда доносился гул множества винтов.

По глазам ударило яркое солнце. Прайс пытался оглядеться, однако взгляд никак не желал фокусироваться. И хотя боль уже не так сильно терзала тело, в полную силу стимулятор еще не работал, а потому думать о сопротивлении по-прежнему не было никакой возможности.

Волочение длилось не долго, уже через десяток метров нападавшие закинули пленника в салон черного квадрокоптера, забравшись следом, после чего машина, взвыв винтами, оторвалась от земли. Внизу что-то громыхнуло, очевидно, подорванная нападавшими машина скорой помощи. Ну да, пока ее потушат, пока разберутся, сколько трупов внутри — пройдет время, а время играет на них.

Капитана усадили вертикально, после чего он, наконец, смог сфокусировать взгляд на окружении. В салоне квадрокоптера кроме него и пилота, находились три человека, облачённые в точно такую же черную броню, как и те стрелки, с которыми ему часом ранее довелось схватиться в баре, разве что у этих в дополнении на разгрузках виднелись еще светошумовые и зажигательные гранаты. Двое сейчас сидели по бокам от него, в то время как третий разместился напротив, и возился с настройкой какого-то странного прибора.

Двери квадрокоптера были открыты, и через дверной проем с высоты нескольких десятков метров виднелась береговая линия океана. Видимо, машину скорой помощи перехватили где-то на городской окраине, потому что расстилающаяся внизу территория явно не входила в городскую черту. К слову сказать, параллельным с ними курсом шли еще два таких же квадрокоптера.

— Коды у тебя? — задал вопрос тот, что возился с прибором, стараясь перекричать шум винтов.

Прайс ничего не ответил, и лишь плюнул ему на сапог кровавой слюной, за что тут же получил увесистый удар в лицо. Все более усиливающееся действие стимуляторов не дали ему вырубиться, однако в голове вновь загудело.

— Эй-эй! Полегче, Хуан! Он должен быть в сознании или сканер не сработает! — остановил избиение боец, сидевший справа от капитана.

— Верно! Сканируй его нейрочип и пусть эта тварь полетает! — со злой ухмылкой покосившись на распахнутую дверь квадрокоптера, добавил тот, что сидел слева.

— Полетает! — подтвердил тип напротив. — Только перед этим я ему уши отрежу за наших ребят! А потому пусть летит!

— Сначала сканирование! — напомнил тот, что был справа. — А потом что хочешь с ним делай!

— Знаю я! — огрызнулся тип напротив. — Наклоняйте!

Прайса наклонили вперед, он почувствовал, как на голову ему надели какую-то хреновину на подобии полуобруча.

— Что-то с чипом не то… — нахмурился тип, сидевший напротив. — Не могу понять…

Время пришло. Чувствуя дарованную стимулятором силу, Прайс что есть мочи оттолкнулся ногами от пола, рванувшись вперед, и буквально впечатал сидевшего напротив противника в спинку сидения. Затем ударил того, что был слева, ногой в колено сбоку. Послышался хруст, который тут же перекрыл отчаянный вопль боли, и противник, минуту назад предлагавший отправить капитана в полет, рухнул на пол, хватаясь руками за сломанный сустав. Но это было не все. Изловчившись, Прайс лягнул его обеими ногами в грудь, и вытолкнул в распахнутый люк.

Однако третий противник по-прежнему оставался невредим, а потому, справившись с секундным замешательством, обхватил капитана сзади в удушающий захват, заставив опуститься на пол. К этому времени в себя пришел тот, которого Прайс атаковал первым.

Вскочив на ноги, он, с перекошенным от ярости лицом, выхватил из расположенных на голени ножен здоровенный тесак.

— За это я тебе еще и глаза вырежу! — проорал он, однако в ответ Прайс вдруг выплюнул что-то прямо ему под ноги, и тот, приглядевшись, увидел, что это чека от одной из светошумовых гранат, располагавшихся у него на разгрузке.

— Твою ма…

Вспышка и оглушительный грохот оборвали его фразу на полуслове.

* * *

Находящийся в своем квадрокоптере, Дерек с ужасом увидел, как машина, в которой находился носитель кодов, вдруг потеряла управление и резко ушла вниз. Около самой земли пилот предпринял попытку выровнять ситуацию, и ему это почти удалось.

Почти…

Машина царапнула грунт, ее развернуло, после чего она с грохотом рухнула на склон холма.

Выругавшись, Дерек приказал пилоту снижаться, и едва высота стала приемлемой, он выскочил наружу и рванулся к остову потерпевшего крушение квадрокоптера. Салон машины был искорежен, хоть и не так сильно, как показалось вначале, и, к счастью, обошлось без взрыва. Дерек влез в пассажирский отсек погибшего транспорта, сразу заметив тело одного из бойцов. Второго коллеги видно не было, очевидно его выбросило из салона при крушении, а вот злосчастный пленник был здесь, но даже не специалисту было ясно, что он не жилец. Тело его было изогнуто под каким-то странным углом, единственный видимый глаз закатился, а на губах при каждом выдохе выступала кровавая пена.

— В криомодуль его! Живо! — заорал Дерек ближайшему оказавшемуся поблизости бойцу. — Эта тварь не сдохнет, пока мы не получим от него все, что нам надо!

* * *

Звонок застал Германа Шульца за обедом в дорогом ресторане. Впрочем, обедом это было назвать сложно. Глава службы безопасности сидел за столом в VIP-помещении, отделенном от основного зала, нервно теребя в руках пластину полиофона, и даже не притронулся к блюду, услужливо принесённому официантом. Шквал мыслей, одолевавших его и сменявших одна другую, напрочь отбили весь аппетит, хотя вроде бы полчаса назад ему казалось, что он проголодался.

Как только полиофон завибрировал, Шульц тут же ответил:

— Да!

— Он у нас, — коротко отозвался Дерек, и глава службы безопасности ощутил, как давивший камнем на сердце груз исчезает.

— Хорошо! Что с кодами?

— Мы их получим… Но нам необходимо более серьезное медицинское оборудование.

— Зачем?! У вас же есть нейросканер!

— Проблема в том… — Дерек слегка замялся. — В общем, он без сознания… Можно сказать при смерти…

— Что?!!

— Но все под контролем! — тут же поспешил успокоить Германа подчиненный. — Мы поместили его в автономный криомодуль, так что время терпит.

Герман Шульц несколькими емкими матерными словами высказал, что он думает обо всей этой ситуации, после чего, немного успокоившись, произнес:

— Тащи этого ублюдка в операционную! Делай все что нужно! Но если облажаешься…

— Я понял, — коротко откликнулся Дерек и отключился.

— Черт знает что… — выдохнул Шульц, после чего надавил на клавишу вызова официанта. Дверь отворилась, и на пороге возник молодой человек в фартуке и с белым полотенцем, перекинутым через руку.

— Заберите это… — Герман раздраженно отодвинул тарелку, на котором покоилось остывшее жаркое. — И принесите мне чего-нибудь выпить, покрепче.

— Сию секунду, — отозвался официант, делая шаг в сторону столика, и вдруг закашлялся.

— Простите, месье… — проговорил он, и глава службы безопасности заметил, как внезапно изменился его голос, ставший словно на пару тонов ниже.

Официант вновь закашлялся и затеребил пальцами тугой воротничок накрахмаленной рубашки, словно тот не давал ему дышать.

— Я… Дико извиняюсь… — повторил он продолжившим меняться голосом, и Герман заметил, как резко вздулись вены у него на голове. Что-то было не так…

— Эй, приятель! С тобой всё в поря…

Официант вдруг резко подался вперед, упав на колени, и с хрипом схватившись за край столика, и Герман Шульц инстинктивно подался назад, отодвигаясь вместе со стулом. Официант хрипел, тело его били судороги, и глава службы безопасности увидел, как прямо на глазах кожа человека начинает бугриться, а затем преображаться в некое подобие чешуи. Мгновение, и вскинувший на Германа глаза официант издал звук, в котором смешался хрип и какое-то яростное шипение, к тому же, как успел заметить глава службы безопасности, радужка глаз, как и белки человека, теперь были не видны, а их место заменила собой абсолютная чернота.

— Твою мать!!! — завопил Шульц пытаясь вскочить со стула и выдернуть из наплечной кобуры пистолет, но пальцы словно отказывались слушаться, к тому же слишком резко вскочивший со своего места человек потерял равновесие и опрокинув стул, сам завалился спиной на пол. Мутировавший на его глазах официант изогнул спину, которая раздувалась в размерах, словно воздушный шар, заставляя обтянувшую ее рубашку трещать по швам. Тварь сдавила ставшими уже нечеловечески сильными пальцами тяжелый дубовый стол и отшвырнула его в стену, словно он был сделан из пластика. А затем зазвучали выстрелы. Мутант упал, заливаясь кровью, а стоявшие в дверях телохранители продолжали стрелять в бьющегося на полу монстра, пока полностью не опустошили магазины своих пистолетов.

Быстро перезарядив оружие, один из них подскочил к шефу и помог подняться на ноги. Второй уже что-то сообщал в рацию дожидавшимся на улице коллегам.

— Код 33–10! Выходим через тридцать секунд! Обеспечить безопасный маршрут до транспорта!

Поднявшийся на ноги Герман Шульц не сводил ошарашенных глаз с лежащей на полу твари. Он был человеком не робкого десятка, но к такой ситуации оказался не готов, и сейчас, когда телохранители тащили его через общий зал ресторана, забитый перепуганными стрельбой людьми, его буквально трясло.

— Дорогу! — рявкнул идущий впереди секьюрити, отпихивая с пути администратора, который увидев в его руках оружие, лишь испуганно поднял ладони вверх. Шульц заметил, как за спиной у него упал на пол и начал биться в судорогах еще один из посетителей… Знакомых таких судорогах… Дальнейшее развитие событий он уже не наблюдал, так как, миновав дверь, телохранители вывели его на улицу, где, ощетинившись стволами, его уже ждали другие охранники.

— Быстро! Быстро! В маши… — фразу движущегося впереди секьюрити оборвал снесший его на полном ходу автомобиль, угодивший прямиком в стену здания. Послышался звон бьющегося стекла, смешанный со скрежетом металла, крики людей, а затем выстрелы. Обернувшийся Шульц заметил, что двое его охранников ведут огонь по жуткой образине, больше всего похожей на адскую помесь гигантского богомола и человека, с которой клочьями свисали обрывки одежды. Тварь запрыгнула на крышу одного из находившихся поблизости авто, промяв её своим весом, и заставив сработать сигнализацию. В нее тут же ударило несколько пуль, но это не помешало ей. Она, вереща, рванулась в сторону охранников, и взмахом крюкообразной лапищи снесла голову одному из них.

— В машину! — волочивший его охранник запихнул шефа службы безопасности на заднее сидение черного внедорожника и прыгнул следом. Где-то совсем рядом послышалась длинная автоматная очередь, но захлопнувшаяся дверь авто отрезала уличные звуки, сделав их приглушенными. Машина рванулась с места, и Шульц заметил, что добившие жуткую тварь из пистолетов-пулеметов секьюрити рассаживаются по своим джипам, один из которых уже следовал за ними. А на улицах творился кошмар. Какие-то люди корчились в судорогах прямо на асфальте. Кто-то куда-то бежал, кто-то кричал. Пару раз Шульц успел заметить уродливого вида существ, валивших на землю людей, и рвавших их на части. Водитель выругался и резко вывернул руль, уходя от столкновения с грузовиком, на полном ходу несущегося им в лоб. Шульца мотнуло в сторону, но столкновения все же удалось избежать. Однако в следующую секунду внедорожник снес какую-то совершенно невообразимого вида паукообразную тварь, спрыгнувшую на дорогу со стены ближайшего дома. Монстра отбросило в сторону, и в тот же момент послышался скрип покрышек об асфальт, а затем в правое переднее крыло машины врезался потерявший управление автобус, после чего все вокруг потонуло в грохоте сминаемого железа и бьющегося стекла, и на какой-то миг Герман Шульц потерял сознание. Очнулся он в совершенно ошарашенном состоянии. Чьи-то руки вытаскивали его из раскуроченного автомобиля. Вокруг по-прежнему звучали выстрелы, а по лицу текло что-то липкое, и глава службы безопасности не сразу осознал, что это кровь. Вскоре до него дошло, что охрана затащила его в холл какого-то здания, и сейчас они поднимаются по лестнице вверх. Лестничный пролет, еще один… Навстречу из проходного коридора на четвереньках несется какая-то человекообразная тварь, но очередь из пистолета-пулемета заставляет её забиться в предсмертных конвульсиях. Герман вдруг обратил внимание, что сейчас его окружают лишь пять человек охраны, а ведь изначально с ним было двенадцать секьюрити…

— Есть связь с Дреком? — хрипло спросил он, обращаясь к одному из парней в момент, когда, достигнув верхнего этажа, пришлось немного замедлиться для того, чтобы выломать ведущую на крышу дверь.

— Да, сэр! Ваш заместитель заберет нас с этой крыши через несколько минут! — отозвался тот, держа под прицелом ведущую вниз лестничную клетку. Его коллеги, устав колотить ногами запертую дверь, несколькими выстрелами выбили личинку замка, после чего дорога оказалась открыта. Едва они выскочили наружу, то сразу же увидели зависший над зданием черный квадрокоптер, который при их появлении тут же снизился и распахнул пассажирский люк. Погрузка на борт прошла без эксцессов.

Шульц подсознательно ждал, что из ведущей на крышу двери выскочат какие-нибудь жуткие твари, но ошибся. Машина, взвыв винтами, начала набирать высоту, и Герман Шульц бросил взгляд на охваченный паникой район. Внизу творился настоящий ад. Столкнувшиеся машины заполонили проезды улиц. Меж ними носились фигурки людей и мутировавших тварей. В нескольких местах уже отчетливо поднимались столбы дыма.

— Курс на космопорт, — приказал Шульц пилоту, после чего посмотрел на оказавшегося рядом заместителя. — Передай всем. Действуем по плану «Армагеддон». Задача всех подразделений максимально быстро явиться к точкам эвакуации.

— Да, сэр… — откликнулся тот и что-то быстро заговорил в рацию.

Шульц прислонился лбом к стеклу, смотря на проплывающие внизу кварталы города. Вирус активировался очагами, и некоторые районы еще не походили на зоны боевых действий… Но он знал, что это лишь вопрос времени. Несмотря на предупреждение, президент так и не прекратил локальное распространение вируса, которое требовалось производить постоянно, так как изначальная структура штамма была сформирована таким образом, чтобы не иметь возможности бесконтрольно распространяться… Вирус поражал носителя, и погибал вместе с ним… Но, видимо, что-то пошло не так… По какой-то непонятной причине вирус мутировал, и, перестроив свое ДНК, не захотел самоуничтожаться… Он затаился и медленно распространился по миру, не вызывая каких-либо симптомов, чтобы в один прекрасный момент заявить о себе… Теперь все, кто не прошел вакцинацию, должны были пройти через изменение… Мутировать… А вакцину получила лишь малая капля населения планеты. Высокопоставленные сотрудники ИнтерМарс, весь личный состав службы безопасности, а также персонал Марсианской колонии. Ах да, еще была горстка людей — космических перевозчиков, которые постоянно контачили с Марсом. Им тоже под благовидным предлогом удалось пропихнуть вакцины. Потому как, если бы кто-то внезапно мутировал на Марсе, то вся легенда о том, что красная планета место совершенно безопасное, пошла бы коту под хвост… Но, если брать в процентном соотношении относительно всего человечества, процент вакцинированных людей был исчезающе мал… А это означало что старому миру пришел конец…

— Сэр! — оказавшись рядом с начальником, Дерек протянул тому черный кейс. — Глава корпорации вызывает вас на связь.

Герман Шульц отер платком кровь с лица и вновь посмотрел в окно. Квадрокоптер шел высоко и сейчас вдали виднелась устремленная в небо громада «Империал Марс Билдинг». Положив кейс на колени, он открыл его. Кейс оказался переносным компьютером с прямой спутниковой связью. Прошло несколько мгновений, и темный экран озарился изображением зала совещаний. Совет директоров корпорации был в сборе. Люди сидели на своих местах, и президент Мур традиционно занимал место во главе стола. Вид у всех присутствующих был крайне обеспокоенным.

— Господин Шульц! — завидев то, что глава службы безопасности появился в эфире, на лице президента отразилось облегчение. — Мы все очень волновались! До нас доходят тревожные слухи!

— Неужели? — с иронией поинтересовался Герман. — Именно потому вы, наконец, соизволили собрать совет, об экстренном заседании которого я просил еще неделю назад?

— Господин Шульц! — послышался голос Даяны Триквельтон. — Говоря подобным тоном, вы проявляете неуважение к собранию! Где вас черти носят? Нам сообщают о каких-то страшных мутациях, нападениях на людей! Вы, как глава службы безопасности, должны находиться сейчас здесь и…

— Как глава службы безопасности я еще два года назад предлагал завершить использование вируса, — бесцеремонно прервал ее речь Шульц. — Он сослужил нам хорошую службу, и следовало уже тогда остановиться. Но слушать меня никто не захотел!

— Герман, ты же знаешь, тогда у нас не было оснований…

— Заткнись, Карлос! — зло выкрикнул Шульц. — Если я о том говорил, значит, основания были! Но ты настолько забил себе мозги порошком и бабами, что для тебя тогда это не стало аргументом! Как и для вас всех! А теперь вы вдруг узнали, что мир катится в задницу, и спрашиваете, почему я не с вами? Забавно!

Слова начальника службы безопасности вызвали у слушавших его директоров корпорации бурю возмущения. Все загалдели вразнобой, кто-то даже вскочил с места, но Германа это картина только позабавила.

— Послушай, как ты… — лицо президента исказила гримаса ярости. — Это была твоя идея использовать вирус! Твоя!

— А я и не отказываюсь от этого, — спокойно отозвался Шульц. — И моя идея спасла корпорацию от верной гибели! Но во всем нужна мера! МЕРА! Понимаешь меня, Карлос? Да нихрена ты не понимаешь! Ни ты, ни тебе подобные, что сидят за этим столом! Все вы, в отличие от меня, родились с золотой ложкой во рту! Вы не карабкались наверх так, как это делал я! Прилагая усилия и используя такую штуку, как интеллект! Чувство меры не знакомо вам, как и чувство голода! Именно потому вы всегда смотрели на меня, как на прокаженного! Думаете, я не замечал?

— Это я тебя поднял до нашего уровня! Неблагодарный ты ублюдок! Я! — выпалил взбешенный президент корпорации. — Если бы не я, ты бы до сих пор был никем!

— Ты это сделал Карлос, я признаю. Но сделал ты это не за мои красивые глаза! Ты это сделал потому, что в этом кругу пустоголовых дегенератов, которые составляют так называемый «совет директоров», нужен был хотя бы один человек с мозгами, умеющий мыслить и действовать, стратегически просчитывая шаги хотя бы на три хода вперед! И этим человеком ты сделал меня! И я работал, как мог, несмотря на все это плохо скрываемое отношение к моей персоне! Но в столь важном вопросе, как своевременное прекращение использования вируса вы меня не послушали! И даже экстренное совещание потрудились собрать лишь через неделю, после того как появились первые признаки надвигающегося кризиса! Так что теперь, когда мир катится в бездну, я умываю руки!

— Что… Что это значит? Куда это ты собрался?!

— Туда, где вируса нет, и никогда не будет. В свою колонию на Марсе. Туда отправляюсь я и верные мне люди.

— Колония тебе не принадлежит! Мы полноправные владельцы корпорации! Мы владеем колонией! — взбешенно закричал Карлос Мур.

— Вы уже ничем не владеете, — спокойно отозвался Герман Шульц, доставая простой механический ключ и вставляя его в скважину на панели кейс-компьютера. — Я распускаю совет директоров.

С этими словами глава службы безопасности повернул ключ, и расположенная напротив скважины индикационная лампочка зажглась. В ту же секунду картинка на экране сменилась надписью «связь потеряна».

Герман Шульц закрыл кейс, и посмотрел в окно. Несмотря на дальнее расстояние до «Империал Марс Билдинг», взрыв, уничтоживший зал заседаний и все руководство корпорации «ИнтерМарс», был виден даже отсюда.

Часть II

СОЛДАТ ИМПЕРИИ

3017 год

борт межпланетного транспорта «Голиаф»

орбита Земли


Заложив руки за спину, первый центурион преторианской гвардии Гатриан Лекс неподвижно застыл перед огромным, во всю стену, обзорным иллюминатором космического корабля, из которого открывалось фантастическое по своей красоте зрелище видимой из космоса планеты. В просторном зале смотровой рубки сейчас было темно, и лишь свет солнца, отражавшийся от атмосферы Земли, мягким голубоватым свечением рассеивал царящий в помещении сумрак.

Гатриан Лекс подошел к стеклу почти вплотную и коснулся его поверхности пальцами. Нет, конечно, ему и раньше доводилось видеть изображение этой планеты на видео и фотографиях, но ничто, из ранее увиденного, не могло сравниться с теми ощущениями, которые охватили его теперь, когда он, наконец, узрел материнскую планету своими собственными глазами.

Сейчас их корабль подошёл к планете уже слишком близко, и вся она не вмещалась даже в огромный иллюминатор площадью не меньше пятидесяти квадратных метров, а потому взору Гатриана Лекса сейчас был предоставлен только её фрагмент, но и это зрелище завораживало командира спецподразделения, словно ребенка. Сочетания голубых оттенков поверхности океанов вкупе со снежно-белыми пенными разводами облаков, а также разнообразной палитрой материков, на которых желтизна пустынь смешивалась с буйной зеленью разросшихся до невероятных размеров лесов, делали зрелище поистине невероятным. Офицер, как зачарованный, смотрел на древнюю колыбель человечества и не мог отвести глаз. Рожденный на Марсе, как и все современные люди, он бывал на марсианской орбите, и видел покрытую безжизненными песками поверхность красной планеты из космоса. Видел не раз, однако никогда не испытывал ничего подобного…

— Невероятное зрелище, не правда ли… — голос, раздавшийся откуда-то сбоку, вывел первого центуриона из оцепенения, и, бросив взгляд в сторону, мужчина увидел стоящего рядом с ним пожилого человека. Седые волосы, аккуратно подстриженная борода. На вид лет шестьдесят, однако, фигура вполне спортивная, не атлет, но и не замухрышка. Одет человек был в белый комбинезон, что сразу же выдавало в нем работника научного сектора, а эмблема Института изучения новых форм жизни на груди это подтверждала. Человек отвел взгляд от иллюминатора и посмотрел на офицера.

— В первый раз оно на всех так действует, — улыбнулся он, и, вновь переведя взгляд на видневшуюся за иллюминатором планету, добавил. — А на некоторых действует всегда…

— Да… Впечатляет, — не стал отнекиваться первый центурион.

— Удивительно, насколько прекрасным может быть что-то, созданное природой. А ведь когда-то природа создала этот мир для нас… Но — что имеем не храним, потерявши плачем.

Седовласый вновь посмотрел на офицера.

— Ох, простите, забыл представиться, Арминиус Дивар, профессор Института изучения новых форм жизни, — ученый протянул руку.

— Гатриан Лекс. Командир отряда специального назначения «Черный Треугольник», — офицер ответил на рукопожатие, отмечая, что рука у профессора для человека его рода деятельности вполне крепкая.

— Черный Треугольник… Даже так, — ученый задумчиво погладил седую бороду. — Я сразу заметил у вас знаки различия, говорящие о том, что вы носите звание первого центуриона, что немного не вязалось с вашей относительно молодой внешностью, однако, если вы входите в состав этого подразделения, и тем более его возглавляете, то все встает на свои места.

— Разбираетесь в воинских званиях? — слегка приподнял бровь Лекс.

— Да, знаете ли, я уже почти сорок пять лет не вылезаю из командировок в так называемый «сектор заражения», постоянно нахожусь на территории ресурсодобывающих объектов в окружении военных, так что волей-неволей пришлось все запомнить, — развел руками профессор. — Сейчас даже уже и не вспомню, какой это по счету полет на Землю.

— Серьезный стаж, — с уважение кивнул офицер. — Вижу, вам очень нравится ваша работа.

— Я занимаюсь именно тем, чем всегда хотел заниматься, — кивнул Арминиус Дивар. — Это большая удача в наши времена… Впрочем, как и во все другие… А этот мир… — профессор вновь устремил свой взгляд на видневшуюся сквозь стекло планету. — Этот мир просто кладезь неизведанного… Он хранит в себе столько тайн, что мне не изведать их всех и за триста лет командировок. Но, пока в теле есть силы, я буду пытаться. В конце концов, медицина шагнула далеко и еще лет семьдесят активной жизни у меня есть. Так что я можно сказать только в начале своего исследовательского пути… — с оптимизмом произнес профессор, после чего, то ли в шутку, то ли всерьез добавил:

— Если конечно какая-нибудь местная зверушка случайно не откусит мне голову.

— А что, уже были попытки? — улыбнулся офицер, покосившись на седовласого.

Вообще-то «яйцеголовых» Лекс недолюбливал, но этот неунывающий ученый вызывал в нем симпатию. Не было в нем того снобизма, свойственного некоторым его коллегам, считающих, что проникли чуть ли не в саму суть мироздания, и, как следствие, поглядывающих на окружающих свысока.

— За сорок пят лет всякое бывало, — отозвался ученый. — А во время моей первой командировки моя карьера исследователя чуть было не закончилась едва начавшись.

Пожилой профессор слегка оттянул воротник своего комбинезона, и первый центурион увидел, что с левой стороны шею его пересекает весьма внушительного вида шрам, хорошо разглядев который, Гатриан Лекс почувствовал, что кроме симпатии к пожилому ученому прибавилось еще солидная доля уважения. Судя по всему, рана была страшной, и то, что профессор сумел после нее выжить уже само по себе чудо, а тот факт, что, получив такое ранение, он не забросил опасные исследования, говорило о том, что мужества этому человеку не занимать.

— Как это произошло? — поинтересовался офицер, поздно спохватившись, что возможно профессору может быть неприятно об этом вспоминать. Однако учёного вопрос ничуть не смутил.

— Да по глупости… — махнул рукой он. — Наш транспорт заглох в районе болот. Дело было днем, жара стояла адская, а кондиционирование внутри броневика накрылось вместе с двигателем. К нам обещали прислать помощь, но позже. Дело было днем, район в котором произошла поломка, считался относительно безопасным, а на ресурсодобывающей базе к которой мы были прикреплены, случился какой-то аврал, уже не помню с чем связанный. Одним словом, командование базы решило, что ничего с нами за пару тройку часов не сделается, и предложило подождать. Но уже через час машина раскалилась так, что находиться внутри нее не было никакой мочи, и наша группа ученых вместе с солдатами выбралась наружу. На улице было тоже жарко, но уже не настолько.

Около часа мы просидели на броне, вокруг все было спокойно. В какой-то момент мой коллега, специализировавшийся на изучении местной флоры, заметил некий очень заинтересовавший его образец растительности — болотный иглострел. Слышали о таком?

— Что-то припоминаю, — задумчиво отозвался первый центурион, который перед своей первой командировкой в «сектор заражения» прошел краткий обучающий курс по местной флоре и фауне. — Он вроде бы крайне ядовит?

— Да, вы правы. А еще он способен плевать отравленными иглами на расстояние до двадцати метров. Предполагалось, что таким образом эти растения размножаются.

— Серьезно? — с нескрываемым удивлением отозвался Гатриан Лекс.

— Именно. Происходит это так — попав в тело жертвы шип болотного иглострела, убивает её за счет крайне токсичного яда, который впоследствии еще и исполняет роль бальзамирующего вещества, предохраняющего тело от преждевременного разложения.

Более того — на тело, пораженное иглострелом, не позарится ни один падальщик, и даже насекомые будут облетать его стороной, так как их отпугнут исходящие от трупа токсичные испарения. Само же тело, пораженное и забальзамированное таким образом служит источником питательных веществ для нового ростка болотного иглострела, который развивается из того самого шипа, которым была поражена жертва. Но есть одна важная особенность — болотный иглострел активен лишь в темное время суток. Днем же вы можете, без какой-либо опаски хоть хоровод вокруг него водить — он не проснется.

Мысль о вождении хороводов вокруг смертельно опасного растения Гатриана Лекса не посещала, однако слова ученого он постарался запомнить, так как, не смотря на краткий курс выживания в новом мире, полученный им перед отправкой задание, о местных реалиях он был осведомлен крайне поверхностно, и этот факт его совершенно не радовал.

Конечно, полная база данных, касающаяся всех живых видов, исследованных Институтом Изучения Новых Форм Жизни, была закачана на его нейрочип и была доступна ему в любое время, однако, одно дело, что-то знать, и совершенно другое — иметь под рукой шпаргалку, в которой это «что-то» написано. В первом случае, столкнувшись с каким-либо фактором, он мог мгновенно принять решение, каким именно образом действовать, во втором же случае, на принятие решение понадобится гораздо больше времени, а в мире, где жизнь и смерть разделяют секунды, промедление может обойтись слишком дорого. Конечно, не будь порученное Лексу задание столь срочным, он мог бы подготовиться куда как основательнее, но заданные сроки были очень жесткими, и даже те три дня, в течение которых первый центурион слушал лекцию по основам выживания в «секторе заражения», командование выделило скрепя сердце. В конце концов, отправлять на задание группу, совершенно не подготовленную, означало обречь ее на неминуемую гибель. Именно поэтому сейчас командир «Черного Треугольника» слушал рассказ ученого с особенным интересом, ведь вскоре ему и его людям самим предстояло вплотную познакомиться с крайне недружелюбной флорой и фауной планеты, некогда служившей человечеству родным домом. И кто знает — может быть, именно такой случайный рассказ опытного человека подарит ему те заветные крохи информации, которые впоследствии спасут жизнь ему или кому-то из членов его группы.

— Так вот… — продолжил свою речь профессор. — Дело было днем, видимость была отличной, поблизости никакой активности мутантов не наблюдалось. К тому же, до спящего иглострела было каких-то жалких метров пятнадцать, а потому мой коллега, расхрабрившись, стал проситься разрешения прогуляться до заинтересовавшего его представителя флоры, и вырезать из него тот самый шип для исследования. Первые полчаса старший нашей группы отнекивался, но мой коллега был человеком на редкость упрямым, к тому же, я поддержал его, сказав, что тоже хочу взглянуть на столь редкий экземпляр вблизи, одним словом, не выдержав нашего совместного напора, командир махнул рукой, сказав что-то в стиле «одна нога здесь другая там».

Ученый невесело усмехнулся.

— В общем как командир сказал, так и получилось… В прямом смысле — оказалось, рядом была лежка небольшой группы варгов, и они все это время нас караулили, находясь под водой, а как только мы с коллегой спрыгнули на землю и отошли достаточно далеко от бронемашины, выскочили как из-под земли… Я даже испугаться не успел. Вот вроде иду, а тут хлоп — уже на земле, кровища хлещет, и такой грохот вокруг… Позже узнал, что это пулемет работал. Варгов в кровавые ошметки перемололо, вместе с иглострелом, и другой болотной растительностью, однако коллеге моему это не помогло. Его за секунды на куски порвали. Жуткие твари скажу вам… С виду строением тела на людей похожи, но это только на первый взгляд. Рост больше двух метров, передние конечности непропорционально длинные, фаланги пальцев сразу же переходят в острейшие когти. Опять же ноги с двойным суставом вперед и назад, жуткие челюсти… Одним словом настоящие машины для убийства…

Ученый поежился.

— Мне потом их окровавленные морды неделю снились, пока в лазарете базы валялся. Но заштопали меня хорошо.

— Шрам специально сводить не стали? — поинтересовался первый центурион.

— Да, — кивнул ученый. — Оставил как напоминание о том, чем может обернуться беспечность…

Воцарилась пауза, во время которой Лекс при помощи нейрочипа вызвал перед внутренним взором краткую заметку по варгам.

— Знаете, мистер Лекс… — прервал тишину профессор. — Необычайность этого мира в том, что он невероятно опасен и прекрасен единовременно. И в этом его магическая притягательность… Это сложно передать через снимки или видеоролики, это нужно просто увидеть самому. Увидеть, и почувствовать… А для того что бы почувствовать, нужно оказаться с этим миром лицом к лицу…

Первый центурион скептически посмотрел на ученого, и от Арминиуса это не ускользнуло.

— Решаете, не сбрендил ли я на старости лет? — с улыбкой спросил он, чем немного смутил своего молодого собеседника.

— Нет… Нет, ну что вы… Просто не ожидал услышать что-то подобное от… — Лекс немного замялся, подбирая слова.

— От старой лабораторной крысы? — Дивар явно веселился. — Ну что же молодой человек, просто вы еще много в жизни не видели. И я не умаляю ваш боевой опыт, который без сомнения даст тысячу очков вперед моему, нет. Я говорю о таких вещах которых нет и никогда не будет там, где мы с вами родились, то есть на Марсе… Например, закат солнца…

— На Марсе есть закат солнца… — немного озадаченно произнес Лекс. — Не то что бы я много раз его видел, но несколько раз мне приходилось участвовать в боевых операциях против повстанцев вне территории города, и было это как раз накануне наступления ночи.

Слушая его речь, профессор лишь улыбнулся и покачал головой.

— Господин Лекс… Когда я говорю про закат, я имею ввиду не простое визуальное пересечение Солнцем линии горизонта вызванное естественным оборотом планеты вокруг своей оси… Когда я говорю про закат, я имею ввиду закат настоящий, такой, который бывает только на Земле… К сожалению словами это зрелище передать не представляется возможным, но поверьте, когда вы впервые его увидите, вы все поймете…

Лекс ничего не ответил и задумчиво устремил свой взор на видневшийся в иллюминаторе фрагмент планеты.

— Кстати, простите меня за нескромный вопрос, — вновь нарушил образовавшуюся тишину ученый. — На сколько мне известно «Черный Треугольник» — это особое спецподразделение, входящее в состав элитной преторианской гвардии… Одним словом элита элит…

— Скажем так… Мы кое-что умеем, — скромно ответил офицер.

— Ну да… Кое-что… — усмехнулся ученый. — Но собственно, о чем я… Так вот… Ваше подразделение оно ведь не охранное, ваша задача атаковать… Вы боретесь с повстанцами, и насколько я знаю, весьма успешно… Но… — ученый замялся.

— Но? — повторил за ним Лекс, ожидая продолжения вопроса.

— Но на земле нет повстанцев… — развел руками Арминиус Дивар. — Тут только наши ресурсодобывающие базы и мутанты. Не думаю, что вас могли прислать, что бы вы занялись их истреблением, это невозможно сделать даже силами всей Империи. Вот я и теряюсь в догадках, зачем? Что могло понадобиться в «секторе заражение» элитному спецназу?

Лекс вздохнул. Ученый был совершенно прав в своих логических выкладках. Более того, когда ему сообщили о том, что он с группой бойцов должен будет отправиться на Землю, его посетило точно такое же недоумение. Изумление усилилось, когда вдобавок ему сообщили, что с собой в это опасное задание он сможет взять не более трех человек, а недостающих членов отряда компенсирует из личного состава ресурсодобывающей базы А113, где ему предстоит базироваться. Даже краткий курс обучения выживанию в условиях нового мира, разрешили пройти только ему одному, как командиру группы, что, по мнению первого центуриона, не лезло ни в какие ворота. Объяснялось это просто — резко обострившаяся обстановка с повстанцами затребовала максимального привлечения сил личного состава, а высокое начальство, которое планировало операцию, посчитало, что отрывать от дела сразу четырех элитных бойцов это непозволительная роскошь, а прошедший обучение командир потом просветит своих подчиненных, что к чему. Стоит ли говорить, что подобный подход Лекса крайне не обрадовал. Да и вообще всю эту непонятную операцию, цель которой заключалась в обнаружении каких-то древних серверов, на которых, по мнению «яйцеголовых», должна была оказаться какая-то сверхважная информация, он считал откровенно бредовой, однако какое дело командованию до мыслей подчиненного, пусть даже и не простого солдата. Дело командования отдавать приказы, дело подчиненных эти приказы исполнять, какими бы идиотскими они не казались. На этом основывается любая армия. Так всегда было, есть и будет. Но на этом злоключения не закончились. Непосредственно перед вылетом выяснилось, что Лекс отправляется на Землю вообще один. Точнее сказать, летит первым, а трое бойцов его группы прибудут следующим рейсом через сутки.

Теоретически, это ничего особо не меняло, так как эти двадцать четыре часа на земле первый центурион был намерен потратить на формирование какого-то подобия отряда из военного контингента базы. Однако трое суток в пути, которые требовались для того, чтобы преодолеть пространство от Марса до Земли, он планировал провести с пользой, стараясь донести до своих лучших бойцов те краткие знания о новом мире, что получил на курсах. Тот факт, что большая часть его группы будет состоять из солдат, не один месяц проведших в секторе заражения, его не сильно успокаивала. Лекс полагал, что выучка этих людей была достаточной для удержания хорошо защищенного периметра базы или патрулирования полосы отчуждения вокруг нее. В конце концов, этим они занимались давно и успешно. Однако в том, что эти бойцы сгодятся для серьезного рейда вглубь полного смертельных опасностей нового мира, он, мягко говоря, сомневался. Но как говорили в древние времена — за неимением гербовой, пишем на обыкновенной.

— К сожалению, о сути своего задания я распространяться не имею права, — отозвался на вопрос ученого Лекс.

— Понимаю, — ничуть не обиделся тот. — Прошу меня простить за эти расспросы, мое природное любопытство вечно заводит меня не в ту степь. Впрочем, видимо именно потому мне так нравится заниматься исследовательской деятельностью.

— Скорее всего, — кивнул офицер, заметив при этом, что на фоне видневшейся из иллюминатора планеты появилась какая-то темная точка. Точка быстро приближалась, увеличиваясь в размерах, и вскоре стало понятно, что к ним движется прибывший с поверхности Земли челнок.

— Транспорт из седьмого межсекторального космопорта. — произнес ученый, кивая на видневшиеся, на борту челнока буквы. — Это за мной.

— В моих командировочных бумагах также указан седьмой космопорт, — откликнулся первый центурион.

— Вот как… — отозвался явно обрадованный профессор. — Что ж! Это радует! Интересный собеседник в дороге всегда кстати.

— Да, согласен, — произнес Гатриан Лекс отворачиваясь от иллюминатора. — Однако я ждал транспорт на пару часов позже.

— О, не волнуйтесь, — спокойно махнул рукой ученый, также отходя от стекла. — Челнок ведь еще нужно разгрузить от контейнеров с ресурсами, и в обратный путь он двинется часа через два, не раньше. Так что у вас еще есть время собраться.

Как выяснилось, ученый оказался прав. Прибывший с Земли транспорт разгружался около двух с половиной часов, и Гатриан Лекс, все вещи которого были упакованы заранее, откровенно маялся от безделья, наблюдая, как снующие туда-сюда роботизированные погрузчики вытаскивают из необъятного чрева челнока запечатанные контейнеры с грузом. Впрочем, когда к нему присоединился его новый знакомый, время потекло веселее. Наконец, разгрузка была закончена, и они проследовали на борт. Вместе с ними, двигаясь строевым шагом, на борт корабля поднялось около сотни прибывших с Марса легионеров, являвшими собой то ли пополнение, то ли вахтенную смену…

— Первый центурион! — командовавший ротой офицер в чине проквестора отсалютовал командиру «Черного Треугольника», резко приложив сжатый кулак к сердцу. Тот ответил тем же, хоть и в более расслабленной форме.

— Ваши подчинённые? — поинтересовался профессор, когда они заняли места в специальных посадочных секциях, каждая из которых в случае опасности могла превратиться в индивидуальную спасательную капсулу.

— Нет, — отрицательно мотнул головой тот. — Мой отряд прибудет с некоторым опозданием.

— Интересно… В первые вижу, что бы командир приезжал без своих людей.

— Так сложились обстоятельства, — вздохнул Лекс. — На Марсе не спокойно. Повстанцы провели серию вылазок, и некоторые оказались весьма удачными. В Сенате все на ушах стоят, вот командование и бросило лучшие силы на подавление активности противника.

Челнок мелко завибрировал, преодолевая плотные слои атмосферы, впрочем, длилось это не долго, а ещё десять минут спустя, Лекс ощутил мягкий толчок, после которого послышалось голосовое оповещение о том, что ими совершена посадка на территорию межсекторального космопорта номер семь. Подняв вверх фиксационную рамку безопасности, Гатриан Лекс подхватил из багажного отсека внушительных размеров вещмешок, к правой стороне которого была прилажена штурмовая винтовка, но заметив, что собирающиеся на выход, и построившиеся в три шеренги легионеры держат своё оружие в руках, решил последовать их примеру.

— Вообще территория космопорта считается безопасной, — пояснил поведение солдат, возникший рядом ученый, на бедре которого офицер не без удивления заметил кобуру с пистолетом внушительного калибра. — Однако она довольно обширна, а над головой открытое небо. Так что оружие лучше далеко не убирать.

— Пользоваться приходилось? — мужчина взглядом указал на оружие профессора.

— Нет к счастью, и надеюсь, что не придётся, — засмеялся тот. — Но пользоваться умею, не сомневайтесь, и стараюсь проводить в тире хотя бы пару часов в неделю.

Профессор похлопал по кобуре.

— Конечно, не каждую местную тварь можно остановить из пистолета, но, все же, калибр ноль-пятьдесят дюйма с разрывными патронами штука серьезная. Правда руку сушит безбожно, потому я для тренировки все же использую патроны с несколько уменьшенной навеской пороха. А так, если из такой попадешь в того же диптераморфа, то, считай, сбил.

— Сбил? — не понял Лекс.

— Ну да, — кивнул ученый. — Это летающие твари, что-то среднее между гигантской осой и москитом. Живут преимущественно в заброшенных высотных зданиях. Правда, поодиночке они не летают, так что отстреливаться от них из пистолета плохая идея. Но мне с автоматом таскаться не с руки, стар я уже для этого.

— Ясно, — задумчиво кивнул офицер. Как выглядит москит или оса он понятия не имел, однако сообщать об этом ученому не стал. Сейчас его больше всего поразил сам факт того, что профессор Арминиус так ладит с оружием. Нет, старик молодец, определенно молодец… По опыту Лекс знал, что даже если устав базы приписывает всем ходить вооруженными, большинство гражданских все равно будет таскать оружие «для галочки», не удосужившись даже узнать, как эта штука работает, а то и патроны из магазина вытащат, что бы меньше вес был. Да что там гражданские, ему было известно немало офицеров из тыловых подразделений, которые с первого выстрела даже себе в голову промажут, если захотят застрелиться, так что тот факт, что старик-ученый периодически посещает стрельбище, вызывал уважение.

— И часто с воздуха нападают? Именно этих тварей нам сейчас следует опасаться? — поинтересовался Лекс, пристраиваясь в хвост колонне легионеров. Створки грузового люка были все еще закрыты, и готовые к выходу люди терпеливо ждали, топчась на месте.

— Не часто. К тому же если речь именно о диптероморфах, то они активнее всего по ночам, хотя тут полно и другой летающей живности. Но, все же, успешные проникновения внутрь охраняемого периметра большая редкость. Та же стена, которой обнесен периметр космопорта, через каждые полсотни метров оборудована охранными крупнокалиберными турелями с функцией самонаведения. Проскочить мимо них можно только на очень большой высоте. То есть тварям сначала нужно поднятья на километр ввысь, а потом вертикально спикировать вниз, на территорию космопорта, куда турели не могут повернуться. Но опасаться стоит всего и всегда. Здесь совсем не курорт. Поэтому, находясь на открытом воздухе, все предпочитают держать оружие наготове… Как говорили в древности «на бога надейся, а сам не плошай». В нашем случае роль бога выполняет охранная турель.

Гатриан Лекс мысленно усмехнулся. По всему выходило, что умные люди были эти древние, а родной мир умудрились профукать. То, что сейчас планета усеяна ресурсодобывающими базами, ничего не меняло, ведь сразу же за их стенами начиналась среда, где человек из царя природы превращался в простое звено пищевой цепи. Да и был ли человек когда-то этим царем? Вряд ли… Скорее взгромоздившимся на трон самозванцем, которого с него быстро и жестко скинули, едва при этом не уничтожив.

— Я смотрю, вы большой любитель не только естественных наук, но и древней истории, — заметил офицер. — Знаете столько старинных высказываний…

— Да, хоть это и не связано с моей профильной деятельностью, — согласился ученый. — С другой стороны, какое может быть в наших условиях серьезное изучение этой науки, когда ко всем серьезным историческим информационным архивам не получить доступа без спецразрешения С.Б.И. Вот и приходится довольствоваться всякой мелочевкой вроде фольклора.

При упоминании Службы Безопасности Империи, командир спецподразделения мысленно мрачно кивнул. Да… Этих хлебом не корми, дай только что-нибудь закрыть… Или кого-нибудь…

— А так, это очень печально, потому что история — это ключ к будущему. Не зная своей истории, мы раз за разом будем обречены совершать одни и те же ошибки! И однажды совершим такую, которая нас окончательно уничтожит… По крайней мере, несколько сотен лет назад это почти произошло.

— Вы имеете ввиду Великую Катастрофу? — с сомнением посмотрел на профессора Лекс. — Но разве ее причиной был человеческий фактор? Планету поразил вирус…

— А вы склонны считать, что такой необыкновенный вирус мог возникнуть сам по себе? — вопросом на вопрос отозвался ученый.

— Не знаю… Но официальная теория, которую нам преподавали звучит именно так.

— Да, я в курсе, — кивнул Арминиус Дивар. — Однако, несмотря на это, склонен считать иначе.

— Думаете, вирус был создан искусственно? — совершенно искренне изумился Гатриан Лекс. — Но зачем кому-либо могло понадобиться совершать такое?

— О-о-о, мой дорогой друг… Причины наверняка были… — ученый задумчиво посмотрел куда-то в пространство. — Конечно, едва ли у создателей вируса было желание получить такой результат, однако зачастую ослепленные алчностью или жаждой власти люди не способны оценить хотя бы малую толику последствий своих действий. Для них главное — достигнуть собственных целей, а если ради этих целей потребуется загубить какое-то количество невинных людей, то для них это ерунда. Лес рубят — щепки летят.

В этот момент пол под ногами слегка дрогнул, после чего грузовые ворота челнока начали с гулом опускаться, и Гатриан Лекс забыл обо всем, потому что в образовавшийся просвет ударили непривычно яркие, золотистые лучи солнца. Офицер инстинктивно прищурился, и поднес ладонь глазам.

Открывающийся проём становился все больше, и в помещение челнока ворвался поток свежего ветра, несущего с собой столько невероятных оттенков и запахов, что у впервые вдохнувшего его Лекса едва не закружилась голова. Родившийся и выросший на Марсе, он, всю жизнь дышавший искусственно синтезированной воздушной смесью, не мог даже предположить, что воздух может быть таким… Жадно вдыхая заполонившие нутро космического челнока потоки земного кислорода, Гатриан бросил взгляд на стоявшего рядом учёного, заметив, что на губах того застыла легкая улыбка.

Профессор, бывавший на Земле уже много раз, прекрасно понимал, что испытывает сейчас командир спецподразделения.

Впереди послышался командный окрик проквестора, и отряд легионеров, гулко маршируя по опустившейся аппарели, в едином ритме двинулся на выход. Державшиеся в хвосте колонны офицер и ученый неспешно двинулись следом, и вскоре тоже оказались на улице. Впрочем, пройдя лишь несколько шагов, Гатриан Лекс остановился, восторженно глядя на раскинувшуюся над головой бескрайнюю синеву неба, на котором не было почти ни единого облака. Пылающий шар солнца лишь недавно поднялся над горизонтом, и сейчас заливал огромное пространство космического порта своими золотыми лучами, в результате чего все объекты вокруг отбрасывали длинные тени. Ощущение открытого пространства вкупе со всем увиденным было настолько ошеломительным, что Лекс некоторое время прибывал в состоянии, описать которое у него не было слов. Сейчас он вдруг почувствовал себя не опытным командиром самого элитного спецподразделения Империи, а простым мальчишкой, только начинающим жизнь, и глядящим на окружающий мир восторженными глазами.

— Как ощущения? — послышался голос профессора Дивара.

— Невероятно… — выдохнул офицер, и после вновь повторил. — Невероятно…

— Да мой друг… — ученый встал рядом с Лексом, устремившим свой взор в сторону поднимавшегося солнца. — Этот мир нельзя сравнить ни с чем… И думаю теперь вы понимаете, что я имел ввиду, когда говорил, что для того, чтобы понять насколько он необычаен, его нужно увидеть.

— Вы правы, — отозвался первый центурион, заметив спешащего в их сторону легионера в звании квестора.

— Первый центурион… Профессор Дивар… — приблизившись, офицер отсалютовал старшему по званию, и учтиво кивнул ученому. — Квестор Авгуриан Рэйм, начальник транспортного конвоя, идущего на базу А113. — представился он. — Я получил предписание выделить для вас места в одном из транспортов. Вы ведь туда направляетесь?

— Все верно, — кивнул Гатриан Лекс. — Когда выдвигается колонна?

— Через десять минут. Прошу следовать за мной.

В сопровождении квестора они пересекли обширный участок территории космопорта, на которой кипела жизнь: гулко маршировали отряды солдат, скрипя гусеницами траков, ползли крупные грузовые платформы, меж которых быстро сновали колесные погрузчики. Метрах в ста от них, подняв тучу пыли, с гулом оторвался от земли и устремился в небо очередной транспортный челнок, как две капли воды похожий на тот, что доставил их на землю.

— Далеко до базы? — перекрикивая гул взлетавшего челнока, поинтересовался у квестора первый центурион.

— Что? — сперва не расслышал тот, но вскоре поняв вопрос, сообщил, — не так чтобы очень, но и не близко. Расстояние по прямой километров двадцать, но из-за особенностей рельефа местности проложенная дорога делает немалый крюк, так что считайте, все пятьдесят. С учетом, что скорость конвоя особо не велика, то примерно за час доберемся.

— Понял. Всегда только в составе конвоя в космопорт катаетесь?

— Верно, — кивнул квестор. — И только в дневное время. Ночью за стены не стоит и думать соваться. Сожрут, и броня не поможет.

— Что могут сделать местные твари против брони? У них же нет оружия… — с сомнением поинтересовался Гатриан Лекс.

— Они сами как оружие, — откликнулся Рейм. — Некоторые берут массой, у некоторых такие когти, что не всякая броня сдюжит, а уж колесо пропороть и лишить маневренности — так вообще без проблем. Еще есть такие, что кислотой плюются, да такой, что бронелист за секунды прожигает. Страшное дело! Да, сэр!

— Звучит как-то уж очень фантастично… — по интонации первого центуриона можно было понять, что сказанное квестором он считает, мягко говоря, приукрашенным.

— Вы уж поверьте, сэр! Все так и обстоит! — заверил его начальник конвоя. — Но даже это еще не все! За территорией базы вполне реально угодить в засаду, организованную мутантами! Пусть и в примитивную, но все же! Если не быть настороже — головы можно в раз лишиться… Или еще какой-нибудь части тела! Мутанты не привередливые — до чего дотянутся, то и оттяпают!

Все еще сомневаясь в словах квестора, Лекс покосился на вышагивающего рядом ученого, и тот утвердительно закивал.

— Господин квестор ни капли не преувеличивает, мутанты действительно отличаются невероятной силой, живучестью и смертоносностью. Вирус, преобразовавший планету, создал максимально жизнеспособных существ, в совершенстве освоивших науку убивать. Уступают в этом они только человеку, тут пальма первенства по-прежнему в наших руках, однако на счет тех же засад господин квестор также ни капли не преувеличивал. Некоторые мутанты обладают уровнем интеллекта, который хоть и не дотягивает до уровня человека, однако уже и не позволяет ставить их на одну ступень с обыкновенными животными.

— Вот-вот! — горячо поддержал слова профессора начальник конвоя. — А еще есть мозгокруты! Эти вообще опаснее всех!

— Что еще за мозгокруты? — не понял первый центурион.

— Особи, способные оказывать ментальное воздействие на сознание других особей, в том числе и человека, — пояснил незнакомый термин профессор.

— Ну да! — кивнул квестор. — Одно слово, мозгокруты! Спасибо научникам, разработали защитные препараты, способные блокировать воздействие этих тварей на мозг. Но у них побочные эффект имеются, так что употреблять как витамины их точно не стоит. Да и дорогие они в производстве, на всех не напасешься. Их только по особым случаям выдают и то не всем. Например, когда нужно какие-нибудь руины зачистить вблизи базы, там обычно такие твари любят селиться. Вот команду зачистки ими и снабжают. Ну, в конвой выдают, но это больше для проформы. Мозгокруты конвои не атакуют, силенок маловато.

— И какова степень возможного воздействия? — нахмурившись, поинтересовался Лекс.

— Степень весьма разниться, и зависит как от персональных ментальных способностей твари, так и от расстояния. Одни могут лишь заставить почувствовать себя некомфортно, обострить чувство тревоги. Другие могут довести жертву до состояния паники, чтобы та наделала глупостей и погибла. Возможны и другие варианты, например, кто-то может внушить жертве ощущение полной безопасности, погрузить в состояние сна или эйфории. Вариант нарушить ориентацию в пространстве также используется, да и вообще, у этих тварей много разных уловок. Самое опасное, когда такой продвинутый монстр берет под контроль группу других мутантов, и направляет их, сам при этом оставаясь в стороне и даже вне поля видимости. К счастью, собрать под своим управлением целую армию ни одному из известных мутантов не под силу. Максимум несколько штук. Иначе нам бы всем туго пришлось.

— А человека под контроль такой мутант взять может? — поинтересовался первый центурион. — Именно не напугать, или в сон вогнать, а так что бы заставить выполнить какие-то конкретные действия?

— Человека… — профессор задумался. — Лично мне такие случаи пока не известны. Мне кажется тут дело в особенностях мыслительной деятельности людей. Мутант способен подвигнуть на конкретные действия кого-то либо ниже себя по уровню интеллектуального развития, либо равного. Но человеческий коэффициент умственного развития слишком высок, чтобы даже обладающий серьезными ментальными способностями мутант мог полностью подчинить себе его волю. Одним словом, заставить вас вынуть пистолет из кобуры и застрелиться ни один из известных науке монстров не сможет.

— А они все известны?

— Боюсь, что далеко не все, и именно в этом кроется главная беда, — вздохнул ученый. — Деятельность по изучению этого мира все же не является приоритетной задачей существующих баз, и ей уделяется внимание по остаточному принципу. Мне кажется, что если бы не необходимость знать, чего именно ждать от тварей, научную программу тут вообще бы свернули. Но даже сейчас никто не будет рисковать людьми, засылая серьезный исследовательский рейд вглубь неизведанных территорий, где нет хорошо расчищенных дорог. Наверху считают, что это слишком опасно.

При этих словах ученого первый центурион вспомнил о предстоящей операции, и мысленно хмыкнул, ведь именно такое задание, связанное с рейдом вглубь дикой территории, несмотря на чрезвычайную опасность и предстояло выполнить его группе, однако говорить об этом офицер не стал, вместо чего спросил:

— А вы, стало быть, мнение вышестоящего руководства на счет опасности не разделяете?

— Почему же не разделяю, — удивился профессор. — Напротив, я как никто другой понимаю, что риск вполне реальный. Но в то же время я понимаю что, не смотря на это, такие рейды нужны… Понимаете — мы здесь, как говорят у вас, военных, заняли оборонительную тактику. Сидим, запершись по своим базам, и не видим дальше собственного носа! Мы понятия не имеем о том, как видоизменяется этот мир, реагируя на наше присутствие! А то, что он видоизменяется, это совершенно неоспоримо! За годы научной работы в «секторе заражения» я имел возможность изучить терабайты архивной информации, касающейся того, каким был этот мир три столетия назад, когда на Марсе, наконец, возник кризис ресурсов, и было принято решение о необходимости их поставки с Земли. Именно тогда мы впервые вернулись в покинутый нами мир, и вгрызлись в него укреплениями ресурсодобывающих баз. Так вот, я считаю, что мир вокруг не остался равнодушен к нашему появлению!

— Имеете ввиду, что местные твари обрадовались появлению в своем рационе новых блюд? — не без иронии осведомился первый центурион.

— Обрадовались твари или нет, вопрос спорный, ибо как новый сегмент рациона, с учетом имеющегося у нас вооружения, мы для них по-прежнему слишком труднодоступны. Однако, что могу сказать точно — твари изменились. Да и не только твари, вся природа планеты меняется и эволюционирует, реагируя на появление человека. К примеру, еще сто лет назад не было такой проблемы как сонный вьюн — невероятно быстро растущего растения, за ночь способного опутать двадцатиметровую стену, листья которого испаряют хлороформ. Точнее было другое растение, но оно не обладало столь впечатляющими способностями, как по росту, так и по производству этого химического соединения. Согласно ранним исследованиям, сонный вьюн охотился на насекомых и мелких представителей фауны, но за последние сто лет его потребности и возможности резко возросли. В результате, теперь зону отчуждения вокруг всех ресурсодобывающих баз не только минируют, но и опрыскивают специальным реагентом, не позволяющим никакой флоре не только произрастать на ней, но даже по ней стелиться.

— И вы считаете, что такая мутация этого вашего вьюна не случайна? — с сомнением осведомился Гатриан Лекс.

— Если бы это был только один пример, то я возможно именно так бы и решил, — задумчиво отозвался ученый. — Но дело в том, что примеров масса, и анализируя их, я пришел к выводу, что природа Нового Мира сейчас ведет себя, словно организм, в который попало инородное тело — а именно, пытается выработать мощные антитела, что бы изгнать из себя заразу.

— И зараза это мы?

— Как не прискорбно это признавать, — вздохнул Арминиус Дивар. — До катастрофы человечество уничтожало природу практически безнаказанно. Но теперь все изменилось. Этот мир уже не так добр, как был когда-то. Он будет сопротивляться, и те сложности, с которыми мы сталкиваемся сейчас, покажутся детскими шалостями по сравнению с тем, с чем нам предстоит столкнуться впереди.

— И что это может быть? — поинтересовался первый центурион уже без тени иронии.

— Точно не знаю, но в одном я уверен наверняка — если мы как прежде будем сидеть внутри охраняемого периметра и не пытаться по-настоящему проникнуть в тайны этого мира, то окажемся совершенно не готовы к тому удару, что он для нас готовит. А то, что этот удар произойдет, сомневаться не приходиться, это лишь вопрос времени. Сейчас или через сто лет, не важно, но это случится. И тогда, я думаю, все разбросанные по планете базы даже не успеют послать сигнал бедствия. А лишившись их — неминуемо погибнут и останки человеческой цивилизации на Марсе.

— Мрачноватый прогноз, — произнес первый центурион, провожая глазами проехавший мимо погрузчик, доверху заполненный герметичными контейнерами.

— Я реалист. Земля наш единственный шанс на выживание, и мы должны прилагать максимум усилий, чтобы не только кое-как закрепиться в этом мире, но и научиться понимать его. Но к сожалению, как и в прежние времена, человечество больше озабочено войной с себе подобными, чем действительно важными вопросами, — проговорил профессор, после чего несколько смутившись добавил:

— Извините Гатриан, я не хотел бросить тень на вашу профессию.

— Я понял вашу мысль, — кивнул в ответ офицер. — Но, все же, не думаю, что дела настолько уж плохи. Выжили когда то, выживем и теперь.

— Надеюсь, вы правы, молодой человек. Очень на это надеюсь, — со вздохом отозвался пожилой ученый.

К этому моменту разговора они оказались возле выстроившихся к конвою, который состоял из семи машин. В голове колонны стоял командирский шестиколесный «бронемаг» — среднебронированный и достаточно маневренный транспорт, вмещавший в себя до восьми человек. Вооружение машины составлял традиционный для сектора заражения спаренный крупнокалиберный пулемет на вращающейся турели. Далее шли две длинные, шестнадцати колесные машины десанта класса «Аллигатор» иногда именуемые легионерами попросту крокодилами. Каждый из таких «крокодилов» вмещал до полусотни бойцов, не считая водителя. Встроенное оружие, как таковое, отсутствовало, однако в высоких бронированных бортах были оборудованы бойницы, через которые находящиеся внутри солдаты легиона могли вести огонь из личного оружия. Для увеличения сектора обзора, над рядом бойниц вдоль каждого из бортов протянулись широкие полосы из прозрачного экзополимера.

Следом за десантными модулями расположились три грузовых контейнеровоза на гусеничном ходу, а замыкала колонну огромная боевая машина — «Цитадель-М». Эта передвижная крепость имела целых три вращающиеся пулеметные турели, две простых и одну крупнокалиберную, а также весьма серьезного вида ракетную установку.

— Наш главный калибр! — гордо произнес квестор, кивая на громаду бронемашины. — У нас на базе таких четыре единицы! Каждый дальний конвой обязательно сопровождает одна из них. Топливо жрет правда безбожно, да и скорость так себе, больше пятидесяти километров в час не развивает. Но зато может перемолоть в труху все живое в радиусе до пятисот метров! Ракета, конечно, только на дальние дистанции работает, но если воздушная разведка выявляет в радиусе пары десятков километров какое-нибудь особо крупное скопище мутантов, то мы не упускаем шанса использовать ее для сокращения их поголовья. Радиус абсолютного термического поражения до пятисот метров в диаметре. Отучаем тварей подходить близко к нашим границам. В джунглях их, конечно, кишмя кишит, но на равнины вблизи баз и на пролегающие через них дороги они в последнее время предпочитают не соваться… Днем, по крайней мере.

Первый центурион ничего не ответил и лишь кивнул, осматривая блестящий на солнце, покрытый черной краской стальной корпус огромной машины. Использование таких монстров на Марсе сильно распространено не было. Война с повстанцами преимущественно велась в многочисленных древних тоннелях, под поверхностью красной планеты да в городских условиях, когда приходилось уничтожать обнаруженную боевую группу «врагов империи», проникших на территорию сектора, и укрепившуюся внутри территории какого-нибудь жилого блока. Но в «секторе заражения» ситуация была кардинально иной, к тому же дело приходилось иметь отнюдь не с людьми, так что применение такой техники было вполне оправдано.

— У меня в «бронемаге» есть пара свободных мест, так что предлагаю вам ехать со мной, — обратился квестор к первому центуриону. — Если господин Арминиус желает, то также может к нам присоединиться.

— Благодарю вас, — отозвался ученый. — Но мне по душе кабина «аллигатора», там сектор обзора больше.

— Опять будете что-то снимать для своих исследований? — усмехнулся квестор.

— И это в том числе, — кивнул профессор. — Нужно с толком использовать каждую минуту нахождения вне стен периметра, ибо такая возможность не часто выпадает.

— Ну, дело ваше, — отозвался начальник конвоя, вновь переведя взгляд на первого центуриона.

— Я, пожалуй, составлю компанию профессору, — решил тот. Конечно, наверняка поездка на офицерском «бронемаге» была бы комфортней, но Лексу не хотелось покидать общество этого интересного человека, а потому он рассудил, что чем дремать в мягком кресле внедорожника, лучше лишний раз расспросить ученого о новом мире.

— Хм… Ну что же, мое дело предложить! — развел руками квестор. — Тогда занимайте ваши места, конвой отправляется через три минуты.

Обзор внутри кабины аллигатора действительно был весьма хорош. Точнее хорош он был не из самой кабины, а из расположенной на ее крыше вращающейся наблюдательной башенки, куда сам наблюдатель мог влезть по пояс, встав на специальную платформу. Именно так профессор Арминиус и поступил, однако вместо камеры или, на худой конец, бинокля, ученый прихватил с собой какой-то совершенно незнакомый офицеру прибор, суть назначения которого по внешнему виду определить было сложно.

— Это спектральный бионетический анализатор энергополей, — видя заинтересованный взгляд Гатриана Лекса, пояснил профессор.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — честно признался тот, занимая место рядом с молодым солдатом в звании гастата, который выполнял роль водителя.

— Не удивительно, ведь данный образец — моя личная разработка! — не без гордости отозвался ученый.

— И в чем его функция? — поинтересовался Лекс, глядя на то, как профессор сосредоточенно настраивает какие-то параметры на откидном экране странного прибора.

— Вообще, это первое полевое испытание данного образца, и я пока не уверен, что он будет работать корректно, — задумчиво произнес профессор Арминиус. — Однако в идеале он должен быть способен улавливать тончайшие колебания индивидуальных биополей мутантов, что позволит мне не только локализовывать их положение и определять численность без прямого визуального контакта, но и определять наличие среди них особей способных на метальное влияние… — произнес профессор, после чего добавил. — Хотя этот пункт мне сегодня вряд ли удастся проверить, ввиду малочисленности последних. Но как знать…

— Звучит впечатляюще, — с уважением кивнул первый центурион. — Похоже, что я присутствую при историческом эксперименте.

— Или грандиозном провале, — усмехнулся ученый. — Я потратил на создание этого образца около трех лет, и, признаться по правде, немного волнуюсь…

— Думаю у вас все получится, — заверил его Лекс, и в ту же секунду по установленной внутри салона радиосвязи прозвучал голос начальника конвоя:

— Всем машинам! Ключ на старт! Выдвигаемся!

Водитель надавил на кнопку активирующую зажигание, и «аллигатор», взревев мощным двигателем, плавно двинулся вперёд, вслед за стартовавшим со своего места офицерским «бронемагом», который в свою очередь держал курс на расположенные впереди огромные, уже начавшие расползаться в стороны ворота.

Миновав воротный проем, колонна проползла через узкую колею, проложенную сквозь пятисотметровую зону полосы отчуждения, после чего выехала на ухабистую дорогу.

Профессор возился со своим новым прибором, и выглядел настолько сосредоточенным, что Гатриан Лекс решил не отвлекать его своими расспросами, устремив свой взгляд в окно, и уже через несколько секунд забыл обо всем, захваченный необычайно красочным миром, который проплывал за бронестеклами машины. Первое, что бросалось в глаза, был огромный залив, на берегу которого и раскинулся межсекторальный космопорт. В нескольких километрах с другой стороны сейчас виднелась полоска джунглей, за которыми первый центурион разглядел очертания каких-то огромных строений. Достав миниатюрный бинокль, он приложил его к глазам, и, послав команду через нейрочип, приблизил изображение. Действительно, замеченные им объекты оказались обтрепанными корпусами высотных зданий, возвышавшимися прямо из глубины непроходимого леса. Лекс активировал дальномер, замерив дистанцию до ближайшего здания, заодно прикинув его высоту: двести тридцать метров… Солидная постройка, да и те, что рядом, особо размером не уступают. Не удивительно, что ему удалось разглядеть их с почти двадцатипятикилометрового расстояния.

Разум офицера тут же прикинул, сколько тех же диптероморфов, любящих селиться внутри таких вот гигантских строений, может вмещать в себя каждая из башен, и мысленно порадовался разделявшему их с древним городом расстоянию.

Бросив взгляд на водителя, Лекс заметил, что тот держится совершенно расслабленно. Видимо не первый раз в конвое, однако этот факт его скорее напряг, нежели порадовал. Конечно, уверенность — это хорошо, но только не тогда, когда она перерастает в самоуверенность, особенно на потенциально опасной территории. Тогда точно жди беды.

— Как твое имя, гастат?

— Алик Трейс, сэр! — отозвался легионер, не отрывая взгляд от дороги.

— Давно в «секторе заражения»?

— Пять с половиной месяцев, сер! Еще пара недель, и домой!

— Скучаешь по красной планете?

Боец улыбнулся.

— Скучаю по возможности хотя бы немного сменить атмосферу. А то от этой зелени уже глазах рябит! И солнце тут слишком яркое.

— Это единственное что тебя беспокоит? — усмехнулся офицер.

— Пожалуй, — кивнул тот. — Ну, еще скучно очень бывает. Впрочем, на Марсе не особо весело, но там я хотя бы смогу посетить «свободный сектор».

— А как же мутанты?

— А что мутанты? — зевнул парень. — Они на территорию базы не забираются. А те, что пытаются, либо нарываются на мину, либо на пулеметную турель… Наш конвой всегда ходит в сопровождении одной из четырех «цитаделей», а эта хреновина может любую толпу мутантов в считанные секунды разобрать.

— Прямо-таки любую?

— Ну, может и не любую, но особо крупные стаи тех же урусов или инсектоморфов обычно по джунглям не шарятся, предпочитая равнины. Их обычно с воздуха засекают и принимают меры, так что неожиданно им к конвою не подобраться. Но последнее время их в близлежащих окрестностях особо не видно. Так что бояться нечего.

— Понятно, — задумчиво кивнул первый центурион.

— А вы к нам по какому случаю? — задал в свою очередь вопрос гастат.

— В смысле? — не сразу понял Лекс.

— Ну… Вы же вроде повстанцев уничтожаете. А тут у нас в этом плане все тихо… Перепрофилируетесь на мутантов?

— Так нужно, — отозвался первый центурион, и парень, правильно поняв его тон, решил не развивать тему.

Постепенно дорога свернула к подножию горы, и через несколько минут впереди показалась устремившаяся в сторону залива река, через которую был перекинут понтонный мост, возле которого Лекс заметил каких-то совершенно необычайного вида существ с голубым оттенком кожи. Схватив бинокль, он припал к окулярам, приблизив изображение. Существа были не крупные, около метра, однако верхней своей половиной удивительно походили на людей: голова, лицо, руки… Но вот ниже пояса о человеческой анатомии уже ничего не напоминало — вместо ног тело мутанта походило скорее на осьминога, с лишенными присосок щупальцами. Странные создания облепили мост с боков, а кто-то даже взобрался на его поверхность, однако тот факт, что конвой даже не замедлил движения, навел Леска на мысль, что местные вояки тварей не очень-то опасаются.

— Кто это? — поинтересовался Лекс у водителя, который при виде мутантов никак не среагировал.

— Гидраморфы, — спокойно пояснил тот. — Постоянно тут кучкуются. В принципе, они не слишком опасны, если к ним не лезть, и первые на людей как правило не нападают. Потому мы их тоже не трогаем, вреда от них, по сути, нет, зато они отваживают от переправы других, более вредных мутантов. Можно сказать, эдакий симбиоз.

Лекс при помощи нейрочипа отыскал информацию по заинтересовавшему его виду порождений нового мира, и принялся читать появившийся перед внутренним взором текст:

Гидраморфы — необычный вид человекоподобных мутантов, преимущественно обитает на территории болот, хотя его также возможно встретить вблизи других пресноводных водоемов. Большую часть времени гидраморфы проводят в воде и под водой, однако дышат они исключительно воздухом. Не смотря на свою частичную схожесть с человеком, генетически эти существа отстоят от homo sapiens почти также далеко, как и другие виды мутантов, хотят установлено, что они обладают некоторыми зачатками сложного интеллекта, позволяющего отнести их вид к полуразумным. Установлено, что гидраморфы способны изготавливать примитивное оружие, которое, тем не менее, может быть весьма эффективным, и представлять опасность даже для личного состава групп охранения ресурсодобывающих баз, если те по какой-либо причине окажутся в зоне обитания этих существ. К примеру, они широко используют духовые трубки, стреляющие отравленными шипами, способными вызвать паралич и даже смерть у раненой жертвы. Значительно больший, чем у обычного человека объем легких, а также иные анатомические особенности позволяют гидраморфам запускать свои отравленные снаряды с весьма высокой энергетикой, что делает их достаточно опасными на значительном расстоянии, а врожденная способность изменять пигментацию тела под расцветку окружающей среды, вместе с умением действовать организованной группой, заставляет воспринимать этих нелепых с виду существа весьма серьезно. Однако при всем при этом гидраморфы не слишком сильно распространены, и редко покидают ареал своего привычного обитания, к тому же их действия, как правило, носят оборонительный характер. До настоящего времени не было зафиксировано ни одного случая попытки нападения этих мутантов на ресурсодобывающие объекты.

Дополнение:

Кое-что в поведение гидраморфов вызывает особое любопытство Комиссии по изучению новых форм жизни, а именно тот факт, что эти мутанты испытывают особый интерес к технологическим артефактам погибшей цивилизации. Не смотря на минувшие сотни лет с момента катастрофы, данные артефакты все еще возможно найти на покрытых лесами руинах гигантских мегаполисов и гидраморфы тащат в свои убежища весь подобный хлам, который способны отыскать. Причина такой тяги на данный момент не установлена, однако Комиссия надеется, что дальнейшие исследования прольют след на эту интересную научную загадку.

Идущий впереди колонны «бронемаг» издал короткий сигнальный гудок, и гидраморфы исчезли под поверхностью воды.

— У них здесь где-то рядом логово? — поинтересовался первый центурион, когда передняя пара колес «аллигатор» достигла начала переправы.

— Неее… — махнул рукой легионер. — Просто у этих мутантов какая-то странная тяга ко всему тому, что сделано человеком. Они постоянно собирают всякий хлам, оставшийся от старого мира, либо то, что мы выбрасываем, и тащат куда-то. Научились даже гайки откручивать! Но это вам лучше профессор расскажет, он же как раз подобные вещи изучает. Верно говорю, док?

— Что-что? — послышался сверху голос Арминиуса.

— Я говорю, гидраморфы эти вам хорошо известны, а то господин первый центурион интересуется! — повысил голос водитель, чтобы находящийся в смотровой башенке ученый его расслышал.

Лекс покосился в сторону периодически вращающейся платформы, на которой стоял профессор. Сейчас ему были видны только его ноги и тело по пояс, однако несколько секунд спустя тот слез вниз и уселся рядом.

— Фух… Жарковато там… — сообщил он, вытирая вспотевший лоб. — Да, этим существам я уделил достаточно много времени. У них наблюдается поразительная тяга к техническим артефактам прошлого, и вообще уровень интеллекта один из самых высоких среди прочих мутантов. Они даже изготавливают примитивные орудия труда и оружие.

— На контакт не идут? — спросил заинтригованный такой информацией Лекс.

— Нет. Все же мы для них совершенно непонятные создания, так что, может быть, они нас тоже изучают как-то по-своему, но предпочитают держаться подальше.

— Что ж… Умно с их стороны… — кивнул первый центурион, после чего спросил:

— Кстати, как ваш прибор? Работает?

— Замечательно, — ученый выглядел явно довольным. — Я смог распознать сигнатуры гидраморфов еще до того, как мы их увидели, и даже тех, что были под водой! Конечно, для точной статистики нужно больше данных, но я уже значительно больше уверен в успехе!

— И что даст нам этот ваш прибор? — спросил водитель, косясь на ученого.

— Ну, как минимум бесконтактное обнаружение и идентификацию любых известных нам мутантов вблизи охраняемых объектов, в какой бы лесной глуши они не прятались.

— Наука — сила! — уважительно покачал головой водитель. — Вот бы еще что придумать, чтобы всех этих мутантов вывести под корень, тогда вообще красота бы была!

— Боюсь, что это будет уже сложнее, — вздохнул ученый. — К тому же, населяющие этот мир существа, давно стали частью сложившейся экосистемы, так что тотальное их истребление может привести к плачевным последствиям.

— А как по мне, так если всю эту дрянь местную под корень вывести, то планета только лучше станет, — простодушно заявил солдат.

Слушавший их диалог Гатриан Лекс вдруг почувствовал что-то странное. Словно чья-то невидимая глазу воля на мгновение коснулась сознания. От неожиданности внутри него все сжалось, а на лбу моментально выступил холодный пот. Длилось ощущение не долго, однако, когда оно исчезло, первый центурион обнаружил, что профессор Арминиус встревоженно вглядывается в его лицо, и что-то говорит.

Лекс пару раз с силой зажмурил и открыл глаза, прогоняя наваждение.

— Господин Лекс! Вы меня слышите? — наконец различил он слова обращавшегося к нему ученого. — Скажите, что-нибудь!

— Что… Что это было? — первый центурион недоуменно коснулся своего мокрого от пота лба.

— Вас на какое-то время словно паралич прошиб… — хмуро проговорил ученый. — Выглядело это так словно…Ох, черт!

Не закончив фразы, он вскочил на платформу, вновь протиснувшись в смотровую башню, и уткнулся в экран спектрального анализатора, а еще несколько секунд спустя крикнул. — Срочно! Передайте всем по всем транспортам! Всему персоналу немедленно принять стимуляторы блокирующие ментальное воздействие!

— Приказ может отдать только начальник конвоя… — неуверенно отозвался водитель.

— Тогда свяжитесь с ним немедленно! — завопил ученый. — Ну же, не смотрите на меня! Действуйте!

Все еще не понимая, что происходит, но не решаясь спорить, легионер снял с приборной панели тангенту рации, и зажав клавишу приема, вызвал машину начальника конвоя.

— Танго-Лима-1, я Танго-Лима-2! Ответьте!

— На связи Танго-Лима-1. — отозвался квестор достаточно быстро. — Что у вас?

— Сэр! Поступила информация, что всему личному составу конвоя необходимо срочно принять препарат, блокирующий ментальное влияние тварей! — произнес водитель, косясь на вновь спускавшегося с платформы ученого.

— Повторите, Лима-2. Откуда информация?

Оказавшийся, наконец, внизу профессор выхватил тангенту из руки солдата и сам вступил в диалог:

— Господин квестор! Прикажите всем срочно принять препарат! Объяснять нет времени! Просто сделайте что я…

Фразу он не договорил, так как внезапно ударившие откуда-то сзади очереди крупнокалиберных пулеметов, словно бумагу, прошили бронированную скорлупу «аллигатора», в хлам разбив рацию. Одна из пуль попала в спину водителя, разворотив на выходе грудь, в результате чего покрывшееся сетью трещин лобовое стекло мгновенно оказалось наполовину залито кровью.

— На пол! — крикнул мгновенно сориентировавшийся в ситуации Гатриан Лекс, увлекая профессора под сидение. Труп водителя тем временем безвольно повис на руле, завалившись на бок, из-за чего машина сначала резко ускорилась, после чего, подпрыгнув на ухабе, вильнула и завалилась на бок.

Лекс приложился головой обо что-то твердое, однако создания не потерял. Где-то снаружи грохотали пулеметные очереди, но в их кабину «свинцовые приветы» больше не прилетали, что само по себе было уже хорошо. Как долго такое положение вещей сохранится, предсказать было нельзя.

Осознав, что они больше не движутся, Лекс спихнул с себя труп мертвого водителя, к радости своей, заметив, что лежащий рядом ученый все же шевелится, а, значит, еще жив и даже не ранен. По крайней мере, не ранен пулей. Уверенность в этом основывалась на одном простом факте — калибр, из которого по ним ударили, подранков не оставлял.

Понимая, что оставаться в опрокинутом броневике нет никакого резона, Лекс рванул красный аварийный рычаг, и, оперевшись спиной о сидение, ударил ногами в покрытый трещинами и залитый кровью триплекс лобового стекла кабины «аллигатора». Послышался хруст, после чего обезображенное бронестекло вывалилось из рамы, а не терявший времени Лекс схватил находящегося в шоковом состоянии ученого, и через образовавшийся проем поволок того наружу, попутно заметив, что в нескольких метрах впереди, устремив колеса к небу, лежит опрокинутый офицерский «бронемаг», в корпусе которого виднеется огромное количество пулевых отверстий.

Где-то недалеко вновь загрохотали пулеметы, и сейчас первый центурион, наконец, понял — огонь по конвою вела та самая «цитадель», которая шла в хвосте колонны и была призвана защищать остальные транспорты от атак мутантов. Защищать, а не расстреливать! Так в чем же дело? Повстанцы? Здесь? В секторе заражения? Мысли неслись в голове со сверхсветовой скоростью, однако они не лишили командира спецподразделения внимательности. Уловив краем глаза какое-то движение, тащивший ученого офицер выхватил из набедренной кобуры пистолет, и присев на одно колено резко развернулся, уставил ствол в перепуганное и перепачканное кровью лицо возникшего из-за поваленного «аллигатора» солдата. Тот мгновенно замер, не зная, что предпринять, а затем рванулся прочь.

— Стой!!! Назад!!! — запоздало крикнул первый центурион, но в следующее мгновение в бегущего человека ударила пулеметная очередь, и тело бедолаги буквально разметало на куски.

Выругавшись, первый центурион обернулся к ошарашенно таращившемуся на него ученому, который держался рукой за плечо, после чего крикнул:

— Сидите здесь! Не высовывайтесь! Понятно?!

С некоторой задержкой тот все же часто закивал, и Лекс, держа пистолет наготове, обогнул кабину, заглянув туда, откуда только что появился погибший солдат. Машина лежала на правом борту, и теперь глазам первого центуриона предстала крыша «аллигатора» из которой через аварийные люки выбирались наружу находившиеся в чреве машины солдаты легиона. Было их не так много, Лекс насчитал не более пятнадцати человек, остальных, судя по всему, накрыли всёпрошибающие пулеметные очереди «цитадели», которая сейчас, к слову сказать, почему-то не стреляла.

— Кто командир? — выкрикнул первый центурион, приблизившись к сгрудившимся возле аварийных люков бойцам.

— Проквестор Трэвиан мертв, господин первый центурион! — отрапортовал ему боец в звании принципа. — Сейчас я старший в отряде…

— Поступаете в мое распоряжение!

— Да, сэр!

— Среди вас есть медик?

— Так точно! — подал голос другой легионер, униформа которого была перемазана кровью больше других. — Это я, сэр!

— За кабиной находится гражданское лицо! Состояние шока, возможно вывих или перелом плеча! Задача оказать первую помощь! — быстро и чётко произнес первый центурион, после чего ткнул пальцем в еще двух солдат. — Ты и ты! Прикрываете медика! Выполнять!

Вбиваемая муштрой привычка беспрекословно повиноваться командам сделала свое дело, и легионеры бросились выполнять приказ.

— Твое имя, боец! — обратился Лекс к солдату в звании принципа.

— Дэйк Макадли, сэр!

— Что у нас с дальней связью?

— Связист мертв, сэр… Остался внутри.

— Станция связи цела?

— Не знаю, сэр… Пока выбирались наружу, не до того было!

— Так узнайте! И организуйте мне связь с базой или космопортом! Без нее нам тут долго не продержаться!

— Да, сэр!

— У вас есть блокираторы ментального влияния?

— Так точно! У каждого бойца есть индивидуальный инъектор, на три стандартные дозы!

— Используйте немедленно! — приказал Лекс, и, обернувшись в сторону других солдат, добавил: — Это всех касается!

Бойцы поспешно стали вытаскивать из разгрузок небольшие продолговатые цилиндрики серебристого металла, на одной из боковых поверхностей которых виднелись прозрачные полоски, заполненные синей жидкостью, разделенные на три сегмента. Принцип приложил цилиндрик к горлу и активировал, зажав расположенную на торце кнопку, после чего протянул инъектор первому центуриону. Тот проделал ту же самую манипуляцию, почувствовав едва заметный укол. В голове на секунду возник небольшой гул, но через мгновение все пришло в норму.

— Вы двое, со мной! — обратился Лекс к двум рядовым, вернул инъектор принципу, после чего двинулся вдоль поваленного «аллигатора», держа путь к заднему краю машины. Достигнув места назначения, первый центурион осторожно выглянул из-за укрытия, оценив обстановку, и представшая его взору картина была неутешительной. Шедшая за ними следом машина десанта была охвачена пламенем. Оба контейнеровоза сползли вниз по склону горы, не подавая никаких признаков жизни. И лишь громада «цитадели», на которой не было ни единой царапины, стояла в нескольких десятках метров от них, хищно вращая стволами пулеметных турелей, выискивая новую цель.

«Почему она не движется? — возник в голове Лекса вопрос. Что-то с ходовой частью? Странно… На вид, все в порядке… Тогда в чем дело? Подойти бы поближе…»

Первый центурион прикинул расстояние до боевой машины… Слишком далеко чтобы идти в открытую, а вокруг, как назло, ни единого укрытия.

Обернувшись к стоявшим позади него бойцам, судорожно сжимающим в руках штурмовые винтовки, Лекс заметил в их разгрузках шашки с цветными дымами.

— Дымовые шашки! — скомандовал офицер, и вскоре в сторону «цитадели» полетели цилиндры дымовух. Не прошло пятнадцати секунд, и пространство, отделявшее солдат от смертоносной машины, быстро заволокло густой разноцветной пеленой.

— За мной! — скомандовал Гатриан Лекс, выскакивая из укрытия и со всех ног бросаясь к замершей на месте «Цитадели», которую уже нельзя было различить из-за плотной дымовой завесы. Только бы стрелок не додумался переключить прицел в режим тепловизора. — билась в голове тревожная мысль. — Только бы не догадался….

Преодолевая страх в любой момент получить в грудь очередь из пуль, каждая из которых была размером чуть ли не с кулак, Лекс несся вперед, сквозь густой дым, а сзади по земле глухо бухали ботинки бегущих следом легионеров. Пока что завеса скрывала их, однако, насколько ее хватит, было не ясно, а потому первый центурион прикладывал максимум усилий, чтобы подобраться к «Цитадели» как можно ближе. Главное войти в слепую зону, где пулеметы уже не достанут, а там…

Дым кончился, когда до «Цитадели» оставалось еще около тридцати метров. Слишком большое расстояние чтобы преодолеть его под пулеметным огнем, однако тут им улыбнулась удача — все три пулеметных турели сейчас смотрели не в их сторону.

— Ходу!!! Ходу!!! — заорал Лекс, видя, что их появление не осталось незамеченным, и все турели начали разом поворачиваться к ним.

Он успел, равно как и один из бежавших следом солдат. А вот третьему не повезло. Споткнувшись, он полетел на землю, а в следующий миг громыхнувшая пулеметная очередь оставила от него лишь кровавые ошметки.

Рыча от злости, Гатриан Лекс сорвал с пояса магнитную мину направленного действия и, подскочив к одной из турелей, прицепил ее к основанию башни. Понимая, что сейчас будет, оставшийся в живых легионер поспешил занять укрытие возле одного из гусеничных траков. Запыхавшийся Лекс, по лицу которого градом катился пот, присоединился к нему буквально через секунду, а еще мгновение спустя громыхнуло.

Башню турели вырвало с корнем и она, описав по воздуху дугу, ухнула куда-то в сторону.

Не мешкая, Лекс сорвал с пояса гранту и зашвырнул ее в образовавшийся на месте сорванной башни проем. Внутри машины шарахнул взрыв, сопровождавшийся вырвавшимся на поверхность, быстро опавшим языком пламени, а в следующую секунду первый центурион с пистолетом в руках уже сам скользнул в образовавшуюся на месте оторванной турели дыру.

Внутри было жарко, пахло едким дымом, но, все же, дышать было можно, а потому, удерживая оружие на вытянутых руках, Лекс быстро двинулся вперед по узкому техническому ходу. Первый труп, принадлежащий водителю-механику, лежавший лицом вниз рядом со своим креслом он нашел почти сразу. Тело посекло осколками, однако первый центурион заметил в затылке мертвого солдата пулевое отверстие, что говорило о том, что умер он не от взрыва. Далее почти сразу обнаружились тела еще двух членов экипажа, а за тем грянул выстрел. Пуля с визгом срикошетила от того места, на фоне которого только что была голова командира спецподразделения, однако за мгновение до этого Лекс уже метнулся вперед и, растянувшись на полу, сделал два выстрела в большой круглый люк, ведущий на второй ярус. Поймав одну из пуль, стрелок повалился вниз, однако, когда первый центурион, вскочив, оказался рядом — тот был еще жив. Как и следовало ожидать, стрелявшим был солдат управлявший турелями. Сейчас он был ранен в живот, но, несмотря на это, по-прежнему пытался дотянуться до лежащего рядом оружия, издавая какие-то странные, похожие на рычание, гортанные звуки.

Подскочивший Лекс пинком отшвырнул пистолет врага подальше, наставив ствол солдату в лицо.

— Не двигайся!!! Замер!!! Замер, кому сказал!!! — заорал он, решая, что было бы неплохо взять ренегата живым, и только сейчас заметил, что у того что-то не то с глазами. Радужка вокруг зрачка была неестественно желтой, словно у ящерицы.

— Что за… — удивленно произнес первый центурион, когда легионер выхватил пристегнутый к щиколотке нож и рванулся на него, но Лекс оказался быстрее.

Грянул выстрел, и солдат, дернув головой, забрызгал стену содержимым черепной коробки, после чего мешком повалился на пол.

— Аааа, да чтоб тебя! — выругался Лекс, после чего склонился над трупом, глаза которого по-прежнему оставались распахнуты и с удивлением увидел, как радужка глаз покойника быстро обретает нормальный цвет.

Да что за хрень здесь творится? — успел подумать Гатриан, когда сзади послышалась возня. Резко обернувшись, он увидел солдата, которому удалось вместе с ним добраться до цитадели.

— Сэр! Принцип Макадли на связи! Пятый канал!

Не тратя время на разговоры, Лекс сорвал с головы мертвого командира экипажа радиогарнитуру, и нацепил её на голову, активируя нужную частоту.

— Ящер-1 на связи! — представился он, используя свой стандартный позывной. — «Цитадель» под контролем! Что у вас?

— В трех километрах ниже по склону наблюдаю инсектоморфов! Двигаются к нам! — принцип пытался не показывать паники, но удалось ему это не очень, голос заметно дрожал.

— Приблизительная численность? — не переставая говорить, Лекс бросился к ведущей на второй ярус лесенке.

— Понятия не имею! Их там тысячи! — прокричал в рацию боец. — Там сеть тянущихся под горой пещер! Вылезли прямо из-под земли! Словно ждали!

— Вы установили связь с базой? — взобравшись наверх, офицер уселся в кресло стрелка и окинул взглядом приборы. Похоже, все в норме. Только на коммуникационной панели управления мигает оповещение о потери связи с одной из пулеметных турелей.

— Связи с базой нет! Радиостанцию в хлам разворотило! А без подкрепления нас на куски порвут!

— Отставить панику, принцип! — резко одернул его Лекс, берясь за рычаги управления и разворачивая башню крупнокалиберного пулемета в указанном направлении, однако увидев то, о чем говорил солдат, тут же осёкся… Несмотря на то, что до несущейся в их сторону огромной волны мутантов было еще добрых три километра, оптическая система наведения на цель услужливо приблизила картинку, и первый центурион словно вблизи углядел скопище жутких насекомоподобных тварей. Мутанты, впрочем, однородностью не отличались. Самые маленькие из них, размером что-то около метра, вырвались вперед, оставив позади своих значительно более крупных собратьев, среди которых были пяти, а то и семиметровые экземпляры. Те двигались значительно медленнее, но, все же, значительно быстрее, чем мог бы двигаться на их месте человек. Особой прытью среди вырвавшихся вперед мутантов отличались монстры, которые совершали прыжки, во время которых расправляли отвратительного вида крылья, что значительно увеличивало такому прыжку дальность. Сразу было заметно, что эти твари достигнут людей раньше других, и станут первой волной атаки. Впрочем, с учетом того, сколько людей от первоначального состава конвоя осталось в живых, первая же волна угрожала стать последней.

— Слушай мою команду! Всему личному составу занять позиции на поверхности опрокинутого «аллигатора»! Приготовиться к обороне! — скомандовал первый центурион, понимая, что поваленный на правый борт транспорт возвышается над дорогой всего лишь метра на три, однако даже такая позиция все равно лучше, чем ничего. — Что у вас с взрывчаткой?

— Есть несколько термических мин направленного действия с дистанционной активацией заряда! — откликнулся принцип. — Но такую толпу они не остановят!

— Не остановят, так задержат! — резонно заявил первый центурион, понимавший, что в бою, где между жизнью и смертью порой всего лишь секунда, несколько выигранных секунд могут сыграть огромную роль.

— Мины выставить полукругом в пятнадцати метрах от занятых позиций! Без команды не активировать! Выполнять!

— Да, сэр! — отозвался принцип.

Лекс вновь устремил взгляд на изображение несущихся в их сторону инсектоморфов, заметив, что за время их беседы с принципом, самые быстрые из них успели вдвое сократить разделяющее их и людей расстояние. Следовало попытаться вызвать помощь, но дальность действия стандартной радиостанции «цитадели» была невелика, и факт, что относительно близкий космопорт закрыт от них склоном горы, тоже осложнял задачу. Осознав, что возиться со связью нет времени, Гатриан Лекс активировал аварийный маяк, после чего услышал окрик находившегося на первом ярусе бойца.

— Первый центурион! Сэр! Если нужен водитель, то я могу управлять этой штуковиной! Передавим гадов!

— Как твое имя, гастат? — спросил Гатриан Лекс, понимавший, что, несмотря на всю имеющуюся в машине мощь, имея немалых размеров дыру на месте оторванной турели, справиться с такой ордой не сможет даже она. Но, с другой стороны, пренебрегать мобильностью тоже было бы глупо, а раз парень умеет управлять…

— Лейвар Нокс, сэр! — отозвался боец. Гастат Лейвар Нокс!

— Заводи мотор, Лейвар. Давить не будем, но кто в доме хозяин тварям растолкуем…

— Да, сэр! — сверкнул глазами боец, и, метнувшись в сторону водительского кресла, пропал из виду, а еще через несколько секунд первый центурион почувствовал, как ожил мощный двигатель «цитадели».

— Давай ближе к нашим! — скомандовал офицер, и, услышав подтверждение от Лейвара Нокса, вновь запросил принципа Макадли.

— Доложите готовность!

— Минное заграждение установлено! Мы на позиции!

— Движемся к вам! Помните! Взрывать только по моей команде!

— Да, сэр!

«Цитадель» сдвинулась с места, и с лязгом поползла в сторону занявших оборону легионеров. Лекс покосился на показания аварийного датчика. Пока что на сигнал «SOS» никто не отзывался, и это, мягко говоря, не радовало.

Твари тем временем были уже почти рядом с занявшими оборону бойцами конвоя, и, когда медлить уже было нельзя, офицер отдал приказ:

— Подрыв!

Раздавшийся почти что сразу вслед за этим грохот был настолько силен, что даже сидевший внутри бронемашины Лекс услышал его вполне отчетливо. Мины сработали штатно, и пространство перед поваленным на бок транспортом на добрую сотню метров вперед потонуло в бушующем море огня.

Когда основная вспышка опала, стало заметно, что почти вся первая волна тварей начисто уничтожена огненным вихрем, однако те, что уцелели даже и не думали поворачивать назад, а устремились к людям с еще большей скоростью.

— Открыть огонь! — крикнул в эфир Лекс, и, следуя своему же приказу, вдавил пальцами клавиши пулеметных гашеток, после чего в сторону рвущихся к людям тварей потянулись густые пучки трассирующих пуль, которые в считанные секунды весьма существенно проредили остатки передовой группы мутантов.

Ведущие огонь со своей позиции легионеры тоже пока справлялись — Лекс видел, как катятся по земле настигнутые пулями крылатые монстры, на которых обороняющиеся сосредоточили свое основное внимание, и что пока что ни одному из мутантов так и не удалось приблизиться к людям ближе, чем на десять метров. «Цитадель» приблизилась к поваленному транспорту почти вплотную, и вновь замерла на месте. К этому моменту почти все инсектоморфы первой волны были убиты или серьёзно ранены, в то время как среди личного состава людей пока что потерь не было. Однако радоваться было рано. На смену первой волне тварей шла вторая, и составляющие ее основной костяк насекомообразные мутанты были хоть и медленнее, но зато куда серьезнее. Быстро проведенный замер расстояния показал, что до черной волны надвигающихся на них тварей еще примерно километр. Стрелять по массивным, покрытым мощными хитиновыми панцирями тушам инсектоморфов с такой дистанции из легкого стрелкового оружия было бесполезно. Нужно было подпустить поближе, однако, для крупнокалиберного пулемета «цитадели» такой проблемы не стояло, а потому пальцы первого центуриона вновь утопили гашетки, и устремившиеся навстречу монстрам трассеры вновь начали разрывать лезущих вверх по склону тварей на куски.

Все же, какими бы сильными не были потери инсектоморфов, те их не замечали, и вели себя так, будто такое понятие как инстинкт самосохранения им вовсе не знаком, и у первого центуриона появилось гадкое ощущение, что от этой волны им не отбиться.

— Конвой Альфа-лима! Здесь транспортный челнок P955! Принимаю ваш сигнал «SOS»! Доложите ситуацию! — внезапно ожила рация, и Гатриан Лекс, нервы которого были на пределе, едва не подскочил в кресле. Впрочем, быстро сообразив в чем дело, первый центурион приник к расположенному тут же топографическому планшету, на котором схематически отображалась карта местности, после чего быстро, но четко произнес в эфир:

— Челнок! Мы застряли в квадрате D18! Ведем бой с превосходящими силами противника! Имеем значительные потери! Требуется авиаудар по квадрату D17! Как принял?

— Конвой Альфа-лима! Понял вас! Передаю информацию ударному звену!

Несколько секунд в эфире была тишина, и вскоре появился еще один голос.

— Альфа-лима! Здесь Красный Палач! Заходим на цель! Расчётное время до удара двадцать семь секунд!

— Вас понял, Красный Палач! — отозвался Лекс, вновь открывая огонь по приближающимся тварям, до которых оставалось не более пятисот метров. Те по-прежнему упорно лезли на пули, словно гонимые чьей-то единой злой волей, и казалось, что смертоносный поток свинца для них не имеет никакого значения. Значение имеет лишь задача добраться до жалкой кучки занявших оборону людей и растерзать их в клочья.

Внезапно, огромная, похожая на гигантского слизня тварь, выплюнула вверх какую-то зеленоватую субстанцию. Плевок вязкой кляксой пролетел добрых три сотни метров, после чего с шипением упал на траву, от которой в тот же миг остались лишь одни воспоминания.

Лекс выругался и прицельно разнес слизня на куски. Вплеснувшаяся из разорванного тела твари субстанция забрызгала находящихся поблизости мутантов, и те замертво повалились на грунт, растворяемые кислотой. Впрочем, даже это не сильно замедлило атаку, а через несколько секунд из черной массы кишащих хитином тел вырвались сразу два подобных плевка. Один ушел значительно в сторону, а другой угодил прямо в замерший ниже по склону контейнеровоз, и тот вдруг начал таять, словно воск.

— Чтоб вас! — выругался первый центурион, стараясь трассерами нащупать среди кишащего моря черных тел опасных плевателей, и уничтожить одного ему даже удалось, однако повторный плевок второго лег всего в каких-то жалких десяти метрах от поваленного транспорта, на котором держали оборону остатки личного состава конвоя.

Где же удар? Ведь было сказано: двадцать семь секунд!

Едва эта мысль посетила его голову, послышался быстро приближающийся гул. Над хитиновым морем стремительно промелькнули черные тени, а еще мгновение спустя все впереди закрыла невероятно мощная огненная стена.

— Я — Красный Палач! Цель успешно поражена! — вновь вышел в эфир командир ударного звена. — Альфа-лима! Подтвердите!

Гатриан Лекс вгляделся в полыхающее море огня, разбившееся вниз по склону на добрых пару километров, после чего внезапно пересохшими губами произнес:

— Красный Палач … Поражение цели подтверждаю… Отличная работа…

— Альфа-лима! К вам с территории космопорта движется подкрепление. Мы покружим неподалеку, на случай, если тараканы вновь надумают высунуться.

— Красный Палач. Принято. Спасибо… — ответил Лекс и вдруг почувствовал, как тело сковала невероятная усталость.

— Всегда пожалуйста! — отозвался Красный Палач и вышел из эфира.

Пересиливая желание сидеть и не шевелиться, Гатриан Лекс спустился вниз, и, приказав Лейвару занять место стрелка, пошатываясь, выбрался на улицу. Впереди, чадя дымом, догорали результаты развернувшегося побоища. Именно побоища, иначе не назовешь. К виду разгромленного конвоя, из личного состава которого уцелело совсем немного людей, добавился вид охваченного огнем склона горы, плотно усеянного огромным количеством чадящих копотью и дико воняющих трупов насекомоподобных тварей. Судя по всему, накрыло их хорошо. Если кто и успел уползти обратно под землю, или откуда они там выбрались — понять сейчас это было невозможно. Кроме всего прочего, Лекс отметил, что ударное звено сработало с невероятной точностью. Если бы летчики слегка промахнулись, гореть им вместе с мутантами…

От этих мыслей Лексу стало не по себе. Конечно, он бывал во многих жестоких схватках, но поучаствовать в подобном сражении, едва сойдя с аппарели космического челнока, как-то не ожидал. С подобными размышлениями он приблизился к поваленному на бок «аллигатору» и скоро вскарабкался на крышу, где оставшиеся в живых солдаты приветствовали его радостными возгласами.

— Скоро к нам подойдет спасательный конвой из космопорта, — сообщил он принципу Макадли. — Проследите, чтобы ваши люди не ослабляли бдительность.

Тот ответил привычное «да, сэр», а первый центурион сделал несколько шагов в сторону, после чего присел рядом с пожилым ученым.

— Как плечо?

— Не страшно. Просто ушиб, — отмахнулся тот. — Могло быть гораздо хуже.

— Да уж… Могло… — согласно кивнул командир спецподразделения.

— Вы нас всех спасли, — посмотрел на первого центуриона профессор.

— Скорее, это сделал вовремя нанесенный авиаудар, — отозвался тот.

— Но в том, что он состоялся, есть ваша прямая заслуга. Так что примите мою искреннюю благодарность.

Некоторое время они молчали, после чего офицер спросил:

— Скажите, профессор… Вы совершенно точно уверены в том, что ни одна из тварей не может взять под контроль человека?

— Именно об этом я хотел с вами поговорить… — ответил ученый с весьма озадаченным выражением лица. — Видите ли, когда я увидел, что вы словно находитесь в прострации, то понял, что вы каким-то образом ненадолго попали под ментальное воздействие какого-то сильного мутанта.

— И почему он так быстро оставил меня в покое?

— Я не могу утверждать наверняка, однако судя по развернувшимся далее событиям, мутант вас просто прощупал и, сочтя невыгодным для своих планов, отпустил. Однако тот факт, что ему удалось дотянуться до вас внутри движущегося транспорта, да еще и с учетом того, что вблизи прямой видимости не было каких-либо серьезных укрытий, я предположил, что мы имеем дело с очень серьезным существом. Именно потому я сразу там всполошился. Успев взглянуть на данные моего прибора, я увидел, что показатели псионного излучения просто зашкаливают! Оно шло откуда-то из-под земли, через толщу камня, так что я не смог локализовать источник. Но я и представить не мог, что произойдет дальше…

Ученый замолчал, и как-то странно посмотрев на Лекса, спросил. — Экипаж боевой машины был взят под контроль?

— Только один человек, — отозвался офицер. — Он застрелил остальных, воспользовавшись фактором неожиданности, а затем занял место управления пулеметами и расстрелял конвой.

— Проклятье… — лицо ученого выглядело крайне мрачным. — Если такая тварь появилась, то все произошедшее только начало…

— Думаете, она уцелела в этом огненном аду? — с сомнением поинтересовался офицер.

— Думаю, она все это время находилась в безопасном месте, и когда дело запахло жареным, преспокойно ушла.

— Пожалуй… — согласно кивнул Гатриан. — В любом случае, первым же делом по прибытию на базу я доложу об этом инциденте с учетом вашей теории.

— Было бы не плохо, потому как если я попытаюсь представить идею о появлении разумного сверхмутанта один, то меня с большой долей вероятности посчитают сумасшедшим.

— А двоих сумасшедшими не посчитают?

— Как знать… — усмехнулся ученый. — Но если запрут в камеру для душевнобольных, моя койка нижняя.


ПРОБУЖДЕНИЕ

3017 год

Планета Земля

заброшенная лаборатория корпорации AMREGO


Её окружал теплый, молочно-белый туман, и она парила в нём, не чувствуя тревог и волнений. Белая дымчатая пелена обволакивала ее обнаженное тело, согревала и убаюкивала, наполняя покоем и негой. Сколько это продолжалось, когда началось, и когда закончится, она не знала, да и не хотела знать. Туман был не только вокруг, но и внутри, он заполнял её, делая девушку своей неотъемлемой частью, и она не сопротивлялась его воле. Порой, сквозь клубящуюся белую пелену проступали странные размытые образы, казавшиеся смутно знакомыми, но туман не давал им обрести четкие очертания и быстро поглощал, не позволяя этим видениям оформиться во что-то такое, что могло бы нарушить её безмятежное беспамятство.

Но вдруг все изменилось — еще минуту назад казавшаяся такой теплой белая пелена вдруг начала быстро покрываться прожилками черноты, которые сливаясь вместе, очень быстро образовывали вокруг нее жуткий и тесный кокон. Параллельно с этим, ощущение комфорта и безопасности начало стремительно таять, и вскоре полностью исчезло, уступив место неконтролируемому отчаянию и страху. Вьющийся из черных прожилок кокон окутывал ее все плотнее, и вот вскоре она оказалась заперта внутри, охваченная дрожью, вызванной впивающимся в голое тело пронизывающим холодом.

А затем она поняла, что не может дышать… Окутавшая её колючая тьма ледяными тисками сковала дыхание, свела мышцы и готовилась полностью поработить сознание, расщепив его и превратить в безликое ничто. И в миг, когда тьма уже почти справилась со своей задачей, готовясь поглотить ее навсегда, она услышала голос, который повторял имя… Её имя…

— Несс… Я рядом… Держись, Несс…

Голос был невероятно знакомым, и хоть она и не могла вспомнить, кому он принадлежит, он зажег в ней какую-то невероятную, живую искру. Взъярившись, тьма ринулась в атаку, намереваясь задавить этот последний оплот теплящейся жизни, навеки изгнать его из тела, которое она уже считала своим, но маленькая искра вдруг вспыхнула пламенем жизни, согревающим теплом разливаясь по венам. Не желавшая отпускать свою добычу тьма отчаянно усилила хватку, и девушка почувствовала, как тысячи леденящих иголок впиваются в незащищенную кожу, однако текущий по венам огонь остановил, а затем и вытолкнул прочь смертельный холод. Почувствовав, что может шевелиться, а также ощутив прилив невероятной силы, она уперла руки в оболочку кокона. Ладони ощутили гладкую холодную поверхность. Девушка надавила сильнее, еще сильнее… Послышался звук похожий на треск тонкого льда… Или стекла? А потом оболочка черного кокона внезапно лопнула, и, не удержав равновесия, девушка полетела вниз.

* * *

Свет…

Лучи света падают откуда-то сверху, рассеивая царящий вокруг мрак, и не давая ему сомкнуть вокруг нее свои жадные объятия.

Шум падающей воды…

Сейчас она лежала в позе эмбриона, подтянув колени к подбородку, ощущая под собой твердую поверхность, поросшую чем-то мягким, и бархатистым…

Перевернувшись на спину, и проведя ладонью вокруг себя, девушка вдруг совершенно отчетливо поняла, что лежит на ковре изо мха… Мох был невероятно густой и мягкий, но это был именно он.

Девушка медленно моргнула, фокусируя зрение и пытаясь понять, что произошло. Картинка мира вокруг, наконец, обрела четкость, и она смогла разглядеть над своей головой темный, покрытый побегами зелени, довольно высокий потолок, в котором немного поодаль имелся пролом. Именно через этот пролом в помещение, где она сейчас находилась, проникали лучи солнечного света, а также низвергался небольшой водопад, в результате чего до ее обнаженного тела время от времени долетали его прохладные брызги. И хоть в полутемном помещении, где находилась девушка, было довольно сыро, дискомфорта она не ощущала.

«КТО Я?»

Мысль ворвалась в сознание внезапно, и почти сразу же в откуда-то из глубины памяти всплыло имя…

— Несси… — тихо прошептала девушка, словно разговаривая сама с собой. — Меня так зовут…

Однако на этом память обрывалась. Она не знала, кто и когда дал ей это имя. Не знала кем была до настоящего момента, и что с ней происходило вообще… Но чувствовала, что обязательно вспомнит… Нужно лишь подождать…

Несс медленно поднялась на ноги и настороженно огляделась по сторонам. Сейчас она находилась на пятачке какой-то круглой платформы, обильно поросшей странным сине-зеленым мхом, ступать по которому, впрочем, было весьма приятно. Кроме того, в метре от нее возвышалась какая-то, похожая на вертикально поставленный саркофаг, конструкция. Судя по всему, у саркофага имелась и лицевая крышка, которая сейчас была покрыта толстым слоем грязи, и сорванная с петель лежала на полу, в паре метров от девушки.

Несс продолжила осматриваться. Вокруг виднелись секции из бывшего когда-то прозрачного, но сейчас сильно загрязненного материала, внутри которых поросшие мхом и прочей растительностью наблюдались столы, стулья, а также непонятные приборы…

Льющегося через пролом в потолке света было явно недостаточно для того, чтобы рассеять тьму во всех уголках помещения, однако, к своему удивлению, как только она начинала вглядываться в особенно темные места, ее глаза словно адаптировались к низкому освещению, и вскоре из темноты начинали проступать даже мельчайшие детали обстановки. Удивленная таким свойствам своего зрения, девушка вновь резко перевела взгляд на льющийся из пролома свет, и в тот же момент резанувшая глаза боль заставила ее зажмуриться. Инстинктивно закрыв лицо руками некоторое время, она простояла, неподвижно, а когда все же осторожно решилась открыть глаза, то обнаружила что снова видит все, как и раньше: льющиеся из пролома лучи солнца вновь стали мягкими и не причиняли дискомфорта, а дальние углы помещения, содержимое которых она совсем недавно могла разглядеть со всеми мелкими подробностями, вновь окутались темнотой.

Внезапно осознав, что безумно хочет пить, Несс, осторожно ступая по заросшим мхом ступеням, спустилась с постамента, на котором располагался саркофаг, и, обогнув его против часовой стрелки, углубилась в поросший побегами лиан проход между секциями. Через некоторое время она приблизилась к водопаду, который, проникая в помещение через дыру в потолке, проваливался в другой пролом, на этот раз расположенный в полу.

По мере приближения к источнику воды, количество долетавших до неё брызг резко возросло, и вскоре поверхность кожи девушки была полностью покрыта множеством стекающих вниз капель. Подойдя к потоку воды почти вплотную, она запрокинула голову и посмотрела наверх. Оказывается, расположенный на пятиметровой высоте потолок, в пролом которого низвергался водопад, служил полом для какого-то другого помещения, расположенного этажом выше, а уже в свою очередь для него крышей являлся высокий куполообразный свод. Свод этот был расположен на высоте около двадцати метров, и в нем также имелась немалых размеров дыра. Как выяснилось, именно через нее в глубину здания срывался поток воды, а также проникали лучи света. Края дыры, как, впрочем, и находившиеся в зоне видимости стены, обвивали дикие побеги лиан и прочей буйной растительности, которые наравне с вездесущим мхом плотно оккупировали заброшенное помещение.

Аккуратно приблизившись к краю пролома, который был ближе всего к срывавшейся сверху воде, она протянула руки в сторону шумного потока, не погружая их под основную массу воды, после чего дождалась, пока брызги наполнят ее сложенные лодочкой ладони живительной влагой. Сделала осторожный глоток… Вода оказалась невероятно чистой, и вкусной. Выпив ее всю без остатка, Несс вновь наполнила ладони, и повторила этот процесс еще несколько раз, пока не утолила жажду полностью. Отойдя от водопада, Несс окинула взглядом помещение, однако так и не смогла заметить каких-либо признаков дверей, или иного способа выбраться наружу. Правда, в дальнем углу угадывалась кабина лифта, однако плотный слой земли, забивавший лифтовую шахту, а также сам лифт, искорёженную и проржавевшую кабину которого опутывали побеги каких-то корневищ и прочей растительности, свидетельствовали о том, что этот путь наружу отпадает.

Девушка вновь посмотрела наверх, и сразу же решила, что вскарабкаться туда, откуда срывались потоки воды, не стоило и пытаться. Что же остается?

Переведя свой взгляд вниз, и осмотрев пролом, в котором исчезал поток водопада, она поняла, что он ведет на этаж ниже. Конечно, этаж этот, судя по всему, затоплен, но до пенящейся внизу воды было порядка трех метров, а это означало, что между поверхностью воды и потолком имелось свободное пространство.

Решив, что других вариантов нет, Несс аккуратно присела на край, и, хватаясь за свисавшие вниз лианы, начала осторожно спускаться вниз. Поначалу все шло хорошо, но, внезапно, один из толстых зеленых стеблей предательски оборвался, в результате чего девушка, взвизгнув от неожиданности, полетела в воду.

Всплеск, гул пузырей, а еще через секунду она вынырнула на поверхность, хватая ртом воздух, и пару раз моргнув, зачарованно огляделась по сторонам. Как она и предполагала, помещение было залито не полностью, более того, впереди заводь заканчивалась, и по скошенной поверхности пола можно было выбраться на сухое место. Но не это было самым впечатляющим, а то, что все стены и потолок на нижнем этаже опоясывали светящиеся в темноте побеги какого-то невероятного растения, в результате чего помещение было наполнено волшебным мерцанием, в котором присутствовали преимущественно сине-зеленые оттенки. Девушка подплыла к краю заводи и медленно вышла из воды, восторженно глядя на окружавшее её великолепие. Как и этажом выше, пол здесь был покрыт все тем же густым мхом, однако нижнее помещение этажа было раза в два, а то и в три больше чем то, что располагалось сверху, да и обстановка здесь существенно отличалась. Здесь не было тех самых секций с поросшей растительностью лабораторной утварью, и вообще было достаточно просторно, а пол в дальней части помещения был вообще странный… На нем не рос вездесущий мох. И даже светящиеся побеги необыкновенно мерцающей растительности его избегали. Почему? Подойдя к границе, где обыкновенный покрытый мхом пол смыкался с новым, она заметила, что тот похож на покрытое слоем грязи зеркало, разделенное на сегменты размером два квадратных метра каждый…

Странно… Еще не зная зачем она это делает, Несс опустилась на колени, и коснулась ладонью поверхности. Из-за постоянной влажности, витающей в воздухе, грязь не была высохшей и легко стерлась, после чего девушка вдруг поняла, что поверхность вовсе не зеркальная, а прозрачная. Точнее была таковой, пока налипший сверху слой грязи почти полностью не скрыл этот факт…

В памяти, что-то колыхнулось…

Несс принялась очищать поверхность, и когда образовался относительно чистый участок, прильнула к нему, попыталась разглядеть, что же находится под ним… Сначала ничего увидеть не получалось, мерцающего света покрывавших потолок растений было явно недостаточно, а под прозрачной поверхностью было темно, но вскоре, словно повинуясь внутреннему усилию воли, глаза ее вновь начали адаптироваться к темноте, и она увидела… Лабиринт…

И в тот же момент в голове, словно безумный калейдоскоп, пронеслась серия кадров…

Яркий свет. Люди в белых халатах. Лабиринт, постепенно заполняющийся водой. Холод. Она бежит. Разряды тока, бьющие из закрепленных в стенах электродов. Ощущение паники и боли. Отчаянная попытка найти выход из этого ада. Вспышки света. Боль. Холод. Лица людей в белых халатах, наблюдавших за ее метаниями через прозрачный потолок. Зачем они так жестоки с ней? За что? Вода в лабиринте поднялась почти до уровня рта… Разряд тока …Она кричит… Кричит…

Очнувшись от серии видений, Несс обнаружила, что только что кричала в действительности, и эхо ее крика, отраженное от стен, все еще витает в воздухе…

Она вспомнила это место… Вспомнила все, что с ней делали… Все до мельчайших деталей… И вдруг под толщей очищенного от грязи стекла, в недрах лабиринта что-то шевельнулось… От неожиданности девушка отпрянула назад, отползая на локтях, а затем вскакивая на ноги… Но все было тихо…

«Показалось?» — подумала она, пытаясь унять ритм бешено бьющегося сердца. Может быть… Раздавшийся треск снова заставил её вздрогнуть, а в следующую секунду она увидела, как один из квадратных сегментов прозрачного в прошлом пола резко провалился вниз, образовав на своем месте темную дыру, из которой взвились клубы пыли.

По спине девушки пробежал холод.

Нужно убираться отсюда… Нужно убираться и как можно скорее…Может, удастся выбраться по лианам наверх? — мелькнувшая в голове мысль заставила ее попятиться от темнеющего провала, и вдруг другая мысль, словно пришедшая извне, вторглась в разум.

Ей вдруг невыносимо сильно захотелось сделать шаг вперед… Или этого хотелось не ей?

Тогда откуда этот противоречивый порыв? Девушка остановилась, не понимая, что происходит. Затем, не сводя глаз с провала, попыталась отступить еще на шаг назад, но чужая воля верно, но неотвратимо внедрявшаяся в ее разум, вновь заставила ее остановиться… Остановиться, а затем сделать шаг вперед. Что-то тянуло ее туда… Тянуло во тьму… Какая-то чужая, проникающая в сознание сила мягко обволакивала разум, медленно и верно подменяя его собой.

Шаг вперед.

Разум пытается сопротивляться, но подконтрольное чужой воле тело не слушается.

Еще шаг…

С безумно бьющимся сердцем Несс застыла, вглядываясь в темноту темнеющего провала, однако, прежде чем подчиненное чужой воле тело смогло сделать последний шаг вперед, боровшееся с наваждением сознание смогло-таки сбросить с себя ментальный захват.

«Нет…» — сказала она мысленно, и чтобы закрепить эффект сделала шаг назад, добавив уже вслух. — НЕТ!

Но было поздно.

Тьма, клубившаяся внутри лабиринта, вдруг пришла в движение, и из глубины провала в ее сторону резко выбросились отвратительного вида длинные, худые конечности, с множеством суставов… Девушка вскрикнула, попытавшись отскочить, но за мгновенье до этого длинные, больше всего походящие на щупальца, пальцы твари обвили ее щиколотки, и Несс, не удержав равновесия, рухнула на спину. Сознание окончательно сбросило с себя липкий клей чужой воли, и она попыталась сопротивляться, однако в тот же миг почувствовала, как от ног вверх по телу быстро расползается странное онемение.

Девушка попыталась закричать, но вместо крика из её разомкнувшихся губ донеслось лишь сдавленное сипение. Последнее, что она почувствовала, было то, что тварь тащит ее к себе, издавая пугающие гортанные звуки.

…морлум…. морлум…морлум…

Онемение охватило все тело.

Тварь потянула ее вниз.

Во тьму…


АНЕЛИН

3017 год

Марс

Территория Свободного Сектора

(За неделю до прибытия Гатриана Лекса в «сектор заражения»)


Сканер провел идентификацию глазной сетчатки, после чего раздавшийся электронный голос монотонно сообщил:

— Личность посетителя опознана: первый центурион преторианской гвардии, Гатриан Лекс. Доступ в комнату контактов первой степени разрешен. Представитель противоположного пола: Анелин Макфайрис. Двадцать один год. Рост 165. Цвет волос чёрный. В вашем распоряжении шесть часов, ноль-ноль минут.

Круглая дверь люка с легким гулом отъехала внутрь стены.

Гатриан Лекс шагнул в помещение, и сидевшая у окна миниатюрная девушка в белом, обтягивающем ладную фигурку комбинезоне, вспорхнув со своего места, опрометью бросилась к нему на встречу. Подбежав к офицеру вплотную, она обхватила его руками, повиснув на шее, после чего прильнула к губам долгим горячим поцелуем.

— Ты пришел! — с жаром выдохнула она несколько секунд спустя. — Именно ты! Снова!

— Да. Я же обещал, — улыбнулся мужчина. — К тебе буду приходить только я, пока ты этого хочешь.

— Я не хочу, чтобы приходил кто-либо кроме тебя! — страстно выдохнула она, увлекая его за собой. — Только ты один!

Лекс не стал сопротивляться, позволяя девушке увлечь себя на кровать, попутно избавляя её и себя от излишков одежды.

Запах её черных вьющихся волос дурманил голову, словно в первый раз. Касавшиеся нежного тела пальцы жадно скользили по шелковой коже, словно желая быть одновременно везде. Чувствуя разгоряченное дыхание, он целовал её взахлеб и не желал отстранять ни на секунду. Она отвечала тем же, и в эти моменты время замедляло свой ход, а границы реальности словно стирались, уступая место миру, в котором не было места никому другому.

Пару часов спустя, обессиленные, они лежали на скомканных простынях, вслушиваясь в шумное дыхание друг друга.

— Ты правда смог это сделать… — тихо произнесла Анелин. — Ко мне больше не приходят другие мужчины…

— У офицеров «Черного Треугольника» есть определенные преимущества, — отозвался он, поглаживая ее растрепанные волосы.

— Да… Но я так боюсь, что однажды дверь откроется, а за ней будешь стоять не ты… Я не знаю, что тогда со мной будет… Я не выдержу.

— Это буду я, — уверенно отозвался Гатриан. — И в следующий раз. И всегда.

— Обещаешь? — девушка подняла покоившуюся на груди мужчины голову и преданно заглянула в глаза Лекса.

— Да… Да, обещаю, — уверенно произнес он.

Девушка вновь прижалась к нему, и некоторое время они лежали молча.

— Я верю тебе… — снова нарушила тишину Анелин. — Но в то же время я понимаю, идет война и… Очень боюсь, что с тобой может что-то случится…

— Не думай об этом, — придав своему голосу максимум безмятежности, произнёс первый центурион. — Это не война, а так… Вялотекущее вооруженное противостояние.

— Но там убивают… И каждый раз, когда ты уходишь, я знаю, что в тебя опять будут стрелять… И что бы я ни делала, от этих мыслей не избавиться…

Лекс хотел что-то ответить, но подумал, что от его слов утешения толку будет немного.

Как не назови длящийся уже который год конфликт между государственными строем и повстанческим движением, войной или «локальной операцией по сохранению единства Империи» — смысл происходящего от этого не изменится… А с учетом того, как неожиданно сильно последние месяцы окрепли повстанцы, в сочетании слов «локальная операция» первый термин уже давно был не актуален.

— Меня довольно сложно убить, — улыбнулся командир спецподразделения. — А теперь, когда появилась ты, это стало ещё сложнее.

— Почему? — задала вопрос Анелин, поглаживая пальцами цепочку шрамов на левой стороне груди офицера.

— Потому что мысли о тебе придают мне сил, — отозвался мужчина. — Потому что теперь мне есть к кому возвращаться.

— Мне так приятно это слышать… — тихо отозвалась девушка. — Только…

Она прервала фразу, словно не решаясь произнести дальнейшую мысль.

— Только что?

— Только если кто-то доложит в С.Б.И. что мы имеем умышленные повторяющиеся контакты…Это же одно из тяжелейших нарушений «Великого Имперского Догмата»… Что с нами будет тогда?

— Не бойся… — отозвался Лекс. — Во-первых, начальник распределительной группы мне многим обязан. Именно благодаря этому ты теперь попадаешь в пару только со мной. Во-вторых, такое нарушение имеет место быть гораздо чаще, чем ты думаешь. Очень многие из тех, у кого есть деньги или политическое влияние, нарушают этот пункт Догмата весьма регулярно. Как, впрочем, и многие другие… На это давно смотрят сквозь пальцы. В-третьих, в условиях противостояния с повстанцами против офицера «Черного Треугольника» с таким обвинением не сунутся даже СБИшники. Так что не забивай себе голову дурными мыслями.

— Хорошо… — все также тихо прошептала девушка, и после некоторой паузы добавила:

— В начальном распределителе нас учили, что истины Великого Догмата вечны и ненарушимы… И вот теперь выясняется, что, оказывается, любой человек, наделенный возможностью, стремится выйти за их рамки…

Девушка замолчала, словно осознав, что сказала что-то лишнее.

— К чему ты клонишь?

— Прости… Наверное, не стоит развивать эту тему. — Анелин села на кровати, устремив взгляд куда-то в сторону окна, имевшего форму прямоугольника с закругленными углами, за толстым стеклом которого сияли огни корпусов «свободного сектора».

— Какую тему? — нахмурился офицер, приподнимаясь на постели.

— Я… Я просто подумала… — девушка в нерешительности закусила губу.

— Говори…

— Вся эта война… Повстанцы… Они ведь наши враги… Так?

— Так… — хмуро кивнул командир спецподразделения.

— И они наши враги, потому что не желают жить по законам, прописанным в Великом Догмате…

— Верно… — растягивая слога, произнес Гатриан Лекс, как-то странно глядя на Анелин.

— Но… — произносимые слова явно давались девушке с трудом. — Но, если, едва получив власть, люди стремятся нарушить Догмат… Пусть и не открыто… Разве это не говорит о том, что в нем что-то не так? — Анелин вскинула глаза, и встретилась взглядом с настороженными глазами Гатриана. — И эти люди… Повстанцы… Они ведь просто хотят жить так, как жили до Великой Катастрофы… Хотят иметь семьи, и возможность быть рядом с теми, кого любят, не прячась… Хотят сами воспитывать своих детей, видеть, как они растут, а не отдавать их в распределители, где в голову им с малых лет будут вдалбливать идеологию Великого Догмата… Они хотят…

— Замолчи! — резко оборвал девушку офицер, и та, испуганно сжавшись, опустила глаза.

— Никогда… Слышишь… НИКОГДА не вздумай произнести подобное вслух где-либо… — выделяя интонацией отдельные слова, медленно проговорил он. — Тебе ясно?

По-прежнему не поднимая глаз, девушка судорожно кивнула.

— Посмотри на меня…

Не сразу, но Анелин все же подняла глаза и встретилась взглядом с глазами первого центуриона.

— Ты ведь знаешь, кто я? — спросил он, все также пристально глядя на нее.

В глазах девушки появились слезы.

— Да… — тихо произнесла она.

— То, что ты говоришь, на официальном языке называется измена… И ты говоришь это мне, человеку, который всю свою жизнь только и занимается тем, что сражается с людьми, исповедующими подобные взгляды! Моя присяга прямо обязывает мне арестовать тебя, и передать в руки дознавателей из С.Б.И.

— Гатриан…

— Молчи!

Девушка вновь испуганно опустила глаза.

— Молчи… — снова повторил он. — Я никогда не выдам тебя, несмотря на то, что в глазах закона это делает меня точно таким же преступником… Но, если бы кто-то посторонний сейчас услышал сказанные тобой слова… Если бы кто-то это услышал! То даже я не смог бы тебе помочь, понимаешь? Не смог бы! А потому никогда и нигде не вздумай вслух произносить такое! Ибо даже у стен есть уши!

На некоторое время в помещении воцарилась гнетущая тишина.

— Прости… — тихо прошептала Анелин, первой нарушив молчание, и осторожно касаясь пальцев руки Гатриана. — Прости, я просто сама не понимаю, что я несу… Прости… Я знаю, ты предан своему делу, и с моей стороны пытаться как-то обелить людей, с которыми ты сражаешься, как минимум подло по отношению к тебе…

— Люди, с которыми я сражаюсь, избрали для себя мировоззрение, которое в свое время едва не уничтожило цивилизацию… — мрачно произнёс Гатриан Лекс, вставая и подходя к окну. — После Великой Катастрофы остатки человечества, нашедшие прибежище на Марсе, еще почти триста лет пытались жить именно по тем устоям и законам, которым жили на Земле. Это привело к тотальному перенаселению, разгулу преступности и катастрофической нехватки и без того скудных ресурсов… И только введение Великого Догмата позволило остановить падение цивилизации в бездну. Мы обрели утраченную силу, и только тогда у нас появился шанс на будущее… А повстанцы… Они хотят вернуть все как было… И если бы им это удалось, мы бы вернулись к тому, с чего начинали, к тому, что привело нас сюда…

Первый центурион отвернулся от окна и бросил взгляд на девушку. Та сидела на кровати, обхватив колени руками, и не сводила с него глаз.

— Именно потому я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Идеология повстанцев безумна, и такие, как я, искореняют это безумие, ради того, чтобы цивилизация могла выжить в суровых условиях этого мира! Мы просто не можем позволить себе стать прежними! Не имеем права!

— Тогда почему ты здесь… Со мной… — грустно спросила Анелин.

— Потому что… — Лекс вдруг запнулся, не зная, что ответить. — Потому что…

— Потому что ты испытываешь ко мне чувства? — голос девушки прозвучал едва слышно, но смысл сказанных ею слов прозвучал в его голове громче, чем взрыв.

— Да… — не видя смысла скрывать очевидное, признался он.

— Но ведь это нарушение Догмата…

Лекс резко отвернулся к окну, закрыл глаза, после чего сделал глубокий вдох, и произнес:

— Я знаю…

Видя его внутренние терзания, Анелин также встала с постели и, подойдя вплотную, обняла сзади, прислонившись щекой к его широкой спине, после чего спросила:

— Испытывая эти чувства… Ты ощущаешь себя неправым? Ощущаешь, что совершаешь преступление?

— Нет… — выдавил из себя офицер. — Хотя умом я знаю, что должен ощущать именно это…

— Я тоже испытываю чувства к тебе… — тихо прошептала она, мягко разворачивая мужчину лицом к себе. — И я знаю, что так должно быть… Это исходит не из моего рассудка… Это нечто большее, что может охватить разум… И я знаю, что это правильно…

Анелин коснулась губами губ мужчины, и секунду спустя тот ответил на ее поцелуй, страстно притянув девушку к себе.

* * *

Человек в черно-красной униформе с надписью C.Б.И., и надетым поверх лысого черепа обручем, от которого к ушам тянулись прозрачные проводки наушников, оторвал взгляд от экрана, на котором программа системы прослушки рисовала графическое изображение звукового файла. Проведя пальцами по сенсорной панели, он отмотал полученную аудиозапись назад и снова включил.

«Я никогда не выдам тебя, несмотря на то, что в глазах закона это делает меня точно таким же преступником… Но если бы кто-то посторонний сейчас услышал сказанные тобой слова… Если бы кто-то это услышал! То даже я не смог бы тебе помочь, понимаешь? Не смог бы! А потому никогда и нигде не вздумай вслух произносить такое! Ибо даже у стен есть уши!»

По лицу лысого поползла хищная улыбка. Не теряя времени, он произвел распечатку полученной аудиозаписи, и, подхватив выползшие из щели принтера листы бумаги, поспешил с ними прочь из кабинета. Оказавшись в коридоре, по которому сновали облаченные в точно такую же черно-красную униформу люди, он пересек его по всей длине, и, достигнув платформы магнитного лифта, поднялся на несколько этажей вверх. Выйдя из лифта, он оказался в небольшом фойе, перед массивной двустворчатой дверью, рядом с которой в полном боевом облачении застыли два штурмовика с автоматами наперевес.

— Назовитесь, — прозвучал искаженный динамиками боевого шлема голос одного из штурмовиков. Ненавязчиво направленные в сторону визитера стволы как бы намекали, что с ответом лучше особо не затягивать.

— Старший цензор С.Б.И., Авариус Мит. Отдел электронной контрразведки. Имею срочное донесение для господина прокуратора, — отчеканил лысый, внутренне поеживаясь. Понятное дело стрелять в него никто не будет, но все равно, черные срезы стволов автоматических винтовок вызывали внутри не самые приятные ощущения.

— Ожидайте, — беспристрастно сообщил один из штурмовиков, не делая, впрочем, никаких движений, и, по-видимому, переключившись на внутренний канал связи. Прошло около тридцати секунд, после чего до лысого вновь донесся искаженный динамиками шлема голос. — Прокуратор примет вас. Вам дозволяется войти, старший цензор Мит.

Тяжелые створки бронированной двери с гулом поползли в стороны, и, пройдя меж посторонившихся охранников, Авариус Мит вошел внутрь.

Кабинет великого прокуратора размерами соответствовал должности, пожалуй, в нем могло бы поместиться шесть комнатушек, подобных той, в которой нес свою службу сотрудник отдела контрразведки. Заместитель начальника С.Б.И., прокуратор Курт Штайгер, сидел за столом, перебирая какие-то бумаги.

— Надеюсь, причина отрывать меня от дел у вас была весомой, — произнес он, не поднимая глаз от читаемых документов.

— Так точно, господин прокуратор, — вытянулся по струнке старший цензор. — Только что мною, при помощи установленной системы прослушки, выявлен факт двойного преступления против законов Империи, по пунктам статьи двадцать второй части первой «наличия преступного инакомыслия подрывающего основы Великого Догмата», а также статьи девяносто первой части третьей «умышленное покровительство лица проявившего словесную или иную форму несогласия с основами Великого Догмата».

— И что с того? — флегматично отозвался прокуратор, покосившись на докладчика. — Мне сообщили, что у вас ко мне дело особой важности. Пока что сказанное вами таковым мне не кажется. Или вы сами не можете принять меры по аресту нелояльных к законам империи лиц?

— Господин прокуратор! Особенностью данного дела является не столько сам факт выявления преступления, сколько личностей в нем замешанных. Точнее сказать одной личности. Именно потому я решился доложить вам лично, минуя непосредственного начальника.

— И кто же эта преступная личность, которая может меня так заинтересовать?

— Первый центурион преторианской гвардии, Гатриан Лекс. Он же командир спецподразделения «Черный Треугольник».

Прокуратор положил бумаги на стол, и медленно подняв взгляд на цензора, переспросил:

— Тот самый Гатриан Лекс? Вы уверены, старший цензор?

— Так точно, господин прокуратор! Это был он, ошибки быть не может! — отозвался взволнованный Мит, и, не дожидаясь приглашения, подошел к столу и протянул заместителю начальника C.Б.И. распечатку прослушки.

Приняв листы, Штайгер углубился в чтение, в течение которого старший цензор Мит стоял, не шелохнувшись. Наконец, прокуратор закончил читать, и, встав из-за стола, задумчиво прошелся по кабинету и остановился возле окна.

— Хорошая работа, старший цензор, — наконец произнес он, и лысый издал едва слышный вздох облегчения. — Вы правильно поступили, что обратились сразу ко мне. Я этого не забуду.

— Благодарю вас, господин прокуратор. Прикажете произвести задержание? Я бы рекомендовал использовать особую штурмовую группу, потому как Гатриан Лекс все же является главой спецподразделения, и может оказать серьезное сопротивление при аресте.

— Нет… — тут же отозвался заместитель начальника С.Б.И. Приказываю ничего не предпринимать и продолжить наблюдение за Лексом и этой, как ее…

— Анелин Макфайрис, господин прокуратор.

— Да… За ней тоже… На время наблюдения я освобождаю вас от иных обязанностей — это дело становится для вас единственным и приоритетным. Гатриан Лекс скоро отбудет в «сектор заражения» с особой миссией. Её выполнение крайне важно. Что же касается его подружки, нужно выяснить стоит ли за ее словами что-то еще… Если нет, арестуем сразу. Если да, то сперва выйдем на подельников. Но все это не раньше, чем наш дорогой первый центурион отбудет на задание. В интересах Империи, чтобы в момент выполнения миссии он думал о деле. Займемся им по окончании его похода, — задумчиво произнес прокуратор. — Если он, конечно, останется жив…


БАЗА


3017 год

Планета Земля

внутренний периметр ресурсодобывающей базы А113


Колонна втянулась в предварительно раскрытые створки ворот, и первый центурион, не дожидаясь, пока медленно ползущий «тритон» остановится, спрыгнул на сплошняком покрытый титановыми плитами плац. Находившиеся внутри открытого кузова «тритона» бойцы скинули ему в след увесистый рюкзак, который Гатриан Лекс поймал на лету, после чего колесный броневик фыркнул выхлопом двигателя, и, набрав скорость, устремился куда-то в сторону видневшихся вдали ангаров.

Поставив рюкзак на землю, офицер некоторое время оглядывался по сторонам, подмечая, что сейчас А113 сильно напоминает растревоженный муравейник. Впрочем, это было не удивительно. Неожиданный инцидент с нападением на конвой и толпа невесть откуда взявшихся инсектоморфов не могли не наделать шуму.

Видимо, командование дало приказ привести личный состав гарнизона в повышенную боевую готовность, и сейчас шел процесс усердного приведения этого приказа в жизнь. Подгоняемые матерными криками офицеров, тут и там носились отряды легионеров. Ревя двигателями, сновала военная техника. На стенах в спешном порядке монтировались дополнительные турели, одним словом, без дела никто не сидел. Будь он в ином месте, то счел бы происходящее спешной попыткой навести лоск перед приездом большого начальства, однако с учетом реалий этой планеты, с которыми ему самому пришлось столь быстро столкнуться, происходящие вокруг движения были вполне оправданы. Решая куда ему двигаться теперь, Лекс заметил бегущего в его сторону молодого солдата, легкий открытый шлем которого при каждом шаге так и норовил свалиться набекрень.

— Господин первый центурион! — выпалил запыхавшийся парень, приветственным жестом прикладывая сжатый кулак к сердцу и вытягиваясь по стойке смирно. — Гастат Тианин Гавара! Прибыл к вам по поручению начальника базы, претора Гая Тицениуса. Мне приказано сопроводить вас прямо к нему!

— Вольно, гастат, — устало отмахнулся Лекс. — Веди, раз приказано, мне как раз к нему и надо.

Они двинулись в сторону плотно стоящих друг к другу казарменных корпусов, за которыми виднелись отливавшие блеском тонированных стекол административные помещения. Вышагивавший за молодым гастатом Лекс заметил, как мимо них в сторону ворот пронеслась колонна из трех черных «тритонов». Машины были до отказа забиты солдатами в полном боевом облачении. Возглавлял колонну офицерский «бронемаг», а замыкал модифицированный «аллигатор», у которого вместо десантного отсека была установлена огромная цистерна.

— Команда дезинфекторов пошла обрабатывать место прорыва инсектоморфов. — проследив заинтересованный взгляд офицера, пояснил Гавара. — Как раз в том месте, где на вас напали, разведка обнаружила уходящие под склон горы пещеры, там твари все это время и прятались.

— Интересно, каких должна быть размеров эта сеть… — задумчиво произнес Гатриан, вспоминая огромную волну мутантов.

— Да уж верно не маленькая, — согласился солдат. — Парни болтают, что мутантов оттуда какое-то немереное число повылезло, у нас такого даже и не припомнят.

— Я читал, что инсектоморфы живут крупными колониями, — заметил первый центурион.

— Так и есть! Но то не у нас, а в радиационных пустошах! Их там просто немерено! От нас до ближайшей пустоши километров пятисот, а твари в таком количестве и так далеко на незараженную территорию не суются. У них бывают рейды, но, в основном, для этого они используют специальных особей. А тут, что странно, были все вперемешку, да ещё и в таком удалении от привычной среды обитания! Вам просто нереально повезло, что подоспела авиация. А то…

Гастат многозначительно замолчал. Пояснять, что было бы «а то» явно не требовалось.

— Да… Повезло… — не стал спорить офицер. — А в цистерне отравляющее вещество?

— Верно! — сверкнул улыбкой парень. — Модифицированный зарин! Убивает все что дышит! Быстро и с гарантией! Мы его постоянно используем, если какие-то норы, или просто подозрительные дыры обнаруживаем. Заливаешь газ прямо в такую дыру и, считай, уже не важно, был кто внизу или нет.

Первый центурион опасливо покосился в сторону удалявшейся колонны. Если мысли профессора Арминиуса верны, и где-то поблизости рыщет тварь, способная брать под полный ментальный контроль человека, то попавший под управление злой воли водитель подобной цистерны может таких дел наворотить, каких не смогут и две «цитадели». Нужно этот вопрос также обсудить с начальником базы.

— И часто обнаруживаете? — поинтересовался Лекс.

— Новые не очень часто, а старые периодически обрабатываем. — В целях профилактики! Тут же как бывает, одна тварь сдохла, так на ее место две другие норовят прийти. Приходится принимать меры!

— И в каком радиусе от базы ведется зачистка?

— Километров пять, не более. У нас силы ограничены, а мутантов просто до задницы. Это инсектоморфы обычно в пустошах ошиваются, но тут и без них есть, кому нам кровь портить. Джунгли кишат такими тварями, что порой в кошмарном сне и то не привидится. Так что любое выдвижение за периметр, только при поддержке бронетехники и только в светлое время суток!

— Да, это мне уже говорили, — кивнул Лекс. — Потери часто случаются?

— Периодически бывает всякое, но так как сегодня весьма редко. Многие до сих пор поверить не могут, что такое средь бела дня произошло. Говорят, что кто-то из состава конвоя по своим стрелял, что, мол, какой-то камикадзе из повстанцев решил акт возмездия организовать.

На эту реплику Лекс ничего не ответил, хотя по лицу солдата было заметно, что он жаждет получить подробности из первых уст. Ясное дело, слухи распространяются быстро, но, ни поддерживать их, ни опровергать в планы офицера не входило, как и делиться с простым солдатом информацией предназначенной для ушей командования базы. Да и командованию эту самую информацию надо как-то так преподнести, что бы оно не решило, что информатору в дороге голову солнышком напекло.

Дошагав до нужной постройки, они вошли внутрь, и стоявшая на улице жара осталась позади, отрезанная прозрачными дверьми из экзополимера. Гастат провел его на второй этаж, после чего, в скором времени, они оказались перед дверью в кабинет начальника базы, выполненной все из того же прозрачного материала, что и двери внизу.

Лекс вообще заметил, что в здании весьма много прозрачных перегородок, и вокруг все просматривается, почти как в аквариуме. Однако поразмышлять над такой странной особенностью архитектурного дизайна он не успел, так как гастат распахнул двери помещения, и вошедший в кабинет офицер услышал голос начальника гарнизона, явно с кем-то переругивающегося по видеосвязи.

— А я сказал — подождёт! — рявкнул претор Тицениус, обращаясь к чьему-то изображению на стерео-панели. — Пусть сначала его врачи осмотрят, вколют ему чего успокаивающего, потом поговорим! Не до него сейчас! Все! Отбой связи!

Начальник базы тяжело выдохнул и вперил взгляд покрасневших глаз в визитеров.

— Господин претор! По вашему приказу первый центурион Гатриан Лекс доставлен! — отчеканил солдат, излишне ретиво приложив себе кулак к груди, от чего болтавшийся на его голове шлем вновь съехал на бок.

— Свободен, — устало махнул рукой начальник гарнизона, и, обращаясь уже к Гатриану Лексу, добавил. — А ты проходи, не стой в дверях.

Офицер сделал два шага вперед и приложил сжатый кулак к сердцу:

— Первый центурион пятого легиона преторианской гвардии, Гатриан Лекс, командир отряда специального назначения «Чёрный Треугольник». Прибыл в расположение вашей базы для выполнения задания особой важности. Информация о проведении операции…

— Да читал я, читал, знаю все, — поморщился начальник гарнизона. — Давай без этого официоза, центурион… Садись, в ногах правды нет. Пить хочешь?

— Не откажусь, — кивнул офицер, с облегчением присаживаясь на указанный хозяином кабинета стул. Предложение начальника базы было действительно очень кстати: с того самого момента, как он покинул орбиту, глотнуть воды возможности так и не представилось.

Воспользовавшись нейрочипом, претор вызвал из дальнего угла небольшой летающий дрон, который бесшумно подлетел к гостю, установил на стол одноразовый стаканчик и тут же наполнил его водой. Лекс в четыре глотка осушил стакан, с блаженством чувствуя, как исчезает терзавшая его жажда и вновь перевел взгляд на начальника гарнизона.

— Спасибо.

— На здоровье, — отозвался хозяин кабинета, который в эту минуту находился возле окна и обозревал через него творившуюся на территории периметра суету. — Жара такая стоит, что хоть вешайся. Это внутри помещения еще не чувствуется, а как за порог выйдешь — так через час мозги, как в печи вскипать начинают. Тут вам, как говорится, не там… — он указал куда-то пальцем вверх, очевидно, имея ввиду Марс.

Претор подошёл к стулу и, усевшись в кресло, сложил пальцы в замок, пристально посмотрев на офицера спецподразделения.

— Итак, к делу… Для начала расскажи мне, что, по-твоему, произошло. Из той короткой сводки, что я получил, следовало, что до атаки мутантов конвой обстреляла одна из цитаделей.

— Да, господин претор. Именно так все и было, — кивнул Гатриан.

— Значит ли это, что среди вверенных мне людей объявились люди, сочувствующие повстанцам, и этот обстрел был чем-то наподобие теракта?

— Это было бы самое простое объяснение, однако на деле все может оказаться гораздо хуже.

— Хуже? — удивился командир гарнизона. — Что может быть хуже, чем проникшая в ряды наших легионов зараза инакомыслия?

— Некий супер-мутант, способный дистанционно брать под контроль любого человека, чей разум не защищен действием специального препарата, — решив, что не стоит ходить вокруг да около, высказал свое мнение Лекс.

— Супер-мутант? — странным тоном переспросил Гай Тицениус.

— Да, — Лекс постарался, чтобы его голос звучал как можно более уверенно. — Я лицом к лицу столкнулся с легионером, который явно находился под сильнейшим ментальным контролем. Супер-мутант заставил его сначала убить всех членов экипажа «цитадели», после чего расстрелять конвой из пулеметов. Более того, находившийся во время инцидента рядом со мной профессор Арминиус Дивар придерживается такого же мнения.

— Ох уж этот неугомонный Дивар… — со вздохом откинулся на спинку кресла претор, потирая лицо руками. — Вечно его несет в какие-то дебри…

— Вижу, вы хорошо знакомы?

— Да. Как раз из-за него сейчас ругался с начальником медсанчасти. Получил травму, будь любезен пройти лечение, но нет же… Неймется ему… На прием рвется! — начальник базы вздохнул. — Впрочем, он всегда таким был. Я знал его еще в те времена, когда носил звание квестора. Как вы понимаете, это было весьма давно.

— Следует полагать… — согласно кивнул Гатриан.

— Видели его шрам на шее? — с кривой ухмылкой спросил Гай Тицениус.

— Да, — кивнул первый центурион. — И слышал, как он его получил.

— А я это даже видел, как он его получил… Как раз в тот день за пулеметом стоял. Он мне, можно сказать, жизнью обязан.

— Вы сохранили ценную жизнь. Насколько я успел понять, Арминиус Дивар невероятно талантливый ученый, и его работа на благо империи поистине бесценна, — заметил Гатриан.

— Да уж, с этим спорить не буду. Однако ваша с ним теория на счет супер-мутанта… Это кажется уже чем-то слишком преувеличенным.

— При всем уважении к вам, господин претор, окажись вы под пулеметным огнем «цитадели» и увидь своими глазами лицо стрелка, ваше мнение на этот счет весьма сильно бы изменилось, — уверенно произнес Гатриан, после чего добавил. — Я видел глаза стрелявшего. Они изменили цвет, а после того, как я его ликвидировал, вернулись в исходное состояние. Так что вариант с пробравшимися в наш стан агентами врага, скорее всего можно исключить. Мне на своем веку довелось отправить в мир иной огромное количество повстанцев, но ни разу я не видел, чтобы у них так изменялся оттенок глаз.

— А может это свидетельство использования какого-то препарата? Скажем для улучшения рефлексов или типа того, — предложил свою версию Гай Тицениус.

— Сильно сомневаюсь… Он вел себя совсем не как человек, и даже раненый шипел и бился, словно мутант. Нет… Не думаю, что дело в этом. Впрочем, я бы рекомендовал обязательное проведение вскрытия, и лучше будет, если этим займется профессор Арминиус.

— Разберемся, — сухо ответил претор, понимая, что по большому счету первый центурион говорит вполне логичные вещи.

— Разберитесь. Но пока нет опровержения этой теории, я бы рекомендовал, чтобы состав всех выходящих за периметр конвоев заранее принимал блокирующие ментальное влияние препараты.

— Я, конечно же, учту ваши рекомендации, господин первый центурион, — с некоторым сарказмом отозвался на его предложение командир базы. — Однако, боюсь, что воплотить их в жизнь не так просто. Препаратов этой группы у нас не много, стоят они дорого, но не это самая большая проблема. Самое скверное, это то, что при передозировке они оказывают весьма разрушительное влияние на психику. А мне бы не хотелось, чтобы у всего личного состава вверенной мне ресурсодобывающей базы разом поехала крыша. Тогда мы и без всяких супер-мутантов тут друг друга перестреляем…

В ответ на заявление претора Гатриан Лекс ничего не сказал, понимая, что в этом случае Гай Тицениус прав.

— Ладно… — махнул рукой начальник гарнизона. — По большому счету это моя головная боль. Буду решать, как все правильно организовать на тот случай, если ваши с Арминиусом гипотезы окажутся правдой. Перейдем теперь к твоему вопросу, — претор открыл ящик стола и извлек из него папку с документами.

— Как я уже говорил, материалы по операции я прочел, и в курсе, что тебя вынуждают комплектовать личный состав участников этого безумного рейда из числа легионеров, несущих службу в моем гарнизоне. Сразу скажу, от этой новости я не в восторге, потому что считаю эту затею самоубийством.

Гатриан Лекс мог бы возразить, однако делать этого не стал, так как слова начальника гарнизона были не далеки от истины. Группе Лекса предписывалось проникнуть на территорию бывшего мегаполиса и отыскать в нём громаду «Империал Марс Билдинг», являвшуюся в прошлом штаб-квартирой корпорации «ИнтерМарс». Далее предстояло войти в здание, и отыскать в его недрах древнее хранилище серверов, которое, по расчётам ученых, должно было уцелеть, и сохранить в себе экзокварцевые носители информации.

Благо на момент начала Катастрофы этот материал уже был изобретён и наравне с экзополимерами вовсю применялся во многих отраслях промышленности, в том числе и при изготовлении информационных носителей. Экзокварц был невероятно стойким к разрушению материалом, близким по своей неубиваемости к алмазу, а потому, созданные из него носители информации могли без проблем пережить значительно больший период времени в значительно худших условиях и не потерять своей функциональности.

Впрочем, функциональность древних серверов, как и содержание хранящейся на них информации, было не его ума делом. Ковыряться во всём этом предстоит ученым, его же задача, как небрежно выразился легат пятого легиона преторианской гвардии, Маркус Тиан, была «проста»: всего лишь найти похороненные среди кишащий мутантами древних руин сервера, и доставить их на Марс… Зачем научному сообществу империи именно сейчас понадобились эти покрытые многовековым слоем пыли реликты древности, первому Центуриону никто объяснять, естественно, не стал. Но тот факт, что экспедицию организовали в момент, когда обстановка на фронтах обострена до предела, и такие специалисты, как первый центурион Гатриан Лекс, сейчас просто на вес золота, говорил о том, что на этих носителях действительно хранится нечто невероятно важное. Возможно, важное настолько, что способно изменить ход всей войны. По крайней мере, ему хотелось так думать, ибо от мысли, что он и его люди будут рисковать головой ради пустой прихоти какого-то горе-археолога, имевшего связи в сенате, становилось нехорошо на душе.

— Мои солдаты хоть и имеют большой опыт действий в секторе заражения, но все же среди них нет тех, кто мог бы похвастаться опытом глубинных рейдов, потому что таких рейдов мы до этого ни разу не проводили, — продолжал свою речь глава гарнизона.

— Понимаю вас, господин претор. Признаться, я бы тоже предпочел иметь в своем отряде людей исключительно из своего подразделения. Но в этом мне отказали, выделив лишь трех человек, который прибудут завтра. Сами понимаете, вчетвером мы не справимся.

— Понимаю… — проворчал начальник гарнизона, активируя сенсорную панель стола и выводя на нее изображение карты местности. — Только вот у меня большие сомнения, возможно ли вообще справиться с этой задачей в принципе, и вот почему.

Претор ткнул пальцем в карту.

— Мы здесь. Ваша цель находится на территории заброшенного мегаполиса. А раз это мегаполис, то попросту подлететь к месту назначения по воздуху не получится, так как в этом случае шум двигателей перебудит всех засевших внутри заброшенных высотных зданий диптероморфов, не говоря уже о других мутантах, и высадиться вы уже не сможете. Так что этот вариант отпадает. Конечно, при определенных обстоятельствах по воздуху мы можем провести эвакуацию. Но подбираться к месту назначения придется, соблюдая тишину. Далее, из-за того, что заброшенный город полностью окружен джунглями, то использовать транспорт вы тоже не сможете. Максимум, куда мы можем подбросить вашу группу — это вот до сюда, а дальше придется топать пешком через кишащие мутантами заросли. А там уж сам понимаешь, может случиться, что угодно.

— Понимаю… — мрачно кивнул первый центурион. — Но у меня есть приказ, и мой долг выполнить его любой ценой. До прибытия моих коллег есть еще почти сутки, но я бы хотел заняться формированием отряда уже сейчас.

— Объявишь набор добровольцев, или будешь отбирать кандидатов по личным делам?

— Было бы время, занялся бы личным отбором, но сейчас меня устроят и добровольцы. В качестве бонуса по завершении операции им будет предоставлены внеочередной отпуск, денежная премия, а также двенадцать квот на право посещения «свободного сектора» ежегодно.

Последний пункт, упомянутый Лексом, был особенно важным. В рамках Имперской программы по контролю над численностью населения, действующей вот уже три столетия, мужчины и женщины были принудительно изолированы друг от друга, в целях пресечения несанкционированных половых контактов и предотвращения незапланированной рождаемости. Согласно историческим справкам, прибегнуть к столь радикальному шагу тогдашний Сенат вынудила грозящей обернуться катастрофой ситуация с перенаселением. И дело было даже не в том, что на бескрайних просторах красной планеты нельзя было построить ещё несколько городов, а том, что доставка необходимых жизненных ресурсов с Земли, уже была не способна обеспечить разросшееся население в нужных для выживания объемах. Конечно же, сразу нашлись сомневающиеся в том, что ситуация обстоит именно так. Они заявили, что сенат лишь использует надуманный предлог, дабы превратить людей в бесправное стадо, применяя в своих корыстных целях древний принцип тирании, звучащий как «разделяй и властвуй». Именно тогда в Империи наметились первые признаки раскола, вылившиеся через несколько десятилетий в полномасштабную гражданскую войну. Что же касается квот на посещение свободного сектора, то у военных в году их было четыре. Будучи бойцом элитного отряда, первый центурион Гатриан Лекс имел таких квот целых шесть. Но двенадцать квот в год… Немыслимая роскошь и привилегия доступная лишь высшему генералитету. Впрочем, для Лекса не было секретом, что для членов Сената, к примеру, такого понятия как «квота» не существует в принципе, что высшие чины не просто посещают свободный сектор, а попросту в нём живут. Однако за такие разговорчики можно было попасть в поле зрения следователей С.Б.И., что обычно ничем хорошим не заканчивалось. С.Б.И. являлась одной из самых влиятельных спецслужб Империи и занималась искоренением инакомыслия, ведущего к разложению единого монолита общества. Кроме того, в сферу ее интересов входили выявление потенциальных, а также действующих подпольщиков, предотвращение опасных диверсий, а также охрана особо важных объектов и первых лиц Империи. Что же до самого Гатриана Лекса, несмотря на то, что он был патриотом, людей из С.Б.И. он, мягко говоря, недолюбливал. А однажды был участником инцидента, в результате которого его пытались обвинить чуть ли не в умышленном убийстве одного из цензоров этой структуры. По стечению обстоятельств погибший цензор являлся близким другом, ни много ни мало, самого прокуратора! И тот вознамерился стереть командира спецподразделения в порошок. Тогда из всей этой ситуации первый центурион смог выйти сухим лишь благодаря особому статусу отряда «Черный Треугольник» и недоказанностью состава преступления. Но воспоминания о том случае до сих пор не давали ему покоя. И не потому, что он боялся возмездия. Просто он сам до сих пор не мог объяснить для себя причину, по которой поступил именно так, как поступил в той ситуации…


ВЫБОР


Марс

территория красных песков

за два года до прибытия Гатриана Лекса в сектор заражения


Монотонный гул турбин боевого глэйдера навевал сон. Впрочем, бороться с волнами накатывающей сонливости сейчас не было особой необходимости. Отряд Лекса возвращался с операции, которая прошла вполне успешно, и сейчас, находясь на борту глэйдэра, он и его парни могли позволить себе немного расслабиться. Сидя по обе стороны десантного отсека, бойцы «Черного Треугольника» занимались своими делами. Кто-то изучал сообщения на боевом коммуникаторе, кто-то негромко переговаривался с товарищами, были и те, кто проверял оружие или амуницию, а кто-то попросту дремал. К последним относился и командир отряда Гатриан Лекс. Привычка использовать любую возможность для сна выработалась у него давно, и он предпочитал ей неукоснительно следовать. Спи, пока есть возможность, ибо неизвестно, когда в следующий раз такая возможность появиться. Конечно, в случае крайней необходимости можно использовать прогоняющие сон стимуляторы, однако Лекс предпочитал без особой надобности этого не делать. Лететь до места базирования отряда, было еще минут сорок, так что Гатриан откинулся головой на стену отсека, и закрыв глаза, быстро погрузился в состояние полусна. Однако на этот раз толком отдохнуть ему так и не удалось.

— Ящер-1, здесь Кондор-13! Вижу подбитый гражданский транспорт! Машина полностью уничтожена огнем, — прозвучал в ухе Лекса рапорт пилота, и дремоту как ветром сдуло. — Кондор-13, здесь Ящер-1! Дайте привязку по геопозиционированию!

— Ящер-1! Геопозиционирование в квадрате UI443. Район заброшенного нефтепровода. Подбитый транспорт наблюдаю приблизительно в сотне метров от старой нефтеперегонной подстанции. Ближе к сооружению видны три марсохода военного образца. Опознавательных знаков нет. Людей вокруг также не наблюдаю!

— Кондор-13! Активируйте режим радиоподавления! Личному составу группы загерметизировать боевые скафандры и приготовиться к высадке! Работаем по красной схеме! Сохранять режим радиомолчания!

— Вас понял Ящер-1! Должен предупредить! Приближается пылевая буря!

— Принято, Кондор-13! Учтем!

Внизу промелькнула заброшенная нефтеперегонная подстанция, от которой в разные стороны тянулись древние и давно не эксплуатируемые трубы нефтепровода, утопавшие в бесконечном море песка. Черный силуэт боевого глэйдэра заложил вираж над красными барханами бескрайней марсианской пустыни, после чего начал быстро снижаться. Зависнув в паре метров над поверхностью планеты, глэйдэр поднял верх боковые стенки десантного отсека, и находившиеся внутри бойцы «Черного Треугольника» разом выпрыгнули наружу, каждый из своей секции. Машина тут же набрала высоту, а рассыпавшиеся цепью бойцы уже залегли, слившись с грунтом, благодаря системе «хамелеон» позволявшей автоматически менять расцветку боевого скафандра под стать окружающей местности.

Около минуты Лекс просматривал подозрительную постройку в бинокль, однако электроника так и не выявила никаких признаков посторонней активности. Подстанция имела около двадцати метров в высоту, и пару сотен в длину, однако, на фоне видневшейся у горизонта стены из песка и пыли, в чьей толще время от времени проскакивали кривые разряды молний, она казалась крохотной игрушкой. Шторм приближался, и нужно было поспешить, дабы оказаться под защитой стен, в момент, когда он нагрянет.

Двигаясь короткими перебежками попарно и прикрывая друг друга, бойцы отряда приблизились к строению, которое походило на два гигантских круглых бетонных бака, врытых в грунт, по бокам которого на разной высоте тянулись покрытые ржавчиной металлические площадки, с проложенными промеж них ступенями лестниц.

Лекс жестом отдал приказ, и двое бойцов отряда, которых звали Джон Мэйрик и Айрон Кейси, быстро проверили брошенные машины. Как и предполагалось вначале, внутри никого не было. О чем соблюдавшие режим радиомолчания спецназовцы просигнализировали все теми же жестами.

В эту секунду внимание Гатриана привлек другой боец:

«Вижу человека. Вооружен. Спускается» — просигналил со своей позиции заместитель командира группы Эйрих Вакс. «Брать живым» — ответным сигналом откликнулся Лекс, вжимаясь в грунт возле основания бетонной стены. Вскоре он и сам увидел человека в гражданском скафандре, но при этом вооруженного автоматической винтовкой армейского образца. Человек, который явно ничего не опасался, преспокойно направился к стоявшим поодаль марсоходам. Однако в паре метров перед машиной по обеим сторонам от него, как из-под земли, вдруг возникли две бордово красные, как грунт, фигуры Мэйрика и Кейси. Бойцы действовали профессионально: в одно мгновение неизвестного сбили с ног, обезоружили, после чего потащили в сторону командира, не забыв при этом перерезать тянущуюся вдоль позвоночника шину радиосвязи. Пленного со скованными за спиной руками опустили на колени перед первым центурионом, щиток визора которого сейчас был затемнен так, что лица не было видно.

— Кто такой? — коротко задал вопрос Гатриан Лекс, используя внешний динамик. Звук в атмосфере марса из-за разреженности атмосферы распространялся крайне плохо, потому громкость пришлось выкрутить на максимум.

— С.Б.И.! — отозвался пленник. — Декан Магнус Лэйм! Специальный штурмовой отряд! Снимите наручники!

— Это зона лежит вне юрисдикции С.Б.И. Если бы здесь проходила операция, нас должны были поставить в известность. Да и что-то не вижу я на тебе никаких опознавательных знаков.

— Секретная операция по задержанию перебежчиков! — со злостью выкрикнул пленник.

— Транспорт явно не служебный, — кивнул в сторону марсоходов Лекс.

— Говорю же! Операция секретная! Мы намеренно использовали гражданские марсоходы, потому что если бы город покинула хотя бы одна машина С.Б.И. об этом могло стать известно заговорщикам, и побег мог быть перенесен! Именно поэтому на мне сейчас гражданский скафандр! Мое имя Чак Нилсон! Личный опознавательный код 245.33JL! Я офицер специального штурмового отряда! Так что, если не хотите проблем, требую немедленно меня отпустить!

— Всему свое время, — отозвался Лекс, на которого грозные заявления безопасника не произвели ровным счетом никакого впечатления. — Сколько людей удалось задержать?

— Двенадцать рыл! Остальные вон там догорают! — Безопасник кивнул в сторону чадившего дымом транспорта.

— Взять живьем не смогли?

— Они стрелять начали, когда поняли, что засада! Мы их и накрыли из всех стволов.

— А остальные?

— Пытались укрыться внутри станции! Там есть переход в систему древних тоннелей! Еще чуть-чуть и они бы ушли! — отозвался пленный, после чего добавил, — Может, уже снимете с меня эти чертовы наручники?!

— Снимем. Но не сейчас. Сам понимаешь, проверить твой ID возможности нет, так что пока для меня ты неопознанное вооруженное лицо. Зайдем внутрь, поговорим с твоим руководством, а там решим. А пока что не дергайся, а то как бы чего не вышло. Понял?

Безопасник лишь злобно зыркнул на командира отряда, но промолчал.

— Сколько внутри ваших людей?

— Да уж побольше, чем вас! — усмехнулся пленный.

— А конкретней?

— Три десятка! Так что советую быть повежливей!

— А мы всегда вежливые. Вежливость наше все, — усмехнулся Лекс, кивнув Мэйрику и Кэйси.

— Тащим внутрь, а то здесь через десять минут его попросту заметет.

* * *

Вошли без проблем, правда предварительно пришлось пройти через специальный шлюз, так как оказалось, что внутри станции поддерживается воздушная атмосфера. Видимо, промышлявшие в этих местах повстанцы отремонтировали заброшенное строение, приспособив его для своих нужд. Оказавшись внутри, бойцы быстро и бесшумно рассредоточились по тянущимся вдоль стен подвесным площадкам, взяв на прицел собравшихся внизу людей в черно-красных скафандрах, у ног которых, лицом вниз, с заложенными за голову руками, лежало несколько человек в легких гражданских комбинезонах, среди которых было три явных старика и четыре женщины. Большинство из них выглядели живыми, но чуть поодаль также были заметны два окровавленных тела принадлежавших взрослому мужчине, и совсем молодому парню, не подававшие признаков жизни. Перед вооруженным пистолетом безопасником, которого по видимым на скафандре знакам различия Лекс сразу же опознал как командира, на коленях стояла девочка-подросток лет четырнадцати, с короткой, почти мужской стрижкой, из опухших губ которой сочилась кровь.

— Ну что? Может, хотя бы ты мне расскажешь, о том, что меня так интересует? Или присоединишься к тем двоим упрямцам? — кивок в сторону залитых кровью трупов.

— Ты знаешь, с ними я погорячился, признаю, нужно было действовать более аккуратно, а то как-то они быстро откинулись… Но с тобой, радость моя, я такой оплошности не совершу! Неееет… С тобой у нас будет долгий разговор. И ты мне все расскажешь! Обязательно расскажешь… А потом мои парни попользуют тебя во все отверстия. Ты ведь еще не бывала в «свободном секторе»? Тем интереснее это будет наблюдать! Но для начала поговорим…

В ответ девочка лишь плюнула окровавленной слюной на сапог боевого комбинезона безопасников, и, дерзко вскинув голову, уставилась тому в глаза.

Тот лишь вздохнул, а затем наотмашь ударил ее пистолетом по лицу, в результате чего девочка беззвучно повалилась на землю.

— Преторианская Гвардия! Никому не двигаться! — громогласно объявил Лекс.

Всполошившиеся безопасники не ждавшие нападения сверху, повскидывали стволы, но выстрелов не последовало.

— Вы находитесь в зоне юрисдикции Имперского Легиона! Приказываю немедленно сложить оружие! — громогласно возвестил первый центурион, однако штурмовики выполнять приказ явно не торопились.

— Второй куратор отдела специальных операций Службы Безопасности Империи, Вариус Квинт! — послышался голос командира красно-черных. — Я командую этими людьми, и они выполняют только мои приказы!

— Гатриан Лекс! Командир группы специального назначения «Черный Треугольник», пятый легион преторианской гвардии! — представился первый центурион. — Прикажите вашим людям опустить оружие, пока они еще способны вас слышать!

Пленный не соврал, безопасников было в два раза больше, чем людей Лекса, однако все они сейчас занимали стратегически невыгодную позицию внизу, сгрудившись на относительно небольшой площади. В случае чего, несколько брошенных вниз термогранат решат их судьбу в считанные секунды, и даже стрелять не придется. Видимо, командир безопасников это тоже понимал, однако то ли из-за нежелания показаться слабаком перед своими людьми, то ли из природного упрямства сразу же подчиняться не хотел.

— Вы что, слепой, господин Лекс? — склонив набок голову, поинтересовался второй куратор. — Не видите на нас боевые скафандры С.Б.И.? Операция санкционирована прокуратором!

— Да хоть самим командор-легатом! — жестко осадил его Гатриан. — Мне об этом ничего не известно! А на счет вашего внешнего вида скажу так: если мне будет надо, я могу надеть скафандр ассенизатора! Но от этого ассенизатором я не стану! А потому кто вы такие, и почему действуете на нашей территории без согласования, еще предстоит выяснить! Так что повторяю последний раз — сложите оружие! Повисшее в воздухе напряжение казалось было можно резать ножом. Безопасников в его отряде никто не любил, а с учетом того что застигли их не на территории города, где они чувствовали себя королями, а в пустоши, да еще и при странных обстоятельствах… Одним словом, прикажи Лекс

уничтожить штурмовиков, его люди выполнят приказ, не моргнув и глазом. Очевидно до командира красно-черных этот факт все же начал доходить.

— Ладно! Ладно! — с несколько наигранным смехом отозвался второй куратор и убрал пистолет в набедренную кобуру, после чего посмотрел на своих людей, и отдал им приказ: — Оружие в походное положение! Штурмовики нехотя подчинились и закинули винтовки в заспинные крепления. Лекс мысленно усмехнулся, отдавая должное выдержке командира безопасников. Вроде и требования выполнили, но в то же время и оружие не бросили.

— Ну что? — разведя руки в стороны, вновь посмотрел наверх Вариус Квинт, и улыбнулся. — Так мы вас меньше пугаем?

— Вот же ублюдок… — тихо прошептал находившийся рядом с первым центурионом Эйрих Вакс. Гатриан Лекс не стал реагировать на выражение товарища, хотя в душе и был с ним согласен. Вместо этого он также закинул оружие за спину, и молча спустился вниз, гулко топая по металлизированным ступеням тяжелыми ботинками. Оказавшись на нижнем уровне здания, он подошел к продолжавшему издевательски улыбаться безопаснику, и, встав лицом к лицу, медленно произнес.

— Теперь потрудитесь объяснить, что здесь происходит, и почему на этих двух телах я наблюдаю следы смертельных пыток.

— Здесь происходит служение во благо Империи, господин первый центурион, — ничуть не смутившись, заявил сотрудник С.Б.И. — А конкретно, допрос. И вы со своими людьми мешаете мне выполнять мои служебные обязанности. Так что я бы попросил…

— Великий Имперский Догмат прямо запрещает применение пыток в отношении гражданских лиц, в целях получения у них сведений касающихся нарушителей законов империи, если их связь с оными нарушителями не доказана судом. А также в отношении лиц, заведомо не достигших шестнадцати летнего возраста, — первый центурион указал на пришедшую в себя и вяло шевелящуюся на бетонном полу девочку подростка.

— Связь не доказана судом? Вы издеваетесь надо мной, господин первый центурион? — теряя выдержку, поинтересовался второй куратор. — А что тут доказывать? Или вы думаете, что они сюда на прогулку приехали? В данном случае решение суда дело простой формальности! А этой малолетней твари через неделю исполнится шестнадцать! Так что все путем! Не надо так напрягаться из-за этих генетических отбросов! Я повторяю, мы действуем согласно поручению прокуратора! Хотите, чтобы он заинтересовался на каком таком основании какой-то там командир отряда сорвал проведение важной операции по выявлению повстанческого подполья? Или вам погоны на плечи сильно давят? Так тяжесть можно легко уменьшить, стоит лишь попросить! Или вы считаете, что преторианская гвардия уже стала неприкосновенной?

— Я ничего не считаю, — отозвался Гатриан Лекс. — Кроме того, что ваши люди в зоне моей юрисдикции собираются нарушать законы Империи, называя их формальностью. На территории города, хоть на голове ходите, но здесь, за его чертой, право приоритета контролировать правопорядок принадлежит бойцам Легиона, а потому здесь все будет делаться согласно законам Великого Догмата! Вы задержали этих людей? Отлично! Забирайте их в город и там допрашивайте! Но не здесь! Я понятно изъясняюсь?

Высказанная Лексом речь заставила Вариуса Квинта побагроветь. Однако он справился с охватившей его вспышкой ярости, и театрально разведя руки в стороны, обратился к бойцам «Черного Треугольника».

— Какая пламенная речь! Что ж парни, посмотрите, как ваш командир заботится о правах тех, кто жаждет вашей гибели, равно как и гибели всей Империи!

Глава безопасников вновь повернулся к первому центуриону и добавил:

— Я всегда считал, что мы на одной стороне, и у нас один враг! Мы сражаемся на одной войне! Но видимо, это не так!

— Это с каких это пор вы стали принимать участие в сражениях? — без тени улыбки задал вопрос Лекс. — Во всех боевых операциях проливают кровь исключительно солдаты Легиона. Вы никогда не встречались в бою с настоящими повстанцами, а если бы и встретились, то вряд ли пережили бы эту встречу! Даже чтобы захватить эту полуживую кучку, состоящую в основном из женщин, детей и стариков, вы увешались оружием и согнали целое отделение бойцов, словно собрались штурмом брать подземную укрепбазу врага! Так что не надо заливать мне и моим людям, каким мы с вами «братья по оружию»!

— Знаете что, господин первый центурион! — скрипя зубами, процедил Вариус Квинт. — То, что мне делать, я решу са..

Взрыв не дал командиру безопасников завершить фразу. Лекс не видел, что именно произошло, потому что в этот момент, какой-то летящий на огромной скорости фрагмент стены угодил ему прямо в голову, и если бы не боевой шлем, то с большой долей вероятности на этом его жизненный путь был бы закончен. Но шлем справился с задачей, и Гатриана просто сбило с ног, плюс на какое-то время он оказался дезориентирован. Внутренняя система мониторинга жизнедеятельности скафандра тут же ввела в кровь боевой стимулятор. Вокруг висела туча неосевшей пыли, а в ушах стоял монотонный, непрекращающийся звон. Внезапно, из клубившейся пылевой завесы появилась та самая девочка-подросток с пистолетом в руках. Глаза ее были широко распахнуты, из носа и ушей текли струйки крови, а бледное, как мел, лицо, словно маска, покрывала пыль. Увидев сидевшего на земле Гатриана, девочка, держа оружие обеими руками, вскинула пистолет с закрепленным под стволом выключенным фонарем и направила его тому прямо в лицо. Мог ли он что-то сделать в состоянии, когда голова шла кругом, а стимулятор еще не подействовал. С учетом того, что перед ним был не опытный боец повстанческой армии, а почти ребенок, наверняка мог… Но не стал… Вместо этого он просто смотрел в её глаза, сам не понимая, что с ним происходит. Время словно остановилось… Клубящаяся пелена пыли и дыма, среди которой приглушенно доносятся крики и выстрелы… Ствол пистолета, направленный в лицо… Глаза девочки-подростка… И странное состояние паралича, сковавшее тело, не позволявшее ему сделать хоть что-то…

Она не выстрелила…

Хотя по ее глазам он понимал, что не из-за того, что не хватило духу. Чего-чего, а твердости характера в этой девочке было хоть отбавляй… Она не выстрелила, потому что не захотела его убивать. Вот так просто… Мгновенье, а затем время вновь обрело прежнюю скорость, и опустившая оружие девочка рванулась куда-то прочь… И тут он заметил, как сверху, с протяжным металлическим скрипом, прямо на него валится одна из железных платформ. Тело среагировало мгновенно — рванувшись в сторону, он нырнул в видневшуюся сквозь запыленный воздух нишу в стене, и внезапно обнаружил, что пол под ногами превратился в бетонный скат, по которому он, потеряв равновесие, кубарем покатился в темноту. На мгновение вновь возникло ощущение пустоты под ногами, и Гатриан ощутил, что падает, однако почти сразу же закованное в боевой скафандр тело врезалось в какие-то трухлявые доски, которые тут же с треском проломились. Секунда, и еще одно столкновение с дощатым настилом, треск проламывающегося дерева, еще полет, а затем удар…

Сознание он не потерял, все же сказалось действие стимулятора. Однако ребра болели так, словно по ним кто-то изрядно попрыгал. Впрочем, система мониторинга услужливо сообщила, что переломов нет…

И на том спасибо, — подумал Лекс, поднимаясь на ноги и активизируя систему ночного видения, параллельно с этим делая запрос в радиоэфир.

На канале никого не было. Видимо толща породы слишком сильно препятствовала распространению радиоволн. Зато он успел заметить, что доски, которые он падая вниз проламывал собой, были частью настила строительных лесов, установленных вдоль отвесной стены. Над лесами, почти под потолком пещеры, виднелась пробитая в породе дыра, через которую он сюда и выпал… Оглянувшись по сторонам, Лекс понял, что оказался в одной из многочисленных подземных пещер, соединенных между собой еще более многочисленными туннелями, о природе происхождения которых до сих пор спорили ученые. Но, по сути, сейчас было не столь важно, кто прорыл эти таинственные ходы, тянущиеся под поверхностью Марса на тысячи километров в длину, и еще черт знает какую глубину. Древние марсиане, или естественные геологические процессы… Важно было то, что этими тоннелями стали активно пользоваться повстанцы, обустраивавшие свои базы в глубинах Марсианских недр. Туннели же, образовывавшие настоящий лабиринт, надежно маскировали подходы к убежищам врагов Империи, а потому обнаружить их было крайне непросто. Очевидно, сейчас повстанцы подошли к ним как раз через один из подобных проходов, и взорвали одну из стен, намереваясь, наведя панику в рядах противника, вытащить своих. Что ж… Как минимум, кое-кому уйти удалось: на покрытой слоем песка поверхности тоннеля отчетливо отпечатались следы ног. Размер обуви маленький, скорее всего женский, и Гатриан Лекс догадывался, кому эти следы принадлежат. Действительно, не ставшая в него стрелять девушка кинулась именно в этом направлении, и в отличие от него явно знала, куда шла… Бывала здесь раньше? Хотя какая разница. Главное сейчас — найти возможность объединиться с отрядом. Подниматься наверх по раскуроченным лесам смысла особого нет. Даже отсюда было заметно, что дыра в стене под потолком плотно завалена торчащими из нее обломками. Так что следовало попытаться найти иной путь.

Выдернув из заплечного крепежа штурмовую винтовку, Гатриан осторожно двинулся по следу. Да, конечно, девчонка не стала в него стрелять, но и взрыв, который навел шороху в основном помещении заброшенной подстанции, тоже устроила не она, и может так получиться, что сейчас Лекс столкнется с кем-то из отряда подрывников, а эти с бойцом преторианской гвардии церемониться не станут. Впрочем, он с ними тоже… Хоть он и пощадил девчонку. Да, именно пощадил. Будь его воля, он легко бы мог уклонить голову от выстрела, а пистолетную пулю броня боевого скафандра все же выдержит. Так что желай он ее смерти, то шансов у завладевшей оружием беглянки не было бы никаких. Но все же, тогда почему он дал ей уйти? И почему она так и не выстрелила. Решила не брать на себя еще больше преступлений? А смысл? За несанкционированное оставление периметра всем, и ей в том числе, автоматически светит высшая мера. Даже не смотря на несовершеннолетие.

Тогда почему? Лекс попытался отогнать навязчивые мысли. Не время для них и не место. Анализировать странности своего и чужого поведения можно и позже, для начала нужно объединиться с отрядом. Углубившись в один из коридоров, Лекс некоторое время двигался веред, а когда оказался на развилке, состоящей сразу из трёх туннелей, в очередной раз проверил рацию. Эфир по-прежнему был пуст… Глядя на расходящиеся в разных направлениях туннели, Лекс с опаской подумал, что как бы ему тут совсем не заплутать. Можно конечно двигаться по следам сбежавшей девицы, но кто сказал, что она знала куда идти? Впрочем, так как ничего лучшего в голову все равно не шло, он все же решил двигаться по следу, и свернул в правый туннель. Но стоило ему миновать пару десятков метров, как он услышал голоса, а затем впереди замаячило светлое пятно. Лекс отключил ночное видение, и, взяв штурмовую винтовку под углом в сорок пять градусов к корпусу, неслышно ступая, двинулся на звук. Туннель заканчивался очередной крупной пещерой, а источниками света в ней служили налобные фонари троих штурмовиков С.Б.И., которые во главе уже ранее знакомого Вариуса Квинта развлекались тем, что били ногами ту самую девочку-подростка, по следам которой шел офицер.

— О! Да это же наш доблестный первый центурион! — вскинул руки Квинт, когда Гатриан Лекс появился из прохода. — Защитник прав несчастных повстанцев!

Переставшие пинать девочку штурмовики разом наставили стволы на Гатриана, и тот замер на месте.

— Видишь, как быстро меняются роли? — с довольной улыбкой развел руками предводитель безопасников, после чего, резко став серьезным, приказал уже без тени улыбки:

— Ствол на землю! Живо!

Оценив ситуацию, Лекс счел за лучшее подчиниться.

— Вот так! Молодец! — вновь просиял второй куратор, приближаясь и подбирая с земли штурмовую винтовку Лекса, а также выдергивая из его набедренной кобуры пистолет.

— Так гораздо лучше! — безопасник выкинул оружие в видневшуюся неподалеку глубокую расщелину. — А теперь мы продолжим нашу прерванную беседу с этой милой девочкой…

СБИшник вынул из крепления на голени нож, подошел к корчившейся на земле беглянке, и ударом ноги перевернул ее на спину.

— Ну что милая… Потолкуем? — лезвие клинка вспороло материал легкого комбинезона, и девочка вскрикнула.

— Э-э-э-э, не-е-е-е! Не надо пока кричать! — укоризненно покачал головой безопасник. — Я же пока не тебя режу! Я снимаю с тебя комбинезон, который тебе не принадлежит. — СБИшник встал на колени над девушкой, зажав ее ногами.

— Вот посуди сама… — с задумчивым видом вращая ножом, пустился в размышления он. — Комбинезон создала Империя. Ты от империи отказалась, и решила податься к повстанцам в их крысиные норы… Ну, дело твое, только комбинезончик-то не твой… И, значит, я его у тебя реквизирую!

С этими словами безопасник сделал новый разрез, после чего рванул распотрошённый комбинезон на себя вытряхивая из его остатков свою пленницу, которая осталась теперь в одном белье, и, съежившись на земле, прижала колени к груди, обхватив плечи руками.

Переполняемый противоречивыми эмоциями Лекс сделал невольный шаг вперед.

— А ну, нахер, стой, где стоишь! — рявкнул на него Квинт, и расслабившиеся было штурмовики вновь нацелили стволы Гатриану в грудь. — Чтоб даже моргнуть не смел без разрешения!

Лекс вновь замер, превратившись в живое изваяние, а удовлетворённый таким поведением Квинт, вновь вернулся к своей жертве.

— Ты знаешь, милая… Тебя ведь, скорее всего, приговорят к «последней прогулке» за твои преступления. Слышала, наверное? Ну, это когда всяких асоциальных личностей, не желающих нормально существовать в обществе, выгоняют из города в поврежденном скафандре. Ты идешь по длинному желобу, а сзади за тобой медленно ползет гусеничная машина, занимающая весь проход. Но дышать нечем, силы быстро улетучиваются, как и воздух из скафандра. Ты хочешь упасть и умереть, но позади тебя проминают грунт гусеничные траки… И если ты упадешь прямо сейчас, то тебя раздавят… А это совсем не радостная смерть… Хотя если получится, ты дойдешь до конца желоба. Тебя примут, дадут кислород. И вернут в камеру. Однако кормить тебя не станут, предоставят лишь немного воды… А на следующее утро вновь закинут в желоб в пробитом скафандре, и пустят следом адскую машину… И так будет повторяться, пока однажды ты не упадешь… Понимаешь? Конец всегда один… Впрочем, думаю ты и первый цикл не переживешь, так что быть тебе намотанной на гусеницы. Ну а раз так, то почему бы мне не подарить тебе немного мужского внимания… Ты ведь еще не бывала в «свободном секторе»? Ну да, тебе же только на днях будет шестнадцать… Что ж, тем лучше! Так как «свободный сектор» тебе уже не светит, я прямо здесь покажу тебе то, что значит быть женщиной Империи, хоть ты этого и не заслуживаешь, но я ведь человек великодушный!

Уже без помощи ножа безопасник разорвал на девушке остатки ткани.

— Ну же! Не сопротивляйся… Я могу все сделать по-хорошему, а могу и по-плохому… И откровенно говоря, мне второй вариант нравится гораздо больше! Ну? Что выбираешь?

Еще толком не понимая, зачем он это делает, Лекс при помощи нейрочипа активировал встроенную внутрь боевого скафандра систему электромагнитного импульса, в результате чего фонари штурмовиков разом погасли, погрузив пещеру в непроглядную тьму. Внезапно потерявшие способность видеть бойцы СБИ только начали задумываться, что произошло, а первый центурион уже активировал ночное видение, и сделал кувырок в их сторону. С сухим щелчком выскочивший из паза на внутренней стороне руки длинный стилетовидный клинок моментально вонзился в шею крайнего слева штурмовика. Второй и третий услышав это, попытались повернуться на звук, но Лекс, развернувшись всем корпусом, прошел в ноги второму и воткнул стилет в мягкий, не защищенный броней сгиб под коленом. Одновременно Гатриан выхватил из набедренной кобуры начавшего заваливаться бойца пистолет и выстрелил снизу в голову третьему, а затем и второму. Со стороны оставшегося в живых командира штурмовиков послышались три пистолетных выстрела. Очевидно, тот вел огонь, ориентируясь на вспышки. Одна из пуль угодила в грудную бронепластину Гатриана, сорвав ее с положенного места, вторая ударила в плечо, и рука с пистолетом вдруг невольно обвисла, а внутренняя система мониторинга оповестила о проникающем ранении, однако так просто его было не остановить. Очередным перекатом Лекс преодолел разделявшую их с противником дистанцию, и, оказавшись вплотную к Квинту, резко распрямившись, с хрустом вогнал ему клинок прямо под подбородок…

Безопасник захрипел, изо рта его хлынула кровь. Командир спецподразделения резко выдернул лезвие, отступив на шаг, позволив безвольному телу второго куратора рухнуть сначала на колени, а затем вниз лицом.


РЕЙД


3017 год

Планета Земля

покрытая джунглями территория, вблизи останков крупного мегаполиса.


Солнечные лучи пробивались сквозь полупровалившийся прозрачный купол огромного здания, когда-то в прошлом служившего крупным пересадочным узлом в системе линий поездов на электромагнитной платформе. Снаружи сиял солнечный день, и сквозь провал крыши был ясно виден голубой клочок неба, однако внутри самого здания царил полумрак. Воздух внутри строения отличался повышенной влажностью, а потому проникающие сквозь провал лучи солнца отчётливо вырисовывались в пространстве, большая часть которого была оккупирована буйной зелёной растительностью, которую, казалось бы, совершенно не смущало столь скудное количество солнечного света.

Первый центурион Гатриан Лекс активировал нейрочип, и отдал мысленный приказ боевому костюму вывести на внутреннюю поверхность визора показатели системы мониторинга. Не прошло и секунды, как перед его взором возникла полупрозрачная трехмерная модель здания, внутри которого сейчас находился его поисковый отряд, с указанием позиции всех членов группы. Лекс машинально проверил показатели жизнедеятельности и морально-эмоциональной стабильности каждого вверенного ему бойца, отметив про себя, что после вынужденного двухчасового отдыха оно определённо улучшилось, хотя и не настолько, чтобы надеяться завершить рейд без использования стимуляторов. Графики показателей эндокринной системы говорили о том, что у большинства солдат уровень адреналина хотя и снизился по сравнению с началом операции, однако по-прежнему держался на достаточно высоком уровне, что свидетельствовало о том, что бойцы напряжены, но это было вполне нормально и даже хорошо. Гораздо хуже было бы, если ободрённые тем, что операция проходит без каких-либо эксцессов, солдаты расслабились и потеряли бдительность, убедив себя в том, что местная фауна специально попряталась при виде нескольких десятков вооруженных людей, и что им теперь ничто не угрожает. Да, это было бы гораздо хуже. Гатриан Лекс знал, что нет ничего опаснее, чем недооценить противника. А недооценивать местных тварей явно не стоило. Твари, населяющие новый мир, весьма сильно отличающиеся друг от друга внешне, были невероятно схожи в одном, а конкретно, в умении и стремлении убивать. Восемь столетий ускоренных мутаций, прошедшие с момента начала генетический катастрофы не прошли даром, и на сегодняшний день на поверхности планеты остались лишь самые сильные, быстрые, хитрые, самые приспособленные к выживанию существа. Теперь это был их мир, а ведение войны на определённой территории всегда дает преимущество именно тому, кому это территория принадлежит. Об этом также не следовало забывать, а потому, чем дольше продвигающийся вглубь смертельно опасных джунглей отряд не встречал каких-либо неприятностей, тем больше Лексу это казалось подозрительным.

В эфире возник голос Эйриха Вакса, возглавлявшего ушедшую вперёд разведгруппу:

— Ящер-1, это Ящер-3. Мы в трех квадратах к северу от вас. Наблюдаем крупное скопление кронгов, приблизительная численность — несколько тысяч особей.

— Ящер-3, это Ящер-1, - отозвался Гатриан Лекс. — Какие шансы их обойти?

— Весьма призрачные, — вновь раздался в эфире голос Вакса. — В лучшем случае это обойдётся нам в потерю ещё четырёх часов, и мы не успеем завершить операцию до наступления темноты. Более того, по обе стороны от намеченного маршрута местность изобилует болотами, что осложняет нашу задачу в несколько раз.

Первый центурион мысленно выругался. Похоже, его заместитель еще слишком оптимистичен…

Действительно, факт наличия болот не просто усложняет задачу, он делает её невыполнимой. По крайней мере, с тем личным составом, который был в распоряжении первого центуриона. Впрочем, даже будь сейчас под его командованием исключительно бойцы «Чёрного Треугольника», он все равно дважды подумал бы, прежде чем рисковать соваться на болота, где и в светлое время суток творилось черт знает что.

— Ящер-3, дайте мне картинку.

— Выполняю, — отозвался подчиненный, и через пару секунд перед глазами первого центуриона появилось изображение, транслируемое с видеокамеры, встроенной в шлем разведчика. Боец «чёрного треугольника» не преувеличивал: скопление кронгов, расположившееся вдоль русла реки было огромным, и полностью перекрыло путь предполагаемого маршрута. Из курса по выживанию в условиях нового мира Лекс знал об этих мутантах следующее:

Кронги — крупные земноводные существа, живущие большими анклавами вдоль побережий морей и океанов, а порой и иных водоемов, если они близко расположены к последним. Эти создания наделены достаточно развитым интеллектом, что позволяет отнести их вид к списку разумных. Внутри анклавов действует жесточайший естественный отбор, благодаря которому до взрослого возраста доживают лишь самые сильные и боеспособные особи. Основное занятие кронгов — это война, эти создания ведут бесконечные сражения, как между собой, так и с другими мутантами, населяющими территорию планеты, как на суше, так и в море. Кронги бесстрашны в бою, и не знают чувства жалости. Не смотря на отсутствие высокотехнологичного оружия, представляют значительную угрозу для персонала ресурсодобывающих станций, так как способны мыслить тактически и заранее просчитывать свои действия. Кронги непревзойденные мастера маскировки, способные менять окрас тела подобно хамелеонам, сливаясь с местностью, и, хотя против тепловизорных приборов этот фокус бесполезен, в диком мире мутировавшей планеты это умение даёт им значительное преимущество. Кронги не столь многочисленны как инсектоморфы, однако благодаря тактической слаженности успешно противостоят их набегам.

— Ящер-3, продолжайте наблюдение, и ждите указаний.

— Вас понял.

Гатриан Лекс поднялся с насиженного места, при этом поверхность его боевого костюма тут же сменила маскировочную расцветку, из камуфляжно-зелёной вновь став матово-черной. Осмотревшись по сторонам, он быстро и практически бесшумно пересек помещение огромного зала по диагонали, достигнув навечно замершей без движения эскалаторной лестницы, и, миновав несколько десятков ступеней, поднялся на второй ярус здания. Оказавшись наверху, первый центурион жестом подозвал к себе связиста, дежурившего у одного из длинных во всю стену окон.

— Гастат Грин, мне нужен высокочастотный канал связи с картографическим архивом министерства обороны Империи, — произнес он, обращаясь к бойцу.

— Да, сэр! — кивнул тот, после чего снял со спины экзополимерный ранец-ретранслятор, и, установив его на пол, быстро проделал серию необходимых манипуляций.

— Канал связи установлен! — отрапортовал солдат, и наблюдающий за его четкими действиями первый центурион отметил, что боец относительно не безнадежен.

— Синхронизируй мой нейрочип с каналом, — произнёс Гатриан Лекс, и через несколько секунд ощутил легкое покалывание в области правого виска, означавшее, что синхронизация установлена.

На формирование и отправку запроса ушло чуть более тридцати секунд, по прошествии которых в обратном направлении пришел закодированный пакет данных. Нейрочип быстро справился с задачей декодирования, и вскоре перед глазами командира группы развернулась трехмерная схема нужного участка пути. Используя нейроинтерфейс, Гатриан увеличил масштаб изображения, после чего отдал системе приказ показать все доступные маршруты, проходящие через подземные коммуникации, если таковые имелись. Прошло еще насколько секунд и нейрочип оповестил его о том, что теоретически возможный маршрут построен.

Путь лежал через заброшенный туннель линии метро, протяженность которой более простиралась далеко за пределами мегаполиса. Нужная линия древней подземки находилась всего в двух квадратах правее от их основного маршрута, и проходила на глубине около пятидесяти метров. Согласно данных системы, попасть в неё можно было через одну из множества вентиляционных шахт, выходящих на поверхность, если, конечно, эти шахты, а также сама линия метро, за более чем восемьсот лет не подверглась тотальному разрушению. Впрочем, с учётом того, что нитробетон был изобретён уже в те далёкие времена, можно было рассчитывать на лучшее, ведь, в отличие от своего прародителя, этот строительный материал был во много десятков раз долговечнее, и мог соперничать чуть ли не с камнем. В конце концов, именно это позволило постройкам древних городов сохраниться до сегодняшнего дня, не обратившись в пыль окончательно.

Впрочем, прежде чем выдвигаться к новой точке основными силами, нужно было провести разведку, и Гатриан Лекс вновь вышел на связь с Ваксом.

— Будем действовать по новому плану, однако мне необходимо, чтобы вы разведали ещё одну точку. Это недалеко от вас, передаю точные координаты. Задача — обнаружить выходящую на поверхность систему вентиляционного колодца, если таковая сохранилась.

— Вас понял, Ящер-1. Выдвигаемся, — отрапортовал предводитель группы разведчиков, после чего вновь пропал из эфира.

Чтобы скоротать время, первый центурион решил лично обойти занявших позиции бойцов. В конце концов, система мониторинга морально-эмоционального состояния показывала лишь ограниченный набор данных, таких как уровень адреналина, уровень усталости и тому подобные показатели, но никак не могла оценить степень того, насколько грамотно боец использует занятую позицию, и хорошо ли он замаскирован. С учётом того, что системой «хамелеон» были оборудованы лишь боевые костюмы «Чёрного Треугольника», такая проверка была не лишней, ибо у остальных членов отряда, экипировка была куда проще.

Пройдясь по всем ключевым точкам, Гатриан Лекс в итоге оказался на крыше здания, где занимали позиции снайперы группы. Высота постройки была около сорока метров, а потому крыша здания значительно возвышалась над колышущимся морем буйной растительности, сплошным зелёным ковром расстилавшимся вокруг. После произошедшей много столетий назад катастрофы, мутации подверглись практически все организмы планеты, в том числе и ее флора, а потому оставалось лишь радоваться тому факту, что большинство из ныне живущих в «секторе заражения» растений, по-прежнему оставались для человека безопасны. Впрочем, несмотря на то, что сам по себе лес был относительно безвредным, он служил идеальным укрытием для многих мутантов, предпочитавших нападать из засады, а, потому, не смотря на обилие зелени, синее безоблачное небо и яркое солнце, окружающая картина не казалась Гатриану умиротворяющей.

— Господин первый центурион! — снайпер поспешно поднялся на ноги. — За время моего дежурства, никаких подозрительных… — начал было он, однако командир отряда жестом остановил его:

— Вольно. Продолжай наблюдение, солдат.

— Первый центурион… Сэр… — снайпер на секунду замялся.

— Хочешь что-то сказать? — поинтересовался Гатриан Лекс.

— Так точно… — откликнулся боец. — Возможно, сейчас рано об этом говорить, но по окончанию операции я бы хотел подать прошение о переводе в действующую боевую часть на Марсе… И я надеюсь, что вы дадите мне рекомендацию…

Первый центурион с удивлением посмотрел на парня.

— Странное желание, гастат… Насколько мне известно, несение службы в «секторе заражения» приравнивается к участию в непосредственных боевых действиях. Содержание и привилегии такие же, как и на фронтах войны с повстанцами, только погибнуть здесь шанс гораздо меньше, ведь рейды за пределы ресурсодобывающих объектов происходят не часто.

— Так точно, сэр! Именно это меня и печалит! — отозвался снайпер. — Я хочу получить реальный боевой опыт… Я вызвался в этот рейд не ради внеочередного отпуска и двенадцати квот посещения «свободного сектора»… Конечно, это все приятные бонусы, но даже если бы их не было, я бы все равно пошел с вами!

— Не терпится умереть? — Гатриан Лекс не смог сдержать усмешку.

— Никак нет, господин первый центурион… Я люблю жизнь, но…. Служба в периметре базы это такая рутина… Тут у меня гораздо больше шансов загнуться от скуки… То ли дело Марс! Я слышал, что война с повстанцами сейчас в самом разгаре! Я бы хотел принять в ней участие до того, как их всех перебьют! — глаза парня блеснули.

Первый центурион некоторое время молчал, глядя на солдата.

— Думаешь, война — это весело? — спросил он каким-то странным тоном, от которого молодой снайпер вновь замялся.

— Нет… Нет, сэр…Я так не думаю, но… Я считаю своим долгом в трудный для Империи момент быть там, где решается ее судьба, а не отсиживаться на забытой богами ресурсодобывающей базе «сектора заражения»…

— Но ведь кто-то должен делать и эту работу. Без земных ресурсов Империи не выжить.

— Да сэр, мне это известно… Но я знаю, что мог бы быть гораздо полезнее на фронте!

Глаза парня вновь полыхнули огнем.

— Эти повстанцы…. Они опухоль в организме Империи… Их риторика о том, что нельзя ущемлять свободу воли, контролировать рождаемость, что люди разных полов должны, как в древние времена, жить вместе и сами воспитывать свое потомство, так как им заблагорассудится… Безумие! Все это вновь поставит человечество на край гибели! Я уже не говорю о том, что они ратуют за то, чтобы вновь переселиться на Землю… Этот бред даже комментировать смешно, с учетом того, что никто из них тут ни разу не был и они понятия не имеют, что такой планеты как Земля больше нет, а есть лишь «Сектор Заражения»…

Первый Центурион задумчиво смотрел на молодого солдата. Да… С такой идеологической подготовкой парню самое место в С.Б.И. Впрочем… В молодые годы он и сам был таким.

— Напомни мне, как тебя зовут, и какой твой биологический возраст.

— Райли, сэр! Гастат Тим Райли! Двадцать лет! — отозвался солдат, и, помолчав, добавил: — Признаться по правде, вы мой кумир, сэр, и участвовать в походе под вашим командованием стало большой честью для меня. Сам я давно мечтаю попасть в «Черный Треугольник»… Мне известно, что отбор туда очень серьезный, и даже не каждый преторианский гвардеец способен его пройти, однако я настроен очень серьезно. У меня лучшие показатели по стрельбе на дальние дистанции среди всего личного состава моей базы и…

— Я тебя понял, — прервал речь солдата Гатриан Лекс. — Если проявишь себя в процессе этого рейда, то, возможно, я смогу дать тебе рекомендацию. С ней шансы на то, что твое прошение удовлетворят, значительно повысятся.

— Благодарю, сэр! — лицо снайпера озарила улыбка. — Сделаю все, от меня зависящее!

— Начинай делать это прямо сейчас. Продолжи наблюдение. — Первый центурион собирался было покинуть позицию, когда внезапно что-то привлекло его внимание. Он и сам не мог объяснить, что именно, однако сейчас у него была тоже самое чувство, как и в тот момент когда они пробирались через джунгли: ощущение, что за ним пристально и внимательно наблюдают… И наблюдатель затаился где-то совсем близко. Гатриан Лекс вновь подошёл к снайперу и встал рядом.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — тихо спросил он, не сводя глаз с колышущегося на ветру моря растительности.

— Никак нет, господин первый центурион… — также тихо отозвался гастат Райли, в голосе которого, впрочем, послышалась неуверенность.

Гатриан Лекс ничего не сказал, вновь сконцентрировавшись на раскинувшихся внизу джунглях, над которыми виднелись легкие клубы тумана.

Все это было очень странно… Он не мог ничего разглядеть, но там, среди зелёной листвы определённо что-то было… В какой-то момент взгляд Гатриана уловил странное искажение воздуха среди ветвей одной из древесных вершин.

— Дай мне свою винтовку! Живо! — приказал он снайперу. Солдат подчинился, и, завладевший оружием первый центурион, вскинув ствол, припал к окуляру оптического прицела…

Он увидел его…

Призрачный силуэт человекоподобной твари, замершей среди древесных ветвей. Мутант был неподвижен, однако из-за того, что ветер раскачивал верхушки деревьев, его прозрачный силуэт периодически смещался в пространстве, слегка искажая проходящие сквозь него лучи света. Если бы не этот фактор, Гатриан Лекс в жизни бы не смог разглядеть затаившегося монстра, который столько времени скрытно преследовал их группу, находясь на незначительном расстоянии.

Спрайксер, или же «призрачный охотник». Эти твари были мало изучены, однако та информация, что уже имелась в распоряжении Института изучения новых форм жизни, заставляла отнестись к ситуации крайне серьёзно. «Призрачные охотники» встречались довольно редко, но при этом были крайне опасны. Мутанты обладали невероятной ловкостью и силой, что само по себе делало их грозными противниками в ближнем бою. А если приплюсовать сюда умение становиться практически невидимыми, высокий по меркам мутантов коэффициент интеллекта, а также мощные ментальные способности, то можно было с уверенностью сказать, что эти твари были одними из самых опасных существ Нового Мира.

Гатриан Лекс положил палец на спусковой крючок, и, задержав дыхание, приготовился к выстрелу, однако за мгновение до того, как он выжал спуск, тварь, словно почуяв неладное, мгновенно скрылась в листве, пропав из виду.

Офицер «Чёрного Треугольника» тихо выругался, и, отстранившись от прицела, вернул оружие недоумевающему снайперу.

— Вы что-то заметили, господин первый центурион?

— Нас «ведёт» призрачный охотник, — отозвался командир группы, заметив, как при этих словах лицо бравого снайпера побледнело.

Да, несмотря на то, что спрайксеры встречались не часто, то на что были способны эти мутанты, знали все. В прошлом, когда системы безопасности ресурсодобывающих объектов еще не были настолько серьезными как сейчас, имели место случаи проникновения этих тварей на внутрипериметровую территорию. О том, что эти визиты заканчивались множеством трупов, говорить было бы излишне, а потому бледное лицо снайпера не вызвало у первого центуриона никакого удивления. Сейчас даже ему стало не по себе, что, впрочем, никак не отразилось на его способности принимать решения. Гатриан Лекс переключился на общий канал связи и произнес: — Внимание всем, обнаружен спрайксер. Всему личному составу срочно сделать себе одну инъекцию «противоментального» стимулятора. Первый центурион еще только заканчивал говорить эту фразу, а система его боевого скафандра уже впрыснула в кровь нужный препарат, который перед рейдом добавили к остальным уже имевшимся внутри медикаментозной системы.

С момента обнаружения спрайксера прошло уже сорок минут, но каких-либо признаков присутствия мутанта поблизости заметить не удалось. Возможно, «призрачный охотник» почувствовал, что имеет дело со слишком опасным противником, и решил поискать себе жертву попроще, однако расслабляться не стоило.

Наконец, в эфире вновь появился Ящер-3. Он доложил, что его группа успешно вышла заданный квадрат, и обнаружила колодец вентиляционной шахты, через который можно было проникнуть в старый туннель метро. Получив сообщение, первый центурион отдал приказ засевшему в здании отряду строиться, и десять минут спустя поход был продолжен.

К месту назначения они прибыли спустя полтора часа пути, часть из которого проделали по протянувшемуся в пятнадцати метрах над землёй монорельсовому полотну электромагнитной железной дороги, проходящей прямо сквозь здание, которое было для них временным убежищем. Построенная много столетий назад это многокилометровая конструкция из нитробетона по-прежнему неплохо сохранилась, и несмотря на то, что практически вся она была покрыта побегами вечнозеленой растительности, двигаться по ней было значительно легче, нежели пробираться через джунгли. Однако все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, и столь удобное для передвижения монорельсовое полотно не стало исключением. Примерно через три километра пути оно резко заворачивало к западу, в то время как путь отряда лежал на восток. Солдатам пришлось спуститься на «грешную землю» и вновь углубиться в полные влажных испарений и сумрака заросли мутировавших джунглей. Не смотря на отсутствие большого обилия света, звуков здесь было хоть отбавляй. Жужжание насекомых, какие-то странные отдалённые крики, клёкот, треск, уханье, и бог весть ещё какой шум… Всё это вместе взятое сливалось в единую какофонию, создававшую достаточно гнетущую атмосферу.

Первый Центурион прислушивался к своим внутренним ощущениям, однако чувство того, что за ними наблюдают, не возобновилось. Возможно, спрайксер отстал, а может быть, это было следствием воздействия стимулятора, негативно влиявшего на какие-то иные скрытые возможности организма, такие как интуиция и чутье. Конечно, о таких побочных эффектах ничего известно не было, однако это ещё не означало, что их не могло быть.

Как и следовало ожидать, колодец вентиляционной шахты не был простой дырой в земле. Сверху его венчало достаточно внушительного размера строение, по форме напоминавшее положенную на стакан кверху дном тарелку. Диаметр «тарелки» был весьма внушающим, и по прикидкам первого центуриона составлял не менее 15 метров. «Стакан» по форме был восьмиугольным, и в каждую из восьми его граней была встроена мощная, потемневшая от времени вентиляционная решетка, обильно поросшая зеленью, забитая землёй и грязью. Несмотря на то, что за более чем восемь прошедших с момента катастрофы столетий конструкция частично с одной стороны вросла в почву, а с другой вообще превратилась в поросший деревьями холм, это не могло помешать Лексу использовать её в своих целях, так как внутри вентиляционный колодец по-прежнему должен был оставаться пустым.

— Итак, каков наш план? — Эйрих Вакс, стоял сейчас рядом с командиром группы и наблюдал за тем, как четверо вооруженных плазменными резаками солдат вырезают из вентиляционной решетки значительный по размеру фрагмент. Лицевой визор шлема бойца чёрного треугольника сейчас был переведён в режим отсутствия тонировки, и первый центурион отчётливо видел заросшее бородой лицо старого товарища. Эйрих Вакс был одним из опытнейших бойцов его спецподразделения, вместе они прошли через многое, и когда Гатриану Лексу объявили, что в рейд он может взять лишь трех человек из состава своего подразделения, кандидатуру Вакса он утвердил в первую очередь.

— План прежний, но часть пути нам придется преодолеть под землёй, — произнес первый центурион.

— Ну, под землю, так под землю, — пробасил Вакс, — однако, думается мне, там нас будут ждать твари похуже, чем здесь.

— Могут… — согласился Лекс. — А, может быть, нам повезёт пройти без особых проблем. В любом случае стоит рискнуть. Двинувшись в обход кронгов, мы либо провалим сроки и, как следствие, всю операцию, либо погибнем. В конце концов, у нас с тобой большой опыт работы в туннелях, а мутанты какими бы хитроумными они не были, не так опасны, как люди.

— За нас с тобой, Мэйрика и Кэйси, у меня нет сомнений. Гораздо больше меня волнуют эти парни, — отозвался Эйрих Вакс, кивком головы указывая на солдат, которые как раз закончили вырезать фрагмент вентиляционной решетки, и готовились извлечь его наружу. — Для большинства из них это первый серьезный рейд за всю их службу, которая, по сути, является протиранием штанов внутри хорошо защищенного периметра. Не уверен, что когда станет жарко, мы сможем на них положиться. Как бы они в панике на самих себя не перестреляли…

Гатриан Лекс вздохнул, понимая, что его заместитель прав. Однако вслух сказал:

— Они не так безнадежны, как кажутся. По крайней мере, не все из них.

В этот самый момент тяжелый фрагмент решетки выскользнул из рук извлекавших его наружу бойцов отряда, и канул в черную глубину вентиляционной шахты, наделав при этом изрядного грохота.

— Ну да… — усмехнулся Эйрих Вакс, — похлопав командира группы по плечу.

* * *

Первыми в зияющий чернотой зев вентиляционной шахты, спустились разведчики во главе с заместителем командира группы, предварительно загерметизировав свои боевые костюмы и перейдя в режим замкнутого воздушного цикла. Неизвестно, какой газ мог скопиться внизу, так что рисковать не стоило. Затем настал черед остальных членов отряда. Сам Гатриан Лекс до последнего оставался на поверхности, держа наготове оружие, и внимательно вглядываясь в окружавшую вентиляционную надстройку чащобу мутировавшего леса. И только когда последний солдат исчез в чернильном мраке ведущего вниз колодца, первый центурион приблизился к прорезанному в решетке проему. Сунув автоматическую винтовку в заплечный крепеж, командир группы защелкнул на уходящем вниз бимолекулярном шнуре располагавшиеся на поясе и левом запястье роликовые карабины, после чего перемахнул через край, и, отталкиваясь от стен ногами, начал спускаться. Процесс спуска состоял из больших прыжков, в процессе которых механизм карабинов с тихим жужжанием пропускал через себя нужное количество шнура, позволяя Лексу спускаться все ниже и ниже. Света внутри бетонного желоба не было, и первый центурион отдал мысленный сигнал активировать систему ночного видения. Картинка вокруг тут же прояснилась, и теперь он видел окружающий мир почти так же ясно, как днём, разве что в черно-белом свете.

Несмотря на то, что колодец вентиляционной шахты также был сделан из нитробетона, за более чем восемь земных столетий в некоторых местах мутировавшая растительность сумела прорости даже сквозь этот невероятно износостойкий материал, и первое время ему попадались торчащие из стен корни деревьев, что, впрочем, не сильно затрудняло процесс спуска. Глубина увеличивалась, и термодатчик его боевого костюма просигналил о том, что температура значительно снизилась. Если на поверхности было плюс двадцать пять по Цельсию, то здесь было плюс двенадцать, к тому же фиксировалась очень высокая влажность. Отталкиваясь от стен ногами, Гатриан чувствовал, что те покрыты какой-то скользкой плесенью, которая к тому же имела странные светящиеся прожилки.

Он читал, что в «секторе заражения» много фосфоресцирующей флоры. Это было связано с какой-то новой формой бактерий-симбионтов, живущих в клетках растений, но как именно, первый центурион не помнил.

Туннеля он достиг спустя полторы минуты. Следовало заметить, что размеры его внушали уважение. От одной стены до другой было около сорока метров, а потолок в самой высокой точке достигал пятнадцатиметровой высоты. Связано это было с тем, что на момент случившейся на планете катастрофы, Земля имела огромное перенаселение. Для перевозки настолько больших масс людей требовались поезда повышенной вместительности. К примеру, ходившие в прошлом по этому туннелю составы имели ширину вагонов около тридцати метров, но даже этого было недостаточно, а потому станции и туннели тогдашнего андеграунда строились в несколько уровней. Согласно картографическим данным министерства обороны Империи, непосредственно под туннелем, в котором сейчас находился его отряд, проходил еще один точно такой же, а под ним еще. С учетом того, что мегаполисы тех лет имели под своей поверхностью огромные многоуровневые жилые районы, такая форма строения линий метро не была чем-то необычным.

Едва первый центурион отцепился от троса, как оказался по щиколотку в воде. Удивляться не приходилось — дренажная система давно засорилась, выйдя из строя, и теперь дожди, а также грунтовые воды медленно, но верно делали свое дело. Те туннели, что сейчас пролегали внизу, наверняка были полностью затоплены, так что столь небольшое количество воды здесь можно было считать везением. Не удивительным был и тот факт, что дно туннеля покрывал ил, но Гатриан решил искать в этом позитивный момент — по крайней мере, оно было не таким скользким, как покрытые мокрой плесенью стены. Оглядевшись вокруг, первый центурион также заметил, что бойцы отряда были грамотно расставлены на позициях, позволяющих вести круговую оборону, а, значит, Эйрих Вакс не терял времени даром, но как только командир группы оказался внизу, он приблизился, и, перейдя на закрытый канал связи, доступный лишь четверке бойцов «Чёрного Треугольника» обратился к Гатриану.

— Мы по-прежнему одни. Никаких признаков мутантов не зафиксировано, однако, я бы предпочёл поскорее очутиться на поверхности.

— Не ты один, — отозвался первый центурион, оглядываясь по сторонам.

Туннель не выглядел пустым. Как и на поверхности, тут было полно растительности — нанесенный течением времени и воды ил стал отличной почвой для целых зарослей, отдаленно напоминающих тростник. К счастью, заросли эти были не сплошными, и попадались лишь участками, так что продираться сквозь них, как через джунгли на поверхности, необходимости не было. С высокого потолка бесформенными паклями свисали какие-то подобия лиан, однако в целом, путь в нужном направлении был свободен.

Но так продолжалось не долго. После того, как отряд прошагал по туннелю пару километров в нужном направлении, количество растительности значительно возросло, и бойцам пришлось взяться за мачете.


ВСПОМНИТЬ ВСЁ


3017 год

Планета Земля

заброшенная лаборатория корпорации AMREGO


Яркий слепящий свет бьет по глазам, заставляя чувствовать нестерпимую боль.

Она лежит на медицинском столе, а многочисленные провода и датчики обильно покрывают её обнаженное тело. Запрокинутые над головой руки надежно стянуты ремнями, равно как и щиколотки, не давая возможности подняться и сделать какое либо движение. Постепенно глаза адаптируются, и свет уже не воспринимается ими так болезненно. Она увидела белую комнату, отделенную от основной части помещения прозрачной стеной, с тянущимися вдоль нее оранжево-черными линиями и значками биологической опасности на закрытых дверях.

Два человека склонились над ней… Их лица закрыты прозрачными щитками, являющимися частью экипировки костюмов биологической защиты. Она переводит испуганный взгляд с одного на другого, пытается что-то сказать, но у нее нет голоса, а облаченные в костюмы биозащиты люди никак не реагируют на ее беззвучно шевелящиеся губы.

— Пигментация радужки глаз изменила свой окрас… — доносится до ее слуха искаженный внешним динамиком голос одного из присутствующих. — Устойчивость организма к токсинам феноменальна! Иммунная система справилась с введенным в тело ядом за считанные минуты. Позвольте поздравить вас с успехом доктор Кугельман! Это прорыв!

— Это лишь первая ступень испытаний, — отзывается второй, и в руках у него появляется какой-то прибор, похожий на маленькую дрель, с иглой вместо сверла. — Её организм способен на большее. Гораздо большее…

Она не сводит глаз со странного прибора. Он пугает ее. Она пытается сказать, чтобы ее освободили! Она пытается, но голоса, как и прежде, нет…

— Прошу вас коллега, обнулите показатели измерительных приборов. Проведем новый тест, — произносит тот, которого второй назвал доктором Кугельманом.

— Думаете сейчас это разумно? — с сомнением отозвался второй. — Она только что пришла в себя. Не лучше ли дать ее организму восстановиться?

— Она справится. Я в этом уверен, — спокойно откликнулся Кугельман и всадил в руку девушки острую иглу, а через мгновенье она начала ощущать, как от места укола по венам начинает медленно, но неумолимо разливаться жидкий огонь. Она не могла кричать, и, лишь выгибаясь всем телом, судорожно хватала ртом воздух. Пламя, сжиравшее ее изнутри, внезапно сменилось жутким холодом, болезненно выкручивающим мышцы, а из широко распахнутых глаз медленно потекли слезы…

— Показатели мозговой активности нестабильны, — искаженный переговорным динамиком голос одного из ученых звучит встревоженно. — Пульс замедляется…

Холод… Разум заполняется ледяным туманом… Холод пронизывает тело насквозь, немилосердно терзая и причиняя нестерпимую боль… Боль, от которой хочется умереть.

— Выработка антител идет недостаточно быстро! Через пятнадцать секунд токсин парализует центральную нервную систему… Профессор, мы должны ввести антидот иначе…

— Нет! — в голосе второго ученого звучит холодная злость. — Она справится! Она должна справиться! Это двенадцатый прототип! Предыдущие одиннадцать не прошли и половины тестов! Она…

Вспышка, озарившая сознание заставила наваждение схлынуть, словно раздробив на тысячи мелких осколков, и Несс с бешено бьющимся сердцем резко села на месте, хватая ртом воздух. Но пробуждение от кошмара не принесло ее душе облегчения, так как очнулась она посреди кошмара другого, значительно более страшного.

Сразу же вспомнив, что произошло, девушка попыталась вскочить на ноги, но удалось ей это не сразу. Чувствительность постепенно возвращалась, однако тело пока еще плохо слушалось, а потому первая попытка подняться завершилась для нее падением на груду какого-то хлама, беспорядочной кучей сваленного в углу полутёмного помещения.

Быстро адаптирующиеся к низкому освещению глаза девушки различили, что сейчас она находится в той самой лаборатории, которая присутствовала в ее видении. В той самой, где когда-то облаченные в комбинезоны биологической защиты ученые ставили на ней свои безумные опыты. Но сейчас это место изменилось. Бывшие когда-то белыми стены покрывал толстый слой плесени. Остатки научного оборудования также поросли грязью и мхом, делавшим их неузнаваемыми… Сколько времени прошло с тех пор, когда здесь последний раз были люди? Вокруг царили мрак, и запустение, а также ощущался отвратительный смрад гниющей плоти, от которого девушку едва не вывернуло. К счастью темнота была не полной — в углу виднелись проржавевшие скобы лестницы, обвитые какой-то тянущейся сверху растительностью. Скобы эти также вели наверх, скрываясь в вертикальной трубе, уходящего в потолок колодца, из которого в глубину помещения и проникал солнечный свет.

Как она здесь очутилась? В памяти сразу же всплыл размытый образ напавшей на нее твари, чьи отвратительные пальцы-щупальца обхватили ноги, после чего наступил паралич… Но, если судить по всплывшим в памяти фрагментам прошлого, ее организм способен справляться с любыми ядами, и токсин, которым напавшее на нее чудовище рассчитывало ее парализовать, смог сделать это совсем ненадолго… Девушка повернула голову в сторону, и едва не заорала от ужаса и нахлынувшего на нее отвращения. У дальней стены, сваленные в кучку, виднелись останки каких-то изуродованных тел, напоминавших человеческие. Впрочем, вглядываться в эту картину желания не было ни малейшего. Нужно было бежать отсюда. Бежать, пока жуткая тварь с отвратительными, вызывающими паралич лапищами не вернулась, и не доделала то, что начала. Тем более выход, судя по всему, был совсем рядом. Достаточно добраться до ведущей наверх трубы и выбраться из этого жуткого логова наверх, к солнцу. И не важно, какой мир ждет её там, оставаться тут было равносильно живому погребению. Несс вновь попыталась встать на ноги, и на этот раз ей это удалось. Покачиваясь, она сделала шаг в сторону ведущей наверх шахты, осторожно переступая завалы какого древнего хлама, непонятно кем и зачем собранном в одном месте, двинулась к спасительной шахте… Под ногами то и дело попадались какие-то прозрачные трубки, обрывки проводов, фрагменты электронных плат, бутылки, разломанные стереопанели, истлевшие остовы кресел, какие-то пружины, обрывки научных комбинезонов, и шлемов биологической защиты… Электронный микроскоп, точнее то, что от него осталось, вырванная с корнем, в прошлом отливавшая никелем раковина… Человеческий череп…. Однако внезапно взгляд ее привлек какой-то предмет… Предмет был почли полностью завален хламом, но даже мимолетного взгляда, брошенного на него хватило, что бы она вспомнила… В куче хлама, покрывшаяся наростами плесени и грязи торчала метровая, прозрачная, вакуумная колба, внутри которой, в лишенном кислорода пространстве хранился лук… ЕЕ ЛУК!

Внезапная череда воспоминаний промелькнула в голове, подобно вихрю, и Несс, не раздумывая о возможной потере времени, шагнула к торчащей из горы хлама колбе. Приблизившись, она выдернула ее наружу, еще раз вгляделась через ее помутневшую от времени прозрачную оболочку… Да… Это был он… Серебристый сплав титана потемнел от времени, но лук по-прежнему был узнаваем, и выполненная из сверхдолговечного экстранейлона тетива также была на месте… Более того, внутри капсулы обнаружились еще и пара десятков остро заточенных стрел, а все это богатство опоясывали черные ленты с тускло белевшими застежками карабинов. Не тратя более ни секунды, Несс нащупала механическую защелку замка, раздался щелчок, за которым последовало короткое шипение втягиваемого вакуумом воздуха, после чего крышка колбы легко открылась, и девушка извлекла её содержимое на свет. Привычным движением, облачившись в костюм из лент, и расположив колчан со стрелами за спиной, она защелкнула фиксационные карабины и перекинула лук через плечо. Впервые за долгое время, она, наконец, ощутила себя более-менее уверенно.

Закончив с облачением, Несс вновь поспешила в сторону выхода, горя желанием наконец уже выбраться наружу. Достигнув нужного угла, и взглянув вверх, она убедилась, что через вертикальную шахту действительно виден кусок синего неба, однако едва руки её коснулись покрытых ржавчиной и мхом стальных скоб, донёсшийся из темноты знакомый жуткий звук заставил её замереть…

… морлум…

Несси медленно повернула голову, и увидела, как из темного пролома стены в помещение медленно вползает жуткого вида тварь. Пролом был раза в два меньше выбиравшегося из него мутанта, но выползавшее из него чудовище по мере своего появления, словно раздувалось в размерах. К примеру, сейчас оно было уже не менее четырех метров в диаметре. Больше всего монстр напоминал огромного слизня, особенно нижней своей частью, однако верхняя его половина имела отчетливо заметные конечности с множеством суставов. Вытянутая, истекающая слюной пасть напоминала акулью, а по обеим сторонам сразу же переходившей в мощный горбатый торс головы виднелись маленькие, совершенно черные глаза.

Тварь повела мордой, словно принюхиваясь, и, шумно фыркнув, издала свой излюбленный звук:

… морлум…

В голове снова зашумело, и Несс поняла, что не способный быстро передвигаться монстр вновь пытается взять её под контроль, однако на этот раз у него это не получилось, и девушка без труда смогла сбросить ментальный захват.

Похоже, жуткая тварь была озадачена. То, что парализованная ею жертва окажется на ногах, да ещё и станет недоступна для ментального влияния, явно стало для нее полной неожиданностью. Утробно зарычав, она медленно поползла вперед, с шумом разгребая завалы из мусора, но, видя ее приближение, девушка неожиданно для самой себя не совершила попытку взобраться вверх по лазу. Внутри нее вдруг проснулась какая-то злая решимость, и, отпустив скобу лестницы, Несс сняла с плеча лук, после чего двинулась навстречу мутанту.

… морлум…

Видя, как девушка тянет из колчана стрелу, тварь замерла… А затем словно резко удлинившись в размерах выбросила вперед свои суставчатые конечности, но на этот раз реакция лучницы была мгновенной. Уйдя в сторону резким перекатом, она вновь выпрямилась, встав на одно колено, а наложенная на тетиву стрела, разрезая воздух, глубоко вонзилась в правую часть головы твари. Мутант заверещал, и вдруг как-то съежился в размерах, после чего начал пятиться назад, спешно втягиваясь в тот самый пролом, откуда только что выполз. К такому поведению беспомощных жертв он явно не привык. Не желая отпускать его так просто, Несс наложила на тетиву новую стрелу и со свистом послала её прямо промеж глаз монстра, чем вызвала очередной болезненный рев последнего. Непонятно где располагался мозг твари, но если он вообще существовал, то явно не в голове, потому что даже вонзившаяся в лоб стрела его не убила. Несс хотела было выстрелить в третий раз, но в последний момент передумала, решив поберечь боекомплект. Тварь была явно слишком живучей, так что переводить на нее стрелы уже не хотелось. Зато хотелось побыстрее убраться из этого темного и жуткого места.

Решив не задерживаться с исполнением этого желания, Несс закинула лук на плечо и поспешила к заветному выходу. Путь наверх по узкому лазу она преодолела за полминуты, постепенно готовя свое зрение к сиявшему на поверхности солнечному дню, и когда, наконец, выбралась из круглого отверстия колодца, то первым делом с жадностью вдохнула пьянящий ароматами невероятно чистый воздух окружавшего ее леса…


ПЕРВАЯ КРОВЬ


3017 год

Планета Земля

туннель заброшенного метро


— Чертовы джунгли… Думал, хоть здесь их не будет, — выругался шагающий рядом с первым центурионом Эйрих Вакс.

Вместе они замыкали колонну, которая сейчас двигалась сквозь заросли мутировавшего тростника. Путь становился все сложней, так как из-за некоторого понижения уровня туннеля, воды под ногами значительно прибавилось, и теперь она доходила уже до колен.

— Правило номер один: будь готов к худшему, — отозвался Гатриан Лекс, внимательно оглядываясь по сторонам, и держа оружие под углом сорок пять градусов к телу. — С учётом того, что эти заросли могли бы кишмя кишеть мутантами, можно считать, что нам еще везёт.

— Да… Нам везёт… С начала операции не единого выстрела… — странным тоном отозвался Вакс. — Сказать по правде, именно это меня и тревожит.

— Боишься вернуться домой без трофея? — усмехнулся первый центурион, однако Ящер-3 шутку не оценил. Его лицо, видимое сквозь прозрачное забрало боевого шлема по-прежнему оставалось серьезным.

— Плевать мне на трофеи… — отозвался он. — Как бы нам самим ими не стать…

Эйрих Вакс помолчал, после чего добавил. — Удача штука не бесконечная, и если долго и обильно везёт, значит скоро жди большого подвоха. Таковы законы вселенной…

Первый центурион покосился на товарища, но возражать не стал.

— Как думаешь, то во что мы ввязались… Оно того стоит? — нарушил молчание Вакс после еще нескольких минут, которые они провели молча, вышагивая в след за прорубающейся через заросли колонной солдат.

— Что ты имеешь ввиду?

— Этот рейд, — Ящер-3 бросил на командира группы вопросительный взгляд. — Знаешь, на Марсе у меня никогда не возникало подобных вопросов. В какую бы задницу нас не засылали, там всегда было понятно, зачем и ради чего, где свои, где враги… Но что мы делаем тут? — Эйрих Вакс сделал жест, указывающий на все, что их окружало.

— Ты знаешь, Гатриан, я никогда не боялся смерти в бою, как, впрочем, и все бойцы нашего отряда. Но мысль сгинуть в пасти мутировавшей твари ради бредовой идеи, какого-нибудь «яйцеголового» меня не слишком прельщает. Нам даже не разъяснили, зачем кому-то понадобились эти покрытые вековой пылью древние сервера. Что в них такого ценного… Зачем ради них подвергать смертельной опасности жизни стольких людей.

Первый центурион понимал, куда клонит его старый боевой товарищ, более того — подобные мысли посещали и его самого, однако будучи лидером отряда, он не мог показывать каких-либо сомнений.

— Ты же знаешь, без веской причины нас бы не стали снимать с фронта. Если мы здесь, значит дело серьезное, и добыть эти сервера действительно очень важно.

— Лучше бы так оно и было… — мрачно отозвался боец «Чёрного Треугольника». Иначе я найду инициатора этой затеи и лично запихаю ему один из этих гребаных серверов в задницу!

— А если это будет большая шишка из С.Б.И.?

Эйрих Вакс посмотрел на командира группы, а затем лицо его расплылось в хищной улыбке.

— Тогда мне понадобится два гребаных сервера!

Первый центурион усмехнулся. Зная характер товарища, он не сомневался, что тот так и сделает. Если и был среди личного состава «Черного Треугольника» человек, на которого С.Б.И. точило зуб не меньше, чем на Гатриана Лекса, то этим человеком, безусловно, являлся второй центурион преторианской гвардии Эйрих Вакс. Как и командир группы, он на дух не переносил «безопасников» и расшифровывал аббревиатура «С.Б.И.» не иначе как «Сборище Безмозглых Имбецилов».

— Кстати об этих трусливых мудаках, — продолжил размышления заместитель командира отряда. — После того случая на заброшенной нефтеперегонной станции ты ведь по-прежнему с ними не в ладу, так?

— Мягко выражаясь, — кивнул командир группы.

— А если не мягко?

— Если не мягко, то будь у них такая возможность, меня бы давно приговорили к «последней прогулке», или отправили на опыты во имя науки и прогресса.

— Чертовы выродки… — Эйрих Вакс оскалился. — Взяться за нас напрямую у них руки коротки… А вот послать в какой-нибудь самоубийственный поход, ковыряться в окаменелом дерьме, это как раз в их духе! Не случайно ли мы с тобой оказались в одной группе? Если нас разорвет стая диких мутантов, то получится, что они убили одним ударом двух зайцев! А если операция окажется провальной, но мы все же выживем, на нас могут повесить обвинение в ее срыве и вообще всячески дискредитировать! Хитро…

— Здесь ты ошибаешься. Твое присутствие — это мое личное решение. Мне предложили набрать трёх человек из личного состава нашего подразделения для этой операции на свой выбор, и тебя я включил в список в первую очередь.

— Возможно, именно на это они и рассчитывали, — заметил Вакс.

— Может быть. А может у тебя просто паранойя.

— Лучше быть параноиком, чем однажды оказаться в камере для допросов… Знаешь, что эти садисты делают с «врагами Империи»?

— Наслышан, — отозвался первый центурион, и, если бы Вакс не был так увлечен своей речью, он бы заметил, как странно в этот момент изменился голос командира группы.

— А я не только наслышан, но и имел сомнительное счастье лицезреть этих маньяков за работой… Скажу тебе честно, у меня давно сложилось впечатление, что при прохождении «теста Кёртиса» туда намеренно отбирают самых больных на голову ублюдков, которых по идее нужно было бы сразу отправлять в пункты нейрокоррекции, как и остальных «забракованных»… Но, видимо, именно такие там и нужны…

— Возможно… — все также лаконично отозвался Гатриан Лекс. Упоминание «теста Кёртиса» всегда пробуждало в нем смешанные чувства. Адольф Кёртис, именем которого был назван этот «тест» был гениальным учёным, безраздельно преданным Империи и посвятивший свою жизнь научным изысканиям во имя ее процветания. Именно он разработал методику глубинного нейросканирования, благодаря которой можно было с девяностопроцентной вероятностью оценить будущую личность ребёнка, возраст которого едва достиг шести стандартных земных лет. Когда-то давно считалось, что ребенок, это чистый лист, на котором при должном умении можно писать все, что угодно, однако Адольф Кертис доказал, что это не так. Его исследование, длившееся более тридцати лет, легли в основу создания компьютерной программы с невероятной точностью моделирующей развитие личности исследуемого индивида на десятилетия вперёд. Результаты были более чем впечатляющими: подвергнув ребёнка глубинного нейросканированию, а за тем загрузив полученные данные в программу, можно было узнавать весь потенциал будущего взрослого человека. Узнать все его таланты и способности, а также отклонения и пороки, которые возможно не заметны сейчас, но с огромной вероятностью проявятся в будущем. Станет ли этот человека добросовестным рабочим, отважным солдатом, или талантливым учёным. Тестирование велось по всем направлениям, и после определения сферы, где данный человек имеет больше всего шансов преуспеть, его по возможности определяли именно в эту область. Кастовое разделение общества практиковалось уже много поколений, однако именно благодаря научному гению Адольфа Кертиса, формирование каст начало вестись с гораздо большей эффективностью. И не удивительно, ведь теперь случайные люди не попадали в сферы деятельности, к которым были малопригодны.

Конечно же, научное открытие Кертиса не могло лишить граждан Империи права выбора, но лишь потому, что этого права они были лишены еще с момента упразднения института семьи, и введения раздельного проживания мужчин и женщин. Просто теперь у чиновников, ответственных за образование, была хорошая подсказка, куда отправлять учиться того или иного ребёнка, чтобы по мере взросления тот стал наиболее эффективным членом общества.

Однако был у «теста Кертиса» был другая важная с общественной точки зрения сторона: он позволял выявлять не только таланты, но и опасные для общества патологии. Если у ребенка в будущем должна была развиться какая-либо из форм психопатии, склонность к необоснованному насилию или суициду — тест показывал это. Таких детей назвали «забракованными». Попавших в этот список детей изолировали от остальных, после чего проводили процедуру «нейрокоррекции», которая останавливала умственное развитие на стадии того возраста в котором они находились. Физическое развитие человека при этом никак не останавливалось — индивид взрослел, но лишь телесно, и, по сути являясь большим ребенком, уже был не в состоянии никому серьезно навредить. Для «забракованных» тоже находилась работа, для выполнения которой не требовалось больших умственных способностей. И пусть она была грязной, но ведь должен же был ее кто-либо делать? С официальной стороны все выглядело гладко, однако был один нюанс, заставлявший Гатриана Лекса усомниться в том, в реальности дела обстояли именно так. И этим нюансом был подозрительно большой процент «забракованных». Заинтересовавшийся этим вопросом первый центурион на досуге пытался выяснить, что к чему, однако с удивлением обнаружил, что все материалы по этой теме засекречены и находятся в ведении С.Б.И.

Однако кое-что ему все же удалось раскопать, а именно одну передающуюся из уст в уста теорию, которая значительно больше походила на правду. Вот только верить в эту правду не слишком-то хотелось… Согласно «теории», основной процент «забракованных» составляли вовсе не потенциальные психопаты-убийцы. Нет… Большинство подвергшихся процедуре «нейрокоррекции» малышей были совершенно нормальными. Однако тест Кертиса находил в их головах нечто значительно более опасное для Империи. А именно — все эти дети по факту взросления должны были с девяносто процентной вероятностью восстать против государственной системы с оружием в руках.

Однако было ли это правдой? Или данная теория была умело пущенной со стороны повстанцев дезинформацией, направленной на подрыв авторитета действующей власти? Могло быть и так. Но режим секретности, созданный вокруг этой, казалось бы, не несущей никакой стратегической важности информации, а также контроль со стороны С.Б.И. свидетельствовал, что дело там явно нечисто. Как знать, может быть Эйрих Вакс действительно прав в своих подозрениях. Впрочем, сейчас нужно было думать о деле, тем более что колонна сперва замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась.

— Тут мы не пройдем… — констатировал «Ящер-3», несколькими минутами позже, когда оба они стояли перед перегородившей туннель стеной из искорёженного металла, которая при ближайшем рассмотрении оказалась остовом древнего поезда.

Несмотря на то, что от самого состава мало что осталось, сквозь него обильно прорастали какие-то толстые, и невероятно крепкие стебли, рубить которые было совершенно не продуктивно. Судя по всему, «подземная роща» облюбовала остов древнего поезда на всю длину, а с учётом того, что расстояние между ними было таким, что проскользнуть смогла бы лишь кошка, было совершенно понятно, что здесь пройти не удастся.

— Под нами проходит еще один туннель, — произнёс Гатриан Лекс, переводя взгляд с препятствия на «Ящера-3».

— Даже два туннеля, — отозвался тот. — И оба затоплены.

— Вода, в отличие от этих зарослей, не является непреодолимой угрозой. Через нее мы сможем пройти.

Первый Центурион синхронизировал свой нейрочип с нейрочипом боевого товарища, после чего оба они смогли наблюдать одну и ту же графическую визуализацию, словно бы парящую в воздухе прямо перед ними. Визуализация представляла собой трехмерное схематическое изображение системы туннелей. Усилием мысли Гатриан Лекс зуммировал тот самый участок туннеля, в котором они в данный момент находились.

— Длина остова поезда — восемьдесят пять метров. С учетом того, что вся эта флора произрастает лишь внутри него, я полагаю, что далее путь по-прежнему свободен. К тому же, с учетом, что далее туннель идет на подъём, воды будет значительно меньше. Я спущусь вниз через технический люк, соединяющий наш туннель с низлежащим, проплыву расстояние до следующего люка, и выясню, так ли все, как я предполагал.

— Это слишком рискованно! Там нулевая видимость, не говоря уже о том, что существуют и подводные мутанты!

— Знаю. Но это нужно сделать, иначе операция будет провалена.

— В любом случае, являясь командиром группы, ты не имеешь права так рисковать… — произнёс Вакс, и после небольшой паузы мрачно добавил: — Это сделаю я.

— Нет, Эйрих. Ты останешься здесь, и примешь командование на себя, если со мной что-то случится. В этом случае операцию приказываю считать провальной, бери людей и возвращайтесь на базу. Что же до меня, то сейчас только я имею шанс справиться с предстоящей задачей. Как ты мог заметить, вода чистотой не отличается и видимость там нулевая, однако незадолго до отправки в «сектор заражения» на мой боевой костюм был установлен экспериментальный гидросонар, так что я смогу сориентироваться.

— Я слышал об этих разработках, но думал, что их заморозили, так как на Марсе их негде применять.

— Их разрабатывали специально для «сектора заражения», и пока что это только прототип. Не думал, что придется его испытать, но раз такое дело, надеюсь, эта штука работает.

— И все равно, идти одному неразумно! — настаивал на своем Эйрих Вакс. — Возьми напарника, пусть тянет за собой бимолекулярный шнур, пока ты будешь высматривать дорогу.

Гатриан бросил взгляд в сторону стоявших поодаль бойцов, после чего кивнул.

— Пожалуй, ты прав… — произнес он, после чего переключился на общий канал связи. — Гастат Райли!

Услышав свое имя, снайпер поспешил приблизиться к командиру отряда.

— Есть опасная задача, при выполнении которой мне потребуется помощник. Ты все еще заинтересован в получении моей рекомендации?

— Так точно, господин первый центурион!

— Тогда не будем терять время.

* * *

Интегрированный в боевой костюм гидросонар издал ультразвуковой импульс, и тот, пройдя через толщу воды, отразился обратно к улавливающему сенсору. Полученная информация была мгновенно переработана процессором и преобразована в трёхмерную картинку. Однако глазами Гатриана Лекса все выглядело так, словно вперед, сквозь кромешную тьму распространилась световая волна, которая на несколько мгновений выхватила из мрака очертания контуров затопленного туннеля, подводных растений и других объектов. Система гидросонара была способна генерировать импульс через каждые три секунды, в течение которых происходила её перезарядка. Конечно, первый центурион был бы рад иметь перед глазами постоянную картинку, но, как говорится, и на том спасибо, ведь державшемуся позади него солдату даже с учётом работы мощного фонаря видно было только его спину.

Пока все шло без происшествий: они отыскали технический люк, после чего Гатриан Лекс первый погрузился под воду, воспользовавшись ступенями металлической лестницы. Следом, почти впритык двигался гастат Райли, тащивший за собой катушку со сверхпрочным бимолекулярным шнуром. Между ними был установлен постоянный радиоэфир, и первый центурион слышал, как боец напряженно дышит, стараясь не потерять командира из вида. Узнав, что именно им предстоит совершить, Райли струхнул. Конечно, внешне солдат старался никак не выдать своего состояния, однако наблюдающий за его психоэмоциональными показателями Лекс заметил, как у того резко подскочил уровень адреналина в крови, не говоря уже о том, что сердце рядового стало биться гораздо быстрее. Но с учётом того, что им предстояло проделать — это было более чем нормально. Страх — защитная реакция организма, и в определенных дозах он может быть полезен. Хорошего солдата от плохого отличает не отсутствие страха, а умение его контролировать. Первый центурион преторианской гвардии Гатриан Лекс умел. А потому сейчас, несмотря ни на что, уверенно шёл вперёд. Именно шёл — так как с плавучестью у боевых костюмов были явные трудности. Да, при желании оба они могли передвигаться в воде используя струю сжатого воздуха. Так было бы гораздо быстрее, однако с учётом того, что видимость была ограниченной, делать это было крайне рискованно. Можно было напороться на кусок острой арматуры или как-то иначе повредить герметичность костюма. К тому же — боевые скафандры легиона изначально не были заточены для подводного плавания. Реактивная тяга с использованием сжатого воздуха была реализована в них для экстренных ситуаций, и позволяла, к примеру, некоторое время совершать направленное движение в условиях невесомости. То, что её можно было использовать под водой, было скорее удачным совпадением, нежели изначальной задумкой инженеров. К тому же, запас воздуха как сжатого, так и использовавшегося при замкнутом цикле дыхания был не слишком велик, и его следовало беречь. Гатриан Лекс сверился с показаниями системы, отслеживающей глубину, давление, а также координаты передвижения в пространстве затопленного тоннеля. Согласно полученным данным они миновали уже половину пути. Однако праздновать успех было еще слишком рано. Более того, несмотря на то, что пока все шло хорошо, первый центурион вновь ощутил нарастающее чувство тревоги, сходное с тем, что он испытал на поверхности.

Очередной импульс гидросонара бледным маревом «озарил» пространство на десять метров вперёд, и Гатриан Лекс остановился. Что-то было не так… Валун… Огромный валун, или что-то на него похожее, лежавшее в нескольких метрах поодаль справа от них… Теперь его не было на месте… Он просто исчез!

Командир группы не видел, как это произошло, но три секунды назад, во время очередного гидросонарного импульса объект был на месте… В этом первый центурион был уверен.

— Внимание! Движение на одиннадцать.. — Гатриан Лекс, не успел закончить фразу, так как в следующий момент мощный удар выбил почву у него из-под ног. Хорошо, что дело происходило под водой, так как удар, по всей видимости, был нанесен очень сильным существом, и случись это на суше — в теле первого центуриона осталось бы мало целых костей. Но кем бы ни была атаковавшая их тварь, вода её замедлила, и удар вышел не сокрушающе сильным, а просто сильным. Впрочем, этого хватило, чтобы даже у тренированного бойца спецподразделения на какое-то время потемнело в глазах, а штурмовая винтовка вылетела из рук. Сознания он не потерял, но на какое-то время оказался дезориентирован. Что-то мягко коснулось спины, и Гатриан Лекс с удивлением ощутил, что попросту лежит на покрытом вязким илом дне затопленного тоннеля. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Ребра с левой стороны болели, словно по ним врезали кувалдой, но согласно системе мониторинга, сломаны все же не были… Он плохо чувствовал руки, как и все тело в принципе. Впрочем, все стало ясно довольно скоро, так как прямо перед его глазами на визоре поверх боевого интерфейса зажглась мерцающая красным надпись:

Внимание. Ваш организм подвергся сильной интоксикации.

Провожу анализ токсина… Ожидайте…

Звук… В ушах стоял какой-то непрерывный режущий слух звук… Мгновение спустя первый центурион осознал, что этим звуком являлся истошный человеческий крик… С учетом того, что на их волне сейчас было лишь два человека, стало ясно — кричал Райли. Впрочем, это был не просто крик раненого, нет… Так мог кричать лишь человек, сходящий с ума от ужаса… Или боли…

Импульс гидросонара разорвал тьму, и скосивший вниз глаза первый центурион увидел то, что заставило все его душу похолодеть: всего в нескольких метрах от него находился гигантский, трехметровый паук, в передних лапах которого сейчас трепыхался Райли. Выхваченная из темноты импульсом гидросоннара картинка возникла на мгновение, после чего быстро пропала, и только душераздирающий крик человека, врывавшийся в мозг командира группы, не давал усомниться в том, что происходящее является реальным.

Идентификация токсина произведена: яд самца паука «марикора».

Ввожу противоядие. Сохраняйте неподвижность.

Самец паука… Первый центурион вспомнил, что читал об этих тварях. Выходит, что ему повезло — яд самцов был сильным, но от него все же было разработано противоядие. Будь это самка — и спасти его не смогло бы уже даже чудо. Ситуация была не из приятных, но Гатриан Лекс не зря являлся командиром элитного спецподразделения. Едва осознав, что происходит, и что удар не причинил ему критических ранений, первый центурион послал мысленный импульс системе боевого скафандра, и та, мгновенно откликнувшись, помимо противоядия впрыснула в его кровь дозу боевого стимулятора группы «А». Эффект должен был наступить очень быстро, а пока этого не произошло Лекс очередным мысленным приказом переключил режим видения из режима «гидросонар» на «тепловой». Да, для ориентирования под водой этот режим подходил слабо, даже можно было сказать, не подходил совсем, но сейчас Лекса интересовало не это. Ему не требовалось лицезреть очертания тоннеля, произраставших в нем водорослей, и прочий «антураж». Ему нужно было видеть цель, и не раз в три секунды, а постоянно. Так и случилось — мутант был живым существом, и как любые живые существа, излучал тепло. Несмотря на то, что из-за толщи воды тепловая сигнатура твари была несколько нечеткой, очертания паука в них можно было распознать без особого труда. К этому моменту действие препаратов начало потихоньку проявляться. Человек почувствовал прилив энергии, головокружение и тошнота улетучились, словно их и не было, а мышцы начали наливаться силой. Атаковавшая людей тварь, очевидно, сочла его мертвым, или не представляющим угрозы, а потому сейчас деловито потрошила тело рядового Райли, крик которого в эфире превратился в булькающий хрип. Не меняя положения тела, первый центурион при помощи страховочного троса осторожно подтянул к себе выпавшее во время удара из рук оружие. Мышцы еще не до конца слушались его, а потому он старался как можно меньше привлекать внимание кровожадной твари. Как только рукоять штурмовой винтовки легла в его ладонь, Первый Центурион почувствовал, что вновь обретает контроль над ситуацией. Решив, что ждать больше нельзя, Гатриан Лекс принял сидячее положение и вскинул казавшееся невероятно тяжелым оружие, переключив его в режим подствольника.

Захват цели произведен. — бесстрастно сообщила надпись на интерфейсе.

Видимо, паук почувствовал его движение, потому как в ту же секунду развернулся, и, отбросив истерзанное тело рядового Райли, ринулся на офицера. Первый центурион выстрелил, и в сторону мутанта, с шипением рассекая воду, устремилась выпущенная из подствольника миниатюрная ракета с тепловым наведением.

В следующий момент Лекс увидел, как гигантский паук, словно налетел на невидимую стену, а за тем задняя часть его туловища взорвалась, разлетевшись на ошметки. Ударная волна швырнула офицера навзничь, после чего, его, словно тряпичную куклу, протащило пару-тройку метров по покрытому илом дну тоннеля. Когда движение прекратилось и первый центурион, наконец-то сумел подняться на ноги, перед его глазами во тьме плавали быстро остывающие фрагменты твари, среди которых он сумел разглядеть тело рядового Райли. С виду понять жив тот или нет, было сложно, однако система мониторинга сообщала, что боец находиться при смерти. В любом случае, медлить было нельзя. Гатриан Лекс активировал реактивную тягу своего боевого костюма, и вновь переключиться на гидросонар. Подплыв к неподвижно лежащему на дне затопленного тоннеля солдату, он придал его телу нужное приложение. Затем при помощи нейрочипа подсоединился к системе управления скафандра раненого. Система сбоила, однако первый центурион все же сумел активировать реактивный привод подчиненного, после чего задал тому нужный вектор тяги. Далее, находясь сзади, обхватил Райли руками, после чего сдвоенная сила реактивной тяги обоих скафандров сорвала их с места.


ПОДОПЫТНЫЙ № 7


3017 год

Марс

Институт изучения Новых Форм Жизни

лаборатория отдела экспериментальной биологии


Доктор Кайзенберг вошел в помещение лаборатории в крайне скверном расположении духа. Противостояние с повстанцами все больше ужесточалось, и руководство требовало от него реальных результатов, апеллируя к тому факту, что ему, как ученому, были предоставлены всё материально-технические ресурсы для успешной работы над проектом. А раз были предоставлены, то будьте любезны дать что-то большее, нежели бумажные отчеты об успешно продвигающейся работе, и заверений что движение идет в верном направлении. Доктор Кайзенберг мысленно выругался. Все хотят результат, и немедленно! И никому нет дела, что область, в которой он работает настолько инновационная, что каждый новый шаг в ней сам по себе тянет на целое научное открытие! Чего стоит одна только гибридная адаптация нервных волокон спрайксера, которую ему успешно удалось осуществить при последнем эксперименте! Опыт, поставленный на приговоренном к смерти заключенном, показал, что скорость проводимости нервных импульсов возросла в семь раз! Правда, подопытный впал в кому и через сутки скончался от начавшегося отека мозга, но это уже был побочный эффект, который можно устранить! Главное, что промежуточный результат впечатляет! А эти дармоеды, из «центра исполнения наказания» каждый раз нос воротят, когда он является на территорию тюрьмы с квотой, по которой ему обязаны выдать приговоренных к смерти заключенных. Гребаные ублюдки! Им просто нравится лично казнить людей. Кайзенберг мысленно скривился. Какое варварство эти казни! Столько бесценного для науки биологического материала пропадает напрасно! Хорошо, что в связи с последними событиями, ему удалось выбить повышенные квоты на использование приговоренных в экспериментальных целях!

С учетом того, что последние три года резко возрос поток перебежчиков, пытавшихся всему правдами и неправдами примкнуть к отрядам повстанцев, камеры смертников заполнялись очень быстро, и нужно было пользоваться возможностью, пока она была. Доктор Кайзенберг верил, что любой гражданин заслуживал чего-то большего, чем «последняя прогулка». Ведь если его эксперимент увенчается успехом, многие из приговоренных даже сохранят жизнь, пусть и в несколько измененной форме. Но все же это будет жизнь! А тот факт, что любая жизнь лучше, чем смерть, для доктора была аксиомой.

— Доктор Кайзенберг! — старший научный сотрудник Майк Ратковски, дежуривший в лаборатории в момент его отсутствия, вскочил из-за рабочего стола и кинулся навстречу ученому, потрясая распечатками каких-то бумаг. — Он очнулся! Это прорыв! Мы это сделали! — заголосил он вместо приветствия, сияя, словно ему только что предложили должность сенатора по вопросам науки. — Вы не поверите! Я сам сначала не поверил!

— Стоп, стоп, стоп! — тормознул его Кайзенберг. — Возьмите себя в руки Ратковски, и излагайте мысли внятно! Во что я, по-вашему, не поверю?

— Наш опыт по гибридной адаптации волокон спрайксера! Мы использовали для нового эксперимента семь подопытных! Включая того самого неопознанного человека, криогенный модуль которого обнаружился на складах длительного хранения! Помните, его еще хотели списать и утилизировать, но решили позвонить нам, спросить, не пригодится ли для чего этот невесть когда и кем замороженный экземпляр.

— Помню… — кивнул ученый. Действительно, буквально на днях при разборе гигантских складов длительного хранения, которые в последствии должны были пройти капитальный ремонт, был обнаружен автономный криогенный модуль столь архаичной конструкции, что сказать, когда он был произведен не взялся бы даже сам Кайзенберг, а уж кто-кто, а он в медицинском оборудовании разбирался. Тело внутри принадлежало мужчине, на вид которому было около тридцати пяти лет, физически хорошо развитому, правда сильно изувеченному, и судя по всему, на момент «заморозки» находившемуся при смерти. О том, кем является этот самый мужчина, сведений обнаружить не удалось. О самом криогенном модуле знали, что он числился на балансе склада, с пометкой что «материалы по содержимому см. в приложении», но по какой-то причине приложение, как документ значительно менее строгой отчетности, было утрачено.

— Так вот! Он пришел в себя! Шестеро в коме, а этот наоборот очнулся! — старший научный сотрудник просто сиял от восторга. — Что ж, это любопытно… — задумчиво произнес Кайзенберг, которому с трудом удавалось сохранять невозмутимый вид. Новость о пришедшем в сознание, погруженном в криогенный сон человеке, который еще и пробыл в криомодуле неизвестно сколько десятилетий, повергла его в состояние острейшего внутреннего возбуждения. Ведь мало того, что у него, наконец, появился первый реальный прогресс в проекте, так еще и сам по себе факт прихода в сознание человека, подвергавшегося столь длительной криогенезации — это само по себе невероятная удача и бесценный материал для науки! Стараясь не выдать душевного волнения, дабы не уронить авторитет в глазах подчиненного, Кайзенберг нарочито неторопливо переоделся в лабораторное одеяние, после чего в сопровождении Майка проследовал в специальное помещение, где в многометровой нише в полу, больше всего похожей на очень мелкий бассейн, лежали несколько тел, погруженных в некую прозрачную субстанцию.

Тела находились на специальных прозрачных платформах, каждое на своей, и были опутаны всевозможными проводами и датчиками. Подопытных было действительно семь, и располагались они так, чтоб над поверхностью жидкости оставались лишь только их лица.

— Взгляните! — воскликнул Майк, указывая на одного из мужчин, глаза которого сейчас были открыты. — Я сделал несколько замеров, и все жизненные показатели просто великолепны!

Доктор Кайзенберг приблизился к манипуляционной панели, и, вызвав меню, пробежал по нему пальцами. В ту же секунду послышался монотонный механический гул, после чего платформа с прикрепленным к ней подопытным начала подниматься, принимая вертикальное положение. Прошло немного времени, и ученый оказался лицом к лицу с человеком, проведшим множество лет в криомодуле.

— Как твое имя?

Человек долго не отвечал. Наконец, когда Кайзенберг уже, было, решил что ответа не будет, губы подопытного разомкнулись, и он произнёс:

— Я… Я не помню…

— Как ты попал в криоген? — задал очередной вопрос ученый, выводя на экран энцефалограмму активности головного мозга допрашиваемого и делая пометки в планшете. — Или ты и этого не помнишь?

Человек сглотнул слюну, наморщил лоб, видимо, стараясь что-то вспомнить.

— Авария… — выдавил из себя он.

— Авария? На машине?

— Нет… Это был… Квадрокоптер…

Ученый медленно оторвал глаза от планшета, и посмотрел на подопытного.

— Ты сказал… Квадрокоптер? — словно не веря в услышанное, переспросил он.

— Да… — вновь откликнулся человек, и доктора Кайзенберга осенила невероятная догадка.

— Какой сейчас год? — спросил он, прищурившись, и затаил дыхание в ожидании ответа.

На этот раз подопытный молчал особенно долго.

— Две тысячи… Сто восьмидесятый…

Кайзенберг перевел взгляд на старшего помощника, который, судя по всему, был поражен не меньше своего руководителя, после чего вновь посмотрел на подопытного, и, странно улыбнувшись, сказал:

— Не знаю, на какое время ты поставил будильник, приятель… Но на работу ты явно опоздал…


ХРАНИЛИЩЕ

3017 год

Планета Земля

туннель заброшенного метро


Тяжело дыша и обливаясь потом, от которого не спасала работавшая на полную система внутреннего охлаждения скафандра, Лекс выволок неподвижное тело гастата Райли из воды и обессиленно рухнул рядом. Послышался звук разгерметизации боевого шлема, и первый центурион с минуту просто лежал на покрытом илом дне заброшенного тоннеля. Даже впрыснутый в кровь стимулятор не спасал от той нагрузки, которая выпала на его плечи. Преодолеть расстояние при помощи реактивной воздушной тяги оказалось самым простым, однако прежде чем он смог вытащить Райли через довольно узкую систему технических переходов наверх, он вымотался больше, чем за весь этот чёртов рейд. Если бы сейчас из темноты туннеля вдруг выскочила какая ни будь местная живность, то он наверняка стал бы легкой добычей.

Однако вокруг все было тихо.

Возможно, всю местную живость вывел обитавший под водой паук-мутант, а может быть и еще кто, пострашней. Впрочем, сейчас это было не столь важно.

— Ящер-3 вызывает Ящера-1! Ящер-3 вызывает Ящера-1! — ожил эфир, выводя командира группы из состояния полузабытья. — Гатриан, ответь наконец, черт бы тебя побрал!

— Ящер-3, здесь Ящер-1… - отозвался первый центурион, занимая сидячее положение и бросая взор на тело гастата Райли, от закрепленной на поясе катушки которого в воду по-прежнему тянулась нить бимолекулярного шнура. Боец справился со своей задачей, однако и без системы мониторинга было понятно, что парень мертв.

— Я на обратной стороне… Подвергся атаке со стороны мутанта… Гастат Райли мертв… Осторожнее внизу…

— Принято Ящер-1. Выдвигаемся… — мрачно отозвался Вакс, выйдя из эфира.

Первые бойцы отряда появились двадцать минут спустя, а уже через тридцать минут Вакс подошел к Лексу и доложил, что группа готова продолжать рейд. Заниматься похоронами погибшего солдата времени не было, а потому, прежде чем уйти, под тело Райли положили термогранату, которая должна была сработать и испепелить все в радиусе десяти метров, как только труп попытается пошевелить какой-нибудь залетный мутант.

Далее туннель пошел на повышение, и вскоре размокший ил, чавкавший под подошвами ног, сменился сухим грунтом. В конце туннеля стал заметен свет, а затем показалась и залитая закатным солнцем наземная станция метро. Точнее, её останки. Когда-то станцию накрывала стеклянная крыша, но сейчас от неё осталась лишь увитая побегами зелени каркасная конструкция. Сама станция также густо заросла травой, среди которой Лекс разглядел несколько спящих болотных иглострелов. То, откуда они тут появились, выяснилось почти сразу же, как только Лекс вместе с Эйрихом Ваксом взобрались на платформу. Станцию со всех сторон окружало болото… Странное это было зрелище. Громады высотных зданий с пустующими окнами, возвышавшиеся вокруг, резко контрастировали с буйством распоясавшейся природы. Но удивляться открывающимся видам времени не было. Да и вообще, ухо нужно было держать востро. Рассыпавшиеся по платформе станции солдаты заняли позиции, с опаской косясь на покрытую тиной мутную воду. Лекс в сопровождении своего заместителя приблизился к крайней точке платформы и, сверившись с картой, уверенно указал на расположенную в двух сотнях метров впереди выступавшую прямо из воды широкую каменную лестницу, ведущую к входу в парадный подъезд небоскреба.

— Это здесь, — заявил он. — Хранилище серверов, если оно уцелело, должно находиться прямо под зданием.

— Радует, что не на крыше, — ухмыльнулся Вакс, задирая голову и прислушиваясь к монотонному гулу, доносившемуся с высоты. Лекс тоже бросил взгляд наверх. Гул давил на нервы, потому как означал, что все верхние этажи окружавших их зданий сейчас заполнены тысячами и тысячами летучих тварей, каждая из которых своим хоботоклювом может запросто продырявить человека насквозь. Удивительно, но гул свидетельствовал именно о том, что сейчас диптероморфы спали.

Как пояснил консультировавший их перед рейдом профессор Арминиус, эти мутанты отличаются тем, что вибрируют во сне, и звук, который они сейчас слышали, как раз свидетельствовал именно о том, что сейчас летающих хищников можно было не опасаться. Однако все равно, звучание было жутковатым, и слышавшие его спецназовцы старались говорить в полголоса, к тому же зависшее над западным краем неба солнце явственно намекало, что бойцам лучше поторопиться.

— Обнаруживаем хранилища, устраиваем там оборону на ночь. С рассветом уходим, — высказал свой план Лекс.

— Я за. Только вот идти вброд через болото мне кажется совсем плохой затеей, — отозвался Вакс, косясь на стоячую воду, из темных глубин которой на поверхность местами поднимались пузыри.

— Поступим иначе, — отозвался Гатриан, переходя на радиоканал. — Ящер-5, Ящер-8. Задача наладить канатную переправу. В качестве точки возвышенности используйте остов крыши.

— Принято, — разом отозвались оба спецназовца, и уже несколько минут спустя, с высоты нависавшего над станцией остова крыши послышался приглушенный хлопок, и в сторону монументальных ступеней устремился дротик, тянувший за собой бимолекулярный шнур. Ударив в одну из ступеней, дротик выбил пыльное крошево, глубоко войдя в нитробетон. Бойцы «Черного Треугольника» натянули шнур так, чтобы он не провисал, и, спустя минуту, закрепившись на подвесных карабинах, легко заскользили на другую сторону. Благополучно достигнув ступеней, спецы на ходу отстегнули карабины, и, наскоро проверив казавшиеся подозрительными заросли росшего неподалеку кустарника отрапортовали, что все чисто.

Следя их примеру, на другую сторону начали переправляться и остальные бойцы отряда. Все шло успешно, когда стоявшего на страже Лекса охватило то самое чувство, которое он испытал в джунглях… Чувство, что за ним и его группой кто-то наблюдает…

— Всем внимание… — произнёс он в эфир, и, присев на одно колено, завертел головой во все стороны, пытаясь определить источник потенциальной угрозы. Возможно, таинственный наблюдатель осознал, что как-то выдал свое присутствие, возможно, произошло что-то другое, но тревожное чувство почти сразу пропало.

— Отбой… — бросил в эфир Гатриан, и бойцы продолжили переправу.

Как и при спуске в вентиляционную шахту, глава отряда оказался на противоположной стороне замыкающим. К этому моменту, огненный шар солнца уже почти коснулся горизонта, и по земле тянулись длинные тени.

— Сейчас входим в здание. Первыми идут я и люди моего подразделения. Основной состав — занимаете позиции вокруг входа. По сигналу, что все чисто — входите следом. Двинули!

* * *

Холл «Империал Марс Билдинг» был погружен в сумрак. Конечно, будь сейчас день, высокие окна давали бы больше света, но солнце уже скрылось за безжизненными громадами домов мертвого города, а потому Лекс и его люди сразу же перешли в режим ночного видения. Пол здания покрывал плотный ковёр изо мха, маскирующий звук шагов. Насколько Лекс мог наблюдать, этот мох облюбовал, наверное, вообще все задание.

Осмотрев холл, и не обнаружив никакой явной угрозы, первый центурион дал приказ остальным бойцам отряда втягиваться внутрь.

— Вход на лестничную клетку завален, — доложил Эйрих Вакс. — Там вниз не спуститься.

— Пойдем через шахту лифта, — сообщил первый центурион. — Ты и я — первая двойка.

Как и следовало ожидать, сквозь шахту лифта тянулись побеги вездесущих лиан и прочей растительности, однако, как показала брошенная вниз осветительная шашка, в целом спуск был свободен.

Привычно застегнув роликовые карабины на сброшенных вниз бимолекулярных тросах, Лекс в сопровождении своего заместителя скользнул вниз, держа оружие наготове. Спуск был не долгим и занял секунд десять. Едва очутившись внизу, где царила совершенно беспросветная тьма, Гатриан ощутил смутную тревогу. Нет, конечно, ощущение опасности преследовало его на протяжении всего рейда, однако здесь оно словно обрело новую остроту. Ночное видение выхватывало из темноты облепленные мхом колонны, упиравшиеся в потолок подвала, но в целом помещение выглядело довольно пустым. Сзади послышался звук спускавшихся следом бойцов, и когда в помещении оказалась половина отряда, Лекс сделал жест продвигаться вперед.

Вход в хранилище серверов они нашли довольно быстро. Дверь была большой, и невероятно мощной. Больше всего она походила на те, что ставили в крупных банках, запирая за ними несметные богатства. Впрочем, внутренние сервера «ИнтерМарс» могли содержать в себе информацию, стоимость которой трудно было бы оценить даже очень большими деньгами, а потому столь серьезные меры безопасности по-любому были оправданы. Лекс сделал знак двум бойцам отряда, и те, сменив оружие на плазменные резаки, приступили к вскрытию преграды. Конечно, мощная дверь хранилища была не столь простой преградой, как вентиляционная решетка, с которой им пришлось иметь дело ранее, все же мало-помалу дело двигалось.

— Не нравится мне тут… — тихо проговорил Эйрих Вакс, пока они, заняв позиции за одной из бетонных колон, прикрывали возившихся с дверью солдат. — Муторно как-то…

Лекс покосился на товарища. Видимо такое же чувство посетило не его одного.

Показатели эмоционального состояния бойцов отряда, которые он прокрутил между делом, фиксировали заметно возросший уровень тревоги с того самого момента, как их группа спустилась в этот подвал.

— Мы почти у цели, — ответил он. — Забираем, что планировали, ждем утра, и уходим.

— Хорошо бы так оно и вышло… — задумчиво проговорил Вакс.

Да… Если даже Эйрих Вакс сейчас нервничал больше обычного, то что-то тут явно было не в порядке. А может все дело в начавшихся побочных действиях препарата, блокирующего ментальное влияние? Впрочем, они приняли его пока что один раз, передозировки быть не должно, но кто знает эту химию? У всех людей организм ее по-разному воспринимает. Ведь сами препараты никогда не испытывались в условиях, когда принявшие их солдаты, вместо того что бы вернуться на базу, наоборот, углублялись во

враждебный мир планеты, населенной жуткими кровожадными тварями… Возможно, что в такой ситуации пресловутый эффект паранойи мог начать развиваться и без передозировки. Мда… Как бы побочный эффект одного стимулятора не пришлось глушить стимулятором другой группы.

— Господин первый центурион! — послышался в эфире голос одного из бойцов отряда. — Дверь вскрыта! Мы можем заходить!

* * *

Первым, что поразило в момент, когда тяжеленную сейфовую дверь открыли, это лившийся из помещения хранилища голубоватый свет… Лекс тут же отключил режим ночного видения и, взяв оружие наизготовку, первым шагнул в образовавшийся дверной проем. Сразу же за порогом сейфовой двери, которая оказалась толщиной около двух метров, обнаружилась стальная площадка, от которой в две стороны расходились две симметричные ведущие вниз металлических лестницы с плоскими ступенями. Также выяснилось, что источником голубоватого сияния была невероятно сильно разросшаяся колония какой-то светящейся флоры. Более того, тут она была представлена не бегущими вдоль стен мерцающими прожилками, а настоящими растениями, чьи побеги, оплетавшие покрытые плесенью корпуса серверных блоков, сияли словно неоновые трубки… Зрелище было поистине завораживающим, однако, несмотря на это, первый центурион почувствовал лишь усиление недоброго предчувствия, и было из-за чего. Хранилище было поистине огромным, и выставленные в нем три линии громады серверов стройными рядами уходили в глубину помещения. Но хуже было другое… Даже с той позиции, где они находились, было заметно, что пол хранилища изрыт и во многих местах имеет уходящие вниз под пологим углом дыры, словно просверленные гигантскими сверлами…

— Внимание! Возможна близкая дислокация кетараморфов! — сообщил в эфир Гатриан, припоминая все, что успел узнать об этих тварях во время краткого подготовительного курса по выживанию в условиях нового мира.

«Кетараморфы — гигантские плотоядные черви, живущие колониями. Несмотря на полное отсутствие зрения, это не мешает кетараморфам выживать в суровых условиях Нового Мира, являя собой один из самых грозных и непредсказуемых видов мутантов. Одна из самых опасных особенностей этих хищных червей — способность нападать на свои жертвы прямо из-под поверхности земли или воды. Да, кетараморфы слепы, однако их тела являют собой совершенный сейсмический локатор, улавливающий малейшие колебания почвы в радиусе десятков километров. Эти твари буквально „слышат кожей“ и способны на слух определить размеры и массу потенциальной жертвы. Несмотря на то, что сами кетараморфы не являются сверхкрупными мутантами — охота группой позволяет им справляться с добычей, которая значительно превосходит их размерами. Также важным является тот факт, что даже с учётом того, что скорость прокладывания новых ходов у кетараморфов не велика, по уже проложенным тоннелям эти мутанты передвигаются очень быстро. Тактика действий этих существа такова: они роют множество разветвленных туннелей, в процессе выделяя особый химический фермент, который как бы цементирует стенки, не позволяя им обвалиться. Эти туннели, объединенные в сложные запутанные сети и простирающиеся на многие километры, являются их охотничьей территорией. Когда в зону распространения туннелей попадает потенциальная добыча, кетараморфы устремляются к ней со всех направлений, после чего атакуют прямо из-под земли, используя фактор внезапности и численное преимущество».

Удерживая оружие наготове, Лекс в сопровождении других бойцов отряда спустился вниз, заняв позицию за одним из серверных блоков. После чего вышел в общий канал отряда.

— Внимание всем! Наша цель — резервный сервер сохранения информации. Согласно моим данным, корпус резервного сервера, в отличие от остальных, имеет круглую форму. Кто обнаружит первым — докладывать незамедлительно. Двинули!

Закончив говорить, Гатриан первый вышел из-за укрытия и, уперев приклад в плечо, двинулся вперед, осторожно обходя зиявшие в полу отверстия, в которые без труда мог бы пройти человек, если бы слегка пригнулся. Следуя примеру своего командира, бойцы отряда также продвигались в глубину помещения, внимательно глядя под ноги и по сторонам. И чем сильнее они втягивались в глубину огромного зала, тем больше росло чувство внутреннего напряжения. Наконец, раздавшийся в эфире голос одного из бойцов сообщил об обнаружении предполагаемого резервного сервера. Впрочем, к этому моменту, Гатриан и сам увидел расположенную посреди зала достаточно большую квадратную площадку чистого пространства, на которой не было никаких других серверов, и посреди которой возвышался идеально круглый корпус резервного сервера. Сам корпус был похож на огромных размеров шайбу — метров пять в диаметре, и пару метров в высоту.

— Мэйрик, Кэйси. Займитесь! Остальным занять круговую оборону вокруг объекта! — приказал первый центурион, и бойцы поспешили выполнить команду, занимая позиции. Вскоре вокруг хранилища образовалось ощетинившееся стволами во все стороны кольцо людей.

Ящер-5 и Ящер-8 закинув оружие за спину, орудуя миниатюрными плазморезами, принялись быстро разбирать корпус сервера, углубляясь в его нутро.

— Первый носитель у нас! — послышался в эфире рапорт одного из бойцов «Черного треугольника», и, скосивший в их сторону взгляд Гатриан заметил, как Мэйрик извлекает из недр раскуроченного корпуса продолговатый цилиндр, сделанный, словно из полупрозрачного горного хрусталя. За цилиндром из недр корпуса тянулся солидный пучок проводов, крепившийся к его основанию чем-то наподобие латунной коронки, однако Ящер-5 бесцеремонно перерезал всю эту ненужную требуху, уложив носитель в стоящий на полу рюкзак.

— Извлекаю второй носитель, — прозвучал в эфире рапорт Кейси, и Гатриан вновь сосредоточился на наблюдении за периметром. Всего, согласно полученной им технической документации, носителей было три. Первый центурион облизнул пересохшие губы. Остался последний носитель, а затем можно будет выбраться обратно на территорию подвала, заваривать вскрытую дверь, тихонько дождаться утра, после чего вызвать эвакуационную группу, и, быстро погрузившись на борт прибывшей авиатехники, благополучно вернуться на базу… Хотя зачем ждать? Можно дать указание связисту предупредить базу, что эвакуация понадобится совсем скоро. Непонятно, правда, получится ли связаться из подвала, но попробовать стоит.

— Гастат Грин. Попытайтесь установить связь с А113. Сообщите, что нам нужна эвакуационная группа через двадцать минут.

— Да, господин первый центурион! — откликнулся связист, и, установив на пол свой рюкзак-радиостанцию, забубнил в эфир:

— Зеленая Скала! Это Закат-7! Прием, как слышите… Зеленая Скала! Это Закат-7! Прием!

Однако судя по тому, что ответом на его запрос была тишина, связаться пока что не получалось, но радист не сдавался, раз за разом продолжая запрашивать базу.

— Извлекаем третий носитель… — прозвучало по внутренней связи сообщение от Ящера-5, и в тот самый момент, когда Гатриан уже было решил, что все пройдет без эксцессов, в эфире внутреннего канала отряда послышался дрожащий от напряжения голос:

— Наблюдаю мутанта на семь часов! Тип гуманоидный! Предположительно «моргул»!

Сердце Гатриана ускорило свой ритм. Из того что он помнил о моргулах, выходило что эти твари по одной не шастают, а селятся крупными колониями… Но, однако же, мутант, который сейчас выбрался на поверхность через одну из дыр в полу, был один… Внешне он действительно отдаленно напоминал человека. У него было две ноги, две непропорционально удлинённых руки с когтистыми фалангами, гипертрофированный, лишенный волос череп и приплюснутое лицо, с маленькими, совершенно черными глазками. Рот был обычных размеров, но зубы ничего общего с человеческими не имели, и напоминали скорее костяные иглы…

— Огонь не открывать! Сохранять неподвижность! — скомандовал первый центурион, беря человекообразную тварь на прицел. Бойцы отряда, внемля его сигналу, превратились в статуи, а возившиеся с корпусом резервного сервера Ящер-5 и Ящер-8 моментально погасили фонари.

Тварь, до которой была пара десятков метров, повернула голову в их сторону и, подслеповато щуря свои маленькие черные глаза, словно бы уставилась на группу замерших солдат. Диспозиция была следующей — мутант был на свету, в окружении целого клубня светящихся побегов, в то время как группа Гатриана Лекса находилась в темноте.

— Не шевелиться… — вновь прошептал Гатриан.

Тварь еще некоторое время пялилась в их сторону, а затем, словно не найдя ничего интересного, резко отвернулась и, опираясь на все четыре конечности, в пару быстрых прыжков подскочила к одному из светящихся растений. Схватив ближайший из сияющих стеблей, мутант разорвал его на две части, в результате чего наружу потекла вязкая светящаяся жидкость, которую тварь начала с наслаждением пить, громко чавкая и издавая какие-то звуки, судя по всему свидетельствующие об явном удовольствии. Все это время Лекс не сводил с него прицела своей штурмовой винтовки. Наконец, напившись вдоволь, мутант размеренно поковылял в сторону дыры, перед которой снова замер, словно к чему то принюхиваясь или прислушиваясь.

— Давай… Вали отсюда… — мысленно поторопил его командир отряда, чувствуя, как от напряжения начинает мелко трястись прицел, а по лбу текут капли заливающего глаза пота.

Монстр еще немного помедлил и начал спускаться в дыру… В этот момент включенная на громкую связь радиостанция разорвала тишину:

— Закат-7! Говорит Зеленая Скала! Прием!

Тварь замерла, уставившись в сторону позиций отряда, после чего издала громкий пронзительный то ли рев, то ли визг. Лекс выругался и короткой очередью выбил из головы мутанта мозги. Грохот выстрелов эхом отразился от гулких стен помещения, и труп монстра, дернувшись, повалился в провал… А затем сразу же из всех ведущих под землю дыр раздался удаленный рев тысяч и тысяч яростных воплей.

Понимая, что счет идет на секунды, Лекс подскочил к передатчику.

— Зеленая Скала! Говорит командир поисковой группы! Требуется срочная эвакуация в точке D9!

— Принято! Расчётное время прибытия пятнадцать минут!

— Что с третьим носителем?! — Лекс обернулся в сторону бойцов спецотряда.

— Он у нас! — откликнулся Мэйрик, пакуя прозрачный цилиндр в рюкзак, и закидывая его на спину.

— Уходим! — скомандовал первый центурион, однако в этот момент из дыр, которые располагались в стороне выхода, активно полезли твари… Много тварей…

Бойцы открыли огонь, успешно уничтожая тех мутантов, что появлялись в прямой видимости, но большую часть прорытых в полу ходов укрывали от пуль корпуса серверов. Благодаря этому прикрытию твари смогли выбраться наружу, и рассредоточиться по площади хранилища, а затем, издавая визг, рев и вой, единой массой рвануться в сторону ведущих огонь бойцов, стрелковой мощи оружия которых явно не хватало, чтобы уничтожить сразу всех. К счастью, те же корпуса немного тормозили прущую вперед волну уродливых существ, ведь им приходилось либо протискиваться в проходах между ними, либо же перебираться через верх, что тоже требовало времени. Бойцы вели прицельный огонь, скашивая одних мутантов, но на их место прямо по трупам перли другие, и, судя по всему, их было действительно много.

В этот момент вперед выступил здоровяк Мэйрик, державший в руках автоматический ручной гранатомёт с барабаном на десять выстрелов, который в его здоровенных ручищах смотрелся не таким уж и крупным оружием, после чего веером выпустил по тварям весь боезапас. Гранаты пошли по настильной траектории, взрываясь за первой линией серверов, и уничтожили там все живое. Однако те мутанты, что все же успели проскочить за границу зоны поражения и вырваться на свободную от корпусов площадку, сейчас неслись прямо на людей. Один из них в невероятном прыжке, расставив стороны длинные когтистые лапы, ринулся на гранатомётчика, но тот с невероятной для своей комплекции скоростью бросил опустевшее оружие, и, крутнувшись на месте, ушел с линии атаки, успев клинком, выскочившим из-под запястья на левой руке, распороть твари брюхо. Еще один мутант бросился ему на спину, но тут же был сражен короткой очередью Эйриха Вакса, который сразу же перенес огонь левее, убив двух, и тяжело ранив еще одного мутанта.

Монстр упал, вереща и заливаясь черной кровью, и его голова тут же хрустнула под тяжелым ботинком Гатриана Лекса, ведущего огонь в сторону поваливших радиста Грина тварей, одна из которых повалилась замертво, а второй сам радист вставил ствол пистолета в раскрытую пасть и дважды нажал на спуск.

Осколки затылочной части черепа твари разлетелись в стороны, и солдат спихнул с себя труп, через который перепрыгнул рвущийся в его сторону новый мутант, однако его всей своей массой сшиб с ног Айрон Кейси, успевший при этом вонзить клинок глубоко в грудь моргула. Но мутант и не думал умирать так просто.

Лягнув спецназовца нижними конечностями, он отбросил его на два метра в сторону и вскочил на ноги, но тут же получил пять пистолетных выстрелов в грудь от радиста Грина. Шестой выстрел радист всадил упавшей на колени твари прямо в глаз, после чего подал руку начавшему подниматься Кейси, но в этот момент другой монстр прыгнул ему на спину, вонзив клыки в шею и разорвав артерию, и тут же лишился головы, снесенной из дробовика одним из солдат отряда. Боец передернул цевье, и новым выстрелом картечи оторвал ногу ближайшей из двух бегущих к нему тварей, передернул еще раз, но в это момент второй моргул повалил его на пол. Солдат нанес мутанту удар прикладом, но тот словно не заметил этого и попытался вгрызться тому в горло, когда прямо из его лба появился конец остро заточенного лезвия. Мутант дернулся и затих, а стоявший за его спиной Гатриан Лекс с хрустом выдернул черный от крови клинок из затылка твари, скинув ее с бойца, поле чего огляделся. Первая атака была отбита, однако они тоже понесли потери. Не считая радиста Грина еще двое окровавленных бойцов отряда лежали на земле без признаков жизни, но если бы не гранатомёт, жертв было бы гораздо больше. Нужно было убираться отсюда и как можно быстрее. О том, чтобы перебить всех мутантов не стоит и думать, однако и пробраться через гору трупов в сторону выхода они явно не успевали. Вой новой волны приближающихся тварей уже доносился из полузаваленных трупами дыр в полу. Нужно было искать другой вариант.

— Отходим к противоположному краю хранилища! — скомандовал первый центурион, на ходу меняя магазин штурмовой винтовки и выводя перед внутренним взором трехмерную схему подвала, а также прилегающих к нему технических помещений. Решение обнаружилось быстро. Одна из стенок хранилища граничила с канализационным коллектором, который выходил прямо в пересохшее русло канала. Именно в этом русле их и должна была забрать эвакуационная группа. Оставалось разобраться со стеной.

— Кэйси! Нужен проход в этой точке! Толщина кладки сантиметров тридцать!

— Принял! — отозвался боец, на бегу выуживая из разгрузки баллончик со сжиженной взрывчаткой. Подскочив к стене, он надавил на клапан и из баллончика, словно жидкая пена для бритья, стал выделяться густой слой серой массы, при помощи которого Айрон образовал на стене арку высотой в два метра и полтора метра шириной. Воткнув в образовавшийся контур миниатюрный взрыватель, Кейси отскочил в сторону.

— Бойся!!! — прозвучала условная команда, которую тут же заглушил взрыв, и на месте контура образовалась почти столь же четко очерченная дыра.

— Вакс первый! Остальные за ним! — скомандовал Гатриан, заметив, что новые твари уже появились в поле зрения и рвались к ним. — Пошли! Пошли! Пошли! — заорал он, загоняя солдат в проем, закидывая оружие за спину, и срывая с пояса сразу две термогаранты. Как только крайний боец группы исчез в проломе стены, Лекс бросился за ним, предварительно метнув оба взрывных «подарка» себе за спину. Едва оказавшись в коллекторе, он резко ушел в сторону от пролома, чуть было не упав, поскользнувшись на покрытой мокрой плесенью поверхности бетонного дна, после чего раздался взрыв. Из дыры в стене полыхнуло пламя, сквозь рев которого Лекс различил истошные вопли заживо сгорающих тварей и рванулся догонять остальных. Пробежав пару метров вперед, он заметил Мэйрика, который крепил на дно коллектора мину направленного действия. Стоявший рядом с ним Кейси прикрывал товарища, целясь куда-то за спину Гатриану. В момент, когда Лекс был уже в нескольких шагах от них, винтовка Кейси изрыгнула пламя, и позади послышались вопли ярости и боли.

— Ходу!!! — поторопил командира Мэйрик, который не мог активировать мину пока командир находился в зоне ее поражения. Лекс проскочил мимо бойцов, на ходу срывая со спины штурмовую винтовку, и, разворачиваясь, выпустил подствольную ракету в рвавшихся следом на ним тварей.

— Бегом!!! — заорал он, но Мэйрик и Кэйси уже и так неслись вперед, громко шлепая по тонкому слою воды, которым было залито дно коллектора. Прошло примерно тридцать секунд, и первый центурион услышал взрыв сработавшей позади них мины направленного действия. Гатриан знал, что попавших под её удар тварей в замкнутом пространстве коллектора выкосило метров на тридцать, а то и больше. У здоровяка Мэйрика на боку болталась еще одна мина, но использовать ее пока что не было необходимости.

Они нагнали отряд, когда тот уже свернул в боковое ответвление, являвшееся ничем иным, как круглой бетонной трубой, перегороженной решеткой, за которой должно было находиться русло канала. Решетку уже резали плазменные резаки, и к моменту появления Лекса, она как раз выпала наружу, туда, где хлестали струи ливня, и непроглядную темноту ночи разрывали всполохи молний.

Один за другим шлепая по воде, солдаты быстро выбегали наружу, а вскоре и сам Гатриан в сопровождении Мэйрика и Кейси, выскочил из трубы, оказавшись под плотными потоками лившейся с черного неба дождя. Воды в канале было уже значительно больше, тут она доходила до середины щиколоток, а потому бежать стало значительно тяжелее. Но нужно было шевелиться, так как точка эвакуации находилась в полукилометре выше, подальше от заселенного диптераморфами небоскреба «Империал Марс Билдинг».

Лекс поймал себя на вопросе, а «летают ли мутанты в такую погоду?», однако додумать его не успел, так как в этот момент странный полукруглый объект, напоминавший собой поросший плесенью трехметровый валун, вдруг резко приподнялся вверх, словно бы встав на дыбы.

— Эгидна!!! — заорал Лекс, но было поздно… Днище «валуна» оказалось никаким не днищем, а брюхом адской твари, под которым она держала прижатыми восемь похожих на лезвия конечностей, которыми тут же сграбастала одного из оказавшихся поблизости солдат. Брызнула кровь, боец отряда умер мгновенно, а эгидна снова приняла исходное положение, начав процесс поедания жертвы. Впрочем, насладиться трапезой ей не дали.

Десятки очередей разом ударили в панцирь чудовища, дырявя его, словно фанеру. Эгидна заверещала, вновь поднимаясь на дыбы. Сейчас Лекс разглядел, что делает она это благодаря некоему подобию ложноножки, присосавшейся ко дну канала. А затем, оказавшийся рядом с командиром Мэйрик, выпустил в брюхо твари подствольную ракету из своей штурмовой винтовки, в результате чего внутри чудовища произошел взрыв, уничтоживший тварь и разметавший осколки ее панциря в разные стороны.

— Вперед!!! Вперед!!! Вперед!!! — вновь проорал в эфир Гатриан, заметивший в черном небе красные габаритные огни приближавшихся к ним глэйдеров.

— Командир! Гайдраксы на хвосте! — раздавшийся окрик Кейси заставил Гатриана обернуться и увидеть, что вслед за ними, на расстоянии около полукилометра, огромными прыжками несутся существа, чем-то отдаленно напоминавшие диких кошек. Каждая из них была длиной не менее двух с половиной метров, а скорость передвижения этих мутантов говорила о том, что просто пытаться убежать от них бесполезно.

— Мэйрик! Ставь мину! Кэйси прикрывай! Остальные грузиться на борт!!! Живо!!! Живо!!! — заорал в эфир первый центурион, вскидывая оружие и короткой очередью заставляя самую резвую из тварей, до которой было уже не более двухсот метров, покатиться по воде. Рядом загрохотала винтовка Айрона Кейси, свалившая еще одного мутанта. Тем временем Мэйрик сдернул с пояса последнюю мину направленного действия и побежал к краю канала, так как из-за высокого уровня воды невозможно было произвести активацию, не подорвавшись при этом самому. Лекс свалил с ног невероятно быстро мчащегося по верхнему краю канала мутанта, избравшего своей целью Мэйрика, и тут же перевел огонь на тех, что приближались по центру, расстреляв в них остатки магазина.

— Перезаряжаю!!! — заорал он, выщелкивая опустевший магазин, и вытягивая из подсумка следующий, который оказался последним.

Рядом несколько раз грохнул пистолет Кейси, у которого боеприпасы к винтовке уже закончились.

— Пустой!!! — сообщил боец.

— К глэйдерам! Уходим!!!

Разом сорвавшись с места, они рванулись по каналу и не успели сделать десятка шагов, как позади сработала оставленная Мэйриком мина направленного действия. Лекс не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на то, какой урон был нанесен мутантам. Он бежал, бежал изо всех сил.

— На борту! — пришел рапорт от Эйриха Вакса.

— Взлетай! Мы следом!!! — прохрипел Лекс, видя, как засевший в открытом люке десантного отделения глэйдера стрелок раскручивает стволы бортового пулемета. Секунда, и от оружия протянулись длинные линии трассеров, однако пулеметчик бил не за спину бегущим. Он стрелял вверх, и Гатриан понял, что, несмотря на относительную удаленность от небоскребов, присутствие людей не осталось для летающих мутантов незамеченным. Вложив последние силы в отчаянный рывок, и преодолев последние метры до спасительного транспорта, первый центурион запрыгнул внутрь, после чего следом буквально ввалились Мэйрик и Кэйси.

— Валим отсюда!!! — крикнул пилоту командир отряда, и тот не заставил себя упрашивать. Глэйдер взревел двигателями, начав резко набирать высоту, параллельно с этим закрывая дверные створки десантного отделения. Однако прежде, чем те окончательно затворились, вспыхнула молния, и Гатриан Лекс успел разглядеть целую тучу крылатых мутантов, направляющихся в их сторону.

— Зеленая Скала, я Пегас-6! Все шары в лунке! Возвращаемся домой! — произнес пилот в шипящий помехами радиоэфир.

— Пегас-6, это Зеленая Скала! Поторапливайтесь! Шторм усиливается!

— Принял, Зеленая Скала! Видимость нулевая, идем по приборам! Обеспечьте иллюминацию на точке посадки!

Вслушивавшийся в их переговоры первый центурион, наконец-то отдышавшись, принял сидячее положение, и посмотрел на сидевших напротив Мэйрика и Кейси. Помимо них в салоне глэйдера находился стрелок-пулемётчик, а также двое пилотов. Остальных солдат целиком забрал первый, более вместительный транспорт. Некоторое время царила тишина, нарушаемая лишь звуками натужно гудевших турбин и приглушенными раскатами грома, доносящимися снаружи. Лекс ощущал себя вымотанным настолько, насколько это вообще было возможно представить, впрочем, у его боевых товарищей видок был не лучше.

— Вовремя вы, — наконец подал голос пулеметчик. — Там такая туча в небо взвилась, я как увидел, думал, обделаюсь!

— Да… — отозвался Гатриан. — Похоже, мы своим визитом весь город растормошили.

— А и пускай! — усмехнулся стрелок. — Не только же им одним к нам наведываться! Нанесли так сказать ответный визит вежливости!

Он помолчал, задумавшись, и добавил:

— Хотя все же, уж лучше пусть они к нам… Из-за стен базы оно все как-то спокойнее… — пулеметчик покосился на заляпанный черной кровью боевой скафандр Гатриана.

— Смотрю, вам там не сладко пришлось… Но вы им тоже задали огоньку! Вы ведь из того самого спецотряда, так ведь?

— Ага… Из того самого… — устало произнес Лекс, которому казалось уже даже языком было ворочать тяжко.

— Наслышан о вас! Некоторые на базе думали, что вы не вернетесь, но лично я в вас ни разу не сомневался! «Черный Треугольник» никому не по зубам!

Гатриан ничего не ответил. Раз человек убежден в их непобедимости, не стоит его в этом разубеждать. А на счет того, что обернись все чуть менее удачно, и всем им пришел бы конец, смысла думать не было. История не знает сослагательного наклонения и победителей не судят. Однако едва эта мысль возникла у него в уме, в глэйдер ударила молния… Заверещал отрывистый сигнал тревоги, освещение внутри летательного аппарата тут же сменилось на красное.

— Зеленая Скала! Зеленая Скала! Теряю высоту! — панически вещал в шипящий помехами эфир один из пилотов — Управление вышло из строя! SOS! Повторяю! SOS!!!

Глэйдер резко повело в сторону. Пилоты отчаянно пытались выровнять машину, но ту уже закрутило вокруг себя, и центробежная сила вдавила Лекса в стену.

— Зеленая Скала! Зеленая Скала! Терплю бедствие! SOS!!!

А за тем последовал удар, и сознание вылетело из его тела, словно пуля из ствола винтовки.


ПОЛУНОЧНЫЙ ДЬЯВОЛ

3017 год

Планета Земля

территория ночных джунглей


Когда Гатриан очнулся, первым, что он сумел ощутить, была дикая, взрывающая голову боль. Затем он услышал звук барабанящего по металлу дождя, а также грозовые раскаты. Сфокусировав зрение, первый центурион прочитал высветившееся на внутренней поверхности визора сообщение от системы мониторинга, гласившее, что ему была введена дополнительная доза стимулятора, а также о том, что аккумулятор боевого костюма поврежден, и уровень заряда составляет всего лишь три процента…

Отметив этот безрадостный факт краем сознания, Гатриан попытался сориентироваться в пространстве… Он лежал, придавленный чьим-то телом. Понять, чьим именно, сходу не удалось, потому как вокруг стояла кромешная темнота. Активизировав ночное видение, первый центурион понял, что его придавил труп стрелка-пулеметчика, а также, что он все еще находился внутри сильно искорёженного корпуса разбившегося глэйдера. На том месте, где по идее должна была располагаться дверь, сейчас зияла дыра с рваными краями, куда заливались струи дождя. Собравшись с силами, первый центурион столкнул с себя погибшего и огляделся по сторонам. Первым, на что наткнулся его взгляд, было тело Мэйрика, лежащего лицом вниз, в скопившейся на полу луже воды. Гатриан мысленным импульсом вызвал показания системы мониторинга отряда, однако и без них было ясно, что боец мертв. А вот данные об Айроне Кейси были более обнадеживающими, хотя радостными их назвать тоже было нельзя. У бойца были сломаны обе ноги. Но он хотя бы дышал.

Шатаясь, и хватаясь руками за свисающие клочьями обрывки материала, составлявшего в прошлом обивку салона, Гатриан доковылял до боевого товарища, который сейчас находился в бессознательном состоянии, после чего подхватил его под руки, и с трудом переставляя ноги, поволок наружу. Внутри явственно пахло просочившимся из пробитых баков топливом, и от одной искры все могло вспыхнуть мгновенно. Конечно, если не рвануло сразу, то и дальше вряд ли взорвется, но рисковать не следовало. Уж лучше промокнуть, чем сгореть.

В процессе волочения Кейси пришел в себя и застонал.

— Гатриан… Что за… Черт…

— Держись, — произнес первый центурион, усаживая бойца спиной к одному из сломанных деревьев, которое, судя по всему, пострадало от падения глэйдера и упало рядом. Рацию он намеренно отключил, так как батарея была почти пуста, и нужно было экономить энергию. — У тебя сломаны ноги. Не пытайся вставать. Я приказал системе твоего боевого скафандра ввести тебе дополнительную дозу обезболивающего. Это должно помочь.

— Где Мэйрик? — слабым голосом поинтересовался Айрон.

— Мертв… Все, кто был в нашем глэйдере, тоже. Остались только мы с тобой…

— Дерьмо… — мрачно прокомментировал ситуацию Кейси, и у Лекса не было ни малейшего желания с ним спорить. Судя по всему, ушедший первым летательный аппарат даже не заметил пропажи идущего следом глэйдэра. Нулевая видимость, плюс помехи. Или заметил, но не стал возвращаться? Вполне возможно и такое… В конце концов, там на борту важнейшие носители информации, ради которых и был организован весь этот безумный рейд. И в первую очередь доставить на базу нужно было именно их.

Чернеющее небо озарилось очередной яростной вспышкой, и Гатриану на мгновенье показалось, словно на его белом фоне мелькнула огромная черная тень… Показалось ли?

Первый центурион вытащил из набедренной кобуры пистолет. Против большинства тварей, здесь обитающих, оружие так себе. Но все же, лучше, чем ничего. Спеша выволочь раненого из нутра потерпевшего крушение летательного аппарата, он так и не отыскал свое основное оружие, а винтовка Кэйси оказалась сильно повреждена.

Вслед за вспышкой, с задержкой в несколько секунд, пришел перекрывающий звуки ночного ливня зловещий раскат грома.

— Удивительная здесь природа… — вновь подал голос Кейси, бледное лицо которог озарила очередная вспышка молнии. — Никогда бы не подумал… Что такое бывает… Красиво…

Первый центурион покосился на товарища. Бредит? Возможно… В любом случае надо немного передохнуть и найти какое-то более существенное укрытие, подальше от рухнувшего транспорта. Сейчас, во время дождя, запахи распространяются слабо, но вскоре запах крови соберет здесь всю местную плотоядную фауну, а с одним пистолетом и раненым на руках отбиться нет никаких шансов. Лучше уж сразу пулю в висок…

— Айрон… — обратился он к бойцу, и, видя, что тот не реагирует, крикнул громче. — Айрон! Смотри на меня!

Кейси перевел мутный от дурманящих сознание медицинских препаратов взгляд на командира.

— Да…

Лекс вытянул из набедренной кобуры солдата пистолет и вложил тому в руку. Затем обхватив шлем товарища рукой за затылок, и глядя прямо в глаза, произнес:

— Я доберусь до глэйдера, поищу аптечку, и что-то из чего можно будет сделать шины для твоих ног! И постараюсь разжиться патронами! Твоя задача сознание не терять, контролировать обстановку вокруг! Как понял?!

— Понял… — устало отозвался Айрон. — Не терять… Контролировать…

— Да! Именно! И держи оружие наготове! Я быстро вернусь! Туда и сразу обратно!

— Командир… Я уже большой мальчик. — Айрон сжал пистолет и попытался выдавить что-то наподобие улыбки. — Справлюсь…

— Молодцом! — отозвался Лекс. — Мы оба справимся! Всё! Я пошел! Жди!

Гатриан встал на ноги, после чего, чавкая по размокшей от дождя земле, заковылял в сторону разбившегося глэйдера. Быстрой эту поступь назвать явно было нельзя, однако Лекс чувствовал, что если попытается прибавить шагу, то попросту упадет. Упадет и уже не встанет… Голова шла кругом… Нужно было во что бы то не стало, отыскать внутри разбившегося глэйдера аптечку и вколоть себе еще одну дозу стимулятора. Не важно, что потом его накроет «побочкой» от передозировки. Главное, было выжить сейчас. В противном же случае, он не то, что Айрона, он себя-то отсюда вытащить не сможет.

Ливень бушевал вовсю, и первый центурион вспомнил слова ученого о том, что этот мир, как живой организм, делает все, чтобы исторгнуть из себя людей, словно заразу.

Гатриан зло усмехнулся. Что ж… Если он и микроб для этой планеты, то микроб крайне живучий, и так просто его не прикончить. Вот уж нет… Так что пусть его заливает дождем, или другим каким дерьмом, он не сдастся… Не на того напали. И если этот мир хочет сожрать его, то он словно кость застрянет у того в горле…

Заряд внутренней злости открыл в его организме скрытые источники сил, и оставшуюся дорогу до рухнувшего глэйдера первый центурион прошагал уже значительно бодрее, хотя пару раз чудом не упал, поскользнувшись на мокрой грязи. Взобравшись внутрь через зияющую чернотой дыру, он вновь уловил запах топлива, и, стараясь не обращать на него внимание, направился туда, где на искорёженной переборке виднелся медицинский модуль.

Открыть крышку модуля труда не составило, а внутри действительно обнаружился чемоданчик, содержащий искомые Гатрианом препараты. Снарядив инъектор, первый центурион снял шлем, временно оставшись в полной темноте, и вколол себе дозу стимулятора прямо в шею, после чего почти сразу же ощутил, как тело вновь становится более послушным, руки перестают дрожать, а головокружение улетучивается.

Вытащив и запихав в карман разгрузки индивидуальный перевязочный пакет, Гатриан вновь нацепил шлем, но прежде чем покинуть погибший транспорт, решил обыскать трупы пулеметчика и Мэйрика.

Подходящие патроны оказались лишь в подсумках погибшего бойца Черного Треугольника. У пулеметчика также нашлась при себе пара запасных магазинов, но калибр был иной, так что от них пришлось отказаться. А вот парочку гранат и сигнальный фальшфейер, найденные среди экипировки мертвеца, Лекс также распихал по карманам разгрузки, после чего, наконец-то, направился на выход.

Выбравшись наружу, он с наслаждением вдохнул свежий воздух. Все же, паров растекавшегося топлива внутри потерпевшего крушения глэйдера скопилось более чем в избытке, и вдыхать их было малоприятно. Держа в одной руке чемодан с медикаментами, а в другой пистолет, Гатриан зашагал в сторону дожидавшегося его Айрона. Заряд батареи боевого скафандра показывал два процента… Черт, когда батарея сядет окончательно, все системы отрубятся, а вместе с ней и ночное видение… Надо было снять аккумуляторный отсек с костюма Мэйрика… А что, если он тоже был поврежден? Да и возиться с перестановкой аккумуляторов в готовом взорваться от любой искры транспорте, идея все же так себе, потому как при отсоединении от боевого скафандра искра могла проскочить запросто… Что ж, придется снимать аккумулятор со скафандра Кейси. Волочить раненого будет Лекс, а, следовательно, способность видеть в темноте ему значительно важней.

За этими мыслями первый центурион отшагал половину пути, и уже различал сидящего на своем месте Айрона, как вдруг с неба упала какая-то огромная черная тень, которая на мгновенье накрыла собой раненого бойца.

Лекс еще не осознал, что произошло, а гигантская тварь, размеры которой были никак не меньше десяти метров, взмахнув огромными кожистыми крыльями, резко взмыла в ночное небо, унося с собой безжизненно обвисшее тело солдата. И только потом Гатриан услышал жуткий, пробирающий до дрожи в коленях, рев…

Драгуладон…

Словно само собой всплыло в сознании Гатриана официальное научное наименование этой твари, являвшейся одним из самых кровожадных и опасных мутантов нового мира.

Во время курса по выживанию в условиях нового мира, он видел несколько трехмерных моделей этих ужасных чудовищ, в жутком облике которых смешались внешние признаки нетопыря и чего-то ракообразного. У мутанта также было еще и неофициальное название, звучавшее как «полуночный дьявол». Встретиться с этой тварью было можно лишь ночью и то крайне редко, ибо драгуладоны были весьма немногочисленны. И, как говорили солдаты, услышать «крик полуночного дьявола» стоя вне стен убежища, значит услышать свою смерть.

Гатриан бросил кейс с медикаментами на землю, и, вскинув оружие, несколько раз выстрелил вверх, однако тварь мгновенно скрылась из вида, набрав высоту, недосягаемую для системы ночного видения. Лекс знал, что драгуладоны, как правило, используют именно такую тактику — резко атакуют с высоты, за тем рвут дистанцию, заходя для нового удара. С учетом того, что удар твари всегда смертелен, жить первому центуриону оставалось лишь несколько секунд, ведь быстро убить этого гигантского мутанта, даже разрядив в него весь магазин из пистолета в упор, было нереально. Впрочем, даже будь в его руках штурмовая винтовка, в текущей ситуации это едва ли сыграло роль, ибо сейчас он даже не видел, с какой стороны на него зайдет этот чудовищный мутант. Но как бы то ни было, первый центурион был из той породы людей, что не привыкли сдаваться без боя, даже если этот бой со стопроцентной вероятностью должен был закончиться не в их пользу. Вскинув пистолет, Гатриан крутился на одном месте, пытаясь предугадать, откуда на него ринется кровожадная тварь. Может убить её он и не сможет, однако всадить пару пуль должен успеть… Хоть какая-то радость…

Но атака затягивалась…

Дождь хлестал вовсю. Поднятые вверх руки с зажатым в них оружием начали затекать, и Гатриан, экономя силы, опустил пистолет на уровень груди. То, что тварь кружит наверху, он даже не сомневался. Она просто ждет… Ждет, когда он побежит… И тогда ударит в спину совершенно безнаказанно…

Внезапное озарение, пришедшее в голову, заставило его и без того быстро стучащее сердце еще больше ускорить темп… Гатриан вдруг вспомнил, что профессор Арминиус успел упомянуть интересную теорию об этих жутких тварях, и заключалась она в том, что монстры были способны разглядеть любую живую цель в темноте благодаря тому, что зрение у них работало по принципу… Тепловизора!

Вспомнив этот факт, первый центурион, не мешкая, подал сигнал системе включить режим охлаждения поверхности боевого скафандра. Эта технология маскировки была разработана относительно недавно, и пока что устанавливалась лишь на боевые костюмы преторианской гвардии… И если теория профессора верна, то…

Мелькнувшая над головой тень, выхваченная вспышкой молнии, материализовалась на земле, в полутора десятках метрах от замершего человека. От приземления огромной туши по грунту пошла вибрация, которую Лекс смог ощутить подошвами. Мутант недоуменно крутился вокруг своей оси, изгибая свое длинное, гибкое тело, и по его поведению первый центурион понял — он его не видит. Точнее видит, но сейчас для него Гатриан не отличим от камня или дерева… Оставалось лишь сохранять неподвижность, потому как если «дерево» вдруг побежит, это будет выглядеть весьма подозрительно даже для мутанта… А потому Лекс стоял неподвижно, наблюдая как тварь мечется по поляне, взрывая землю гигантскими, похожими на лапы краба конечностями, каждая из которых была длиной под два метра, и толщиной с две ноги взрослого человека… Монстр издавал жуткие крики, в которых явственно читались охватившие его ярость и досада, от того, что, казалось бы, уже почти попавшая в его пасть жертва, смогла непостижимым образом ускользнуть, из-за чего Лекса охватило чувство неподдельного злорадства.

«Заряд батареи полностью израсходован. Пожалуйста, замените аккумулятор или проведите плановую дозарядку.»

Появившаяся перед глазами Гатриана надпись заставила его ощутить себя так, словно его холодной водой окатили. Тепловизор все еще работал, но поверхность костюма утратила эффект охлаждения, и уже сейчас тепло его тела станет вновь заметным рыщущему рядом мутанту. Нужно было срочно принять какое-то решение, и Лекс его принял. Развернувшись, и пользуясь тем фактором, что свежевколотый стимулятор еще работал, Гатриан рванулся в сторону потерпевшего крушения глэйдера, стараясь не поскользнуться на размокшей от дождя грязи. Перед глазами мигал прощальный значок «пустой батареи», и Лекс молился, чтобы тех нескольких секунд, пока работает ночное видение, хватило, чтобы он смог добраться до десантного люка погибшей машины.

Послышавшийся позади торжествующий рев возвестил ему о том, что тварь, наконец, его заметила. Стало ли это следствием того, что скафандр, согреваемый изнутри теплом его тела вновь засветился в глазах мутанта ярким, желто-красным пятном, или же драгуладон смекнул, что «если дерево бежит, значит, оно не дерево»… Это Гатриану известно не было. Впрочем, подобные вопросы его сейчас волновали в последнюю очередь. Сейчас ему, во что бы то ни стало, нужно было попасть внутрь. Попасть до того, как сдохнет питание боевого скафандра, и он окажется без системы ночного видения.

До рухнувшего глэйдера оставалось еще несколько метров, когда сообщение о разряженном аккумуляторе мигнуло в последний раз и погасло, а вместе с этим весь окружающий мир, видимый им в черно-белом спектре, разом окрасился в черный.

Но в последний момент небо озарилось всполохами молний, и под эти всполохи Гатриан влетел в дверной проем погибшей машины, при этом напоровшись на что-то ногой. Боль, резко опалившая сознание, мгновенно утихла, задавленная вспышкой адреналина. Лекс лишь зарычал, и, стиснув зубы, уже на ощупь, спотыкаясь и падая, начал пробираться по салону в сторону кабины, кашляя от скопившихся внутри паров топлива. Не прошло и трех секунд, как внутрь салона сходу попытался протиснуться и сам драгуладон. От удара его туши корпус глэйдера вздрогнул и даже слегка покачнулся, после чего послышался скрип гнущегося металла… Гатриан невольно обернулся, и при очередном всполохе молний увидел, как тварь втягивает свое длинное гибкое тело в салон погибшего летательного аппарата, прижав кожистые крылья к спине, а также подобрав под себя крабьи конечности. Мутант издавал жуткие звуки, шипел и извивался как змея, скалил адскую пасть с огромными, в два пальца длину клыками, однако на тесноту внимания не обращал и упорно продолжал лезть вслед за человеком. И пусть медленно, но у него это получалось. Понимая, что отвлекаться больше не стоит, первый центурион продолжал пробираться вперед по искорёженному салону, пока не оказался в кабине. Лобовой триплекс был повреждён, и держался на честном слове. Этот факт позволил Гатриану в несколько ударов выбить его наружу, после чего он пролез в образовавшуюся дыру, и, скатившись по носу машины, вновь оказался на земле, а точнее, упал в размокшую грязь. Раненая нога отозвалась болью, но сейчас это не имело значения. Опираясь руками о размокшую землю и хрипло дыша, первый центурион медленно поднялся на ноги. Очередной всполох молнии, осветивший пространство, явил ему ту самую картину, на которую он и рассчитывал, предпринимая свой маневр. Влезший в глэйдер мутант, с трудом преодолевая сопротивление искореженного металла, сейчас оказался в салоне. Точнее там оказалась только передняя часть его многометрового тела. Голова твари уже высунулась наружу через узкое отверстие лобового стекла. Драгуладон явно пытался повторить трюк, который только что проделал Лекс, но из-за значительно более крупных габаритов у него все получалось значительно медленней. Конечно, будь у мутанта больше времени, он бы справился с задачей, однако дарить ему это время в планы человека не входило.

Гатриан Лекс вынул из подсумка сигнальный фальшфейер и сорвал с предохранительную чеку. Вспышка яркого-красного пламени с шипением озарила местность, и Лекс уставился в огромные, в пол черепа глаза твари, пытавшейся выбраться через проем лобового отверстия искорёженной кабины. Яркий свет заставил мутанта забиться и дико заверещать, однако большого прогресса по скорости ему это не принесло, более того, Гатриан заметил, что драгуладон пытается вжаться обратно внутрь салона. Видимо сияющий огонь причинял теплочувствительному зрению монстра нестерпимую боль.

— Что, урод… Не нравится тебе? — с издевкой в голосе поинтересовался Гатриан, поднимая над головой пылающий красным пламенем фальшфейер. Мутант ответил яростным ревом, продолжая попытки спрятаться в глубине машины, но двигаться назад получалось гораздо хуже, чем вперед.

— Это тебе, чтобы ты не замерз, — произнес первый центурион, и через образовавшуюся на месте лобового триплекса дыру зашвырнул пылающий «подарок» внутрь кабины. Разлитое внутри машины топливо занялось быстро, и пламя моментально охватило застрявшего монстра, который издал столь громкий крик, что его, наверное, могли слышать километров на десять в округе. Через считанные секунды огнем уже был охвачен весь глэйдер, а это означало, что с секунды на секунду мог последовать взрыв, и нужно было срочно разорвать дистанцию с горящей машиной. Сознание первого центурион отметило этот факт чисто автоматически, не придав ему никакого эмоционального окраса. Гатриан просто развернулся и на подкашивающихся ногах заковылял прочь. Странно… Действие стимулятора должно было еще продолжаться…

Пройдя несколько десятков шагов, Лекс свалился на землю, после чего, наконец, обратил внимание на свою раненую ногу. Непосредственно рану он видеть не мог, но штанина боевого скафандра была прорвана, и крови оттуда вылилось, судя по всему, очень немало.

Громыхнул взрыв, и рядом с человеком рухнула, а затем прокатилась вниз по склону охваченная пламенем турбина. Первый центурион проводил её равнодушным взглядом туманящихся глаз, мимоходом отметив, что если бы не ливень, то пожара точно было бы не миновать. Впрочем, турбина закатилась в поток бежавшего внизу довольно глубокого ручья, и с шипением испаряющейся воды, погасла.

Голова туманилась все сильнее… Опираясь на локти, Гатриан заполз в образованный двумя выступающими из-под земли камнями угол, над которыми раскинул свои широченные листья какой-то то ли куст, то ли дерево, и слабеющими пальцами выудил из подсумка индивидуальный перевязочный комплект.

— Это не артерия… Иначе я бы вырубился намного раньше… — зачем-то разговаривая сам с собой вслух, произнес первый центурион. — Венозное кровотечение… Жгут…Ниже места повреждения… Как можно ближе к ране…. Так… Еще сильнее затянуть…

Наложение жгута вымотали его окончательно, и сил уже не было ни на что. Гатриан лежал, привалившись спиной к камням, смотрел на объятый пламенем остов глэйдера, и чувствовал, как его накрывает волной «побочки» вызванной обильным употреблением стимуляторов. Его несло… Словно земля уходила из-под него в одну сторону, а тело стремилось завалиться в другую. Перед глазами в полубреду всплывали какие-то события прошлого… Вспышки выстрелов… Оскаленные челюсти мутантов… Лица людей… Лицо Мэйрика… Кэйси… Лицо радиста Грина и гастата Райли… Все они смотрели на него с немым укором во взгляде.

— Простите… — едва шевеля губами, прошептал Гатриан… — Простите, парни… Я сплоховал… Я…

Лица погибших солдат отошли в тень, и перед затуманенным взором первого центуриона возникло лицо Анелин. В глазах девушки стояли слезы…

— Ты… — Гатриан сглотнул… — Зачем ты здесь… Нет… Не-е-е-т… Тебе нельзя здесь быть… Тут опасно… Уходи! Уходи, пожалуйста…. Никому нельзя здесь быть… Никому…Только мне… Ведь… Я умею убивать… Я умею… Убивать… Пусть только сунутся… Я всех их… Всех их…Убью…. Всех…

Сознание заволокло багровой пеленой… Веки стали невероятно тяжелыми. Ему вдруг сделалось очень холодно… Первый центурион пятого легиона преторианской гвардии Гатриан Лекс судорожно вздохнул и провалился в черную пустоту.


УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СОЛДАТ


3017 год

Марс

штаб-квартира С.Б.И

через семь дней после событий развернувшихся в «секторе заражения»


Курт Штайгер в очередной раз перечитал доклад об итогах завершившейся неделю назад операции в «секторе заражения». Искомые носители информации были обнаружены и успешно доставлены на А113, а затем первым же рейсом на красную планету. Сейчас над расшифровкой данных, содержащихся на экзокварцевых носителях работали лучшие специалисты С.Б.И., и прокуратор все еще ожидал результатов этой работы. Безусловно, носители могли содержать в себе массу полезной информации, однако есть ли среди этих данных именно те, которые так жаждал заполучить Курт, пока что оставалось под вопросом.

Прокуратор вновь пролистал снимки, сделанные с места крушения военного глэйдера, и лицо его озарила злая ухмылка. Как следовало из доклада, транспорт, эвакуировавший первого центуриона Гатриана Лекса и трех его бойцов, разбился по причине сложных погодных условий. Поисковая операция на месте крушения, организованная следующим утром, выживших не обнаружила. И хотя труп командира отряда также найти не удалось, по прошествии пяти суток с момента завершения поисковых работ Гатриан Лекс был официально признан погибшим. Данный факт вызывал у Штайгера двойственные чувства. С одной стороны, прокуратор чувствовал некоторое разочарование, ведь он хотел сам удавить этого гаденыша, предварительно заставив его страдать… Но, с другой стороны, за того могло попытаться вступиться командование. Все-таки «Черный Треугольник» по-прежнему оставался элитой имперских войск специального назначения, и обвинить его командира в предательстве, вышестоящие чины могли не позволить чисто из политических соображений. Дело могло затянуться, и еще не известно, чем бы закончилось, а так… Так Гатриан Лекс мертв, и его останки сейчас перевариваются в желудке какого-нибудь мутанта, а в его распоряжении остается его вольномыслящая подружка. Жаль, скрытая слежка так и не установила никаких контактов между ней и подпольщиками, но ничего… Ведь слово не воробей, и того, что она наговорила при том своем разговоре наедине с Лексом, вполне достаточно для ареста и для суда.

— Господин прокуратор! Руководитель группы дешифровки Оптикус Мун просит предоставить ему возможность почтить вас аудиенцией, — прозвучал по громкой связи голос одного из бойцов, охранявших вход в личный кабинет Курта.

— Пропустите, — тут же, без каких-либо раздумий распорядился Штайгер.

Прошло несколько секунд, и на пороге возник тот самый специалист, чья группа трудилась над расшифровкой данных с захваченных в ходе рейда носителей.

— Мое приветствие, господин прокуратор!

Курт бросил взгляд на тощую фигуру Оптикуса, его бледное, с покрасневшими глазами лицо и без предисловий перешел к делу.

— Докладывай!

— Рейд был не напрасным! — выдохнул посетитель. — Экзокварцевые носители, доставленные из серверного хранилища корпорации «ИнтерМарс» действительно содержали информацию по интересующему нас проекту «Кукловод»!

— Подробнее!

— Проект «Кукловод» фактически был завершен, и до его запуска оставалось всего ничего. Корпорация в режиме строжайшей секретности построила огромный подземный объект, надежно укрытый в недрах горы. Именно там находилось и, как я полагаю, находится по сей день, уникальное оборудование, при помощи которого и должен был осуществляться ментальный контроль над всем населением планеты, в чьем мозгу был установлен нейрочип. Но, как показывают данные, в последний момент все коды управления объектом были сменены неким невероятно талантливым хакером. Без этих кодов невозможно не только проникнуть на объект, но и воспользоваться технологией ретранслятора. Одним словом, один человек поставил под угрозу все то, к чему руководство корпорации шло годами…

— И что было дальше?

— Человека нашли, он был по-своему неуловим, но, все же, его смогли вычислить благодаря тому, что он тоже пользовался нейрочипом, пусть и перепрошитым. В процессе задержания хакер был убит, однако перед смертью он успел передать коды другому человеку, бывшему военному по имени Серхион Прайс. И тот сохранил их в памяти своего нейрочипа.

— Короче! Где сейчас коды? Их вытрясли у него из башки?

— Боюсь, что нет господин прокуратор. Когда человек попал в руки людей службы безопасности корпорации, он оказал крайне активное сопротивление, в результате чего сам оказался в коме…

— Ты хочешь сказать, что коды утрачены?! — вскочил со своего места прокуратор.

— Нет! Нет! Я просто рассказываю, как все было, по порядку, чтобы вы поняли….

— Не морочь мне голову! Где сейчас эти гребаные коды?!

— На Марсе господин прокуратор! Вышло так, что из-за Великой Катастрофы возник некоторый переполох и о привезенном с Земли носителе кодов как-то забыли, ведь в тот момент у руководства колонии были куда более актуальные проблемы. Автономный криомодуль поместили на склад длительного хранения до лучших времен, а потом, после состоявшегося вооруженного переворота, когда первый глава тогда еще Марсианской республики Герман Шульц и все его ближайшее окружение были убиты, про криомодуль просто забыли. Однако он должен по-прежнему находиться на балансе склада EF442. Я делал запрос на склад, но в получении информации мне было отказано из-за отсутствия соответствующего допуска…

Прокуратор развернулся к огромной, размером во всю стену, стереопанели, и мысленным импульсом включил ее, после чего все тем же мысленным сигналом приказав системе установить связь со складом EF442. Сначала на экране отобразилась линия загрузки, указывавшая на степень готовности процесса, после чего появилось изображение спящего в кресле военного. Связь внутри военных объектов была настроена таким образом, что, если канал был не занят, включалась автоматически.

Дежурный заморгал. Видимо, ударивший в глаза свет экрана все же вырвал его из царства морфея.

— Дежурный по складу EF442, принцип Майрам Дейвис, — монотонно произнес служака заученную фразу, протирая глаза, после чего добавил, очевидно, думая, что на связь вышел кто-то из знакомых. — Сэльюс, я же просил не будить меня в такое время!

— Заместитель начальника С.Б.И., прокуратор Курт Штайгер, — холодным тоном представился владелец кабинета, строго глядя на дежурного. Сонливость с солдата как рукой сняло. Он вскочил с кресла, вытянувшись по струнке и, прикладывая сжатый кулак к сердцу, выпалил:

— Мое приветствие, господин прокуратор! Прошу простить мне мою безалаберность! Я…

— Вольно, принцип. Проверка качества несения службы кладовщиков не входит в круг моих обязанностей! Я обращаюсь по строчному делу, и ты можешь мне помочь! — проговорил Курт, принимая из рук подчинённого папку с материалами.

— Да, господин прокуратор! — с готовностью выпалил солдат. — Сделаю все, что от меня зависит!

— Мне нужно знать, где сейчас находиться объект хранения с инвентарным номером 39488RT/AJJA.

— Одну секунду, господин прокуратор! Делаю запрос… — солдат плюхнулся в кресло, пальцы его забегали по манипуляционной панели.

— Объект хранения 39488RT/AJJA, автономный криомодуль неизвестного года выпуска. Содержал в себе человека, данные о личности которого были утрачены.

— Содержал?! — подался вперед Курт Штайгер. — Что значит содержал?!

— Господин прокуратор… Полтора месяца назад была ревизия, мы утилизировали всякий хлам… Ну, вы понимаете, этому модулю было до черта лет. Руководством было принято решение об утилизации…

— ЧТО?!!

— Но… Но дело в том, что непосредственной утилизации так и не произошло. Мы передали криомодуль в распоряжение доктора Кайзенберга из отдела экспериментальной биологии «Института изучения новых форм жизни»…

— Кайзенбергу?!

— Да, сэр! Руководство сочло, что тому пригодится лишняя «тушка» для опытов, вот и отдали, никто не мог подумать, что…

Прокуратор резко оборвал видеосвязь и попытался установить контакт с лабораторией, принадлежащей отделу экспериментальной биологии. Кайзенберга он знал, а также знал, что именно сейчас тот работал над важной военной программой, получившей кодовое название «Фантом». Программа предполагала создание уникального солдата с повышенными параметрами силы и реакции, путем вживления в организм человека различных генных материалов, взятых у мутантов в «секторе заражения». Внешне и по поведению такой человек никак не должен был отличаться от себя прежнего, однако внутри него должна была быть заложена программа, которой следовало начать действовать в определённое время. Предполагалось модифицировать таким способом пытавшихся перебраться к повстанцам перебежчиков, которые в условный день и час просто уничтожат всю структуру повстанческого движения изнутри. Но как мог помнить Курт, пока что дела шли не слишком гладко, и поставляемые доктору для экспериментов перебежчики после его опытов стабильно поступали в крематорий. И если к нему попал носитель кодов…

Лаборатория так и не ответила.

— Долбаные яйцеголовые! — в сердцах выкрикнул прокуратор, хватая со стола ушную гарнитуру рации, и цепляя ее на ухо.

— Машину мне! Живо! — рявкнул он в эфир, после чего вытащил из стола пистолет, и, сунув его в поясную кобуру кинул взгляд на Оптикуса. — Что встал?! Нейросканер с собой?!

— Д-да, сэр… — слегка заикаясь, отозвался тот.

— Тогда поехали!

* * *

Доктор Кайзенберг сидел в кресле перед большой манипуляционной панелью. Сразу же в метре перед ним располагалось большое вытянутое окно, за которым в длинном пустом помещении по беговой дорожке в быстром темпе бежал голый по пояс человек, торс, руки и лоб которого были обклеены беспроводными датчиками.

Ученый сверился с данными, отображающимися на информационной панели, и по лицу его расползлась довольная улыбка. Показатели мозговой, и физической активности за последнюю неделю опытов выросли столь значительно, что у него порой возникали сомнения на счет точности производимых измерений. Седьмой номер демонстрировал чудеса выносливости, физической силы и увеличившуюся в разы реакцию. С другими подопытными получить даже треть подобного результата не получалось. Да что там треть, ни один из них так и не вышел из комы, а этот… Сколько он бежит в таком темпе? Доктор посмотрел на таймер. Уже почти три с половиной часа! А показатели организма такие, будто он совершает легкую прогулку! Что ж, если так пойдет и дальше…

Внезапно послышавшийся шум заставил доктора Кайзенберга обернуться. С грохотом выбив дверь, в помещение ворвались штурмовики в красно-черных боевых скафандрах.

Не успел Кайзенберг открыть рот, как оказавшийся рядом огромный боец спецотряда С.Б.И. с ожогом на лице одним рывком выдернул из-под него кресло, в результате чего доктор казался на полу лицом вниз.

— Эй! Эй! — заорал он. — Какого хрена вы себе…

Удар в область почек моментально отбил желание возмущаться, и доктор, вскрикнув, съежился, ожидая новых побоев.

— Агронакс! Спокойнее! — послышался чей-то властный окрик, и второго удара не последовало.

— Подними его! — распорядился голос, а еще секунду спустя руки того же огромного штурмовика оторвали доктора от пола, поставив на ноги, и ученый узрел перед собой самого прокуратора, рядом с которым топтался какой-то незнакомый ему тощий тип, явно не принадлежавший к числу бойцов С.Б.И.

— Господин Штайгер?! — растерянно произнес доктор Кайзенберг, непонимающе глядя на заместителя начальника службы безопасности империи.

— Некоторое время назад вы получили древний криомодуль, в котором находился человек, — не вдаваясь в объяснения причин столь грубого обращения, произнес безопасник. — Вы это подтверждаете?

— Да господин прокуратор, но…

— Вы производили нейросканирование этого человека? — перебил его безопасник. — Да или нет?

— Это стандартная процедура… — настороженно отозвался ученый. — Но…

— Тогда у меня к вам два вопроса, уважаемый доктор… — вновь не дал ему закончить Курт. — Где полученные данные, и почему получив их, вы предпочли об этом умолчать? — прокуратор уставился в глаза доктора, как бы намекая, что попытки соврать, будут очень серьезно наказаны.

— Как раз именно об этом я и пытаюсь вам сказать сейчас! Его нейрочип не поддается сканированию, и поэтому мне не удалось получить с него никаких данных!

Прокуратор склонил голову набок и улыбнулся. Однако от этой улыбки повеяло холодом.

— Не поддается сканированию? И как же это возможно?

— Я понятия не имею! И у меня не было времени с этим разбираться, я занимался совершенно другими вопросами, и мне, по большому счету, было наплевать, что именно у него было записано на нейрочипе! — немного вспылил доктор. — Это была просто стандартная процедура, но я не стал разбираться, почему она не удалась, у моих экспериментов были другие задачи!

— Почему-то мне кажется, что и тела владельца столь странного «не сканирующегося» нейрочипа мы не найдем… — задумчиво произнес прокуратор, и тон этот вызвал у ученого плохие предчувствия.

— Да нет же! Тело есть! И не только тело, он вообще жив! — поспешно затараторил доктор, понимая, что прокуратор заподозрил его в присвоении и сокрытии какой-то важной информации. — Вот же он!

Кайзенберг указал на человека, бегущего по беговой дорожке. Тот, как и прежде, держал спринтерский темп и уставшим ничуть не выглядел. Прокуратор с сомнением посмотрел на бегуна, после чего