Book: Черри



Черри

Мишель Франсис

Черри

Купить книгу "Черри" Франсис Мишель

Моей маме – за ее любовь к книгам, и моему папе – за то, что всегда находит для меня слова поддержки.

«THE GIRLFRIEND»

by Michelle Frances

Печатается с разрешения автора при содействии литературных агентств Sheil Land Associates Ltd и The Van Lear Agency LLC

© Michelle Frances, 2017

© Шульга Е.Н., перевод, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Пролог

2 марта, понедельник

Она любит своего сына. Только это сейчас имело значение. И пусть она собиралась сделать нечто непростительное. Но это был первый проблеск надежды за долгие беспросветные месяцы, и Лора не собиралась упускать свой шанс. Она вся извелась, пока приняла окончательное решение, и теперь ее сердце обливалось кровью при мысли о том, что ей предстояло сказать. О словах, которые доконают ее. Такое с ней было впервые. Она хотела сначала проговорить их про себя, но слова… слово отказывалось идти на ум, как будто инстинктивно она отгораживалась от него.

В ванной комнате отдельной больничной палаты сына Лора взглянула на себя в висящее над раковиной зеркало. Оттуда на нее смотрели все те же усталые голубые глаза, и это немного утешало: они не полыхали ядовито-зеленым цветом, зрачки демонически не сузились. Вот только она выглядела изнуренно, и Лора с удивлением обнаружила, как сильно она постарела. Вокруг губ и глаз появились новые морщины. А во взгляде читались боль и бессильное отчаяние, которые так и рвались наружу здесь, в этой дорогостоящей современной больнице, где были лучшие врачи и слабая надежда. На секунду Лора перестала думать о том, что ей предстоит сделать, и вспомнила о том, что скоро произойдет. Боль, пронзившая ей сердце, была такой настоящей, что Лора согнулась пополам, держась за раковину, и истошно взвыла. Немного погодя, когда вопль растворился в воздухе, она выпрямилась. Ничего не изменилось.

Сегодня должна была возвращаться Черри. Лора навела справки: самолеты, прилетавшие из Мексики, обычно приземлялись в Хитроу ранним утром. Она посмотрела на часы. Сейчас Черри, наверное, уже была у себя дома, в Тутинге.

Лора взяла телефон. В горле встал ком, но она сглотнула его. Скоро она все уладит. Любая мать поступила бы так же, напоминала она себе снова и снова, как заклинание, чтобы не сломиться.

Она осторожно набрала номер. Волнами на нее накатывали то холод, то слабость, подстегиваемые агонией. Ее жизни скоро придет конец. Всему, что имело в ней смысл. Вцепившись в телефон обеими руками, чтобы унять дрожь, она ждала, пока гудки в трубке прекратятся.

1

За девять месяцев до этого – суббота, 7 июня

И вот этот день настал, и Лора проснулась с радостным предвкушением предстоящих выходных. Она встала и уже оделась, а времени было всего лишь половина восьмого в эту уже жаркую июньскую субботу. Она поднялась в комнату Дэниела, в которой всегда поддерживала чистоту и порядок, пока он учился в медицинском университете, и прислушалась, но за дверью было тихо. Наверное, он еще не проснулся, да и неудивительно, ведь последних пару дней он возвращался домой в такое время, что она уже давно спала. Уже целых два дня, как Дэниел вернулся домой из университета, а она так толком и не видела его. На работе был аврал, и она уходила рано утром, а когда возвращалась, не было уже его. Гулял со старыми друзьями, не иначе. Изголодавшись по общению с сыном, Лора ревновала его к ним. Она хотела слушать его новости, смаковать его рассказы, радоваться за его первые шаги на профессиональном поприще, наслаждаться с ним летними деньками, пока у него не началась интернатура. Сегодняшний день они проведут вдвоем, не отвлекаясь ни на старых друзей, ни на какие срочные доработки в сериале, который она делала для телеканала «Ай Тиви», просиживая за монтажным столом до девяти вечера, – только они, только мать и сын.

Лора с улыбкой на лице приоткрыла дверь. Комната была залита солнечным светом, шторы распахнуты, а постель – заправлена. Она замерла на секунду в растерянности и подумала, что он, наверное, спустился приготовить завтрак. Обрадовавшись, что он, как и она, уже проснулся и был на ногах, Лора окрыленно поспешила на первый этаж их кенсингтонского дома и впорхнула на кухню. Там никого не было. Она огляделась с озадаченным видом и ощутила легкий укол беспокойства. Тогда она увидела на столе блокнотный листок. На листке была нацарапана записка: «В подвале. Буду ГОЛОДЕН!» Она улыбнулась от переизбытка счастья и нежности. Дэниел знал, как она не любила, когда эту часть дома называли подвалом – слово отдавало фальшивой скромностью. Это был полноценный, колоссальных размеров флигель, только пристроен он был не сбоку, а снизу и обошелся ее мужу в сотни тысяч фунтов. И все же, лучше «подвал», чем «пещера», как называл это ее муж. Когда Говард сообщил, что планирует обустроить там себе «пещеру», Лора чуть не рассмеялась от такого абсурдного преуменьшения, вот только она понимала, что это было нужно ему для того, чтобы не видеть ее. Однажды вечером Говард предложил это как бы невзначай и сказал, что им не помешает место, где «каждый сможет иногда уединиться», и она с трудом скрыла удивление и обиду. Они и так почти не виделись – если он не был на работе, он или играл в гольф, или запирался у себя в кабинете. Но он нанял квалифицированных строителей, которые за большие деньги вырыли землю из-под их дома и поместили в образовавшуюся яму игровую комнату, винный погреб, гараж и бассейн. Соседи возмущались громким шумом от конвейера, плевавшегося щебнем и землей, и всей этой уродующей пейзаж стройкой в целом, извиняться за которую приходилось Лоре. По крайней мере, это было временно, не то что четырехэтажный подземный бункер стального магната, построившегося на их улице, из-за которого треснули опорные конструкции соседских домов.

Лора спустилась к бассейну на лифте и, когда гул двигателя смолк, ступила в полусумрак цвета ляпис-лазури. Взрезая подсвеченную воду и оставляя позади себя вспененный след, плыл Дэниел, и как всегда при виде сына на сердце у нее потеплело. Нередко она смотрела на него и поражалась, как человек может вызывать в другом человеке чувство такого абсолютного и необъяснимого счастья. Она подошла к борту глубокой части бассейна как раз, когда он заканчивал заплыв, и присела на корточки у самой воды.

Дэниел заметил ее, вымахнул из бассейна и крепко прижал мать к себе. С его крепких плеч каскадом стекала вода, и Лора возмущенно пискнула. Дэниел на это и рассчитывал. Улыбнувшись, он продолжал обнимать ее, пока, не в силах противиться, она не обняла его в ответ.

Одежда начала промокать, и она, отодвинувшись в сторону, потерла потемневшие участки своего желтого платья.

– Вовсе не смешно, – сказала она, но улыбнулась.

– Я же просто обнимаю свою старушку мать.

– Вот еще, старушку.

В душе Лоре было по-прежнему двадцать пять, и она часто смотрела на других женщин, с любопытством наблюдая, как на них надвигается средний возраст, не сразу вспоминая, что принадлежит к тому же поколению. Ее это удивляло, как будто она застряла в некой возрастной амнезии, и еще больше удивляло, когда один взгляд в зеркало подтверждал, что хоть она выглядела и хорошо для своего возраста, ей уже явно было не двадцать пять.

– Да ладно, ты и так нравишься мальчикам и сама об этом знаешь.

Лора улыбнулась. Ей и впрямь было приятно, когда с ней флиртовали друзья Дэниела, когда они приходили в гости и, лениво облокачиваясь на кухонный стол, называли ее «миссис К» и нахваливали ее французские тосты. Давненько она их не видела.

– Как поживают Уилл и Джонни?

– Не знаю.

Дэниел начал вытираться пушистым полотенцем, которые миссис Мор меняла трижды в неделю вне зависимости от того, пользовались ими или нет.

– Разве ты не с ними вчера встречался?

– У них работа, – отмахнулся он и скрылся за узорной деревянной ширмой. – Они меняют мир.

– Это страхованием-то? И я в курсе, что у них работа, я имею в виду по вечерам. Где ты пропадал эти два дня, если не с ребятами?

Из-за ширмы не ответили, и Лора не видела, как украдкой улыбается чему-то своему Дэниел. Он не собирался так сразу во всем признаваться, но ему вдруг захотелось поделиться новостями. Нет, подробности он оставит при себе, а расскажет самую малость, только избранное, чтобы в процессе с наслаждением пережить эти моменты заново.

– Эй! – Лора стояла у края ширмы и отказывалась сходить с места. Скрестив руки, она ждала ответа на свой вопрос. – Ты все равно уже почти оделся.

Она с любовью смотрела на него, пока он натягивал шорты поверх плавок и футболку, гордясь тем, что ее гены воплотились в таком красивом молодом человеке. Не без участия Говарда, конечно, но внешне их сын пошел в мать. Тот же рост, та же волнистая светлая шевелюра, то же атлетическое строение. Вместо того чтобы дать ей ответ, которого она дожидалась, он лукаво усмехнулся и направился к лифту.

Она ахнула.

– Не смей нажимать на кнопку.

– Ты идешь?

Лора подошла и в шутку ущипнула его за ухо.

– Ты мне все равно ответишь.

Лифт начал подъем.

– Ой-ой. Давай сходим куда-нибудь позавтракать?

Она приподняла бровь.

– Для ответа тебе нужна особая обстановка?

Лифт открылся, Дэниел взял ее за руку и повел по коридору в просторную кухню с мебелью из гранита и дуба.

– Я просто хочу побаловать свою маму.

– Ах ты, льстец. Но прежде дай мне подсказку. Я не выдержу столько ждать, – стояла она на своем.

Дэниел налил большой стакан сока из холодильника.

– Я начал подыскивать себе квартиру. На будущее, когда начнется интернатура в больнице.

Лора вздохнула.

– И я никак не могу уговорить тебя остаться?

– Ах, мам… Я уже пять лет как бываю дома только по праздникам, и то не всем.

Не то чтобы Дэниел вел активную светскую жизнь, но, как и любой двадцатитрехлетний парень, он ценил личное пространство и не горел желанием провести следующие годы в доме своего детства, даже несмотря на бассейн в подвале.

– Ну, хорошо, хорошо. Значит, ты смотрел квартиры. По ночам?

Он расплылся в улыбке.

– У меня есть свой риелтор.

Все вмиг встало на свои места.

– Девушка?

– Она исполнительная и точно знает, что мне нужно.

– Девушка!

– Ты так говоришь, как будто у меня никогда не было девушки.

– Но эта особенная, – заявила Лора уверенно.

– Как ты догадалась?

– Ты виделся с ней и вчера, и позавчера, верно?

– Да…

– И вы только познакомились! Все как нельзя лучше. У нас как раз целый день впереди. Как ее зовут?

Ее энтузиазм развеселил Дэниела.

– Черри.

– Как вишенка! Спелая, наливная ягодка.

– Что?

– Чужестранка?

– Ну, у нее темные волосы… – Он выставил ладонь перед собой и покачал головой. – Поверить не могу, что говорю это.

Лора ухватила его за руку.

– Нет, нет, только не молчи. Я хочу все про нее знать. Откуда она?

– Из Тутинга.

– И впрямь чужестранка! Извини! Это была шутка. Больше не буду. – Лора в знак раскаяния поцеловала ему руку. – Значит, она риелтор?

– Да. Точнее, пока только стажер. Она совсем недавно начала.

– И работает у нас, в Кенсингтоне?

– Ей хотелось работать с хорошим жильем. – Дэниел присел на край стола. – Она сделала вид, что планирует переезжать в Кенсингтон, и разведала все про район. Перед тем как устраиваться на работу, она отсмотрела двадцать семь квартир с другими агентствами. Убедилась, что сможет общаться с потенциальными клиентами и обсуждать недвижимость со знанием дела. – Он рассмеялся. – Вот это я понимаю – предпринимательский дух. Ну, а потом она… пошла на дерзость и соврала в резюме. Приукрасила, во всяком случае. Сделала все, чтобы произвести впечатление «подходящей девушки».

Лора улыбнулась, хотя что-то в этой Черри показалось ей смутно угрожающим. Что было совершенно безосновательно, ведь Лора не имела никакого отношения к этой сфере деятельности и не была ее начальницей. Она похлопала Дэниела по колену тыльной стороной ладони.

– Пойдем же, мне казалось, ты приглашал меня на завтрак.

Он подскочил и подставил ей локоть.

– С превеликим удовольствием.

Он хотел побаловать маму, поухаживать за ней, побыть для нее таким сыном, которым она любила похвастаться, о чем Дэниел прекрасно знал и даже смущался этого. Они посидят в ресторанчике, мама будет в хорошем настроении от приятной беседы, и он не сомневался, что тоже хорошо проведет время. К тому же его грызло чувство долга, потребность искупить вину за то, что скоро ему придется огорчить ее. Дэниелу было совестно, и его новый секрет оставлял неприятное послевкусие. Он еще не успел сказать маме, что сегодня им придется разойтись пораньше. Вечером у него снова было свидание с Черри.



2

Двумя днями ранее, четверг, 5 июня

C самого детства Дэниел всегда получал все только самое лучшее, и, наверное, поэтому материальные ценности никогда не представляли для него особого интереса. Дэниел был неглуп, у него были средства для первоклассного образования, и это было удачное сочетание, означавшее, что ему нравилось в школе, а школе нравился он. Он проявил особую склонность к наукам, чем осчастливил как родителей, так и преподавателей, особенно после того, как его пригласили изучать медицину в Кембридже. В качестве поощрения за академические успехи Дэниел устроил себе каникулы, которые все сочли необходимостью. Он встал на лыжи, занялся дайвингом и повидал мир. Все приносило ему удовольствие, и ко всему он относился с интересом, чему не могли нарадоваться его родители. Но вопреки тому, что его осыпали всем, чего только может желать юноша, ему удавалось оставаться неизбалованным. Его восторг при виде Великой Китайской стены был искренним, и хотя он не стал бы отказываться от комфорта первого класса обратного авиарейса, приземлившись в Хитроу, он спустился в метро, а не бросился звонить отцовскому шоферу, чтобы тот его подобрал. Его непритязательность распространялась и на манеру одеваться и выражалась в нездоровой привязанности к вещам, давно отслужившим свой срок. Однажды по приезде из университета домой он нашел свои штаны в мусорной корзине, куда выбросила их миссис Мор. Он спрятал их, со всеми их дырками, в боковом кармане дорожной сумки. Эти штаны успели стать ему родными, и он не собирался с ними разлучаться.

Так он и переступил порог элитного агентства недвижимости на одной из самых элитных улиц Лондона, которое занималось только элитными квартирами, одетый в линялую футболку и шорты карго, протертые до дыр на стыках швов и карманов.

– Мне нужна квартира, – улыбнулся он девушке, которая неуверенно встретила его у дверей.

– Вы покупаете или снимаете?

– Снимаю.

И его проводили к одному из больших и блестящих деревянных столов, за которым склонилась темноволосая девушка, изучая какие-то бумаги.

– Чем я могу вам помочь?

Когда она подняла на него глаза и улыбнулась вежливо-профессиональной улыбкой, он непроизвольно улыбнулся ей в ответ, и поиск квартиры внезапно стал казаться ему весьма привлекательной перспективой. Когда она шевелила головой, копна прямых черных как смоль волос колыхалась вокруг ее лица.

– Я ищу квартиру.

Глаза у нее тоже были темно-синие, как бездонные озера. От Дэниела не укрылось, как она окинула оценивающим взглядом его потрепанные шорты и футболку.

– Сколько комнат? Интересует ли вас какой-то конкретный район?

– Три комнаты, – решил он на ходу, подумав, что дополнительная комната пригодится ему под кабинет. Сегодня утром по дороге из Кембриджа он не успел обдумать, что конкретно ему нужно. Но он бродил по родительскому дому и понимал, что если он успеет там хорошенько обосноваться, то мама обязательно станет уговаривать его остаться насовсем. Лучше не откладывать этот вопрос в долгий ящик. Будет нечестно с его стороны давать ей ложные надежды.

– А район?

И снова Дэниел услышал в ее голосе сомнение в том, не ошибся ли он адресом. В районах Кенсингтона и Челси не было дешевых мест, были только неприлично дорогие. Он и сам знал, что не похож на человека, у которого найдется лишних четыре тысячи с мелочью.

– Черри Лейн.

Девушка натянула на лицо улыбку. Она была недовольна им, но не выходила за рамки профессионализма.

– Здесь нет улиц с таким названием.

– Что вы, нет, я вовсе не издеваюсь. – Он указал на табличку с ее именем, набранным черными буквами на медном фоне, и улыбнулся. – С таким именем вам бы работать где-нибудь в регионе Котсуолдса, поближе к природе.

Она пристально посмотрела на него, после чего развернула к нему свой айпад.

– Мы можем предложить вам четыре места, соответствующие вашим требованиям. Первая квартира всего в паре минут от метро «Найтсбридж»…

– Давайте смотреть.

Она замолчала и щелкнула по экрану.

– Отлично. Следующая…

– И ее давайте.

– Я еще ничего не сказала.

Дэниелу нравилось видеть ее непонимание, что о нем думать. Наверняка большинство здешних клиентов высокомерно заваливали ее своими претензиями к тому, каким должно быть их жилье, чтобы оно безукоризненно удовлетворяло любые их прихоти. Они, должно быть, вкладывали много сил и стараний в поиски идеального места, что казалось Дэниелу чудовищной тратой времени. Чем быстрее вопрос будет решен, тем лучше.

– И остальные тоже.

– Вы куда-то торопитесь?

– Полагаю, по такой цене они все в хорошем состоянии?

– Разумеется, это отличные…

– Ну вот. Я ищу место, где можно жить, и я уверен, любая из выбранных вами квартир будет отличным для меня вариантом. Ну так что, пойдем и посмотрим на них?

Ее пальцы запорхали по экрану.

– Мне еще нужно договориться о просмотрах.

– Тогда чуть позже? – Дэниел улыбнулся. – Будьте уверены, я абсолютно непривередливый клиент. Обещаю к ужину определиться с выбором. На показах со мной будете вы, не так ли?

Она посмотрела на него еще раз, убеждая себя, что перед ней не какой-нибудь психопат.

– Да, – ответила она твердо. – Я.


На этот раз он был умнее, отметила Черри. После того, как он утром пришел к ним в офис, он переоделся в темно-синие слаксы и светло-голубую рубашку, а еще послушно ходил за ней по квартире второго этажа и мало говорил. Они вышли из комнаты.

– Как видите, во всех комнатах постелены деревянные полы, и одно из главных преимуществ квартиры – это, конечно же, холл.

Он окинул помещение взглядом.

– А что в нем особенного?

– Особенного – ничего. Он есть.

Дэниел подумал: что же это за жизнь, если даже когда ты платишь четыре тысячи двести фунтов в неделю, холл считается приятным бонусом, – но не хотел обижать ее такими словами. Все-таки он и сам был косвенно виновен – он же осматривал этот холл.

– А это гостиная, – сказала она, указывая на другую комнату.

Он заглянул туда.

– Хороший диван. Такой желтый.

– Лимонно-желтый, – поправила девушка.

Он усмехнулся себе под нос и пошел за ней по вожделенному холлу, сначала поглядывая по сторонам, не упустил ли чего, но потом решил обратить внимание на Черри. Ему нравилась ее походка – прицельная, словно она не выпускала из головы мысли о том, куда и зачем направляется. Дэниел подумал, что эта решимость должна была распространяться и на другие стороны ее жизни, и он поймал себя на мысли, что хочет больше узнать о них. В этот момент Черри повернулась к нему и увидела, что он смотрит на нее. Она остановилась и скрестила руки на груди.

– Кухня – здесь, – кивнула она, очевидно, намекая, чтобы он входил первым.

– Простите, я не пялился на вашу попу.

От такой бесцеремонности глаза у нее полезли на лоб.

– Вас в самом деле интересует квартира?

Он мог быть каким угодно обаятельным, но Черри терпеть не могла людей, которые тратят ее время попусту. И у нее глаз на них был наметан – она сама недавно была такой же. Только у нее на это была причина, ведь для нее все было средством для достижения конечной цели.

– Да, – тут же сказал он, чтобы успокоить ее. – Беру!

– Но мы не видели остальные. – Он не успел ответить, когда она жестом остановила его и не смогла сдержать улыбки. – Вам больше и не нужно, я угадала?

– Мы могли бы провести это время и поинтереснее.

Она собралась с духом, понимая, что последует дальше.

– Вы свободны сегодня? Могу ли я пригласить вас на обед?

Черри всегда забавляло, когда богатеи называли ужин обедом, как будто они до сих пор находились в своих частных школах. Зато это вселяло в нее уверенность, что он действительно может позволить себе квартиру, которую он только что так беспечно предложил взять в аренду. Это был ее последний просмотр на сегодня: остальные были назначены на утро. Черри оставалось только вернуть ключи в офис, и вечер был в ее распоряжении. Она подумала о программе на вечер: поездка домой в душном метро, развозившем рабочий класс по всем районам южного Лондона, которые теряли в благополучности по мере опустения вагонов. Ей вечно казалось, что ее оставляют на задворках, как бедную родственницу, к тому времени, как она достигала «Тутинг-Бродвея», но, думала Черри с содроганием, все же она жила не на самом конце ветки. Потом ее ожидала быстрая остановка в местном супермаркете, где она купит себе ужин, после чего вернется в свою крошечную квартиру без холла. Она повесит свой драгоценный костюм рядом с остальными – самыми ценными ее вещами – и наверняка проведет остаток вечера, изучая недвижимость по интернету, мечтая о том, когда же она наконец выберется отсюда. Она посмотрела на молодого человека. Он ей нравился, нравилось его беззаботное поведение. Он не был похож на ее обычных клиентов, которые отказывались от квартиры потому, что в ванной был хром, а не латун, даже если все остальное было идеально, утверждая, что так жить нет никакой возможности, как будто речь шла о какой-то заразе. Почему бы и не сходить с ним на обед, рассудила Черри. Она ведь для того и приложила такие усилия, чтобы получить работу в этой части города.

3

Суббота, 7 июня

Лора сидела за столом на своем обычном месте, напротив мужа, и ковырялась в тарелке салата с обжаренными кусочками курицы. Все окна в их просторной солнечной столовой были распахнуты, но обстановка все равно казалась гнетущей. Незадолго до ужина она нежилась в саду под гигантским зонтом, рядом с ней растянулся в шезлонге Дэниел и отвечал на ее вопросы с закрытыми против солнца глазами, тихонько посмеиваясь над ее нетерпением разузнать все о Черри, а она любовалась сыном, пользуясь тем, что он не видит. А потом, только она собралась уходить готовить, Дэниел вдруг открыл глаза и сел с неловкостью на лице.

– Я тут хотел сказать…

Улыбаясь, она повернулась к нему.

– Я вроде как пообещал Черри… Мы с ней идем сегодня на концерт. В парке. Прости, я знаю, что обещал остаться с тобой и папой…

Лора поспешно проглотила разочарование и отмахнулась от его извинений, отпуская его с наставлением хорошо провести время.

Она обвела взглядом пустой полированный обеденный стол на десять персон, с краю которого, как на терпящем крушение корабле, теснились они с Говардом, и вдруг почувствовала колоссальное раздражение из-за странной манеры, в которой они сидели, следуя какому-то отжившему свое обычаю, так давно, что уже не обращали на это внимания. Она повернулась к мужу. Тот не замечал ни пустой стол, ни духоту, ни молчание между ними, потому что читал сегодняшний «Телеграф», подняв очки на лоб, и параллельно набивал рот салатом и молодым картофелем. Говард весь день отсутствовал – к этому она привыкла, – но сейчас, когда он был дома, Лора хотела поговорить с ним. Ее голос вклинился в звуки ножа, звякавшего о фарфоровую тарелку, и в Моцарта, звучащего на заднем плане, и ей самой показался чужим.

– Что-нибудь интересное?

Говард ответил, не поднимая головы:

– Просто гольф.

Гольф. Ее это задело. Гольф был одной из редких вещей, которые до сих пор делали его счастливым. Гольф и, конечно же, Марианна. Лора никогда не знала достоверно, где он проводил время. Он всегда говорил, что играл в гольф: по субботам, по воскресеньям, будними вечерами, если удавалось освободиться на работе, – но Лора знала, чувствовала, что он возвращался чуточку окрыленным, тая в себе тихое счастье от того, что он был с ней. Это не было неожиданностью само по себе – неожиданно было двадцать лет назад, когда она впервые узнала об интрижке. Миссис Мор тогда выпотрошила его карманы перед тем, как нести костюмы в химчистку, и оставила на кухонном столе квитанции. Лора увидела их за завтраком, когда Говард уже ушел на работу, и она была твердо уверена, что не получала этих цветов и не обедала в ресторане в прошлую субботу. Сначала он все отрицал, ясное дело, но Лора уже знала, и в конце концов он сгоряча во всем сознался – как будто это она была виновата.

– Ладно, это правда. Теперь ты довольна?

Какой выбор слов… Конечно, она не была довольна – ее жизнь только что рассыпалась прахом, к тому же она обнаружила, что роман длится уже два года, и они влюблены. Но Марианна была замужем, и у нее тоже были маленькие дети, и она не хотела разбивать семью. Лора подумывала о том, чтобы бросить мужа – деньги у нее были, так что она бы справилась, но нужно было думать о Дэниеле. А Говард в приступе чувств пообещал порвать с ней, потому что не хотел бросать сына, который был совсем еще ребенком, и Лора простила его. С тех пор все изменилось. Говард несколько недель ходил мрачнее тучи, работал допоздна и почти не разговаривал, и вся ирония была в том, что он совсем не видел Дэниела. Так они и жили. Говард ходил на работу, Лора воспитывала их сына. Ей было не привыкать к одиночеству. Свое детство она провела с чередой нянь, пока ее мать ходила по вечеринкам, а отец – работал. Она была единственным ребенком в семье – заводить еще детей было слишком обременительно. Лора мечтала о хороших отношениях со своей матерью, но этому не суждено было случиться, а сейчас ее родители давно уже были мертвы. Решительно вознамерившись, чтобы Дэниел никогда не чувствовал себя покинутым, как она когда-то, Лора похоронила боль от измены Говарда в светлых чувствах к сыну: его секции, его праздники, его друзья. Их отношения крепли, и Говард стал чувствовать себя лишним. Ему стало еще сложнее находиться дома, он стал работать еще больше, и неприязнь его росла. Чувствуя себя выброшенным на обочину, он стал резок с Лорой и критиковал ее воспитательные методы, когда Дэниел плакал, не узнавая человека, который брал его на руки в выходные.

А однажды вечером, когда Дэниел уже поступил в университет, а Лора сидела дома, Говард отправился выпить.

– Просто знакомый из клуба, – сказал он.

Злая шутка дошла до нее неожиданно, когда она набирала воду в чайник, резким внезапным ударом под дых, и Лора выронила чайник в раковину, еле находя силы дышать. Потому что она вдруг осознала, кем был этот знакомый из клуба. Их дети выросли, и Марианна вернулась. А потом Лора вспомнила, что он встречался со знакомым из клуба и на прошлой неделе, а дальше она уже не помнила, но продолжала испуганно рыться в воспоминаниях. Когда острота прозрения отступила, остались только усталость и бессилие, потому что Лоре стало понятно, что они все еще любили друг друга. «Гольф» постепенно стал занимать целые выходные, и она видела мужа все реже и реже. Время от времени Лора задавалась мыслью предложить ему развестись, но и это было теперь не так уж важно. Горькая обида ее молодости давным-давно уступила место одиночеству, и хоть Лора и понимала, что причиной этого одиночества был он, она боялась, что разрыв отношений только растеребит старую рану. И она предпочла посвятить себя другим заботам.

– Дэниела сегодня снова не будет.

– Я так и понял.

– Третий вечер подряд.

– Он взрослый человек, – хмыкнул он, не отрываясь от газеты.

Лора не дала выхода чувству досады.

– Да, разумеется. Он с девушкой.

Наконец-то Говард посмотрел на нее.

– Молодец.

Она улыбнулась.

– Кажется, он совершенно потерял голову. Они познакомились всего три дня назад. И с тех пор каждый день встречаются.

– К чему ты клонишь?

– Ну что ты, Говард. Разве тебе не интересно, кто так покорил нашего сына?

– Очевидно, тебе интересно.

– Напишу-ка я ему эсэмэс.

– Не смей, – отрубил он.

Лора обиженно замерла, не донеся вилку до рта.

– Я пошутила.

– Оставь его в покое. В кои-то веки ты не знаешь, что происходит в его жизни, и тебе уже неймется. Не лезь.

– Я и не лезу, – пробормотала она, и ей вдруг захотелось уйти. Лора отложила салфетку и встала из-за стола. Она собралась отнести тарелку на кухню, как вдруг…

– Ты одержимая, – это было сказано резко, грубо. – Собственница.

Она застыла как вкопанная.

Никто из них не проронил ни слова, а потом Говард встал и вышел из комнаты.

Лора так и осталась стоять с тарелкой в руках. На глаза навернулись слезы, не только из-за внезапного обвинения, но из-за того, каким взглядом он наградил ее перед уходом. В этом взгляде читалась глубокая, полная презрения неприязнь. Лора присела на секунду, а потом, словно в попытке отряхнуть с себя его слова, резко встала и направилась на кухню. У нее и в мыслях не было догонять его – он уединился в кабинете, да она и сама не была готова препираться – не было настроения ссориться.

Тарелка зазвенела, стукнувшись о поверхность стола, и Лора вскипела от негодования после слов мужа. Это он устранился из их жизни на все эти годы. Что он мог знать о титаническом труде, который требовался для воспитания ребенка? Об этой всепоглощающей заботе о крошечном еще младенце, о вечном недосыпании, подтирании щек, рук, поп, столов, стульчиков, ты их только три, три, три. О невозможности сходить в туалет в одиночестве, о непоколебимой уверенности в том, что одно твое объятие снимет боль со всех синяков и шишек, поэтому ты всегда должна быть готова предоставить эти объятия. О чехарде из психологии, шуток и прочих ухищрений, к которым приходится прибегать с маленьким ребенком, чтобы дожить до вечера. Ему-то никогда не приходилось иметь с этим дела, не приходилось страдать от душераздирающего плача, если ребенок не хотел идти в свою комнату, и выяснять причину слез, когда четырехлетний ребенок не мог внятно объяснить, почему боится заводить новых друзей. Ему не приходилось выбирать между спортивными секциями, кружками, детскими праздниками, искать золотую середину между поощрением самостоятельности, не заставляя его при этом чувствовать себя брошенным, или справляться с ночными кошмарами после внезапного фатального дедушкиного сердечного приступа. Что он мог знать об этом? Находясь в бешенстве из-за возмутительной слепоты мужа, она налила себе бокал вина, и гнев поутих. Никто не мог этого знать, никто, только родная мать.



Лора взяла бокал и книгу, лежавшую на полочке возле холодильника, и вышла в сумеречный сад. Жасмин благоухал сотнями мелких белых цветков, похожих на звездочки, едва распустившихся на заре июня месяца. Она зажгла цитронелловые свечи, на которые вскоре слетелась любопытная мошкара. Устроившись на садовых качелях, она погрузилась в размышления. Странно было думать, что они с Дэниелом всю жизнь были практически вдвоем, а теперь он готовился оставить ее навсегда. Перед глазами неожиданно возникла сцена, которую он любил разыгрывать, когда ему было три года. Он притворялся щенком и прыгал вокруг нее.

– Гав! – говорил он. – Тебе нравится щенок?

– Замечательный щенок.

– Если хочешь, можешь оставить его себе.

– Правда?

– Насовсем-насовсем, – и он крепко обнимал ее за шею.

Пришел, жалобно мяуча, кот с ощетиненным, как ершик, хвостом. Приглядевшись, Лора заметила лису, которая вынюхивала что-то у большого непрозрачного окна в земле, которое служило частью крыши их подземного бассейна. Моисей запрыгнул к ней на колени и остался стоять, не прекращая мяукать и ждать своего спасения. Изначально она взяла кота для Дэниела, когда ему было девять, чтобы научить сына заботиться о питомце. Это был мелкий сероглазый бирманский кот, к которому она со временем очень привязалась. Лора подобрала с земли камушек и швырнула в сторону лисицы. Лис Лора терпеть не могла – она побаивалась этих умных и бесстыжих животных. Недавно в утренней радиопередаче был звонок от взбудораженной женщины, которая в расстроенных чувствах рассказывала, как лиса бесцеремонно вошла с незапертого черного входа и забралась в колыбельку ее малыша прямо средь бела дня. Лору передернуло от мысли, что такое могло случиться с маленьким Дэниелом – она бы, наверное, размозжила животному голову прямо у порога. «Три вечера подряд», – думала она с улыбкой. Разве можно встречаться с человеком три вечера подряд вот так, ни с того ни с сего? Что такого особенного было в этой девушке? С Черри ее мысли перекинулись на другую девочку – девочку немногим старше Дэниела. Роза была Лориным первенцем, чудесной малышкой, которая ела и спала точно по расписанию с самого первого своего вдоха. Почему она так и удивилась, когда девочка отказалась от бутылочки. Когда спустя четыре часа она отказалась есть еще раз, Лора забеспокоилась и показала ее врачу. Врач только взглянул на нее и тут же направил в больницу. У девочки обнаружили стрептококк – она подхватила инфекцию в родовых путях матери. Сутки спустя врачи сообщили родителям, что Роза умирает, и еще два часа спустя она умерла у Лоры на руках. Ей было семь дней.

Чувство вины чуть не разрушило Лору и их семью. Она без конца гадала, удалось бы спасти Розу или нет, если бы она обратилась к врачу сразу, как только она отказалась от еды в первый раз. Их обоих спасла ее вторая беременность. Десять месяцев спустя, когда на свет появился Дэниел, Лора поклялась всем высшим силам, которые готовы были выслушать ее, что посвятит всю жизнь этому крошечному существу и никогда не допустит, чтобы с ним что-то случилось. И взамен попросила, чтобы они хранили его.

Лиса убежала, и кот расслабился. Он мягко улегся Лоре на колени и облегченно прикрыл глаза. Лора погладила его по спинке. Моисей изредка поглядывал на мельтешащую мошкару, но то ли с возрастом обленился, то ли слишком устал, чтобы заняться ею. Лора тихонько покачивалась на качелях и с теплотой думала о девушке, с которой еще не была знакома, о девушке, которая была всего на пару лет младше ее собственной дочери, будь Роза жива.

4

Суббота, 7 июня

Черри никогда не ходила на три свидания подряд. Они шли по Гайд-парку, миновав золотой Мемориал принца Альберта и озеро Серпентайн. У Дэниела за плечами висела плетеная корзинка для пикника, а Черри несла в руках плед. Материал грел ее кожу, и Черри старалась держать плед так, чтобы он не прикасался к телу. Палящий знойный день перетекал в спокойный, будто курортный вечер. Было пока светло – темнеть не начнет еще по меньшей мере часа четыре – и в парке гуляли толпы людей, охваченных спонтанными псевдо-отпускными радужными настроениями. Черри начинало нравиться. Они с Дэниелом прошли мимо нескольких влюбленных парочек, где было место и неловким паузам, и приступам чрезмерной учтивости, и зарождающимся незримым связям. Черри знала, что Дэниел собирался стать кардиологом, любил кататься на велосипеде и писал левой рукой, а ел – правой. Дэниел знал, что Черри любила клубнику и не любила клубничное варенье, что ее отец скончался, когда она была подростком, и они жили вдвоем с мамой, с которой Черри редко виделась, потому что мама много работала.

Она умолчала о том, что жили они в захудалой части Кройдона, где улицы вечно были завалены пивными банками, металлоломом, старой мебелью, от которой оставались одни голые каркасы с торчащими кое-где комьями грязной набивки, и прочей рухлядью. Лишних денег в семье Черри никогда не водилось, а после смерти отца их стало еще меньше. Какая беспечность, какой эгоизм с его стороны – не застраховать свою жизнь. Ее матери пришлось устроиться на полный день в гигантский гипермаркет на окраине города, чтобы не потерять жилье, и финансовая жизнь Черри вдруг рухнула: дешевое и сердитое заменилось поношенным, каникулы были исключены, если не считать отдельных однодневных вылазок на пляж, начались унижения в школе. Черри не смогла заплатить за ежегодную фотографию класса, и когда все ее друзья строились в ряд и весело спорили, кто будет стоять рядом с кем в этом году, она одиноко стояла в стороне, сгорая со стыда. Черри ненавидела нищету. Но нет, обо всем этом она умолчала, отделавшись общими фразами о том, что она родом из Суррея, частью которого и был Кройдон, правда, много веков назад. Они продолжали рассказывать друг о друге, и чем больше они узнавали, тем легче шел разговор, и вот они уже шутили между собой, и теплый юмор только укреплял их свежую связь. Их первый поцелуй уже состоялся и был весьма приятным, да и вообще Черри находила Дэниела очень и очень привлекательным.

Они подошли к огороженной территории, где проходил сегодняшний концерт. Дэниел показал билеты, которые ему чудом удалось приобрести перед самым мероприятием, и их пропустили внутрь. Вместе с толпой они вышли на зеленую площадку для зрителей, и она доверила Дэниелу выбрать место с хорошим видом на сцену. Он расстелил плед, и она села, вытянув перед собой длинные, тронутые загаром ноги. Черри обратила внимание, что многие принесли с собой складные стулья, и слегка расстроилась, что у них таких не было. Она подозревала, что несколько часов сидения на твердой земле не пройдут даром, но Лондонский симфонический оркестр уже настраивал свои инструменты, и Черри постаралась выбросить плохие мысли из головы.

– В детстве мы приходили сюда каждый год, – рассказывал Дэниел. – Устраивали чаепитие. Так мама приучала меня к классической музыке.

Значит, для Дэниела в детстве районным парком был Гайд-парк. Небо и земля по сравнению с тем, где выросла она: выцветшее проржавленное нагромождение гимнастических снарядов с облупившейся краской. Вокруг них, как плесень, которую никак не удается вывести до конца, вечно ошивались полумертвые подростки. Черри ни разу не была на симфонических концертах, но иногда она слушала радио «Классик FM». Она решила проверить его на прочность этим фактом.

– Мой первый концерт классической музыки, – призналась она.

Он в ответ лишь махнул рукой.

– Поверь мне на слово, ты ничего не потеряла. Во всяком случае, в детстве я совсем этого не ценил. А вот когда тебе стукнуло двадцать, самое время учиться наслаждаться классикой – это закон.

Оставшись довольной результатом, Черри улыбнулась. Похоже, он не станет осуждать ее за пробелы в образовании, а значит, можно вздохнуть спокойно. Если она где-то оступится или чего-то не поймет, он, возможно, не отвернется от нее за это.

– Значит, – ответила она, принимая у него из рук обязательный для ситуации пластиковый стаканчик охлажденного шабли, – мы вовремя успели.

– У всего фестиваля такая привлекательная программа. Что ты делаешь в первую пятницу июля?

Она стала вспоминать, что слышала о «Променадных концертах» по радио, и быстро сообразила, что он имел в виду.

– Стою в Альберт-холле под британским флагом?

– Там и встретимся, – усмехнулся Дэниел, и они переглянулись, радуясь тому, что запланировали что-то на будущее, и оба ждали этого с одинаковым нетерпением. А потом грянул оркестр, и Черри засмотрелась на скрипачей, которые упоенно водили смычками в унисон друг другу, вкладывая в музыку всю душу. По коже у нее побежали мурашки, она повернулась к Дэниелу и улыбнулась так, что у того перехватило дыхание.

– Хотела бы я иметь такой талант, – прошептала она с восторгом и вновь обратила внимание на сцену.

Дэниел то и дело поглядывал на Черри, пока она не сводила глаз с оркестра. Ему нравилось, что она ко всему проявляла живой интерес – это было для него в новинку. Других девушек – бывших подруг или сестер однокашников было непросто удивить, а порадовать и того сложнее, и Дэниел в их обществе нередко начинал казаться себе циником. Черри нельзя было назвать неотесанной, просто она не росла с детства тепличным цветком, и Дэниел обнаружил, что в ее компании он мог просто получать удовольствие от концерта классической музыки, на которых был уже несчетное число раз. Его внезапно одолело желание познакомить ее и с другими вещами: музеями, хорошим кино, поездками на море и даже путешествиями за границу, – и лето сразу наполнилось новыми надеждами.

Под симфонию Моцарта, которая то несла ее ввысь, то опускала на землю, Черри чувствовала на себе пристальный взгляд Дэниела и ничего не имела против. Ей нравилось обращать на себя внимание, а внимание приличного человека было приятно вдвойне. Только однажды она становилась объектом такого интереса. Последний раз она видела Николаса Брэндона больше восьми месяцев назад, но она помнила его лицо так, как будто он стоял прямо перед ней. Черри тогда вытащила старую подружку по школе пропустить по стаканчику (сославшись на то, что они с ней давно не виделись) и предложила дорогой секретный коктейль-бар подальше от их домов. Черри вошла, следом – ее подруга, громко воскликнувшая от восторга при виде обстановки, и, как она и рассчитывала, увидела Николаса. Она достала из сумочки деньги.

– Купи нам по коктейлю. Я отойду в туалет.

Подруга направилась к бару, а Черри – к Николасу. Когда она была в паре шагов от него, он поднял на нее глаза и был застигнут врасплох. Его виноватый взгляд приносил ей одновременно и удовольствие, и боль. Николас был старшим сыном телевизионного магната и недавно начал слушать в Оксфорде курс лекций по экономике, в преддверии другого обучения, которое он получит под началом своего отца. Ему ведь было суждено унаследовать семейный бизнес. Он вырос в Уэбб-истейт, огороженном и охраняемом земельном владении на самом юге Кройдона, где строились многомиллионные особняки и царили вековые правила, вроде запретов на ношение шорт и сушку белья во дворе.

Черри отметила, как он стал озираться по сторонам, словно пытаясь делать вид, что не замечал ее, но она ни за что на свете не позволила бы ему отвертеться. Она приблизилась вплотную к его столику, лишая его возможности игнорировать ее.

– Привет, – сказал он с напускным удивлением.

– И тебе привет. Не думала, что встречу здесь тебя.

– Конец семестра. Сдал экзамены на прошлой неделе.

Черри это знала, потому что проверила расписание рождественских каникул на сайте университета.

– Так ты… все еще ходишь сюда? – поинтересовался он.

Это было их место, Николас привел ее сюда на первом свидании, и Черри помнила, как они держались за руки под столом и строили планы на будущее, когда он уедет учиться. Она была готова изменить свой график, чтобы больше не работать по выходным в пиццерии, где они познакомились, а вместо этого навещать его в Оксфорде. Тогда ей не приходило в голову, что все эти планы были подстроены под него, а не под нее.

– В последний раз, скорее всего. Я переезжаю.

– Вот оно что. Куда?

– В Кенсингтон. – В этом была доля правды.

– Серьезно?

Слегка недоверчивая улыбка тронула его губы, как будто она наверняка напутала и забыла, где на самом деле находится Кенсингтон.

– Что, скажешь, я не подхожу?

Он поморщился и отвернулся.

– Я не в этом смысле.

– Нет? А то я помню, как ты сказал, что твои родители предъявляют к тебе определенные требования, которых ты якобы не разделяешь, но выбора у тебя нет, если ты хочешь однажды получить управление отцовским бизнесом.

Черри перевела взгляд на привлекательную длинноволосую блондинку, которая подошла к столику Николаса, вернувшись со стороны туалетов, с сосредоточенным выражением на лице. Черри застыла как вкопанная, ее сердце бешено заколотилось. А он времени зря не терял. Такая девушка точно понравится родителям, девушка при деньгах, с хорошей родословной, хорошими связями.

– Все в порядке? – спросила она с сомнением, переводя взгляд с Черри на Николаса.

– В полном, – быстро ответил тот.

– Держи, твой яблочный мартини.

Вернулась подруга и протянула Черри бокал. Николас поднял на нее глаза, и Черри пожалела о своем выборе – именно Николас впервые угостил ее этим коктейлем. Она быстро повернулась к ним спиной и, уже уходя, слышала, как блондинка вполголоса начала засыпать его вопросами о ней. Черри добралась до бара и, обернувшись, увидела, как они сидели в обнимку и Николас потихоньку уговаривал девушку допивать, чтобы они могли уйти, и ей очень захотелось не быть той, кого оставили позади. Черри залпом выпила коктейль, схватила подругу за руку и сообщила ей, что они уходят.

Внезапный разрыв отношений в конце лета закалил ее, и у нее стал зреть план, в гениальности которого она не сомневалась. План, который должен был кардинально изменить ее жизнь. Черри всегда была способной ученицей, даже чересчур, по меркам перегруженных работой учителей средней школы, которые могли только задать ей новые упражнения и отпустить на все четыре стороны. Когда она окончила школу на все пятерки, она не знала, чем хотела заниматься дальше. Она устала от безденежья, и ей претила мысль еще два года тянуть эту лямку и выслуживаться ради пятерок, чтобы заработать одни студенческие долги и диплом, который она не очень-то и хотела. Черри следила за ровесниками, которые поджигали улицы Кройдона во время бунтов, и презирала их за никчемную праведную агрессию, за неумение проанализировать ситуацию и предпринять что-то толковое по этому поводу. Ее поколение вступало в будущее, которое ничего не могло им предложить. Безработица среди британской молодежи была высока, как никогда. На их плечи ложилось новое долгосрочное финансовое бремя: вместо того, чтобы мечтать о покупке дома, они выплачивали государственный долг. Черри не устраивало будущее, которое предлагала ей страна, в первую очередь потому, что оно было обусловлено тупостью и жадностью политиков и банкиров. Глупость Черри не прощала никому. Не видя выхода, она укатила в Австралию по программе культурного обмена на жалкие гроши, скопленные за время работы в выходные дни, но быстро поняла, что только оттягивает неизбежное и, хуже того, чувствует себя нищей. Турпоходы были не для нее. Так что Черри вернулась домой и устроилась официанткой, пока не придумает, что делать дальше. Работа была отупляющая и порой доводила Черри до отчаяния, но тут в ее жизни появился Николас, и мир снова заиграл красками. Ей было хорошо с ним, она чувствовала себя особенной, чувствовала, что нашла себя. Ее мозг просыпался, когда они спорили о том, как можно исправить экономику в стране и избавиться от безработицы. Николас научил ее тому, какой может быть жизнь, когда у тебя есть деньги. Черри с высоко поднятой головой проводила время в дорогих ресторанах и на лету научилась разбираться в вине. А потом в один миг все кончилось. Она никогда не скрывала от него своего скромного происхождения, плохого школьного образования, семью из рабочего класса. Это было ее ошибкой. Только когда он дал ей от ворот поворот, Черри поняла, что из Кройдона ей не выбраться, оставаясь той, кто она есть. Нужно было самой погрузиться в тот мир, частью которого она надеялась стать. Николас мог катиться к черту. Она будет жить в Кенсингтоне. И на этот раз она никому не признается, откуда она вышла.

В школе единственными друзьями Черри, которые верой и правдой помогали ей добиться чего-то большего, были книги, а чаще всего – Интернет. Чего только там нельзя было узнать! Она читала с жадностью, перемещаясь по ссылкам, пока, сама того не замечая, не накопила увесистый багаж из почерпнутых знаний. В довесок она читала ежедневные статьи в «Гардиан» о внешней политике Великобритании, впитывая язык эрудированных журналистов и старательно вычищая всякие следы Кройдона из собственной речи. Когда Черри пришла на собеседование в агентство недвижимости «Хайсмит-энд-Браун», она была во всеоружии, и несколько преувеличений в резюме, продуманный фальшивый образ уроженки Челси вкупе с багажом знаний, на который она столько работала, принесли ей работу.

В этом агентстве она работала уже полгода, с точностью до дня. Черри помнила об этом, потому что видела в ежедневнике, как приближается эта дата, обведенная красным кружком как пункт назначения – или предупреждение. Единственные знаки внимания здесь ей оказывал мойщик окон.

– Как дела, красавица? – спросил он, когда она печатала на компьютере, внося правку в условия договора аренды, и она оцепенела и проверила, не обратил ли кто на его реплику внимания? Он продолжал поглядывать на нее, выписывая губкой широкие дуги по стеклу, а у Черри внутри все кипело от унижения. Почему он пристает именно к ней? Почему не к Эбигейл или к Эмили? Как будто ему стали видны все барьеры, сооруженные Черри вокруг себя, и он разглядел в ней такую же представительницу рабочего класса, как и он сам. У Черри душа уходила в пятки от мысли, что его интерес к ней разоблачит ее.

– Еще раз со мной заговоришь – и тебя уволят за домогательства, – процедила она и повернулась к нему спиной.

Все остальные мужчины были либо женатыми, либо геями, либо оказывались так зациклены на себе, что не замечали Черри в упор.


Но наконец удача улыбнулась ей, и теперь все это было позади. Когда музыканты разошлись на перерыв, Дэниел повернулся к Черри.

– Ну, что скажешь?

Внутри у нее все затрепетало от внезапно переполнившего ее счастья. Стоял дивный летний вечер, она проводила его с мужчиной на концерте классической музыки, и этот мужчина явно делал все, чтобы доставить ей удовольствие.

– Изумительно.

Черри огляделась вокруг и заметила, что обеспеченную публику сразу видно со стороны. Среди девушек было много блондинок со струящимися длинными локонами, и они то и дело встряхивали ими, зная, как соблазнительно волосы будут спадать обратно на плечи. Загорелые юноши были одеты в неброские, но дорогие рубашки навыпуск с сидящими низко на бедрах шортами. На первый взгляд эти люди были такими же, что и в районе, где остался дом ее матери (Черри никогда не называла Кройдон своим домом), но разница между ними заключалась в цене на их нижнее белье. Черри была безумно горда собой за то, что умеет держаться наравне с этими успешными людьми. Она ничем им не уступала, наверняка была умнее многих из них, и одно ее присутствие здесь доказывало, что она способна на многое. Вот чего можно достичь, если все продумать и приложить усилия. Впервые за долгое время Черри поверила, что у нее получается по-настоящему оторваться от своих корней.

– А сам ты на чем-нибудь играешь? – поинтересовалась она.

– Меня заставляли играть на пианино, пока мне не стукнуло пятнадцать.

– Заставляли?

– Не могу сказать, что я сильно страдал, – Дэниел посмотрел на нее и пришел к выводу, что хочет ей рассказать. – Дочка моей учительницы была на три года старше меня и любила позагорать в саду у всех на виду, а в моей «музыкальной» комнате были стеклянные двери.

Черри засмеялась и подумала: хорошо, что он может расслабиться и рассказывать ей такие истории. Они ее ничуть не смущали. Черри знала, что мужчины терпеть не могут капризных женщин, так что вспышки ревности она прибережет для поры, когда в них будет необходимость, чтобы показать ему, как он ей небезразличен. Такую карту стоило придержать.

– А ты?

Черри уже приняла решение не врать лишнего о своем воспитании, если можно было обойтись правдой. У лжи была гадкая привычка вылезать наружу. Но все же их отношения были еще в зачаточном состоянии, и не было нужды перегружать их горькой исповедью о том, что даже если у них нашлись деньги на пианино, его все равно некуда было бы поставить. Места в их квартире едва хватило на тошнотворный кожаный диван кремового цвета, который ее мать месяцами высматривала в мебельном магазине и копила на него, пока не начались распродажи. В диване было встроенное раскладное кресло, что казалось Черри чудовищной безвкусицей.

– Я не была музыкальным ребенком. Мне больше нравились языки. Особенно французский.

– Говоришь по-французски?

– Oui.

– А еще?

– Испанский.

– Впечатляет.

– И итальянский.

– Серьезно?

Она скромно пожала плечами.

– Они очень похожи между собой. Если немного подумать.

– Ты, наверное, очень хорошо училась в школе.

– Да. Но в школе у нас был только французский.

– Как же?..

– Сама выучила. Скачала курсы.

– Ого, – он посмотрел на нее с еще большим уважением. – Ого! Мне стоило позвать тебя с собой в свой вояж!

– У тебя был свой вояж?

– Это мама предложила. Было здорово, мы проехали на Восточном экспрессе до конца маршрута – опять же, ее идея – и исколесили всю Европу на поездах. Я такие интересные места видел.

Черри, которая была за границей лишь однажды, в Австралии, пришлась по душе мысль о долгом совместном путешествии по лучшим городам Европы.

– Красивые, наверное, были фотографии.

– Боюсь, я засорил всю страницу на «Фейсбуке».

– Ты есть на «Фейсбуке»?

Он рассмеялся.

– А тебя нет?

У Черри были свои причины не регистрироваться в публичной социальной сети – ее бросало в дрожь от одной мысли, что на ее странице объявится какой-нибудь бывший одноклассник из Кройдона. Черри свято верила, что ее жизнь, во всяком случае, та ее часть, которая имела значение, началась полгода назад. Все, что было до этого, она хотела изничтожить. То была другая Черри.

– Узнала, как тяжело оттуда удаляться, и решила, что вообще туда не хочу.

– Разумно. Честно говоря, уже несколько лет туда не заглядывал. Просто у самого руки никак не доходили удалиться, – его голос звучал встревоженно. – А это правда сложно? Удалить страницу?

– Ты у них на птичьих правах. Придется просить разрешения.

Он рассмеялся.

– Вообще-то ничего смешного.

Глядя на его серьезное лицо, она не могла сдержать улыбку.

– Мне нравится «Твиттер».

– Вот как?

Черри нравилось читать твиты британской интеллигенции. Но она не успела сказать об этом Дэниелу, потому что оркестр приступил к настройке инструментов, и им обоим пришлось пересесть поближе к сцене. Черри обхватила колени руками и смотрела на музыкантов с горячим интересом, прикидывая, сколько времени может потребоваться, чтобы научиться играть музыку с таким мастерством, и сможет ли она заняться этим. Наверняка в Сети можно найти уроки. Спустя некоторое время Дэниел приобнял ее ноги, и она вся затрепетала от первого его такого прикосновения – как к чему-то своему. Черри прильнула к нему, и они продолжили обмениваться редкими тайными улыбками.

– Еще так рано, – заметил Дэниел, когда они возвращались по парку после концерта.

До сих пор не стемнело, вечер был долгим и соблазнительным, и они оба думали о том, что же случиться дальше. Никто не хотел возвращаться домой.

– Не хочешь выпить? – предложила Черри, неуверенно глядя на переполненные модные бары и высыпавших на улицы людей.

– Мы не налегке, – заметил Дэниел, указывая на снаряжение для пикника.

– Хочешь занести вещи домой?

– Чтобы мама настояла на знакомстве с тобой? – Он улыбнулся. – Я бы и рад, но придется ей подождать.

Сердце Черри радостно дрогнуло. Дэниел уже думает, как познакомить ее с матерью. Она рассудила, что следующее свидание было уже у нее в кармане, а если они проснутся вместе, то с большой долей вероятности и весь завтрашний день они тоже проведут вместе. Можно было бы вынудить его подождать, пока он не въедет в новую квартиру, на которую только что подписал контракт, но до этого было еще две недели. Это казалось слишком долгим сроком.

– У меня в холодильнике есть бутылка отличного сансера.

Дэниел улыбнулся.

– Как хорошо, что у кого-то из нас есть отдельное жилье.

В его устах это прозвучало так, как будто ее положение было предпочтительнее, хотя это его дом стоил миллионы фунтов. Когда он рассказал ей, где живет, она, будучи агентом недвижимости, сразу поняла, сколько там стоят дома, а потом она еще нашла его дом на гугл-картах, увеличивая картинку, пока изображение совсем не размылось, чтобы рассмотреть как можно больше деталей.

Они улыбнулись друг другу, прекрасно понимая, о чем только что договорились. Он взял ее за руку и не отпускал всю дорогу до метро, как будто она была его девушкой.

5

Понедельник, 9 июня

Сидя в просторной приемной телецентра «Ай Тиви», удачно оборудованной кондиционером, Лора проверяла входящие сообщения в телефоне. Дэниел, как она и предсказывала, не вернулся домой в субботу вечером, но чем дольше тянулось воскресенье, тем заметнее становилось его долгое отсутствие. Лора приготовила ему обед, который пришлось убрать в холодильник, а потом просто слонялась по дому, ожидая его возвращения. Она хотела увидеть его поскорее и не могла найти себе места. Время шло, а Дэниел все не появлялся. К пяти вечера Лоре внезапно пришло в голову, что и сегодня он может не объявиться. У нее возникло чувство, будто ее бросили, и она посмеялась над собой. Лора сделала себе строгий выговор и отправилась спать, за весь день так и не увидев никого из членов своей семьи, потому что Говард ушел играть в гольф.

Услышав свое имя, Лора встала. К ней подошла ассистентка выпускающего редактора отдела драмы и проводила ее на лифте на восьмой этаж, направив ее в небольшой конференц-зал с портретом Эркюля Пуаро на окне.

– Лора! – воскликнула Элисон, как будто встретила лучшего друга, с которым давно утратила связь. Они крепко расцеловались. Элисон всегда говорила на повышенных от энтузиазма и энергии тонах, и Лора считала, что лучше всего отвечать тем же.

– Как твои дела? – прощебетала Элисон, усаживаясь в пластиковое кресло. Лора села напротив.

– Отлично!

– Мы в восторге от первого эпизода! – Среди других характерных особенностей у Элисон была привычка сыпать вычурными эпитетами: «восхитительные», «феноменальные», «фееричные» то и дело прокрадывались в ее речь и, как воины-ниндзя, без предупреждения выскакивали на тебя в какой-нибудь эффектной позе.

Про себя Лора облегченно вздохнула, хотя этот мед был с ложкой дегтя. В последний момент ей пришлось внести коррективы в заключительную сцену, на которых «настояла» Элисон, после того, как Лорин аргумент о том, что влюбленные не уехали бы, не попрощавшись с брошенным лучшим другом, был отвергнут Элисон в ее фирменной пассивно-агрессивной манере.

– Ну, не знаю, но лично я – не верю, понимаешь? – сказала она, и Лора мысленно ответила: «Не понимаю, потому что я верю, как и ты, надо думать, верила, когда читала сценарий полгода назад».

Она пыталась как-то переубедить Элисон, но все было бесполезно. Если Лора хочет получить второй сезон и надежду на новые заказы от «Ай Тиви» в обозримом будущем, ей придется быть «проще» и делать так, как ей говорят. Режиссера, который был ожидаемо огорчен такими серьезными изменениями в своей работе, утешило обещание на съемку двух эпизодов в следующем сезоне, на который все так надеялись.

– Теперь концовка смотрится идеально. Я посмотрела сегодня утром, и… – Элисон картинно схватилась за сердце. Юная ассистентка бесшумно принесла им две чашки чая и поставила на стеклянном столике, после чего так же тихо удалилась. Лора поблагодарила ее, в то время как Элисон скорчила растроганную гримасу.

– Рада, что ты так считаешь.

Лора понимала, что, как и всем в их профессии, Элисон был срочно необходим хит. Нескольким ее последним сериалам не удалось собрать ожидаемых рейтингов, а когда такое происходило, сложно было не занервничать. На телевидении никто не хотел работать на неудачников, и укоризненные взгляды уже обратились в сторону своей новой жертвы. У Элисон был талант ускользать от их траектории, но даже она поняла, что пора укреплять оборону, и с присущим ей нарциссизмом решила, что только что спасла хороший сериал и превратила его в умопомрачительный.

– Я поговорила с Шоном. Он интересуется, что еще могут нам предложить в «Кавендиш Пикчерз».

Вот она, Лорина награда, и на этот раз мед был действительно сладок. Последние несколько лет выдались трудными для независимого телепроизводства, и ей позарез был нужен новый проект. Шон, будучи главой отдела драмы, распоряжался тем, каким проектам давать добро и каким – нет. То, что он выражал желание продолжать с ней работать, было очень хорошей новостью.

– Есть ли у тебя что-нибудь, что бы ты хотела с нами обсудить?

Лора сверилась с мысленным перечнем своих идей, среди которых была пара новых предложений, которые она как раз наметила для «Ай Тиви».

– Да.

– Фантастика! Можешь прислать нам сметы?

– Конечно.

– И нам нужно обязательно встретиться, втроем.

– Отлично. – Лора достала телефон, Элисон тоже. Их пальцы застучали по экранам.

– Шон занят до конца месяца, как насчет двадцать девятого числа?

– Здесь?

– Мы приглашаем тебя на ланч.

– Отлично! Буду ждать.

Меняя тему, Элисон отложила телефон и улыбнулась.

– Мы знаем, когда выпускать сериал в эфир.

Для Лоры это оказалось неожиданностью. Ей говорили, что трансляция начнется в ноябре, но, судя по широкой улыбке Элисон, планы изменились.

– Да-да. Его поставили на старт осенней сетки. Мы открываем им телесезон.

Лору коробила лексика американских телевизионщиков в речи Элисон, которая явно вворачивала такие словечки, чтобы казаться космополитичной. Но Элисон сейчас оказывала Лоре большую честь, и от нее ожидалась соответствующая реакция, да и сама она, откровенно говоря, ликовала.

– Как здорово! В какой день? С кем мы конкурируем?

– Пока неизвестно, но таймслот будет хороший. Это сдвинет вас по срокам, но график пост-продакшена ведь позволяет, да?

– По плану финальный эпизод будет готов к середине августа, так что никаких проблем.

Других новостей у них друг для друга не было, и встреча подошла к логическому завершению. Несколько поцелуев и дежурных фраз («Всегда рада с тобой сотрудничать!») – и Лора вышла на улицу. Она посмотрела на часы – почти три! – и решила не возвращаться в Ковент-Гарден, где находился ее офис. Палило солнце, в Лондоне было 32 градуса жары – утром в новостях предупреждали об аномальных температурах. Послеобеденные часы были самыми тяжелыми, когда пыль и выхлопные газы будто обволакивали тебя и липли к коже. Так что она позвонила своей ассистентке и предупредила, что сегодня будет работать из дома. Она поймала «черное такси» и нырнула в салон машины.


Они достигли Кенсингтона, где дорога в такое время всегда была запружена родителями, забиравшими из школ своих детей, поэтому таксист решил срезать по Глостер-роуд. У Лоры в голове вертелись проекты, которые хотела протолкнуть Элисон и Шону, и только тогда обратила внимание на их маршрут. Она выглянула в окно и вытянулась, увидев, где оказалась. Вот же оно, на углу Олд-Бромптон-роуд, под сине-коричневой вывеской. Здание становилось все ближе и ближе, и когда они практически поравнялись с ним, Лора обратилась к водителю:

– Можете высадить меня здесь, спасибо.

Она заплатила, подождала, пока машина отъедет, а затем прошла несколько метров до офиса агентства «Хайсмит-энд-Браун».

Лора остановилась чуть поодаль от окна и искоса заглянула внутрь, делая вид, что разглядывает развешенные для привлечения внимания фотографии эксклюзивных особняков, в то время как на самом деле пыталась увидеть за стеклом сотрудников агентства. Из-за отблесков на стекле, позиции Лоры и ее солнечных очков сложно было хоть что-нибудь разглядеть. В конечном итоге она сдалась, подняла очки на лоб, шагнула вправо и заглянула внутрь. Там все были заняты делом. Лора могла позволить себе осмотреться смелее и попытаться угадать, кто из них Черри. Но этого и не понадобилось. Все было слишком очевидно. Она была сногсшибательна.

Коротко стриженные каштановые волосы обрамляли ее тонко очерченное лицо. От такой фигуры, как у нее, мужчины теряли голову. Лора любовалась девушкой, пораженная ее красотой. Неудивительно, что Дэниел так увлекся. Она была рада за него, но… Тут было от чего сойти с ума. Лора улыбнулась. Она была рада за него. Черри обратилась к клиенту, и Лора отметила, как сияло ее лицо – юность, целеустремленность, жизненная сила в ней заставили Лору стушеваться. Она поспешила отвернуться. Ей вдруг стало неловко за то, что она шпионит, и смущенно усмехнувшись себе под нос, Лора продолжила свой путь, но образ Черри не покидал ее.

Лора свернула на тихую улицу, оставляя шум машин за спиной. Она шла мимо оштукатуренных белых домов, сверкающих на солнце, между которых равномерно были высажены деревья, щедро откидывавшие тень, и не могла не думать о том, что же представляет из себя Черри. Какие нынче современные двадцатилетние девушки? Какой была бы Роза, если бы была жива? Лора поняла, что ей нужно. Она решительно расправила плечи и направилась домой.


– Почему бы тебе не пригласить ее к нам на ужин?

– Что?

Вернувшись, Лора обнаружила, что Дэниел уже был дома, но лег вздремнуть. Сейчас же они втроем ужинали за большим столом, и им сообща удавалось держаться в рамках приличий и сохранять их семейный хрупкий мир. Ни она, ни Говард не обмолвились и словом о той субботней сцене. Впрочем, прошло уже достаточно времени, чтобы эта история отошла в прошлое и о ней можно было никогда уже не вспоминать.

– Кому-то не терпится больше узнать о твоей девушке.

Лора проигнорировала его слова. Но она обратила внимание, что Говард даже газету не читал, когда Дэниел был дома.

– Мы хотим с ней познакомиться! Мы ведь хотим, Говард?

– Ну а то, – съязвил Говард.

Дэниел рассмеялся.

– Мы встречаемся всего неделю.

– Я ни на чем и не настаиваю, – вставил Говард.

Лора подавила желание фыркнуть.

– Говард, если ты хочешь видеть своего сына чаще, пока у него каникулы, я бы на твоем месте проявила больше энтузиазма. Однажды он уже променял нас на нее.

– Ты на меня сердишься? – спросил Дэниел.

– Ужасно сержусь, – ответила Лора. – И что-то мне подсказывает, что вы с Черри будете видеться еще чаще, так что пока вы оба не спрячетесь в ваш… – она мечтательно вздохнула, – …радужный кокон, было бы неплохо познакомиться с ней.

Дэниел кивнул.

– Я понял.

– Позвони ей прямо сейчас.

– Сейчас? К чему такая спешка?

– Мне нужно время на подготовку. Она может прийти в четверг? К половине седьмого?

Лора и сама не была уверена, почему проявляет такую настойчивость. Она уже поняла, что этим летом не будет видеться с сыном так часто, как ей того хотелось. И как бы это ни рушило ее ожидания, Лора готова была смириться с таким положением дел. У взрослых сыновей свои интересы. Но отчего-то ей хотелось узнать Черри, пока они окончательно не пропадут из поля зрения.

Дэниел говорил по телефону. Он прикрыл рукой динамик.

– В четверг она не может…

Лора подумала.

– А в пятницу?

Он повторил ее слова в телефон, и на этот раз возражений не было.

– …я перезвоню попозже, – тихо пообещал Дэниел и отключился. – Черри с удовольствием придет.

Лора улыбнулась. Она ждала этой встречи с таким нетерпением, что сама себе удивлялась.

6

Четверг, 12 июня

Каждый раз, когда Черри приходила в гости к матери, она обещала себе, что на этот раз все будет по-другому. Она не станет зажиматься, она будет общительнее, приветливее. Она поболтает с матерью вместо того, чтобы закрываться от нее. Она не почувствует непреодолимое желание уйти. Но стоило Черри переступить порог тесной двухкомнатой квартиры, как все ее добрые намерения испарились. Широкоэкранный телевизор, слишком большой для этой комнаты, пушистый ковер на полу в гостиной, дикий раскладной диван. Рядом – жестянка с конфетами, открытая для гостей. Ее мама, Венди, очень любила эти маленькие плюсы своей работы в супермаркете. Она говорила, что первой узнает обо всех специальных акциях и сэкономила благодаря им целое состояние. Черри ненавидела супермаркеты и еще больше ненавидела эти «акции» и весь тот мусор, который тебя заманивали скупать и набивать им свой дом. Они вытягивали из скудных доходов людей все, что могли унести, маскируя это под дружественно протянутую руку. Мы на твоей стороне, мы знаем, каково тебе, такие сейчас времена – а сами в это время считали прибыль. Мамина коллекция DVD-дисков по десять фунтов штука стоила в итоге две тысячи. Точнее, обошлась ей в две тысячи, а стоило это все не больше пары сотен, и то с натяжкой. Черри ужасно злило, что ее мама сама никак этого не понимала.

– Но это же шедевр, – сказала Венди про «Король говорит», ее последнее приобретение.

– Это – кусок пластмассы у тебя на полке. Часто ты будешь его пересматривать?

Покупка киношедевра еще не делала тебя киноведом, не превращала тебя в интеллектуала и не обогащала твой вкус, она выставляла тебе дураком, особенно когда то же самое можно было посмотреть по телевизору или взять в прокате. Черри даже в голову не могло прийти, что Венди и вправду нравилось пересматривать эти фильмы, что она была благодарна за эту отдушину, потому что почти все свободные от работы вечера она проводила в одиночестве, ведь после смерти мужа она так и не встретила человека, который задержался бы в ее жизни.

Черри дежурно поцеловала мать, уворачиваясь от ее попыток стиснуть ее в объятиях и оставить отпечаток помады на щеке.

– Мам!

– Извини, извини, просто я так редко вижу тебя в последнее время.

Это была правда. Черри не стала отрицать.

– Как ты?

– Ничего. Что будешь пить? Может, вина, раз уж у нас праздник?

Черри помнила, что Венди пьет только белое и что оно будет слишком сладким, поэтому отказалась, сказав, что лучше выпьет чая. Они вышли на кухню, где мама заварила ей чай в кружке с Дэниелом Крейгом. Оттуда кривовато ухмылялось его красивое лицо – только лицо, без шеи, бестелесно паря на фоне белого фаянса. Выглядело это абсурдно. Мама отвернулась ставить чайник, и Черри улучила момент, чтобы посмотреть на нее. Она снова покрасила волосы – каждый раз, когда Черри приходила в гости, они были нового цвета, как будто она хотела испробовать на себе всю палитру «Лореаля» (восемьдесят три оттенка, сообщила ей однажды мама, вычитав этот факт в каталоге поставок). Краска скрывала седые волосы, которые когда-то были такого же темного каштанового цвета, как сейчас у Черри. Черри унаследовала лучшие черты и от обоих родителей, и от бабушек с дедушками – неслыханный набор счастливых случайностей, не поддававшийся разумному объяснению.

Вместе с Венди они перешли в гостиную.

– Можешь сесть на раскладушку, если хочешь.

– Нет, спасибо, ты садись.

Черри быстро села на противоположную сторону дивана, памятуя, как однажды вынуждена была сесть в это раскладное кресло, чтобы порадовать маму, и откинулась так далеко назад, что почувствовала себя как на приеме у стоматолога, и такой же беспомощной.

– Я подумываю перекрасить эту стену в красный, – Венди махнула кружкой в направлении стены, где громоздился телевизор. – Для эффекта.

– Эффекта чего? – Недовольство уже сквозило в голосе Черри, хотела она того или нет.

– Не знаю. Почему ты всегда все… – Венди собиралась сказать «критикуешь», но прикусила язык. Не сегодня. Они обе уставились в свои чашки и пообещали себе быть выше этого.

По телевизору без звука шло какое-то игровое шоу. Черри ненавидела игровые шоу уже за то, что зрители в аудитории специально для появления на телевидении выряжались во все новое, но, как ни крути, в итоге всегда выставляли себя на посмешище, потому что выглядели дешево и нелепо. К тому же ее бесило то, какие все были тупые. Преподаватели, а не знают столицу Канады. Жалкое зрелище.

– Как работа? – спросила Черри.

– Ох, видела бы ты, какие очереди были в субботу. Мы распродали все наборы для барбекю в наличии, а я ведь говорила, что нужно заказывать больше.

– Зря тебя не послушали.

– Да, очень зря, – согласилась, довольная, Венди.

– Сколько ты уже там работаешь?

– Ну, я устроилась, когда тебе было два годика, нам тогда нужны были деньги, – начала Венди, и Черри, которая уже слышала эту историю раньше, просто сидела и ждала развязки. – Тогда я могла работать только на полставки. Сначала стояла на кассе, а со временем дослужилась и до остального. Стала выходить чаще, когда ты пошла в школу. Я ведь работящая и надежная. Никогда не брала отгулов, чтобы сводить собаку к ветеринару, да мало ли что. Короче, в сентябре будет восемнадцать лет, – Венди гордо улыбнулась, на секунду замечтавшись о собственных достижениях. Для Черри ничего не могло быть хуже, чем застрять в гигантском складском помещении, где полно людей, толкающихся с проволочными тележками на колесиках, и втайне она думала, что должность менеджера отдела за восемнадцать лет службы не бог весть какой карьерный рост. Уж наверное, за такой срок можно было возглавить целый регион, или как там у них. Но такие мысли нагоняли на нее тоску, и она выкинула их из головы.

– Вот видишь, все хорошее приходит к тем, кто трудится не покладая рук, тогда получаешь и повышения, и все на свете.

– Как Холли?

– Не очень. Ее дочка ходила на прослушивание для «Икс-фактора», все прошло ужасно. Ее вроде жутко зарезали. Холли так расстроилась. – Венди нагнулась к дочери и потрепала по колену. – Но это все пустяки. Ты сама-то как? Все в голове не укладывается, что у моей дочки такая серьезная работа! В недвижимости всегда крутятся большие деньги, – сказала она весомо, но Венди всегда цеплялась за общие мнения, а не за личный опыт.

Наконец Черри смогла улыбнуться, хотя вдаваться в подробности она не собиралась.

– Хорошо, замечательно. Мне там очень нравится.

– Видишь, как здорово. Я всегда знала, что ты встанешь на ноги. Ты у нас самая умная в семье. Так чем ты там занимаешься? Продаешь богатые дома?

– Сдаю внаем.

– Это аренда, что ли? Ох, и цены там, должно быть, правда? Вот сколько стоило бы сдать мою квартиру в вашей волшебной стране?

– Ну, она выглядела бы немного по-другому, но если считать метраж, то порядка трех тысяч.

– Три тысячи в месяц!

– В неделю.

У Венди было такое озадаченное, оторопелое выражение лица, что Черри захихикала – не из злорадства, не в насмешку над матерью, просто она ничего не могла с собой поделать: та так забавно уронила челюсть и застыла, будто кто-то нажал стоп-кадр.

Венди медленно закрыла рот.

– Батюшки святы, – вымолвила она, а потом, сообразив, как должна была выглядеть, тоже рассмеялась, и, глядя друг на друга, вдвоем они захохотали еще пуще прежнего. Был редкий случай, когда они были на одной волне и смеялись над одной шуткой. Обрадовавшись тому, что они вышли на безопасную тему, Венди решила предложить ей свою идею. – Слушай, у меня новый график со следующей недели. Выходные теперь по вторникам. Хочешь, я приду к тебе на работу, пообедаем вместе?

Черри наскоро обдумала ответ и скривилась.

– У меня обеденный перерыв всего полчаса.

– Это же незаконно!

– Ничего страшного…

– Нет, тебе положен час. Это закон. Обязательно скажи об этом начальству.

– Мама, брось.

– Нет…

– Мама, пожалуйста!

Венди умолкла. На секунду.

– Тебе хоть хорошо платят?

– Мама!

– Просто ты вечно соришь деньгами. Ты никогда не умела с ними обращаться.

Черри поперхнулась чаем, пролив немного на кремовую кожаную обивку.

– И не надо на меня так смотреть. Все свои сбережения ты спустила на поездку в Австралию.

– По специальной программе. Это был культурный обмен, – Черри огляделась по сторонам в поисках чего-то, чтобы вытереть чай, и нашла коробку салфеток «Клинекс» с изображением водяных лилий на упаковке. Это было придумано для хозяек, которые считали важным, чтобы их салфетки вписывались в интерьер. Она не сразу решилась взять салфетку, как будто это была конфета, предложенная ведьмой, которая не выпустит тебя из своего логова, если ты возьмешь угощение. Она напомнила себе, что если когда-нибудь потеряет работу, то в эту квартиру ей придется вернуться. Безвыходность ситуации пугала ее.

– Могла бы вложить их куда-нибудь, – не унималась Венди. – В какие-нибудь премиальные облигации.

– Мама, по облигациям не платят процентов.

– Нет, но лучше покупать облигации, чем лотерейные билеты.

Черри стиснула зубы и решила не говорить очевидного. Вместо этого она спросила:

– А что бы ты сделала? Если бы выиграла?

– Отправилась бы в далекое путешествие. И взяла бы с собой Холли. Ей не помешало бы развеяться.

– Но ты переехала бы отсюда?

– Хм, рядом с рекой Уондл неплохих домов настроили.

Черри раздосадовано вздохнула.

– Мама, ты могла бы вообще уехать из Кройдона.

– Ни за что. Я здесь родилась, и твоя бабушка, которая уже и забыла, как ты выглядишь, тоже здесь родилась.

Черри передернуло. Она ненавидела дом своей бабушки и перестала навещать ее около девяти месяцев назад. Ей оказалась не под силу терпеть грязь, которой скапливалось все больше из-за бабушкиного слабеющего зрения и закономерного падения стандартов чистоты, ее коричневый ковер, убогую, замызганную розовую ванную, газовую колонку прямиком из шестидесятых. В последний свой визит Черри целый час сидела на краешке дивана, боясь пошевелиться, чтобы ненароком не подцепить кошачьей шерсти. От одного воспоминания она заерзала на месте. Ей не терпелось подвести этот вечер к концу. Подумать только, сегодня она могла бы находиться в роскошном доме Кавендишей. Черри даже думала отменить встречу с мамой и принять их приглашение, но отвертеться было бы слишком сложно, да и этим она только оттянула бы неизбежное.

Черри заранее заготовила оправдание, чтобы уйти пораньше – встреча с друзьями в баре, и предупредила об этом маму по телефону еще перед тем, как приехала. Она украдкой посмотрела на время. Минут через десять можно начинать подавать намеки. Кройдон находился на таком отшибе, что отсюда до любой точки Лондона добираться было целую вечность. На самом деле она собиралась домой, чтобы выбрать костюм на завтра – что-то такое, что подойдет и для вечера. Что-то уместное для «обеда» с мистером и миссис Кавендиш (теперь это слово звучало не так уж и плохо). Дэниел сказал не беспокоиться об одежде, но глупо принимать такие заявления всерьез.

– А то глядишь я бы выиграла столько, что хватило бы на такой особняк, как в этом Уэбб-истейт.

Черри оцепенела.

– Ты общаешься с Николасом? – поинтересовалась Венди с невинным видом.

– Нет.

– Ничего удивительного, – она сказала это приободренно, как будто подтвердились ее подозрения, и Черри это не понравилось.

– Почему это?

– Ну, он не был на нас похож, согласись.

– В каком смысле? – спросила она грозно.

– Ну, – сказала Венди неуверенно, – он богатый, у него другой образ жизни, – Венди потрепала Черри по руке, желая утешить ее и принять обратно в их клуб одиноких сердец, чтобы дочь выкинула его из головы, но Черри внутренне отпрянула. Гордыня и обида переполняли ее. Даже собственная мать считала, что она ему не пара. В этом было что-то нечестное, что-то очень абсурдное, если ты не мог быть вместе с человеком, если он был лучше тебя только потому, что у него были деньги.

– Ты же не расстраиваешься?

– Нет.

– Просто…

– Что?

– Ты, наверное, не видела… – Венди подвинула к ней местную газету и развернула на странице свадебных объявлений. С фотографии ей улыбалось лицо Николаса. Рядом с ним стояла та самая блондинка из бара в тиаре и белом платье. Всем своим видом они демонстрировали, что они вместе. Черри обмерла, но усилием воли сумела не выдать своих эмоций, кроме безразличия. Она выискивала на снимке знаки, что в момент съемки он думал о ней, что женитьба на – Черри прочитала имя – Габриэлле-Кларе Батлер-Освальд была вынужденной мерой, жертвой, на которую нужно было пойти, чтобы получить шанс заправлять бизнесом его отца. Ей показалось, что она разглядела легкую натяжку в его улыбке, но это могло быть реакцией на назойливость свадебного фотоаппарата, который щелкал снимок за снимком. Как раз пару месяцев назад Николас должен был закончить учебу, и свадьба, несомненно, идеально вписывалась перед началом его работы в телекомпании. Черри отложила газету.

– Удачи им. – Сказано это было тоном, который не предполагал продолжения.

– А хочешь заглянуть в свою комнату? Забрать с собой какие-нибудь вещи? Я разобрала твои старые игрушки.

Черри не хотела. Она уже забрала все из этой квартиры, что ей было нужно, а мысль о том, чтобы перетаскивать в новую жизнь предметы из ее детства, казалась грязнее любой грязи.

– Не могу, мам, у меня потом встреча с друзьями. Может, в другой раз? – с этими словами она встала. – Мне и так пора возвращаться в Лондон.

Венди подавила разочарование и тоже встала.

– Ну что ж, спасибо, что приехала в такую даль, родная, я очень рада.

Обе замолчали, повисла недолгая пауза, пока Черри широко не улыбнулась.

– Ладно, – сказала она и направилась к выходу.

Она позволила матери поцеловать себя в щеку, и та всучила ей небольшую коробку.

– С днем рождения.

Подарок был обернут в аляповатую бумагу в цветочек, которую будто разрисовывал четырехлетний ребенок. Такие рисунки обычно подпадали под определение «миленькие».

– Всего тебе наилучшего, родная. – Голос Венди дрогнул, как будто она видела, что ее дочери не терпится поскорее уйти.

Черри спрятала подарок в сумку.

– Спасибо, мама.

Она сбежала вниз по ступенькам и поспешила на станцию Ист-Кройдон. С каждым шагом чувство вины нарастало. Черри достала телефон и для очистки совести отправила маме эсэмэс, пару позитивных, приятных слов о том, как хорошо было ее видеть. Получив добродушный ответ, она решила, что искупила вину, и поезд, а потом и метро увезли ее обратно домой.

Дорога до Тутинга заняла всего полчаса, и вечер был еще теплым. Черри налила себе бокал вина, оставшегося от выходных, проведенных с Дэниелом, и вышла на задний дворик. Он был всего три шага в ширину и шесть в длину, а за забором виднелись трубы больницы святого Георгия и ряд викторианских многоквартирных домов, шедших параллельно ее дому, зато это был свой кусочек земли на свежем воздухе. В нору, вырытую под забором, бесшумно прошмыгнула лиса и тут же скрылась в соседском саду. Черри проводила ее взглядом, потягивая вино. Ее поражала их способность в любой точке Лондона устроиться, как дома. Некоторое время назад она слушала по радио звонки от жителей Барнса и Челси и их жалобы на лис, проникавших к ним в дома. Район Тутинга был ближайшим к центру города местом, которое Черри могла себе позволить – высоченные цены держали ее на расстоянии лучше любого забора. Она вернулась к мыслям о том, что надеть завтра, и в порыве вдохновения подхватила бокал и вернулась в спальню. Распахнув шкаф, Черри критически изучила свой гардероб. День предстоит жаркий, а в конце рабочего дня одежда должна выглядеть свежей. Ее взгляд остановился на строгой шелковой блузке без рукава и темно-синей юбке-карандаше. Она освободила место для выбранных вещей в середине шкафа, раздвинув все остальное к краям, повесила их рядом, полюбовалась немного и закрыла шкаф. Черри вернулась в сад и замечталась о завтрашнем дне и о том, как сильно ей хотелось познакомиться с родителями Дэниела. Она была признательна Лоре за то, что та пригласила ее, еще и в самом начале их с Дэниелом отношений. За все то время, что Черри встречалась с Николасом, такого с ней не случалось. Она вообразила, как с порога они найдут с его матерью общий язык, и с огромным удовольствием представила, как вольется в их круг. С Дэниелом было так просто общаться, и Черри казалось, что его родители тоже будут людьми ее склада.

Лишь намного позже, когда Черри уже легла в постель, она вспомнила о подарке. Им оказался плеер «Айпод нано», и Черри увидела в этом мамину попытку понять ее, купить вещь, которая должна понравиться юному поколению. Она понимала, что плеер обошелся Венди в большую часть ее зарплаты. Это было очень грустно, и к тому же у Черри уже был такой. Она убрала подарок на тумбочку и со вздохом опустилась на подушки. Как ее мать вписывалась в ее будущее, она не представляла.

7

Пятница, 13 июня

Дом Кавендишей находился всего в десяти минутах ходьбы от оборудованного кондиционером офиса, но Черри успела разомлеть от зноя. Несмотря на ранний вечер, стояла тридцатиградусная жара, и она украдкой проверила подмышки на предмет мокрых пятен. Не считая темного места размером с монетку под правой рукой, обошлось без катастроф.

Черри волновалась. Она хотела понравиться. Она посмотрела на охапку тигровых лилий в руке. Изысканный букет был обернут коричневой бумагой и перевязан тесьмой наподобие корсетного шнурка, и в который раз она испугалась, что переусердствовала. Цветов было много, и они были крупными. Еще бы, подумала Черри ехидно: они обошлись ей в шестьдесят фунтов. Да и потом, лилии и должны быть большими. Она пересчитала стебли – семь штук. Или это слишком много? Она переложила букет из руки в руку, чтобы не вспотели ладони, и решила, что сейчас уже поздно было что-либо менять. Самое главное, что она шла не с пустыми руками. Черри свернула на улицу Кавендишей, сверилась с часами и с некоторым беспокойством обнаружила, что пришла слишком рано. Не дай бог показаться напористой. Она завернула в проулок между домами и вышла на противоположной стороне, оказавшись на параллельной улице. Она шла по улице, на всякий случай изображая потерянный вид – вдруг она попадется на глаза знакомым Кавендишей, и история о том, как она слонялась вокруг дома, всплывет в случайном разговоре. От этой мысли Черри стыдливо поежилась.

Она свернула на другом конце улицы Кавендишей, проверила время и замедлила шаг ровно настолько, чтобы подойти к чугунным воротам дома номер тридцать восемь в половину седьмого. По тропинке, вымощенной черно-белой идеальной шахматной плиткой, Черри взошла к внушительным черным дверям и позвонила. Дверь почти сразу же распахнулась, и Дэниел встретил ее широкой, ласковой улыбкой. Он взял ее за руку и быстро, но крепко поцеловал в губы.

– Привет. Они ждут не дождутся знакомства с тобой, – торопливо предупредил он ее шепотом, как раз когда она услышала приближающиеся шаги.

Первым появился мистер Кавендиш, широкоплечий мужчина, который привык входить в двери без страха за то, кто может его там встретить. Он стиснул ей руку в типичной мужской манере: уверенно и резко, с ненужной силой, причиняя ей боль.

– Папа, это Черри.

– Говард, – представился он. – Рад наконец познакомиться.

Черри поискала в его словах сарказм – они с Дэниелом встречались всего неделю, – но к большому облегчению не нашла его.

– Очень приятно, Говард.

Он отпустил ее руку, в кисти закололо, когда кровь прилила обратно и косточки с легким хрустом встали на прежнее место. Лора приняла у него эстафету. Черри удивилась, когда женщина взяла ее за руку, посмотрела на нее странным завороженным взглядом, притянула к себе и поцеловала в обе щеки.

– Рада знакомству, Черри.

– Взаимно. – Она вручила Лоре букет. – Это вам.

Лора взяла цветы с неподдельным удовольствием, и Черри была рада, что не пожалела денег.

– Ах, до чего красивые. Спасибо.

Черри не верилось, что эта шикарная женщина могла быть ровесницей ее матери. Между ними не было ничего общего. Лора была высокой, точеной блондинкой с безупречно уложенными волосами. Ее кремовая шелковая блузка и широкие брюки карамельного цвета облегали ее тело так, словно это было великой честью, и в целом она производила впечатление холеной богини.

– Мне так нравится ваша блузка, – выпалила Черри, и на ее щеках непроизвольно проступил румянец.

– Взаимно, – ответила Лора. – Тебе очень идет этот цвет.

Черри покраснела еще сильнее, чувствуя, что вынудила Лору сказать что-то приятное в ответ. Она стояла как истукан, с глупой улыбкой на лице, отчаянно сожалея, что сама не была такой утонченной.

– Нет повода не выпить, – решил Говард и проводил всех в гостиную.

Черри знала, что это лишь одна из комнат для приема гостей. Она присела на край длинного песочно-желтого дивана, и Дэниел, слава богу, сел рядом. Следом появилась Лора – с пустыми руками, очевидно, успев где-то оставить цветы. Едва ли она успела так быстро поставить их в вазу. Черри почувствовала себя уязвленной. Неужели ее цветы лежали брошенными на какой-нибудь полке? Возьми себя в руки, – сказала она себе строго, – не бросать же ей всё на десять минут из-за цветов, когда ты только что вошла. С цветами все будет в порядке.

– Аперитив?

– Да, спасибо.

– «Беллини»? – предложил Говард, уже наливая бокал, и протянул ей. Черри сделала глоток, стараясь не вдыхать пузырьки. – Ты после работы? – спросил он, продолжая разливать напитки.

– Да, я работаю в «Хайсмит-энд-Браун». Я агент по недвижимости.

Лора приняла бокал из рук мужа и скользнула в кресло напротив Черри.

– Дэниел рассказывал. Тебе это нравится?

– Да, очень.

– Давно ты там работаешь?

– Недавно, – Черри не стала уточнять и во время возникшей паузы взяла бокал в другую руку. Она понимала, что ей нужно успокоиться, но так переживала из-за того, чтобы произвести хорошее впечатление, что мысли путались у нее в голове, пока она пыталась упомнить, что она хотела и не хотела рассказывать. Так она рисковала показаться грубой.

– А до этого где работала? – поинтересовался Говард.

– До этого я путешествовала по Австралии. Я, кхм… хотела отдохнуть после… экзаменов.

Черри ужасно не хотелось признавать, что экзамены были школьные, четыре года назад. Она отдавала себе отчет в том, что ее слишком долго несло по течению, и не об этом она хотела бы рассказывать таким представительным и образованным людям. – А когда вернулась, решила заняться карьерой и нашла работу.

– Похвально, – сказала Лора. – Особенно с учетом цен на обучение в наше время.

Черри улыбнулась и кивнула. Она пропустила целых две ступеньки в системе образования, и ей казалось, что Лора все знает и прикрывает ее. Не находя себе места, она снова переместила бокал в другую руку и стала соображать, что бы сказать, чтобы сменить тему.

Дэниел потянул ее за руку, поднимая с дивана.

– Пойдем, я покажу тебе дом. Хочу услышать твое профессиональное мнение.

Черри покинула комнату с таким чувством, будто провалила первое испытание. Едва они вышли за дверь, как Дэниел ущипнул ее за попу. Ей кое-как удалось подавить взвизг, и она укоризненно стукнула его по плечу, хотя на самом деле этот интимный жест приободрил ее.

– Это холл, – объявил он. – Как видишь, у нас он есть.

– И очень красивый, – отозвалась Черри, зная, что его родители могут слышать каждое слово. Она говорила правду: сверкающий паркет на полу, две широкие изогнутые лестницы из белого камня с деревом – одна вела вверх, другая вниз. Перед мраморным камином был расстелен турецкий ковер, с обеих сторон которого стояли большие кресла, и Черри задалась вопросом, сидят ли в них хоть иногда.

– Не нужно так стараться, ты им нравишься, – сказал Дэниел тихо, но Черри наградила его предупредительным взглядом. Она услышала, как сзади подошла Лора.

– Я пойду, закончу с суфле, – сказала она и ушла на кухню.

– Туда не пойдем, не будем мешать кулинару.

Вместо кухни он повел Черри наверх, и когда они проходили мимо следующего этажа, он обронил на ходу: «…мамина комната», – и повел ее выше, а Черри отметила, как целый этаж может быть комнатой для одного человека – наверняка там была огромная ванная и гардеробная. Еще она обратила внимание, что мистер и миссис Кавендиш, по всей видимости, не спали вместе. На следующем этаже Дэниел завел ее в одну из спален.

– Моя комната, – объявил он. – Хотя, в общем-то, уже не моя. Но здесь я вырос.

Помимо большой кровати из цельного дуба, шкафа и стола в глаза бросался настоящий алтарь, посвященный стоявшему рядом с ней человеку. Каждую стену, каждую поверхность занимали фотографии: Дэниел в Мачу-Пикчу, на острове Пасхи, у пирамид. Дэниел в горах и во время «вояжа». Здесь были награды, кубки по регби, крикету и теннису. Нигде не было ни пылинки. Наглядная иллюстрация его детства и всего того, к чему ему был открыт доступ.

– Ого. Сколько достижений.

– Я тут ни при чем. То есть я побегал в свое время, но хранит их здесь мама.

– Она, должно быть, очень тобой гордится.

Вместо ответа Дэниел положил руку ей на шею и начал целовать ее, но Черри увернулась.

– Твои родители внизу, – зашипела она.

– Да, – согласился он, продолжая целовать ее.

Она оттолкнула его.

– Я хочу произвести хорошее впечатление. Из-за тебя я останусь растрепанной.

– Ты сегодня потрясающе выглядишь. Не хочешь по-быстрому?

– Категорически нет.

Раздался звонок. Дэниел простонал.

– У мамы на нас другие планы.

– Только не говори, что это был колокольчик.

– Дом большой. Должна же она как-то звать меня к столу. Вот и что ты прикажешь мне с этим делать? – он указал на свой пах с выпирающим в области молнии бугорком.

– Весь вечер представляй меня голую.

– Вечно ты дразнишься.

Но Черри знала, что ему это нравилось. Держа ее за руку, Дэниел свел ее по лестнице. В холле они пересеклись с Лорой. Та несла поднос с кокотницами, от которых шел легкий пар.

– Мне жаль прерывать вашу экскурсию, но суфле остывает.

Дэниел отпустил ее руку и забрал поднос у матери. Черри почувствовала, как будто ее бросили на произвол судьбы, и нервы снова дали о себе знать.

Ужин накрыли в столовой. За их столом давно не собиралось столько человек, как сегодня. Черри сидела напротив Говарда, Дэниел – напротив матери. Все сияло со знанием своего дела: приборы, бокалы, даже тарелки – белый сервиз с цветочками, нарисованными на кромке. На стене висела огромная современная картина. Она приковывала к себе взгляд и заявляла о баснословных деньгах, как и все в этом доме.

– Надеюсь, тебе нравится краб, – сказала Лора, когда Дэниел поставил поднос на стол.

Черри обмерла. Крабового мяса она терпеть не могла. Однажды мама купила его со скидкой на исходе срока годности, и это был неудачный эксперимент: Черри полночи рвало в ванной. Она и сейчас почуяла этот особенный рыбный душок, но продолжала держаться. Перед ней поставили кокотницу с мягким воздушным суфле, которое так и просилось, чтобы она вонзилась вилкой в его набухшую шапочку. Черри тянула, сколько могла. Но только когда все получили свои порции и приступили к еде, она взяла маленькую вилочку, подцепила мяса меньше, чем у нее получилось бы ложкой, и робко попробовала. Черри с трудом подавила рвотные позывы. Она с досадой подумала, как же дотерпеть до конца ужина, чтобы и ее не стошнило, и не обидеть хозяйку. Она сделала паузу и глотнула вина, потом медленно взяла вилкой очередную порцию, но Лора заметила, что ей дается это с трудом.

– Ты не любишь морепродукты?

Черри хотела было сказать, что все в порядке, но сдалась.

– Не особенно. Извините.

– О, ну что ты, тогда не ешь.

– Извините… – повторила Черри смущенно. – Мне от них… нездоровится.

– Мне так жаль, – извинилась Лора и встала, чтобы унести ее тарелку. – Нужно было спросить заранее.

– Бедняжка, – вставил Говард.

Лора отнесла тарелку в кухню.

– Моисею достанется.

– Это наш кот, – пояснил Дэниел.

– А по-моему пальчики оближешь, – сказал Говард, выскребая последнее из кокотницы, когда вернулась Лора.

– Очень вкусно, мам, – сказал Дэниел.

– Рада, что вам понравилось. – Она доела свою порцию и посмотрела на нее с сожалением. – Извини, Черри.

Лора была так добра, а Черри сгорала со стыда. У нее громко заурчало в животе, и она сильно втянула живот, чтобы никто не заметил.

– Ты же голодная! – сказал Говард. – Может, дадим ей что-нибудь другое?

– Я в порядке, честно.

– Ты уверена? – подхватила Лора. – Я себя так чувствую, как будто я тебя отравить пыталась! Может, хочешь дыни? В холодильнике, кажется, осталось немного паштета.

– Я однажды отравился мидиями, – сказал Говард. – С тех пор видеть их не могу.

Черри хотела, чтобы они просто перестали говорить об этом. Дэниел под столом утешающе положил ей руку на ногу.

– Спасибо, папа, но думаю, никому не нужно об этом напоминать.

С кухни донеслось мяуканье. Лора встала.

– Моисей, – позвала она. – Ты еще голодный? – он громко мяукнул в ответ и, прискакав в комнату, стал тереться о ее ноги.

Черри посмотрела на кота с сильной неприязнью. Она понимала, что это ее разыгравшееся воображение, но казалось, даже кот настроен против нее из-за этого суфле. Все, кроме нее, были в восторге от проклятого суфле. Почему ей не могло понравиться суфле? Остальным нравилось.

– На горячее – филе-миньон с жареным картофелем? Пойдет? – деликатно уточнила Лора у Черри.

Черри ответила ей натянутой широкой улыбкой.

– Звучит замечательно.

– А на десерт что, мам? – спросил Дэниел.

– Я все думала, когда же ты спросишь. – Лора улыбнулась. – Ты, наверное, не хуже меня знаешь о пристрастии Дэниела к шоколаду, да, Черри?

Черри снова растянула губы в улыбке, которая, как лучина, поддерживала затухающий разговор. Нет, она не знала.

– Приходится прятать конфеты, когда он дома, – сказала Лора.

«Да неужели, ха-ха-ха», – подумала про себя Черри.

– Ты будешь рад узнать, что на десерт… шоколадно-фисташковая маркиза.

Дэниел приобнял мать.

– Ты мой герой!

– Пойдет? – спросила Лора у Черри.

Та даже не знала, что такое эта маркиза.

– Конечно, замечательно, – ответила она.

– И о чем я только думал, когда решил съехать, – сказал Дэниел, и Черри кольнуло беспокойство.

У нее были планы на Дэниела, когда тот переедет в свою квартиру. Она подняла глаза на него и с облегчением поняла, что он шутит. Но было видно невооруженным глазом, какие хорошие у них с Лорой отношения. Очень хорошие. Непостижимая для Черри концепция – близость с собственной матерью, и их непринужденный разговор сбивал ее с толку. Она представила себе подобную близость со своей матерью и тут же поморщилась от отвращения. Между ними не всегда было так. Они были близки, когда Черри была маленькой. В детстве она обожала Венди, но чем старше становилась, тем сильнее стеснялась ее, такую мать, которая работает в супермаркете и живет такой ограниченной жизнью. А Венди была любвеобильной, как щенок, вечно бегала за Черри в надежде стать частью ее жизни, и этим только все портила. Черри чувствовала себя виноватой и думала иногда, что если бы Венди просто влепила ей пощечину и сказала, как отвратительно та себя ведет, все стало бы намного проще. Мысли о Венди еще сильнее испортили Черри настроение. Она попыталась выбросить их из головы и наслаждаться стейком и десертом, на поверку оказавшимся нарядным шоколадным муссом.

– Так когда моя пещера вернется в мое распоряжение? – спросил Говард, подливая всем вина.

Дэниел засмеялся.

– Вчера папа приходил, чтобы поплавать в бассейне, – объяснил он. – Нам и вдвоем вполне хватило места, – сказал он отцу.

– Твой гребок никуда не годится. Расплескал больше воды, чем осталось в бассейне.

– Тебе просто не нравится, что я тебя обогнал.

– Я уже привык к тому, что тебя вечно нет. Черри, жаль, что ты и вчера не смогла его отвлечь.

– У Черри были другие планы, – сказал Дэниел.

– Да, – согласилась она.

Все посмотрели на нее. Она так мало говорила за ужином из-за волнения и скованности, что теперь было странно чувствовать на себе всеобщее внимание. Она отвечала односложно не для того, чтобы показаться загадочной, но сейчас вдруг поняла, что это еще может сыграть ей на руку.

– Что-нибудь интересное? – спросила Лора.

Черри приняла смущенный вид, будто не хотела придавать событию особого значения.

– У меня был день рождения. Я провела вечер со своей матерью.

Дэниел удивленно откинулся на спинку стула.

– Ты мне не говорила! – Он обхватил ее лицо обеими руками и поцеловал. – С днем рождения!

Она скромно улыбнулась.

– Спасибо.

– Какая прелесть! – воскликнула Лора. – Прими наши поздравления с прошедшим.

Черри осталась довольна их реакцией. И никто не сможет обвинить ее в том, что она предупредила Дэниела заранее, чтобы выклянчить дорогостоящий подарок. Однако втайне она понимала, что его неизбежное чувство вины перед ней за то, что проморгал такое важное событие, возможно, принесет еще более весомые плоды. Говард успел сходить на кухню и вернулся с бутылкой шампанского и четырьмя бокалами в руках, держа их за ножки вверх дном. Черри удовлетворенно отметила, что это была розовая «Вдова Клико».

– Это надо отпраздновать, – заявил Говард. Он раздал всем по бокалу красивого розового игристого вина и поднял свой. – За Черри!

– За Черри! – подхватили Дэниел и Лора, и впервые за вечер она почувствовала себя частью происходящего.

– И чем вы занимались с мамой? – поинтересовалась Лора.

Пузырь лопнул. Черри чувствовала себя как под микроскопом. Но не рассказывать же им о часе неловких разговоров в душной квартире, о попытках увернуться от раскладного дивана и о придуманных отговорках, чтобы поскорее уйти. Все смотрели на нее, улыбаясь, и ждали ответа.

– Ничем особенным.

Лора выглядела озадаченно, но снова пришла ей на выручку:

– Что ж, иногда приятно провести вечер в тишине и покое.

Черри так и раздирала досада. Ее вдруг переполнило резкое желание уйти, перевести дух и разобраться, что пошло не так этим вечером, которого она так ждала.

Она встала.

– Я отойду на минутку…

Лора показала в сторону холла.

– Первая дверь налево.

Черри закрылась на замок и сползла на пол. Почему у нее не получалось быть с ними на равных? Вчерашние слова матери звенели у нее в ушах. Они не похожи на нас. Они богатые, у них другой образ жизни, что мы о них знаем?

Вдруг она права? Весь вечер оказался чередой невыносимых, напряженных, неловких ситуаций. Совсем не так она это себе представляла. Она рисовала себе, как у них завяжутся приятельские отношения с Лорой, как с первого слова у них найдутся общие темы. Может, они обменяются парой шуток, может, она даже помогла бы Лоре на кухне. Черри даже успела вообразить, что Лора сможет заменить ей мать, возьмет под свое крыло в вопросах моды и станет для нее той матерью, о которой она всегда мечтала. Ей была ужасно стыдно за эти девчачьи фантазии. Как так вышло, что весь вечер она провела, чувствуя себя хуже их, недостойной их? Унижение переросло в негодование, и Черри сердито потянула смыв унитаза и открыла кран на случай, если ее подслушивали. Раздавленная разочарованием и неудачей, она хотела домой. Как она могла надеяться сбежать от прежней жизни, если она даже не могла поддержать разговор с теми, у кого была другая зарплата? Черри сделала глубокий вдох и открыла дверь ванной. В холле было пусто. Вернувшись в столовую, она обнаружила, что все вышли из-за стола. Говард куда-то пропал, а Лора и Дэниел стояли к ней спиной и смотрели в ноутбук. Лора любовно приобняла Дэниела за плечи, и Черри не могла отвести глаз. Эта рука казалась ей препятствием, не позволяющим приблизиться.

– Она нашла тебе замечательное место, – сказала Лора.

Они смотрели фотографии квартиры. Она что, обслуга, наемный персонал, пригодный только для того, чтобы найти жилье ее сыну? Едва подумав так, Черри сразу же поняла, что ведет себя неразумно, но ей было все равно. Она присоединилась к ним. Потом она намеренно положила свою руку Дэниелу на пояс и стала поглаживать его по спине. Он повернулся к ней и улыбнулся. Она уловила удивление Лоры, и та быстро отняла свою руку.

– Место хорошее, да, – согласилась Черри. Не отрывая глаз от монитора, она улыбнулась про себя, не убирая руки с ее законного места, и испытала чувство глубокого удовлетворения.

8

Пятница, 13 июня

После ужина у кухонной раковины громоздились тарелки, стаканы и сковородки – гастрономические руины прошедшего вечера. Посудомоечная машина давно прекратила урчать. Лора загрузила первую порцию посуды уже несколько часов назад и не могла заставить себя взяться за остальное. Тарелкам придется подождать до утра, когда придет миссис Мор. Лора сидела на садовых качелях, отталкиваясь ногой от земли, и размышляла о минувшем вечере. Черри показалась ей приятной, разве что очень тихой. Лора понимала, что девушка нервничала, но ее было так тяжело вовлечь в разговор… Она буквально замкнулась в себе, когда речь зашла о дне рождения и ее матери. А потом еще этот странный жест под конец вечера. Рука на спине. Как будто она обозначила свое право на Дэниела, как будто это было соревнование. Но нет… Глупо было так думать, и Лора корила себя за одни мысли. Просто она вся испереживалась, бедная девочка. Немного погодя Дэниел предложил проводить ее домой, и от Лоры не укрылось, как не терпелось им уединиться и провести немного времени вдвоем, и она улыбнулась. Дэниел отвез Черри обратно в Тутинг, а перед отъездом дал понять, что не стоит ждать его возвращения. А когда они уехали, Говард опять скрылся в своем кабинете. Даже Моисей ушел на свой вечерний кошачий променад, и она осталась наедине со своими мыслями.

Ветер прошелестел в верхушках деревьев на краю сада, и Лора поежилась. Впервые за неделю жара спала. Заметив, что замерзла, она вернулась в дом и закрыла за собой раздвижные двери.

Лора лежала в постели и пыталась уснуть, но сон все не шел. Шторы раздувались под порывами ветра, послышался первый раскат грома. Наконец подступала гроза, которую уже заждались. Хлынул дождь и забарабанил по стеклу неровной стихийной дробью, а ветер задиристо разметал его потоки в разные стороны. Лора встала, собираясь закрыть окно, и в этот момент в небе полыхнула молния. Она осветила сад и большое непрозрачное окно, сверкающее под каплями дождя. Лора услышала тихое мяуканье. В следующем всполохе она заметила Моисея, который сидел на улице и ждал, когда его впустят.

– Ах, Моисей, – ахнула она устало и быстро спустилась вниз. Она открыла ему двери, и кот шмыгнул внутрь и в знак благодарности стал тереться о ее ноги. Лора постояла с минуту, глядя на грозу, но тут ей в лицо дунул ветер с брызгами дождя, и она захлопнула дверь. Она огляделась в поисках Моисея, но он уже убежал есть свой поздний ужин, так что она махнула на него рукой и вернулась в постель.

Она лежала и смотрела в потолок. Там, над штукатуркой, на верхнем этаже в своем кабинете сидел, погрузившись в работу, Говард, и ей было грустно от того, что они совсем перестали разговаривать. Она перевернулась на бок и подумала вместо этого о Черри. Лора дала себе слово сделать для нее что-нибудь приятное. Чтобы та почувствовала себя уютнее. Может, пригласить ее куда-нибудь. Да, будет неплохо. Лора выключила свет, и комната погрузилась в темноту. Она старалась не обращать внимания на грозу, бушующую за окном, и в какой-то момент перестала это делать и уснула.

9

Суббота, 14 июня

На следующий день утро было свежее, а небо – прозрачное и спокойное. Улицы были умыты дождем, но утреннее солнце их обсушило. Когда Лора вышла за порог, она заметила «мерседес»-кабриолет Дэниела, который вывернул из-за угла и подъезжал к дому. Она подошла к воротам и помахала ему рукой, а когда машина подъехала ближе, увидела на пассажирском сиденье Черри.

– Доброе утро!

Они остановились, и Дэниел крепко поцеловал Черри. Потом он выпрыгнул из машины, и, к величайшему удивлению Лоры, Черри перебросила ноги на его половину и пересела за руль.

– Большое спасибо за прекрасный вечер, Лора, – откликнулась Черри с улыбкой, в которой не было и тени смущения с предыдущего вечера, после чего взвизгнули колеса, и она уехала.

Лора была в шоке.

– Что происходит?

– Черри едет на работу.

– Но… Но это твоя машина.

– Я одолжил ее на сегодня. Мы проспали, – объяснил он, – и я не хотел, чтобы у Черри были неприятности на работе. – Он улыбнулся чему-то своему. Теперь, когда Черри открыла для себя все прелести секса, она полюбила им заниматься, к его нескончаемой радости.

– Ну конечно.

Если откровенно, то Лора была сконфужена. Эту машину она купила Дэниелу на его совершеннолетие. Подарок должен был стать особенным, и она подошла к покупке со всей ответственностью и очень долго выбирала.

– Ты же не против, правда?

– Конечно нет! Но ты уверен, что она хорошо водит?

Дэниел рассмеялся.

– Мама, не переживай. Ничего с ней не случится. Хотя, конечно, газанула от души, – добавил он, наблюдая за Черри, которая снова выкрутила руль, сворачивая с их улицы.

– Что ж, я рада, что у вас такие доверительные отношения.

– Мам, спасибо еще раз. За все твои старания вчера вечером. Мясо было изумительное.

– Не за что.

– Ну и что ты скажешь?

– Что?

– Она тебе понравилась?

– Очень.

– Она очень волновалась.

– Я так и подумала. Совершенно зря. У вас все, кажется, серьезно?

– Надеюсь, – ответил он и развернулся к дому. – Кофе хочешь?

– Я бы с радостью, но у меня планы. Магазины и обед с Изабеллой.

Дэниел поцеловал Лору в щеку.

– Звучит заманчиво. Передавай от меня привет.

– Обязательно. – Она помахала Дэниелу, и когда он закрыл за собой дверь, пошла в сторону перекрестка, где поймала такси до Кингс-роуд.


– …Я в восторге, – одобрила Изабелла. – Для деловой встречи подойдет идеально.

Лора опустила полосатую блузку.

– Извини, дорогая, мне нравится, правда, но почему все такое серьезное?

– Оно не серьезное.

Изабелла скривилась.

– Ладно, вот это несерьезно, – сказала Лора, теребя свое синее платье без рукавов.

– Допустим… – ответила Изабелла неубедительно, похожая на кошку в своем изумрудно-зеленом платье, которое подчеркивало ее блестящие рыжие волосы. – Но я к тому, что когда в последний раз ты покупала себе что-нибудь не для работы?

Лора не ответила. Они сидели в их любимом французском ресторанчике с коротким меню неподалеку от Кингс-роуд. Они приходили сюда уже не первый год, и официанты знали их любимый столик и даже то, какие блюда дня их скорее всего заинтересуют. Здесь они делились секретами, обменивались обещаниями и подставляли плечо после исповеди. Они дружили уже двадцать пять лет и рассказывали друг другу обо всем.

– Вот видишь? – сказала Изабелла и погрозила ей пальцем.

– Мы с Говардом давно никуда не выходим.

Изабелла накрыла Лорину руку своей.

– Конечно нет, он слишком занят со своей потаскушкой. Зачем ты это терпишь?

Лора сложила блузку и спрятала обратно в плотный фирменный пакет, медля с ответом.

– Разводись.

– Нет. Ему бы именно этого и хотелось.

Изабелла вздохнула. Этот разговор происходил между ними уже не в первый раз.

– А что еще?

– В каком смысле?

– Есть и другие способы развлечься по вечерам.

Лора знала, что у нее не бывало таких вечеров.

– Мы играем в бридж.

– Не считается.

– К концу рабочего дня я выжата как лимон. В пятницу вечером хочется просто остаться дома.

– Вот так причина отказаться от всего на свете.

Изабелла не до конца понимала, почему Лора продолжает работать. Только дело было не в деньгах, Лоре просто нравилось то, что она делает. Ее успех в индустрии с такой беспощадной конкуренцией поднимал самооценку. А главное, это было ее дело. Она работала на телевидении, когда ей было двадцать, помощником сценариста, потом она вышла замуж за Говарда, потом, вскоре после Розы, появился Дэниел. Пока он подрастал, о возвращении на работу не могло быть и речи, поэтому она отложила карьеру в долгий ящик. И только когда Дэниел вырос и стал уже подростком, Лора неожиданно обнаружила, что у нее появилось свободное время. Тогда она организовала собственную продюсерскую компанию. Некоторые из ее бывших коллег уже руководили драматическими отделами на разных каналах, и в нескольких письмах («Помнишь меня?» – их индустрия была неприлично тесной) она договорилась о первых важных встречах, а потом получила еще более важный первый заказ. С тех пор прошло десять лет, и она все еще была на плаву, став уважаемым человеком на телевидении. Да, «БАФТА» была выиграна уже больше семи лет назад, но всем известно, как субъективны эти награды и как подчинены тенденциям. Сегодня на пике популярности была одна комедиантка, которая стала сниматься и в драме, и любой проект с ее именем в заявке получал зеленый свет и мог надеяться на награды. Через пару лет ее сменит кто-нибудь другой. То, что казалось ей непреодолимым препятствием, когда она растила Дэниела, в работе оказалось как нельзя кстати: прицельность, без которой успех невозможен, и долгий, упорный труд. Ее работа стала ее другом, когда Дэниел уехал учиться, а Говард стал пропадать на гольфе. Она и помыслить не могла о том, чтобы все бросить.

Она улыбнулась Изабелле.

– И куда бы я себя тогда дела?

– Поверь мне, дорогая, ты быстро что-нибудь придумала бы, – она игриво наклонилась поближе. – Ты разве не скучаешь без этого?

Лора засмеялась, но Изабелла упрямо ждала ответа.

– Ну, не знаю, наверное, скучаю.

– У меня есть идеальный кандидат. Я вас познакомлю. Ничего особенного, ты просто придешь на ужин, там будет компания людей, и я посажу вас рядом.

– Кто он?

– Ты его не знаешь.

Перспектива светских разговоров с посторонним человеком казалась Лоре не более привлекательной, чем поход к зубному.

– Нет, спасибо. Тогда я буду ничем не лучше Говарда.

– Ой, да ладно тебе.

– Нет, я серьезно. Да и потом, – сказала она интригующе, – не у меня сейчас на уме романтика…

Изабелла подалась вперед.

– А у кого?

– Он просто без ума от нее. Очень может быть, что у них все серьезно…

Иззи на радостях захлопала в ладоши.

– Неужели Дэниел?

Лора кивнула.

– Как! То есть, все наши великие планы коту под хвост?

– Разрушены подчистую.

Их дети росли вместе с самых пеленок. Лора и Изабелла вместе посещали сначала курсы для беременных, потом игровые группы, занятия с личным тренером – что бы ни было у них в расписании на этой неделе, – а Бриджит и Дэниел лежали в это время на соседних одеялах и гремели друг у друга под носом погремушками. Подруги всегда шутили, что их дети должны пожениться.

– Вчера вечером мы с ней познакомились, – сказала Лора.

– Как ее зовут?

– Черри.

– А настоящее имя?

– Поумерь свой сарказм. Она очень милая девушка.

– А работа у нее есть?

– Она агент по недвижимости. Стажер.

– Ясно.

– Всем нам нужно когда-то стажироваться, Иззи.

– Ну конечно.

Лора засмеялась:

– Ты же не расстраиваешься всерьез из-за того, что наши махинации ни к чему не привели? Бриджит еще найдет себе хорошего парня.

Изабелла со вздохом отмахнулась.

– Знаю, знаю. Расскажи мне еще что-нибудь. Откуда она, эта… Черри?

– Она живет в Тутинге.

– В Тутинге?

В ее голосе не слышалось энтузиазма.

– Изабелла Радд, ты – сноб. Я лично слышала, что там полно отличных индийских ресторанов.

– Дорогая, на Гоа тоже. И я бы предпочла жить на Гоа. И давно они встречаются?

– Неделю.

Брови Изабеллы поползли вверх.

– Неделю? И он уже влюблен?

– Ну, он не говорил этого прямым текстом, но они каждую свободную минуту проводят вместе. Этим утром он даже подвозил ее на работу. То есть, она поехала на работу на его машине.

Изабелла нахмурилась.

– Не поняла. Она что, раскатывает по городу на его «мерседесе»?

– Она поехала на нем на работу. И скорее всего, припарковала машину, когда приехала.

У Изабеллы был беспокойный вид, и Лора улыбнулась.

– Что?

– Ничего…

– Ну же, я вижу, что ты хочешь что-то сказать…

Изабелла пожала плечами.

– Да просто… Ты же понимаешь, она из Тутинга, он отсюда, из Южного Кенсингтона… Это полярно противоположно… И она как-то слишком быстро привязала его к себе.

Лора разинула рот.

– Ты же не хочешь сказать… Нет! Боже, Иззи, ну у тебя и воображение. Ты бы мне пригодилась среди сценаристов.

Изабелла рассмеялась.

– Ну ладно, ладно, извини. Я просто переживаю за своего увы-не-будущего-зятя.

– Я тут подумала, не пригласить ли ее к нам на виллу. На следующей неделе, когда мы с Дэниелом уедем.

– В Сен-Тропе? – удивилась Изабелла.

– Да. Чтобы она почувствовала себя членом семьи.

– Это же твое личное время. Единственные две недели в году, когда ты позволяешь себе расслабиться.

– Знаю, но она приедет не на две недели. Я подумала, она могла бы присоединиться к нам с Дэниелом на выходные, например. И вы с Бриджит будете по соседству, будет здорово.

– Звучит заманчиво, дорогая. И я с ней заодно познакомлюсь.

– И веди себя хорошо, – предупредила Лора строго.

– Естественно! – Изабелла улыбнулась. – Я просто ревную. Я ведь уже спланировала свадьбу.

10

Понедельник, 16 июня

– Нил, извини, у тебя найдется минутка?

Как только Черри приехала на работу, она первым же делом направилась к своему начальнику.

Он повернул к ней голову с аккуратной стрижкой и увидел расстройство на ее лице.

– Конечно. Можем отойти в кабинет…

Черри кивнула и следом за Нилом пошла к отдельному кабинету в дальнем углу их офиса. Это было небольшое, со вкусом обставленное помещение, где проводились переговоры с клиентами, которые предпочитали обсуждать нюансы своих сделок с недвижимостью в укромной обстановке. Черри чувствовала на себе горячие от любопытства взгляды Эбигейл и Эмили, смотрящих им вслед, но не могла поднять глаз из страха разрыдаться.

– Садись, – Нил кивнул на коричневое кожаное кресло. Она присела на краешек, ее начальник начал волноваться, гадая, что за проблему она собирается на него излить. Он сел рядом с ней на стуле, и она обратила внимание, как блестят его туфли. Нил не сам начищал их до такого блеска, он платил за эту услугу, развалившись в высоком кресле с чашкой капучино и «Файненшл Таймс» в руках, не замечая согнувшегося у его ног человека. – Что у тебя стряслось?

Она подняла на него глаза. Сделала глубокий вдох, сдерживая слезы, и только потом заговорила.

– Моя бабушка… Она заболела. Очень сильно. Я хотела попросить пару отгулов… чтобы проведать ее.

– О, ну конечно, – воскликнул Нил с видимым облегчением, видимо, радуясь, что дело не в каких-нибудь женских проблемах. – Когда ты уезжаешь?

– В пятницу. – Черри заметила, что он поколебался. – Я понимаю, что Эбигейл и Эмили уходят в отпуск в это же время… – Она беспомощно умолкла.

Нил немного поразмыслил и решил ее успокоить:

– Ничего страшного. Возьмем временного сотрудника. Сколько дней тебе нужно?

– Я ненадолго, проведаю ее и обратно. Просто она за границей… Дорога тоже отнимет время.

– Где она живет?

– Во Франции. Я уже посмотрела расписание рейсов, и если вылетать в пятницу, я успею вернуться во вторник утром.

– Хорошо. Как-нибудь справимся.

Черри облегченно вздохнула:

– Спасибо. Ты и представить не можешь, как это важно для меня. Мы с ней очень близки.

Нил сочувственно закивал.

– Надеюсь, с ней все будет в порядке…

На глазах у нее набухли слезы.

– Я тоже. У нее рак. Только что обнаружили. Готовят к химиотерапии.

Судя по его виду, он уже пожалел, что спросил.

– Сочувствую.

По щеке скатилась слеза, и она смахнула ее с храброй улыбкой.

– Это очень много для меня значит – успеть навестить ее. Я гарантирую, она тоже будет очень признательна тебе за эту возможность.

Он скромно отмахнулся от ее слов.

– Не стоит благодарностей, честное слово.

– Il est un merveilleux patron.

– Что?

– «Он замечательный босс», – Черри высморкалась. Улыбнулась. – Вот так бы она сказала.

Нил расправил галстук.

– Что ж, чем могу… – Он прицокнул языком, встал и понимающе склонил голову. – Дать тебе минутку?

Черри благодарно кивнула. Он положил руку ей на плечо и двинулся к выходу.

– Bonne chance, – сказал он, и Черри снова кивнула.

Когда Нил закрыл за собой дверь, Черри подождала немного и громко высморкалась на случай, если он все еще был поблизости. Замерла. Прислушалась. Тихо. Черри улыбнулась. Она едет во Францию! На Лазурный Берег! Она так обрадовалась, когда пришло приглашение, а потом вспомнила, что две курицы из ее офиса уже застолбили это время для своих отпусков, и Нил ни за что не отпустил бы и после них. Это было так нечестно. Ей в жизни не выпадало такой возможности. Почему она должна отказать Дэниелу только из-за того, что у этих двух нашлись деньги, чтобы забронировать двухнедельную поездку на Ибицу?

Она едет во Францию! Где у ее парня была собственная вилла! Строго говоря, вилла принадлежала его родителям, но это мелочи. Ведь это когда-нибудь изменится. Черри поздравила себя с хорошим выбором, тешась этим открытием и смакуя его.

Потом она встала, оправила юбку и приняла позу безмятежного мужества, после чего вернулась на свое рабочее место.

11

Пятница, 20 июня

Лора поправила цветы в вазе в комнате Дэниела, которая на время станет комнатой Дэниела и Черри. Прованс славился своими весенними цветами и маковыми полями, раскинувшимися вдоль дорог, и она нарвала большие охапки заодно с пахучими ветками ярко-желтой жимолости. Постель была убрана покрывалом с хрусткой ажурной вышивкой, и Лора окинула взглядом результат, довольная собой. В холодильнике была еда и остывала бутылка вина, дожидаясь их приезда уже – Лора посмотрела на часы – минут через двадцать.

Их вилла была традиционным домом в стиле «прованс». Лора прошлась по ней, проверяя, чтобы все было чисто и гостеприимно. Не найдя ни в чем изъянов, она вышла на залитую солнцем террасу, откуда был виден весь полуостров Сен-Тропе. Она обвела взглядом сверкающие белые яхты, которые казались лишь мелкими горошинами с этого расстояния, одни были пришвартованы, другие мягко покачивались на ветру. Здесь Лора всегда чувствовала себя свежее. Лондонский дом принадлежал Говарду, а этот – был ее личной тихой гаванью, где всегда можно было укрыться, когда домашняя жизнь накрывала ее с головой. С выхода на работу она выбиралась сюда всего на пару недель в году, но всякий раз ей казалось, будто она возвращается к старому другу. И особенно она была рада оказаться здесь именно сейчас, потому что буквально в день ее отъезда их лондонский сосед начал строительные работы. Они тоже взялись за расширение подвала, и шум от экскаватора был оглушающим и сотрясал весь дом, а строители уже успели задеть их электролинию. Лора села на самолет, и как будто гора с плеч свалилась. Можно было подумать, что весь Кенсингтон стал разрывать свои участки и превратился в лабиринт туннелей и просторных подземелий. Лора воображала, как однажды этот кусок Лондона возьмет и провалится в один большой котлован.

Хоть на две недели, но она сбежит от всего этого. И Дэниел тоже был рад приехать. Лора понимала, что ему нужно заниматься учебой, а с такой какофонией за окном это едва ли возможно. Черри останется с ними до вечера понедельника, и у Лоры были на нее большие планы. Она хотела поводить ее по окрестностям, познакомиться поближе и сделать все, чтобы Черри почувствовала себя как дома. Со стороны подъездной дорожки послышался шорох колес по гравийке, и Лора двинулась к парадному входу дома, широко распахивая перед ними двери. Дэниел припарковал взятую напрокат машину и уже доставал сумки из багажника. Лора распростерла руки и подошла обнять Черри.

– Добро пожаловать! Как я рада, что тебе удалось отпроситься на работе!

– А я как рада, – ответила Черри.

– Проходи. Устала с дороги? Выпьешь чего-нибудь?

Был ранний, изумительно теплый вечер. Черри окинула взглядом виллу. Ставни и окна были распахнуты, и белоснежный хлопковый тюль цеплялся за оконные рамы. Ей уже нравилось все, что она видела. Она не противилась, когда ее повели внутрь и стали хлопотать над ней. Черри оценила просторные комнаты с большими открытыми каминами и кухню в деревенском французском стиле со столами из гладкого тикового дерева. Она взяла протянутый ей стакан лимонада со звенящими кубиками льда.

– Как ты долетела? – поинтересовалась Лора.

– Спасибо, хорошо.

Черри увлеченно глазела по сторонам и не особенно участвовала в вежливом диалоге с Лорой. Разглядывая кухню, она заметила прямо над собой поразившую ее картину – яркое масляное полотно с красными пятнами крыш вокруг песочного цвета площади на фоне яхт в лазурном море.

– Какая красивая картина! – воскликнула она.

– Очень красивая, – согласилась Лора. – Кисти местного художника.

– Это Сен-Тропе?

– Да. Здесь столько замечательных художников, но этот – лучше всех. У нас можно найти еще несколько его работ.

– Моя самая любимая висит на лестнице, – сказал Дэниел, подходя сзади, и обнял Черри. – «Les Pins».

– Сосны. Звучит замечательно.

Дэниел перевел взгляд на картину.

– Удивительно, правда? Мне всегда нравился этот художник. У нее хороший вкус, да, мам? Они сейчас стоят приличных денег, он добился большого успеха. Обожаю его картины. Когда-нибудь даже, может, куплю себе что-нибудь из его работ, если представится возможность. На большинстве из них всегда стоит пометка «продано».

– Хочешь посмотреть двор? – спросила Лора.

Следом за хозяйкой Черри вышла через широкие стеклянные двери на террасу и не поверила своим глазам. За большим, искрящимся бассейном открывался вид на синее Средиземное море, которое простиралось до самого горизонта и сливалось с бледным небом, так что дух захватывало. Стены сада были усыпаны красной геранью и манили обещаниями о том, что можно увидеть за ними. Черри подошла и наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Далеко внизу стелились красные крыши Сен-Тропе, которыми она только что любовалась на картине. И яхты! Столько яхт! Ничего подобного она в жизни не видела.

– Вид отсюда так себе, – сказал подошедший к ней Дэниел.

Черри захлопала глазами. Лишенная дара речи, она рассмеялась.

– Попозже можем сходить погулять, – предложила Лора воодушевленно. – Мы покажем тебе окрестности. А на ужин нас ждет к себе Изабелла.

– Мамина старая подруга, – пояснил Дэниел. – Бриджит тоже здесь?

– Да, – ответила Лора. – Бриджит – это дочь Изабеллы, – уточнила она для Черри.

Черри вежливо улыбнулась.

– Надеюсь, у тебя хорошая выдержка, – сказала Лора. – У меня столько планов. Ты наверняка захочешь погулять по виноградникам, там, на холмах, такая красота. И, разумеется, небольшая экскурсия по деревне, она считается одной из самых живописных во Франции. Еще можно сходить на пляж, и я подумала, вдруг ты захочешь проехаться по побережью к Каннам? В общем, здесь всегда найдется, чем себя занять, только выбирай.

Черри слушала с улыбкой, внутренне желая, чтобы Лора наконец умолкла. Она точно не собиралась все выходные проводить в компании матери своего парня.


Первым мероприятием для нее стал ужин на вилле Изабеллы в самом Сен-Тропе. У Черри едва хватило времени принять душ и переодеться, и целых девять минут было потрачено на решение мучительного вопроса, что надеть. Как одеваются богатеи – нарядно или дорого и повседневно? Черри не знала, поэтому в итоге остановила свой выбор на умеренно простом (и дешевом) хлопковом платье. Она не могла позволить себе больших трат на гардероб для отпуска, а это платье купила себе еще в Австралии. Черри надеялась, оно не будет смотреться выцветшим.

От внимания Черри не ускользнуло, что Изабелла, открыв им дверь, первым делом посмотрела на нее, хотя словами она в это же время приветствовала своих друзей.

– О, мой милый мальчик! – Изабелла крепко обняла Дэниела. – Я не вижу тебя месяцами, а ты берешь и вываливаешь такой замечательный сюрприз мне на голову. – Она бросила взгляд на Черри и лучезарно улыбнулась. Женщина вела себя дружелюбно, но ее взгляд был определенно оценивающим и самозабвенно любопытствующим, решила Черри.

– Бриджит ужасно расстроится…

Дэниел рассмеялся.

– Для этого она слишком разборчивая.

– Глупости. Но сделанного не воротишь, к тому же вы прекрасная пара. И я так рада познакомиться с тобой, Черри.

– Взаимно, – ответила Черри, хотя и не поверила в шутливость ее причитаний.

Ей вовсе не хотелось знакомиться с кучей чужих людей, среди которых, видимо, была девушка, у которой были свои виды на Дэниела, и Черри уже устала от постоянных натянутых улыбок. Кем вообще была эта девушка? Бывшая Дэниела? Неуверенность делала Черри уязвимой.

– Иззи, может, мы войдем? – строго спросила Лора, вздернув бровь.

Дэниел держал Черри за руку. Их отвели в сад, где ее взору предстала еще одна сногсшибательная панорама. Витиеватый бассейн-инфинити[1] огибал холмистый склон, а за ним было море, чью голубую лазурь то и дело взрезали брызги тихих волн. У бассейна лежали две стройные девушки.

– Посмотри, кто пришел, Бриджит, – позвала Изабелла, и смуглая брюнетка радостно взвизгнула и вскочила с лежака. Ее маленькая упругая грудь подпрыгивала в бикини, и, заметив это, Черри напряглась. Бриджит подошла к ним и обняла Дэниела, прижавшись грудью к его рубашке. Черри она сразу не понравилась.

– Как же я рада тебя видеть. Нам тебя так не хватало в этом году в Куршевеле! Где ты пропадал?

– На учебе, – ответил Дэниел коротко. – Так же, как и в прошлом году, и в позапрошлом. – Он взял Черри за руку. – Знакомьтесь, это Черри.

Черри придвинулась к Дэниелу и вцепилась ему в руку.

– Привет, – Бриджит обратила внимание на ее жест. – Можешь не волноваться на мой счет, мы с ним как брат и сестра.

Черри выдавила улыбку.

– Привет, тетя Лора! – Бриджит помахала ей рукой. – А это Николь, – она указала на длинноногую девицу, оставшуюся лежать на шезлонге. Та внимательно наблюдала за встречей, и это не укрылось от Черри.

Николь неторопливо поднялась и подошла к ним в темпе, который предполагал, что всем нужно смотреть только на нее и ожидать ее приближения. Она холодно поцеловала Черри в щеку и куда более тепло поприветствовала Дэниела.

– Рада встрече, – сказала она с акцентом и зазывно улыбнулась.

Она что, флиртует с ним? Черри огляделась по сторонам, не заметил ли этого кто-нибудь еще, но Изабелла разговаривала с француженкой средних лет, судя по всему, поварихой, а Лора только что вышла из дома с подносом напитков в руках. Бриджит вернулась к своему лежаку и приняла красивую позу, ложась под лучи вечернего солнца.

– Напитки? – позвала Лора, и Черри взяла с подноса пиво. Следом за Дэниелом она подошла к пустым шезлонгам у бассейна и неловко села, поглядывая на довольную физиономию Николь, рядом с шезлонгом которой оказался Дэниел. Лора с Изабеллой стояли у стола в глубине сада и увлеченно сплетничали. Черри опустила глаза на свое платье и вдруг заметила нитку, поползшую у колена. Чтобы не заметили Николь и Бриджит, она решила не вытягивать ее.

– Как твои дела? – спросил Дэниел у Бриджит. – Нашла себе работу?

Бриджит приподняла очки и усмехнулась.

– Издеваешься, – после чего опустила очки обратно на глаза и откинулась в шезлонге, поднимая лицо навстречу солнечным лучам. Они золотили ее смуглую кожу и темные волосы.

– А ты, Дэниел? – Акцент Николь действовал Черри на нервы. – Чем ты занимаешься?

– Врач-практикант.

– Врач! – она смерила его восхищенным взглядом, и Черри закипела от злости. Как она могла вести себя так откровенно? Разве ей не было неловко быть в бикини при первом знакомстве с мужчиной? Неужели все из-за денег? Неужели они вселяют такую непоколебимую уверенность? Несмотря на свою неприязнь, Черри понимала, что придется изображать симпатию к ним обеим. Хотя бы в присутствии Изабеллы и Лоры.

Дэниел продолжал добиваться ответа от Бриджит:

– Ну, так нашла?

– Просто некоторые хотят попутешествовать, расширить кругозор и посмотреть мир прежде, чем связывать себя изнуряющими графиками.

– Зимой ты каталась на лыжах, летом – на яхтах. Ты вообще уверена, что покидала Европу?

– Я была на Мальте.

– Это Европа.

Черри подумала было, что Бриджит шутит, но нет, она приподняла очки и удивленно посмотрела на Дэниела.

– Серьезно? Ну, у меня с географией всегда были проблемы. К счастью, международным репортером я быть не собираюсь. А то бы я точно заблудилась.

– Главное – знать, на какой самолет сесть.

Она приподнялась.

– Правда?

– Нет.

– Знаю, ты считаешь меня бестолковой, – сказала она с улыбкой, как будто бестолковость была чертой, достойной уважения, – но вообще-то… Я найду себе работу. Ближе к дому.

– Правда? Ты действительно пополнишь ряды рабочего класса?

– Я жду, когда дядя Вик найдет мне место в издательстве. Это друг семьи, – пояснила она для Черри.

– То есть, пока ничего конкретного, – сказал Дэниел.

– А вот и нет, – ответила она торжествующе. – Он уверен, что в сентябре что-нибудь подвернется.

И ведь она получит работу, мрачно думала Черри, и не подумает о тех, кто выбивался из сил, чтобы чего-то добиться в профессии, о тех, кто был лучше квалифицирован, о тех, кто любил свое дело и знал его в десять раз лучше. Полные надежд люди останутся на обочине, а ее это даже мельком не коснется.

– Черри, а ты кем работаешь? – поинтересовалась Бриджит.

– Я агент по недвижимости.

– О, ты, наверное, часто бываешь в красивых домах.

– Часто.

Бриджит одобрительно кивнула, и больше ей ничего не нужно было говорить. Черри заметила, как она автоматически предположила, что дома будут красивыми. Может, она не знала, что существуют тесные квартиры в громоздких уродливых многоэтажках.

Николь принялась намазываться кремом для загара. Она выдавила немного на ладонь и не спеша стала соблазнительно втирать его в кожу, потом полюбовалась на вытянутую перед собой руку и осталась довольна результатом. Она села и стала тереть плечи. Потянулась, пытаясь достать до низа лопаток. Бросила беглый взгляд на Бриджит, которая лежала с закрытыми глазами, а потом повернулась к Дэниелу.

– Excusez-moi, ты мне не поможешь?.. – спросила Николь, протягивая ему лосьон.

Черри разозлилась не на шутку. Дэниел помедлил, неуверенно и немного неловко, а затем показал на свою бутылку с пивом.

– У меня руки холодные, попроси лучше Бриджит, – ответил он уклончиво.

Она не попросила, отметила Черри, мелкая хитрая сучка. Только улыбнулась в ответ и легла обратно в шезлонг.

В дверях появилась француженка в фартуке, и Изабелла посмотрела в ее сторону.

– Превосходно! – воскликнула она. – Мадам Боден говорит, что ужин готов. Будем есть на улице?

Бриджит поднялась и накинула струящийся восточный халат. Николь лениво потянулась в своем бикини и ушла в дом освежиться. Бриджит пошла за ней.

– Извини, – шепнул Дэниел, и Черри с улыбкой отмахнулась, давая понять, что ее не смутит какая-то глупая француженка. Подождав, пока Николь и Бриджит скроются из виду, он спросил: – Ты в порядке?

– Да.

В сад вышли Лора и мадам Боден, нагруженные тарелками и бокалами, и Дэниел побежал помогать. Черри воспользовалась моментом и перевела дыхание. Она просто хотела быть наедине с Дэниелом, в каком-нибудь уютном ресторане, где угодно, а вместо этого ей приходилось терпеть ужин с этими людьми. Очень может быть, что рядом с Дэниелом за ужином посадят Бриджит или Николь, и Черри не знала, как переживет что одно, что второе. Ветер задрал ей юбку, и она порадовалась, что захватила кардиган. Она отошла, чтобы одеться, и заметила другой предмет одежды, развевающийся на ветру. Вещь, возможно, платье, принадлежала Николь и торчала из ее сумки. Черри посмотрела по сторонам. Дэниел и Лора ушли обратно в дом вместе с мадам Боден за посудой. Девушек нигде не было видно. Изабелла стояла к Черри спиной и бережно расставляла на столе бокалы.

Платье упало, тихо хлюпнув, розовая ткань потемнела и развернулась в воде. Ветерок уносил платье глубже в бассейн, и оно приняло форму и неподвижность утопленника. Черри уже стояла у большого стола.

– Чем я могу помочь? – спросила она у Изабеллы.

Та приятно удивилась, что эта посторонняя гостья не стала ждать, пока ее обслужат, и протянула ей вилки.

– Спасибо.

Она принялась аккуратно их раскладывать и внезапно придумала, чем лучше всего покорить эту женщину, которой не понравится, если Черри затмит ее собственную дочь. Она подавила гадкое желание сделать именно это – Бриджит явно была глупой, как пробка, затмить ее будет проще простого. Но нет, лучше она побудет учтивой, обходительной и даже робкой.

– Эй! – послышался гневный возглас, и Черри спокойно повернула голову.

– Мое платье в бассейне! – Николь сердито посмотрела по сторонам, и ее взгляд остановился на Черри.

Черри безбоязненно посмотрела на нее в ответ, зажав в обеих руках столовые приборы.

– Что такое? – спросила Бриджит.

– Должно быть, ветром сдуло, – подал голос Дэниел.

Николь пришлось возвращаться в дом, где Бриджит одолжила ей свою одежду, пока вымокшее платье сохло на ветке лимонного дерева. За ужином Черри сидела с Николь, а Дэниел – напротив, рядом с Изабеллой.

– Бедняжка, – сказала Черри тихо. – Надеюсь, платье еще можно спасти.


Тем вечером Черри и Дэниел лежали, обнявшись, на свежих хлопковых простынях. Окна их спальни выходили в сад, и, когда Черри закрывала ставни, море казалось черным. Она дождаться не могла утра, чтобы снова их распахнуть и увидеть эту чистую синеву на пороге нового дня. Она с трудом могла поверить собственному счастью. Вилла была великолепной, место – сказочным. Остаток выходных она проведет с Дэниелом столько времени, сколько будет физически возможно.

– Еще раз извини за сегодня, – пробормотал он, сонно зарываясь ей в ухо.

– Ничего страшного.

– Ты была великолепна.

Черри улыбнулась и провела пальцами по его груди.

– Это ты…

– Что?

– Платье?

– Нет, конечно.

Дэниел открыл глаза, и она с невинным видом ответила на его взгляд.

– Как ты и сказал, ветром сдуло.

Он улыбнулся и поцеловал ее, она перекатилась на него сверху, и они продолжили целоваться.

12

Суббота, 21 июня

На следующий день Черри проснулась поздно. Дэниел еще спал. Она полежала некоторое время, наслаждаясь тишиной и покоем, пока Лора, чьи шаги было слышно, когда она ходила по дому, не успела атаковать их своими планами на день. Тонкими полосками пробивался из-за ставен свет, подсказывая Черри, что на улице было солнечно. Ей не терпелось встать, но в то же время не хотелось и выползать из этих стен, чтобы ее не заставили идти и смотреть достопримечательности. Она чувствовала себя в западне и досадовала на подминающее все под себя присутствие Лоры.

Рядом с ней Дэниел потянулся.

– Доброе утро. Я не храпел?

Она засмеялась и кивнула на окно.

– Нет. Готов впустить немного солнца?

– А поцеловать? – спросил Дэниел, но она уже выпрыгнула из кровати и открывала ставни, что ей так хотелось сделать еще с прошлого вечера. Ее приветствовало залитое солнцем море, и это было восхитительно.

Дэниел скривился. Она запрыгнула обратно в кровать и поцеловала его.

– Пойдем на пляж!

– На пляж, сегодня? Только… Кажется, мама хотела порадовать нас большой экскурсией по местным виноградникам, – он увидел, как она поникла и попыталась не подать виду, но безуспешно. – Ладно. Пойдем на пляж.

– Мне теперь стыдно, – сказала Черри. – Она так старалась…

Он уложил ее обратно на простыни и обхватил ее руками.

– Не глупи. Она не станет возражать.

Они занялись любовью и выползли из комнаты к позднему завтраку. Лора обрадовалась, завидев их, и засуетилась, подавая им круассаны и заваривая свежий кофе.

– Как спалось? Надеюсь, кровать понравилась. Я подумала, сегодня мы вместе могли бы отправиться на разведку… Хочешь побывать в поместье Шато Минюти? Семейство Матто-Фарне занимается виноделием уже на протяжении трех столетий, – она улыбнулась, не в силах сдержать свой энтузиазм.

– Мам, это очень заманчивое предложение, но… Мы, наверное, сегодня пойдем на пляж. Все-таки первый день отпуска.

– Ах, да. Хорошая мысль.

К ужасу Черри, все указывало на то, что Лора вот-вот захочет пойти с ними.

– Я хотела взять книги и позаниматься немного, – быстро вставила она.

– Ты тоже привезла с собой учебники? – спросил Дэниел.

– Вскоре после возвращения меня ждут риелтерские экзамены.

– Тогда, наверное, и я возьму. Будем проверять друг друга.

Этого было достаточно, чтобы вытеснить Лору, решила Черри, и действительно, та пробормотала что-то о том, что они встретятся позже, и ушла с книгой к бассейну.


Дэниел вел машину к пляжу де Пампелон, трехмильной полосе золотого песка, которая подогревала популярность Сен-Тропе с середины двадцатого века. Несмотря на то, что была только середина июня, Дэниел настоял, чтобы они забронировали место заранее, чтобы им не пришлось слоняться по пляжу в поисках свободного места.

Приехав на место, Черри обнаружила, что под «местом» он имел в виду не столик, а лежак. Краем глаза она увидела счет на считывателе кредитных карт, когда Дэниел вводил пин-код, и глаза у нее вылезли из орбит. Восемьдесят евро за два места! И это без учета полотенец. Они взяли с собой свои – Дэниел знал здешние порядки, а Черри все равно привезла одно с собой по привычке, оставшейся с детских вылазок в Брайтон, где она, продрогшая, отсиживалась на холодных камнях после войны с жестокими серыми волнами.

Здесь море было прозрачное и бирюзовое, волны набегали на пляж с тихим плеском, будто бы выбившись из сил. Черри легла на шезлонг рядом с Дэниелом под приветливой тенью зонтика – было уже жарко. Она подняла глаза на зонт, разрисованный оранжевыми и белыми полосами, идущими по кругу, ярким пятном на фоне кристально голубого неба. Они протянулись по всей секции пляжа, оранжево-белыми пятнами, как карамельки. За перекрытием из бамбука их сменяли расцветки другого клуба, бело-синие, с рюшевой оборкой, которая трепалась на теплом ветру, и так далее, вдоль всего берега, где у каждого клуба были зонты своего цвета, вперемешку с небольшими публичными зонами, где единообразие уступало место разноцветному хаосу. На воде стояли белоснежные яхты, мягко покачиваясь на волнах. Некоторые были претенциозными, некоторые просто величественными.

– Смотри, вон Бриджит, – сказал Дэниел, и Черри поникла духом. Она подняла голову и увидела компанию, спустившуюся с моторной лодки, которая только что пристала к берегу. Они шли по пляжу, и песок налипал на их мокрые ноги. Черри заметила, что кроме Бриджит среди них была Николь и третья девушка в компании двух парней – все были молодые, загорелые, красивые и в купальных костюмах. Они подошли к ним с Дэниелом и плюхнулись на песок, опираясь на вытянутые за спиной руки. Один из парней небрежным жестом подозвал официанта и заказал напитки.

Все были представлены друг другу, и Черри порадовало, что Николь избегала ее взгляда и села от них в стороне. Третья девушка тоже была француженкой – подруга Николь. Черри показалось, что парни встречались с этими девушками, но она не могла разобрать, кто был с кем, и ей пришлось ориентироваться на то, кто кого мазал кремом для загара и поглаживал по волосам, но ни то, ни другое не было гарантией отношений.

Они говорили о пустяках – о вечеринках, о себе, заигрывали друг с другом, парни посыпали песком плоские животы девушек. От всего этого Черри смутно ощущала себя взрослой, хотя, скорее всего, все они были ровесниками. Из разговора она поняла, что ребята проводили день на яхте отца Николь, хотя она и не знала, который из этих роскошных белых айсбергов на воде принадлежал ему. Она задумалась мельком – неужели эти люди проводят так каждое свое лето, но она уже знала ответ, так же, как и знала, что лишь подглядывает в замочную скважину за их привилегированной жизнью. Она обратила внимание, что Дэниел, хотя и вел себя вежливо, предпочитал молча лежать и просто слушать. Некоторое время спустя напитки были выпиты, и Николь встала.

– Хотите пойти с нами, посмотреть яхту?

Черри напряглась – этого она совсем не хотела, напротив, она была рада, что они, наконец, уходят. Все время, что они тут сидели, Черри чувствовала себя обязанной изображать какую-то активность или по меньшей мере следить за разговором, улыбаться и кивать в нужных местах, а ей хотелось просто почитать книгу. Но если Дэниел захочет пойти на яхту, то и ей придется. Она дождалась его ответа и обрадовалась, когда он вежливо сказал, что, может быть, присоединится попозже. Но его друзья не хотели ничего слышать и стали тянуть его за руки, не принимая отказа. Черри осталось только выдавливать из себя доброжелательную улыбку. В конце концов они махнули рукой и, смеясь, ушли к берегу, тут же позабыв о том, как это было важно, чтобы Дэниел и Черри к ним присоединились.

– Как ты? – спросил Дэниел между делом, как будто понимал, что она чувствовала себя не в своей тарелке.

– Нормально.

– Тут так тихо.

Она хихикнула.

– Ну да.

– Почитаем?

– Я как раз хотела предложить.

И они устроились на своих шезлонгах – он с книгой про велоспорт и она с чем-то классическим. Перед тем как открыть книгу, Черри посмотрела в небо. Ей нравилась его необъятность и то, как загибалась земля, если смотреть на горизонт. Это вселяло в нее чувство, что у нее есть свое место в этом мире и она может увидеть все вокруг в перспективе. Эта незыблемая синева насыщала ее силой и вселяла умиротворение, и она немного понежилась в этих ощущениях и стала читать. Вскоре ее веки отяжелели и стали слипаться.

Она проснулась от прикосновения к своей ноге. Подняв голову, она увидела, что это Дэниел мажет ее лосьоном.

– Я переставил зонт, – он кивнул, – но твоя нога все равно торчала на самом солнце.

– Сколько времени? – спросила она сонно.

– Час.

– Уже?

Она проспала почти час, и солнце успело подняться высоко и палило нещадно. С улыбкой она смотрела, как Дэниел продолжал бережно наносить лосьон, пробираясь все выше и выше по ноге. Он остановился на ее бедре, мыча себе под нос и как бы не замечая, где оказались его руки. Он задержался ненадолго, поглаживая пальцами ее кожу, а потом игриво улыбнулся.

– Готово.

– Спасибо.

– Не за что. Не хочешь искупаться перед обедом?

Рука об руку они пошли к морю. Добравшись до воды, она поджала пальцы в ожидании прохлады, но море было сказочно теплым. Она вошла, Дэниел нырнул перед ней в волну и начал плескаться на нее, и она завизжала. Черри ответила ему, набрав в ладони воды и плеснув ему в лицо – война началась.

После обеда они снова пошли плавать, а потом вернулись к лежакам. Черри не забыла о своих словах и добросовестно достала книги по работе. Дэниел решил, что тоже пора позаниматься, и пару часов оба провели за учебниками, поглядывая друг на друга и зачитывая вслух непонятные фрагменты. Когда похолодало, Черри заявила, что проголодалась, и они пошли прогуляться по набережной в поисках еды и остановились в рыбном ресторане, где заказали только что пойманный морской язык в кляре и бутылку «семильона». Когда официант наливал ей вино, Черри заметила, что оно было из поместья Минюти. Забавно, ведь если бы обстоятельства сложились иначе, она провела бы этот день именно там.


Домой они вернулись уже вечером. Лора сидела на кухне и ела оливки.

– А вот и вы! – воскликнула она. – Как прошел день?

Дэниел бросил пляжную сумку на стол.

– Отлично, мам, спасибо. Твой?

– Тихо. Спокойно, – поправилась Лора. – Вы, наверное, умираете с голоду. Я заказала столик. В «Le Pescadou».

– О… – протянул он виновато. – Мы уже поужинали. В Сен-Тропе.

– Но я думала…

Дэниел пытался вспомнить их утренний разговор.

– Мы разве договаривались?

– Нет, конкретно нет, я просто решила… Я сама виновата.

– Извини, мам.

Черри подумала, что нужно добавить извинений и от себя.

– Извините, Лора. Если бы мы знали…

То ли растерянность, то ли недовольство промелькнуло на лице Лоры, после чего она ответила:

– Не за что извиняться.

– Мы не подумали, – Дэниел подошел к холодильнику. – Вот что, давай я приготовлю тебе что-нибудь.

– Что ты, не стоит. – Лора встала. – Анри нас ждет. Он хочет услышать все семейные новости.

– Ты все-таки пойдешь?

– Я хочу есть, Дэниел.

– Конечно. Извини. Еще раз. Не знаю, как я не подумал. Просто Черри сказала, что умирает с голоду, и мы пошли и поели.

Не так уж она была и голодна, подумала Черри. Она просто сказала так, чтобы поужинать наедине с Дэниелом, без сопровождения его матери. Было бы правильнее, приличнее подождать, но это же один-единственный вечер, в конце-то концов. Семья и друзья уже были накануне, Лора же должна была понимать, что они захотят проводить время и наедине. Более того, подумала она раздраженно, если бы Лора перестала навязываться каждую минуту, могла бы и не остаться в одиночестве за ужином.

Лора перевела взгляд на Черри и улыбнулась.

– Что ж, тогда я пойду. Столик заказан на восемь.

– Мы пойдем с тобой. Выпьем по бокалу перед сном, например, – предложил Дэниел.

Черри совсем не хотелось идти. Она устала после целого дня на солнце и полбутылки вина, но улыбнулась, поддерживая его план.

Лора замешкалась.

– Нет, не стоит. Вас весь день не было дома. Вы, наверное, просто хотите отдохнуть. Я и сама прекрасно проведу время. – Она взяла пиджак с сумкой и поцеловала Дэниела в щеку.

– Увидимся позже.

– Извините нас еще раз, Лора. В следующий раз мы позвоним, – сказала Черри.

Лора кивнула и ушла. Когда дверь за ней закрылась, Черри скорчила гримасу.

– Мне так стыдно.

– Да, мне тоже, – согласился Дэниел. – Может, завтра проведем с ней больше времени?

– Я подумала о том же. Как тебе кажется, понравится твоей маме день отдыха у бассейна? Мы можем приготовить обед, загладить свою вину, – сказала Черри, и была вознаграждена за свой приступ великодушия крепкими объятиями.


Когда Лора вернулась, было тихо. Свет для нее оставили включенным. Не было еще и одиннадцати. На столе была записка.

«Мы хотели подождать, но заснули на диване. Надеемся, ты хорошо провела вечер. Как насчет выходного у бассейна завтра? Мы готовим!»

Дэниел подписался за себя и за Черри. Она прислушалась, но все было тихо, и она ушла спать одна.

13

Воскресенье, 22 июня

Лора ожидала, что завтра Дэниел и Черри снова проспят допоздна, но была приятно удивлена, когда на кухне ее встретил запах свежего кофе. Они уже успели позавтракать, и из сада доносились их разговоры и смех. Лоре нравилось слышать в них эту кипучую силу юности, бескрайний энтузиазм, с которым они пока смотрели на свою жизнь, не думая о том, что сила может иссякнуть, а идеалы – измениться. Эта смесь несокрушимости и идеализма вселяла и в нее надежду. Лоре всегда нравилась непредсказуемость развязок, радостное предвкушение у каждого нового рубежа в жизни своего ребенка. Будет это мальчик или девочка? На кого он будет похож, в кого пойдет характером? Хорошо ли будет успевать в школе, много ли будет у него друзей? Что он захочет изучать, кем стать? Рождение ребенка было лучшей лотереей в ее жизни. Она до сих пор думала о Розе каждый раз, когда Дэниел покорял очередную вершину. На секунду ее посещало болезненное любопытство, которому суждено было оставаться неудовлетворенным.

Она налила кофе, взяла свежий круассан из бумажного пакета и вышла на террасу с тарелкой и чашкой с блюдцем в руках. И тут же остановилась, завидев, как Черри водит рукой по животу Дэниела, лежа рядом с ним на шезлонгах с закрытыми против солнца глазами. Ее пальцы поползли вниз и скользнули Дэниелу в шорты, и бог ты мой, или Лоре показалось, или там что-то дрогнуло. Пока Лора выбирала между тем, чтобы вежливо покашлять или молча развернуться и уйти, она упустила возможность остаться незамеченной. Черри открыла глаза, и с секунду рука ее оставалась на прежнем месте. Она посмотрела прямо на Лору, а потом медленно убрала руку. Она была смущена. Лора решила делать вид, что ничего не произошло.

– Доброе утро, – сказала она и села на свое место у бассейна.

– О, привет, мам, – сказал Дэниел и заговорщически улыбнулся Черри. – Как поживает Анри?

– Замечательно. Расспрашивал о тебе. Я рассказала все, что знаю, но ты ведь и мне всего не расскажешь, – заметила она мимоходом. – Он и с тобой, Черри, хочет познакомиться. Обещает, что найдет сегодня для вас столик, если захотите, пока ты не улетела домой. Я не настаиваю, просто если захочешь, то знай, он найдет для вас местечко.

– Очень мило, – откликнулась Черри.

Лора посмотрела на нее, но у Черри были закрыты глаза.

Дэниел потянул ее за руку.

– Пойдем, пора окунуться. Мам, а ты что скажешь?

У Лоры не было особого желания плавать. Лучше она дождется, пока они освободят бассейн. Сделает несколько кругов и успокоится.

– У меня еще завтрак не улегся.

Дэниел и Черри окунулись в бассейн.

– Вам не холодно? – спросила Лора, заранее догадавшись об ответе по взвизгам Черри. Какой стыд, думала она, не уметь поддержать разговор. Но ей никто не ответил. Они были так поглощены друг другом, что не слышали вопроса. Лора наблюдала за ними из-за темных стекол очков. Они даже не плавали толком, все больше плескались и ныряли в обнимку. Она отвернулась.

Минут через пять они вылезли и легли на шезлонги, свесив руки, исподтишка касаясь пальцев друг друга.

Лора решила искупаться. Наплававшись, она лежала на спине и глядела в небо. Она чувствовала себя невесомой, а уши ушли под воду, и так ее мысли звучали чисто и звонко. С самого начала отпуска она чувствовала отчуждение от них, как будто не попадала в такт. Когда она плавала в бассейне – ее сын со своей девушкой лежали на суше с закрытыми глазами. Когда она хотела сходить в ресторан – они уже сходили и хотели спать. Когда она предложила провести день вместе в деревне – они поехали на городской пляж. Не так она представляла себе визит Черри, и если говорить откровенно, ей было скучно и немного одиноко. Про себя она усмехнулась: она оказалась третьей лишней. Но Лора хотела познакомиться с Черри поближе и гадала, почему та такая неразговорчивая. Девушка могла бы и сама постараться, раз уж она гостит у них дома. Лора растянулась на воде. Ничего, пусть побудут вдвоем. Уже завтра Черри уедет.

Лора выбралась из воды и вернулась к своему лежаку. Черри что-то говорила Дэниелу интимным полушепотом, которым общаются между собой только любовники, и Лора открыла книгу и стала читать.

Когда она проснулась, их рядом не было. Она села и сонно потянулась за часами. Полдень. И вдруг она увидела в дверном проеме Черри – та стояла и смотрела на нее. Но только что она пришла или наблюдала за ней уже некоторое время? Лора закуталась в парео и встала.

– Мы приготовили ланч, – позвала Черри, и Лора вернулась в дом.

Они пообедали все вместе, после чего Лора, зная, что не вынесет еще одного дня в роли третьей лишней, отправилась на прогулку. Уходя, она поймала себя на мысли, что ей стало неуютно в собственном доме.


В день отъезда Черри Лора устыдилась своих недобрых мыслей и пообещала себе предпринять на прощание еще одну попытку наладить отношения.

– Во сколько у тебя самолет, Черри? Может, ты захочешь погулять по побережью напоследок?

– Ой, – Черри посмотрела на Дэниела, ища у него поддержки. – Вообще-то мне как раз был положен полноценный отпуск. И мой начальник предложил мне взять его сейчас, потому что в середине лета захотят разъехаться все остальные. Вы же не возражаете?

Лора изо всех сил старалась сохранить дружелюбную улыбку.

– То есть ты остаешься у нас?

– Ты ведь не против, да, мам?

– Ну конечно, нет, – Лора взяла себя в руки. – И на сколько… Много дней у тебя накопилось?

– Прилично.

– Мам, мы решили съездить на виноградники, как ты и предлагала. Поедешь с нами?

Лора до сих пор не оправилась от новости о том, что ее гостья вовсе не собирается уезжать ни сегодня, ни, судя по всему, в обозримом будущем.

– Нет, езжайте без меня. Сегодня я хотела заглянуть к Изабелле.

Вскоре они ушли, и, заварив свежего кофе, Лора вышла на террасу. С тяжестью на сердце она думала о предстоящих днях. Днях ли? Что, если неделях? Она вдруг отчетливо поняла, что находится всецело во власти причуд Черри, от чего у нее окончательно опустились руки.

Изабелла восприняла это спокойнее.

– Дорогая, и хорошо, что она хочет погостить подольше. Это значит, что она хочет продолжать общаться с тобой.

– Разве?

– Естественно. Иначе она первым же самолетом улетела бы.

Они поглядывали на юношу у бассейна, который неспешно водил по воде сеткой, методично загребая в нее листья.

– Это так умиротворяет, не находишь? – проговорила Изабелла. – То, как он двигается. Как в каком-нибудь тайчи.

– Он новенький?

– Сын мадам Боден, – Изабелла озорно ухмыльнулась. – Совершеннолетний.

Лора посмотрела на нее поверх очков одновременно со страхом и весельем во взгляде.

– Изабелла, ты же не…

– Успокойся, дорогая. Я просто люблю смотреть, – она повернулась к Лоре. – А вообще, мне она понравилась. Несмотря на мои прежние сомнения. Она кажется славной. Не боится замараться. Я думала, этого ты и хотела. Чтобы вы все были большой счастливой семьей.

– Да… Только я сомневаюсь, что она хочет со мной сближаться… Я бы даже сказала, – Лора неловко засмеялась. – Я бы сказала, что она бы предпочла, чтобы меня здесь вовсе не было.

– Серьезно? С чего ты взяла?

– Да так. Чувство такое. Почти не разговаривает со мной. Ничем не делится.

– Дорогая, дай ей время. Вы только познакомились. Она, наверное, боится тебя до смерти.

– Меня? – удивилась Лора.

– Ты – мать ее молодого человека. И ты всегда так рьяно его опекала.

Лора рассмеялась.

– В каком смысле?

– Ну как же, ты была самой ревностной мамашей в игровых группах. Настоящая тигрица. Помнишь, как ты ущипнула того мальчика? Ему было два года!

– Он укусил Дэниела за ногу. До крови. Следы зубов несколько дней заживали.

– И что-то там такое было с его одноклассником? Припоминаю крикетную биту… и, кажется, он потом плакал, и… он ведь перешел в другую школу?

Лора перевела взгляд на юношу у бассейна.

– А помнишь молодость? Восемнадцать… девятнадцать… двадцать?

– Я помню вечеринки, во всяком случае, помню, как я на них приходила, но все остальное как в тумане.

– Я до сих пор думаю, какой стала бы Роза.

– Наверняка умницей и красавицей. Как ее мама.

Лора улыбнулась.

– Занятно все это с Черри. Я надеялась…

– О, дорогая, не надо, – быстро перебила Изабелла. – Не думай так.

– Знаю. Глупо, – сказала Лора. – Нафантазировала что-то.

Так они и сидели, вместе любуясь неторопливыми размеренными движениями чистильщика бассейна, ритмичным шелестом воды и журчанием, когда он вынимал свою сетку.


Когда Лора вернулась домой, Черри с Дэниелом еще не было. Она вяло поклевала ланч, который приготовила для одной себя. Вдруг на нее нахлынуло желание без промедления воспользоваться этим моментом, пока она его не упустила. Она была предоставлена сама себе и наконец могла насладиться покоем. Просто поплавать в бассейне и не чувствовать себя лишней.

Она поднялась к себе в комнату и переоделась в купальник. На обратном пути, проходя мимо спальни Дэниела и Черри, она заметила, что их дверь была приоткрыта, и задержалась, чтобы захлопнуть дверь. Но охватившее ее любопытство заставило Лору заглянуть в щель. Твердо держась на нейтральной полосе коридора, она обвела комнату взглядом. Два чемодана аккуратно стояли у стены, одежда висела в шкафах. Один непослушный рукав остался зажат между дверцами. На стуле небрежно брошены шорты Дэниела и футболка Черри, в которой она была накануне вечером. Постель была заправлена кое-как, легкое покрывало подтянуто кверху, чтобы прикрыть подушки. На комоде лежали талоны, посадочные билеты, паспорта и книги. В стопке книг Лора опознала один из своих любимых романов и без всякой задней мысли вошла и взяла том в руки. Открыла на заложенной уголком странице и улыбнулась знакомым словам. Неужели это принадлежало Черри? Любая крупица знаний о Черри казалась на вес золота – даже такая малость, как ее круг чтения. Приободренная своим маленьким открытием, Лора осмотрелась. Взяла в руки паспорт и открыла последнюю страницу. Это был паспорт Дэниела, и Лора рассмеялась при виде его серьезной шестнадцатилетней мордашки. Она сама тогда водила его фотографироваться на документы к школьной поездке в Мьянму.

А не взять ли?.. Она же никому не помешает, да и потом, это практически традиция – сравнивать паспортные фотографии. Она взяла паспорт Черри. На своем снимке она была точь-в-точь такая же серьезная. Лора пролистала страницы и нашла только одну визу – австралийскую. Вдруг поймав себя на том, что это уже не безобидные забавы с паспортными фотографиями, она положила паспорт на место. Лора постояла так с минуту, не желая уходить, потому что случайно оказалась ближе к Черри, чем за все время их знакомства. В то же время она понимала, что нарушает границы дозволенного и подглядывает за жизнью Черри без ее ведома. Лора посмотрела по сторонам, досадуя на то, что по-прежнему почти ничего не знает о девушке, покорившей сердце Дэниела, которая упрямо продолжала держать ее на расстоянии вытянутой руки.

Из-под задней обложки книги что-то торчало. Видимо, выползло, когда Лора листала страницы. Это был билет Черри на самолет, и Лора хотела было затолкнуть его обратно под обложку, но нахмурилась.

Открытая дата. Она достала билет из книги. Рейс до Ниццы, прошлая пятница. Пятьсот долларов. В одну сторону.

Но почему Черри забронировала только часть перелета? Изначально она собиралась возвращаться домой уже сегодня. Лора пробежалась глазами по билету в поисках… ответа?

За окном пролетела птица, и Лора вздрогнула от внезапности. Вдруг ей стало неуютно в этой комнате, и она быстро спрятала билет на место. Торопливо вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь, оставив зазор, возвращая все в исходное положение.

Она полежала на шезлонге у бассейна, но никак не могла успокоиться. Копаться в чужих вещах было жутко некрасиво, и Лоре было не по себе уже от одного этого, не говоря уже о том, как легко и быстро она освоилась среди вещей Черри, как скоро стала рыться в них, в ее личных документах. Лоре было стыдно за себя. И все же что-то в этом билете никак не давало ей покоя, и она никак не могла отделаться от этого недоброго ощущения.

Может, вода все смоет, прочистит ей мысли. Лора спустилась в бассейн и поставила себе цель: сто гребков. За шесть-семь она доберется до противоположного бортика – и так далее. Поможет ей отвлечься. Почему же Черри не купила обратный билет?

Когда Дэниел и Черри вернулись, Лора готовила ужин на кухне. Черри ушла переодеваться, и Лора дождалась, пока наверху не послышался шум душа. Она принялась мыть салатные листья, сорванные в саду. Дэниел сидел за большим столом и пил с ней вино. Обычно она любила такие моменты, когда они были вдвоем и никто никуда не спешил. Лора поймала себя на мысли, что они не сидели так после его возвращения из университета.

– Какая щепетильность, – заметил он весело, пока она промывала листья по отдельности под проточной водой, тщательно проверяя каждый листочек.

– Ты удивишься, как хорошо прячутся эти жуки. Смотри! Видишь, чуть не пропустила одного.

– Ну и что такого, даже если и съесть парочку?

– Не говори гадостей.

Дэниел рассмеялся, глядя на то, как она отряхивает листья и складывает их в салатник. Потом Лора приступила к помидорам.

– Эти тоже из сада?

– Самые ранние. – Она бросила в него помидоркой черри, и он подставил руку, но поймать не успел. Дэниел подобрал ее с пола, провел беглый осмотр и забросил себе в рот.

– Фу!

Он усмехнулся.

– На вкус совершенно нормально.

Нельзя было оттягивать разговор о Черри, не то она скоро вернется.

– Здорово, что Черри сможет погостить подольше.

– Ага. А еще есть помидоры?

Лора бросила ему еще один плод.

– Повезло ей. Ей начальник позвонил, что ли? Чтобы лично узнать, не хочет ли она продлить отпуск?

– Не знаю. Наверное.

– Как-то странно все же. Звонки с работы в другую страну с предложениями подольше не возвращаться на работу, – она улыбнулась.

– Хм… Я, кажется, вспомнил. Вроде, Черри сама позвонила уточнить, не назначено ли у нее ранних показов на утро ее возвращения, ну и тема сама всплыла. Похоже, у них там затишье, вот ее босс и предложил, чтобы Черри израсходовала свои отпускные сейчас.

– А планировала она возвращаться сегодня? Изначально?

– Ну да… Почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

– Ничего не бывает просто так.

Лора попыталась уйти от ответа.

– Я просто думала… Мы ведь все обсудили заранее.

– Да. Конечно.

Лора криво усмехнулась, но ее молчание говорило о другом.

Дэниел вдруг сообразил:

– Ты думаешь, Черри планировала уехать в другой день?

– А это так?

Он начинал терять терпение.

– Нет! Мы обсудили даты с тобой, она заказала билеты, и я выслал ей шестьсот фунтов.

Потребовалось немало усилий, чтобы сохранить добродушие в лице и не выдать своих нервов. Шестьсот фунтов?

– Ты заплатил за нее? – спросила она как ни в чем не бывало.

– Да. Стажер в агентстве недвижимости много не зарабатывает.

Лора услышала недовольство в его тоне и широко улыбнулась в ответ.

– Естественно.


Случись в этот момент кому-то проходить мимо комнаты Черри, этот некто мог бы обеспокоиться тем, до чего она была неподвижна, как статуя, и глядела перед собой в огромной напряженности. Если бы этот самый некто зашел в комнату, то обнаружил бы, что смотрит она на комод, а точнее, на одну книгу на комоде, и недоумевал бы, чем книга могла заслужить такой пронзительный взгляд.

Черри переложила книгу, чтобы корешок лежал параллельно краю комода. Она поняла, что книгу брали с места, смотрели на нее, вынимали документ из-под обложки. И информация с этого листка, вероятно, уже начала бродить в голове Лоры как дрожжи. Черри была в бешенстве, но знала, что ссориться с ней не стоит. Нет, она найдет другое решение этой проблемы. А пока она все оставит при себе.

14

Понедельник, 30 июня

Черри и не думала уезжать. Сменялись дни, тягучие, знойные, налитые солнцем, а Лора все ждала, когда же девушка объявит об окончании своего отпуска, когда обмолвится о возвращении на работу, но Черри молчала. Идеи для совместного времяпрепровождения иссякли – былой запал Лоры угас подчистую. Дела вошли в свою колею. За завтраком Лора интересовалась их планами на день, и если выяснялось, что они собирались на пляж, можно было вздохнуть с облегчением и отдохнуть в их отсутствие от натужных любезностей. Такие дни Лора проводила у бассейна, в тишине и в полном одиночестве, и со временем она стала тяготиться присутствием Черри. Это был ее отпуск тоже, и она не рассчитывала, что все это время с ними пробудет девушка ее сына. Лора и сама хотела провести с Дэниелом хоть немного времени без посторонних. Напряжение начало сказываться. Лора стала забывать вещи. То ключи пропадут со стола. То зубная щетка найдется в мусорном ведре, упав туда с раковины. А на взятой напрокат машине обнаружилась глубокая царапина, появившаяся, видимо, с Лориной поездки в деревню. Но беспокоил ее не только затянувшийся визит Черри. Оставался нерешенным вопрос денег. На билете четко была обозначена цена в пятьсот фунтов, в этом не было никаких сомнений. А Дэниел сказал, что заплатил на сто фунтов больше. Лора прекрасно понимала, какая финансовая пропасть разделяла Дэниела с Черри, и все это наводило ее на очень неприятные мысли.

Оставалось два дня до Лориного возвращения домой, когда она со всей внезапностью осознала, что Черри останется на ее вилле даже после того, как сама она улетит в Лондон. От этой мысли она пришла в такое негодование, что смогла выдавить лишь односложный ответ, когда они сообщили, что отправляются в Сен-Тропе. Лора помахала им на прощание и вышла к бассейну, чтобы снять свой купальник с сушилки, где оставила его накануне. Там его не оказалось. Но она была уверена, что вечером повесила его сюда сушиться. Лора огляделась и нашла купальник валяющимся на земле. Подобрав его, она заметила, что он был весь в грязи, как будто его сдуло еще до того, как ткань просохла, что показалось ей странным, ведь вечер вчера был безветренным. Со вздохом она отнесла его в дом простирнуть. Открывая краны, Лора соображала, что конкретно она может предъявить Черри и может ли вообще. Не могла же она напрямую спросить, сколько стоили билеты, это прозвучало бы откровенным обвинением. Но всегда можно было поинтересоваться, когда она планирует уезжать. На это у Лоры было полное право.


Возвращение можно отложить еще на три дня. Ведь похороны во Франции – дело затяжное, а после бабушки осталось столько вещей, в которых нужно было разобраться. Нил выразил соболезнования и согласился продлить Черри отпуск по семейным обстоятельствам, когда она позвонила сообщить, что ее бабушка, к прискорбию, скончалась. Черри сразу решила не говорить Лоре, как долго она планирует пробыть у них в гостях – поделом ей за то, что сует свой нос куда не надо. Рыться в чужих вещах? Кем она себя возомнила? Вечно не дает и шагу ступить, лезет со своими вопросами, ни на минуту не оставляет их в покое – она, видимо, решила, что имеет полное право на то, чтобы обыскивать их спальню. Черри доставляло большое удовольствие видеть ее плохо скрытую досаду, вызванную неуверенностью в том, когда Черри наконец уедет.

Черри и Дэниел гуляли по Сен-Тропе и держались за руки, загребая шлепанцами песок и пыль, закинув сумки на плечи и надвинув шляпы на глаза. Они миновали рынок Пляс де Лис, где старики играли в буль под пятнистой тенью платанов, а оттуда двинулись к порту, где яхты в масштабах бухты казались такими огромными.

– Что, говоришь, это было? – спросил Дэниел, вытягивая из нее подробный ответ.

– Синяя мини-юбка в комплекте с полосатым бело-синим хлопковым топиком. Точно в тон, – сказала она и скривилась.

Он посмотрел на ее ноги:

– Насколько мини?

Она натянула шляпу ему на нос.

– Ладно, извини, – он улыбнулся. – Что было дальше?

– Как-то раз я гуляла с друзьями и увидела девочку, за которой я донашивала этот топик. И он как раз был на мне в этот момент.

– И что?

– Как ты не понимаешь. Это унизительно. Я сгорала со стыда и даже перебежала на другую сторону дороги, чтобы она меня не заметила. И тогда меня сбила машина.

– Что?! – Он посмотрел на нее в ужасе.

Черри взяла его под руку.

– Отделалась простым растяжением лодыжки и синяками.

– Но ты могла погибнуть.

– В тот момент меня больше волновало, как бы подробности этой истории не просочились в школу. Не забывай, мне было всего четырнадцать. Хорошо еще, что та девочка не поняла, почему я убежала. А знаешь, – внезапно сообразила Черри, – я еще никому этого не рассказывала.

Дэниел стиснул ее руку, и она улыбнулась. Иногда истории, отравлявшие ее детство, даже приносили пользу, а в отличие от некоторых ее слов были к тому же правдивы. Дэниел потянул ее на другую сторону улицы.

– Ты чего?

Непонимающе задрав голову, она увидела, что они забрели в узкие улочки Старого города, где сосредоточились дорогие магазины, и Дэниел вел ее в сторону Диора. Черри затрепетала. Он явно что-то задумал, хотя она точно и не могла сказать что. И вот они зашли внутрь. Черри окинула взглядом безупречный интерьер с выборкой товаров на витринах, которые словно дразнили ее своим превосходством, и разнервничалась. Здорово, конечно, что рассказ о ее трудном детстве побудил Дэниела на поход по магазинам, но она не могла себе даже близко позволить таких цен.

– Это слишком…

– Я оплачиваю, – проговорил он тихо.

Черри уставилась на него во все глаза.

– Все, что твоей душе угодно. Давай мерить все подряд. Мне нравится эта желтая блузка, а ты что скажешь? – Она посмотрела туда, куда показывал Дэниел, и снова перевела взгляд на него, как будто не вполне понимая смысл его слов. – Только тебе лучше поторопиться, у нас большая программа.

– Программа? – выдавила она.

– Я никогда не мог запомнить их названий, так что не спрашивай, но там продается хорошая одежда. – Он виновато улыбнулся, кивая на свое скромное облачение. – Знаю я понаслышке.

Черри не верила собственным ушам.

– Не могу же я… – начала она нерешительно.

– Это мой подарок тебе на день рождения, – перебил он твердо.

Это снимало все вопросы. Дэниел был воодушевлен не меньше ее: хватал наряды с вешалок, прикладывал к ней, терпеливо ждал у примерочных и вносил конструктивные предложения, по которым было видно, что он действительно смотрит на одежду. И платил за все. Черри старалась держать себя в руках, чтобы не выглядеть транжирой, которая пользуется чужим богатством, и от пары вещей отказалась, сказав, что ей и так хватит, но все-таки обзавелась пятью или шестью дизайнерскими нарядами. На предпоследнем магазине энтузиазм Дэниела поугас, но от своего предложения он не отступился.

– Остался еще один, ты готова? – он повернулся к магазину через дорогу.

Черри заметила, что он уже выбился их сил. Она поцеловала его в губы.

– Спасибо, но не стоит. Этот день уже идеален.

Он выдохнул с видимым облегчением, и Черри поняла, на какие жертвы он пошел ради нее.

– Ты ведь ненавидишь ходить по магазинам?

На его лице промелькнуло виноватое выражение, но он быстро увидел, что она просто шутила.

– Терпеть не могу. Посиди пока здесь, – он кивнул на скамейку в тени, – а я сбегаю в булочную и возьму нам что-нибудь перекусить.

Черри проводила его взглядом. Она была рада отдохнуть. С любовью она посмотрела на пакеты с покупками, все еще сияя от счастья и мысленно перебирая в голове свои обновки. На ее лице играла безмятежная улыбка. Может, сегодня она наденет новое платье. Улыбка сползла с ее лица. Лоре наверняка найдется, что сказать об этих щедрых тратах. Последние дни они обе сторонились друг друга, не так явно, чтобы бросилось в глаза Дэниелу, но Черри отчетливо чувствовала, что теплый прием бесследно простыл. И неважно, что одежда была подарком, до которого Дэниел додумался сам, без намеренных наущений с ее стороны, факт оставался фактом: только что он потратил на нее две тысячи евро.

Черри напряглась. Она не хотела возбуждать подозрений по поводу того, из-за чего она была с Дэниелом. Это только создаст новые проблемы. Она рассеянно смотрела по сторонам, как вдруг заметила в витрине магазина через дорогу знакомую картину и узнала кисть художника, чьи работы украшали виллу Лоры. Подхватив пакеты, Черри направилась к галерее и заглянула в окно. Картина была выставлена на небольшом деревянном мольберте – масляный пейзаж порта Сен-Тропе. Она стоила три с половиной тысячи евро, и на ней красовалась наклейка «продано».

Звякнул колокольчик, когда Черри вошла в галерею с мыслями о том, что времени у нее немного, так как Дэниел может вернуться в любую минуту. Она окинула зал беглым взглядом и увидела другие картины того же художника, выставленные у дальней стены. Продано, продано, продано, и рядом – картина поменьше, пейзаж с Пляс де Лис, на котором десятки платанов отбрасывали на песок плетеные узоры своих ажурных теней. Каким-то чудом она была еще в продаже. Черри погрязнет в долгах не на один месяц, но если интуиция ее не подводила, это будет не зря. Галерист упаковал картину, она быстро расплатилась, спрятала картину в одном из пакетов с одеждой и вернулась на скамейку. Дэниел вернулся каких-то пару минут спустя, весь раскрасневшийся, как будто ему пришлось бежать. Он извинился за долгое отсутствие, зато принес багет и лимонный торт им на обед.

Они сидели на площади и ели, наблюдая за игроками в буль, после чего двинулись обратно на виллу. У входа была припаркована машина Изабеллы, а в доме они услышали голоса: кроме Изабеллы в гостях были Бриджит и Николь.

– Вот вы где! – воскликнула Изабелла, которая явно успела выпить уже пару бокалов. – Хорошо провели день?

– Спасибо, замечательно, – ответила Черри.

– Я и вижу, – усмехнулась Изабелла, поглядывая на пакеты.

– А показ мод будет? – спросила Бриджит.

Черри покраснела.

– Нет.

– Ну, хотя бы покажи нам, что у тебя здесь, – Бриджит полезла в пакет, чтобы подсмотреть, и Черри раздраженно закусила язык. Она вынула платье из одного пакета под одобрительные и завистливые возгласы.

– А еще что? – любопытствовала Бриджит, и Черри взмолилась, чтобы та наконец заткнулась.

– Юбка, блузка.

– Во всех этих пакетах? – не поверила она. – С чего такая секретность? Ну пожалуйста, ну покажи.

Лора все это время молчала, но Черри чувствовала ее интерес к содержимому пакетов. Изабелла и Бриджит смотрели на нее с любопытством. У Черри не осталось другого выбора, так что вскоре всю одежду вытащили на свет, оценили и одобрили.

Черри поймала на себе вопросительный взгляд Лоры. Та явно задавалась вопросом, как же она расплатилась за всю эту одежду.

– Похоже, рейд по магазинам прошел удачно, – заметила она мягко.

– Не по всем, – сказал Дэниел с облегчением.

– Вы были вместе? – удивилась Бриджит. – Как тебе удалось затащить Дэниела в магазины?

– Я сам предложил. – С улыбкой он обнял Черри и поцеловал ее. – С днем рождения. Извини, что с опозданием.

Лорино лицо оставалось невозмутимым. Момент казался Черри самым подходящим. Она нагнулась к пакету, в котором спрятала упакованную картину, достала ее и протянула Дэниелу.

– А это тебе.

Он удивленно посмотрел на сверток.

– Что это?

– Разверни. – Она улыбнулась.

Сняв бумагу, он просиял.

– Но это же… – он осекся.

Черри кивнула.

– Как только я это увидела, мне захотелось, чтобы картина стала твоей.

И это чуть не оставило ее банкротом, но этот жест был сейчас необходим.

Черри прекрасно понимала по его лицу, как он был рад, но в то же время обеспокоен.

– Тебе не нужно… не стоило…

Черри подняла палец.

– Нет. Ничего не хочу слышать. Я хотела подарить тебе что-нибудь особенное.

– Но…

Она приложила палец к его губам.

– Цыц.

Дэниел снова посмотрел на картину, его глаза загорелись, и он крепко обнял ее за шею и поцеловал.

– Спасибо тебе. Я в полном восторге.

Он был растроган, и Черри осталась довольна его реакцией.

– Я думал, что я делаю тебе подарок, – укоризненно заметил он и снова поцеловал ее.

Из-за его плеча она увидела Лору и прочла в ее глазах недоверие. Видно, она гадала, как у Черри хватило денег расплатиться за картину. Вот и пусть гадает.


В ту ночь Лора спала плохо. Столько всего крутилось у нее в голове. Сначала Дэниел оплатил Черри дорогу и, похоже, переплатил, а теперь и всю эту одежду. Он явно потратил целое состояние, и справедливости ради, Черри, конечно, с трудом потянула бы такие расходы. Но к чему тогда эта картина? Почему она решила спустить пару-тройку тысяч евро на подлинник, если не могла даже дорогу себе оплатить? Со всеми этими мыслями Лора проворочалась до двух часов ночи и проснулась тоже рано – около шести. Это беспокойное, вызывающее легкую тошноту чувство внизу живота никак не проходило, и Лора решила сходить на кухню выпить воды. Там она подставила стакан под кран, но стекло выскользнуло у нее из рук и разбилось об раковину. Лора чертыхнулась. В последнее время она стала такой растяпой, вечно все роняла, теряла. Машину в починку она так и не отдала, а теперь было уже слишком поздно, так как через день ей пора было уезжать. Она бережно вытащила осколки из раковины и сложила их на старую газету. Потом достала другой стакан, набрала воды и стала пить медленными глотками, пока вопросы, оставшиеся с минувшего вечера, продолжали биться в ее голове, как шарик для пинбола, но внятных ответов так и не находилось.

Лора размяла ноющие, затекшие мускулы. Это был последний день отпуска, за время которого ей полагалось отдохнуть, но, напротив, она была напряжена и изнурена еще больше обычного. Черри все перевернула с ног на голову. Она чувствовала себя как дома и вместе с тем избегала проводить время с хозяйкой виллы. Лора укрепилась во мнении, что Черри ее с трудом терпит.

Она взяла в руки картину, которую Черри купила для Дэниела. Свет выхватывал деревья и тени на площадном песке. Пейзаж был изумительный. Неудивительно, что Дэниел был так тронут.

– Это подлинник.

Лора обернулась – в дверях стояла Черри.

– Мало ли, вдруг вы сомневаетесь.

– И давно ты здесь стоишь? – выпалила Лора в раздражении, застигнутая врасплох, хотя и знала, что Черри не могла прочесть ее мыслей.

– Не очень. – Черри усмехнулась. – А вы, похоже, любите трогать чужие вещи.

Лора отпрянула. Отложила картину. Что Черри такое говорит? В конце концов, у нее есть полное право посмотреть на картину ее родного сына! Лора собиралась так ей и ответить, но леденящее, отрезвляющее воспоминание остановило ее. Воспоминание о том дне, когда она зашла в их спальню. Книги Черри, ее билеты. Неужели она знала, что их брали в руки, открывали, читали?

Появился Дэниел и обнял Черри.

– Поход на пляж все еще в силе?

Черри улыбнулась ему.

– Конечно. Я только вещи захвачу.

С этими словами она удалилась наверх.

– А ты как, мам? Позагораешь напоследок?

– Нет, обойдусь.

– Что с тобой?

Лора вовсе не хотела грубить, но была уже на взводе.

– Черри хорошо отдыхается?

Дэниел нахмурился.

– Да. Очень. Что-то не так?

– Ты в самом деле ничего не понимаешь? Она гостит у нас уже довольно долго.

– Я думал, ты не против.

Лора вздохнула.

– Я и была не против. Согласись, как я могла сказать «нет»? Просто хотелось бы знать, почему день ее отъезда держится в таком секрете.

– Никакого секрета.

– Только когда я спросила ее напрямую, она не ответила. И с тех пор ни разу не затрагивала эту тему. – Лора почувствовала, как выплескивается напряжение последних дней. – Как долго она вообще планирует оставаться? Неделю, месяц, все лето?

– Она улетает в воскресенье.

Лора осеклась.

– В воскресенье? Через три дня?

– Да, ей пора выходить на работу.

– Ясно. И почему она ничего не сказала?

– Она говорила. Я уже давно знал.

– А меня поставить в известность она сочла необязательным?

– Она… я… Наверное, забыла. Извини, я должен был сам подумать. Если бы я знал, что мы мешаем, мы бы остановились в отеле.

Лора поперхнулась от негодования. Мы, он сказал «мы». А она так скучала по своему сыну последние недели.

– Ты прекрасно знаешь, что этого я не хотела.

Они помолчали. Обоим многое хотелось сказать друг другу, но никому не хотелось первым ворошить это осиное гнездо.

– Мы бы правда хотели, чтобы ты составила нам компанию, мам. Мне было бы очень приятно. Хоть на пару часов?

Она почти согласилась. Почти.

– Извини, Дэниел. Я обещала встретиться с Иззи.

Он видел, что она врет, и Лоре стало стыдно за себя, но как было объяснить ему, что с Черри что-то неладно? И она была уверена, что напряжение между ними не было плодом ее воображения. Но судя по обиженному выражению его лица, он думал, что Лоре просто не нравится его девушка.

– Ладно, что ж, увидимся позже.

Он быстро чмокнул ее в щеку, забрал Черри, и они уехали.

Лора чувствовала себя виноватой за то, что выдумала визит к Иззи, и, решив сделать его правдой, отправилась в Сен-Тропе. Но увы, Изабеллы дома не оказалось. Лора постояла с минуту у пустой виллы подруги, не зная, куда себя деть. В итоге она просто вернулась домой. Там она собрала чемодан на завтра и, вооружившись дуршлагом, решила выйти в сад и посмотреть, не поспели ли перцы и помидоры. На полчаса Лоре даже удалось выкинуть Черри из головы, но потом она услышала с кухни их голоса. Она подумала было остаться на улице еще ненадолго, но, понимая, как некрасиво это будет выглядеть, вздохнула и вернулась в дом, неся с собой два перца, желтый и красный, и четыре мясистых помидора.

– Урожай в этом году будет славный, – начала она, но умолкла, увидев их лица. Удивленные, расстроенные, растерянные.

– Что случилось?

Тут она заметила, что Дэниел держал в руках свою картину. Холст был вспорот пятисантиметровым порезом, прямо поперек Пляс де Лис.

Лора ужаснулась.

– Как это могло?.. Твоя прекрасная картина…

– Она лежала на разбитом стекле, – сказал Дэниел, – когда мы пришли.

На столе остались осколки разбитого стакана, которые Лора забыла завернуть и выбросить.

– Но… как она тут оказалась? – Она перевела взгляд с Дэниела на Черри, но та сокрушенно потупила глаза, избегая встречаться с ней взглядом.

Лора не сразу сообразила, что к чему, а сообразив, только рассмеялась, все еще не веря в происходящее. Смех иссяк быстро.

– Что?

– Что бы ни случилось, наверняка это была случайность, – примирительно сказала Черри.

Лора была потрясена.

– Вы же не думаете… что это я?

– Нет, мам, я просто не понимаю, как это произошло. Мы вернулись, а картина лежит тут, на разбитом стекле.

– Я хотела убрать стекло, но забыла. – Лора поймала себя на том, что оправдывается. – Холст не порвется, если просто положить его на стекло. Нужно приложить силу, разрезать. – Она растерянно помолчала. – Мне очень жаль картину, – обратилась она к Дэниелу, – но я совсем не понимаю, как она могла быть испорчена. – Она бросила взгляд на Черри, но та понуро смотрела в пол.

Ужин прошел тихо. О картине молчали. Лора рано ушла из-за стола и легла спать.


Утром Дэниел загрузил ее вещи в багажник своей машины. Стоя в открытых дверях виллы, Черри пожала ей руку.

– Большое спасибо за теплый прием, Лора.

Лора подумала о том, что Черри сейчас впервые ее за что-то поблагодарила, и переборола раздражение от того, что ее выпроваживают из собственного дома.

По дороге в аэропорт Дэниел молчал, и Лоре было грустно от мысли, что их отношения не были такими добрыми, как раньше. Перед отлетом ей хотелось хоть как-то разрядить обстановку.

– Ты же знаешь, что я не… я бы никогда… мне бы и в голову не пришло сделать такое с твоей картиной, ты же понимаешь?

Она не могла поверить, что ей приходится спрашивать об этом.

– Да, конечно.

– Звучит неубедительно.

Он отвел глаза от дороги на секунду и улыбнулся ей.

– Будем считать это паранормальным явлением.

«Например?» – спрашивала себя Лора. Но тема была закрыта, это ей было ясно. Она ничего не добьется, если будет лезть в бутылку. В своей невиновности она была уверена и сильно сомневалась, что за этим стоял Дэниел. Значит, или это дело рук Черри, или стечение обстоятельств. Второе никак не укладывалось в голове, но и понять, зачем это могло быть нужно Черри, она тоже не могла. И кое-что еще отвлекало ее и вызывало смутное беспокойство: Черри по-прежнему находилась в ее доме.


Черри проводила взглядом машину, пока та не скрылась за поворотом, и испытала невероятное облегчение. Лора точно что-то подозревала. Она знала, что у Черри не было обратного билета, возможно, знала, и что Дэниел заплатил за него чуть больше реальной стоимости. Просто Черри был критически необходим новый купальник, который она сама не могла себе позволить. В конце концов, это было и для его блага тоже – она хотела быть красивой для него. Но назойливая мамаша наконец уехала, и Черри спокойно выдохнула. Она была свободна и могла распоряжаться этим великолепным домом!

Черри взяла из вазы яблоко и вышла на террасу. Она тихонько грызла фрукт и любовалась полуостровом Сен-Тропе, погруженная в мысли о Лоре, гадая, может ли она по достоинству оценить эти красоты и часто ли приезжает сюда. Дэниел говорил, что она работает на износ. Черри презрительно фыркнула себе под нос. Такое место – и простаивает попусту. Проходили целые месяцы, и оно никому не было нужно, за исключением пауков, которые каждую неделю плели новую паутину, пока уборщица в очередной раз не избавлялась от них, да птиц, которые смачивали клювы в воде из бассейна. Черри ни секунды не сомневалась, что если бы эта вилла принадлежала ей, она проводила бы здесь по много недель и даже месяцев подряд. Она смотрела вдаль на знаменитый порт и испытывала сильное чувство причастности к этому благополучию, словно все эти яхты, пляжи, нагретые солнцем улицы и жизнь на них принадлежали ей, стоило только протянуть руку.

Лежа вечером в постели, Черри открыла книгу, дожидаясь возвращения Дэниела из ванной. Она слышала, как он вышел, лег рядом с ней и убрал книгу от ее лица. Черри подняла на него глаза и увидела у него в руке небольшую коробочку.

– Хотел подождать, пока мы останемся одни, – сказал он.

Черри была счастлива. Простенькая бирюзовая бархатная коробочка на двух петлях с одной стороны могла значить только одна: украшения. Она несмело открыла футляр и ахнула. На шелковой подушечке лежал браслет с сапфирами и бриллиантами, две полоски темных камней вокруг одной линии белого пламени.

– Тебе нравится?

Черри бросилась обнимать его.

– Я в восторге!

– С днем рождения. Еще раз. – Дэниел поцеловал ее, а затем достал браслет из футляра, и она протянула ему тонкое, загорелое запястье. Он закрепил застежку, и она повертела рукой, любуясь, как переливаются камни. В жизни она не видела вещи красивее. В этот момент Черри приняла окончательное решение. Не только Николас мог сыграть свадьбу. Дэниел Кавендиш будет ее.

15

Пятница, 4 июля

Дом встретил Лору оглушительным шумом. Строительные работы у соседей были в полном разгаре, но как бы это ни выводило ее из себя, приходилось терпеть, ведь не далее как год назад она сама была на их месте. В день своего возвращения она должна была работать из дома над заявками для «Ай Тиви», которые предстояло презентовать каналу через пару недель. Вскоре после ее прибытия из аэропорта подъехал и сценарист. Лоре нравилось с ним работать, к тому же он был на хорошем счету у канала после удачных результатов трехсерийного мини-сериала, который он писал для них в прошлом году. Она открыла ему дверь, и ей пришлось кричать, чтобы перекрыть шум экскаватора. Они плотно поработали над их общей идеей сериала, действие которого разворачивалось в закрытой частной школе, и, несмотря на грохот, добились хороших результатов, прервавшись лишь однажды, когда строители отключили электроэнергию, лишив их Интернета примерно на час, что затормозило рабочий процесс. К середине дня у сценариста набралось достаточно материала, чтобы приступать к работе над синопсисом. Это была инвестиция из кармана Лоры, и немаленькая, учитывая его обычный гонорар, но производство сериалов вообще было затратным делом. Ей казалось, что оно того стоит, потому что были хорошие шансы на то, что Элисон и Шон ухватятся за проект.

Вскоре после его ухода строители свернули работы и тоже разошлись. Приближался вечер, но выходные начались еще не у всех. Лора взвесила все за и против и, пока не успела передумать, схватила сумку и вышла из дома.

Преодолев короткое расстояние до агентства недвижимости «Хайсмит-энд-Браун», она остановилась и стала разглядывать фотографии в окне. На них были запечатлены красивые дома, на некоторых стояла цена в несколько миллионов, на иных было просто отмечено, что цена указана в заявке. Выждав, сколько показалось ей приличным, она вошла внутрь. Холеный молодой человек, сидевший с джентльменом преклонного возраста, бросил взгляд в ее сторону. Он выглядел издерганным, равно как и молоденькая девушка, неуверенно подступившая к Лоре.

– Здравствуйте, вам подсказать что-нибудь?

Лора хотела разговаривать с хорошо одетым мужчиной, а не с этой девочкой, которая явно неопытна. Он был менеджером агентства, Лора узнала его по фотографии на сайте.

– Я пока осмотрюсь. – Лора кивнула на стенд с рекламными проспектами рядом с рабочим местом менеджера, Нила, который до сих пор был занят с клиентом. Девушка была только рада сбежать и выдохнула с облегчением.

Лора не знала, долго ли ей придется изображать заинтересованность в недвижимости. В офис зашли люди, и девушка неуверенно подошла к ним предложить свою помощь. Может, ей стоит что-то записать, сделать заметки? Лора только полезла в сумочку за бумагой и ручкой, как услышала, что пожилой джентльмен прощается. Он ушел, и с бешено колотящимся сердцем она мужественно встретилась взглядом с Нилом.

Тот улыбнулся.

– Могу я вам чем-то помочь? – говорил он прямо, деловито. Лоре придется проявить осторожность.

– Да. И ищу дом на четыре спальни. Мне всегда нравились мьюзхаузы, но я готова выслушать ваши предложения.

Он кивнул на стул напротив:

– Не хотите ли присесть?

Лора села.

– Для начала мне понадобятся ваши координаты, – сказал Нил, и Лора подумала, что разумнее будет назвать фальшивое имя и адрес. Она запаниковала и ничего не смогла сообразить, пока на ум не пришла Изабелла, и Лора назвалась ее именем, мысленно прося у подруги прощения, и лишь вовремя опомнилась, чтобы видоизменить ее мобильный телефон и электронный адрес.

Нил начал листать предложения на своем планшете.

– У вас такой цейтнот, – начала Лора и подумала про себя: «Как неумело».

– В это время года всегда так, – он поднял голову и кивнул паре, которая нетерпеливо дожидалась его, и Лора поняла, что времени у нее в обрез.

– Мы можем предложить вам вот это прелестное место, – он показал ей на экране несколько фотографий, – на Лексхем-гарденс. Это не мьюзхауз, зато здесь четыре спальни и три санузла.

– Отлично. Могу я оставить себе копию?

Нил взял с края стола папку и вынул оттуда распечатку в высоком разрешении. После чего продолжил листать страницы.

Думай, думай. Боже, какой она была бестолковой в этих вопросах.

– Вам бы не повредили лишние рабочие руки.

Он растянул губы в дежурной улыбке:

– Да, нас здесь обычно четверо, но сезон отпусков наступил раньше времени.

– Ах, так ваши сотрудники в отпуске?

«Он только что это сказал, дуреха», – подумала Лора. Она видела по его глазам, что ему не терпелось поторопить ее.

– Да. Трое.

– Ах. Неудачный график.

Как и следовало ожидать, он ничего не ответил, и Лора решила идти напролом.

– У вас здесь, кажется, работает одна молодая девушка, темноволосая, со стрижкой?

– Вы о Черри? Да, ее тоже нет.

Рядом с ними возникла робкая неопытная девочка.

– Нил, прошу прощения, дом на Виктория-роуд сейчас под авансом?

Он поднял руку, жестом прося ее подождать. Потом улыбнулся Лоре.

– Боюсь, на данный момент у нас больше нет ничего подходящего вашим требованиям, но я обязательно дам знать, когда появятся новые варианты.

– Было бы замечательно.

Лора чувствовала себя глупо. Будто она заигралась в детскую игру, напридумав себе чего-то на пустом месте. Она поднялась, и Нил пожал ей руку. Стоило ей освободить место, как его заняла ожидающая пара.

Лора смущенно побрела к выходу, не выходя из роли потенциального покупателя, что бы это ни значило. Что она вообще рассчитывала здесь выяснить? Нечего было выяснять. Одно никак не вязалось: Черри сказала, будто Нил сам предложил ей продлить свой отпуск. Но ему однозначно катастрофически не хватало рабочих рук.

– Она вернется на следующей неделе, – бросила ей вслед девочка, когда Лора уже подошла к двери. Лора обернулась. – Черри. Вы о ней спрашивали. Она выходит на работу в понедельник. – В ее голосе слышалось нескрываемое облегчение.

Лора кивнула. Это она знала. По лицу девушки она вдруг поняла, насколько непосильной для нее была эта работа. Бедняжка. Лора улыбнулась ей.

– Последний день?

Та скривилась.

– Завтра, – и, спохватившись, что ведет себя непрофессионально, добавила: – Извините, не стоило мне так говорить.

– Это между нами, девочками.

Девушка улыбнулась.

– Спасибо. Я уже начала бояться, что она никогда не вернется.

– А должна была раньше? – поинтересовалась Лора с пониманием и сочувствием, хотя прекрасно знала, что Черри продлила отпуск.

– Вы знакомы?

Лора устало вздохнула.

– Да.

Тут же она прикрыла это улыбкой, не давая выхода скопившемуся напряжению. Вздох вырвался случайно, Лора не хотела выказывать своих чувств, но она уже столько дней провела наедине со своим беспокойством.

– Ее можно понять, конечно.

Лора задержалась.

– Конечно, – согласилась она, не зная, о чем идет речь, но что-то внутри дрогнуло, что-то заставило насторожиться.

– Помню, когда умерла моя бабушка. Правда, в Норфолке, не во Франции. Туда проще добираться на похороны.

Лора застыла как вкопанная, стараясь сохранять спокойствие и выглядеть так, как будто она знала, что да, у Черри умерла бабушка, но все ее силы уходили на борьбу с накатившим осознанием: Черри все выдумала. Выдумала смерть бабушки – была ли у нее вообще бабушка? – чтобы остаться на вилле во Франции. А эта девочка расценила Лорин вздох как знак сочувствия и случайно раскрыла ее секрет.

Неудивительно, что начальнику пришлось отпустить ее, несмотря не отсутствие остальных сотрудников. Она посмотрела в сторону Нила и поймала на себе его подозрительный взгляд – наверное, он недоумевал, почему она все еще здесь. Этого оказалось достаточно, чтобы найти в себе силы уйти. Наскоро поблагодарив девушку, которая так никогда и не узнает, какую важную роль только что сыграла, и попрощавшись, покинула офис и пошла, не оглядываясь и не замедляя шаг, пока не свернула на собственную улицу. И тогда все снова обрушилось на нее как волна. Лора застыла посреди тротуара, и ее кожа покрылась мурашками.

Черри все выдумала.

16

Пятница, 18 июля

Она не находила себе места. Уже покидая Францию, она не до конца доверяла Черри, но и подумать не могла, что в самом деле откопает нечто подобное. Но дело оказалось нешуточным. Черри соврала своему начальнику, чтобы поехать в отпуск. Она соврала и им или, во всяком случае, не рассказала всей правды, и Лору это задевало. Ею манипулировали. Она вспомнила о тех хитростях, к которым прибегла Черри, чтобы получить работу. И эти деньги… Черри наверняка обманула Дэниела на сто фунтов. Сам собой возник нехороший, неуютный вопрос: почему она была с ним?

Поговорить было не с кем. Лора даже подумывала рассказать обо всем Говарду, но она уже давно не делилась с ним никакими секретами. Иззи была во Франции, а по телефону о таком не поговорить. Вот она и продолжала мариноваться в собственных терзаниях.

Сегодня должен был вернуться Дэниел. Лора ждала его возвращения, но в то же время немного побаивалась его. Несколько раз они беседовали по телефону, и между ними более-менее восстановились нормальные отношения, но с последними новостями она даже не знала, что ей делать. Дэниел планировал остановиться у них дома лишь на несколько дней, а на следующей неделе уже съезжал в отдельную квартиру. На проводы ему Лора организовала барбекю для друзей и близких родственников. Это будет ее первая после отпуска встреча с Черри. Черри, которая занимала Лорины мысли каждую минуту каждого дня, ползая там, как гадюка, и вселяя в нее беспокойство и дискомфорт.

Откуда ни возьмись ей снова стали сниться кошмары. Тяжелые мысли, которые Лора всегда хотела похоронить, напоминали о себе. Они начались еще до рождения Дэниела. Ей могло присниться, что она родила, но забыла о ребенке и только несколько дней спустя вспоминала, что оставила его в коляске в шкафу. В панике она забирала оттуда брошенного, изголодавшегося младенца, и тот смотрел на нее широко распахнутыми глазами, не понимая, почему его бросили. На Лору накатывало чувство вины и одновременно с тем облегчения, потому что она вовремя успела найти его, но в глубине души она заранее знала, что снова подведет его. Так и случалось, кошмар возвращался. Позже, когда Лора родила, она начала терзаться мрачными мыслями о том, как что-то может пойти не так. Они подкрадывались и набрасывались на нее, страшили ее и делали уязвимой, пока она не набиралась сил помотать головой и стряхнуть их. Она катила по улице коляску, мимо проезжала машина, и вдруг перед глазами вставала картина: распростертый под колесами Дэниел с размозженной, изувеченной железом головой. Она принимала душ и вдруг видела, как сын выпадает из открытого окна, которое она случайно забыла закрыть, и его тельце безжизненно лежит на земле. Кухонный нож превращался в смертоносное лезвие, которое нужно было спрятать подальше, даже если Дэниел беззаботно агукал в этот момент, сидя на детском стульчике. А хуже всего было слышать по телевизору новости о пропавших детях. Ее сразу окунало в пучину чудовищных видений, где он зовет ее, плачет и не понимает, почему не приходит мама, и в конце концов теряет надежду на то, что она появится… Тогда Лора начинала часто дышать, и ей нужно было встать и пройтись по комнате, чтобы изгнать эти образы. Это были тяжелые часы, ночи, месяцы, с годами они приходили реже и реже, но окончательно так никогда и не прекратились. Если Дэниел задерживался после школы, если случалась авария на шоссе, в ее воображении начинали плодиться страхи, картины одна чудовищнее другой сменяли друг друга, пока Лора усилием воли не клала этому конец и не убеждала себя в том, что он просто заигрался с друзьями (и оказывалась права), что он не был за рулем по дороге в Кембридж в день аварии (и оказывалась права).

Боковым зрением Лора уловила какое-то движение. Она подняла голову и увидела перед собой Элисон и Шона. Сериальные власть имущие с «Ай Тиви» добрались до «Ла Галетт», ресторана, который они выбрали для бизнес-ланча. Ресторан находился на улице Аппер-граунд, неподалеку от телестудии, и все равно они опаздали на добрых пятнадцать минут. Ассистентка Элисон позвонила и по-девичьи просила за них прощения: «Они та-а-ак сожалеют!» – умудряясь при этом не вкладывать в голос ни тени сожаления.

Первым вошел Шон, протянул к ней руки, и Лора встала.

– Лора, мы так сожалеем. Хелен задержала нас в последний момент.

Хелен была директором «Ай Тиви» и, если верить слухам, предпочитала вызывать подчиненных к себе на ковер, будто школьная директриса, что не прибавляло ей популярности среди персонала.

– Не берите в голову, – великодушно сказала Лора. С Шоном она уже пару раз встречалась до этого, и он вызывал симпатию. Лоре казалось, что у него есть чутье на хорошие проекты, и он не боялся высказывать честное мнение.

– Нам удалось улизнуть, только когда мы сказали, что у нас с тобой встреча, – объяснила Элисон. Лора не сомневалась, что Хелен нет никакого дела до того, что у них назначен обед с каким-то независимым продюсером, и искусственный подогрев ее самолюбия нервировал Лору и заставлял сомневаться в искренности слов Элисон. Хотя в случае с Элисон об искренности никогда говорить не приходилось, тут не было ничего нового. Они расселись, и Лора мысленно переключилась на реальный источник своей тревоги. Конечно, проблема была не в механической лести Элисон, этого было недостаточно, чтобы выбить Лору из колеи. Ее грызли сомнения насчет Черри. Хотя бы на час их надо выкинуть из головы. Этот ланч мог сыграть ключевую роль в будущем ее компании.

Шон взял меню и посмотрел на своих спутниц из-под очков в темной оправе.

– Вина?

Вопрос не был таким уж невинным. Это был своего рода тест, лакмусовая бумажка, проявляющая твое отношение к выпивке во время дневной деловой встречи. У Лоры был заготовлен беспроигрышный ответ.

– Я за рулем, – улыбнулась она.

Элисон тоже отказалась.

– Мне потом в монтажную. Не хочу ни на кого дышать спиртным.

Шон заказал бутылку минеральной воды.

– Большое спасибо, что нашла для нас время, Лора, и спасибо за «Бой подушками». Я посмотрел два эпизода и уже в восторге.

Лора выразила свою признательность, а Элисон торжествующе улыбалась, как будто этим успехом все были обязаны ей и без нее у Лоры и у сериала сложилась бы иная судьба.

– С сериалом все четко, – сказал он с улыбкой. Шон был моложе Элисон и предпочитал менее формальное общение. На телевидении он работал потому, что это было «круто».

– Хелен уже видела? – спросила Лора.

– Нет пока. По графику должна на следующей неделе. Но нам кажется… то есть рано говорить что-то конкретное, но мы возлагаем большие надежды.

Лора понимала, что он имел в виду рейтинги. Они надеялись на хит.

– А Саша просто чудо. Она станет большой звездой после премьеры. Повторюсь, нужно дождаться Хелен и показателей за первые пару недель, но мы с Элисон хотели бы увидеть и второй сезон.

Лора улыбнулась. Новости действительно были хорошие.

– Было бы прекрасно.

– Элисон говорила, ты хочешь обсудить с нами еще какие-то предложения?

Да. Первой на очереди была закрытая школа. Перед ланчем Лора отправила им сокращенную версию синопсиса сценария. Она начала презентацию, но заметила, что на их лицах застыли терпеливые улыбки, и поняла, что они не заинтересованы.

– Нам все нравится, – сказал Шон, – очень нравится, просто кое-что похожее уже находится у нас в разработке.

Это был смертный приговор. Лора не стала доставать из сумки проработанный синопсис, над которым они так долго корпели со сценаристом. Такова была природа их бизнеса: ты воодушевлялся и тратил много времени и денег на идею, которая могла быть убита одной брошенной вскользь фразой. Она приняла удар тяжелее, чем обычно, но нужно было двигаться дальше. Следом шла заявка на телеадаптацию книги, которой заинтересовалась британская звезда, в настоящее время занятая в сериале «Эйч Би О», зарабатывая на порядок больше, чем ей могли предложить в Англии, но Лоре было известно, что она рвалась домой, потому что скучала по семье. Они остались равнодушны и здесь, заявив, что романтический роман не заинтересует их аудиторию так, как аудиторию того же «Би-би-си».

– Слишком мрачно, – объяснил Шон. – В «Бою подушками» нам нравится динамика, как главная героиня обводит лучшую подругу вокруг пальца и отбивает ее мужчину.

Элисон покивала его словам, и они оба уставились на Лору в ожидании. Была у нее припасена еще одна идея, которую лично она считала слабейшей из трех. Криминальная драма, которых, видит бог, и так предостаточно на телевидении, однако по аналогичным сериалам на «Ай Тиви» складывалось ощущение, что они уже отживали свое, а значит, они должны были подыскивать что-то на замену. Лоре была симпатична идея главной героини в ее заявке: этакая грозная детективная дама, которая выходит на работу с пенсии, чтобы ее не заставляли сидеть с внуками, когда дочери приходится вернуться на работу. Она готова была оплачивать услуги няни, лишь бы не нагружали ее саму. К удивлению Лоры, идея им понравилась, и следующие полчаса они провели, обсуждая детали сюжета и актрису, которая могла бы сыграть главную роль (в идеальном мире – Джуди Денч).

– Можешь прислать нам синопсис? – спросил Шон. – Мне кажется, из этого может получиться что-то стоящее.

Лора ответила положительно, и обед продолжался в приятной атмосфере, прерываемый регулярными сообщениями и звонками.


Вернувшись домой, Лора обнаружила в холле рюкзак и едва успела снять пиджак, как подскочил Дэниел и сгреб ее в охапку.

– Ты дома! – воскликнула она радостно.

– И ты. Как раз успела на бокал шабли, киш и салат. Я приготовил ужин.

Она взъерошила ему волосы и пошла на дивный аромат, исходящий из кухни, открыла дверцу духовки, и ее обдало жаром. Внутри стоял большой грибной пирог.

– Ты сам приготовил?

– Ага.

– Обманщик. Подозрительно похоже на киш от Анри.

– Ну ладно, сам разогрел. Хорошо же долетел, да?

Они сравнили загары и обменялись новостями об Иззи и Бриджит.

– Как отдохнул без меня? – спросила Лора. – Успел позаниматься?

– Да. И очень неплохо. – Он улыбнулся. – Когда Черри уехала, учеба как-то легче пошла. Хотя мы часто общались по «Скайпу». – Он вдруг весь просиял, будто ему пришла в голову ценная мысль. – У нас никогда не заканчиваются темы для разговоров.

Он был влюблен без памяти, поняла Лора, не прекращая улыбаться, хотя ее сердце ныло от тревоги.

– Это хорошо.

Дэниел пытливо посмотрел на нее, и она поняла, что это был неправильный ответ.

– Черри хорошая девушка…

– Но? – подтолкнул он, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Просто… вы так недолго знакомы.

– И? – подтолкнул он снова, и на этот раз его голос звучал упреждающе.

Это был ее шанс. Сказать ему? Решится ли она? Но как не сказать?

– Я заметила… она такой человек, что… ты немало помогал ей с тех пор, как вы начали встречаться. – Лора почувствовала, как к лицу приливает краска. Боже, какое дикое обвинение.

– Помогал?

– Финансово.

На его лице застыла ошеломленная гримаса.

– Стоп, стоп, то есть ты хочешь сказать, по-твоему, она встречается со мной… по расчету?

Лора густо покраснела.

– Ты серьезно?

– Я просто замечала кое-что.

– Какое кое-что? Мама, она меня ни о чем не просила. Что там было… Я заплатил за билеты, да, но одежда… ты это из-за одежды? Я сделал ей подарок на день рождения. Она потратила даже больше, чтобы купить мне… картину. – Он осекся.

Неразрешенный, неловкий вопрос с картиной только усугубил неловкость ситуации.

Лора подняла руки.

– Извини. Просто я не до конца ей доверяю.

– Почему? Ты ведь ее совсем не знаешь.

Что она могла сказать? Признаться в том, что шарила по их спальне и сунулась к ней на работу, как сыщик-дилетант?

– Я бы сказала, что за время отпуска успела неплохо ее узнать, – ответила она уклончиво.

Дэниел не сводил с нее взгляда, и она попыталась подкрепить свои слова улыбкой.

– Мама. Тебе нравится Черри?

Его прямота застигла Лору врасплох. Ее заминка непроизвольно выдала ее ответ.

– Спасибо за беспокойство, но тебе не о чем волноваться. Мама, мы встречаемся, и я надеюсь, это надолго. Я бы хотел, чтобы ты была за меня счастлива.

– Хорошо, – пискнула она слабо, хотя в сущности ее ответ не имел никакого значения.

– Что там завтра с барбекю? Не стоило тебе так хлопотать, конечно.

Может, сказать, что Черри ей нравится? Успокоить его? Но как она могла так поступить, если это было неправдой? И теперь вдобавок стало больной темой для них. А ведь сперва Черри понравилась Лоре, она хотела и познакомиться, и сблизиться с ней.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, не нужно. Все под контролем.

– Ясно. – Дэниел указал на пустую тарелку. – Ты сыта? – Лора кивнула. – Тогда я закину все в посудомойку и отскочу.

Она знала, куда он собрался, и он знал, что она знает. Лора кивнула, стараясь не показать, как ее ранит это непривычная отчужденность, внезапно образовавшаяся между ними, когда он решил не называть имени Черри. Лора не вынесет, если ее сын станет ей чужим. Она внезапно поняла, что нужно делать. Завтра на барбекю она поговорит с Черри и даст ей шанс объясниться.

17

Суббота, 19 июля

Суббота выдалась пасмурной и туманной, и в воздухе стояла пыль от строительных работ по соседству. Строители, к счастью, к обеду обещались закончить, но пока что мелкая крошка липла к коже и лезла в рот, оставляя после себя неприятную горечь. Лора не опускала рук. Она полила сад водой из шланга и окинула удовлетворенным взглядом цветы и лужайку, блестящие свежестью зелени, как в погожий весенний денек. Говард был отправлен к мяснику, Дэниел складывал бутылки вина в большой холодильник в погребе. Он вел себя с ней прохладно со вчерашнего дня, но Лоре удавалось вести себя с живостью и воодушевлением. Все же это была его прощальная вечеринка, и она хотела, чтобы у них обоих остались хорошие воспоминания.

Первыми появились Изабелла и Бриджит, только что вернувшиеся из Франции.

– Как отдохнули? – спросил Дэниел.

– Замечательно, – ответила Изабелла. – Мы вернулись только из-за нытья Ричарда о том, что он никогда нас не видит.

– Очаровательно.

– И чтобы не пропустить твое барбекю, милый, – она потрепала его по щеке.

Сад начал наполняться людьми: школьные друзья Дэниела, уже взрослые, со своими родителями, друзьями Лоры и Говарда. Людей было не очень много, человек двадцать, и все хорошо друг друга знали. Говард разжег барбекю, и густой дым сначала защипал глаза, а потом поутих, чтобы можно было начинать жарить домашние бургеры, купленные у мясника.

В районе шести Лора заметила, как Дэниел бросил взгляд на телефон и скрылся в доме. Зачем – было понятно, и через десять минут он появился вновь, с Черри. Дэниел совершил с Черри чинный круг по саду, обходя гостей. Со стороны Лора наблюдала, как та знакомится с ее друзьями. Все были вежливы, улыбались и были рады видеть девушку, от которой так явно был без ума Дэниел. Лора не знала, когда лучше подойти к Черри. Но точно не тогда, когда Дэниел держал ее под руку. Лоре не терпелось закрыть эту тему, а в лучшем случае и услышать разумное объяснение.

Черри было приятно слушать, как Дэниел представлял ее. Он держал ее за руку переплетенными пальцами и с гордостью произносил ее имя. Черри до сих пор не поздоровалась с Лорой, и от нее не укрылось, что она держалась от Дэниела в стороне, что не было похоже на ее обычное поведение.

– У вас с мамой все в порядке? – спросила она.

– Конечно.

Но она видела, что это неправда, и была заинтригована и довольна. Черри было любопытно, что могло произойти между ними.

Лора подошла к Изабелле, подлить ей вина.

– Спасибо, дорогая. Кстати, у меня для тебя сюрприз. На твой день рождения я забронировала столик в «Базаре». Это будет суббота, выходной день.

– Как тебе это удалось?

– Я сказала, что ты директор драмы на «Ай Тиви».

– Не может быть!

– Только так можно было выбить столик.

– Меня из-за тебя уволят. – Она обняла подругу. – Спасибо.

Речь шла о мишленовском ресторане персидской кухни, куда Лора мечтала попасть, но когда она позвонила заказать столик, оказалось, что к ним очередь на полгода. Изабелла дружила с друзьями хозяев ресторана и пообещала помочь выбить для нее место. Причем обязательно на эти выходные, потому что у Лоры был день рождения, а у нее была давняя традиция, сложившаяся после рождения Дэниела, отмечать этот день за семейным ужином. Он был совсем еще маленьким, но уже сидел рядом с ней на высоком стульчике и играл со своими спагетти, пытаясь засунуть забавные ниточки в рот. Иногда Говард был на работе, и они отмечали только вдвоем. И Лора всегда заказывала торт, зная, как рад будет Дэниел, и они вместе задували свечи. День рождения был единственным днем в году, когда Лора решительно отодвигала все насущные проблемы (преимущественно – ее брак) и, не имея возможности сбежать от них на целый день, всегда, без исключения, отправлялась куда-нибудь на ужин.

– Каково это, когда ребенок покидает отчий дом?

– Уже не впервой.

– Ну, это ты храбришься. В этот раз он ведь окончательно съезжает.

Лора улыбнулась.

– Мне еще повезло. Он будет жить буквально в двух шагах.

– Это верно. В отдельной квартире. Где может делать все что хочет и видеться с кем захочет. Хорошо, что ты так его воспитала.

Иззи шутила, конечно, но Лоре вдруг пришло в голову, что Черри будет немало времени проводить в новой квартире Дэниела, и эта мысль встревожила ее еще сильнее.

– Иззи… Во Франции произошло кое-что странное…

– Да ну?

– Я, кхм… я убиралась у Дэниела и Чер…

– А вот и они. – Иззи ухватила Дэниела за руку, когда они с Черри проходили мимо. – Угадай, что сделала твоя незаменимая тетя Иззи. В этот день рождения вы с мамой будете ужинать в самом «Базаре».

– Что это?

– Бедный мальчик, ты безнадежен.

– Здравствуйте, Лора, – сказала Черри. – Рада вас видеть.

– Взаимно, – ответила та учтиво.

– Это персидский ресторан, – говорила между тем Иззи. – В субботу, двадцать четвертого числа. Мне пришлось умолять их на коленях.

– Ты как? – спросила Лора у Дэниела и вздохнула с облегчением, когда он кивнул.

– Жду с нетерпением.

– Но… – тихо начала Черри и осеклась.

Дэниел не мог не заметить разочарования, изобразившегося на ее лице.

– Что?

– Ничего.

– Нет, что ты хотела сказать?

– Я… – Она неохотно подняла на него глаза. – Я… хотела сделать сюрприз… но все можно отменить.

Он улыбнулся.

– Что отменить?

Черри выглядела смущенной.

– Я заказала нам… тебе… рафтинг. Хотела свозить тебя на выходные.

У Лоры отвисла челюсть.

– Серьезно? – Дэниел поцеловал Черри. – Только… – Он перевел взгляд на мать. – Это мамин день рождения.

– Неужели? – спросила Лора. Она не вполне могла скрыть недоверие в голосе. – Именно в этот день?

Дэниел быстро засмеялся.

– Думаю, Черри не специально, мам.

– Нет, конечно же… – Лора подавила раздражение. Она не хотела показаться капризной. – Ничего страшного. Перенесем.

– Но столик… – напомнил Дэниел.

Лора пожала плечами.

– Сходим в другое место.

– Ты уверена?

– Конечно. А вы поезжайте.

Дэниел улыбнулся, и она решила, что смогла загладить вину за вчерашнее.

– Тебе подлить? – спросил он, заметив, что бокал Черри опустел. Как и бутылка, которую держала Лора. – Я схожу за новой бутылкой, – сказал Дэниел и отправился туда, где стояли жаровня и ведерко со льдом.

– Дорогая, мне нужно поймать Диану. Она обещала рассказать мне про своего фантастического инструктора по йоге, – сказала Изабелла, и Лора осталась наедине с Черри.

Они смотрели друг на друга, улыбаясь и не зная, что сказать. «Сейчас или никогда», – подумала Лора.

– Поможешь мне принести еще вина из погреба?

Черри огляделась по сторонам в поисках Дэниела с ее бокалом, но тот задержался поговорить с приятелем, Уиллом, и, судя по их хохоту, в ближайшее время он не сможет прийти к ней на выручку.

– Конечно, – согласилась она, и вместе с Лорой они отправились в дом.

Они не говорили по пути к лифту, они не говорили в лифте, где тишину нарушал только шум моторов. Когда дверь открылась, Лора жестом пригласила Черри вперед. В такой яркий день было странно входить в это сумрачное помещение. Черри сделала осторожный шаг. Свет проникал из окна высоко под потолком, и несмотря на то, что на улице было светло, от темного стекла было мало толку помимо того, что оно придавало воде в бассейне струящийся вид. Кафель там был такого темного синего цвета, что придавал воде неожиданное ощущение глубины, как в море, где не видно дна. Тут Лора включила свет, и щелчок выключателя эхом отозвался в просторном помещении. Черри ахнула, так там было красиво. Вода теперь подсвечивалась снизу, и чернильно-синий цвет сверкал в огнях, как чистейший сапфир на солнце. Черри увидела, что стоит на белом мраморе, которым были отделаны и стены с фигурной резьбой на индийский манер. Она обвела взглядом стены и потолок, где мелькали отраженные от воды солнечные зайчики.

Лора провела ее через бассейн, и Черри подняла голову, разглядывая темную стеклянную крышу, приглушающую яркость солнца. Она видела тени людей, толпившихся вокруг, но на само стекло никто не становился.

– Всегда одно и то же, – заметила Лора с улыбкой. – Как будто они боятся, что крыша треснет под ними.

Они пришли в винный погреб, и Лора достала из холодильника несколько бутылок.

– По паре белого и розового должно хватить, – сказала она и передала часть Черри.

На обратном пути, проходя мимо бассейна, Черри снова посмотрела на потолок, но отсюда ничего не было слышно. В этом подвале они с Лорой были погружены в космическую тишину, в которой был слышен только стук их шагов.

– Как дела на работе? – поинтересовалась Лора.

– Нормально.

– Отпуск всегда пролетает незаметно.

Черри улыбнулась и ничего не ответила.

– Слушай… мне немного неловко, но… Есть одно… Я хотела задать тебе пару вопросов, – Лора украдкой посмотрела на Черри, но ее лицо было непроницаемо. – Про твою работу. Тебе действительно был положен такой длинный отпуск? – Лора намеренно сохраняла приятельский тон в голосе, чтобы Черри было легче во всем признаться.

– Так я и сказала.

– Просто… я… ты правда сказала своему начальнику, что у тебя умерла бабушка? И тебе нужно ехать на похороны во Францию?

Черри застыла на месте.

– Кто вам это сказал?

– Ничего… э, никто, – внимание Лоры внезапно привлекла трещина в мраморе на стене, и она сердито уставилась на нее. Трещина, наверное, пошла от работ по соседству, и Лора взяла на заметку, что нужно будет поговорить со строителями и попросить их разобраться с проблемой.

– Что еще?

– Извини?

– Вы сказали, у вас пара вопросов. Какой второй?

Лора оторвала взгляд от стены.

– Ах, да. Это касается твоего перелета во Францию. Дэниел сказал, что дал тебе деньги… шестьсот фунтов. Я… – Лора откашлялась, – …случайно выяснила, что билет стоил на сто фунтов меньше.

– Ясно.

Лора стояла прямо под лампой, и свет падал на ее голову, как будто нимб. Лампа высвечивала ее лоб и отбрасывала тень на скулы, и Черри завороженно подумала, что под таким углом буквально видит форму ее черепа.

Лора подождала, но Черри больше ничего не сказала.

– Это правда?

– Значит… я авантюристка и обманщица. Вот кем вы меня считаете.

– Нет! То есть вовсе нет, я этого не говорила. Я просто хотела узнать…

– Кому еще вы об этом рассказали?

– Никому… Если ты имеешь в виду Дэниела, я хотела сначала поговрить с тобой. Я подумала, вдруг это какая-то…

В следующий миг они погрузились во тьму, потом раздался крик, звук бьющегося стекла и громкий всплеск. В воздухе разлился резкий запах вина, а к плеску воды добавилось жадное глотание воздуха. Потом включилось аварийное освещение.


– Она столкнула меня, – лепетала Черри со слезами в голосе. Они собрались в саду, и с нее ручьями текла вода. – Я хотела помочь принести вина, а она назвала меня обманщицей и толкнула в бассейн.

Лора смотрела на нее в шоке.

– Что?!

– Я ей не нравлюсь, – сказала она тихо, поворачиваясь к Дэниелу, и тот застыл. – Извините, что испортила ваши планы на день рождения, – оправдывалась Черри.

– Да боже мой, это тут совершенно ни при чем, – рассердилась Лора.

– Тогда зачем вы меня толкнули?

– Я не толкала!

– Я же не знала, понимаете, я не знала, что у вас день рождения. Если бы я знала, я бы выбрала другой день.

– Она поскользнулась? – спросил Дэниел, как будто предлагал матери лазейку, чтобы не выглядеть такой ведьмой.

– Нет. Она сама упала.

Среди гостей раздались удивленные охи и ахи, но быстро смолкли.

– Зачем ей это? – недоумевал Дэниел.

– Я не знаю… – Лора была уверена, что Черри сделала это намеренно, чтобы выставить ее в дурном свете, но как можно быть такой расчетливой, и такие радикальные меры… Тут же она вспомнила картину и лишилась дара речи. Неужели Черри сама повредила полотно? Просто чтобы заставить Дэниела усомниться в Лоре? И вот теперь… Черри как будто хотела склонить Дэниела на свою сторону до того, как она успела рассказать ему обо всем, что разузнала.

– Погас свет… И в следующую секунду она уже была в бассейне.

Соседи позвонили и извинились: строители задели очередной провод, отключив свет по всей улице. Оглядевшись, Лора увидела, что гости наблюдают за ними, пряча носы в бокалы вина, увидела смущенные лица и неловкие взгляды людей, которые не знали, кому верить. Когда она повернулась в поисках поддержки к Изабелле, та только озадаченно попыталась улыбнуться.

– Дэниел, мы можем поговорить? В доме?

– Она считает меня авантюристкой, – выпалила Черри.

– Нет! – в жалкой попытке разрядить обстановку Лора усмехнулась, не веря своим ушам.

Черри посмотрела на Дэниела огромными карими глазами и произнесла дрожащим голосом:

– Она думает, что я с тобой из-за денег.

– Знаете что, милая девушка, этого я не говорила, – разозлилась Лора.

– Нет, я сказала это вместо вас, а вы не отрицали. Как и сейчас не отрицаете.

Все смотрели на нее. Лицо Дэниела было мрачнее тучи, и Лора почувствовала, как красные пятна проступают у нее на щеках.

– Думаю, хватит на сегодня этого цирка, – сказала она тихо. – Иди в дом и приведи себя в порядок.

– Я отвезу Черри домой, – вставил Дэниел и при виде поникшего лица матери добавил: – Ей не во что переодеться. Что прикажешь мне делать?

Они развернулись, и Лора поняла, что сейчас они сядут в его машину и поедут к Черри, и она не увидит его весь день и даже больше, может, до самого понедельника, когда он приедет за своими вещами, чтобы переехать на новую квартиру.

– Сосисок никто не хочет? – поинтересовался Говард.

Подошла Изабелла.

– Дорогая, что это было? Я думала, она тебе нравится.

Лора не ответила, глядя им вслед с чувством глубокого беспокойства.

18

Среда, 23 июля

Черри глазела в окно офиса. Дождь не прекращался уже три дня, а во время дождя работа стояла, а когда работа стояла, ей было скучно. Она чувствовала себя зверем в клетке, где нельзя было даже прохаживаться из угла в угол, лишь бы унять это состояние, от которого хотелось лезть на стену. На столе лежал планшет, так что, пожалуй, она могла бы скоротать время в Интернете. Черри не сомневалась, что именно этим были в эту минуту так заняты Эбигейл и Эмили, потому что изучать продающиеся дома с таким живым интересом невозможно. Судя по сосредоточенному выражению их лиц, можно было сделать предположение, что они покупали какие-нибудь шмотки и туфли. Черри почитала «Гардиан», добавила в закладки несколько выступлений на «ТЕД Толкс», которые планировала послушать попозже, а потом принялась гуглить Николаса, хотя заранее знала, что это было ошибкой. В статье профильного журнала для телевизионщиков писали о его недавнем повышении до заместителя директора – и это в 22 года, восхищались в статье, выдающееся достижение! «Это компания его отца!» – хотелось закричать Черри. В статье продолжали перечислять его заслуги: работа, недавний брак, там же, как завистливо отметила Черри, разместили и фотографию Николаса с женой на каком-то пафосном благотворительном вечере, после чего в статье в шутку задались вопросом, когда же он произведет на свет наследника империи. Это глубоко ранило Черри. Горло сдавило от обиды, и она закрыла страницу и стала упрямо просматривать выставленные на продажу виллы на Лазурном Берегу. После возвращения оттуда ей стало сложно сосредотачиваться на работе, снова вживаться в роль, которую она создала для себя, делать работу, которая была только средством для достижения цели. Это было опасное чувство, это ее взвинченное ожидание, и ей приходилось насильно брать себя в руки. Сейчас она не могла позволить себе ни малейшего промаха, только не сейчас, когда нашелся человек, который в перспективе мог бы навсегда вырвать ее из этой каторжной жизни. Испытывая физическое недомогание от сидения на одном месте и устав таращиться в экран в поисках хоть какого-то развлечения, Черри выключила планшет чуть не с размаху. Ей хотелось разбить его вдребезги, так ей было скучно, разбить, опрокинуть стол. От этой мысли она повеселела на долю секунды и улыбнулась. Мозг Черри работал исправно и быстро. Он всегда жаждал новой информации, планов, проектов, восставая против вынужденного бездействия, и начинал работать против себя, копать внутрь, если ему не давали, чем себя занять. В Черри кипело слишком много умственной энергии, о чем она знала с тех пор, как начала год за годом становиться лучшей в классе по всем дисциплинам. Иногда она гадала, кем могла бы стать, если бы перед ней были открыты двери университета. Может, юристом, чтобы бороться с ненавистной ей несправедливостью, особенно в отношении слабых и бедных – она всегда умела ловко обернуть факты любой стороной, представляя их в любом нужном свете. Но это не имело значения. Что было, то было: агентство недвижимости в Кенсингтоне, ступенька на пути к большему достижению. Черри снова уставилась на дождь, методично барабанивший по стеклу, надеясь, что он убаюкает ее неспокойную натуру. Местные никогда не трещали о погоде так, как в Кройдоне и Тутинге. Они могли себе позволить укрыться от непогоды и часто делали это на несколько недель кряду.

Она посмотрела на часы. Слава богу, через несколько минут ее рабочий день перевалит за середину, а к ней приедет Дэниел. Едва устроившись на новом месте, он предложил ей пообедать вместе, и заодно они собирались вместе выбрать ему постельное белье. Он въехал накануне, а до этого жил у нее, с самого барбекю. Прежде она никогда не видела, чтобы Дэниел был зол на мать. Он попросил за нее прощения и больше не затрагивал эту тему. Черри старалась не ликовать. Ей полагалось вести себя как жертва, оскорбленная сторона, а когда пройдет достаточно времени, чтобы успеть здраво обо всем поразмыслить, внести при случае каплю горького юмора в ситуацию с бассейном. Это укрепит впечатление того, что она говорит правду. Черри помнила, что уже второй раз она склоняла Дэниела к тому, чтобы верить ей вместо матери, и нельзя было оставлять места никаким сомнениям.

Черри вывела его из хандры рассказами о рафтинге (куда второпях записалась в воскресенье после вечеринки, когда Дэниел вернулся домой за вещами). Он подгадал свой последний в качестве жильца визит в родной дом на момент, когда отец играл в гольф (тот столько времени проводил на поле для гольфа, что у Черри начинали закрадываться смутные подозрения, и она подумала, что с этим не мешало бы разобраться), а мать была в гостях у подруги. Дэниел окончательно переехал, оставив матери лишь записку с обещанием позвонить. Черри была почти уверена, что он так и не позвонил. Она не знала, стоит ли подталкивать его к этому. Такое взрослое великодушное поведение должно только сблизить их, в то время как можно и промолчать и позволить обиде на мать пустить более крепкие корни. Это было непростое решение.


Дэниел натянул капюшон, защищаясь от дождя, и, поджав плечи, преодолел несколько улиц, отделявших его от офиса Черри. Он хотел разобраться с покупками как можно быстрее и задавался вопросом, почему не предложил ей выбрать что-нибудь самой. Как обычно, ему было все равно, как будет выглядеть его постель, он только понимал, что ему нужна какая-то постель. Он был благодарен Черри за то, что она взяла на себя эти хлопоты, и его даже забавляло, какую радость доставляли ей покупки. Если повезет, они определятся с выбором прямо на Кенсингтон-Хай-стрит и смогут пойти перекусить.

Покидая родительский дом, Дэниел чувствовал, что наконец может вздохнуть свободно. Отпуск прошел в напряжении, ему не хотелось ссориться с матерью, но в то же время ему не нравились ее постоянные претензии к Черри. Наводящие вопросы, вскользь брошенные комментарии, общая прохладца, которая день ото дня возрастала, действовали ему на нервы, и он уже выбился из сил, отбиваясь от них, как миротворец ООН. К тому же Дэниелу не нравилось, что его жизнь стала напоминать мыльную оперу, он чувствовал неловкость за это, в особенности за эпизод на субботнем барбекю.

На следующий день он получил эсэмэс с текстом: «Честное слово, я ее не толкала. Люблю, мама». Ему не хотелось продолжать эту тему, но в то же время его раздражало, что конфликт так и оставался в подвешенном состоянии. Дэниел до сих пор ей не ответил, хотя понимал, что скоро придется, иначе этот снежный ком никогда не перестанет расти. Может, сегодня после обеда с Черри он позвонит маме и скажет, что если они хотят сохранить отношения в будущем, ей придется смириться. Друзья писали ему по-приятельски насмешливые сообщения, а Уилл написал в фотошопе «Уроки плавания от Лоры» на картинке с лихим ныряльщиком, падающим в бассейн, и добавил: «Твоя мама в последнее время больше никого не тренировала?»

В каком-то смысле эта ее враждебность по отношению к Черри лишь укрепила его чувства. Дэниелу нравились простые женщины, и Черри оказалась именно такой. Она ни разу не пожаловалась на его мать, несмотря на такое к себе отношение, и он не мог не преклоняться перед этим. Она просто переступала через неприятности и продолжала радоваться жизни. Их отношения достигли того уровня комфорта, который с другими девушками приходил только после долгих месяцев вместе, и то не всегда. Дэниел сознавал, что все происходит слишком быстро, но это его не волновало – просто так складывалось. Он не видел причин расставаться, напротив, он готов был поспорить, что это будут долгие отношения, во всяком случае, сейчас все указывало именно на это. Мысли о Черри приободрили его, и он ускорил шаг. Скоро магазинный кошмар будет позади, и, возможно, Черри останется сегодня на ночь опробовать новые простыни.


Стрелки ползли к отметке в час и наконец перевалили за нее, словно водрузив на вершину горы флаг после изнурительного подъема. На этой неделе обеденный перерыв в час дня достался Черри. Эбигейл и Эмили вынуждены были ждать двух, а Нил к этому времени как раз возвращался. Система, придуманная, чтобы покрыть обеденный час пик, хотя едва ли в такой день, как сегодня, люди будут толпиться в очереди купить или взять в аренду дом. Хлопнула дверь, нарушая тишину офиса, и все подняли головы. Черри успела порадоваться, что на Дэниела будет обращено всеобщее внимание. Она была готова поприветствовать его и подняла голову, но тут улыбка сползла с ее лица.

– Приветик, солнышко! – застенчиво окликнула ее Венди через весь офис, глупо помахала рукой и опустила зонт, с которого на пол ручьем потекла вода.

Черри сидела, не в силах пошевелиться. Ужас и нарастающая паника пригвоздили ее к месту, пока она пыталась ответить на вопрос, какого черта здесь делает ее мать.

Венди все еще ждала ответа на свое приветствие и, продвигаясь глубже в офис, подобралась к столу Черри, чувствуя, что взгляды всех присутствующих обращены на нее.

– Прости, родная, не хотела застать тебя врасплох, но от тебя не было ни весточки с тех пор, как ты вернулась из отпуска, и раз уж у меня выходной и я была свободна, наш начальник опять поменял всем смены, ну вот я и подумала, мы же как раз говорили о том, чтобы я тебя навестила, и…

Черри резко встала, как бы в знак протеста против этого словесного потока, который мог выдать все ее секреты, и Венди, слава богу, замолчала.

Черри чувствовала, что все смотрят на нее, и воображение подрисовывало ухмылки к их лицам и жалость ко взглядам. Ее мать была одета в белые джинсы-капри, без сомнения, из отдела одежды в гипермаркете, где она работала, и сзади они были заляпаны грязью с мокрых улиц. Ноги тоже. Черри опустила глаза еще ниже. Венди была обута в босоножки – это в такую погоду – и ее пальцы тоже были в грязи. Нередко ей бывало стыдно за свою мать, но дальше падать было уже некуда.

– Льет как из ведра, я вся промокла, – сказала Венди, как будто это все объясняло. Тогда Черри почувствовала себя виноватой, потому что поняла, что мама заметила ее брезгливое выражение лица.

– Не хочешь пообедать со мной, родная?

Черри захлестнуло новой волной ужаса. В любой момент сюда придет Дэниел. Она бросила испуганный взгляд на дверь. Может, она успеет как-то отделаться от матери, соврать, что занята и не может уйти на обед, успокоить ее обещаниями передоговориться на другой день. Но было уже поздно. В окне она увидела Дэниела, который перешел через дорогу, подходя к агентству. Еще раз хлопнула дверь, и все опять повернулись ко входу.

– Здрасте! – обратился Дэниел ко всем сразу.

Венди тоже повернулась к нему, и Черри оцепенела. Их встречи она точно не хотела. Черри обуяла слепая ярость. Как она смеет заставлять ее так себя чувствовать, переживать эту панику, стресс и ставить все ее будущее под угрозу? Почему она не оставит Черри в покое? Она старалась не поддаваться охватившей ее злости и не срываться на матери, но про себя представляла, как выталкивает ее и выкидывает за дверь, силой, на улицу. Черри одернула себя. Фантазия отрезвила ее, как пощечина, и, в ужасе от самой себя, она стерла ее из головы. Нет, нельзя выходить из себя, только не сейчас.

Не глядя в ее сторону, Черри нервно указала на мать, даже не рукой, а одними кончиками пальцев, не глядя на нее.

– Это моя мама, – процедила она сквозь зубы.

Дэниел подошел и пожал Венди руку, а Черри внимательно наблюдала за его реакцией, но не разглядела ничего, кроме его обычного дружелюбного обаяния, разве что с оттенком легкого удивления.

– Рад познакомиться. Прошу прощения, я перепутал дни или время?

Венди повернулась к Черри, ожидая объяснений, с лукавой улыбкой на лице. Разумеется, ее мать догадалась, что Дэниел не просто друг.

– Мама, – сказала она с предупреждающей ноткой в голосе, тоном, который говорил: «Не позорь меня», – это Дэниел.

– Дэниел. Как я рада наконец познакомиться. Черри столько о тебе рассказывала.

Это была чистая ложь, потому что Черри вообще не упоминала при ней о Дэниеле. Она была благодарна, что хоть тут могла вздохнуть спокойно, но чувств к матери это не смягчило.

– Вы пришли взять Черри на обед? – спросил он.

Черри хотела вклиниться, замять это, предложить матери встретиться в другой раз, но Венди оказалась быстрее.

– Я хотела сделать сюрприз, – сказала она. – Но, кажется, сюрприз оказался не таким, как я рассчитывала.

– Ну, тогда я вас…

– Нет-нет, – быстро остановила его Черри. – Мама, у нас с Дэниелом уже были планы.

– Мы всегда можем перенести, – сказал он.

– Вот что, – Венди расплылась в улыбке. – Давайте сходим на обед все вместе? Так я смогу познакомиться с молодым человеком моей девочки.


Это был худший обед в жизни Черри. Все, что она старательно скрывала, вышло наружу: квартира в Кройдоне, работа в гипермаркете, «миленькие» откровения о ее детстве, а ее мама, увлеченная рассказами, расцвела, как Черри никогда прежде ее не видела. У Венди на щеках играл веселый румянец от счастья, и если бы Черри задумалась об этом, то поняла бы, что ее переполняла гордость за своего ребенка. Но Черри ничего не видела за собственным клокочущим недовольством оттого, что ее мать хорошо проводит время за ее счет. После истории о том, как Черри сидела за кассой под конец маминой смены, весело играя в «магазин» и обещая, что станет продавщицей, когда вырастет, Черри метнула в нее такой обозленный взгляд, что Венди оборвалась на полуслове и сменила тему.

Черри люто ненавидела собственную мать. Еда застревала в горле, а тарелка неумолимо плыла перед глазами. Дэниел был все так же вежлив и даже смеялся несколько раз, но Черри чувствовала, что он шокирован некоторыми рассказами ее матери и хочет побыстрее устраниться.

Дойдя до точки, когда она не могла больше этого выносить, Черри скрылась в туалете и постояла там, набрав в раковину воды. Она глубоко опустила в нее руки, разглядывая свое отражение. Ей хотелось плакать злыми горькими слезами от отчаяния, но она не могла, потому что нужно было возвращаться и смотреть, как ходячая катастрофа в виде ее матери ровняет с землей все то, что она построила. Это была ее жизнь, Венди вламывалась в ее жизнь. Она сжала кулаки и испустила протяжный стон, негодуя от слепоты ее матери, не понимающей, что она здесь лишняя, что она в одиночку уничтожает единственное, что было дорого Черри в жизни. Она пожелала ей смерти. Она пожелала, чтобы Венди попала в ту же аварию, которая убила ее отца. На короткое мгновение она представила себе, какой была бы ее жизнь, если бы последние шесть лет в ней не было матери. Может, по первости это доставило бы хлопот с опекунами, но это бы недолго продлилось, зато потом Черри смогла бы заново выстроить жизнь без багажа, который ей приходилось сейчас таскать за собой. Она задумалась, застрахована ли ее мать и выплатил бы ей магазин какую-нибудь компенсацию. Может, она могла бы жить не в Тутинге, а в районе получше. Пузырь фантазий лопнул, и Черри постепенно осознала, что находится в туалете уже довольно долго, так что она старательно вытерла руки и вернулась за столик. Мать наблюдала за ней, но Черри не смотрела в ее сторону.

– Ты в порядке, родная?

– Да.

Пока она была в туалете, посуду убрали со стола, и Дэниел взял меню.

– Десерт?

Черри показалось, что Венди вот-вот согласится, и опередила ее:

– Мне пора возвращаться на работу.

Дэниел расплатился, несмотря на все возражения Венди, и они ушли. Под дождем Дэниел и Венди вызвались проводить ее до офиса, но Черри остановила их чуть поодаль.

– Не нужно провожать меня до порога, – отрезала она, и мать посмотрела на нее обиженно. Она притянула дочь к себе и крепко обняла одной рукой. Во второй руке она держала зонтик, который стукнулся о зонт Черри. Черри почувствовала, что на щеке остался отпечаток помады, но сдержала брезгливость и не стала стирать его на месте. Она не хотела, чтобы мать оставляла на ней свои следы.

– Была рада повидаться, – грустно сказала Венди, и Черри скупо улыбнулась.

– И я.

Венди повернулась к Дэниелу, и Черри поморщилась, когда она щедро обняла и его. Вообще, с ним она вела себя более раскованно, чем с родной дочерью, о чем Черри сожалела. Она понимала, что ее поведение было возмутительным, но ничего не могла с собой поделать.

– Спасибо за прекрасный обед, – сказала Венди. – Поверить не могу, что Черри столько времени держала тебя в секрете.

Она отстранилась и, в последний раз посмотрев на дочь, поняла, что пора уходить. Черри смотрела ей вслед. Венди шла к метро, продолжая зачерпывать босоножками грязную воду из луж. Черри не хотела смотреть на Дэниела, чтобы не видеть в его глазах отчуждение, желание сбежать теперь, когда ее маска была бесцеремонно сорвана с нее.

– Мы так и не успели купить постель, – заметил он.

– Нет.

– Ну и неважно. В другой раз.

Первый отказ. Неопределенное обещание на будущее, которое никогда не воплотится в жизнь. Черри страдальчески стояла на тротуаре, не зная, как пошевелиться и не желая играть свою роль в их расставании.

– Тебе разве не пора возвращаться? Уже два, – напомнил он.

А теперь он хотел от нее избавиться. Она видит его в последний раз. Черри встретилась с ним взглядом.

– Эй, что случилось?

– Ничего.

– Ты же не расстраиваешься из-за простыней? Я знаю, как ты хотела их выбрать, но я подумал, что провести время с твоей мамой важнее. Особенно после того, что она так далеко ехала к тебе.

Черри уставилась на него, ища следы неискренности.

– Я же правильно поступил? Ты как будто не уверена. Между вами все в порядке?

– Да, – протянула она.

– Хорошо. Потому что она, вроде, ничего. Веселая. – Он улыбнулся. – Только я бы на твоем месте обсудил с ней все эти детские откровения.

Черри вряд ли назвала бы свою мать веселой. Скорее отталкивающей. Но самое главное, она не могла поверить своим ушам. Дэниелу было все равно. Ее мать жила в Кройдоне, наносила фальшивый загар и думала, что декантер – это какая-то мерная емкость, а ему было все равно! Ей все сошло с рук, и облегчение, которое она испытала, было опьяняющим. Но Черри все равно дала себе клятву, что они с ним еще очень долго не увидятся. Она и так чувствовала себе на волоске. В глубине души Черри всегда понимала, что рано или поздно им придется встретиться, если она собиралась выйти за Дэниела, но она рассчитывала все спланировать и подготовить до мелочей. Два-три часа максимум, в людном месте, откуда всегда можно улизнуть, и накануне она непременно навестила бы мать, может, подарила бы ей какой-то новый наряд и предупредила, о чем ни в коем случае нельзя говорить. Впрочем, сейчас это осталось позади. Черри никогда не простит Венди за то, что та явилась без спроса, но в целом все вышло не так уж плохо. Она вспомнила его последний вопрос и ликующе поцеловала.

– Да, ты все сделал правильно.

19

Пятница, 22 августа

Лора ходила за Дэниелом по его квартире и ахала в положенных местах. Он отмечал очевидные вещи («Это ванная»), и она отвечала чем-то не менее тривиальным («Красивая плитка»). Вся радость от того, что она находится в первом взрослом доме ее сына, была утрачена. Ей было грустно от этого, и казалось, что ему тоже не нравилось отдаление между ними. Он жил здесь уже без малого два месяца, и только сейчас она впервые пришла к нему в гости.

– Это было напряженное время, – объяснял он. – Я теперь работаю в больнице.

Она и не сомневалась. Его стажировка на новом месте поглощала все свободное время, и это был очередной аспект его жизни, о котором Лора ничего не знала. Они разговаривали по телефону несколько раз с того рокового барбекю – это все были короткие разговоры, состоящие преимущественно из общих вопросов, но та ссора по-прежнему мешала серьезному и непринужденному общению. Она не могла высказать по телефону всего, что хотела, поэтому ждала случая поговорить лицом к лицу. Вот он и представился. Волнение усиливал тот факт, что она ужасно соскучилась по сыну, а Дэниелу явно не понравится то, что она хотела сказать.

Продвигаясь по квартире, она искала следы присутствия Черри: одежда, туфли, флаконы косметики в ванной. Она видела кондиционер для волос и зубную щетку, но больше ничего не попалось на глаза, что, к некоторому облегчению, означало регулярные ночевки, а не то, что она фактически прописалась здесь, что обычно предшествует переезду. Для успокоения души она поискала взглядом презервативы или упаковки оральных контрацептивов, но ничего не обнаружила.

Дэниел приготовил сэндвичи из багета с ветчиной. Лора села за стол, и он придвинул к ней тарелку.

– Та-дам!

Она улыбнулась. Сэндвич был огромным, но выглядел аппетитно.

– Спасибо. Красивая квартира. – Она внимательно посмотрела на сына. Он был уставшим, наверняка из-за сумасшедшего графика, с которым приходится уживаться всем молодым докторам. Она потянулась за сумкой. – Это тебе. Просто пустяк, ведь мебель у тебя уже есть, а я не видела, что еще тебе может быть нужно… – Она прервалась, не желая заострять внимание на том, что до сих пор не видела его жилья, и не в первый раз задумалась, что несколько месяцев назад она, наверное, помогала бы ему с переездом.

Он развернул подарок. Под элегантной упаковкой обнаружился первоклассный будильник. Он будил тебя постепенно набирающим яркость рассветом, который мог сопровождаться характерными для раннего утра звуками, вроде прибоя или крика петуха.

– Чтобы ты мог сам решать, сколько будет длиться твой рассвет, – сказала Лора. – Мне показалось, это может пригодиться с твоей стажировкой – все эти пересменки и ночные дежурства. Он предназначен для того, чтобы контролировать твой цикл сна и бодрствования.

– Мне очень нравится, – сказал Дэниел. – Спасибо. «Рассвет каждый день, и никакого дождя», – прочел он надпись на коробке. – Оказывается, он также повышает настроение и производительность. Теперь у меня нет оправдания для плохих конспектов.

– Дела идут хорошо? – спросила Лора.

У него загорелись глаза.

– Тяжело, но мне ужасно нравится. Я уже даже почти не паникую, выписывая рецепты. Ты бы видела меня в первый раз, я дважды сверялся с Британским национальным формуляром и перечитывал карту больного, наверное, раза три. У меня двадцать минут ушло на дело пяти минут. А обходы! Мой руководитель строчит указания как из пулемета. Пришлось научиться быстро писать.

Он весь искрился, когда рассказывал, и Лора узнавала в нем пятилетнего мальчишку, который забинтовал своих солдатиков туалетной бумагой и объявил ей, что станет доктором, когда «будет взрослым, в десять лет». И только посмотрите на него теперь. Она так гордилась сыном! Но воспоминания из детства ударили по ее эмоциям, и что-то грозилось вырваться наружу. Она отмахнулась от этого чувства.

– А как насчет тебя? Как британский зритель оценил «Бой подушками»?

– Неплохо. Все решится сегодня, на втором эпизоде. Если мы соберем хорошие рейтинги, то пойдем на второй сезон.

Хотя первый эпизод стартовал с хорошими показателями, под конец серии рейтинги немного упали. Не о чем беспокоиться, уверяла Элисон. Отзывы были хорошими. К другим новостям – Элисон позвонила и дала ей знать, что они с Шоном в восторге от синопсиса новой криминальной драмы («Исключительно актуальная тема, и какая невероятная героиня») и хотят заказать сценарий в ближайшие возможные сроки. Лора без колебаний пригласила на проект свою сценаристку и поручила ей написать шестьдесят страниц шедевра. Если все сложится, в ближайшие месяцы «Кавендиш Пикчерз» будет чем заняться.

– Скрестим пальцы.

– А ты смотрел?

– Мы смотрели вместе с Черри. Нам обоим безумно понравилось.

Упоминание о Черри разбередило Лорину нервозность. Она поковыряла свой сэндвич, не зная, с чего начать.

Дэниел замер, не дожевав сэндвич, и проглотил его.

– Что? – спросил он с вызовом.

Им нужно было поговорить. Не просто для того, чтобы выяснить отношения после барбекю, но и рассказать ему обо всем, что она знает. Заставить его прислушаться.

– В общем, я знаю, мы в последнее время не сходились во мнении о Черри, и мне понятно твое недовольство некоторыми моими словами, но я умолчала кое о чем. О таких своих поступках, о которых я сожалею.

– Продолжай.

– Еще мне было очень стыдно, и поэтому я сначала не хотела говорить. – Теперь все его внимание было на ней. – Когда мы все были еще во Франции, я зашла в вашу комнату, когда вас не было дома.

Он возмущенно вскинул брови.

– Я не собиралась этого делать, я просто проходила мимо вашей двери, она была открыта, и… короче, я зашла. Я нашла билет Черри и заметила два момента. Во-первых, она не бронировала обратного билета, что показалось мне странным, если она собиралась улетать домой через три дня. Во-вторых, оказывается, она заплатила за билет всего пятьсот фунтов, тогда как ты дал ей шестьсот, – напомнила она.

– Откуда ты знаешь?

– Ты мне сказал. В тот же вечер.

– Я не помню.

– Это не все. Когда я вернулась в Лондон, я пошла в «Хайсмит-энд-Браун». Там мне сказали, что Черри улетела во Францию на похороны бабушки.

– Что?

– Я так понимаю, что она соврала, чтобы отпроситься с работы. Похоже, ей нужно было что-то серьезное, чтобы ее отпустили в то время, когда на работе был цейтнот.

– Они, наверное, спутали ее с кем-то. Мама, я не идиот, но это действительно все, что у тебя есть? На этих основаниях ты заявляешь, что она со мной из-за денег? И то, и другое запросто может оказаться ошибкой – может, Черри забыла, сколько заплатила, а тот, с кем ты говорила в агентстве… кто это был, ее начальник?

– Нет.

– А кто?

– Кажется, временная сотрудница.

– Ну, вот видишь! – сказал он торжествующе. – Она скорее всего не поняла, о ком речь. А если бы Черри хотела вытягивать из меня деньги, я уж думаю, она не стала бы так мелочиться.

– Нет, ты не понимаешь… – возразила она в отчаянии.

– Мама, пожалуйста! – рявкнул он и сделал глубокий вдох. – Завтра твой день рождения. Давай не будем сейчас из-за этого сориться. Давай оставим это на потом, когда я вернусь в конце недели.

Лора закусила губу. Чем больше она узнавала о Черри, тем сильнее убеждалась, что от нее будут неприятности. Дэниел сказал, что Черри хотела перенести бронь, которая «совпала» по датам с ее праздничным ужином, но у компании до конца лета не было других свободных мест, которые совпадали бы с его выходными. Лора не верила ни единому слову. Она даже начинала подозревать, что дело было не в одних только деньгах. Ей казалось, что эта поездка была призвана показать ей, кто занимает большее место в жизни Дэниела. Черри была намерена увести у нее сына. Ее посетила внезапная мысль. Что, если однажды Черри удастся раскрутить его на предложение руки и сердца? На нее нахлынула непередаваемая горечь: Черри устроит так, что они отдалятся на всю жизнь. Все, о чем Лора мечтала, вдруг оказывалось вне досягаемости: рост ее компании, череда семейных торжеств, рождественские вечера, дни рождения, каникулы. Ей придется ждать редких разрешений на то, чтобы увидеться с собственными внуками…

– Вот что, пока мы будем в отъезде, я сам спрошу у нее обо всем, и мы с тобой поговорим на будущей неделе. Договорились?

Лора вернулась в настоящее. Она посмотрела на сына, понимая, что, если не хочет еще сильнее испортить отношения с ним, ей придется согласиться. Она кивнула.

– Может, приготовить что-нибудь другое? – спросил он, глядя на ее почти не тронутый сэндвич.

– Нет-нет, все отлично, – аппетита не было, но она откусила мясистый кусок. – Ждешь завтрашней поездки?

Раз больше ничего не работает, она будет расспрашивать его о времени, проведенном с Черри, и надеяться выяснить что-нибудь еще.

– Жду не дождусь. Были такие дожди, что вода поднялась до четвертого уровня. Все интересное начнется в восемь утра.

Ледяная вода и высокая скорость – для Лоры звучало сущим кошмаром.

– Вы… вы же осторожны? – спросила она.

Он нахмурился, не понимая, о чем она.

– Компания юридически…

– Нет, я не об этом.

– А о чем?

Она повела бровью, как бы спрашивая: «Мне что, на пальцах все объяснять?»

Он открыл рот.

– Мама! Я же врач! Мне не нужно читать лекций о контрацепции.

Он покатился со смеху и не мог остановиться, пока по лицу не потекли слезы.

– Ох, мама, – выдавил он. – Ты иногда такая смешная.

Она бледно улыбнулась, но на душе у нее было все так же неспокойно. И она знала, что не успокоится, пока не разрешится ситуация с Черри.

20

Пятница, 22 августа

– Ты точно не устал вести? – спросила Черри, когда они мчали по шоссе где-то под Бирмингемом. Она предлагала, намекала, умоляла его пустить ее за руль всю дорогу, но он ответил отказом – она весь день работала, а у него был выходной. Так что приходилось довольствоваться настройкой навигатора и выбором музыки – не самый плохой результат. Черри не признавалась, куда конкретно ведет их маршрут, это был сюрприз, но «LL» в координатах прозрачно намекало на валлийскую деревню где-то в горах с уютными сельскими пабами. Элемент таинственности был немаловажен – он делал поездку более запоминающейся. Время было подгадано ею идеально – не только, чтобы затмить день рождения Лоры, но и потому, что они встречались уже три месяца, и Черри было важно это отметить. Чтобы этот день отложился в памяти. У них все было хорошо, но Черри не собиралась расслабляться и пускать дела на самотек. Она свято верила, что совместные мероприятия укрепляют отношения, выводят их на новый уровень. Чем больше всего вы делаете вместе, тем больше создаете воспоминаний, тем дольше вам хочется оставаться вместе – и вот так отношения продвигались на новый уровень. Нельзя навечно застревать на первом этапе, нужно двигаться вперед. Этот уикенд будет их шагом вперед.

Накануне вечером они сидели на полу в гостиной и упаковывали Лорин подарок. Дэниел работал в сумасшедшем режиме, так что Черри предложила купить подарок, и он благодарно согласился. Они остановили свой выбор на шелковой блузке, и, вооружившись его кредитной картой и пин-кодом, Черри отправилась на Кингс-роуд – ах, какое прекрасное, опасное чувство. Вкус будущего. Она испытала хладнокровное удовлетворение, почувствовав свое превосходство над продавцами. Не было ничего приятнее, чем тратить чужие деньги. Дэниел одобрил ее выбор и обрадовался, что она догадалась купить бумагу и ленту заодно с поздравительной открыткой. Черри заворачивала блузку, пока он подписывал открытку, и поскольку они сидели рядом и она принимала такое участие в покупке подарка, конечно, он предложил подписать открытку и ей. Она помедлила, будто бы опасаясь негативной реакции, но решила проявить великодушие и подписалась, зарывая тем самым топор войны. Она выводила свое несмываемое имя, понимая, какие это вызовет чувства. Первая совместная открытка от Дэниела и Черри.

Хлынул ливень. Дворники заметались в полную силу, отбиваясь от брызг дождя.

– Как думаешь, в Уэльсе тоже дождь? – спросил Дэниел с нескрываемым воодушевлением в голосе.

Черри проверила телефон.

– Да, – она улыбнулась. – Но такой ливень нам не нужен, иначе нас не пустят вниз по реке.

– Это верно, – он выдохнул с энтузиазмом. – Знаешь, а ведь никто из моих бывших ничего подобного для меня не делал.

Черри изобразила удивление, словно это было самое естественное, что только может быть – бескорыстно запланировать поездку на выходные, которая понравится твоему возлюбленному.

– Неужели?

– Нет. Все больше я для них делал. Они могли предложить, но ни за что на свете они бы не сели со мной в машину, чтобы попробовать что-то новое. Они бы переживали за свои прически, или простуду, или еще что-нибудь, – он наклонился к ней и сжал ее колено. – Ты потрясающая.

– Ну, ты знаешь, я просто подумала, что неплохо было бы развеяться после такого напряженного старта в больнице.

Она видела, как он был тронут ее заботой.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, доктор Кавендиш.

Он улыбнулся. Такие разговоры делали путешествие памятным, подчеркивали внимательность Черри и укрепляли его в чувствах к ней. Дождь не прекращался всю дорогу до Сноудонии, и в конце концов примерно в половине девятого навигатор вывел их к маленькому живописному выбеленному пабу. Они припарковались, силясь рассмотреть хоть что-то за потоками дождя на лобовом стекле. Видимость из-за темноты и дождя была ужасной. Дэниел заглушил мотор.

– Пойдем?

Черри кивнула.

– Вперед! – крикнула она.

Они выскочили из машины, он подхватил вещи, и, смеясь, они побежали в паб. До него было всего десять метров, но они успели промокнуть насквозь.

– Вы, наверное, Лейны? – спросил низкорослый крепкий мужичок за барной стойкой с сильным валлийским акцентом. – Я Тед. Мы все думали, когда ж вы приедете. В такую-то погоду.

Черри сморгнула капли воды с ресниц и улыбнулась. Она делала заказ на свое имя и не стала возражать против его предположения, что они женаты. Напротив, слышать это доставляло ей наслаждение, и такое прекрасное начало путешествия вселяло веру в то, что это будут очень удачные выходные.

– Давайте я покажу вам ваш номер, а потом приходите сюда пропустить по пинте, перекусите заодно чего-нибудь.

– Звучит замечательно, – сказал Дэниел.

Тед откинул перегородку и проводил их по залу, заполненному пожилыми местными жителями, преимущественно мужчинами в старых зеленых стеганых куртках, и молодежью, которые, как и они, приехали покорять бурные потоки реки Трайверин. Дверь из зала вела на узкую лестницу. Следом за Тедом они вышли в длинный коридор, где располагались комнаты для гостей.

– Как добрались? – поинтересовался Тед. – Вы же из Лондона, да?

Он сказал это так, как будто Лондон был другой страной.

– Все верно, – ответил Дэниел.

Тед открыл им дверь с номером три.

– Здесь вы переночуете. Все довольно просто, но если понадобится помощь с кранами, вы знаете, где меня найти, – он кивнул им и вернулся в бар.

Черри немедленно огляделась. Комната была маленькая, в ней кое-как помещались кровать, старый деревянный шкаф, низкий столик с местными брошюрами и две прикроватные тумбочки. Сама кровать была до смешного маленькой, как выглядели все полуторные кровати, когда ты привыкла спать на королевской или, в случае Дэниела, супер-королевской кровати. Она была застелена толстым покрывалом, и зеленый в крапинку плед был сложен у подножия кровати. Еще одна дверь вела в ванную, где, к ее большому облегчению, полотенца и душ были чистыми. А сама комната, слава богу, была белого цвета, а не какого-нибудь чудовищно устаревшего розового или зеленого. Стоило не бог весть сколько, но такие скромные траты могли сойти ей с рук за счет того, что вставать им было рано и ночлег должен был располагаться как можно ближе к точке старта у реки, что, ясное дело, ограничивало выбор.

Она вернулась в комнату, где Дэниел прыгал на кровати, как ребенок.

– Иди сюда, – сказал он, протягивая ей руку.

С улыбкой она присоединилась к нему. Они опробовали матрас – без сомнения, изношенный, но, слава богу, не скрипучий. Потом полежали немного рядом, и Черри почувствовала, как Дэниел перекатывает ее на середину кровати. Она вопросительно посмотрела на него.

– Так будет удобнее, – сказал он.

Она засмеялась и, вскочив, подбежала к окну. Отсюда она кое-как смогла разглядеть огромные чистые поля и что-то похожее на конюшни.

– Есть хочешь? – спросил Дэниел с кровати.

– Ужасно.

Было так холодно, что Тед разжег огонь. По ночам в воздухе стоял осенний морозец, отмечающий смену сезонов. Они нашли свободный стол. Там лежали завернутые в темно-зеленую салфетку приборы и подстилки под тарелки с черно-белым логотипом паба.

– Сегодня у нас только пирог с бараниной, – сказал Тед, поднося две тарелки, от которых валил пар. – Моя жена немного приболела и не успела сделать курицу.

– Баранина – это прекрасно, – сказал Дэниел, а Черри взглянула на доску с меню. Похоже, здесь готовили только пироги. С бараниной и в удачные дни – с курицей. Мелом на доске также утверждалось, что был пирог с говядиной, и Черри было интересно, что случилось с ним.

– Говядина закончилась, – сказал Тед, поймав ее взгляд, и ушел за напитками.

Она посмотрела на Дэниела, но тот, похоже, был очарован этим местом и угрюмостью Теда. Валлийская речь местных на фоне добавляла атмосферности, пирог оказался вкусным, а паб – теплым и уютным благодаря жару настоящего огня и шуму дождя, стучащего по стеклу. За пределами Лондона Черри чувствовала себе свободнее. Здесь она явно была утонченнее остального окружения, и не нужно было постоянно быть начеку и думать о том, соответствует ли она стандартам Кенсингтона. Дэниел поднял бокал, и они чокнулись.

– За незабываемые выходные, – сказал он, потом замолчал и взглянул на нее с чувством более глубоким, чем симпатия, более значительным, чем привязанность. – За нас. Я так счастлив, что ты мне повстречалась, Черри.

Глядя ему в глаза, она улыбнулась. Именно на такой взгляд она и надеялась в этом путешествии.

– И я, – ответила она мягко.


За ночь дождь перестал. Черри заметила это, когда проснулась из-за неудобного, колючего матраса, проседающего посередине. В комнате стояла непроглядная темень, и снаружи не доносилось ни звука. Тишина как будто просачивалась и сгущалась в комнате, наблюдая за Черри. Ей вдруг захотелось домой, где ярко освещенные улицы и вой сирен. Казалось, будто ей здесь не место. Она понятия не имела, сколько было времени и сколько еще пройдет, прежде чем сработает будильник, заведенный на семь утра. Она лежала так, казалось, целую вечность, уставившись в темноту и слушая ровное дыхание Дэниела под боком. Она вдруг почувствовала себя такой одинокой в этой темной комнате, что чуть не разбудила Дэниела, просто чтобы прижаться к нему поближе и ощутить его руки вокруг себя. Но мысль была глупой и наивной, и Черри не знала, как объяснит ему это, если разбудит его. Она закрыла глаза и постаралась уснуть. В какой-то момент ей это удалось, потому что следующим, что она помнила, был нарастающий писк, исторгающийся из телефона Дэниела.

На завтрак были яйца, тосты и джем. В такую рань в пабе было лишь около полудюжины человек из молодых постояльцев, остававшихся на ночь. После завтрака они преодолели недолгий путь до рафтингового центра, где в специальной пристройке размещались склад с оборудованием, раздевалка и небольшой кафетерий. Им оставалось зарегистрироваться. Шагая по грязной парковке, утопающей в лужах дождевой воды, в поисках своего инструктора, они увидели у входа в здание большую вывеску: «Уровень воды сегодня: 4».

– Быстрый поток, – заметил Дэниел, и Черри начала нервничать. В отличие от Дэниела, который спускался по порогам Колорадо, она впервые занималась рафтингом.

Молодой человек с выгоревшими на солнце волосами и папкой в руках стоял на входе, приветствуя пришедших. Он был одет в гидрокостюм, и с первого взгляда было видно, что это была дорогая и профессиональная вещь, и вкупе с его солнечными волосами, говорящими о месяцах, проведенных на воде, ее чувство собственной несостоятельности удвоилось. Черри не нравилось ощущение неизвестного, неподвластного ее контролю, такого, что нельзя было предварительно изучить. Их отметили галочками, после чего направили в разные раздевалки, где с них сняли мерки для гидрокостюмов, спасательных жилетов и шлемов. Черри втиснулась в каучуковый материал, избегая разговоров с веселящимися девушками, которых встретила в раздевалке. Одевшись, она заперла на ключ свои вещи и вышла на улицу с шлемом в руках. Дэниел уже дожидался ее, стоя с еще одной парой и светловолосым парнем, который успел избавиться от своей папки. С ее прибытием их группа была в полном составе.

– Здравствуйте, – начал инструктор. – Теперь, когда все в сборе, мы познакомимся, а потом я проведу инструктаж по технике безопасности. Меня зовут Гарет. – Под бородой сверкнула улыбка, и он кивнул Черри, чтобы та назвалась следующей.

– Черри, – сказала она и помахала рукой.

Следом представился Дэниел, а за ним – пара из Бристоля, которых звали Джейн и Пол. Джейн была похожа на учительницу, решила Черри, непритязательная и немного безвкусная, а Пол – на какого-нибудь местечкового чиновника.

– Итак, – подытожил Гарет. – Вот что вам нужно знать. Я буду сидеть на корме рафта. Я рулевой, но вам тоже придется грести, иначе в один прекрасный момент вы упадете за борт. В рафте ни в коем случае не вставайте на ноги – упадете за борт. Когда будете грести, я буду давать указания, на какой стороне рафта нужно прикладывать силу, слушайтесь меня, иначе… – он сделал паузу для эффекта. – …Да, именно, упадете за борт.

«Вот кретин, – думала Черри. – Ему кажется, что это смешно». Она украдкой взглянула на Дэниела и закусила щеку изнутри, увидев, что тот сдерживает улыбку.

– Если вы все же упали – на вас спасательный жилет и шлем, в шлеме есть отверстия специально для того, чтобы вода быстрее стекала. Лучшее, что вы можете сделать, если окажетесь за бортом, а забраться на рафт нет возможности, это плыть к берегу. Я дам сигнал по радио, чтобы вас подобрали, и в зависимости от того, насколько далеко по течению это произойдет, вас или отвезут на машине, или отведут обратно к старту. В самом конце маршрута будет тихий участок реки, из которого нужно будет быстро выгрести, чтобы нас не понесло на пороги вниз по течению, потому что они ведут к ряду мелких водопадов, слишком стремительных для сегодняшнего сплава. На суше мы грузим рафт на трейлер, все садятся в автобус и едут обратно на старт. Потом мы повторям все сначала. Вопросы есть?

Все переглянулись, но вопросов ни у кого не было.

– Отлично. Плавать все умеют?

В ответ в группе вразнобой похихикали. Гарет повел их к берегу. Он рассадил всех по местам: Джейн и Пол – спереди, Черри и Дэниел – сзади. Каждый взялся за ручку надувного рафта, и под руководством Гарета они столкнули лодку на воду. Все зашли в воду, и через каучуковые сапоги Черри ощутила ледяной холод. Они забрались в лодку. Девочки нервничали, мальчики бравировали в нетерпении. Сзади сел Гарет и дал команду грести. Поначалу сплав проходил спокойно, вода была полупрозрачной от илистой зеленцы, вдоль безмятежного берега тянулись деревья. Река сделала плавный изгиб, и вдруг вода ушла вниз, пробежав по гряде валунов на дне реки, превращая воду в стремительный белый поток, который хлестал в лодку, окатывая их водой, но они даже опомниться не успели, как лодку снова швырнуло вперед на очередной порог, за которым они врезались в камни. Это напоминало машинки на аттракционах. Черри задержала дыхание, когда рафт закрутило, и они сделали полный оборот, а потом подбросило и понесло еще быстрее вниз по течению, где их снова окатило волной, на этот раз по самые плечи, и Черри захлебнулась от холода, ударившего ей по лицу, а потом зашлась хохотом.

– Гребите слева! – прокричал Гарет, и она сообразила, что это обращалось к ней, потому что слева сидели она и Пол, и им нужно было помогать обводить рафт вокруг следующей серии порогов. Она налегла на весло, но это не оказало никакого эффекта, потому что стоило ей наклониться, как лодку перебросило через очередной порог. Еще одна резкая смена уклона, и еще больше пенной воды набралось в рафт. И так оно и продолжалось целых двадцать головокружительных минут. Вчетвером они мотались из стороны в сторону, смеялись, вцепившись в зависшие в воздухе весла, пытаясь слушать команды и помогать, когда требовалось. Внезапно команды стали настойчивее.

– Гребите к правому берегу! Гребите! – кричал Гарет, и Черри подумала, что это, верно, была та часть, где нужно быстро доплыть до берега, чтобы не попасть в водопад. Несмотря на то, что течение заметно стихло, грести оказалось тяжелее, чем можно было подумать, и она вместе со всеми боролась с потоком, выгребая к берегу под все нарастающие крики Гарета, в конце концов выплыв достаточно далеко, чтобы течение не утягивало лодку за собой.

– Всем выйти, – скомандовал Гарет, и они выбрались из рафта и подтащили его к берегу, где двое ребят погрузили его на прицеп. Черри была счастлива, что ей не нужно в этом участвовать. Ее конечности и так были ватными, и она взяла Дэниела за руку, чтобы тот вытащил ее из воды.

– Это было феерично! – воскликнул он и поцеловал ее мокрыми губами, пахнущими рекой, и она улыбнулась ему в ответ.

Когда они все ввалились в мини-автобус, заливая речной водой сиденья и пол, машина двинулась вверх по склону. Гарет, сидящий впереди, повернулся к четырем промокшим пассажирам.

– Хотите повторить?

– Да! – закричали они хором, напрочь забыв к этому моменту о формах приличия.

Второй раз оказался не менее веселым, равно как и третий, когда они поменялись местами и Черри с Дэниелом сели впереди, где на них попадало еще больше воды, и они испытали еще больший восторг, когда пороги неслись прямо им навстречу. Им даже посчастливилось улыбнуться профессиональному фотографу, который ждал их на полпути, чтобы сделать фотографии, которые потом можно будет купить. Им обещали, что, если останется время, они сплавятся еще раз, и Гарет счел, что они еще успевают. Пары расселись по местам, и они начали путь с уже знакомого спокойного течения перед первым порогом. Черри, которую уже трижды покидало и пошвыряло по реке, начинала переутомляться. Грести по команде Гарета стало труднее, но начался сплав так же захватывающе, как и предыдущие. Вода была все так же неумолима в своем намерении опрокинуть их, сбросить со своих волн.

– Греби налево! – крикнул Гарет, и Черри заупрямилась: у нее устали руки, и ее уже достал его самодовольный командирский тон. В минуту ее промедления рафт налетел на внезапный порог. В этот момент Черри подняла весло и ее подкинуло вверх. Она выпростала руку в сторону и задела Дэниела, ударив его по лбу. Черри встревоженно открыла рот, но не успела толком понять, что произошло, как его уже выбросило вперед, и она не столько увидела, сколько услышала стук, когда Дэниел упал на камень, торчащий из воды. Рафт понесло дальше по течению, а она все вертела головой, надеясь увидеть там его, все ожидая, что он помашет ей рукой с удивленным видом, мол, как это его угораздило упасть за борт. Но он не шевелился. Гарет тоже оборачивался, и оба они сражались с мощью воды, чтобы понять, что же произошло.

– Греби направо! – внезапно прокричал Гарет Джейн и Полу, и те резко перестали смеяться, когда заметили, что лишились одного члена команды, и налегли на весла. Черри почти потеряла Дэниела из вида, а когда увидела его снова, он все еще лежал на камне и не двигался. Она попыталась привстать, чтобы лучше разглядеть.

– Сядь! – взревел Гарет, и она отпрянула и села, вторя его торопливым движениям и выруливая к берегу.

Гарет уже вызывал помощь по рации, когда бросился бежать к камням. Черри вылезла из реки, дважды поскользнувшись в воде и на берегу, пока Пол не протянул ей руку. Она побежала вверх по течению, где лежал Дэниел, не понимая, почему он не встает, и только когда она увидела его вблизи, ее сковал страх. Его выбросило на каменистую породу, и он лежал на боку, голова безжизненно свисала, а ноги все еще болтались в воде. Его лицо было близко от поверхности воды, а глаза были закрыты. Шлем сполз, и Черри увидела красную линию у него на лбу и в ужасе осознала, что это она ранила его, когда случайно ударила веслом. Гарет склонился над ним, проверяя пульс.

– Господи, господи, – бормотала она, карабкаясь к нему по мокрым камням. Она села на колени и взяла его за руку, холодную от воды. – Что с ним? Дэниел, Дэниел, скажи что-нибудь.

Его лицо оставалось бледным и неподвижным, и только ноги шевелились, болтаясь в течении реки.

С визгом шин по грязи подъехал автобус, и двое помощников выскочили из него с аптечкой. Чуть поодаль на берегу стояли, заламывая руки, Пол и Джейн с написанной на лицах растерянностью.

– Он же дышит, правда? – спрашивала она упорно, не веря в возможность чего-то иного, но все-таки спрашивая, чтобы исключить любые вероятности.

Гарет кивнул.

– Нужна «скорая».

Один из помощников уже звонил по телефону.

– Дэниел, Дэниел, – звала Черри, гладя Дэниела по щеке. Она стиснула его руки, как будто могла разбудить его этим. Когда это не помогло, она вцепилась ему в плечо.

– Не трогай его, – предупредил Гарет, и она перевела взгляд на него, не веря его словам, не веря в происходящее. Вой сирен становился громче, и вот на берег вылетела «скорая», резко затормозив, не выключая мигалки, и к ним выбежали два парамедика с носилками. Они взялись за дело. Когда они перевернули Дэниела и бережно положили на носилки, категорично приказывая Черри не мешать, они расстегнули его шлем, и она ужаснулась, увидев вторую рану, красный круг на виске. Парамедики проворно забинтовали его, попутно задавая вопросы о подробностях случившегося, кто его трогал, как долго он здесь пролежал, кому нужно позвонить, и когда его погрузили в «скорую», над их головами показался красный вертолет и с ревом сел где-то за деревьями. Перед тем как закрыть двери «скорой», один из парамедиков обратился к Черри.

– Вы его девушка? – спросил он.

Она кивнула, не находя слов от шока.

– Воздушная «скорая помощь» доставит его в Рексхэм-Мейлор.

– Это больница? – спросила она, но ей не ответили. Или они были слишком заняты, или просто не расслышали вопроса, и снова раздался вой сирен, когда его повезли вверх по склону к вертолету.

Она так и не сходила с места, пока не увидела, как вертолет взлетает в небо, и Черри не знала, то ли это она так долго простояла здесь, то ли «скорая» управилась так быстро. Но видя, как его увозят от нее, слыша рокот лопастей вертолета, растворяющийся вдали, она только острее ощущала мертвую тишину на земле. Она задрожала, внезапно чувствуя, что продрогла.

– Где это находится? – спросила она про больницу.

– Мы тебя отвезем или покажем дорогу, если ты на своей машине, – сказал Гарет.

Тут Черри поняла, что ей еще придется переодеваться, и мысль даже о минутной отсрочке вселила в нее такую панику, что она стряхнула оцепенение и со всех ног бросилась бежать.

21

Суббота, 23 августа

Пройдет время, и Лора не будет помнить, что это был день ее рождения (хотя впредь все дни рождения будут сопровождаться отголосками этого непередаваемого ужаса, ощущения, что она не может дышать, испуганных незаданных вопросов и всепоглощающей инстинктивной необходимости быть с ним рядом), но она будет помнить запах роз. Запах, который раньше она так любила, впоследствии будет леденить ей кровь. Она сидела в саду у изгороди, отбирая завядшие бутоны от свежих, когда раздался звонок. Лора рассеянно взяла трубку, продолжая орудовать секатором.

– Добрый день, могу ли я поговорить с миссис Кавендиш?

Она будет помнить чувство легкого недовольства, ожидания, что звонят из какой-нибудь компании по продажам, которые откуда-то достали ее номер, или ее дантист хочет напомнить о ежегодном осмотре.

– Я слушаю.

Голос замолчал на секунду, и вот в этот момент Лора обмерла.

– Миссис Кавендиш, меня зовут сестра Хэдли, я звоню из больницы Рексхэм-Мейлор в Уэльсе. Боюсь, у меня плохие новости касательно вашего сына.

22

Суббота, 23 августа

Дорога до Уэльса была сущим адом. Каждый светофор, каждый водитель, перестраивающийся на скоростную полосу и не уступающий им дорогу, каждый дорожный знак, властно повелевавший не превышать шестидесяти, сорока миль в час, Лора нервно ерзала на сиденье. Физическая тяга быть с Дэниелом стала так сильна, что, когда они не мчались на полной скорости, ее тело само подавалось вперед, как бы наверстывая упущенное. Все это время Говард сидел рядом за рулем с горестным лицом. Лорин звонок застал его на поле для гольфа, и, к его чести, он ответил незамедлительно. Она никогда не звонила туда, предпочитая полностью устраниться из этой части его жизни, и, возможно, он догадался, что что-то стряслось. Пока он ехал к ней, Лора наскоро побросала в сумку самые необходимые вещи – зубную пасту, смену одежду для них обоих, и дожидалась его в холле, то сидя на месте, то меряя его бессильными шагами. Едва услышав подъезжающую машину, она выбежала навстречу еще до того, как он успел заглушить мотор, и они тут же тронулись в путь. Первым делом Лора пересказала все, что узнала от медсестры – слишком мало. «Ваш сын потерял сознание после падения в результате несчастного случая на воде». В настоящий момент он был «на операции», но медсестра не могла или не собиралась сообщать подробностей – как, что, почему, – но попросила их приехать «при первой возможности». Когда Лора пыталась вытянуть из нее хоть намек, хоть что-то, что объяснило бы произошедшее, сестра Хэдли отвечала на все одинаково: «Вам стоит поговорить с доктором, когда вы приедете», и Лора, хотя прекрасно понимала ее, ненавидела ее за это, так отчаянно ей хотелось ясности и заверений.

– Наверное, он ударился головой, – сказал Говард.

– Думаешь? – спросила Лора, хотя в глубине души сама пришла к такому же выводу, только не хотела признаваться себе.

Он кивнул.

– А операция? – Голос Лоры дрожал.

Говард сначала ничего не сказал, потому что обоим было понятно, что с какой стороны ни посмотри, дело было плохо.

– Пока еще ничего не известно, – сказал он мягко.

Лора заметила, что он в очередной раз взглянул на навигатор. Время шло, и она разделяла его беспокойство. Еще два часа пути, ожидаемое время прибытия – 17.07. Она посмотрела на часы, но и там через два часа было 17.07, может, 17.05. 17.05 значило бы, что на целых две минуты раньше она могла увидеть Дэниела. Подумав так, она опомнилась. Какая глупая мысль. Два часа в любом случае пройдут за два часа, а ее часы просто немного отставали. Ей сообщили, что несчастный случай произошел в 10.15, это значило, что Дэниел почти целый день проведет без семьи рядом. От мысли о собственной нерадивости ее чуть не затрясло. Что, если он ждал ее, кого-то, кто взял бы его за руку? Что, если присутствие ее или Говарда в больнице сказалось бы на исходе операции? Говард в редком порыве нежности накрыл ее руку своей.

– Он в хорошей больнице, за ним будут наблюдать. И нам позвонят. Позвонят, – подчеркнул он, имея в виду как хорошие, так и плохие новости. Любые важные новости.

Только в этот момент Лора заметила, что он не был одет для игры в гольф, а значит, он либо переоделся после ее звонка, что было сомнительно в такой спешке, или он не был на гольфе вовсе. Она не ответила и только сжала его большой палец в знак того, что услышала его слова.


Их сразу проводили в небольшую приемную, где, как казалось Лоре, уже многим людям сообщали дурные вести, просили принять сложные решения, а иногда и говорили что-то радостное. В комнате была тягостная атмосфера. Они с Говардом смотрели на стены, на плакаты с правилами гигиены и сертификаты, вазу с настоящими, к ее удивлению, свежими цветами на столе. Они молча ждали, когда придет и поговорит с ними врач, потому что они уже выжали всё, что могли из тех обрывков информации, которые у них были.

Черри нигде не было видно.

Открылась дверь, и Лора вздрогнула. Вошли двое врачей. Лора нетерпеливо вглядывалась в доброе, светлое лицо азиатки, которая шла впереди, пытаясь прочесть на нем ответы.

– Мистер и миссис Кавендиш, – сказала она и указала на стулья. – Спасибо, что так быстро приехали.

Никто не сел.

– Где он? Мы можем его видеть? – спросила Лора.

– Конечно. В самое ближайшее время. Я понимаю, как вы торопитесь, – она снова указала на стулья, и Лора с Говардом сели, следом сели врачи.

– Меня зовут доктор Райна, я нейрохирург, а это – доктор Кеннеди, анестезиолог, – она указала на долговязого рыжего мужчину справа, и тот улыбнулся. – Мы наблюдаем за вашим сыном с момента его поступления этим утром. Дэниел перенес черепно-мозговую травму после несчастного случая во время сплава по быстрой воде, что, как мы обнаружили после осмотра, привело к субдуральной гематоме, другими словами, это кровоизлияние в мозг. Мы немедленно отвезли его в операционную и удачно вывели лишнюю жидкость.

Лора усиленно пыталась сосредоточиться, но продолжала мысленно вздрагивать при определенных словах: «кровоизлияние», «немедленно», «успешно», пытаясь ухватиться за суть, понять всю серьезность сказанного, чтобы можно было дойти, наконец, до той точки, когда можно будет не бояться самого страшного.

– Сейчас он восстанавливается в комнате интенсивной терапии…

– Значит, с ним все в порядке? – не вытерпела Лора.

Доктор Райна участливо улыбнулась.

– Операция прошла успешно. Сейчас он стабилен, и мы хотим дать Дэниелу время на восстановление. Чтобы помочь ему в этом, мы держим его на седации, чтобы дать его мозгу лучшие шансы на исцеление.

– Исцеление? То есть, он… поврежден?

– Я имела в виду сам факт перенесенной травмы и операции. Что касается повреждения мозга, сканирование ничего не показало.

Она чуть не расплакалась от облегчения.

– К нему можно?

– Да, конечно. Мы сейчас проводим вас обоих к нему. Только помните, он без сознания, и он выглядит немного не так, как в последний раз, когда вы его видели. Нам пришлось сбрить часть волос, чтобы провести хирургические процедуры, и он подключен к разным аппаратам, которые помогают следить за тем, как он идет на поправку. Помимо прочего, он на искусственной вентиляции легких.

– То есть он не дышит?

– Самостоятельно – нет. Мы будет поддерживать его в таком состоянии пару дней, а потом начнем снимать его с дыхательного аппарата.

И вдруг все, что казалось Лоре ужасным, но терпимым, стало во много раз хуже. Рыжий врач наклонился к ней:

– Он не дышит самостоятельно потому, что находится в такой глубокой седации, что его мозг отдыхает. У вас есть еще вопросы до того, как мы отведем вас в палату?

Лора вся обмякла, и Говард взял ее за руку.

– Пока нет. Мы просто хотим видеть нашего сына.

Доктор Райна улыбнулась.

– Я отведу вас к нему.

Она провела их по отделению, где негромко и деловито переговаривались занятые медсестры, слишком бодрые, слишком нормальные для всей трагичности ситуации. Потом их познакомили с сиделкой Дэниела, которая приняла их с тихой непоколебимой стойкостью, как будто ей каждый день приходилось иметь дело с родственниками и черепно-мозговыми травмами – впрочем, конечно, именно это ей и приходилось делать.

Лора набралась мужества перед тем, как сиделка отдернула белую шторку, которая отделяла койку Дэниела от остальных коек в палате. До нее доносился писк, намекающий на то, что ее сын рядом, и она заранее знала, что будет тяжело, но все равно при виде Дэниела Лору как будто ударило в самое сердце. Он был опутан проводами, аппараты и трубки вонзались в его тело, как рой инопланетных паразитов. Было трудно разобрать, где кончался ее сын и начинались они, сливаясь в общую массу из плоти и пластика. С одной стороны его голова была полностью выбрита, оголяя мертвенно бледную кожу. Лицо тоже было бледным, почти серым, и распухшим, как будто он побывал в драке – не хватало только синяков. Трубка аппарата искусственного дыхания торчала у него изо рта, и его язык нелепо высовывался. Пластмасса и пластыри, фиксирующие трубку, врезались в кожу его щек. Лоб рассекала красная ссадина. Он лежал неподвижно, закрыв глаза, и после секундного замешательства Лора бросилась к нему и несмело взяла его безжизненную руку, трогая его, как будто он был хрупким новорожденным младенцем. Она попробовала заговорить, сказать его имя, дать ему знать, что она здесь, ободрить, но голос надорвался, и ей пришлось замолчать, чтобы Дэниел не догадался, что она на грани срыва, и просто заплакала беззвучными слезами.

– Он нас слышит? – спросил Говард сиделку.

– У нас нет оснований полагать обратного, – ответила та. – И мы советуем вам разговаривать с ним, это может пойти на пользу, даже если он не может вам ответить.

– Все в порядке, я в порядке, – сказала Лора, сделав несколько глубоких вдохов, и подтянула к себе стул, не выпуская руки Дэниела. Она села, не сводя с него глаз.

Говард сел на стул с другой стороны койки.

– Я вас оставлю ненадолго, – сказала медсестра и провела металлические кольца по перекладине, отгородив их троих в этом белоснежном, пищащем коконе.

Несколько секунд спустя Лора услышала сдавленные задыхающиеся звуки и, подняв глаза, увидела, что Говард плачет, прижав к губам стиснутый кулак, чтобы заглушить звук. Он покачал головой и прижал к глазам пальцы, вытирая слезы. Последний раз она видела, чтобы он плакал, ночью, когда родился Дэниел. Их сын появился на свет в шесть утра после двадцати четырех часов мучительных родов, осложненных внезапным замедлением сердцебиения Дэниела, после чего врачам пришлось делать экстренное кесарево. Лора лежала без сил, как в тумане, а Говард сидел у ее кровати, держал на руках малютку Дэниела, и вдруг по его лицу потекли слезы.

– Извини, – сказал он тогда, будто бы смущаясь, и поспешно вытер лицо, но слезы продолжали течь. – Я думал… Я думал, ты не выживешь, или он…

Лора знала, что он хотел сказать. Что все могло повториться.

– Тише, с нами все в порядке, – сказала она, и это был такой редкий момент близости для них, когда они были втроем и Говард предстал без всяких прикрас. Такого Говарда видела только она, и никто не мог отнять его у нее.

– Просто я так счастлив, – выдавил он сквозь слезы, и Лора улыбнулась, переполненная любовью к нему.

– Ты как? – тихо спросила она сейчас с другой стороны койки.

Он кивнул.

– Извини.

Как бы она хотела снова сказать ему, что все будет хорошо.

Вернулась медсестра и стала проверять капельницы, а Лора молча наблюдала за ней. Им сказали, что эта медсестра ухаживала за ним весь день, за что Лора была ей благодарна. Посидев минутку, она повернулась к Дэниелу и стала рассказывать ему, как прошел ее день. Сначала спотыкаясь, не привыкнув еще к исходящему от него писку, его бессловесным комментариям. Она запнулась, и на выручку пришел Говард, и с горем пополам они нашли общий ритм, помогая друг другу. Пару часов они проговорили о легкомысленных пустяках, после чего на нее накатила усталость. В этот момент другая медсестра тихонько отодвинула занавеску и произнесла слова, которых Лора уже давно дожидалась:

– К Дэниелу пришли. Черри.

Лора напряглась.

– Нет, – выпалила она. – Я не хочу ее здесь видеть.

Говард посмотрел на нее, но она не поддавалась.

– Я выйду и поговорю с ней, – согласился он.

– Скажи, что нам нужны его вещи.

Говард кивнул и вышел из палаты. Лора крепче сжала руку сына и безмолвно поклялась оставаться рядом всю ночь и весь следующий день, если понадобится, чтобы не подпускать к нему Черри. Она понимала, что не может запретить им видеться, но что было в ее силах, на правах ближайшего родственника, это отказать Черри в посещениях. Когда Лора думала о ней, о ее проклятых махинациях и о том, как в стремлении за первенством она уложила ее сына в больницу, в ней кипело непреодолимое яростное чувство. Она хотела узнать, как все случилось, но не могла видеть Черри. Стоило Лоре представить ее лицо, глаза застилала такая злость, что она теряла всякую способность здраво мыслить. Лора понимала, что, окажись они в одной комнате, она не сможет за себя отвечать. Пусть Говард сам все узнает.

23

Суббота, 23 августа

Время непостижимым образом подкармливало страх. Черри сидела в кафетерии с третьей чашкой кофе, то и дело поглядывая на часы, и испытывала нервную дрожь всякий раз, когда проходило больше пяти минут. Она укрылась здесь примерно тогда, когда, по ее подсчетам, должны были приехать Лора и Говард. Ей нужно было продумать, что она им скажет, когда вернется. Это был долгий и жуткий день. Когда Черри переоделась, на выходе из раздевалки ее дожидалась полиция, что, по-видимому, было обычным делом, если на место происшествия вызывали «скорую». Гарет уже успел поговорить с ними, и по коже Черри пробежал холодок. Она ударила Дэниела веслом случайно. И не удар сбросил его с лодки, а волны – река явно была слишком бурной, слишком опасной для спуска, и она разозлилась на дерзость Гарета с его командирскими шуточками.

Черри доехала до больницы на машине Дэниела в сопровождении полицейских. По прибытии ей сообщили, что Дэниела сразу же повезли на операцию, но не сказали почему и отказались раскрывать подробности, что встревожило ее еще больше. Поводов оттягивать неизбежное не было, и пришлось ответить на вопросы полиции. Она пересказала свою версию событий и прослезилась, вспоминая случившееся. Потом все было позади. Они предложили позвонить кому-нибудь из друзей, чтобы те приехали и побыли с ней, но Черри отказалась и заверила их, что с ней все будет в порядке, после чего они ушли, пообещав, что еще свяжутся с ней.

Теперь Черри могла спокойно разобраться в своих мыслях. Она позволила выплеснуться чувству вины, чтобы проанализировать его и решить, объективно ли оно. Она понимала, что нужно было опустить весло, как только Гарет дал команду, но в ту долю секунды ей было плевать на его крики. Вполне возможно, это и сказалось на том, куда повело лодку в следующий момент – на участок с особенно крутыми порогами, на которых ей уже не удалось удержать весло, и оно ударило Дэниела. Не исключено, что именно после этого он потерял равновесие и не смог удержаться в лодке, когда накатила волна, которая в свою очередь и выкинула его за борт. Вероятно, ударив его веслом, она задела его шлем, из-за чего он оказался не защищен в самый критический момент, когда ударился головой о камень. Возможно. Но это были одни только домыслы, уговаривала себя Черри. Никто не мог знать, ее ли халатность запустила цепь событий, вытекало ли на самом деле одно из другого, ничего нельзя было доказать. И она не стала рассказывать об этом полиции. Ее спросили про рану у него на лбу, и она с искренними слезами и раскаянием ответила, что не смогла удержать весло и оно отлетело в сторону. То, что шлем был сбит, они сказали сами, но это могло случиться и в результате его падения на камень, а не из-за нее. Ей оставалось втихаря радоваться, что вину нельзя будет свалить на нее. Она вспомнила бедного Дэниела, без сознания распластанного на булыжнике, и всем сердцем пожалела, что не послушалась команды, не гребла, когда было сказано грести. Может, тогда они были бы сейчас дома, в его красивой лондонской квартире, и вместе готовили бы ужин.

Она спустилась к регистратуре узнать, нет ли новостей о его состоянии, и была вне себя от счастья, услышав, что операция прошла успешно и он отдыхает. Черри пообещали, что к ней выйдет врач и поговорит с ней, после чего можно будет проведать Дэниела. Между тем сотрудники больницы позвонили Лоре и Говарду. Они были уже в пути. Черри прикинула время: сорок пять минут она посидит с Дэниелом, а потом отойдет выпить кофе, чтобы позволить его родителям побыть с ним наедине.

Едва увидев Дэниела, Черри была потрясена его видом. Он вдруг показался ей таким беззащитным и ранимым. Она не ожидала, что это так подкосит ее. Только в этот момент она поняла, до чего он ей нравился.

Черри допила кофе. Она так долго здесь сидит, что успела негласно «познакомиться» с другими ожидающими. Вот молодая пара: женщина на позднем сроке беременности, она выглядит измотанной, и мужчина, с чьего лица не сходит воодушевление, время от времени он массирует ей спину большими пальцами. Вот женщина средних лет в дорогом кремовом пальто с янтарным шелковым шарфом; она одна, но одиночество ей как будто не к лицу, по ее виду кажется, что у такой женщины обязательно должен быть муж. Черри заметила у нее на пальце кольцо и подумала, вдруг она как раз навещает его в больнице. И женщина, и пара провели здесь столько же времени, что и Черри, и между ними возникло некое чувство товарищества: каждый нес свою вахту, но их всех сплотила абсолютная необходимость оставаться в больнице. Две женщины встретились взглядами: беременная, чей заботливый муж отправился за новой порцией кофе для нее, вздохнула и откинулась на спинку стула, обхватив руками огромный живот, и вторая, обхватившая теплую чашку. Обе улыбнулись. Черри неуверенно встала. Пора было возвращаться в палату.

Когда она была на месте, медсестра посмотрела на нее и сказала, что с Дэниелом сейчас его родители, но она сообщит о ее приходе. Медсестра исчезла в палате, а Черри попыталась представить себе, как проходит этот разговор. Она не удивилась, но все же занервничала, когда Говард вышел к ней один.

– Здравствуй, Черри.

– Я могу его видеть?

Он положил руку ей на плечо и отвел ее в сторону.

– Не сейчас. Пойдем, выпьем с тобой кофе.

Они вернулись туда, откуда Черри ушла каких-то пять минут назад, но каким-то образом за это время все ее соратники успели разойтись. Это окончательно выбило почву у нее из-под ног. Черри почувствовала себя брошенной и разнервничалась еще сильнее. Она пила четвертую чашку кофе за день и чувствовала себя девчонкой, которую вот-вот отругает учитель. Она ждала, что скажет Говард.

– Как ты держишься?

Он справлялся о ее самочувствии, хороший знак. Можно надеяться, что он на ее стороне.

– Хорошо. Нормально. Все еще в шоке, переживаю за Дэниела.

– Мы все переживаем, – ответил он коротко.

Она кивнула. Прежний оптимизм улетучился.

– Что сегодня произошло?

Черри рассказала Говарду то же, что и полиции. Она снова заплакала, упомянув весло, ударившее Дэниела по голове. Ей жутко не хотелось признаваться в этом, потому что ей казалось, что этим выставляет себя виноватой. Между делом она не преминула прояснить, что травму вызвал не этот удар. Она закончила и стала ждать вопросов от Говарда, но тот лишь помешивал кофе. Это нервировало ее. Он ей не верил? Спрашивать было нельзя, такие вопросы лишь говорили о вероятности того, что она в принципе может врать.

Говард посмотрел на нее.

– Его вещи у тебя? Сумка?

Черри и забыла о них. Второпях она схватила все из его шкафчика в рафтинговом центре и надежно спрятала вещи в их общей сумке, ответственно возлагая на себя заботу о них. Она предположила, что это будет ее роль, и теперь было странно разлучаться с ними. Черри замялась, но Говард не спускал с нее глаз, и тогда она достала сумку, которую таскала за собой весь день, из-под стола.

– Здесь и мои вещи тоже…

– Сумку можешь оставить себе.

Она вытащила личные вещи Дэниела и передала через стол Говарду. Он взял их и положил на стул рядом с собой.

– Мне нужно будет где-то остановиться. Медсестры сказали, что он проведет в больнице как минимум несколько дней.

– Не думаю, что Лора позволит тебе видеться с ним. Не сейчас.

В изумлении Черри уставилась на него.

– Она не может меня остановить.

– Боюсь, что она… то есть, мы… можем. Как ближайшие родственники.

Это было еще больнее.

– И вы тоже?

– Моя жена и так в крайне подавленном состоянии. Если я хочу помочь Дэниелу быстрее пойти на поправку, я должен поддерживать ее расположение духа.

– А как же я?

– Это лишь временная мера. Пока худшее не останется позади.

Черри рассвирепела.

– Она, видимо, не понимает, что я его люблю.

Некоторое время Говард не сводил с нее глаз.

– Ты устроила эту поездку с целью расстроить мою жену?

Черри потупила взгляд.

– Потому что если это так, то не так уж сильно ты его и любишь.

Он встал, а она все сидела, как в ступоре.

– Ты отвезешь машину Дэниела обратно в Лондон?

Она пожала плечами, дескать, как хотите.

– Береги себя, – сказал он доброжелательно.

Черри смотрела ему вслед. Он уходил и под мышкой уносил с собой вещи Дэниела, среди которых было все: одежда, бумажник, телефон, ключи от квартиры. Ей дали недвусмысленную отставку.

24

Среда, 27 августа

– Исходя из его снимков мы полагали, что он уже должен прийти в себя, – сообщила доктор Райна. Она подождала, пока до них дойдет смысл ее слов.

Они снова были в приемном кабинете. Был ранний вечер, солнечный свет лился в окно, заставляя пылинки танцевать в своих лучах. Доктор Райна проявляла участие, но сохраняла профессионализм, излагая факты без приукрашиваний. Лора и Говард были выбиты из сил. Им было страшно. Три дня Лора не отходила от постели Дэниела, пока сегодня утром ему не приостановили седацию. В течение следующих двенадцати часов он должен был очнуться.

Лорин голос звучал тихо и боязливо:

– Тогда почему он не приходит?

– Мы пока не знаем. Сегодня мы осмотрим его снова. Сделаем новые снимки мозга, а также ЭКГ мозга и проведем остальные тесты.

– Сколько времени это займет?..

– Часть результатов мы получим уже сегодня, но я должна предупредить, что они могут не дать нам ответов, которые мы ищем, – тактично ответила доктор Райна. – Мозг – очень сложный орган, и иногда требуется время, чтобы выяснить, что конкретно мешает человеку выйти из комы. Иногда пациенты поправляются раньше, чем мы это выясняем.

– Вы можете… можете сказать, как долго он может оставаться с таком состоянии? – Лора почувствовала, как Говард бережно взял ее за руку.

– Боюсь, что нет. Мы не можем этого знать. Хорошая новость в том, что он дышит самостоятельно, и мы отключили его от аппарата.

Лора кивнула, но не могла не опасаться, что эти хорошие новости – самообман. Мелочь, на которой можно зациклиться, когда впереди нависает большая и серьезная проблема.

У доктора Райны сработал пейджер, и она посмотрела на экран. Очевидно, ее присутствие требовалось в другом месте, и они не могли найти слов, чтобы задержать ее.

– Держите нас в курсе, доктор, – сказал Говард.

– Разумеется. Как только станет что-то известно, я вам сообщу. Могу я посоветовать отдохнуть пару часов? Сменить обстановку?

Он кивнул, чтобы закончить разговор, но ни он, ни Лора не знали, куда им идти. Единственной причиной находиться здесь оставался Дэниел.


– Дэниел, тебе пора просыпаться, – сказала Лора, склоняясь над его кроватью. Она держала его за руку и искала в его лице признаки жизни. – Открой глаза.

Он лежал не шевелясь, а аппараты продолжали ритмично пищать, хуже любой пытки.

– Может, пошевелишь пальцами? На руке, на ноге?

Она ждала, но безрезультатно.

– Хотя бы капельку. Ну же, Дэниел, – повторяла она, стремительно теряя надежду.

Она упрямо придвинула свой стул и крепко сжала его пальцы, может, даже чересчур, но она так хотела до него достучаться. Одно движение, один звук, хоть что-то, чтобы она убедилась, что он здесь, что он не сдается. – Пожалуйста? – попросила она, ее голос надломился, и беспомощные слезы тихо покатились по лицу.


На следующий день все оставалось без изменений. Тесты не пролили свет на то, почему Дэниел не приходил в сознание. Он не открыл глаз, не издал звука, не оторвал ладоней от простыней. То же повторилось и на следующий день, и еще на следующий. К концу недели Лора начала свыкаться с мыслью, что это может продлиться много недель и месяцев, и ее буквально залихорадило от страха и горя, которые грозились взять над ней верх. Нельзя терять надежду, твердила она себе фразу, которая быстро навязла на зубах, но, кроме этого, ей не на что было опереться. Жизнь ее сына свелась к набору штампов. Посмотрим, что принесет новый день. Главное – будьте рядом. Не теряйте надежду.

Прошло десять дней, и реальная жизнь настигла их. Говарда на работе ждали неотложные встречи, и нужно было возвращаться. Ассистентка Лоры робко дала ей знать, что как только Лора будет готова, ей нужно услышать некоторые новости. Дело было важное, иначе девушка не стала бы беспокоить ее. Лора и Говард обсудили дальнейшие шаги. Один из них может остаться в Уэльсе, пока второй вернется на пару дней в Лондон, а потом они поменяются местами, но они быстро поняли, что с восьмичасовой дорогой туда и обратно такая схема будет непосильной. Посовещавшись с доктором Райной, они решили подать запрос на перевод Дэниела в местную больницу, что было незамедлительно организовано. У Лоры была и другая причина перевезти Дэниела в Лондон: она была готова разрешить Черри навещать его. Лора была готова на все, что угодно, лишь бы помочь Дэниелу выйти из комы. Может, если Черри поговорит с ним, ее голос вызовет какую-то реакцию в его мозге и он вернется к ним.

Прошло еще три дня, и Дэниела перевезли в больницу Челси и Вестминстера. Лора, втайне надеявшаяся на то, что переезд вызовет какие-то изменения, была разочарована. Его состояние оставалось прежним.

Жизнь возвращалась в свое русло. По утрам она уходила в офис, а после обеда работала из дома, каждый день навещая Дэниела хотя бы на пару часов. Говард приходил к нему по вечерам после работы. Черри было позволено видеться с ним ранними вечерами два раза в неделю, по вторникам и четвергам. Лора строго распорядилась, чтобы ее пускали к нему только в это время и чтобы к приходу Говарда в восемь часов ее уже не было. Задавшись вопросом, не нарушает ли больничный персонал ее распоряжений, однажды она поговорила с Говардом на эту тему, и он сказал, что не видел ее в больнице.

По возвращении Лору ждали плохие новости. «Ай Тиви» отказались продлевать ее сериал на второй сезон, поскольку рейтинги продолжали падать, так что, к сожалению, они не были готовы вести этот проект дальше. Но они «возлагали большие надежды» на сценарий нового детектива и ждали возможности ознакомиться с ним. Лоре тем временем оставалось выплачивать своим сотрудникам зарплату из своего кармана. Она чуть было не позвонила Говарду, чтобы посоветоваться, так ей хотелось с кем-нибудь поговорить, но застыла с телефоном в руках. После минутной близости, вызванной несчастным случаем с их сыном, они снова отдалились. Они возвращались из больницы по отдельности и почти ничего не рассказывали друг другу, потому что им обоим не хотелось пересказывать то, что они говорили Дэниелу. Они так давно были порознь, что вели отдельные жизни. Если Говард захочет обсудить с Лорой свою, ему придется начать с самого начала, и то же можно было сказать и о ней.

Лора так и не привыкла к виду Дэниела на больничной койке, и ее сердце сжималось всякий раз, когда она видела его. Она говорила бойко и без умолку, начитавшись про кому в книгах и в Интернете, выведав все, что можно, у знакомых, которые работали в неврологии. Бывали случаи, когда вышедший из комы пациент мог пересказать дословно сказанные ему фразы, когда он находился в глубоком сне. Это был лишь вопрос времени. Во всяком случае, в это она упрямо верила.

Год подходил к концу, и Изабелла устроила традиционную рождественскую вечеринку, с пением гимнов за пианино и морем шампанского и глинтвейна. Она сказала Лоре, что поймет, если та откажется от приглашения, но для Лоры было важно продолжать жить как можно более нормальной жизнью, хотя каждое утро она просыпалась с тяжестью на сердце. Но оказавшись на вечеринке, она поняла, что была там лишней. Пить ей не хотелось, и праздничное настроение так и не заразило ее. К тому же складывалось впечатление, что людям неловко рядом с ней, потому что они не знают, как заговорить о Дэниеле. Чаще всего они не упоминали о нем вообще, кроме разве что «передавай ему привет от нас», сказанного с невыносимо трагическим выражением, в котором ей слышался безвыходный пессимизм, который досаждал ей. Ей хотелось кричать, что он еще жив, он все еще с ней, он ее часть. «Он еще не умер», – скулила она про себя. После пары бесконечно долгих часов она ускользнула домой. Потом пришло и само Рождество. Они с Говардом провели его с Дэниелом в клинике долгосрочного ухода, специальном санатории, куда его перевели. Ее утешала возможность быть с ним рядом и знать, что он не один.

Новый год сменил старый безрадостно и неприветливо. Каждый день, когда она занималась самыми обыкновенными делами – натягивала колготки, запирала дверь, на нее вдруг накатывал страх. Когда же? Когда? Иногда, когда никто не слышал, она кричала вслух это слово, которое испарялось, сорвавшись с ее губ, без следа и без ответа. Когда он поправится? Ожидание было пыткой. Она мучительно всматривалась в черную пропасть, бог весть какую глубокую, но оставалась непоколебима. Она никогда не опустит руки.

25

Четверг, 12 февраля

Прошло пять месяцев с несчастного случая. Показались первые признаки весны. В Гайд-парке расцвели подснежники, льнувшие к стволам деревьев. Появились даже редкие крокусы, потому что у Лондона со всеми его домами и жителями был собственный микроклимат. Лора сидела на заднем сиденье такси, возвращаясь с деловой встречи. Запоздало выглянуло солнце, и впервые с октября ртутный столбик перевалил за десять градусов. Ей захотелось выйти на улицу, чтобы ветер дул ей в лицо, и она постучала по разделительному стеклу между ней и водителем.

Выйдя из машины, она сразу поняла, что поступила правильно. Солнце пригревало так ласково, и она видела тени на тротуаре, которых не было уже несколько недель. Так давно, что они казались странными ее глазу, словно какая-то экзотика. Это приподняло ей настроение, которое на несколько месяцев застыло в вечно подавленном состоянии. Встреча с представителями канала прошла хорошо, они прочли сценарий и остались довольны. За полгода их интерес к проекту не угас, и они хотели увидеть вторую черновую версию как можно скорее. Если сценаристка учтет все замечания, которые обсуждались сегодня, Лора могла надеяться на зеленый свет.

Солнце и свежий воздух хорошо сказались на ее самочувствии, но головная боль все не проходила, угрожая взорваться мигренью. До случая с Дэниелом у нее никогда не бывало мигреней, но сейчас они исправно посещали ее каждый месяц. Она полезла в сумочку в поисках таблеток, которые всегда носила с собой, но упаковка оказалась пустой. Зная, что, если мигрень настигнет ее, боль будет неумолимой, Лора заскочила в аптеку. Она встала в очередь, разглядывая лекарства на полках за спиной аптекарши, пока не нашла то, что ей было нужно. Подошла ее очередь. Девушка в очереди перед ней обернулась. Это была Черри.

Лора не видела ее несколько месяцев, и ее внешний вид шокировал ее. Она осунулась, побледнела, под глазами появились мешки, а сияние, которое Лора отметила в первый раз, когда увидела ее, в тот самый день, когда подглядывала за ней в окно агентства, это сияние потухло.

Черри оправилась первой.

– Здравствуйте, Лора.

– Здравствуй, Черри.

Две женщины, связанные одним мужчиной, постояли, не зная, как относиться друг к другу.

– Кажется, пришло время нам поговорить, ты согласна? – сказала Лора.


Они зашли в оживленную кофейню, место шумное и безличное. Едва они успели занять место в очереди, Лора успела пожалеть, что позвала Черри. Что им было сказать друг другу? Она испытывала к ней сильную неприязнь, но в то же время ей хотелось знать, как проходили ее визиты к Дэниелу. Она просто поговорит с ней и успокоит свои подозрения – что на ее присутствие он так же не реагирует, как и на их с Говардом, после чего попрощается и уйдет.

Они нашли столик, на котором были рассыпаны песчинки сахара, и Лора смахнула их на пол бумажной салфеткой. Они присели. Черри разглядывала в окно прохожих и явно была не в настроении первой начинать разговор. Лора понаблюдала за ней.

– Ты разве не должна быть сейчас на работе?

Вопрос прозвучал жестче, чем она хотела, как будто она обвиняла ее в чем-то. Черри посмотрела на нее в упор и затем отпила свой чай, не торопясь с ответом.

– У меня выходной. Я работаю по субботам.

Лора пристыдилась и задумалась.

– Но сегодня четверг, ты навещаешь Дэниела.

– Да.

– То есть ты специально приезжаешь в Лондон.

Черри рассердилась сразу по двум причинам. Во-первых, Тутинг тоже был Лондоном, хоть и окраиной, и во-вторых, конечно, она приезжала к нему.

– Да, Лора. Я его девушка.

Они помолчали, и Черри продолжила смотреть из окна.

– Какие у тебя впечатления от… посещений? – спросила Лора.

Черри пожала плечами.

– Думаю, что я ему надоела со своими разговорами об аренде.

– Ты считаешь, он слышит?

– Не знаю. Иногда – да.

Лора подскочила.

– Что? Он что-то сделал?

– Нет. То есть я не хотела создавать ложное впечатление, это скорее просто чувство. Он всегда отличался своим интересом ко всему и вся, чтобы теперь вдруг перестать слушать, – ее глаза заволокло слезами, и Черри быстро вытерла их. – Они ведь не знают, когда он проснется?

– Нет.

– Я скучаю по нему. – Ее голос был таким тихим, таким потерянным, что Лорино сердце сжалось на долю секунды.

Черри взяла себя в руки.

– Извините, я знаю, что вы тоже. – Она наклонила голову, повертела в руке ложечку и снова посмотрела на Лору. – И мне жаль, что я увезла его, тем более в ваш праздник. Если бы я только могла повернуть время вспять…

Вдруг она заплакала, в голос, ни от кого не таясь. Лора смотрела на нее в шоке, и когда начали обращать внимание другие посетители, она схватила бумажную салфетку и сунула ее Черри.

– Держи. Вытри слезы.

– Простите, мне правда очень жаль… – Ей как-то удалось остановить рыдания. Лоре показалось, что Черри теперь выглядела еще более растрепанной, чем до этого. – Иногда, – продолжала она, – иногда мне кажется, что я вот-вот развалюсь на части и буду находить отвалившиеся куски под ногами, – она неуверенно улыбнулась.

Лора не сводила с нее глаз. Она не знала, что и думать об этой раскаивающейся, горюющей Черри. Лора ей не доверяла. Это была та же самая девушка, что ложью и манипуляциями пробралась в их жизнь, бросилась в бассейн и сказала всем, что Лора толкнула ее, намеренно испортила ей день рождения и увезла ее сына в поездку, которая довела его до больничной койки на долгие пять месяцев. Но Черри выглядела не на шутку расстроенной. Может, у нее все-таки была совесть.

– Мне кажется, тебе стоит пойти домой.

– Не могу. Я жду шести часов.

То есть часа, с которого Лора разрешила ей видеться с Дэниелом.

– Я уверена, он не будет возражать, если ты пропустишь один день. Позже все равно придет Говард.

– Я не могу, я…

– Скажу честно, Черри, ты выглядишь ужасно. Иди домой, прими ванну, отдохни. А лучше возьми отпуск. Когда ты в последний раз была в отпуске?

– Что вы хотите сказать?

– Отдохни недельку. Смени обстановку. Отдохни от мыслей о Дэниеле.

– Я всегда о нем думаю.

Лора начала выходить из себя, чувствуя, что ее сострадание иссякает.

– Да боже мой, езжай куда-нибудь в теплые края. Возьми отпуск. Дэниел наверняка будет в том же состоянии, когда ты вернешься.

– Вы думаете?

Она нехотя кивнула.

Черри вяло улыбнулась.

– Может быть, вы и правы. Отпуск мне бы не повредил.

Лора кивнула и встала.

– До свидания, Черри.

– До свидания, Лора.

Черри проводила Лору взглядом и, когда та скрылась в толпе, решила взять себе шоколадное пирожное. В конце концов, ей было что отпраздновать. Это правда, что она была на пределе. От больниц, от ожидания, от неизвестности у нее начались проблемы со сном, и ей прописали снотворное, которое сперва помогало, но делало ее вялой. В самом начале она ужасно скучала по Дэниелу. Ведь он стал огромной частью ее жизни, и они столько времени проводили вместе. Но время шло, и тоска перестала относиться к нему самому. Она скорбела по своей новой жизни, по их… ее будущему. Все резко изменилось, когда он попал в больницу. Не стало ужинов в хороших ресторанах, ночевок в его роскошной квартире, хотя на работе она узнала, что его родители продолжали платить за нее, потому что отказаться – значило бы признать, что Дэниел не вернется. Черри содрогалась при каждой мысли о том, что такое красивое, дорогое место простаивает почем зря пустым и некому ему порадоваться. Ей даже машину пришлось вернуть, когда Говард приехал из Уэльса. Он позвонил ей на работу и попросил оставить машину у дома и опустить ключи в почтовый ящик. Она стала просить Дэниела поторапливаться и выходить из комы, чтобы вернуться наконец к жизни, которую она для них задумала. Но прошло пять долгих месяцев, и ничего не менялось. Черри исправно навещала его два раза в неделю, хотя легко могла придумать оправдания и увильнуть от этой обязанности, но предпочла не делать этого, и эти бдения начали сказываться на ней. Она стала задаваться вопросами, как долго можно оставаться с человеком, который не реагирует на нее ни в каком виде. Черри была молода, у нее были планы, и чем дольше она просиживала у его кровати, тем чаще задумывалась, какие возможности упускает. Она рассчитывала получить предложение через четыре месяца – год со дня их знакомства, а в противном случае (все указывало на то, что этого уже не произойдет) ей придется начинать все сначала. От таких мыслей Черри впала в уныние, оплакивая то, что могло бы быть. Она была слишком умна для такого. Ей надоело. Ей приходилось много работать, чтобы поддерживать свой имидж, и она чувствовала себя в западне. Она не могла все бросить, потому что без работы потеряет квартиру, а это значит – снова Кройдон. Она могла бы найти другую работу, но здесь она продержалась всего один год, и это будет плохо выглядеть в резюме. Что было ей жизненно необходимо, так это пауза, возможность отдохнуть, набраться сил, посмотреть на свою жизнь свежим взглядом. Но она не хотела просто пропасть на две недели в Мексике и вернуться две недели спустя отдохнувшей и загорелой, чтобы Лора не сочла ее черствой. Однако теперь ей дали разрешение. Черри улыбнулась. Слезы пришли как нельзя кстати.

26

Среда, 24 февраля

Две недели спустя Лоре позвонили из санатория. У нее заколотилось сердце. Ей уже не терпелось скинуть с себя наконец оковы этого горя, но совсем другое она надеялась услышать от врача.

– Миссис Кавендиш, боюсь, у нас для вас плохие новости.

– Что случилось?

– К сожалению, Дэниел больше не может дышать самостоятельно. Его снова перевели в больницу, чтобы подключить к аппарату искусственного дыхания.

Ее мир рухнул снова.


В больницу она приехала первой. К ней сразу же вышел врач и объяснил, что сегодня в 9.20 утра у Дэниела остановилось дыхание, вследствие чего произошла остановка сердца. Врачи успешно реанимировали Дэниела, но его пришлось вернуть на дыхательный аппарат. К середине этого рассказа подоспел Говард, и Лоре пришлось выслушать все заново, и каждое слово как нож впивалось ей в сердце. Она испугалась, что после всего этого времени Дэниел все-таки ускользает от них, но не могла понять почему.

– Что стало причиной? – спросила она, всеми силами пытаясь осмыслить перемену.

– Он заработал пневмонию. Увы, пациенты в его состоянии подвержены высокому риску заболевания пневмонией.

Весь этот стресс и обманутые надежды стали последней каплей, и Лора сорвалась.

– Не может быть, чтобы вчера он был в полном порядке, а сегодня у него уже и остановка сердца, и пневмония, так не бывает!

Врач невозмутимо отвечал:

– Миссис Кавендиш, он не был в полном порядке, он был в коме. Последствия такой травмы предсказать сложно, а иногда и невозможно.

Ее не устраивал такой ответ. Она почувствовала, как будто у нее сбился прицел, пока она просто регулярно приходила, ждала, надеялась. А должна была что-то делать.

– Нужно подождать, восстановит ли он способность полностью контролировать свои легкие, – продолжал врач. – Сегодня мы попробуем отключить его от аппарата, и если это не сработает, мы подрегулируем его, чтобы мотивировать его приложить больше усилий для того, чтобы дышать, но аппарат продолжит поддерживать процесс.

– А если у него снова остановится сердце?

Врач помедлил.

– Он в коме уже долгое время. Стоит подумать о том, что в его лучших интересах.

Лору сковал нарастающий ужас.

– Вы хотите сказать, что не… вы просто дадите ему умереть? – Она не верила собственным словам.

– Не обязательно. Если хотите, мы будем делать все, что в наших силах, чтобы сохранить ему жизнь.

– Да, так я хочу! – воскликнула Лора, и из глаз у нее брызнули слезы.

Когда Говард и Лора остались одни, они посидели немного в тишине.

– Они делают все возможное, – сказал Говард.

– Все ли?

Он удивился.

– Да, конечно.

– О, Говард, я не хотела сказать, что они халатны или что-то в этом роде, я знаю, что здесь замечательные врачи, но мне кажется, мы слепо позволили этому тянуться без изменений, когда должны были что-то предпринять. – Она села рядом с ним и сложила руки на коленях. – Мы уже были в этой ситуации, помнишь? Что, если бы мы… если бы я отвезла Розу в больницу в ту же минуту, когда она только отказалась от кормления?

– Стой, подожди…

– Я знаю, что ты скажешь, что мне все всегда говорили: я сделала все, что могла, я ни в чем не виновата. Но вопрос «что если» от этого не исчезнет. И я обещала, Говард, я обещала, что всегда буду о нем заботиться, буду беречь его, буду задавать вопросы, которые он не может задать сам. Что я возьму это на себя. Он стал моим вторым шансом.

Он накрыл ее руку своей.

– И что ты предлагаешь?

– Точно не знаю, но у тебя разве нет такого чувства, что мы сидели сложа руки и просто ждали? Столько времени он пролежал в санатории, а мы ничего не делали?

Говард не ответил. Он видел, что его жена хотела предложить что-то конкретное.

– Я больше не могу, Говард. Вдруг мы упускаем что-то важное? Вдруг мы позволили себе расслабиться? Я тут нашла одну больницу, частную клинику, которая специализируется на неврологических заболеваниях. У них есть один врач-консультант, который специализируется на коматозных пациентах. Мне кажется, нам нужно обратиться к нему, пусть он посмотрит Дэниела.

– Его же придется перевести для этого?

– Да, но в той клинике все те же условия, что и здесь, плюс этот консультант. Доктор Белл. Я могу позвонить и уверена, как только Челси и Вестминстер санкционирует его перевод, они позаботятся об остальном.

– А не опасно ли его передвигать? Когда он так болен?

– Мы спросим.

Говард обдумал слова жены, но Лора восприняла его молчание за отказ. В ее голосе звучали слезы.

– Говард, если он умрет, я не думаю, что смогу с этим жить, зная, что не испробовала все возможное, не сделала для него самое лучшее. Может, доктор Белл и повторит то же самое, что говорят здесь, зато это будет экспертное мнение.

Говард посмотрел на нее. Два потерянных человека, они ждали спасения хоть откуда-нибудь. Сколь бы ни слаба была надежда, это все же было лучше, чем оставаться на необитаемом острове.

– Тогда пойдем и обсудим это с врачом.

Доктор ясно дал им понять, что, по его мнению, такое решение вряд ли что-то изменит, но не стал их останавливать, и два дня спустя на карете «скорой помощи» Дэниела перевели в Веллингтонскую больницу.

Лора пришла попрощаться с его сиделкой и вспомнила, что, поскольку был четверг, вечером должна была прийти Черри.

– Вы не могли бы связаться с ней и сообщить о его переводе?

Сиделка странно на нее посмотрела.

– Она уехала. В Канкун на две недели. Она вам не сказала?

Лора вспомнила их разговор.

– Ах да, конечно. Когда она уехала?

– Кажется, в прошлый понедельник.

Лора отправилась в Веллингтонскую больницу проследить, как устроили Дэниела. Кроме того, у нее был назначен прием у доктора Белла.

К несчастью для Лоры, мнение доктора Белла ничем не отличалось от остальных. Дэниел не реагировал на отключение от аппарата. Через три дня после перевода произошла вторая остановка сердца. Лору и Говарда вызвали в клинику, и доктор Белл тактично предупредил их, что ситуация не выглядит благоприятной.

– Боюсь, есть высокая вероятность очередной остановки сердца в ближайшее время, а когда они следуют друг за другом, пациенту очень сложно поддерживать жизнь.

– Как скоро? – спросила Лора.

– Сложно знать наверняка, но это может случиться в течение двадцати четырех или сорока восьми часов.

Лора вернулась в большую, светлую отдельную палату Дэниела и тихо села у его кровати. Она попыталась, она в самом деле сделала все, что было в ее силах, но, похоже, и этого было недостаточно. Она взяла сына за руку. Ее сердце было разбито вдребезги – оно так долго было треснувшим, что рассыпалось на тысячи мелких осколков, которые царапали и больно впивались в ее внутренности.

Вот и все. Все, что у нее осталось. Двадцать три с половиной года, а теперь ей оставался день, может, два, и это время он будет просто лежать здесь, бледный, тихий, беспомощный. Ее вдруг накрыло непреодолимым нежеланием делить его с кем-то. Точно так же было, когда он только появился на свет, и она не выносила, чтобы люди подолгу держали его на руках, потому что не быть с ним казалось противоестественным, пусть он и оставался в той же комнате. Ей не сиделось на месте, она нетерпеливо заламывала руки, борясь с искушением взять и вырвать его из рук сюсюкающей свекрови, после которой от Дэниела всегда так разило духами, что его приходилось купать. Лора не хотела упустить ни секунды из оставшихся ей дней, выжать из них все, несмотря на осыпающийся песок в часах. Но завтра возвращалась Черри, и когда она услышит новости, то захочет его видеть. Лоре претила мысль, что Черри будет рядом с ее любимым сыном. Она даже не хотела слушать ее просьб, не хотела, чтобы та приходила в клинику и умоляла персонал пустить ее к Дэниелу. Черри отобрала у нее такую часть Дэниела, что мысль о ее вторжении еще и в эти последние часы переполняла ее яростным отчаянием. Но она знала, что от этого никуда не деться. Чувство неизбежности внезапно переполнило Лору, и, сжимая руку сына, она зарыдала на его кровати, как никогда не рыдала прежде.


Домой она вернулась поздно, и Моисей, не догадываясь ни о чем, что творилось в ее искалеченной жизни, стал тереться о ее ноги. Он был голоден. Лора вернулась как раз, чтобы накормить его и собрать кое-какие вещи. Снаружи осталось ждать такси, которое увезет ее обратно в больницу. Сейчас с Дэниелом был Говард, а когда вернется Лора, он возьмет перерыв, а она останется на ночь.

Она вскрыла банку кошачьего корма и, едва успела поставить его на пол, Моисей накинулся на еду, мурча и уплетая консервы. Тогда Лора поднялась к себе и взяла все необходимое для ночевки. Она прихватила пижаму, зубную щетку и косметику для умывания. И одежду на завтра.

Решение пришло к ней в одну головокружительную секунду. Она выпрямилась во весь рост у шкафа, сжимая в руке свежую блузку, и по ее коже пробежали мурашки. Вот оно. Пусть это сурово и непростительно, но вот он, ее выход. Единственный выход. Лора зашагала по комнате, дрожа и не зная, сможет ли пойти на такой шаг. Но теперь, когда мысль уже сидела в ее голове, у Лоры словно земля ушла из-под ног, и ее подхватило течение, с которым она была не в силах бороться.

Завтра она сделает это.

27

Понедельник, 2 марта

Она любит своего сына. Только это сейчас имело значение. И пусть она собиралась сделать нечто непростительное. Но это был первый проблеск надежды за долгие беспросветные месяцы, и Лора не собиралась упускать свой шанс. Она вся извелась, пока приняла окончательное решение, и теперь ее сердце обливалось кровью при мысли о том, что ей предстояло сказать. О словах, которые доконают ее. Такое с ней было впервые. Она хотела сначала проговорить их про себя, но слова… слово отказывалось идти на ум, как будто инстинктивно она отгораживалась от него.

В ванной комнате отдельной больничной палаты сына Лора посмотрела на себя в висящее над раковиной зеркало. Оттуда на нее выглядывали все те же усталые голубые глаза, и это немного утешало: они не полыхали ядовито-зеленым цветом, зрачки демонически не сузились. Вот только она выглядела изнуренно, и Лора с удивлением обнаружила, как сильно она постарела. Вокруг губ и глаз появились новые морщины. А во взгляде читались боль и бессильное отчаяние, которые так и рвались наружу здесь, в этой дорогостоящей современной больнице, где были лучшие врачи и слабая надежда. На секунду Лора перестала думать о том, что ей предстоит сделать, и вспомнила о том, что скоро произойдет. Боль, пронзившая ей сердце, была такой настоящей, что Лора согнулась пополам, держась за раковину, и истошно взвыла. Немного погодя, когда вопль растворился в воздухе, она выпрямилась. Ничего не изменилось.

Сегодня должна была возвращаться Черри. Лора навела справки: самолеты, прилетавшие из Мексики, обычно приземлялись в Хитроу ранним утром. Она посмотрела на часы. Сейчас Черри, наверное, уже была у себя дома, в Тутинге.

Лора взяла телефон. В горле встал ком, но она сглотнула его. Сейчас она все уладит. Любая мать поступила бы так же, напоминала она себе снова и снова, как заклинание, чтобы не сломиться.

Она осторожно набрала номер. Волнами на нее накатывали то холод, то слабость, подстегиваемые агонией. Ее жизни скоро придет конец. Всему, что имело в ней смысл. Вцепившись в телефон обеими руками, чтобы унять дрожь, она ждала, пока гудки в трубке прекратятся. Наконец они смолкли, и ей ответил настороженный вопросительный голос. Неудивительно, учитывая, что Лора никогда прежде не звонила Черри и ее номер вряд ли определился.

– Алло?

– Это Черри?

– Я слушаю.

– Черри, это Лора Кавендиш.

Последовала короткая пауза. Лора чувствовала, что Черри пытается сообразить, зачем она ей звонит.

– Черри, я боюсь, что звоню сообщить плохие новости… Дэниел умер несколько дней назад.

О господи, как это было больно. Лора крепко зажмурилась, но не смогла сдержать поток слез.

На том конце провода повисло ошеломленное молчание.

– Что? – услышала она после долгой паузы.

– У него случился сердечный приступ, несколько подряд, и врачи не смогли спасти его.

Снова молчание.

– Я понимаю, какой это удар…

– Почему вы мне не позвонили?

– Ты ведь так хотела отдохнуть… Мне показалось, будет несправедливо лишать тебя этого, когда ты только уехала. Прости, мне было нелегко принять это решение, но я думала, так будет лучше.

– Ясно.

Это был ответ человека, который не знает, что сказать, и все еще не осмыслил до конца услышанное.

Лора поймала в зеркале свое отражение. Терзания, которые читались на ее лице, были неподдельными. Ее сердце рвалось из груди, и она просто хотела покончить со всем.

– Когда похороны?

У Лоры внутри все сжалось от напрягшихся нервов.

– Мы уже похоронили его. Были только родственники.

Если бы она видела лицо Черри в этот момент, то могла бы раскаяться и выдать себя. Черри больно ранило то, что ее так окончательно вычеркнули из жизни Дэниела.

Лора положила трубку, чувствуя себя опустошенной. Избавление от Черри принесло ей не облегчение и не радостный триумф. Она чувствовала умиротворение. Теперь можно было спокойно попрощаться с Дэниелом. Врачи не знали, когда пробьет его последний час, и Лора не хотела быть застигнутой врасплох до того, как успеет сказать ему все, что накопилось у нее на душе.

Нужно было взять себя в руки. Она умылась холодной водой. Потом открыла дверь ванной и вернулась к Дэниелу, который лежал на кровати в той же позе, что и последние пять с половиной месяцев. Говард уехал домой переодеться, и следующие пару часов они будут одни.

Она подвинула к себе стул, а выглянув из окна, увидела, что стоял один их тех ранних весенних дней, которые казались царским подарком природы, ее жестом доброй воли. Лоре захотелось, чтобы Дэниелу тоже достался этот подарок, и она распахнула окно. Ворвался свежий, но теплый воздух, наполненный жизнью, и послышалось щебетание птиц. Она села к кровати и взяла его за руку.

– Сегодня прекрасный день. – Большего Лора не смогла из себя выдавить и погладила его по волосам, собираясь с мыслями, уговаривая себя постараться сейчас, чтобы ничего не испортить. Она попробовала начать сначала. – На тот случай, если у меня не будет возможности сказать тебе это позже, на случай… – Лора внезапно умолкла. Она собиралась сказать: «На случай, если тебе придется нас покинуть», – но что-то остановило ее, какой-то материнский защитный механизм. Она много и усердно раздумывала в последние месяцы о том, слышит ли ее Дэниел, и верила – надеялась – что слышит. Она хотела было рассказать ему обо всех своих воспоминаниях, обо всем, что в нем любила, но не могла. А вдруг он не знал, что умирает, но слышал все ее слова? Она содрогнулась. Ему пришлось бы слушать, как его жизни был объявлен приговор, не имея возможности ответить, попросить утешить его. Как будто его хоронили заживо.

Она неловко вскарабкалась к нему на кровать и тихонько прильнула щекой к его щеке, внимательно следя, чтобы не задеть трубки, прицепленные к нему в разных местах. Потом она взяла его за руку. Мысленно она заново переживала два воспоминания. Первое – о маленькой девочке, безупречном голубоглазом светловолосом создании, которое умирало у нее на руках лишь несколько дней спустя после своего появления на свет. Второе – о столь же безупречном мальчике, который в детстве любил просыпаться и забираться к ней в постель со своей игрушечной мартышкой, ложился маме под бок и делился с ней одним обезьяньим ушком, самой мягкой, самой любимой частью игрушки. Они лежали так, в тепле и близости, и шептали друг другу секреты.

– Дэниел, я надеюсь, тебе там не страшно, потому что тебе нечего бояться. Я здесь, я всегда буду здесь, что бы ни случилось. И я остаюсь, пока… пока тебе не станет лучше.

28

Понедельник, 2 марта

Черри отключилась и отложила телефон на диван рядом с собой. Дэниел умер. Она не могла в это поверить, он умер, его не стало, его не было в живых. Пока она была в отпуске. До нее дошло, что она даже не спросила у Лоры точную дату… Что она делала в тот день? Лениво загорала на пляже? Гуляла по Чичен-Ице? Или вовсе ужинала с Полом. Их роман был мимолетным, Черри сразу дала ему это понять, но в этих отношениях она нашла столь необходимую ей отдушину. Он подошел к ней в баре их отеля. Оказалось, они оба отдыхают в одиночестве, и их отпуска пересекались на четыре дня. Все эти четыре дня – и четыре ночи – они провели вместе. Черри не чувствовала себя виноватой, скорее она воспринимала это как душеспасительный бальзам, компенсировавший последние месяцы. Потом он уехал, а она продолжила отдых.

Черри не нравилось, что она не знала, когда умер Дэниел, что она не могла соотнести такое значительное событие с конкретным моментом своей жизни. Она чуть не перезвонила Лоре, но едва схватив телефон, отбросила его. Она была еще не готова задавать вопросы, все казалось ей таким ненастоящим. Ее внимание привлекло мельтешение за окном – мимо шли люди, жили своей жизнью, не догадываясь о том, что произошло в стенах ее квартиры. Черри подскочила и ушла на кухню заварить себе чаю. Ее накрыло, когда она набирала воду в чайник. Она заплакала навзрыд и, захлебываясь слезами, бросила чайник в раковину, а потом вдруг вспомнила, что ее могут увидеть соседи, если у них открыта задняя дверь, и соседи сверху могут увидеть, если свесятся вниз под определенным углом. Черри отпрянула, ненавидя свою квартиру, Тутинг, этот «бюджетный Лондон», где все жили друг над другом. Она спряталась в спальне, где было больше шансов уединиться, и легла на кровать прямо в одежде.

Дэниел был мертв. Если она чувствовала себя одинокой и брошенной на произвол судьбы, когда он был болен, то это было ничто по сравнению с тем, что она испытала сейчас. Черри всегда верила, что он очнется. Она читала множество сообщений, статей в Интернете, читала столько книг и журналов, что, казалось, сама могла бы сойти за доктора. Но нет, он покинул ее. И новая жизнь, которую она так тщательно планировала, рассыпалась в прах. Она даже не попрощалась с ним. Она вся съежилась, вспоминая слова Лоры: «Только родственники». Ее не позвали. Она что, была недостаточно хороша? Недостойна? Небогата? История с Николасом повторялась снова. Ни Лора, ни Говард не считали ее серьезной спутницей жизни, которая могла что-то значить для Дэниела. Где он был похоронен? Или его кремировали? Тогда где его прах? Она не знала ответов ни на один из своих вопросов, она тонула в бездонном неведении. С острой ненавистью Черри думала, как ловко Лора все замолчала. Выдавила ее из жизни Дэниела. А она, Черри, застряла на бесперспективной работе, которую ненавидела с каждым днем все больше, без каких-либо надежд на спасение на горизонте. Она не сможет пройти через все это снова. Черри пришло в голову, что отношения с Дэниелом помогали ей выносить эту работу не только потому, что рано или поздно он забрал бы ее оттуда, но потому, что в в конце каждого рабочего дня она ждала встречи с ним. Они разговаривали, обменивались историями о людях, с которыми им приходилось иметь дело – он в больнице, она в агентстве. Когда он обнимал ее и целовал, Черри чувствовала себя так хорошо… Она чувствовала, что чего-то стоит. Этого теперь не вернуть. Она снова была никем. Люди, на которых она стремилась быть похожа, бесцеремонно выкинули ее за порог. В конечном счете Лора выиграла.

29

Понедельник, 2 марта

Лора не покидала больницу в страхе, вдруг она отлучится, а Дэниел умрет в ее отсутствие. Она позвонила миссис Мор, попросила собрать для себя чистой одежды и вызвала ей такси. Ночью она спала рядом с сыном на раскладной кровати, которую установили для нее медсестры. Говард приходил часто, как только мог, но у него была своя работа, и ему приходилось проводить в офисе хотя бы пару часов в день. Сиделки сказали, что часто замечают, когда пациенту «остается недолго», и если что, пообещали сообщить Лоре, чтобы она вовремя позвонила мужу. На четвертый день Лора заметила, что стали увядать цветы. Ее было больно видеть, как они будто отражают происходящее с ее сыном на больничной постели, и она с отвращением вырвала их из горшка. Она не хотела, чтобы они вообще оставались в палате, даже в мусорном ведре, и вынесла цветы, чтобы выкинуть куда подальше. Когда Лора закрыла за собой дверь и зашагала по коридору, краем уха она уловила сбой в привычном пищащем ритме, который стал ей так же привычен, как ее собственный пульс.

Мимо пронеслась медсестра. «Господи, – подумала Лора, – Я вышла за дверь, а он умер!» Она испустила горестный вопль и бросилась обратно, подбежала к кровати, желая прикоснуться к нему, молясь, чтобы не было поздно. Секундой позже вошел доктор Белл.

– Миссис Кавендиш, уступите нам, пожалуйста, место, – сказал он, и медсестра крепко взяла ее под локоть и отодвинула в сторону, а он окинул взглядом Дэниела и мониторы.

– Он пытается дышать.

Лора не могла поверить.

– Он – что?

– Дышать. Самостоятельно. – Доктор Белл улыбнулся и посмотрел на показатели. – Три вдоха за последнюю минуту. Интересно, интересно.

Она помотала головой.

– Я не понимаю.

– Он дышит без помощи машины. Начинает. Это хорошая новость, – пояснил он осторожно. – Думаю, мы подрегулируем аппарат и сменим настройки, чтобы облегчить ему работу. Посмотрим, справится ли он с большей нагрузкой.

– О боже.

– Он будет находиться под пристальным наблюдением следующие двадцать четыре часа, и мы увидим, к чему готовы его легкие.

– И что тогда?

– Давайте сначала посмотрим, что принесут нам следующие часы, – предложил доктор Белл мягко.


Лора была вне себя от счастья… несколько минут. А потом снова погрузилась в пучину отчаяния. Медицина играла с ее чувствами. Это была какая-то злая шутка, невнятная попытка ухватиться за жизнь, прежде чем окончательно ее покинуть. Она не отходила от Дэниела, наблюдала за ним, не сводила глаз с его грудной клетки, концентрируясь на каждом вдохе, который он мог сделать. Она расспрашивала медсестру, что конкретно означают цифры на аппарате, который был подключен к его легким, потеряла покой, ожидая, когда он зарегистрирует новый вдох. Она почти не сомкнула глаз той ночью, лежа совсем близко на своей раскладной кровати, и каждый час вскакивала, чтобы проверить мониторы.

Рано утром они с Говардом нетерпеливо дожидались прогнозов доктора Белла.

– Он показывает замечательные результаты. Я даже думаю, что его пора отключать от аппарата.

Лора с Говардом переглянулись и улыбнулись друг другу обрадованно и настороженно, опасаясь верить в чудо.

– Я только отсоединю ЭФ-катетер.

Доктор Белл вытащил трубку, ведущую к легким Дэниела, тот внезапно закашлялся и открыл глаза.

– О, мой Бог, – Лора обхватила лицо руками.

– Дэниел, ты меня слышишь? – спросил доктор Белл, надевая на него кислородную маску. – Ты в полной безопасности, ты в больнице. Меня зовут доктор Белл, и я твой лечащий врач.

Дэниел непонимающе водил глазами вокруг.

– Не пугайся, все в порядке. Сейчас я возьму тебя за руку, и я прошу тебя моргнуть, если ты меня слышишь.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом он моргнул, и от такой радости у Лоры подкосились ноги. Счастье разлилось по всему телу, и слезы безудержно потекли по ее лицу.

– Ты в больнице, здесь твои мама и папа.

– Я здесь, здесь, – запричитала Лора, утирая слезы, подошла к нему и взяла за свободную руку. Он посмотрел в ее сторону, но она не была уверена, что он видит ее.

– С тобой произошел несчастный случай, но ты уже идешь на поправку, – сказал доктор Белл.

Дэниел снова закрыл глаза, и Лора испугалась:

– Что случилось?

– Это абсолютно нормально. Он будет приходить в себя постепенно и со временем станет лучше ориентироваться в пространстве.

– Значит, с ним все хорошо?

– Мы скоро узнаем, может, в следующие дни или недели, но выглядит многообещающе.

Выздоровление началось медленно. Поначалу Лора на каждом шагу сталкивалась с напоминаниями о его слабости. Как у него ушло две недели только на то, чтобы сесть в постели, как его нужно было до сих пор кормить с ложечки, как долго заживали пролежни и губы. Но мало-помалу она стала замечать, как он понемногу возвращается к ней. Улыбка, хриплое слово, момент ясности – и каждый раз она восхищалась его успехами.

– Это потому, что он молод и хочет выздороветь, – сказал доктор Белл, и Лора испытала огромную гордость за Дэниела и его упорство, и она любовалась на него, изумляясь метаморфозе. Врачи не уставали напоминать ей, что им предстоит огромная и тяжелая работа, в его мозге все еще могли обнаружиться повреждения, могла быть нарушена память, но Лору переполняла эйфория, и она не хотела думать об этих заботах. Она была так увлечена его лечением, что напрочь забыла о Черри. Пока однажды вечером, когда она была на кухне и готовила ужин себе и Говарду, эта мысль не выпрыгнула на нее, как грузовик из-за угла, резко, с грохотом, сметая все на своем пути. Она сказала Черри, что он умер. Лора пока была не готова решать такую серьезную проблему. Все ее мысли занимали выздоровление Дэниела и работа, которая для этого требовалась: физиотерапия, логопедия, обычные разговоры, подбадривающие его. Она не хотела никоим образом отвлекать его или усложнять процесс, а Черри определенно все усложняла. Лоре виделось, как она высасывает из Дэниела новую жизнь, запусткает в него свои лживые когти, играет его чувствами, напролом идя к своей цели, и ей стало страшно. Он быстро шел на поправку, но был еще далек от пика своей формы, так что Лора задвинула подальше чувство вины и сказала себе, что ему будет лучше, если Черри пока не будет на горизонте.

Лора спустилась за вином к ужину и увидела в бассейне Говарда. Она подумала, что придется что-то сказать ему, как-то объяснить отсутствие Черри. Какое счастье, что он сам пока не спросил о ней, видимо, тоже был так занят Дэниелом, что забыл. Что же сказать? Лора запаниковала, вспоминая свой поступок, свою ложь, и быстро спустилась к погребу и достала из холодильника бутылку шабли. Поднимаясь обратно, Лора заметила на полу что-то мокрое. Она наклонилась рассмотреть мокрую плитку. Это была вода, но она никак не могла попасть сюда из бассейна. Что-то капнуло Лоре на волосы. Она вздрогнула и задрала голову. Она стояла прямо под полупрозрачной крышей. Лора нахмурилась – неужели накапало оттуда? Стекло было слишком высоко, чтобы рассмотреть, но это могло значить только одно – стекло дало трещину.

– В чем дело? – окликнул ее Говард.

– Кажется, у нас трещина.

Он подплыл ближе и уставился на крышу.

– Как? Мы же только что меняли плитку. Чертовы строители.

– Я с ними свяжусь.

Позже, когда они сели за стол, Лора робко затронула животрепещущую тему.

– Кстати, я говорила с Черри на прошлой неделе.

– Да? По каким дням она сейчас приходит?

Лора спрятала дрожащие руки под стол.

– Она решила жить дальше.

Он отставил бокал.

– Что?

– Да, боюсь, она приняла такое решение, когда вернулась из отпуска.

– Это было несколько недель назад. Ты ничего не говорила.

– Это было неважно… Я была занята мыслями о Дэниеле, ты же знаешь, мы ждали… плохих новостей.

– Так она не знает, что он очнулся?

– Нет, знает. Я поэтому ей и позвонила.

Еще одна ложь, уже четвертая. Каждая ложь рождала новую.

– А он в курсе?

– Я не говорила, и он пока не спрашивал. Я думаю, он сам догадался. – Лора замолчала. – Мне кажется, мы должны защитить его. Если он заговорит о ней, думаю, ему будет проще принять это, если он будет думать, что она ушла несколько месяцев назад.

Говард, разозленный на то, через что еще придется пройти его сыну, ответил не сразу. Он кивнул.

Сначала Лора не могла поверить, как легко все оказалось. Потом перевела дыхание и выкинула эти мысли из головы.

Это было два месяца спустя после выхода из комы. Дэниел закончил занятие физиотерапией и плюхнулся в кресло, бессильно откидываясь на спинку. Ему было больно, Лора видела это по его глазам. Она как раз собиралась сказать ему, какой он молодец, но он заговорил первым.

– Где Черри?

Она запаниковала, к горлу поднялся липкий и горький ком. Последний шанс вернуть все на свои места, исправить ошибки. Сказать, что Черри не хотела ему мешать, пока он восстанавливает силы, но сгорает от нетерпения встретиться с ним. А Черри… что она могла сказать Черри? Что она была в бреду? Что у нее помутился рассудок от горя, потому что ее сыну оставалось не больше пары дней?

Жизнь снова обрела смысл, стала приносить радость, когда к ней вернулся Дэниел. Будто кто-то или что-то решило в самый последний момент не отбирать ее последнего ребенка, несмотря на то, что Лора нарушила свое обещание. А она нарушила его. Она распахнула перед Черри свою дверь. Да, Дэниел встречался с ней по своей инициативе, но Лора поддерживала его, даже не проверив, кто такая эта Черри. Она пригласила ее во Францию – боже, в какой-то момент она смотрела на нее как на своего рода названую дочь. Она нарушила слово, это было непростительно, и все же ей был дан еще один шанс. Что она за мать, если она позволит Черри снова взбаламутить его жизнь? Лора расправила плечи. О чем тут вообще думать? Каких еще знаков она ждет?

– Она не приходила уже некоторое время, – ответила Лора с болью и сожалением. Это не было ложью, но не было и правдой. Выражение его лица говорило само за себя: он и сам понял, что Черри бросила его, пока он был в коме.

Он уставился в окно, и Лора отвернулась, чувствуя себя ужасно. Ей со страшной силой хотелось признаться ему, что это неправда. Но часы тикали, и она ничего не говорила.

Дэниел продолжал идти на поправку и больше не вспоминал о Черри. Но Лора все равно беспокоилась. Вдруг он захочет позвонить ей? Однажды, когда они гуляли по больничному парку медленным шагом, потому что мышцы ног у него еще были сильно атрофированы, она робко затронула эту тему. Они обсуждали его школьных друзей, которые навещали его в эти выходные, и момент показался подходящим.

– Ты не собираешься связываться с Черри?

– Нет.

И тема была закрыта. Лора, вроде, и была рада, что он решил двигаться дальше, но в глубине души она понимала, что один-единственный звонок может разрушить все.

Его телефон лежал в коробке в ее комнате. В тот вечер Лора вернулась домой с намерением удалить номер Черри, просто чтобы она окончательно и бесповоротно исчезла из их жизни, но подумала, что будет выглядеть странно, если пропадет только ее номер. Тогда она вынесла телефон на террасу и разбила его об землю, достала сим-карту и уничтожила ее тоже. Она уставилась на осколки, а потом торопливо собрала их и завязала в пластиковый пакет. Пакет она спрятала в мусорном баке под другим мусором, радуясь, что мусор увезут уже завтра. От всего этого ей делалось гадко, и ее успокаивало только то, что она приближалась к финалу своей лживой эпопеи. Все хвосты были зачищены. Сейчас никто не знал наизусть ничьих телефонов. Все слишком полагались на свои мобильники, которые говорили своим хозяевам, куда им идти или ехать, ожидать ли дождя, и хранили все их контакты, так что многие даже не знали наизусть номера собственных родителей. Дэниел наверняка был таким же и воспользовался номером Черри лишь однажды, когда забивал его в телефон – и то, если она позвонила ему первой, тогда он просто сохранил номер и никогда не набирал цифр вручную. Всю работу за него делал телефон. Лора купила ему новую трубку, сказав, что старая потерялась где-то в переездах между больницами. На трубке был новый номер – на случай, если Черри случайно позвонит ему.

Но оставалось еще одно. И от этого у нее внутри все цепенело. Черри все еще работала в десяти минутах от их дома. Если Дэниел пройдет мимо ее агентства… Страшно даже представить, что тогда. Это терзало Лору и лишало сна по ночам, и она не знала, что ей делать. Идею подсказали ей врачи. Отсрочка была временной, но зато у нее появлялось время подумать. Они сказали, что Дэниела можно было начинать готовить к выписке, но его ожидали еще долгие недели реабилитации: плавание, ходьба и интенсивная физиотерапия. Лора придумала, что нужно делать. Они поедут во Францию, где тепло. Дэниел покорно согласился, и она успокоилась. Лора купила билеты прямо ко дню его выписки.

30

Понедельник, 8 июня

Дэниел потянулся к бортику бассейна и промахнулся. На секунду его голова ушла под воду, но он сделал рывок вперед и на этот раз достал до края. Превозмогая боль, он развернулся и начал следующий заплыв. Его одежда до сих пор была ему велика, и он отказывался покупать себе новый гардероб, в первую очередь потому, что мысль о шопинге вытягивала из него все силы, а сил ему сейчас недоставало больше всего. Нет, ему нужно было набрать вес и мышечную массу, и тогда ему больше не придется подтягивать вечно спадающие даже с застегнутым ремнем джинсы.

К тому моменту, когда Дэниел проплыл положенное расстояние, он так устал, что так и остался у края бассейна, опустив голову на руки. Как всегда, когда он не отвлекался на упражнения, в его голове роились мысли. Дэниел все еще не свыкся с тем, насколько изменилась его жизнь. Он вышел из комы, не понимая, где находится, не узнавая собственного тела. Его последним воспоминанием был момент перед травмой: вот он на рафте, и вот его тащит вниз по течению. Он потерял любимую работу и любимую девушку. Будни ползли с черепашьей скоростью, но даже если бы Дэниел захотел прибавить шаг, он был физически не в состоянии это сделать. Скованный собственным телом, он чувствовал себя беспомощным.

Со вздохом он вылез из бассейна и накинул полотенце на плечи. Солнце припекало – июнь на Лазурном Берегу выдался дивный, так что вскоре он отбросил полотенце, чтобы понежиться на солнце. Он присел за деревянный стол и взглянул вниз, где в отдалении раскинулся Сен-Тропе с его рыжими, залитыми солнцем крышами. Их деревня как будто была обращена лицом к морю, что казалось ему восхитительным и обнадеживающим. Дэниел до сих пор не спускался в город, хотя они были в Гассене уже неделю. Он не был особенно сентиментальным человеком, но это путешествие давалось ему тяжело. Повсюду были напоминания о прошлом лете – о Черри. Он спал в той же комнате, что и они тогда. В Сен-Тропе напоминаний будет еще больше. Дэниел понимал, что отчасти его проблема была в том, что он не мог принять тот факт, что его бросили, если он не знал, как это случилось. Он отсутствовал и душой, и телом. Его последние воспоминания о Черри были самыми счастливыми, и ему казалось, что он пропустил какой-то важный фрагмент своей жизни – что так и было. Его распирало от желания позвонить ей, как будто все это может оказаться простой ошибкой, и тогда он напоминал себе, что она отвернулась от него. Вот только ему казалось, что Черри не такая. Какими бы короткими ни были их отношения, они были крепкими. Он был уверен, что у них все серьезно, что у них есть будущее. Дэниел часто думал, как бы он поступил, если бы все было наоборот, если бы с Черри произошел несчастный случай, и ему хотелось верить, что он остался бы рядом намного дольше. Так что же заставило ее уйти? Да, он был в коме, но его мама сказала, что Черри исчезла еще до Рождества, в ноябре, значит, он был в коме не больше пары месяцев. Он гадал, как она приняла это решение, было ли ей трудно, или она наоборот, хотела снять с себя груз ответственности? Но были вещи, о которых она не знала. Например, о том, что он очнулся. Но Дэниел не мог просто позвонить и сказать ей это. Тогда, если она вернется к нему, он никогда не узнает, сделала она это, потому что хотела, или из какого-то чувства долга. Он вообще не мог ей позвонить, потому что его телефон потерялся где-то на пути от раздевалки рафтингового центра до больницы, и он не знал наизусть ее номера.

В животе заурчало, и он отправился на поиски чего-нибудь съестного. Его не прекращало изумлять, как много он теперь ел, видимо, организм чувствовал, что надо питать ослабленное тело. Он мог проглотить разом целый багет, начиненный сыром и маслом. Войдя на кухню, он увидел за столом свою мать, которая читала что-то на ноутбуке. У нее был встревоженный вид, она хмурилась. Увидев его, она натянуто улыбнулась и захлопнула крышку.

– Мам, тебе не нужно возвращаться на работу?

Она помедлила, и, когда она ответила, Дэниел увидел, что она врет.

– Глупости. Я могу работать и отсюда.

Он сел напротив.

– Ты слишком долго за мной ухаживала, – она собралась возражать, но он накрыл ее руку ладонью. – Я это очень ценю, не сомневайся. Меня бы здесь сейчас не было, если бы не ты, но… столько месяцев в больнице, теперь здесь… Пришла пора тебе подумать и о себе.

У Лоры отлегло от сердца, и она даже не могла этого скрыть. К счастью, канал подобрал ее детектив, и начало съемок было запланировано на конец года. А это значит, пора было переходить от слов к делу, читать и редактировать новые эпизоды, проводить кастинги, общаться с режиссерами, собирать съемочную группу, искать локации, не говоря уже о том, чтобы бегать за строителями, которые должны были заменить стекло в крыше. И Лора никак не могла делать все это, сидя во Франции. И ее отвлекала не только работа. Тень Черри, которая работала на соседней улице, вечно нависала над ней и мешала спать по ночам. Лора понимала, что время у нее на исходе.

– Ты уверен?

– На все сто.

Она обхватила ладонями его голову и поцеловала в макушку.

– Я буду приезжать по выходным.

– Не нужно…

– Цыц. Я сказала.

Она улетела домой тем же вечером. Прощаясь, они расчувствовались, и оба смаргивали слезы, стоявшие в глазах.

– Спасибо за все, – сказал Дэниел, когда они крепко обнялись. – Без тебя у меня бы ничего не получилось.

– Я буду звонить. Каждый день буду проверять, что ты делаешь упражнения.

Оставшись один, Дэниел тосковал по ней больше, чем можно было подумать. Он лег в постель и, как всегда, мысленно вернулся к Черри. Дэниелу просто хотелось понять, почему она ушла. И тогда к нему пришла идея. Он позвонит в ее агентство и поговорит с ней по рабочему телефону. А если ей будет в тягость, если покажется, что это слишком людное место для личного разговора, Дэниел запишет ее мобильный номер и позвонит в конце рабочего дня.

Дэниел испытал некое фаталистичное умиротворение, приняв это решение, хотя и страшился этого разговора. Он был уверен, что его отвергнут во второй раз, а два отказа от одной и той же девушки было бы тяжело пережить любому мужчине.


Следующее утро выдалось теплым и безоблачным. Он проснулся рано и сходил в булочную, купил там свежего багета и позавтракал на улице. Дэниел выспался, а сейчас, когда время звонить Черри неотступно приближалось, начал нервничать. Он включил телефон и нашел в Интернете ее агентство, «Хайсмит-энд-Браун». Фотография их витрины на сайте усилила его беспокойство. Пока звонить было рано – в Лондоне было всего семь утра, и Черри еще не пришла на работу. Чтобы скоротать время и не накручивать себя, гадая, как пройдет их разговор, он решил отправиться в Сен-Тропе, что так долго откладывал.

Вести машину было довольно легко, потому что было еще слишком рано для отдыхающих, и на дороге было непривычно спокойно. Рынок сегодня был открыт, и Дэниел бродил вдоль шумных прилавков Пляс де Лис, ломившихся от ранних летних овощей: пучки зеленых бобов, башни артишоков и ароматный душистый горошек в стручках. Он купил себе овощей и несколько первых нектаринов, после чего присел на скамейку в паре кварталов от рынка, быстро устав от физических нагрузок. Дэниел отдохнул на солнышке и посмотрел на часы. Без четверти десять. Через пятнадцать минут Черри придет на работу. Его сердце сжалось, и он посмотрел по сторонам, чтобы отвлечься от удручающего его звонка. Только тогда он понял, где оказался. Через дорогу был магазин одежды, в который Черри отказалась идти в конце их рейда. Он сидел на той самой скамейке, где оставил ее, когда побежал купить им ланч, а ей – браслет с бриллиантами и сапфирами. Дэниел вытянулся, чувствуя внезапный дискомфорт от нагретого дерева. Не зная, как ему быть, он рассеянно смотрел по сторонам, когда его взгляд упал на галерею. В витрине он увидел картину, безошибочно выдающую его любимого художника, и догадался, что здесь Черри и купила ему подарок. Ему показалось странным, что галерея была прямо напротив скамейки, как будто подарок был куплен импульсивно. «Но даже если так, – рассуждал он, – что с того?»

Ему захотелось размяться, убраться подальше от этой скамейки, и он решил зайти в галерею. На двери звякнул колокольчик, а он подошел к коллекции художника. Дэниел рассматривал картины: пляж, площадь, пейзаж с соснами. Свою картину он не видел уже несколько месяцев и полагал, что она так и висит в опустевшей квартире, с подклеенным, но все еще заметным порезом. Когда Черри вручила ему картину, Дэниел испытал такой прилив любви к этой девушке! Это был невероятно внимательный и щедрый жест. Так почему же она изменилась? Потому что она явно изменилась. Она ушла от него через два месяца после того, как он впал в кому. Два месяца. С другой стороны, они и встречались немногим больше этого срока до несчастного случая. Картины вокруг него сияли, их сочные краски и средиземноморский свет разбередили в нем давно забытую радость, которую он испытал, когда впервые увидел работы художника. Это неожиданно придало ему сил, и он подумал о звонке, к которому так готовился. Он думал, как она удивится, будет ли она готова к такому повороту. Наверняка. У нее должен был быть готовый ответ на вопрос, почему она ушла: как тяжело далось ей это решение, как она чувствовала, что у нее нет выбора. Дэниел покачал головой от собственной наивности. Какого еще ответа он мог ожидать? Что она не хотела отношений с человеком в коме? Может, она встретила кого-то. Что бы ни случилось, она ушла больше семи месяцев назад. Семи месяцев. Она, наверное, забыла и думать о нем. Он засмеялся, когда в голове оформилось это безрадостное откровение. Для нее разрыв случился уже давно, прошло достаточно времени, чтобы пережить его и двигаться дальше. И у него это пройдет. Дэниел вдруг понял, что ему не нужны объяснения. Ни к чему хорошему этот звонок не приведет, и он поморщился при мысли, что она предложит встретиться, неуверенно и нехотя, или, подумал он с ужасом, приедет к нему во Францию, чтобы встретиться и поговорить лично. Он слишком долго чувствовал собственную слабость и жалость окружающих. Картины словно заряжали его энергией, их краски просачивались к нему под кожу. Они вселяли в него радость и заглушали боль, и в этот момент Дэниел понял, что начал отпускать от себя Черри. Это был жизнеутверждающий момент. Он покинул галерею с новоприобретенной легкостью.

31

Вторник, 16 июня

Что делать? Дэниел крепчал день ото дня. Однажды он сядет на самолет до Лондона вместе с ней, и тогда будет лишь вопрос времени, когда он пересечется с Черри, и все ее слова рассыплются прахом. Лора поежилась на ходу, и в животе все так сжалось, что пришлось остановиться и отдышаться. Как она могла надеяться, что ей сойдет это с рук? Она, наверно, выжила из ума. Тревога сказывалась на каждом ее шаге: она не могла работать, есть, спать, чтобы ее не накрывало всепоглощающей паникой. Остановившись у входа в квартиру Дэниела, Лора сделала глубокий вдох, потом еще, и еще один, надувая щеки, пытаясь согнать ощущение тошноты. Она постояла немного, не двигаясь, надеясь на внезапное облегчение, а потом вошла внутрь. Дэниел хотел вернуться в родительский дом, когда вернется из Франции, хотя бы на первое время, и Лора не возражала. Ей нравилось, чтобы он был под боком, и она предложила заехать к нему домой и забрать его одежду. Она проверила почтовый ящик – только рекламный мусор. Листовки за такой срок успели высохнуть. Он попросил захватить заодно и его ноутбук. Лора открыла входную дверь и вдохнула пыльный, затхлый воздух, скопившийся внутри, пока летняя жара варила его в собственном соку. Сначала она пошла в спальню. Из его объяснений она знала примерно, что и где лежит: рубашки, шорты, нижнее белье, его любимая куртка. В комнате стояла странная атмосфера, словно в каюте «летучего голландца»: недопитый стакан воды на тумбочке с прошлого лета покрылся слоем пыли, пара грязных носков валялась на полу. Спустя пару недель после несчастного случая Лора пригласила в квартиру уборщицу, но велела только выбросить мусор и почистить холодильник. Все остальное она хотела оставить нетронутым, надеясь, что пройдет несколько дней, и Дэниел придет в себя.

Она сложила его одежду в большую сумку, которую он хранил на верхней полке шкафа. Ему также нужны были его учебники, потому что его приняли обратно в медицинскую программу, но Дэниел сказал, что заедет за ними сам, когда вернется через две недели. Всего две недели. Что делать? Ее снова прошиб холодный пот. Лора направилась на кухню, продолжая торопливые сборы. Медицинские учебники и бумаги были брошены на столе, некоторые были раскрыты. Газета за минувший август пожелтела на солнце. Ноутбук Дэниела был здесь же, воткнутый в розетку, и Лора уже собиралась забрать его, когда заметила огонек, мигающий в режиме ожидания. Видимо, Дэниел не выключил его как следует перед отъездом в Уэльс, а только захлопнул крышку. Лучше отключить его перед тем, как забирать его с собой.

Лора открыла крышку, и экран ожил. Зрительное напоминание о жизни Дэниела все эти месяцы назад, до несчастного случая. Одну за другой Лора закрывала страницы: газета «Гардиан», интернет-магазин горных велосипедов, погода в Уэльсе. Было так странно видеть застывшую во времени картинку, все такую же яркую и живую, только забытую целую вечность назад. Медицинский сайт и… что-то еще. «Твиттер». Это показалось ей странным, Дэниела не было в «Твиттере». И тогда она увидела Черри. Это был ее аккаунт. В жилах Лоры снова забурлили ядовитые соки. Черри точно столкнется с Дэниелом, Лора знала это, они снова сойдутся, и на этот раз она не сможет их остановить. Черри возьмет все, что захочет. Тревога, удвоенная тем, что Лора ничего не слышала о ней последние месяцы, сводила ее с ума. Где она была, что делала? Желание узнать свою противницу непроизвольно тянуло Лору к ней, как изнуренный боями солдат хочет знать позицию врага перед тем, как будет окончательно разгромлен.

Лора посмотрела на страницу внимательнее и заметила кое-что еще. Она все еще была залогинена в системе.

Лора могла узнать все, что хотела, просто пролистав страницу вниз. Ее палец застыл над клавишей. Это было неэтично, она вторгалась в частное пространство, и возможно, нелегально.

Но ей пришла в голову идея. Она ахнула, и от прилива адреналина аж подскочила на стуле. Как это будет жестоко, как гадко, но зато поможет избавиться от проблемы раз и навсегда. Лора остановилась, отдышалась, все еще сомневаясь в себе. В итоге она не стала тратить время на чтение записей. Вместо этого она начала печатать.

32

Вторник, 16 июня

Черри сидела на рабочем месте и молча изучала офис. Эбигейл и Эмили стояли плечо к плечу и внимательно вглядывались в монитор, проверяя фотографии нового дома, который им только что поручили продать. Она не знала, почему так и не сдружилась с девушками. Потому ли, что занималась арендой, а они – продажами (что считалось более престижным), потому ли, что они легче нашли общий язык из-за своего воспитания? Черри не знала, и ей давно уже было все равно. Черри презирала их за то, как они восторгались видами стеклянных лестниц и террас на крыше с видом на Гайд-парк. Как же это низко, получать жалкие гроши за содействие в покупке и продаже самой дорогой недвижимости Лондона. Оскорбительно даже, а им-то казалось, что стоять рядом с такими домами – это «привилегия», ведь тебе выпадала возможность походить по тканым коврам и полам из полированного клена, но в девяти случаях из десяти в контракте было отдельно оговорено, что обувь в обязательном порядке нужно снимать на входе. Черри и так сняла бы обувь на входе, но когда ее тыкают в это носом, будто она какая-то плебейка, которая не может уважительно относиться к дорогим вещам, это действует на нервы. Домовладельцы со своими миллионами на банковских счетах просто смеялись над ними. «Смотри, но трогать не смей!» – был бы их девиз, а остальным оставалось пресмыкаться и заискивать и оставаться почтительными, чтобы не обидеть и не потерять клиента. Это было мерзко. К тому же смертельно скучно. Черри провела тут почти год, в этой западне, чувствуя, словно ее жизнь утекает сквозь пальцы, драгоценное время и ее молодость стекают в землю и растворяются. Это пугало ее и нагнетало еще большую тоску, и она все ходила по этому безумному замкнутому кругу, пытаясь решить, как ей дальше быть. Все должно было быть иначе. Дэниел стал ее спасательным кругом, и все шло так хорошо. Она до сих пор не оправилась от его смерти и, что хуже всего, чувствовала некоторую ответственность. Крах всей жизни, возвращение обратно на старт, как в настольной игре – за это приходилось взять ответственность. Она сама виновата. Если бы только она сосредоточилась на гребле, не ударила бы его, он наверняка был бы сейчас с ней, они бы уже жили вместе и, может, даже были помолвлены. Черри была бы в одном шаге от свободы. Свободы! От рабского труда, от каторги, от страха. На секунду она представила, каково бы это было – всегда иметь деньги, – но горькая реальность быстро вернула ее на землю.

Черри понимала, что была сейчас не в лучшей форме. Она становилась нетерпелива и даже резка с клиентами в последнее время. Нил однажды услышал и, отведя ее в сторонку, сделал выговор. Черри так и кипела, пока он читал ей нотации, но знала, что выбора у нее нет, кроме как слушать и подчиняться. Тучей над ней нависала постоянная угроза возвращения в Кройдон, тянувшийся к ней своими щупальцами, чтобы схватить ее и утопить в беспросветности и монотонности жизни без будущего. Черри пробовала найти нового мужчину, но все одинокие или потенциально одинокие мужчины, входившие в эти двери, бесили ее. Они были такими самодовольными, едва удостаивали ее взглядом, говорили со своими друзьями, будто ее здесь и не было, а она бесилась, и терзалась, и в сотый раз жалела, что задумала ту поездку на реку.

И Лора. Черри не слышала ее с февраля, когда та позвонила с новостями о смерти Дэниела. Никто не перезвонил и не поинтересовался, в порядке ли она, справляется ли с горем. Никто не спросил, хочет ли она посетить его могилу, и где вообще он был похоронен. У нее внутри все переворачивалось от того, как все это было больно и унизительно.

Эмили привела к столу Черри двух женщин. Черри слышала, как хлопнула дверь, но даже не повернула голову. Значит, этим нужно съемное жилье. Одна была лет на двадцать или тридцать старше другой, но даже она выглядела безупречно. Черри предположила, что это были мать и дочь.

Черри записала их данные и выслушала все пожелания к идеальной квартире, которые у них были. Дочери нужно было «гнездышко» на начало учебы в университете. Они начали искать сейчас, чтобы за лето она могла «примериться». Она хотела сад, а еще лучше террасу на крыше. Обязательно со швейцаром и тренажерным залом. Непременно светлую и рядом с Кингс-роуд, потому что ей хотелось быть ближе к «движухе».

Не так много мест соответствовало ее требованиям. Черри продемонстрировала одну, другую, презирая эту привередливую загорелую златовласку на пару лет младше ее самой. Судя по цвету ее кожи, она уже успела съездить на курорт дважды, если не трижды в этом году, а сейчас перед ней открывались все возможности, которых жаждала, но всегда была лишена Черри. Университет, самостоятельность, мать, с которой были до того близкие отношения, что они вместе искали квартиру. Ревность сдавила ей горло, и Черри хотелось наорать на девушку за то, что она такая испорченная, такая эгоцентричная, что не понимает, как ей повезло иметь полностью оплаченное жилье в Кенсингтоне, и какая, к черту, разница, черные там шкафы на кухне или белые. Но она только улыбнулась, хотя и с прохладцей, и сказала скучающим тоном, что их агентство может предложить еще одну квартиру. Она показала фотографии и на этот раз получила восторженную реакцию.

– О, мамочка, мне ужасно нравится. Смотри, какая прелестная плиточка, я могу научиться готовить!

Черри поморщилась. Ее бесило, когда взрослые люди называли родителей «мамочка» и «папочка». А прелестная плиточка была наишикарнейшим предметом, который только могли предложить магазины элитных кухонь. Мамочка благоволительно улыбнулась. Ее это явно позабавило, и Черри пришла к выводу, что ее дочь была одна из тех девиц, которые с гордостью признаются в том, что сожгли яичницу, и любые попытки научиться готовить рано или поздно сведутся к тому, какой очаровательной растяпой она будет выглядеть у плиты, а не к реальным попыткам.

– Можно мне такую, ну пожалуйста?

– Если ты обещаешь позвать нас с папочкой на ужин.

Девица взвизгнула от восторга.

Черри было тошно. Она внаглую посмотрела на часы. Какое счастье, что через десять минут можно будет уйти домой.

– Мы можем посмотреть ее прямо сейчас?

Слова матери застали Черри врасплох.

– Боюсь, это невозможно.

Ложь прозвучала неубедительно, и мать нахмурилась.

– Почему?

«Потому что я хочу домой, и от перспективы провести хоть одну минуту своего личного времени, водя вас с вашей мажористой дочкой по дому, о котором мне остается только мечтать, мне хочется опрокинуть этот стол», – хотелось ей сказать. Но она ограничилась этим:

– Мы обязаны уведомлять хозяев за сутки.

– Вы же сказали, что там никто не живет.

Черри повернулась к девице. Все-таки она слушала.

– И тем не менее, нам необходимо сначала поставить их в известность.

Недовольство на лице девицы придало Черри силы и подняло ей настроение. Ей хотелось подорвать в ней это врожденное самодовольное чувство вседозволенности и отнять у нее что-нибудь – пусть знает, каково это, не получать, чего хочешь.

– Нельзя ли позвонить им прямо сейчас?

Черри напряглась. Ей не нравилось, как они с ней разговаривали. «Тебе нужна эта работа», – быстро напомнила она себе, растягивая губы в улыбке. Она не заметила, как из кабинета вышел Нил, за которым поспевала Эмили, и направился к ней.

Сначала со своей обычной вкрадчивой галантностью он обратился к клиентам:

– Прошу меня извинить, но Эмили поможет вам решить вопрос с просмотром. Черри, не могла бы ты помочь мне кое с чем в кабинете?

Она непонимающе уставилась на Нила, но он вытянул руку, указывая в сторону кабинета, и Черри ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Златовласка посмотрела на Черри с издевкой, когда Эмили заняла нагретое ей место. Черри почувствовала, как за ее столом воцарилась атмосфера подобострастного исполнения чужих желаний.

– Садись, – сказал Нил в кабинете.

– Что все это значит? – спросила Черри, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство, но все же села.

– Я буду краток, – сказал он, – потому что, думаю, так будет лучше для всех.

Душа у Черри ушла в пятки. Какие неприятности ее ожидали?

– Твои последние комментарии о наших клиентах. Это недопустимо.

– Эта девица просто нахалка, – защищалась Черри – И капризная. И грубит мне. Но я ничего ей не говорила.

– Не она. Не конкретные клиенты. Все они, – он наклонился к ней через стол, на котором стоял включенный компьютер. – «И снова целый день в компании приезжих богатых буратин с завышенным ЧСВ, которым взбрело в голову скупить весь Лондон. Как они меня достали, швыряют миллионами и занимают все наши дома», – Нил дочитал и посмотрел на Черри. – Ты даже упомянула наше название.

Черри уставилась на него в шоке, подскочила, чтобы посмотреть на экран, и увидела, что он зачитывал ей твит – ее твит.

– Но это не я. Я этого не писала! – горячо отпиралась она.

Он задумался.

– Это твоя страница…

– Кто-то меня взломал. Это сплошь и рядом случается, об этом пишут в газетах…

– Это огромный урон репутации.

– Еще бы! Поверить не могу, что ты решил, что я могла такое написать!

– Я говорю о репутации агентства. Мы уже упустили один контракт. Бизнесмен из Китая отказался от сделки, которая должна была состояться в конце недели. Нашел дом где-то на стороне. В другом агентстве. Это нам обойдется в тридцать пять тысяч на праве собственности. И только что я полчаса провел на телефоне с клиенткой, уговаривая ее не забирать у нас две ее квартиры. Она отказала.

Черри оцепенела от страха. Ей нужно было как-то достучаться до него.

– Нил, послушай меня, это не я. Ты не можешь винить меня в том, чего я не делала.

– Извини, Черри, но я не думаю, что у нас что-то получится…

– Нет…

– Я и помимо этого заметил в тебе общую перемену в отношении…

– У меня парень только что умер! А теперь ты меня увольняешь. Я подам в суд.

– Ты уйдешь тихо, и тебе выплатят зарплату за два месяца.

Подачка? Как унизительно. Черри кипела от негодования.

– За шесть.

– За три. Это мое последнее слово. Клиенты должны знать, что им здесь рады, что с нами можно сотрудничать. Думаю, для всех будет лучше, если ты заберешь свои вещи немедленно.

Черри ушла с высоко поднятой головой и шла по улице напролом, не обращая внимания на прохожих, в которых врезалась. На нее бросали неодобрительные взгляды, но ей не было дела. Кто мог так поступить с ней? Какой-то розыгрыш? Эмили или Эбигейл? Подступили слезы. Черри быстро проглотила их. В груди поднималась сильная боль. Она возвращалась в Кройдон.

33

Понедельник, 27 июля

Она проснулась как обычно, в шесть утра. Без будильника, по привычке, ставшей теперь бесполезной, когда ей некуда было спешить. Она останется в постели и будет думать. Кто это сделал? Других фальшивых публикаций не было. Черри сообщила в службу поддержки, и твит удалили, но было уже слишком поздно, так что она полежит вот так, молча, до семи, пока не уйдет мать. Черри слушала, как Венди собирается: включенный душ, глухой рев фена сквозь тонкие стены комнаты, звон ложки в кружке, и наконец – тихий стук входной двери. И даже тогда она не встала, не сразу. Она хотела удостовериться, что мать не вернется домой за чем-то забытым, успеет сесть на автобус, который отвезет ее за три мили отсюда в ее гипермаркет. Примерно в семь тридцать Черри выползла из кровати. Это была одноместная койка, подпиравшая стену тесной комнаты. Черри укрывалась тем же одеялом, розовым в цветочек, которое осталось еще со школьных лет. Вся комната была той же: бежевый шкаф из «Икеи» с потемневшими белыми дверцами, которые магазин продавал тысячами, отбросы с «е-Бэй» не дороже 99 пенсов, тиражированная фотография Нью-Йорка на стене, скорее всего, тоже из «Икеи», салфетки в «дизайнерской» упаковке, – и Черри чувствовала ту же безысходность, что и раньше, когда жила здесь. Когда ее уволили, пришлось известить хозяев квартиры в Тутинге. Черри собрала свои вещи, и теперь они были спрятаны под кроватью и в глубине шкафа в этой крошечной комнате, которая оставалась ее последним отдельным углом в этом мире. Большую часть вещей она даже не стала распаковывать. Она не видела смысла.

Когда Черри позвонила матери и, запинаясь, спросила, нельзя ли пожить у нее некоторое время, Венди не стала задавать лишних вопросов.

– Тебе всегда открыты двери, родная, – сказала она ласково, но Черри теплые слова казались приманкой для ловушки, из которой ей никогда не сбежать. Матери она сказала что-то невнятное о сокращении штата. Венди сочувственно покачала головой: «Не повезло», – и посетовала, что потерять и парня, и работу с разницей в несколько месяцев должно быть очень тяжело.

Черри жила у матери шесть недель и пока даже не начинала шевелиться в поисках новой работы и жилья. По правде сказать, она не знала, что ей делать. Целыми днями она гуляла вдоль трамвайной линии Ривз Корнер, где земля все еще была выжжена после пожаров во время бунтов, мимо маникюрных салонов и букмекерских контор, мимо магазинов «все по 99 пенсов», где с потолка свисали клетчатые хозяйственные сумки. На жаре сам асфальт как будто потел, источая кислый, липкий запах. Черри шла дальше и дальше в поисках вдохновения. Идеи, плана, знака, что ей делать дальше. Она хотела стряхнуть с себя апатию, вернуть боевой настрой и вспомнить об амбициях, которые были у нее полтора года назад, когда она устроилась работать в агентство. Она шла, в то время как ее мысли топтались на месте, мимо объявлений на входе агентств по безработице, дразня ее предложениями уровня «администратор, 7 фунтов в час». Отупляющие, беспросветные, лакейские вакансии.

Даже городская библиотека ни на что не мотивировала. Там было полно тунеядцев и бездельничающих студентов с их великими замыслами и нулевой силой воли. Черри не могла оставаться там с этими клоунами, этими неудачниками, ее место было в квартире на юго-западе Лондона, где она должна была планировать свою помолвку. Чувство несправедливости, утраты, упущенной возможности жгло ее.

Она ушла из библиотеки и беспомощно встала на улице, провожая взглядом мчащиеся мимо автобусы. Бесцельное существование угнетало ее. Она хотела пойти дальше, через Джордж-стрит и до самой станции Ист-Кройдон, но потом что? У нее не было денег на билет, да и куда ей было ехать? Она убегала только от самой себя. Черри развернулась и медленно побрела к дому.

Она надеялась успеть до того, как вернется ее мать. Не для того, чтобы встретить ее с работы, но из-за собственного ощущения, как будто она должна отработать свое проживание и питание, когда ей было нечем расплатиться. Она порыщет по холодильнику, забитому уцененными продуктами из гипермаркета, и приготовит что-нибудь к чаю. Венди опять станет нахваливать ее, что раздражало Черри, которая распознавала в этом попытки подбодрить ее.

– Ах, что это такое ты сегодня придумала? – спрашивала Венди, открывая духовку и картинно принюхиваясь. – Ты меня так балуешь, ты даже не представляешь, как здорово приходить на готовый ужин, когда целый день простаиваешь на ногах.

Они садились за стол, и Черри старалась, чтобы темы разговоров ограничивались новостями из магазина. Сколько сотрудников ушли на больничный, новое видео дочки Холли на «YouTube» (где она поет гитарную балладу), и помогла ли акция на сковородки привлечь новых покупателей. Обычно после этого Черри мыла посуду, а ее мама смотрела «Жителей Ист-Энда». Черри не выносила находиться рядом с телевизором, когда шел этот сериал, как очередная попытка умножить ее на ноль, и она предпочитала оставаться одна.

Но сегодня к ней на кухню пришла Венди.

Черри удивленно подняла голову. Она слышала, как из гостиной доносилась музыка заставки.

– Ты разве не смотришь свой сериал?

– Через минуту, родная. – Венди засмущалась, и у Черри в голове зазвенели тревожные звоночки. Неужели мать попросит ее съехать? – Я тут подумала… ты весь день одна, родная. Это не может идти тебе на пользу. Особенно когда, ну, ты понимаешь, все так свежо…

Черри застыла, а ее мать поторопилась продолжить:

– Я надеюсь, ты не станешь возражать, что я взяла на себя смелость поговорить с менеджером, рассказала немного о тебе, какая ты умная и все такое, в общем, у нас на работе открывается вакансия. В отделе игр и технологий, – уточнила она, как будто это была большая удача.

Черри отпрянула. Работа в супермаркете? Такого мнения была о ней родная мать?

Венди заметила выражение ее лица.

– Я знаю, это совсем не то, чем ты занималась раньше, но тебе и не нужно надолго у нас задерживаться. Пусть это будет твой перевалочный пункт.

Черри должна была быть помолвлена с доктором, наследником многомиллионного состояния, у которого был свой трастовый фонд и вилла во Франции.

Венди расценила ее молчание как положительный знак.

– Или можешь построить там карьеру. Способных людей видно издалека, и тебя быстро повысят.

Да она лучше умрет, чем будет работать в супермаркете. Ее самооценка была втоптана в грязь. Черри вытерла руки. Нужно сохранять спокойствие и не грубить, не то жить здесь станет невыносимо.

– Хочешь чаю?

– С удовольствием. Ну так… что скажешь?

Черри сделала вид, что обдумывает.

– Может быть. Но я хочу сначала попробовать другие варианты.

Венди улыбнулась.

– Ну разумеется. Но если захочешь встретиться с менеджером, я все устрою, – она щелкнула пальцами, – вот так.

– Спасибо, мама. Давай я принесу тебе чай в комнату, ты пропускаешь сериал.

Венди послушалась, и как только она ушла из кухни, по щеке Черри скатилась слеза. Она быстро смахнула ее – красные глаза только вызовут лишние вопросы – и принесла матери чай, после чего сослалась на головную боль и сказала, что хочет полежать у себя в комнате.

Она легла на кровать и поняла, что достигла самого дна. Может, ей и было нужно достичь этой точки, чтобы в ней снова проснулась воля к жизни, потому что теперь Черри не сомневалась, что обязана отсюда выбраться. И первым делом нужно было выбросить из головы фантазии о несостоявшемся будущем. Прекратить оглядываться назад и думать, где бы она сейчас была, если бы Дэниел был жив. В памяти всплыла его квартира, и Черри со злостью отмахнулась от воспоминания. С этим было покончено. Пришло время забыть Дэниела раз и навсегда. Он умер. И ей пора закрыть эту главу.

34

Среда, 12 августа

Чем больше проходило времени, тем спокойнее Лора себя чувствовала. Она даже начинала забывать о своем поступке. Мог пройти день или даже два, и вдруг она ловила себя на мысли, что ни разу не вспоминала о нем за это время. Иногда, в особенно удачные дни, ей удавалось убедить себя, что этого вовсе не было. Все улетучивалось, как сон.

А время было неумолимо. Если ее обман всплывет через десять, двадцать лет, когда у Дэниела будет новая работа, новая девушка, жизнь к тому времени настолько уйдет вперед, что они только посмеются. Возможно. Уж точно это утратит остроту, которая притуплялась с каждым проходящим днем.

Она зашла на сайт агентства через два дня после того, как опубликовала сообщение, и имя Черри оттуда уже убрали. Тогда Лора отважилась позвонить. Попросила к телефону Черри и услышала в ответ, что та здесь больше не работает. Облегчение она испытала колоссальное. Даже Изабелла заметила перемену в ней.

– Ты выглядишь… не знаю, легче, счастливее, – сказала она за обедом и взяла Лору за руку. – У тебя был тяжелый год, не представляю, как ты через это прошла, а теперь только глянь на себя. Дэниел дома, он здоров и полон сил, немудрено, что ты вся светишься.

Лора улыбнулась и позволила Изабелле считать, что ее новоприобретенное умиротворение связано исключительно с выздоровлением Дэниела.

– Могу ли я заманить тебя на поход по магазинам, отметим это дело?

– Иззи, у меня работа.

– Дорогая, знаю. Я просто думаю обо всем этом времени, потраченном впустую. Теперь, когда все пошло на лад… – Она замолчала, и Лора посмотрела на нее подозрительно. – Ему недавно исполнилось пятьдесят, в разводе, не облысел, есть свой бизнес. В свободное время занимается триатлоном. – Ее передернуло. – Даже хочется поддержать беднягу, чтобы все это было не зря.

Лора постучала ложечкой по руке.

– Я уже говорила тебе, мы с Говардом друг друга устраиваем, пусть это и не самые здоровые отношения.

Изабелла фыркнула.

– Его-то все устраивает. Ох, извини, дорогая, я просто за тебя волнуюсь.

– В каком-то смысле он мне нужен. Не знаю почему, может, все дело в привычке.

В ответ Изабелла только понимающе сжала ей руку и, зная, что слишком давить не стоит, сменила тему:

– Ну, а какие еще у тебя новости?

– Не считая нового сериала на «Ай Тиви»…

– Кажется, я так тебя с этим и не поздравила. Тебя и Дэниела.

– Он возвращается на работу на следующей неделе.

Иззи хлопнула в ладоши.

– Вы оба хорошо устроились!

– Это еще не все. Стройка по соседству наконец-то закончилась, слава богам, осталось только починить крышу над бассейном, и больше никаких неурядиц.

– Все это замечательно. А у меня тоже есть новости. Помнишь эту, как ее, Черри.

Лора подобралась.

– В общем, ты знаешь мою подругу Анжелу, которая до сих пор носит бикини десятого размера, так вот, она продает свой дом. Они обратились в «Хайсмит-энд-Браун». Оказывается, Черри уволили. Теперь она окончательно исчезла из нашей жизни! Я все еще не могу поверить, что она так обошлась с Дэниелом. Как же я в ней ошибалась. Извини, Лора.

Лора улыбнулась в ответ. Она была рада, что все осталось позади.

И позже она напоминала себе, что все действительно осталось. Не только Черри, но и ее собственное поведение. Оглядываясь назад, она не узнавала себя: в кого она превратилась? Как будто все это было делом рук чужого ей человека, и ее пугало то, как далеко она зашла. Может быть, знай она, что Дэниел непременно поправится, Лора не стала бы этого делать. Но задним умом судить все горазды, а в тот момент все медицинские тесты указывали на то, что его дни сочтены. Она искренне верила, что проводит с ним его последние часы, и была растеряна, раздавлена и доведена до отчаяния. Едва ли она была в состоянии здраво мыслить. Что-то, наверное, закоротило у нее в голове. Лучше было бы ей забыть обо всем и двигаться дальше, но одно она знала точно: такое больше никогда не должно повториться.

35

Вторник, 15 сентября

– Вот почему я до сих пор не переехал обратно в свою квартиру, – сказал Дэниел, когда Лора достала из духовки подогретый рассыпчатый шоколадный круассан. На самом деле он не видел причины для переезда. Он начинал задумываться, почему вообще связался с этим. Дома ему жилось ничуть не хуже, и не потому, что его регулярно кормили завтраком, а потому, что ему нравилось не быть одному.

– На улице холодно. Оденься потеплее.

Было действительно холодно. Осень вошла в свои права, и ветер гудел за окнами, деревья уже почти отряхнули листву, несмотря на то, что была только середина сентября.

– Кажется, у меня только что подскочило давление, – заметил Дэниел, уминая круассан. – А еще это вредно для артерий. Ты же в курсе, что я работаю с сердечно-сосудистыми больными, мам. Какой пример я буду подавать пациентам?

– Ты образец здоровья, – просияла Лора и потрепала его по щеке. Ей пора было собираться и уходить в офис, и хватало времени только на то, чтобы пролистать газету.

– А ты как думаешь? – спросил Дэниел.

– О чем?

– Может, отменить аренду квартиры и остаться здесь?

Лора отложила газету.

– Ты знаешь, что мы тебе всегда рады, и в те редкие моменты, когда ты не в больнице, я рада твоей компании. Но решать тебе. Я пойму, если тебе нужно отдельное место.

– А ты будешь мне привозить по утрам шоколадные круассаны?

– Не-а.

– Хм. Тогда у нас проблема.

Лора встала.

– Что поделать. Мне пора.

Дэниел заговорщически наклонился к ней.

– А ты расскажешь, что происходит в новом сериале?

– Не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– И то и другое. Сегодня мы со сценаристкой обсуждаем финал. И если я не уйду прямо сейчас, то опоздаю.

Лора переходила дорогу, направляясь к офису, когда сбоку налетел порыв ветра, и она рассмеялась заливистым смехом, который был тем примечательнее, что у нее так давно уже не было поводов для радости. Как здорово было снова чувствовать себя счастливой, радоваться простым мелочам, и Лора никогда не уставала напоминать себе о самом восхитительном, изумительном факте: Дэниел был в порядке. Она просыпалась утром, или выбирала яблоки в магазине, или пыталась сосредоточиться на предварительном совещании о подготовке к съемкам, и повторяла себе эти слова, и где-то в душе у нее взрывались фейерверки.

Из Франции он вернулся более-менее в прежней форме. Он и вел себя с прежней беззаботностью, а главное, к нему вернулся его азарт. Он стал амбициознее, и еще в отъезде договорился о возвращении на прежнее место работы на повторный курс стажировки. Он говорил, что ему казалось, будто он получил второй шанс. Что-то произошло, когда она оставила его там и уехала в Лондон. Он подружился с местной жительницей, которая вела бизнес своих родителей. Лора пересеклась с ней однажды, когда приехала на выходные. Зашла Вивьен, и они с Дэниелом отправились пропустить по стаканчику. Она была лет на десять его старше и несла себя с уверенностью, которая приходит только с возрастом и отсутствием лишнего времени для жалости к себе. Дэниел был не из тех, кто упивается собственным горем, а ее трезвое отношение к жизни только ускорило его выздоровление. Он вернулся загоревшим, отдохнувшим и невероятно окрепшим.

Лора вошла в здание и поднялась по лестнице, где у входа в ее офис сидела Уиллоу, новая персональная ассистентка, которая во всем старалась ей угодить.

– К вам пришла женщина, я проводила ее в конференц-зал.

Сценаристка пришла раньше назначенного времени, но ничего страшного. Лоре самой не терпелось приступить к одной из своих любимых стадий телепроизводства, сочинению историй, и ее сценаристка была умной и творческой личностью. Лора направилась к конференц-залу и открыла дверь.

За круглым стеклянным столом сидела Черри и листала журнал.

– Здравствуйте, Лора.

В состоянии абсолютного шока, Лора ничего не ответила.

– Я подозревала, что мое появление может стать сюрпризом, но не таким же неприятным.

Лору охватила паника, и она поспешно закрыла за собой дверь. Зачем она здесь? Лора улучила момент, чтобы взять себя в руки, и повернулась обратно к Черри. Несмотря на то, что ее сердце рвалось из груди, она сказала предельно спокойно:

– Здравствуй, Черри. Боюсь, ты застигла меня не в самый удачный момент. С минуты на минуту у меня назначена встреча.

– Хм, тогда я воспользуюсь этой минутой, если вы не возражаете, – она не стала дожидаться разрешения. – Мне срочно нужно было с вами встретиться. С нашего последнего разговора, когда я вернулась из Мексики и вы сообщили мне… Столько времени прошло, а мне до сих пор сложно это принять.

Лора промолчала. Она все еще ничего не понимала. Думай, думай. Сколько прошло времени – шесть месяцев, семь? Ее волосы отросли, она стала еще более привлекательной и чувственной. Лора знала, что нельзя терять самообладания, и когда придет ее сценаристка – черт побери эту Уиллоу за то, что не знала ее в лицо – Лоре просто придется вежливо, но твердо попросить Черри уйти.

– Что бы вы ни думали, Дэниел очень многое для меня значил. – Тон Черри неожиданно сделался жестким. – Почему вы ни разу не позвонили мне и не поитересовались, как я?

– Я… Мне жаль. Я была слишком поглощена собственным… горем.

– Ну конечно, вам же нужно было организовывать похороны. Или нет, похороны прошли, когда я была в отпуске. Вы не могли ждать. Какого числа, кстати, он умер? Знаете, я бы очень хотела знать, где он похоронен, чтобы попрощаться с ним.

Лора была сбита с толку ее вопросами и тем, что она даже не дожидалась ответов. Черри внимательно смотрела на нее, и Лора была рада, что заранее продумала ответы.

– Боюсь, мы его кремировали. И отвезли прах во Францию, он всегда любил Францию.

Черри не сводила с нее глаз. Лора не выдержала и отвела взгляд.

– Извини, Черри, но у меня правда назначена встреча на…

– Последний вопрос.

Лора начинала терять терпение. Допустим, она скорбела по Дэниелу, но она только сейчас решила начать расстраиваться по этому поводу?

– Что такое?

– Если бы Дэниел был жив, были бы вы счастливы за нас двоих?

Лора запнулась и попыталась улыбнуться ей с симпатией и снисхождением.

– Что за вопросы…

– Ну, хорошо. А то мне всегда казалось, что вы пытаетесь помешать нам быть вместе. Приятно знать, что я была для вас вроде члена семьи. Хотя вы и не позвали меня на похороны. – Черри встала. – Спасибо, Лора. Вы мне очень помогли. Мне просто нужно было как-то закрыть эту главу, ведь все случилось так внезапно, и у меня не было никаких доказательств перед глазами, все казалось каким-то нереальным, понимаете?

Чувствуя накатывающую тошноту, Лора кивнула.

– Вижу, что вы заняты, так что не буду больше мешать.

Черри протянула ей руку, и после секундного замешательства Лора пожала ее. Тогда Черри развернулась и покинула кабинет. Дрожа как осиновый лист, Лора вцепилась в край стола и сорвала с шеи шарф. Она подождала минуты две, пока Черри не ушла из здания, и вышла к Уиллоу. Сценаристки все не было.

– Если ко мне придут, проводи в конференц-зал. Я отлучусь на пару минут.

Уиллоу кивнула, испуганная видом своей начальницы, и решила, что сейчас не лучшее время признаваться, что ее предыдущая гостья сначала по ошибке зашла в Лорин кабинет, после чего Уиллоу сказала ей, что конференц-зал в другой стороне. «Ах, какая я глупая», – ответила та, и Уиллоу проводила ее в большой кабинет за соседней дверью.

Лора бегом спустилась по лестнице. Ее до сих пор колотило, хотя она ничем не выдала себя. Ей срочно требовался глоток крепкого кофе, и прямо через дорогу находилось итальянское кафе, чьи двойные эспрессо помогали ей справляться с усталостью в смутное время болезни Дэниела. Она налегла на дверь, выскочила на улицу и ступила на тротуар. И вскрикнула от испуга. Там, прислонившись к стене, стояла Черри.

Она улыбнулась.

– Что ж, вы сэкономили мне время. Я-то думала, мне придется ждать конца рабочего дня и буквально не знала, чем себя занять.

Лора непонимающе уставилась на нее, до сих пор не оправившись от встречи, от того, что Черри пришла к ней на работу.

Черри наклонилась к ней.

– Я знаю, что он жив, – прошипела она.

– О чем ты говоришь? – промямлила Лора.

– Да что вы за мать такая? Как можно врать о смерти собственного сына?

Кровь отхлынула от лица Лоры. Ненависть к себе снова вылезла наружу.

Голос Черри сделался жестоким.

– Вы думали отнять у меня все. Я отвечу вам тем же.

Черри не сводила с Лоры холодного, непростительного взгляда. И когда она удостоверилась, что Лора все правильно поняла, она развернулась и быстро зашагала прочь. Дрожа, Лора глядела ей вслед. Хотела бы она отмахнуться от произошедшего как от пустой, ребяческой угрозы. Но что-то в голосе Черри вселяло страх в каждую клеточку ее тела. Лора ни минуты не сомневалась, что все ее попытки выбросить это из головы останутся тщетными. Лора будет ждать того, что случится потом. Ждать и бояться.

36

Вторник, 15 сентября

Черри понимала, что если бы Лора была словоохотливее, если бы рассказала ей все эти месяцы назад о том, что прах Дэниела увезли во Францию, если бы перезвонила поинтересоваться о ее самочувствии и ответила на ее вопросы о дате его смерти, ей никогда не пришлось бы звонить в больницу. Не в новую больницу, конечно, она даже не знала про нее. Нет, в Челси и Вестминстер, где Черри столько часов провела у кровати Дэниела. Не желая звонить Лоре, чтобы заполнить эти пробелы, после чего можно будет двигаться дальше, Черри позвонила в больницу, но как она и подозревала, там разговаривать с ней отказались, потому что она не была «ближайшим родственником». Тогда настал черед горьких рыданий, и она призналась, что не знает даже даты его смерти, потому что постоянные визиты и долгая кома так травмировали ее, что она больше не могла появляться в больнице и услышала об этом только из третьих уст. «Неужели он действительно умер?» – театрально выла она, а потом попросила об услугах психотерапевта по работе с людьми, пережившими утрату, в чем, и Черри это знала, ей не имели права отказать. Она также знала, что, как только ее соединят с терапевтом, она получит всю необходимую информацию, потому что как она могла пройти терапию, не зная, где и когда это случилось? Однако, к ее удивлению ей ответили, что Дэниел не умер, так что услуги психотерапевта для нее недоступны, но отказывались говорить что-либо еще. Сначала Черри была настолько ошеломлена, что не поверила. Она была уверена, что кто-то допустил ошибку, нелепую и оттого еще более возмутительную больничную ошибку, и на долю секунды задалась вопросом, дает ли ей это основания подать на них в суд и сколько можно отсудить за моральный ущерб. Потом она стала думать, есть ли вероятность, что это окажется правдой. Это было слишком важно для нее, чтобы взять и сдаться. Она пошла в больницу, встала у отделения и стала ждать, пока не вышла уборщица, которую Черри помнила по своим регулярным дежурствам на протяжении стольких недель, с которой она периодически общалась одинокими вечерами. Поначалу та отпиралась, но Черри на выручку пришли пять новеньких десятифунтовых банкнот, и уборщица призналась, что Дэниела перевели в частную клинику Веллингтон на северо-западе Лондона примерно в феврале. Больше она ничего не говорила, но Черри было этого достаточно. Позвонив в Веллингтон, она услышала, что разглашать информацию они не могут, но Дэниела выписали седьмого июня. А мертвецов не выписывают.

Мороз пошел по коже от постепенно снизошедшего понимания. Черри вспомнила поспешные похороны только для родственников. Очень удобно, чтобы замести все следы до ее возвращения. В голове вспыхивали такие догадки, которые казались до невозможности жестокими и такими невероятными, что Черри поначалу сомневалась в их правомерности. Ее не за что было так ненавидеть, думала Черри неуверенно, но не могла избавиться от уязвленного чувства, что может быть, вдруг, кто-то ее ненавидел. Борясь с обидой, она заставила себя принять ту вероятность, что история, которой ее ввели в заблуждение, была сфабрикованной. Единственным способом узнать наверняка было спросить у Лоры напрямую, и Черри отправилась к ней в офис. Наблюдая за ней в эти минуты, она получила свой окончательный ответ.

Подумать только, если бы Лора была чуть-чуть добрее, чуть-чуть человечнее, ей бы все сошло с рук.

Все, над чем Черри так упорно трудилась, чем дорожила, к чему стремилась, весь ее смысл жизни – все это Лора отобрала у нее. Одним махом в жестоком проявлении собственной мании величия. И все это время Лора смеялась над ней? Вспоминала бедную девочку из Кройдона, которая возомнила о себе больше положенного? А ведь Черри так хотела подружиться с ней! «Как она смеет?! – думала Черри. – Как она смеет считать, что она чем-то лучше, что раз у нее есть деньги, она имеет право управлять жизнями других людей?» Больше Черри не позволит себя унижать. У нее ушли все силы на то, чтобы не наброситься на Лору сразу при встрече, но это ни к чему бы не привело. Черри хотела, чтобы Лора испытала то же, что и она, на собственной шкуре ощутила эту несправедливость и чувство беспомощности, когда кто-то приходит и отнимает у тебя все, что тебе дорого, и заодно втаптывает тебя в землю. Да, Лоре нужно было преподать урок.

К тому же Черри хотела вернуть себе Дэниела. Она получила второй шанс, и на этот раз она не допустит ошибки. Никаких идиотских спусков по порогам. Нужно действовать осторожно, ему ведь наверняка сказали, что это она отвернулась от него, бросила его, когда он был в коме. Сердце Черри замерло. Вдруг он встретил кого-то? «Ах, только не это», – подумала она и поняла, что действовать нужно быстро. Она знала свои цели, она понимала срочность ситуации, и теперь ей нужно было многое обдумать, многое спланировать. Ее мозг включился в работу, и это было дивное чувство. Впервые за несколько месяцев энергия била ключом. Венди, вернувшаяся ранним вечером после дневной смены, первая заметила перемену.

– Ты устроилась на работу, родная?

– Да, мама. На очень важную работу.

Мама крепко стиснула ее в объятиях.

– Поздравляю! Что за работа?

– Я восстанавливаю справедливость.

Венди была озадачена.

– Благотворительность, что ли, какая-то?

Черри решила, пусть думает, что ей хочется.

– Именно.

– Молодец, родная. Очень важно, чтобы люди делали добро для других людей. Я вот тоже все хочу присоединиться к ночному шествию, ну, знаешь, которые проходят против рака груди. Ты не хочешь пойти со мной?

– Скорее всего я буду занята на новой работе.

Черри как будто ожила: вот он, ее новый проект, мотивация, которой ей не хватало. Она заперлась в своей комнате и начала с того, что составила список всего, что Дэниел когда-либо рассказывал ей о Лоре, о родителях, обо всем, что могло бы хоть как-то помочь. У Черри была превосходная память, чем она особенно гордилась и всю жизнь пользовалась этим преимуществом. Однажды она пропустила несколько дней в школе из-за гриппа, а в день ее возвращения была огромная контрольная по французским глаголам. Черри достаточно было просто пробежать взглядом по странице учебника, пока школьники толпились у входа в класс, и она могла без запинки проспрягать глагол «souhaiter».

Список вышел довольно подробным, и там нашлось много полезного. Черри неплохо позабавится. Но в первую очередь она встретится с Дэниелом. Лора едва ли бросится с порога рассказывать ему о ее визите к ней в офис, ведь тогда придется объясняться с ним. А для этого придется признаться, что она соврала о его смерти. Нет, скорее всего, она сперва подготовится к этому морально. Но Черри понимала и то, что откладывать разговор надолго Лора не осмелится. Она должна испугаться, что Черри первой до него доберется. И Черри нужно было сделать именно это. Она набросила куртку и сказала матери, что выйдет подышать свежим воздухом.

Через десять минут она подошла к Уэндл-парку и нашла там уединенную скамейку. В парке было людно: собачники выгуливали собак, мамочки катили коляски, школьники гуляли после уроков, но парк был достаточно большим, чтобы всем хватало места, и ее никто не беспокоил. Поправив настройки на телефоне, чтобы ее номер не отобразился на определителе, Черри позвонила в офис Лоры.

– Добрый вечер, могу я поговорить с Уиллоу?

Послышался щелчок, и их соединили.

– Здравствуйте, вы позвонили в «Кавендиш Пикчерз».

– Здравствуйте, Уиллоу, это Рэйчел Торнтон, ассистент Элисон Форест из отдела драмы канала «Ай Тиви», – как хорошо, что Черри удалось поболтать с Уиллоу, когда она пришла к Лоре на работу. Она узнала, что девушка работала здесь всего несколько дней и это ее первый опыт на телевидении. Ее неопытность играла Черри на руку, потому что было маловероятно, что она различала голоса всех на студии. – Я звоню по поводу «Новой жизни Хизер Браун».

– О, я от него в восторге.

– Я тоже. Один из моих любимых сериалов в разработке.

– Серьезно? – обрадовалась Уиллоу.

– Совершенно. Прекрасный сценарий.

– Не могу дождаться, когда его снимут, – воодушевилась она.

– Попросите Лору, пусть она пригласит вас на съемочную площадку.

– О мой бог, было бы здорово!

Черри усмехнулась. Святая наивность.

– Я почему звоню, Элисон интересуется, может ли Лора встретиться с ней завтра с утра. У нее остались вопросы по кастингу, и она хотела бы закрыть их как можно скорее. – Будто на руку Черри, «Ай Тиви» любезно разместили на сайте имена всех своих руководителей, равно как и информацию о готовящихся премьерах. Все было очень просто и почти не требовало усилий.

– У нее свободно окно между десятью и одиннадцатью…

Уиллоу так волновалась за будущее сериала. Она была такой доверчивой, что Черри почти жалела ее.

– Идеально. Будем ждать. Элисон уже ушла из офиса и будет сегодня недоступна для звонков, но завтра она ответит на любые вопросы.

И дело было сделано. Остался только последний штрих, и Черри направилась обратно к квартире матери. Пора было распаковывать вещи.

37

Среда, 16 сентября

На следующее утро она оделась в тщательно подобранное ярко-синее платье, которое Дэниел купил ей во Франции, подчеркивающее ее каштановые волосы, и двинулась в сторону Кадоган-сквер. С беспокойной душой она свернула к дому номер 38. Черри позвонила в дверь. Несколько секунд спустя она услышала приближающиеся шаги. Дверь открылась, Черри подняла голову и вскрикнула. Потом она упала без чувств, заваливаясь через порог.

Когда она открыла глаза, Дэниел уже втащил ее в холл и закрыл за ними дверь. Она попробовала сесть, но у нее болела голова. Черри ударилась, когда падала, но к этому она была готова. Потрясенная, она уставилась на него с испуганным лицом.

– Ты как? – осведомился он сухо.

Она молчала.

– Что такое?

– Ты…

Дэниел нахмурился.

– Что – я?

– Жив.

– Да. С утра был жив.

– Я не понимаю…

– Может, воды? – предложил он нетерпеливо, как будто не мог дождаться, когда она уйдет.

Черри продолжала смотреть на него с обиженным выражением. На глаза навернулись слезы.

– Ты мог бы просто сказать, что между нами все кончено.

Она неловко поднялась на ноги и распахнула входную дверь, но он выставил вперед руку и остановил ее.

– Что ты сказала?

– Если ты больше не хотел меня видеть. Я бы пережила. Что меня бросили. Не нужно было поручать твоей маме делать за тебя грязную работу. Это вообще была ее идея или твоя?

Дэниел был озадачен.

– О чем ты?

– Что, просто будешь все отрицать? Извини, но я заслуживаю большего, – она сглотнула слезы и дернула дверь на себя в очередной попытке выйти.

– Черри, пожалуйста, можешь просто сказать мне, что происходит?

Она остановилась и посмотрела на него.

– Твоя мама. Сказала мне, что ты умер.

В холле стало тихо.

– Повтори.

Черри нахмурилась.

– Она позвонила мне. В феврале. И сказала мне, что ты умер, пока я была в отъезде.

Дэниел уставился на нее.

– Что она сказала?

Черри не видела необходимости повторять. У него на лице застыло абсолютное изумление.

– Черри, у тебя есть время выпить со мной кофе?

У нее было время. Он пошел в сторону кухни.

– Только не здесь, – вставила она быстро. – Если ты не против. Я не хочу быть… – Она неловко огляделась по сторонам, и он все понял.

– Я только возьму свои вещи и уберу учебники.

– Могу я воспользоваться ванной?

– Конечно.

Дэниел скрылся в глубине дома, и, выждав пару секунд, пока его шаги стихли, Черри скользнула наверх в комнату Лоры. Мягко закрыв за собой дверь, она посмотрела на ее стол и увидела там почтовую бумагу, которую заметила во время тура по их дому, когда приходила сюда на ужин много месяцев назад. С тисненым именем и адресом Лоры. Она бесшумно пересекла комнату, отметив, что толстый ковер поглощает малейшие скрипы и звук шагов. Взяв несколько бланков, она спрятала их в сумку и, увидев сделанную от руки записку, что-то о женщине, которой с трудом дается воспитание внуков, прихватила и ее. Прошло не больше двух-трех минут, когда она спустилась вниз.

– Ты готова? – спросил Дэниел, появившись из кухни с курткой в руках.

Черри кивнула.


Они выбрали кофейню в нескольких кварталах от его дома. Это было к лучшему: Лора скоро обнаружит, что ее не вызывали в телецентр, и Черри меньше всего хотелось, чтобы им помешали.

Дэниел слушал ее рассказ обо всем, что случилось за это время. Черри говорила очень робко, ведь ему непросто было все это слышать, и она не хотела еще больше ранить его чувства. Она старалась быть краткой. Она старалась не давить на него. Ей предстояло еще много работы.

Какое-то время он молчал, а потом потер лицо руками. Когда он посмотрел на нее вновь, на его лице было по-прежнему написано непонимание.

– Почему ты не попросила… я не знаю… прийти на похороны?

Подразумевая, что она должна была приложить больше усилий и выявить ложь.

– Я просила. Лора сказала, что они прошли в мое отсутствие. И я не могла прийти на могилу, потому что твой прах отправился во Францию.

Дэниел застыл, и она понимала, насколько тяжело это было для него, слушать, как твоя мать обсуждает твои собственные похороны. Он взял ложечку и задумчиво помешал кофе, не глядя на Черри.

– Извини, что тебе пришлось пройти через это.

Она кивнула.

– Я долго не могла… нет, я так и не оправилась после этого. Поэтому я пришла вчера к ней на работу. Мне необходимо было поговорить с ней, услышать, что случилось после того, как… ты понимаешь…

– Ты ходила к ней на работу?

– Она не говорила? – удивилась Черри. – Хотя, конечно, она не говорила, – повисла пауза. – Ты как?

– А почему ты пришла сегодня?

Черри видела, что он все еще не доверяет ей.

– Я хотела отдать ей это.

Она открыла сумочку и достала оттуда конверт. Внутри лежали фотографии.

– Это с той поездки. Наш сплав по реке. Я подумала, ей захочется иметь твои последние фотографии… в общем, ты понимаешь.

Он взял у нее фотографии. Вот они вдвоем, смеются и визжат, мчась вниз по течению реки. Черри откопала фотографии в коробках из шкафа накануне вечером. Они были сделаны профессиональным фотографом, и она получила их в центре где-то через месяц после инцидента, на память.

Черри испытала внезапный укол совести.

– Надеюсь, тебя это не слишком расстраивает, – вставила она быстро. – Потому что тот несчастный случай…

– Нет, – он посмотрел на нее. – Я ценю этот жест.

Она слабо улыбнулась.

– Так… когда ты очнулся?

– В феврале. Через несколько дней после того, как она тебе позвонила. Когда меня выписали, мы поехали во Францию. Там лучшие условия для выздоровления. Климат.

– Ты очень хорошо выглядишь.

Он кивнул, принимая комплимент.

– Можно спросить… что она сказала обо мне? Почему я перестала приходить?

– Она не вдавалась в подробности. Просто дала понять, что ты давно ушла.

Черри насупилась.

– Знаю, мы не всегда ладили… но я не думала, что все так плохо.

Дэниел сидел с каменным лицом.

Черри неловко умолкла, он заметил это и как будто стряхнул с себя оцепенение. Он подтянулся и приподнял уголки губ в улыбке.

– Ты все еще учишься? – спросила Черри.

– Снова работаю в больнице. Мне предложили новое место.

– Это здорово.

– Да. А ты? Я заметил, ты ушла из агентства…

– Не сложилось.

Он удивился.

– Правда?

– Да, все стало как-то… Я потеряла интерес, – она покачала головой, не желая вдаваться в подробности.

– Подожди, это… из-за меня? Из-за того, что тебе сказали?

«А ведь в каком-то смысле да», – подумала Черри, понимая, что это еще один повод Лоре ответить за все. Она криво усмехнулась.

Дэниел рассерженно вздохнул. Черри заметила, что он прикусывает язык всякий раз, когда речь заходит о его матери.

– Похоже, я в большом долгу перед тобой.

Она улыбнулась.

– Я просто рада, что ты жив.

– Представляю, как ты удивилась, когда я открыл дверь.

– О да!

Они оба вспомнили ее обморок и засмеялись.

– Что еще у тебя нового? – спросил он.

– Ничего особенного. Временно живу с мамой.

– Передавай ей привет от меня. Только сначала объясни, что я жив.

– Обязательно. А ты?

– Да так, учеба, работа.

Они посмотрели друг на друга.

Затаив дыхание, она спросила первой:

– Встретил кого-нибудь?

– Нет, – он помолчал. – А ты?

В его голосе звучала надежда. Черри улыбнулась и покачала головой.

38

Среда, 16 сентября

Утро началось с занятий. Дэниел до сих пор благодарил судьбу за то, что травма не сказалась на его памяти и пять лет обучения в медицинской школе не вылетели у него из головы. Спустившись вниз, он нашел на столе записку: «Нам нужно поговорить. Вернусь к обеду, постарайся не уходить. М». Он сделал себе тост, взялся за книги, и время проскочило незаметно, когда раздался звонок. Он помнил, как рассердился на то, что его отвлекли, и пошел открывать, надеясь, что это просто почтальон.

Когда он увидел на пороге Черри в сногсшибательном платье, которое он помнил с их путешествия во Францию, что-то затрепетало у него в груди. Но Дэниел быстро напомнил себе, что она его бросила. Потом она закричала и упала в обморок, что вызвало у него одновременно недоумение и недовольство, хотя последнее могло быть вызвано тем, что в нем проснулось воспитание, следовать которому он был не в настроении.

То, что она рассказала, сначала никак не укладывалось в голове. Дэниел просто не понимал. Понять – значило признать, что его мать или допустила ошибку, говоря о его смерти (мягко говоря, маловероятно), или солгала. Второй вариант крепко засел у него в голове, отказываясь уходить. Хуже того, Дэниел понял, что она не только сочинила эту дикую историю, но и подкармливала ложь долгое время спустя. Она сидела у его больничной кровати, пока он не набрался сил встать на ноги, выгуливала его в парке и день за дням поддерживала его на физиотерапии. У нее было полно времени открыть ему правду. А он в это время пытался справиться со всем, что взвалила на него жизнь, не только с последствиями травмы, но и с острой болью расставания. Он, конечно, пережил это, но иной раз, укладываясь спать, он чувствовал себя до того несчастным, что сложно было не сломаться.

Как мать могла так поступить с ним? Почему? Дэниел перевел дыхание, пытаясь унять боль, засевшую глубоко в груди.

Собрать вещи не заняло много времени. Дэниел окинул взглядом свою комнату, зная, что покидает ее в последний раз. Потом он спустился вниз. Когда он прочитал записку от матери этим утром, она не произвела на него особого впечатления, Дэниел был только рад помочь ей, чем сможет. Но теперь он видел сдержанную безотлагательность между строк – она хотела поговорить с ним раньше Черри, и неудивительно. Если бы Черри не пришла в голову случайная, участливая мысль поделиться с ней фотографиями, она бы успела. Дэниел думал, как воспринял бы это, если бы обо всем ему рассказала мать. Он попытался вообразить эти слова в ее устах: «Я сказала, что ты умер. Я выдумала твои похороны», – и они звучали комично и в то же время до обидного черство. О подобных вещах пишут в желтой прессе любители грошовых сенсаций, вроде матерей, которые заявляли, что у их детей рак, чтобы получать субсидии. Дэниел перевернул записку, написал на обороте несколько слов и положил обратно на стол. Потом он вскинул сумку на плечо и покинул дом, захлопнув за собой дверь. Уже на улице он подумал, что у этого открытия была одна положительная сторона: он снова увидел Черри.


…Его квартира пахла затхлостью. Он, недолго думая, настежь распахнул все окна и открыл краны, которые с клокотом стали отплевываться пузырями воздуха. Его старый проездной лежал на кофейном столике, где он оставил его, вернувшись с работы в тот день, когда они с Черри поехали в Уэльс. Он лежал рядом с рабочим удостоверением и кучей старой корреспонденции. Дэниел просмотрел почтовые штампы. Почта прекратилась где-то в районе ноября, наверное, тогда, когда его мама успела связаться со всеми его знакомыми и сообщить, что он в коме. Он быстро все прочитал, но письма были в основном административного характера, выписки по счетам и прочее, так что он выбросил все в мусорную корзину. Потом он открыл холодильник – там было пусто. Ему резко захотелось наполнить его, чтобы это место стало больше похоже на дом, и он оставил в холле рюкзак и пошел на улицу. Вернувшись, он включил музыку и приготовил обед. Квартира уже выглядела уютнее, но боль в сердце все не утихала. И впервые Дэниел разозлился. Обманом у него отняли то, что было ему дорого. Все эти месяцы, которые он мог провести с Черри, с любимой девушкой. Почему? Почему мама пошла на такие меры?

39

Среда, 16 сентября

Администраторша в телецентре позвонила Элисон, пока Лора заполняла гостевую карту.

– Миссис Кавендиш?

Лора подняла голову.

– У меня на проводе ее ассистентка. Она говорит, что у Элисон ничего не назначено.

– Как?

– Ее нет в офисе.

– Когда она вернется?

– Только после обеда.

Сейчас было десять утра.

– Но у нас встреча…

Секретарша жестом прервала ее и прислушалась к тому, что говорили на том конце провода.

– Ее ассистентка сейчас спустится.

Лора отошла в сторону, пропуская очередь, и проверила ежедневник. У нее было отмечено верное время, значит, Элисон что-то напутала. А предполагалось, что речь о чем-то срочном. Она посмотрела на экраны, где транслировались нарезки из новостей и утренней программы, и раздраженно подумала, на какое время ей теперь втиснуть Элисон. День был расписан по минутам, а она хотела вернуться пораньше, чтобы поговорить с Дэниелом.

Рэйчел, ассистентка, вышла из вращающихся дверей.

– Лора, кажется, произошла какая-то ошибка. У нас на сегодня не было назначено с вами встречи.

– Но ты позвонила Уиллоу. Вчера после обеда.

Она нахмурилась.

– Я не звонила.

– Она говорила с тобой. Что-то по поводу кастинга.

– Честное слово, я не звонила.

Ее осенило, и появилось дурное предчувствие. Лора знала, кто за этим стоял.

– Мои извинения, я поговорю с Уиллоу. Она, наверное, перепутала, – сказала она и быстро ретировалась. Оказавшись на улице, Лора попыталась унять сердцебиение. Кто-то установил у дверей штатив с камерой, развернутой прямо к центральному входу, где она остановилась. Лора напряглась, будто Черри каким-то образом наблюдала за ней через мониторы, этакое всевидящее око. Как она узнала? Лора быстро отошла от объектива камеры. Вчера она без конца задавалась этим вопросом, но так и не могла понять. Но в одном она была уверена: за сегодняшним инцидентом стояла Черри. Но это же такая глупость – посылать ее на встречу, которой не было, искать то, не знаю что… Какая ей от этого польза? Безобидная, в сущности, выходка… если только Черри намеренно убрала ее с пути… Господи. Дэниел.


Когда Лора вернулась, дома стояла зловещая тишина, и она моментально поняла, что Черри побывала здесь до нее. Похолодев от страха, она обошла опустевшие комнаты. На кухонном столе лежала записка, где было написано просто: «Видел Черри. Решил вернуться в свою квартиру. Так всем будет лучше. Мне давно пора было отделиться и стать самостоятельнее. Дэн».

Последнее было явно приписано, чтобы смягчить удар. Лора отложила записку и тяжело опустилась на стул. Что сказала ему Черри? В каком свете все выставила? Ответ был очевиден: в выигрышном для нее. Из сада вернулся Моисей, радостно приветствуя ее в такой непривычно ранний час. Он вскочил на стол и потерся мордочкой о костяшки пальцев на руке, горько подпирающей голову. Лора почесала его за ушами.

– Ох, Моисей… Я сделала кое-что… ужасное.

И это так. Она сама заварила эту каша одним отвратительным обманом.

Лора достала телефон и хотела было позвонить Дэниелу, но вообразила, как Черри подслушивает у него над ухом. Нет, этот разговор должен происходить только наедине. Вместо этого она отправила ему эсэмэс. «Дэниел, я понимаю, что ты расстроен и зол на меня, и по праву, но пожалуйста, дай мне все объяснить. Мы можем встретиться?»

Ответ пришел незамедлительно. «В понедельник. В пять у меня. Не дольше часа».

Не на такой ответ надеялась Лора и поникла духом. Остановись. Сделай глубокий вдох. Думай. Да, то, что она сделала, было чудовищно. Остается надеяться, что Дэниел сможет ее понять. И когда он услышит о том, что Черри приходила к ней на работу, услышит о ее угрозах, тогда он увидит ее истинное лицо.

Говард уехал на конференцию на все выходные, так что Лоре пока не придется объяснять, почему их сын внезапно покинул дом. На самом деле все могло сложиться куда хуже. Чувствуя прилив сил от того, что история приближалась к своему логическому завершению и осталось пережить только пару дней, после чего на этой эпопее можно будет поставить крест, она решила вернуться на работу.

40

Среда, 16 сентября

Черри сидела на платформе станции метро Ноттинг-Хилл и ждала, когда на часах пробьет семь минут пятого. В положенное время она встала. Пора было выдвигаться на улицу. Дэниел наверняка пришел вовремя, значит, это был идеальный момент, чтобы он успел заволноваться в надежде, что она все-таки придет. Черри взмахнула по ступенькам, чтобы чуть-чуть запыхаться, и выбежала из метро. Он был тут как тут, стоял у входа в популярную закусочную, стараясь не выглядеть как брошенный кавалер.

– Прости за опоздание, – выпалила она. – Поезд задержали на Саут-Кенсингтоне.

Все сомнения были забыты, и он улыбнулся.

– Ничего страшного.

Они неловко постояли, робко улыбаясь друг другу, чувствуя себя, как на первом свидании. Как ни странно, время поцелуев еще не пришло, хотя год назад они и спали вместе. Сегодня у них был намечен поход в кинотеатр из-за их обоюдной любви к Стивену Содербергу. Когда они признались друг другу, что все еще одиноки, следующим логическим шагом было назначить совместную встречу. Черри пришлось выбрать что-то непритязательное, что не вызовет опасений, что-то невинное, чтобы не торопить событий, чтобы он не успел засомневаться, правильно ли поступает. Фильм уже вот-вот выходил из проката, и Черри сказала, что будет обидно пропустить его, он согласился, и она сказала, что собиралась сходить в кино сегодня, так что если ему нужно будет отдохнуть от занятий… Он долго не раздумывал, и они договорились встретиться позже. Черри вернулась домой принять душ и переодеться. Она хотела выглядеть на миллион, потому что у нее были большие планы на вечер. Они шли по улице в сторону кинотеатра «Корона Ноттинг-Хилла», и у перехода Дэниел преградил ей путь рукой, уберегая от машины, вылетевшей из-за поворота, и по телу Черри разлилось тепло и приятное чувство привязанности.

Они перешли дорогу целыми и невредимыми и подошли к фронтону с колоннами. Афиша на входе принесла дурные вести.

– Похоже, он уже прошел, – расстроилась Черри. Она знала об этом, предлагая кинотеатр. Сидеть в кино и молчать было привлекательной идеей, чтобы выманить его на встречу, но это не воскресит их отношений.

Дэниел подошел ближе.

– Как так? Не может быть.

Могло быть. Вместо Содерберга шла какая-то новинка про инопланетян.

– Как насчет того кинотеатра, который был у нас на пути?

– Хорошая мысль, – согласилась Черри.

Они поспешили назад, но во втором кинотеатре тоже нельзя было вдохновиться гением Содерберга, о чем Черри тоже знала заранее. Дэниел смутился и стукнул себя кулаком по лбу.

– Мне ужасно жаль. Я вытащил тебя в такую даль попусту.

– Возмутительно. Как ты собираешься заглаживать свою вину?

Он улыбнулся.

– Можем поискать другой кинотеатр.

– Или зоопарк? – быстро предложила она. – Я всегда хотела сходить в зоопарк.

– Серьезно?

Он даже не скрывал недоверия в голосе.

– Ты не хочешь.

– Но если ты хочешь…

Но никто не тронулся с места. Черри почувствовала, как день ускользает из-под ее контроля. Чем бы они ни занялись, решение нужно было принимать срочно.

– Вот что, давай просто прогуляемся до парка? День такой прекрасный.

Черри развернулась, не давая ему возможности отказать, и они двинулись в сторону Кенсингтона. Старт был не самый многообещающий, и в тихой безысходности было понятно, что ей придется поднапрячься. Но тут она подумала, что прогулка на самом деле была не такой уж хорошей идеей, потому что им было неловко друг с другом, им нужно было на что-то отвлечься, о чем-то поговорить. В приступе вдохновения она повернулась к нему.

– Джаз.

– Чего?

– Иногда ритм-н-блюз. И отличные фиш-энд-чипс.

– А почему не креветки по-креольски?

– Мы спросим.

Затаив дыхание, Черри послала немую благодарность за свою память. Неприветливые в своей элитарности подружки Эбигейл и Эмили, чьи сердца Черри так и не удалось покорить, но к чьим разговорам она всегда внимательно прислушивалась, наконец-то ей пригодились. Сколько раз они пели дифирамбы клубу с «лучшей» живой музыкой, но им никогда не приходило в голову позвать ее с собой. Однажды вечером, когда они отправились туда после работы, Черри с завистью нашла этот клуб в интернете и была еще больше огорчена, когда убедилась, что он действительно выглядел приятно – не пафосно и не претенциозно. Теперь она знала, что по пятницам клуб открывается в четыре, и в этот час они даже могут успеть занять столик.

Она взглянула на него с оживлением.

– Как ты на это смотришь?

Ее энтузиазм был заразителен.

– Где это?

– В десяти минутах.

– Пешком?

– На такси.

Дэниел поймал машину, они сели, и Черри назвала адрес. Несколько минут спустя они свернули в глухой переулок. Между винным и ювелирным магазинами примостился клуб.

Оказавшись внутри, Черри сразу поняла, что это была отличная идея. Они нашли уединенный столик, и людей пока было ровно столько, что создавалась атмосфера дружеского сборища, компания людей, которые или постарались, или им повезло улизнуть пораньше с работы, и в воздухе витало выходное настроение.

Дэниел изучал меню.

– Для коктейлей не слишком рано?

Черри с улыбкой помотала головой.

– Замечательное место, как ты его нашла?

– Одно из моих любимых, – бросила Черри, как будто провела здесь не одну пятницу и теперь делилась с ним. Они отвлеклись на исполнителей, молодого белого юношу с выпирающим кадыком и статную чернокожую даму в лиловом платье в блестках. Даме было уже за пятьдесят, но голос звучал сильно и дерзко. Юноша время от времени заигрывал с ней на сцене, на что она отвечала с горделивым пренебрежением, что в свою очередь забавляло юношу, и вдвоем они излучали со сцены мощную харизму. Черри украдкой взглянула на Дэниела, пытаясь угадать, поговорил ли он с матерью. Лора уже давным-давно должна была узнать правду о мифической встрече на телецентре, и наверняка она насторожилась, думая, кто мог так подставить ее, и скорее всего обо всем догадалась. Вероятнее всего, она запаникует и захочет поговорить с Дэниелом, но пока он молчал. Вел он себя так, как будто не виделся с ней, а значит, он еще не знал о том, как Черри угрожала Лоре накануне. Но по этому поводу Черри совсем не волновалась. Если Лора и скажет ему об этом, Черри просто станет все отрицать. Это было довольно-таки мелодраматично и неправдоподобно, а у Лоры уже был опыт демонстративной и дикой лжи. Черри не позволяла этому становиться поводом для беспокойства. Она была уверена, что обставит все так, будто это Лора ведет себя непозволительно, что лишь быстрее подтолкнет к ней Дэниела. Слишком много времени было потрачено впустую, и она устала от безденежья. Хорошо, что Дэниел оплатил такси и протянул официанту свою карточку, оплачивая напитки.

Музыканты заиграли новую песню, и женщина густым грудным голосом запела что-то горячее и величавое. Одобрительный шепот прошелся по залу, и Дэниел в порыве вскочил на ноги. Он протянул ей руку и подвел к танцующим на небольшом танцполе парам. Черри улыбнулась. Лед был окончательно растоплен. Теперь – только вперед.


Держа ее за руку и кружа по паркету, Дэниел снова подумал, как же ему повезло, что Черри решила появиться без предупреждения на пороге дома его родителей этим утром. И как ему повезло, что в этот день у него не было дежурства и он оказался дома. Хоть что-то вернулось к нему из всего, что он потерял после несчастного случая. При мысли о матери и о том, как поспешно он ушел, в груди кольнуло, но он поспешил выбросить это из головы.

Энергичная музыка и мощный вокал что-то высвободили в нем, и он почувствовал себя легче. Певица закончила на лиричной ноте, и по залу прокатилась короткая волна аплодисментов. Дэниел с Черри вернулись к своему столику.

– Ты очень пластичная.

Черри покраснела.

– Да ну…

– Мы когда-нибудь танцевали?

Ее лицо омрачилось.

– Мы не успели.

– Чего еще мы не успели?

– Поплавать с дельфинами.

– Разве с дельфинами плавают парами?

– Это всегда вариант. Заказать совместный портрет.

Он усмехнулся.

– Купить парные футболки.

– Устроить званый ужин.

– Завести «свою» песню.

– Поссориться.

Он задумался.

– И действительно.

Он вдруг понял, что между ними никогда не было серьезных разногласий – максимум здоровые дискуссии. Это была приятная мысль.

– Я вернулся обратно на квартиру.

Черри уставилась на него.

– В каком смысле?

– Мы не стали разрывать договор. После несчастного случая.

– А Лора что сказала?

– Я пока с ней не говорил. Оставил ей дома записку. Мне показалось, что разговор будет не из легких, а мне нужно время подумать.

Черри кивнула.

– Сегодня? После нашей встречи?

– Да.

Черри видела, что ему все еще больно. Она взяла его за руку и подняла бокал.

– С новосельем, – поздравила она, и они чокнулись.

К концу вечера Дэниел знал, чего хотел. Они вышли из бара, и он, не дожидаясь, пока накрутит себя еще больше, спросил:

– Пойдем ко мне?

Она молча посмотрела на него, и он подумал, что поторопился.

– Если ты не хочешь…

– Нет, я с удовольствием.

В такси на обратном пути они не разговаривали, получая удовольствие от того, что были рядом друг с другом, и думая о своем. Дэниел открыл дверь, Черри вошла. Дверь за ними захлопнулась, и они начали целоваться. Черри нетерпеливо вцепилась в его рубашку, и они были раздеты еще до того, как успели дойти до спальни.

Позже они лежали в постели, и каждый был так счастлив, как не был уже давно. Пропущенные месяцы растаяли, как дым, и они чувствовали себя так же близко, как и год назад, и даже ближе после всего, через что они прошли. Черри закинула свою ногу на ногу Дэниела, а Дэниел разглядывал ее красивую чуть загоревшую кожу, как будто светящуюся в полумраке.

– Черри?

Она прижалась к нему поближе.

– Что?

– Переезжай ко мне.

Кожей он чувствовал, как ее сердце забилось чаще. Она приподнялась на локте и посмотрела на него распахнутыми глазами.

– Сюда?

– Куда же еще. Я не хочу терять больше ни минуты. Этот урок я вынес после несчастного случая. Не знаю, как тебе, но это, – он указал между ними, – так же хорошо, как и прежде, даже лучше. Я просто хочу быть с тобой.

– Я тоже хочу быть с тобой.

– Значит, ты согласна?

Она помедлила.

– А как же твоя мама?

– Она здесь не живет.

– Нет, я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Ей придется привыкнуть. Это моя жизнь, и я хочу, чтобы в ней была ты. Если ты не против.

Она поцеловала его.

– Я не против.

41

Четверг, 17 сентября

Лора позвонила в квартиру Дэниела. Она подтянула лямку сумки на плече и, заметив, что у нее взмокли ладони, второпях вытерла их о пиджак. Она не привыкла к такому – нервничать перед встречей с собственным сыном. Лора улыбнулась в глазок видеодомофона, и дверь подъезда со щелчком открылась. Дверь на своем этаже он оставил открытой. Лора постучала и заглянула, выискивая его взглядом.

– Привет? Это я.

Было странно, что он ее не встретил, как будто она вторгалась без спроса. Дэниел вышел из кухни и встал столбом в холле. Лора порывалась подойти и обнять его, но его скрещенные руки и угрюмое выражение остановили ее.

– Чай?

– Да, спасибо.

Он развернулся и ушел обратно на кухню, и она на секунду осталась одна.

– С мятой? – крикнул он, и она пошла на голос и села за стойкой, наблюдая, как он заваривает чай. Оба молчали. Он придвинул к ней кружку и прислонился к стойке, держа в руках свой чай и выжидательно глядя на нее.

– Прости, – сказала Лора. – Я ужасно раскаиваюсь. Мне тогда как раз сказали, что ты можешь… – она замолчала, вспоминая тот страшный разговор, – …не выжить, и что тебе осталось совсем мало времени. Я была убита горем и, понимая, что вот-вот тебя потеряю, я хотела… не хотела тебя ни с кем делить. И отдаться тебе без остатка. Я хотела, чтобы твои последние минуты прошли как в детстве. Только мы с тобой.

– А потом?

– Что ты имеешь в виду?

– Я вышел из комы. А ты так и не сказала Черри, что я очнулся. А мне говорила, что она ушла много месяцев назад.

– Знаю, я…

– Ты разве не знала, что я скучаю по ней? Что если бы она была рядом, пока я выздоравливал, это могло бы помочь мне? – Голос Дэниела мучительно надломился, и ей хотелось обнять своего сына, но он уже не был ребенком, которого она могла убаюкать. К тому же она была причиной его боли.

– Дэниел, это решение было не из легких. Оно мучило меня, даже когда ты уже пришел в сознание.

– Тем хуже. Ты держала мое будущее в своих руках, вертела им, как тебе заблагорассудится.

– Нет, ты не так понял…

– Если бы ты хотя бы знала достоверно, что от нее будут неприятности, это хотя бы было проще пережить.

Лора набрала воздуху в грудь.

– Пойми, я знаю, как тебе сейчас тяжело, и я сама должна была все рассказать, но… в общем, тебе нелегко будет это услышать…

Он напрягся.

– Что?

– Черри подстроила так, чтобы я не стояла вчера у нее на пути. Она позвонила моей ассистентке, представилась сотрудником канала и сказала, что мне с утра нужно быть в их офисе. Пока меня нет, она приходит к нам домой и вываливает на тебя новости.

Дэниел сердито отставил кружку.

– Мама, она не знала, что я жив.

– Нет, в том-то и дело, что знала. Она приходила ко мне в офис накануне.

– Знаю, она мне рассказала.

Лора этого не ожидала.

– Неужели?

– Сказала, что пришла закрыть эту главу. Ты ничего не сказала ей ни о моих похоронах, ни о том, где навестить мою несуществующую могилу.

Лора попыталась пропустить мимо ушей его язвительность.

– Больше она ничего не сказала?

– А что еще говорить?

– Она угрожала мне. Сказала, что знает, что ты жив, и в отместку за то, что я сделала, она отберет у меня все.

Он недоверчиво хмыкнул.

– Что?

– Извини, Дэниел. Я знаю, как она тебе нравится, но она и есть неприятность.

– Месть? Отберет у тебя все? И как же ей это удастся?

– Я не знаю.

Дэниел так посмотрел на нее, что Лоре стало неуютно. У него на лице читалась боль и что-то еще, что он пытался побороть. Неприязнь.

– Она пришла вчера, чтобы передать тебе кое-что на память, – сказал он. – Фотографии из нашей поездки в Уэльс. Она решила, что тебе будет приятно.

Ее сердце замерло.

– Она умна. Неужели ты не видишь? Она же вертит тобой, как хочет.

Зазвонил домофон. Дэниел снял трубку, прислушался и нажатием кнопки открыл дверь.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Лора опасливо. Хотя она и так догадывалась.

Его ответный взгляд подтвердил ее опасения, и она выпрямилась.

– Что ты ей скажешь?

В дверь постучали, и Дэниел вышел. До Лоры доносились тихие голоса из холла. Вскоре он вернулся в сопровождении Черри.

– Лора, – сказала та застенчиво. – Надеюсь, я не помешала.

Лора посмотрела на нее. Черри была абсолютно спокойна, ничто в ее лице не выдавало их давешнего разговора.

– Дэниел все знает.

Черри выглядела озадаченной.

– О том, что вы мне солгали?

– Нет… – начала она горячо, но заставила себя успокоиться. – О тебе. О том, что ты пришла ко мне в офис и угрожала мне.

Черри перевела широко распахнутые глаза на Дэниела.

– Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Да ладно…

– Прости, Дэниел, – сказала Черри тихо. – Я знаю, что она меня недолюбливает и не хочет, чтобы мы были вместе, но все это дается мне слишком тяжело. Может, нам нужно пересмотреть наши планы.

– Какие планы? – спросила Лора испуганно и посмотрела на Дэниела.

Он помолчал.

– Черри переезжает… переехала ко мне.

– Она… что?

– Нет. Я не могу так жить, – воскликнула Черри и в расстроенных чувствах направилась к выходу. – Знаешь, я просто вызову такси и отвезу вещи обратно домой.

Дэниел схватил ее за руку.

– Нет…

– Она сейчас переезжает? А ты не теряешь времени…

– Мама!

– Кто это предложил?

– Что?

– Переезд.

Дэниел выходил из себя.

– Я, естественно.

– Ты уверен? Подумай хорошенько, ты уверен, что не она подала тебе эту мысль?

– Нет…

Черри уже была в прихожей и тащила сумку к выходу.

– Черри, подожди! – Дэниел бросился к ней и положил руку на дверь, не позволяя ей уйти.

Лора сделала глубокий вдох. Неуверенно, вполголоса она сказала:

– Дэниел, это как раз то, о чем я хотела тебе рассказать… про деньги. Был еще билет, ты помнишь? Она сказала тебе, что билет до Франции стоит шестьсот, а на самом деле только пятьсот? Я видела этот билет.

Он заколебался, Лора это заметила.

– Дэниел, пожалуйста, поверь мне. Я говорю тебе чистую правду…

Он перевел взгляд на Черри, которая изо всех сил изображала удивление на лице.

– Вы имеете в виду тот раз, когда я была у вас на вилле? – спросила она. – Я не понимаю… – она обиженно захлопала глазами и принялась рыться в сумке. – Ты думаешь, я хотела выжать из тебя деньги? Я не… подожди… Должно быть где-то здесь… Я сохранила его как сувенир… Это же было наше первое совместное путешествие… вот! – резким жестом она извлекла клочок скомканной бумаги. – Мой билет.

Дэниел взял билет.

– И я больше никогда тебя ни о чем не просила, верно? – продолжала Черри.

Лора посмотрела на клочок бумаги в руке у Дэниела и нахмурилась. Он выглядел точно так же, но на нем стояла другая цена…

– Этого не может быть. Это другой билет…

– Я пойду, – сказала Черри со слезами на глазах.

– Подожди, – Дэниел повернулся к Лоре. – Мама, тебе лучше уйти.

– Как же ты не видишь? Она все это придумала, распечатала другой билет, или что-то в этом роде. Она врет!

Его ответ был тихим.

– Мама, врет здесь не Черри.

Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, Лора отвела взгляд и с высоко поднятой головой покинула его квартиру.

Когда она вышла на улицу, она чувствовала на себе взгляд Черри, которая смотрела ей вслед из окна. Она не рискнула поднять головы, чтобы не видеть ее злорадствующего, торжествующего лица.


Темнота сгущалась, погружая комнату в трепетный полумрак, но Лора лежала на диване, не в силах встать и включить свет. Ей даже нравилось. В компании ритмично мурчащего Моисея, устроившегося у нее на животе, она наблюдала, как тени вступали в свои права. Это шло к ее настроению. Лора знала, что потеряла самообладание, но спектакль Черри довел ее. Сейчас, глядя на все со стороны, ее пугало, насколько Черри контролировала ситуацию. Она наверняка наслаждалась тем, как Дэниел восстает против матери. Лора пыталась позвонить ему, вернувшись домой, но услышала только автоответчик. Она оставила сообщение с просьбой перезвонить, но он не перезванивал, и она сомневалась, что он сделает это сегодня. Она вообще не знала, когда в следующий раз услышит его голос.

Распахнулись дверцы лифта в холле, и Моисей навострил уши. Наверное, Говард поднялся из гаража.

Говард вошел в комнату и включил свет. Лора зажмурилась и прикрыла глаза.

Он не ожидал увидеть ее.

– Что ты тут делаешь в темноте?

– Ничего. Отдыхаю.

Говард погладил Моисея, который кружил вокруг его ног.

– Здравствуй, дружок. – Он посмотрел на нее. – А где Дэниел?

Сердце у Лоры сжалось. Ей придется все рассказать мужу.

– Он вернулся к себе на квартиру.

Говард выпрямился.

– Когда?

– В пятницу вечером.

– И даже не попрощался?

– Все не так просто.

Он смотрел на нее в ожидании разъяснений. Нехотя она встала и пошла на кухню. Налила себе бокал вина из холодильника.

Говард пошел за ней следом.

– Что происходит?

– Дэниел вернулся к Черри.

Он удивился.

– Что… После того, как она его бросила?

– Она его не бросала. Я сказала ей… – Лора надолго замолчала.

– Ну?..

– Когда мы боялись, что он не выживет… я сказала ей, что он уже умер.

Говард вытаращился на нее, а потом начал смеяться, безумным, неверящим хохотом. Смех оборвался.

– Ты ведь не шутишь.

– Она не любила его. Я уверена… я точно знаю, что ей нужны его деньги.

Говард провел рукой по волосам, от чего они стали топорщиться в разные стороны.

– Господи…

Лора подлила себе вина.

– Хочешь? – она кивнула на бутылку.

Он помотал головой, все еще переваривая сказанное.

– А когда он проснулся… ты не подумала сказать ему правду?

– Ах, Говард, как я могла? – сказала она, досадуя на его непонимание. – А теперь он узнал обо всем от Черри, которая своими манипуляциями вклинилась обратно в его жизнь.

– Черри вклинилась?

– Она очень умная и очень упорная девушка.

Говард потянулся к бутылке и взял бокал.

– Пожалуй, я все-таки выпью, – он посмотрел на нее, и она захотела, чтобы он стер это осуждающее выражение со своего лица. – И когда он обо всем узнал, он захотел съехать обратно в свою квартиру, и судя по твоему настроению, он тобой не очень доволен.

– Он не видит ее истинного лица.

– По-моему, это ты не видишь.

– Но она…

– Не она, а ты. Посмотри на себя. Что ты натворила… – Он покачал головой. – Как ты вообще могла решить, что такое может сойти тебе с рук?

– Ты уже забыл, что в то время мы… Врачи сказали нам, что он умирает. Мне просто нужно было провести с ним последние дни. Учитывая обстоятельства, думаю, меня, как мать, можно понять.

– «Как мать»… Он взрослый человек, Лора. Тебе больше не нужно думать о том, что для него лучше. Ты представляешь, как он себя чувствовал, когда проснулся и ты… черт, и я тоже… мы сказали ему, что она ушла от него. Как я утешал его пустыми словами, что оно того не стоит, раз она не захотела остаться с ним. – Он разозлился и стукнул стаканом по столу. – Он думает, что и я был с тобой заодно?

– Не знаю.

– Так вот скажи ему, что я не был. Нет, лучше не надо, я сам скажу. – Он тяжело вздохнул. – Черри нормальная. Что конкретно ты имеешь против нее?

Лора бросила на него усталый взгляд.

– Я уже сказала тебе. Ей нужны его деньги, его будущее, она хочет сесть ему на шею и жить на всем готовеньком.

– И откуда ты это знаешь?

– Были разные мелочи. Она лгала иногда. О деньгах. Придумала оправдания, чтобы ее отпустили с работы во Францию. Но не только это… я не знаю… интуиция…

– Неужто материнский инстинкт?

– Не нужно иронизировать, – отрезала она обиженно.

– Ты бредишь. Просто отпусти… отпусти его. – Он смотрел на нее как на чужую, словно видел ее в первый раз. – Прекрати находить оправдания своей одержимости. Ты оттолкнула его от себя – ты – и ты одна в этом виновата. – Он покачал головой с вселенским горем во взгляде и ушел.

Лора слушала, как он поднимается наверх. Вскоре шаги стихли. Она села за стол и, подливая себе вина, заметила, что у нее трясутся руки. Она ничего не сказала про угрозы, но у нее было чувство, что Говард все равно решил бы, что она преувеличивает, или – как он сказал? Бредит.

42

Пятница, 2 октября

Прошло две недели, а Дэниел так и не перезвонил. Снаружи Лора сохраняла видимость уравновешенной и рациональной женщины, как будто все образуется, но внутри она не находила себе места от тревоги за сына. Ей не с кем было обсудить это. Они с Говардом отдалились друг от друга, как никогда раньше, и даже совместный ужин требовал слишком больших усилий. Он писал ей эсэмэс, что задержится допоздна на работе, и она ужинала на кухне в одиночестве. Есть в одиночестве быстро наскучило, и она перестала готовить, а иногда и вовсе не ела, пока не похудела на несколько фунтов. Изучая свое лицо в зеркале трюмо, она заметила, что ее щеки стали впалыми. Но в глаза бросался даже не осунувшийся вид, а ее потускневший взгляд, в котором отражалось чувство поражения. Она подвела Дэниела. Она не уберегла своего ребенка. Лора отвернулась от зеркала. Может, сегодня ей удастся отвлечься. Сегодня она была приглашена на вечеринку к Изабелле. Подруга сказала, что пригласила несколько друзей, и тут же спросила, работает ли Говард, даже не спрашивая, захочет ли он прийти. Лора не стала просить приглашения для него, он бы все равно отказался, учитывая их нынешние отношения. Она и сама не была в настроении для оживленных бесед, но лучше так, чем сидеть взаперти. Она надеялась, что Изабелла будет слишком занята и не станет расспрашивать о Дэниеле. Лора не говорила, что он съехал, и не хотела загонять себя в угол, выдумывая неуклюжие объяснения во избежание признаний в собственной лжи. Нет, план был простой: выбраться из дома, сменить обстановку, повидаться со старыми друзьями и вернуться домой, не задерживаясь допоздна. Она не собиралась много пить, чтобы в припадке отчаяния или сентиментальности не сболтнуть лишнего. Она предпочла бы и сама забыть о своем тайном позоре, мерзком черном бесовском отродье на ее плече, который то и дело тыкал ее в шею, просто чтобы напомнить о себе.

Она умелым движением обвела помадой контур губ, когда услышала, как открываются двери лифта. Вернулся Говард. Лора сразу занервничала, закрыла колпачок и отложила помаду. Потом она вышла из спальни. Хорошо, что он так рано вернулся, потому что Лора давно хотела задать ему один вопрос.

Она спустилась в гостиную, где Говард, все еще в офисном костюме, наливал себе виски.

– Как прошел день? – спросила она с напускной бодростью.

Он повернулся, удивился, увидев ее выходной наряд, но не стал заострять внимание.

– Хорошо. Твой?

Лора не стала рассказывать, что пыталась звонить Дэниелу уже в третий раз с того дня, как он выгнал ее за порог, но снова попала на автоответчик. Она не стала оставлять сообщение, потому что ей нечего было добавить к двум предыдущим. Но отсутствие общения мучило ее, и ей как-то нужно было поговорить об этом.

– Спасибо. Замечательно. У тебя планы на сегодня?

– Нет, не особенно. Тяжелая неделя.

– Значит, будут хорошие выходные. Не думаешь с кем-нибудь встретиться? С Дэниелом?

Тонкости ей было не занимать, но она продолжала мужественно улыбаться.

– В планах не было, – ответил он осторожно.

Лора собралась с духом и отбросила притворство. Один вопрос разжигал ее любопытство уже несколько дней, и она должна была знать.

– Вы общаетесь? То есть, с тех пор, как он съехал?

Говард сделал глоток виски.

– Да.

Она втайне ожидала этого ответа, и все равно ей больно было это слышать.

– С ним все хорошо?

– Я так понимаю, с тобой он не разговаривал.

Отвечать не было необходимости. Говарду стало неловко.

– Он в порядке. Занят на работе. Свободного времени у него мало, ты же знаешь, как у них, этих интернов.

От того, что он лгал, чтобы смягчить удар, ей было еще тяжелее. Если у Дэниела было время, чтобы поговорить с отцом, у него нашлось бы время и на нее тоже.

– Черри все еще живет с ним? – спросила она сдавленным голосом.

Он посмотрел на нее.

– Хочешь, чтобы я ответил?

Лора вздохнула и обвела взглядом комнату, ничего перед собой не видя.

– Хватит вмешиваться, Лора.

Она посмотрела на него с обидой. Она не хотела опять ссориться. Разве она вмешивается?

– Ясно, ну, я пойду.

– Куда-то собралась?

– К Изабелле.

– Хорошего вечера.

Она уже хотела предложить ему составить ей компанию, раз уж он пришел раньше, чем она ожидала, но Говард уже отвернулся и наливал себе новый стакан. Она кивнула ему в спину, вышла в холл, обулась и ушла.


Она прибыла последней. Изабелла наняла кейтеринг, и официанты выступали также в роли швейцаров, и молодая девушка с гладкими черными волосами, напомнившая ей Черри, приняла у нее пальто. Лору проводили в комнату, гудящую болтовней и хорошим настроением, и она узнала почти всех присутствующих: Диана и ее муж Филлип, которые приходили на барбекю, Салли и Эдвард. Еще несколько человек она в последний раз видела на Рождество, так как общение у нее сильно сошло на нет в эти месяцы. Никто не заметил ее появления. Лора стояла в дверях, на обочине, не зная, как влиться в общее течение вечеринки. Она чувствовала себя лишней, как будто если она подойдет и попытается с кем-то заговорить, на нее устремятся непонимающие взгляды. Она врала о смерти сына. Лора прекрасно понимала, что подумают о ней люди, если узнают. Они отпрянут в шоке и единодушном тихом ужасе. Даже если бы они и знали всю правду о Черри, это было бы мало. Она сказала то, что нельзя говорить, и позволила словам просочиться в жизни других людей. Они устранятся от такой грязи. Они станут судить и судачить, а кто-то даже скорчит гримасу и посмеется над ней.

Лора уже начинала жалеть, что пришла, и подумывала просто развернуться и уйти, когда ее заметила Изабелла. Подруга радостно помахала ей рукой и подошла к ней.

– Дорогая, ты чуть не опоздала. Надеюсь, это не потому, что ты опять заработалась допоздна. – Не дожидаясь ответа, она поцеловала ее в щеку и подозвала официантку с шампанским, в то же время протягивая свой бокал, чтобы ей подлили еще. – Пойдем, познакомлю тебя с моим новым приятелем Эндрю. Выглядишь, кстати, потрясающе, синий так подчеркивает твои глаза.

Она потянула Лору за собой в сторону Ричарда, ее мужа, который беседовал с энергичным жилистым мужчиной с седыми волосами и загорелым обветренным лицом.

– Эндрю, позволь представить тебе мою замечательную подругу Лору.

– Здравствуйте, Лора, – он радушно протянул ей руку, и Лора пожала ее под пристальным взглядом Изабеллы.

– Лора – телепродюсер, а Эндрю занимается экспортом. О, вот мы и готовы, – сказала она, когда в столовой раздался звук гонга. Лора обнаружила, что сидит рядом с Эндрю, и, оглядевшись по сторонам, поняла, что они единственные из присутствующих, кто пришел в одиночестве. Закралось подозрение, которое подтвердилось во время первого блюда.

– Чем ты занимаешься в свободное время? – спросил Эндрю.

Лора улыбнулась.

– Такие вопросы всегда напоминают мне, что нужно чаще отдыхать.

– Прекрасно тебя понимаю. Собственный бизнес – это монстр, пожирающий каждую свободную минуту.

– Больше времени ни на что не хватает?

– Ну, я стараюсь поддерживать форму.

– Каким образом?

– В основном триатлон. Поставил себе цель – дважды в год.

Лора продолжала улыбаться, но в глубине души испытывала глубокий дискомфорт. Она ясно дала Изабелле понять, что ее не нужно ни с кем сводить. Как будто еще один груз упал ей на плечи. Целый вечер придется поддерживать вежливый диалог с человеком, который ей не был интересен, во всяком случае – не в романтическом смысле. Что ему о ней рассказали? Боже, какой стыд. Лора вдруг разозлилась, от чего она почувствовала усталость, и это разозлило ее еще больше. Она с трудом пережила ужин. Неоднократно она задавалась вопросом, что делает Дэниел. Перезвонит ли он ей когда-нибудь? Сомнения кружились в ее голове и терзали ее, пока она отбивалась от вежливых вопросов о том, чем продюсер отличается от режиссера. Как только позволяли приличия, она объявила о своем уходе. Эндрю формально попрощался, и она почувствовала себя немножко виноватой – он видел, что она не вдохновилась своим собеседником. Черт бы побрал Изабеллу и ее сводничество. В этот момент подошла сама Изабелла и сказала, что проводит ее к выходу.

– Жалко, что ты так рано уходишь, – Изабелла присмотрелась к ней и заметила ее странное состояние. – Ты же в порядке? Или ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, Изабелла.

– Что тогда не так?

– Ты или считаешь меня какой-то вертихвосткой, или уверена в провале моего брака. Ни первое, ни второе не особенно лестно слышать от так называемой подруги.

Это было сурово, слишком сурово, но сказанного не воротишь. Лора сразу же раскаялась, когда увидела, как ее слова удивили и задели Изабеллу. Но отчего-то она не знала, как ей попросить прощения, или она не очень-то и хотела.

Она ушла и села в поджидающее такси, которое для нее вызвали. На обратном пути ее настроение не улучшилось, а когда она вернулась, Говарда не застала. Лора поднялась на третий этаж и, увидев, что под его дверью не горит свет, несмело постучала и тихонько приоткрыла дверь. В комнате и в постели никого не было. Говарда не оказалось и в подвале, и с тяжелым чувством Лора поняла, что он, наверное, отправился к Марианне. Она разозлилась. Нужно было все-таки ответить на симпатии Эндрю. Хотя вряд ли он теперь будет заинтересован. Как ей удается с такой легкостью сжигать за собой мосты в последнее время?

Лора в одиночестве поплелась на кухню и налила себе бокал вина. Не так она представляла себе свою жизнь: разваливающийся брак, как бы горячо она ни возражала Изабелле, и единственный ребенок не хочет иметь с ней дела. По сердцу вдруг так полоснуло одиночеством, что у нее перехватило дыхание. Что будет, если она потеряет их обоих? Накатившая тоска будто царапала острыми когтями ее кожу, и Лора встала из-за стола. Оставив вино, она кинулась наверх, споткнувшись на пути о ступеньку, и помчалась в свою комнату. Она села за стол. Ей нужно было что-то предпринять, нельзя было разрешать Дэниелу жить своей жизнью, не зная, каково ей, позволяя этой девчонке все выставить по-своему. Над столом висела фотография, черно-белый снимок Лоры с Дэниелом, когда он был еще совсем маленьким. Она смотрела сейчас на то, как подкидывает его над головой, и видела его счастливый обожающий взгляд. В горле засаднило. Она столько вложила в него, такую часть себя – в него, он был ее радостью, этот человек, которого она создала во всех смыслах этого слова, ее продолжение, ее малыш. Она научила его писать свое имя, ловить мяч, ездить на велосипеде. Учила его возражать, высказывать свое мнение, широко мыслить. Показывала ему, как готовить и как вести себя с женщинами. Если он отказывался пускать ее к себе и отвечать на звонки, она попробует зайти с другого конца. Она взяла ручку стала писать.

43

Пятница, 2 октября

Это был первый выходной Дэниела за долгое время, когда не нужно было ни на работу, ни на учебу. Ему хотелось сбежать куда-нибудь, поэтому они с Черри встали пораньше и направились в Кембридж. Черри никогда там не была и заявила, что хочет посмотреть места, где он жил и учился столько лет. Они шагали по Кингс-Парейд и Тринити-стрит, официозные университетские строения поглядывали на них, как сборище строгих, но любящих учителей. Дэниел показал ей, какое окно принадлежало его комнате и куда он приходил за сэндвичами с беконом с тяжелого похмелья по воскресеньям. Она слушала, как он восклицает и смеется воспоминаниям, но без ностальгии по лучшим временам, и этому она была рада. Ей не нравилось, что она ничего не знает о таком большом отрезке его жизни, и она не хотела, чтобы Дэниел скучал по этому времени и по девушкам, которые могли его сопровождать. После того, как Черри осмотрела памятные места его студенческих дней, они решили присоединиться к толпе туристов. Казалось кощунственным не покататься на лодке по реке. Черри лежала с закрытыми глазами под солнцем, которое было неожиданно теплым, как последний летний вдох перед окончательной победой осени, и Дэниел не мог на нее наглядеться.

Всегда, когда он смотрел на нее, что-то поднималось со дна его души. Она была невероятно хороша. Ее темные длинные ресницы смахивали на игривые улыбки, а ямочка между ключицами ловила солнечные лучи так заманчиво, что ему хотелось окунуть пальцы в ее тепло. Кроме того, что он находил ее безумно привлекательной. Дэниел мог проводить с ней время целыми часами, и ему никогда не становилось скучно. Черри была очень умна, и иногда Дэниел не мог понять, почему она ограничилась работой, которая была явно ниже ее уровня. Но он уважал ее выбор, и к тому же она там уже не работала. Вообще-то, проскочила у него не в первый раз недавно появившаяся нежеланная мысль, она нигде не работала и вроде как не искала работу. Его лицо омрачилось. Если бы не мать и не ее твердая уверенность в причине, по которой Черри была с ним, ему бы не приходили в голову такие мысли. Она ошибалась, Черри была честной, но Дэниел все же не мог стряхнуть смутные сомнения: почему все-таки его мать была так уверена? Он до сих пор не перезвонил ей, потому что так и не знал, что ей сказать. Он устал постоянно оставаться тактичным перед лицом ее бесконечных обвинений его девушки в ее двуличности. Он устал защищать Черри. А если быть честным, он до отвращения устал от всей этой истории и просто хотел жить дальше. Он знал, что не сможет вечно закрывать глаза на мать, но когда он позвонит, она опять поднимет эту тему. А в нем уже зародилось это сомнение, от которого он не мог до конца отгородиться. Он начинал ясно осознавать, что с момента переезда Черри не сказала ни слова о поиске работы.

– О чем ты думаешь? – Черри поглядывала на него, приоткрыв один глаз.

Он улыбнулся.

– Ни о чем. Надеюсь, что дождя не будет.

Черри посмотрела ввысь. В голубой лазури проплывали белые перья облаков.

– Сомневаюсь, – она потянулась вверх и провела пальцами по спадающим веткам плакучей ивы, мимо которой они проплыли.

– Приятно выбраться из Лондона.

– Завтра ты снова в больнице?

– Да. – Он отмахнулся от пары комаров, подлетевших близко к его лицу. – А ты?

– Суббота… Отлежусь. Посмотрю кино.

– А после этого? До конца недели? – Дэниел старался задать этот вопрос будничным тоном, но она все равно напряглась.

– В каком смысле?

Он оттолкнулся шестом от речного дна.

– Мне просто кажется, тебе должно быть скучно. Весь день сидеть взаперти.

– Я не взаперти. Я выхожу на улицу.

– Да, но ты всегда была… ты такая амбициозная. Когда работала в агентстве, – он улыбнулся ей.

Она помолчала.

– Ты считаешь меня нахлебницей?

– Нет…

– Потому что я не могу в данный момент вносить свою лепту, ты это знаешь.

– Я не хочу…

– И счета мне не потянуть.

– Я знаю, не нужно…

– Но я помогаю с продуктами, – обиженно защищалась она от нападок.

Дэниел заерзал. Ему совсем не хотелось сейчас препарировать их совместный быт, и он уже жалел, что затронул эту тему.

– Я исправлюсь. Со следующего месяца.

Она сказала это твердо, но на лице была написана обреченность. Дэниел понятия не имел, о чем она.

– Мне предложили работу, – объяснила Черри.

Он перестал орудовать шестом и посмотрел на нее с радостью.

– Ого! Правда? Что за работа? Почему ты ничего не сказала?

– Потому что хвастаться нечем. Всего лишь ассистент, а не агент, и платят мало. Я хотела продолжать поиски, но…

– Тогда не соглашайся.

Она посмотрела на него с легким раздражением.

– Кажется, в свете того, что мы только что обсудили, мне стоит согласиться.

– Нет, пожалуйста. Спешки нет. Я просто думал… ты ведь умная, ты, очевидно, хочешь чего-то добиться в жизни, и это должно ужасно бесить тебя, слоняться без дела… когда ты не выходишь по делу, разумеется, – Дэниел понял, что ему все равно, пользуется она его квартирой или нет.

Черри села и взяла его за руки.

– Я все же думаю, что стоит. Я всегда могу параллельно искать другую работу. Я могла бы добавлять тебе тысячу в месяц, знаю, это ни в какое сравнение не идет с ценой…

Он приложил палец к ее губам, смутившись, что поставил ее в такое положение. И стыдясь, потому что, строго говоря, он тоже не платил за квартиру, расходы покрывало его пособие. А Черри предлагала сумму, равную, наверное, половине, а то и больше, ее зарплаты на нелюбимой работе, для которой она была слишком хороша.

– Не хочу больше ничего об этом слышать.

Она все еще колебалась. Дэниел продолжил вести плоскодонку. Они помолчали.

Он почувствовал необходимость загладить вину.

– О чем ты думаешь?

– Что, если… в общем, что, если денежный вопрос встанет между нами?

– С чего бы? Да, да, я знаю, что это только что случилось, чуть-чуть, и мы теперь знаем, что можем с этим справиться, – он посмотрел на нее и понял, к чему она клонит.

– Но дело ведь не только в этом. Твоя мама думает, что я с тобой из-за этого.

– Это не имеет к нам никакого отношения.

– Но как же? Я никогда не буду такой богатой, как вы, ты это знаешь. Даже если выиграю в лотерею. Мы всегда будем разными. Ты всегда будешь платить больше меня, если мы будем вести привычный тебе образ жизни. Иногда мне сложно держаться с тобой вровень и не протестовать. У меня тоже есть гордость, знаешь ли, – Черри расстроенно посмотрела в сторону берега.

Дэниел остановился и сел в лодке.

– Все хорошо…

– Я бы тоже хотела то купить, это купить, но я не могу. Такова природа вещей. Если для тебя это проблема, так и скажи.

– Прости, Черри.

Она повернулась к нему и невесело улыбнулась. Не стала сопротивляться, когда он взял ее за руки.

– Конечно, всегда можно переехать в Кройдон.

Он засмеялся.

– Я и не против.

– Я против, – скривилась Черри, и Дэниел снова засмеялся.

– Я боюсь того, что она может придумать, – прошептала она. – Боюсь потерять тебя.

Она казалась такой ранимой, словно она была на грани поражения, и Дэниел испытал острую потребность сражаться за нее. И еще страх. Он понял, что впустил нечто ядовитое в их личное пространство, их микрокосм, их любовь, и разозлился на себя за то, что позволил словам матери так сильно на него повлиять. Он никогда не был так счастлив, но если он не будет бережен, то потеряет Черри. И в этот момент он отказался и дальше терпеть вечные недовольства матери, ее попытки отговорить его. Как больной зуб: чем дольше ты о нем думал, тем хуже становилось. Для его же матери будет лучше покончить со всем сразу. Одним быстрым, резким рывком.

– Выходи за меня.

Дэниел рассмеялся, увидев застывшее на ее лице изумление. Потом он подумал, что Черри может отказать, и испугался. Дэниел опустился на одно колено, лодка подозрительно покачнулась, и он взял ее руку, а она хихикнула и взвизгнула:

– Ты нас перевернешь!

– Выйдешь?

Она рассмеялась, и ее лицо озарилось счастьем.

– Да!

44

Суббота, 3 октября

Она медленно водила рукой из стороны в сторону, завороженно глядя на играющие цвета, бьющие в глаза, перед тем как исчезнуть и смениться новыми, еще более яркими. Это было ужасно увлекательно, и Черри была уверена, что это никогда ей не надоест. В ювелирный они отправились сразу же, чтобы все было официально, потому что Дэниел сказал, что хочет сделать настоящее предложение, и извинился за то, что оказался не подготовлен. Черри была так ошеломлена, что до последнего не верила его словам. Она позволила затащить себя в маленький элитный ювелирный бутик всего в пяти минутах от лодочной станции, и он представил ее «своей невестой». Продавцы заохали от романтичности его предложения, и ее… их спросили, есть ли у них конкретные предпочтения по камням. На этом месте Черри встрепенулась – здесь нужно было проявить свое влияние, если она хотела получить желаемое. Она-то знала, что ей нужен только бриллиант, самый выразительный камень, но сейчас у нее была возможность пофантазировать о камнях всех цветов радуги, которые могут появиться в разных формах позднее в ее жизни. Подарок на день рождения, на рождение первого ребенка, на годовщину. Сперва она примерила сапфир, окруженный множеством мелких бриллиантиков, за ним – аквамарин цвета Карибского моря и кроваво-красный рубин, после чего она стала замечать нетерпение Дэниела, да и продавец явно начинала терять интерес. Тогда Черри выбрала кольцо, на которое обратила внимание целых десять минут назад. Двухкаратный прямоугольный бриллиант в платиновой оправе. Она покинула магазин с ним на пальце, и когда она шла, правой рукой держа за руку Дэниела, она потирала пальцем левой внутреннюю часть кольца, улыбаясь и принимая его холодную твердость за некий знак, обещавший, что они крепко подружатся.

Когда Дэниел ушел на работу на следующий день, Черри полюбовалась на кольцо в каждой из комнат, проверяя, как оно будет смотреться при каком освещении и на фоне каких текстур, и с какими нарядами. Она изучила, как оно смотрится, если наливать воду из чайника, если говорить по телефону, если потянуться вверх, если печатать на клавиатуре, и каждая картинка приводила ее во все больший восторг. Черри обернула вокруг пояса штору цвета слоновой кости с окна в гостиной и покружилась, вне себя от счастья. У нее получилось. Она выйдет замуж за человека, который навсегда спасет ее от прежней жизни. Ей больше никогда не придется бороться за выживание, беспокоиться о деньгах и вкалывать на тупиковой монотонной работе, на которой приходилось горбатиться ее матери. Черри была лучше нее и могла высоко поднять голову. К черту Николаса и его снобские взгляды. Может, они купят дом на Уэбб-истейт. Вот бы он оказался по соседству. Вот бы Николас и его тупая жена вышли однажды на улицу, а там – она. Эта мысль так обрадовала ее, и Черри долго фантазировала о том, как вытянутся их лица, пока ей не наскучило. Она подошла к окну. Ей хотелось пойти и поделиться с кем-нибудь хорошими новостями. Выгулять свое кольцо и показать кому-нибудь. Она решила направиться в Кройдон и обрадовать мать. Черри придет к ней в гости и посмотрит, как быстро Венди заметит камень.

Венди так не привыкла к неожиданным визитам, что была уверена, что у Черри что-то стряслось, и в итоге ей пришлось самой показать матери кольцо, лишь бы заткнуть ее. Это испортило ее планы о том, как мать сама увидит на ее пальце камень стоимостью в десять тысяч фунтов.

– О, мой бог! – воскликнула Венди, хватая ее за руку. – Оно настоящее?

– Естественно, настоящее.

– Ты… – Венди просияла, а Черри улыбнулась и увернулась от последовавшего поцелуя.

– Поздравляю! – Венди зажала рукой рот, и ее глаза блестели от подступивших слез счастья. – Подумать только, моя девочка, замуж… Как в сказке. Как Кейт и Уильям! О, придется мне купить приличное платье. Дизайнерское! В каком-нибудь «Маркс-энд-Спенсере»…

На обратном пути Черри проезжала мимо мест из своего прошлого, которые вызывали в ней стыд и страх. Старая пиццерия, школа. Больше они ничего для нее не значили. Она была новым человеком, лучшим человеком, и они больше никогда не испортят ей жизнь. Черри ощутила новую свободу, выскользнув из их удушающей хватки, и это вскружило ей голову.

Она вернулась домой около двух, все еще в состоянии эйфории. Забрав почту из ящика, она пролистала ее в лифте, любуясь своим кольцом, которое играло в свете лампы. Двери лифта просигналили и открылись, когда она увидела один конверт. Он был адресован Дэниелу, и она узнала почерк. Лора.

Черри села на лимонно-желтый диван и задумчиво потеребила конверт. Скорее всего, письмо было исполнено мольбами и жалкими уговорами, но вдруг там была свежая порция яда в ее адрес? Черри ничему не могла позволить расстроить их помолвку. Она уже намекнула, что хотела зимнюю свадьбу, и начала строить планы на январь – чем раньше, тем лучше, по ее скромному мнению. Обуза в виде Лоры все еще висела над головой, и как бы Дэниел ни уверял, что он сам распоряжается своей жизнью, Черри было неспокойно. Лоре пора научиться не совать свой нос в чужие дела, в том числе не строчить Дэниелу писем, очерняющих ее имя.

Она вскрыла конверт и быстро прочитала:

Дэниел,

Мне жаль, что ты не хочешь отвечать на мои звонки, и я понимаю, что отчасти это из-за того, что ты не хочешь слышать слов, которые я не устаю тебе повторять. Но я не могу стоять в стороне, когда в твоей жизни происходит катастрофа. Я знаю, что ты любишь Черри и тебе тяжело слышать плохие слова о любимом человеке, но я прошу только подумать о том, что я тебе говорила. Проанализируй это. Поверь мне, я не стала бы преувеличивать, чтобы разрушить ваши отношения только на том основании, что я их не одобряю. Но дело обстоит гораздо серьезнее. Может, ты сам смог бы задать несколько ненавязчивых вопросов. Помнишь историю о смерти ее бабушки, которую она рассказала на работе? Так мне сказали, и тем не менее, она не обмолвилась нам и словом. Почему нет? Это была неправда? Или, может, ты мог бы узнать что-то другое, что-то о ее прошлом. Она когда-нибудь рассказывала тебе о своих бывших? Кем они были? Почему расстались?

Если ты придешь к выводу, что все это пустое, тогда скажи мне об этом, и я отступлю, но пожалуйста, просто попытайся. Мне все равно, что она сделает со мной, только бы ты не отмахнулся от меня. В каком-то смысле я бы даже хотела, чтобы она что-то предприняла, и ты увидел все своими глазами. Не стоит и говорить, что я скучаю по тебе невыносимо, и больше всего на свете хочу, чтобы мы снова общались.

Люблю,

Мама.

Черри разложила письмо на коленях, понимая, что Дэниел не должен его увидеть. Пусть оно потеряется в почте. Если он не разговаривал с Лорой, он никогда и не узнает о его существовании. Она вскочила на ноги. Лора пока не знала о помолвке, но Черри не сомневалась, что Дэниел ей расскажет. Ей нужно было перестать путаться под ногами и сделать то, что полагается делать всякой уважающей себя будущей свекрови, когда сын собирался жениться: принять тот факт, что теперь она будет занимать меньше места в жизни сына, и прикусить свой длинный язык. Пора ей было понять, с кем она связалась и что это было не в ее интересах. Черри скрутила письмо и сунула в карман, после чего вышла из квартиры.


Поскольку дело было в понедельник, в середине дня, Черри была уверена, что Говарда не будет на поле для гольфа. Дэниел как-то упоминал клуб, к которому принадлежит его отец, и, въезжая в ворота гольф-клуба «Роял-Суррей», Черри увидела перед собой именно такое элитное заведение, каким оно представало на сайте. Хрустя колесами по гравию, она медленно объехала здание из обросшего плющом кирпича и двинулась на стоянку.

Черри оставила машину в укромном уголке, где было пусто, но откуда в то же время просматривался клуб. Она направилась ко входу и, открыв перед собой тяжелые двойные двери, шагнула внутрь. Там пахло пчелиным воском и деньгами, а ковер был толстым и мягким. Пока она шла, заметила деревянные дощечки на стенах, перечислявшие победителей турниров. Она остановилась и стала читать золотые надписи, ряды имен от 1875 года и до наших дней. Потом она увидела его имя. Мистер Говард Кавендиш рядом с цифрой 2013, чемпион Зимней лиги в паре с миссис Марианной Паркер. Они выигрывали также в 2011, 2009 и 2008. Ого, какая пара. На некоторое время они пропали, а потом Черри снова увидела их имена в 1994. Долгая пауза. Черри стало любопытно, что же произошло, может, они были не в форме. У победителей последних лет над именами также были размещены фотографии, и Черри привлек снимок Говарда и Марианны. Она разглядывала его, выискивая что-то интересное. Одной рукой он обнимал ее довольно широкие плечи, и оба улыбались на камеру.

– Я могу вам что-нибудь подсказать?

Мужчина средних лет в блейзере и светлых льняных брюках остановился с ней рядом. Он был человеком того типа, который должен был знать о своем клубе все, у которого были свои четкие представления о том, кто должен быть его членом, и о клубной этике. Черри была рада, что надела свой костюм, оставшийся от работы в агентстве, и она улыбнулась ему обезоруживающей улыбкой.

– Вы секретарь клуба?

– Да, – протянул он, явно ожидая, чтобы она представилась.

– Я хотела поинтересоваться, не могли бы вы подсказать мне информацию по вступлению в клуб. Может, у вас найдется буклет?

Подозрительность сняло как рукой, секретарь вручил ей глянцевую брошюру, и Черри пришлось выслушать целый трактат о ценах, но после пары улыбочек и комплиментов по поводу поля ей удалось сбежать. Она вернулась к машине и села за руль, думая, что делать дальше. Она знала, что Говард проводил здесь много времени, и хотела узнать почему. Она открыла буклет и позвонила по номеру на обложке, слегка меняя свой голос.

– Добрый день, я должна была встретиться сегодня с подругой, Марианной Паркер, но забыла, в котором часу мы договорились, и никак не могу с ней связаться. Не могли бы вы подсказать ее расписание? Два часа? О боже, я ее пропустила, да? Придется поймать ее позже. Прошу прощения за беспокойство, – и Черри повесила трубку, пока секретарь не начал задавать вопросов.

Значит, Марианна была сейчас здесь. Стоит задержаться. Отбросив буклет на сиденье, Черри устроилась поудобнее. Спустя примерно час она увидела, как из клуба выходит женщина, похожая на женщину с фотографии. Прищурившись и присмотревшись к ее комплекции и русым волосам, Черри убедилась, что это была Марианна. Она подождала, пока та поговорит с подругой, вместе с которой вышла на улицу, и после пары минут они обнялись и разошлись в разные стороны. Марианна села в новенький серебристый кабриолет «БМВ». Подождав, пока она отъедет, Черри осторожно, внимательно двинулась следом.

Марианна возвращалась в город по трассе А3, и Черри старалась держаться всегда с отрывом по меньшей мере в две машины. Они пересекли реку по мосту Баттерси, после чего свернули в сторону Кенсингтона, где дороги были плотнее, а водители беспорядочнее, и Черри пару раз чуть не потеряла ее из виду. Когда они подъехали к метро Суисс-Коттедж», Марианна свернула к Хамстеду, где начинались жилые улицы. В элитарной тишине жались друг к другу «ауди» и «рендж-роверы». «БМВ» замедлил ход и припарковался на небольшой площадке у трехэтажного викторианского кирпичного дома с террасой. Черри держалась поодаль и наблюдала, как Марианна заперла машину, прошагала по тропинке, поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Черри подождала, гадая, что делать теперь, но смотреть было не на что. Она собралась разворачиваться, когда с противоположной стороны улицы навстречу ей выехала вторая машина. Испугавшись, Черри быстро дала задний ход и припарковалась у обочины. Второй водитель нашел парковочное место чуть дальше по улице, снял ремень и вышел из машины. Опустив голову, Черри смотрела, как Говард поднимается по крыльцу в дом к Марианне. Говард! Она ожидала, что тот позвонит в звонок, но встрепенулась, когда увидела, как он достал собственный ключ и открыл им дверь. Округлившимися глазами Черри посмотрела на закрывшуюся за ним дверь и тихонько засмеялась. Так вот чем он был так занят. И, кажется, уже давненько. Черри подумала о женщине, за которой она следила. Если Лора была блондинкой, то эта была брюнеткой, она была плотной, румяной, и Черри подумала, каково это, когда любовница твоего мужа не такая красивая, как ты. Наверное, это еще больший удар. Она завела машину и уехала оттуда.

45

Вторник, 13 октября

Пришло время просить прощения. Взять свои слова обратно и признать свою неправоту. Лора вела себя слишком резко, слишком поспешно, она готова была признать это, и у нее на душе скребли кошки от своего непростительного поведения. Она стояла на пороге не без беспокойства и, подняв голову, заметила, что уже смеркалось. Было облачно, и серость застилала все сплошной пеленой. Вскоре на ее стук ответили.

– Прости меня, – сказала Лора нервно, пока в ее адрес не успели полететь упреки, потому что она и так чувствовала себя слабой и сомневалась, что выдержит их. – Я слишком бурно отреагировала, и я не должна была говорить тебе таких слов.

Изабелла подумала немного и открыла перед ней дверь, приглашая Лору войти.

Облегчение было настолько велико, что она чуть не расплакалась, но это было бы так глупо, и она закусила щеку, чтобы сдержаться. Последнее время она слишком часто была на грани слез.

– Выпьешь? – спросила Изабелла, проводив ее в гостиную, где неделю назад проходила вечеринка.

– Да, спасибо, – Лора молча смотрела, как Изабелла смешивает им два джин-тоника. – Вечеринка была хорошая, – начала она неуверенно.

– Думаю, мы обе знаем, что это не так, – возразила Иззи, протягивая ей стакан. – Во всяком случае, тебе так не показалось.

Лоре стало стыдно.

– Прости. Но я недвусмысленно просила не сводить меня с ним.

– Я вас не сводила, вы просто оказались на одной вечеринке. Они с Ричардом сотрудничают, и Ричард хотел, чтобы они продолжали общаться и в обычной жизни. Он пришел по приглашению Ричарда…

– Ну вот, теперь я чувствую себя еще хуже…

– …Но я не буду врать, это я посадила вас рядом за ужином. Не для того, чтобы свести, – вставила она быстро, – просто мне показалось, тебе может понравиться его общество. Нет, не в этом смысле, я не хочу сказать, что ты одинокая, или… просто все знают друг о друге все наизусть. Я подумала, тебе захочется пообщаться с кем-то новым.

Лора с горечью вспомнила свои учтивые и отстраненные ответы во время ужина.

– Сомневаюсь, что это понравилось ему.

Она ожидала какого-то замечания за это, но Изабелла только сделала большой глоток джин-тоника и сказала:

– Переживет.

И вот, опять плотину прорвало, и от нахлынувшего облегчения на глаза навернулись слезы. Да что же это! Какая-то нелепость. Лора часто заморгала, понимая, что слишком остро реагирует на простое проявление доброты. Воссоединение с подругой было необходимо ей сейчас из-за Дэниела и в какой-то мере Говарда. Лора так и не получила ответа на свое письмо и начинала уже сомневаться, что когда-нибудь получит. Что, если они не помирятся до Рождества, или Рождество вовсе пройдет мимо них. Что, если это будет продолжаться еще дольше? Год, два? И они просто столкнутся однажды на улице. Кивнут друг другу вместо приветствия. Может, к тому моменту пройдет столько времени, что они привыкнут жить друг без друга… Нет, эта мысль была такой невыносимо грустной, что Лора пошатнулась и бессильно опустилась на диван.

– Лора, с тобой все в порядке?

Она словно не услышала Изабеллу и попыталась сфокусироваться на подруге.

– Ты как будто немного…

– Что? – Ее голос дрогнул.

– Озабочена. У тебя что-то стряслось?

Лора попыталась улыбнуться:

– Что, например?

– Я не знаю.

– Да нет же, все просто замечательно.

Иззи не верила ей, Лора это видела.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной обо всем. Я твоя подруга. Забудь об этой мелкой размолвке, – Иззи горячо сжала ее руку и сказала чуть мягче: – Мы с тобой через столько прошли.

Лора чуть не сдалась в этот момент. Она так хотела открыться. Но она не знала, с чего начать. Ей было так стыдно за свою ложь, что она не могла вынести мысли, чтобы кто-то знал о том, что она сделала, и она боялась, что Изабелла о ней подумает. Она заглянула подруге в глаза, такие открытые и честные, и выдавила улыбку.

– Честное слово, все нормально.

Иззи внимательно посмотрела на нее. Приходилось смириться с тем, что ее отталкивают, хотя ее это задевало.

– Ладно, – сказала она одно-единственное слово, и Лора почувствовала, будто стена выросла между ними. Возникла неловкая пауза, и Лора стала придумывать повод уйти.

– Мне, наверное, пора. Нужно кормить Моисея.

Лора не сомневалась, что Иззи видит насквозь ее оправдания. Она чувствовала себя неуверенно и подавленно, и хотелось скорее уйти. Обычно при прощании они всегда давали себе какой-то задел на будущее, чтобы было чего ждать. «До завтра» или «пообедаем вместе во вторник» или «позвоню тебе насчет йоги», но не в этот раз.

– Скоро увидимся, – сказала в итоге Лора, чмокнула Изабеллу в щеку и стала удаляться от ее дома в поисках такси. Не зная, что прочитает на лице подруги, она неуверенно обернулась, чтобы улыбнуться ей и приободрить и ее и себя, но только увидела, как захлопывается дверь.

Она вернулась в холодный и мрачный дом. Включила обогреватель и собралась сделать себе чаю, но, достав из холодильника молоко, увидела початую бутылку вина и налила себе бокал. Лора понимала, что алкоголь не спасет ее от меланхоличных настроений, но какого черта. Она прикинула, не приготовить ли еды, и решила, что приготовит ужин и себе, и Говарду, потому что сегодня он возвращался с рабочей конференции и не должен был задерживаться.

Найдя себе занятие, она почувствовала себя чуточку лучше и включила радио, принимаясь за соус болоньезе. К тому моменту, как она услышала поднимающийся лифт, ужин был готов. Она решила, что вместо столовой сегодня они поужинают на кухне. Им пойдет на пользу сменить обстановку и поужинать в месте, не оскверненном старыми обидами. Она накрывала на стол, когда вошел Говард. Увидев ее, он остановился.

– Привет. Проголодался? – бодро спросила она, зажав в руках ножи и вилки.

Он перевел взгляд с нее на плиту.

– Спагетти болоньезе.

Говард кивнул и подошел к раковине помыть руки.

– Выпьешь чего-нибудь?

Говард напрягся.

– Может, прекратишь?

– Что прекращу?

– Этот дурацкий спектакль.

Лора улыбнулась в искреннем недоумении, от чего он еще больше рассердился. Только тогда она заметила, как он был зол, как холоден к ней.

– Я никогда не думал, что ты такая…

– Какая?

Он задумался.

– Злорадная.

Неожиданнее всего оказалось то, что Говард все еще мог причинять ей боль. Он залез в карман, вынул письмо и положил его на стол. Она посмотрела на конверт. Письмо было адресовано Марианне Паркер. Она отпрянула. Письма его любовнице? Зачем приносить их домой? Но потом, хмурясь, она присмотрелась внимательнее. Почерк… это был ее почерк. Она медленно подтянула конверт к себе.

– Открой. Хотя ты, конечно, и так знаешь, что там.

Она достала лист бумаги – ее бумаги, с ее рабочего стола – и развернула письмо.


Дорогая Марианна,

Я уже давно хотела написать, но момент всегда казался неподходящим. А потом я поняла, что подходящего момента не будет никогда. Так чего же я жду? Что ты поступишь как порядочный человек и уберешь свои загребущие руки от моего мужа? Сомнительно, учитывая, что он держит тебя при себе уже бог знает сколько лет. Мне слова не дали, моего мнения не спрашивали, и сказать по правде, мне уже порядком поднадоело, что меня игнорируют и пользуются мной. Ты мерзкое ничтожество. Берешь, что тебе хочется, ни разу не думая о тех, на ком сказываются твои поступки. И делаешь это годами, не имея ни капли совести. Надеюсь, ты будешь наказана за это, надеюсь, самое худшее, что может случиться, случится с тобой и твоими близкими. Надеюсь, ты попадешь в какую-нибудь жуткую аварию, и если ты останешься изуродована, то знай, что это твоя карма.

Это будет справедливо.

Вот теперь мне стало легче. Выговориться иногда полезно.

Лора Кавендиш.


Она отшвырнула письмо, как будто оно обожгло ей пальцы.

– Я этого не писала.

Говард скорчил мину.

– Клянусь, это не я.

Но почерк был похож. Лоре вдруг все стало понятно. Она пыталась во всем разобраться, но у нее в мыслях царил хаос. Как Черри это удалось? Откуда ей известен ее почерк? Как ей удалось так хорошо его подделать и где она раздобыла бумагу? Говард не сводил с нее глаз.

– Говард, это Черри подделала письмо и обставила все так, как будто оно от меня, – она протянула ему письмо. – Почерк похож на мой, но не совсем, – кое-что бросилось ей в глаза. – Посмотри на эти «р», я не делаю такой петли, а она делает, посмотри.

Говард ничего не ответил, и она видела, что он держится из последних сил.

– Черри? Ты серьезно? Скоро ты скажешь, что она ответственна за кризис на Среднем Востоке и глобальное потепление.

– Нет, нет. Выслушай меня. Говард, около месяца назад она пришла ко мне в офис. Она сказала, что знает, что я врала про Дэниела. И потом она сказала, что отнимет у меня все. Она мне угрожала. Каким-то образом она нашла эту бумагу, она ведь была здесь, и…

От этой мысли она похолодела.

– Почему ты раньше ничего не сказала?

– Думала, ты мне не поверишь, – Лора видела, что и сейчас он не верил, и чувствовала собственное бессилие. Она снова посмотрела на письмо. – Откуда оно у тебя?

– Пришло сегодня утром.

– И ты случайно решил зайти в гости и утешить ее. Я думала, у тебя конференция.

– Лора, я хочу подать на развод.

Сердце сжалось и перестало биться.

– Что?

– Марианна уходит от мужа.

– Как кстати.

– Не надо так.

– Как так? Ты хочешь, чтобы я вас поздравила? Я столько лет оставалась в стороне и делала вид, что ничего не замечаю, пока вы двое… – вспыхнула она.

– Мне жаль.

– Ничего тебе не жаль. Ты думаешь только о себе.

– Да, пожалуй, я думаю о себе. Я несчастлив. А ты?

Лора не смела отвечать, потому что не хотела признавать этого.

– Столько лет прошло, Лора. Сколько нам еще это тянуть? Ты хочешь провести так остаток дней? Вдвоем, не перенося друг друга на дух? Разве тебе не кажется, что ты оглянешься назад и подумаешь, что столько времени, невозвратимого, драгоценного времени было упущено? Сколько нам с тобой еще осталось? Через несколько лет мне будет шестьдесят. Шестьдесят! Если я не предприму что-то сейчас, то когда начинать что-то менять? В семьдесят? Восемьдесят? И я думаю, что ты тоже несчастна. Если я уйду, ты будешь свободна что-то изменить. Может быть, встретишь кого-то.

Она негодовала.

– Спасибо, я обойдусь без твоих советов по отношениям. Я планировала, что мой первый брак станет последним.

Он посмотрел на нее с тоской.

– Я тоже, – потом он встал. – Я думаю, мне не стоит оставаться. Если тебе от этого легче, я был на конференции. Марианна пришла ко мне на работу сегодня утром.

Ну конечно, единственный раз, когда она не промолчала, он оказался невиновен. Лора ненавидела свою никчемность. Она хотела топать ногами и кричать от такой несправедливости.

Он взял пиджак.

– Дэниел не звонил тебе? – спросил он тихо.

– Нет.

Говорить больше было нечего. Говард вышел в холл. Лора осталась, но, подталкиваемая необходимостью видеть, как он уходит, или надеждой, что, может быть, он не уйдет, она вышла следом.

– Ты как сама? – спросил он.

– Замечательно, от меня только что ушел муж.

– Ты можешь подать на развод. У тебя есть основания.

Слезы заволокли ей глаза. Она хотела сказать, что ей плохо, хотела, чтобы он подошел и утешил ее, чтобы их отношения были такими, когда все так бы и произошло. Но они не были, и одиночество захлестнуло ее своей горечью.

– Похоже, Дэниел пошел по стопам отца, выбирая неправильных женщин.

Она имела в виду Марианну, но слишком поздно сообразила, что это могло относиться и к ней. Она униженно развернулась и побрела на кухню. Подождала, пока не услышала звук спускающегося в подвал лифта, зная, что сейчас Говард сядет в машину. И вскоре услышала звук автомобильного лифта. Он уезжал от нее к женщине, которую любил. Она взяла бокал дрожащей рукой. За что ей такое наказание? Неужели она сама встала на этот долгий, страшный, разрушительный путь? Вино комом застряло в горле. Она была обманщицей.


Дом казался слишком огромным и слишком пустым, когда Лора проснулась следующим утром, и впервые за все время, что она здесь жила, ей стало неуютно в нем. Она вдруг начала все замечать, обращала внимание на каждую дверь, на стены, на мебель. Все, к чему она так привыкла, что оно успело для удобства стать невидимым, вдруг стало казаться старым, и она ничего не узнавала вокруг себя. Кресло в углу гостиной. Зеркала, показывающие ей ее же лицо. Лора была рада поскорее уйти из этого дома на работу и вызвала такси, которое отвезло ее на Друри-лейн. Впереди была пробка, движение стояло, и пока они ждали, сзади выла сирена «скорой», рвущейся на помощь к кому-то пострадавшему, но будучи бессильной это сделать. Машины выползали на тротуары. Лора решила пройти остаток пути пешком. За то время, что она расплачивалась с водителем и выходила из машины, «скорая» продвинулась вперед еще на несколько метров, и она посочувствовала вызвавшим ее людям. «Не дай бог попасть в неотложную ситуацию в Лондоне, – скорбно размышляла она. – Ты можешь истекать кровью и быть при смерти, и никто не приедет к тебе, потому что пробки».

Она шла в направлении аварии, которая вызвала пробку, собираясь свернуть на другую улицу. Перед самым поворотом она выглянула в сторону происшествия. Столкнулись две или три машины, Лора разглядела помятые дверцы и треснувший капот и, к своему ужасу, человека, велосипедиста, лежащего на дороге. Его велосипед лежал неподалеку от его ног, заднее колесо было погнуто. Она хотела подойти и посмотреть, нельзя ли чем-то помочь, но машина «скорой помощи» уже была на месте. Два парамедика, судя по всему, ожидали подкрепления, и полиция не подпускала прохожих. Лора содрогнулась, надеясь, что человек, лежащий на асфальте, жив. Он выглядел молодым, у него за плечами был рюкзак, и она подумала о его матери. Наконец, мимо проехала «скорая», мигая огнями с периодическими душераздирающими воплями, чтобы прохожие успели вовремя уйти с дороги.

Лора завернула в тихий переулок, затем в другой и продолжила путь к своему офису. Она шла быстрым шагом. Авария окончательно выбила ее из колеи, и ей не терпелось добраться до работы. Там все готовились к съемке сериала. Она испытала знакомое воодушевление, смешанное с восторженным волнением от нового начинания, этой гигантской махины производства, и все ради того, чтобы несколько минут в день были запечатлены на камеру. Сегодня ей нужно было посетить несколько локаций, а позже – встретиться с директором кастинга, чтобы отсмотреть записи прослушиваний на некоторые роли второго плана.

Правая туфля прилипла к асфальту, Лора остановилась и брезгливо подняла стопу. Жвачка! Фу… Она попыталась отскрести ее от подошвы, как вдруг услышала звук, похожий на кашель. Кто-то позади нее тоже остановился. Она опустила ногу и постояла с минуту, и когда она осознала собственную глупость, то испугалась. Она была в безлюдной подворотне, с обеих сторон заблокированной домами, как связующее звено между двух шумных улиц. Она напряженно затаила дыхание. Ее сердце зашлось, когда она увидела, что до конца переулка было всего несколько метров. Впереди переходили дорогу люди. Люди, которым будет невдомек, если на нее нападут в темном переулке. Она бросилась вперед, и липкая подошва приставала к земле, замедляя ее бег, но она неслась к спасению, уверенная, что кто-то преследует ее. Лора выскочила на дорогу и сломя голову побежала прочь от переулка, остановившись только, когда улица остался далеко позади. Теперь вокруг было полно народу. Теперь она позволила себе обернуться.

За спиной никого не было. Никого – не считая людей, идущих по своим делам, и гуляющих туристов, у которых были свои планы, но никто не обращал на нее внимания. Она уставилась на поворот из переулка, но оттуда никто не показался. Лора ждала как будто целую вечность, потом постояла еще немного, задумалась, не вернуться ли и не проверить, есть ли там кто, но испугалась этой мысли. Нет, она хотела уединиться в собственном офисе и погрузиться в дела. Только это могло сейчас отвлечь ее, и она поспешила на работу.

46

Пятница, 23 октября

Вбивая яйца в смесь из сахара и масла, Черри подивилась тому, как быстро человек может освоиться на новом месте, и нажала кнопку на своем… поправка: их новом красном кухонном комбайне, похожем на леденец. Лезвия послушно завращались, и через несколько секунд она отключила машину. Прошло больше месяца с того дня, когда Дэниел выгнал из своей квартиры мать, и три недели со дня их помолвки. Черри пекла торт. Просто приятный сюрприз для него, небольшой пустяк, пока он отдыхал с друзьями перед возвращением к своему жесткому графику в больнице, но это легко можно было назвать и поводом отметить. Годовщина. Иногда она не могла поверить собственной удаче. Она жила в фантастической квартире, которая станет ее, их домом на ближайшее будущее, и это было только начало замечательной жизни с замечательным человеком. Дэниел даже спросил у нее, устраивает ли ее эта квартира (еще бы не устраивала!) или сейчас, когда они помолвлены, она предпочла бы выбрать вместе с ним новое место. Вообще-то, мысль была резонная, и она ответила, что будет здесь счастлива, вот только могла бы она кое-что добавить? Дэниел дал ей карт-бланш – выделил самый большой шкаф, значительную часть комода и вручил кредитку, чтобы накупить всяких мелочей и придать квартире «домашний вид». Он со смехом отпросился от шопинга, да и они все равно оба понимали, что ей это доставит большее удовольствие. И она наконец-то купила ему… им новые простыни.

Черри добавила в смесь муку, вылила готовое тесто в формы для коржей и поставила их в духовку. Удовлетворившись, она включила таймер. Пока торт пекся, она могла позволить себе отдохнуть двадцать минут. Ей нравилось просто сидеть на безупречном лимонно-желтом диване, в окружении кремово-золотых стен и представлять себя со стороны. Она добилась того уровня жизни, которым могла упиваться, и ей оставалось только тихо существовать в нем, и она уже пребывала в эйфории. Подумать только, что Лора чуть не помешала всему этому. Не сидеть бы ей на этом диване, не жить в этой квартире… Она не моргнув глазом чуть не уничтожила всю ее жизнь. И сейчас, если бы могла, помешала бы. Черри не собиралась позволять ей думать, что об нее можно вытирать ноги и помыкать ею. Когда она сказала, что покажет Лоре, каково это, когда кто-то растаптывает все, что тебе дорого, она не шутила. Только так Лора сможет понять, что чувствовала Черри. И, может быть, дважды задумается, прежде чем попытаться сделать это снова. Потому что в глубине души Черри боялась, что все это у нее снова отнимут.

Она прилегла и задержала взгляд на картине, которую купила Дэниелу в Сен-Тропе. Даже заклеив картину, ей не удалось вернуть первоначальный вид, который она имела до того, как Черри ее порезала, но это было ее лучшее капиталовложение. Скоро она отправится к матери и заберет оставшиеся вещи. До сих пор ей не хотелось этого делать, потому что она слишком хорошо проводила время. От большей части вещей она попросту избавится – старой Черри давным-давно не существовало. Но там были ее книги. Много-много коробок с книгами. Книги ни в чем не были виноваты. Они были порталом в будущее, в новую жизнь, и их она хотела оставить себе. Она все ждала, когда Венди позовет ее с Дэниелом в гости на чай, что придется бессрочно отложить. Застарелое чувство вины снова дало о себе знать, и не в первый раз она подумала, что если бы ее мама была так уж неправа, вряд ли бы Черри его испытывала.

Она лениво задумалась, как долго они с Дэниелом смогут просуществовать в своем идиллическом вакууме, пока не вмешается одна из их матерей. Насколько ей было известно, Лора так и не разговаривала с ним, и она лично устроила так, чтобы письма он не получил. Но Дэниел разговаривал с отцом. В четверг ей пришлось прятать свою радость, когда Дэниел сказал, что Говард ушел от Лоры. Вот и хорошо. Оказывается, он много лет ходил от нее налево к Марианне, как Черри и подозревала. Говард позвонил Дэниелу и сообщил вкратце, что они разводятся, но ему не о чем беспокоиться. Черри подержала его за руку в знак сочувствия, пока он пересказывал ей их разговор, и надеялась, что толчком послужило ее письмо. Ей пришлось хорошо потрудиться, чтобы наловчиться писать ее почерком. Насколько он гладкий? Лора что, никогда не отрывала ручки от бумаги? Были ли места, где нажим был слабее или сильнее? Потом Черри составила алфавит и тренировалась, тренировалась, тренировалась, пока не села писать письмо. Она рисковала только два раза: когда Говард не объявился в клубе во время ее расследования, как она и рассчитывала, и когда Марианна не узнала машину Дэниела, в чем Черри была сразу уверена, так как вряд ли та бывала у Кавендишей. А то, что Говард ее не заметил, было простой удачей. Дело оставалось только за тем, чтобы отправить письмо из отделения подальше от Челси и Кройдона. Черри выбрала центр города и заскочила в универмаг, где заодно приобрела и миксер. Как здорово, когда можно просто ходить по магазину и показывать пальцем, а кто-то потом организует все так, чтобы тебе доставили покупки домой, как будто ты хозяйка замка. Не нужно было даже выходить в Интернет и возиться с этим самой.

Таймер щелкнул. Черри вернулась на кухню и вынула коржи из духовки. Она одобрительно принюхалась и оставила их остывать, а сама надела куртку и схватила ключи. Ее ключи! Ее собственный комплект! Жизнь была хороша. Пришло время заключительных штрихов к следующему сюрпризу для Лоры.


Черри считала, что держать животных в зоомагазине бесчеловечно. В меньшей степени это касалось хомячков и морских свинок, хотя, наверное, и в них было генетически заложено бегать в более широких просторах, но когда речь шла о щенках и котятах, это было попросту жестоко. Им не терпелось вырваться на волю, их мягкие лапки жались к стеклянным стенам своих аквариумов, задевая друг друга, когда ты проходил мимо, желая привлечь твое внимание. Все они, наверное, попадали сюда с ферм, бедняжки. Она посмотрела на котят, но их было слишком много, чтобы связываться с ними, целых пять. Щенков было меньше, всего два осталось от помета из трех кокер-спаниелей. У них была светло-коричневая, почти золотистая шкурка, а у девочки – белое пятнышко на животе. Все лучше, чем проводить здесь день за днем, день за днем. Черри кивнула хозяину магазина, который кормил рыбок.

– Я возьму этих двух. Их когда-нибудь выгуливают?

– Каждый день, – автоматически ответил он бодрым голосом, осторожно перекладывая их в переносную коробку для животных с дырками сбоку. Он выудил их документы и ветеринарные справки, которые Черри взяла так же флегматично, как он их дал. Она посмотрела на полку за стойкой.

– И поводок, пожалуйста.

Он повернулся и снял два с крючка.

– Только один, – уверенно поправила Черри. – И небольшую коробочку корма для хомяков.

Он пожал плечами, собрал все, что она просила, в пластиковый пакет и взял деньги.

Она поехала в Ричмонд-парк, поставив коробку со щенками на переднее сиденье. Припарковавшись, она подхватила коробку и пластиковый пакет, вынув оттуда только поводок и оставив его на сиденье. Два маленьких ворочающихся пушистых комочка лизали ей пальцы сквозь дырки в картонной коробке. Она поплотнее закуталась в пальто и пошла в глубь парка, редкого для Лондона места, где действительно можно было скрыться от людей. Впереди она увидела хвойную рощицу. Она направилась туда и, нырнув за деревья, отгородилась от шума открытых пространств. Черри осталась одна. Это было хорошее укрытие.

Опустившись коленями на рыхлую землю, она открыла коробку, и щенки так обрадовались, завидев ее. Они были братиком и сестричкой. Черри не хотела оставлять кого-то из них в одиночестве, это казалось ей нечестным, значит, кто-то отправится домой с ней. Оставалось только выбрать, кто именно.

– Ты или ты? – проговорила она, почесав обоих под мордочкой. Решение было не из легких, но в итоге она остановилась на мальчике. Она положила его на место и закрыла крышку с ручкой. Резкий визг тормозов вспугнул ее, и она замерла, увидев неподалеку мальчишку на велосипеде. Она наблюдала сквозь деревья, как он покрутил педаль, проверяя что-то в цепи, и несколько секунд спустя поехал дальше. Черри подождала, пока все не стихло. Второй щенок сидел у нее на коленях и лизал ей руки. Жалко, но она сделает это быстро. Положив обе руки ему на шею, она резко выкрутила их. Щенок обмяк. Черри взяла коробку корма, высыпала еду на землю и положила внутрь бездыханного щенка вместе со сложенной вдвое запиской, которую достала из сумки. Она запечатала коробку, убрала ее в почтовый конверт с подкладкой и наклеила на него бирку с заранее напечатанным адресом. Потом она взяла телефон и сделала звонок.

– Добрый день, я хочу сообщить о жестоком обращении с животными… котята. Зоомагазин, в котором я только что делала покупки. Они были измучены и недокормлены. А работник магазина, он… Боже, это ужасно, он просто швырнул одного из них в стеклянный бокс. С расстояния, как мячик. Как в баскетбольную корзину. Он не знал, что я была в той части магазина. Нет, я ничего не покупала. Да, «Мир животных» на Ворчестер-парк. Мое имя? Полли Хаммонд. 07002 345977. Вы ведь отреагируете, да? Этим ведь Общество защиты животных занимается? Я уверена, они все взяты с ферм. Вы можете закрыть такие магазины?

Черри проверила время. Дэниел будет дома через час. У нее как раз хватит времени заскочить на почту и сделать глазурь для торта.


– Пальчики оближешь, – в очередной раз повторил Дэниел, уплетая уже второй кусок торта.

Черри нагнулась к нему через спинку его стула и поцеловала в щеку.

– Ты уверен, что это не пиво повлияло на вкус?

– Ни в коем случае. Уилл и Джонни передают тебе привет, кстати.

– И им от меня.

– Уилл ждет результатов собеседования. Если пройдет, будет большое повышение для него.

– Значит, хорошо посидели?

– Отлично, – Дэниелу вдруг пришло в голову, что это был один из его редких выходных. – Ты же не против, что я побыл с ребятами, нет?

– Конечно, нет. Я сама была очень занята…

– Вот как? – он схватил ее, притянул к себе на колени и наградил ее поцелуем со вкусом шоколада. – И чем же? Кроме того, что нашла нам нового друга, – он нагнулся и подхватил щенка, который принялся вылизывать ему лицо.

– Руфус! Нельзя! – Черри убрала щенка в сторону. – Ты же не возражаешь?

– Только если ты будешь за ним смотреть. Нет, говорю же, он милашка. Так чем ты еще была занята?

Она обняла его за шею.

– Планировала наш особый день.

– Ага. А у меня есть право голоса в этот особый день?

– Разумеется. Но только если ты считаешь, что он должен быть в январе, – она затаила дыхание, глядя, как он обдумывает ее слова.

– Не холодновато?

– Но медовый месяц на Карибах?

Он кивнул, соглашаясь.

– Так скоро? Всего через три месяца?

– Ты уверен, что хочешь слушать мои разговоры о свадьбе еще дольше? Можем растянуть и на год, если тебе угодно.

Он рассмеялся.

– Нет, спасибо.

Она была рада, что повернула все по-своему.

– И еще я нашла место. Если тебе понравится, можем начинать рассылать приглашения.

– Ну да, – отозвался он безрадостно.

– Что-то не так?

– Ты же знаешь, родители разводятся. Вся эта история с мамой… Я ей даже не сказал до сих пор, что мы женимся.

– Может, нам просто сбежать? – предложила она шутя. – Поженимся на каком-нибудь пляже.

– Это избавило бы от кучи проблем. Быстро, просто, только мы вдвоем.

Черри затаила дыхание. Она даже не думала, что Дэниел может отнестись к этому всерьез, но вообще-то, идея была гениальная.

– А знаешь, кажется, это можно организовать буквально за пару недель.

– Серьезно? Здорово.

– Ты можешь отпроситься с работы?

Он рассмеялся.

– Ты серьезно?

Она поникла.

– А ты нет?

– Ну, не знаю… Мы ведь хотим, чтобы наши семьи и друзья были с нами, правда? – Черри встала с его колен. – Вот черт, прости, я не думал… Я думал, мы просто дурачимся. – Он пошел за ней на кухню и забрал тарелку у нее из рук, поставив в посудомоечную машину. Потом он обхватил ее пальцы. – Или ты просто боишься, что моя мама все испортит?

– Она будет не в восторге. Наверняка попытается как-то нас остановить.

– И как же она это сделает?

Черри не понравилось, что он не воспринимает ее слова всерьез, и она отстранилась.

– Черри, не надо. Прости. Только… ты же знаешь, что я люблю тебя. Сейчас важны мы. Эта история с мамой… уверен, все как-нибудь образуется. У нас три месяца впереди.

– Она захочет разлучить нас.

– Пусть попробует.

Черри поразмыслила над его словами, желая, чтобы ее утешили.

– Между прочим, сегодня я отправила свое резюме. Если ты думаешь…

Дэниел притянул ее к себе.

– Тихо. Я не думаю, что ты со мной ради денег, что бы моя мама ни говорила.

Черри посмотрела на него, выискивая следы неискренности, а потом обняла за шею и нежно поцеловала в губы.

47

Понедельник, 26 октября

Иногда ей казалось, что она сходила с ума. Сошла с ума. Как она оказалась втянута во все это? Лора не видела выхода. Страх шел за ней по пятам. Она сидела вечерами и пыталась смотреть телевизор, но не могла сосредоточиться, потому что вместе с ней на диване сидели страх и одиночество. Ей не нравилось, что с дивана был виден холл, темный и безмолвный, и она стала оставлять включенным свет во всех комнатах на этаже, чтобы что-то приветливое встречало ее, когда она вставала подлить себе еще вина или просто выходила на кухню, не понимая, голодна она или нет. По ночам Лора особенно замечала опустение и свое одинокое присутствие в доме. Она начала закрывать входную дверь на все замки, сперва только перед сном, вскоре – сразу по возвращении с работы. Она редко гуляла, предпочитая безопасную капсулу такси. Она боялась, что ее будут преследовать. Она боялась не заметить, если ее будут преследовать.

Лора поднималась к себе на работу. Дождливое утро понедельника царапалось в окна снаружи. Уиллоу отошла налить ей кофе из кофеварки на кухне, а Лора зашла в офис, включила ноутбук и проверила, не пришла ли свежая смета финального эпизода. Сценаристка пообещала, что все будет готово уже сегодня, но сценаристы всегда что-то обещают и не всегда придерживаются сроков. Через несколько недель начнутся съемки, и Лора была рада возможности отвлечься. У нее зазвонил мобильник и, посмотрев на имя на экране, она ответила.

– Элисон.

– Здравствуй, Лора.

– Как дела?

– Не особенно.

Лора насторожилась.

– Я только что говорила по телефону с нашей актрисой.

Лора почуяла неладное. Почему Джули позвонила на канал, а не ей?

– Боюсь, у меня очень плохие новости. Ей пришла посылка, и в записке сказано, что от тебя. Сегодня утром.

От леденящего ужаса она покрылась гусиной кожей.

– Что было в посылке?

Элисон вздохнула.

– Я даже не знаю, как и сказать. Мертвый щенок.

– Что? – прошептала Лора, побледнев.

– Щенок лежал в картонной коробке. В записке было еще что-то про ее первое расследование.

– Господи!

– Она была в истерике. Может быть, и до сих пор в истерике, с такими-то делами.

– Я позвоню ей.

– Нет.

– Но мне нужно…

– Лора, она не хочет говорить ни с тобой, ни с кем. Она выбыла.

– Что?

– Мы приостанавливаем проект.

В дверях возникла Уиллоу с кофе, но Лора лихорадочно замахала ей рукой, и та убежала.

– Минуточку… она не может просто взять и сорваться с проекта!

– Мы могли бы подать на нее в суд при желании, но боюсь, если она получает угрозы по почте, это достаточно веский аргумент.

– Найдем новую актрису.

– Кого? Ты же знаешь, что финансирование выделялось под нее. Американцы не согласятся ни за что.

– И поэтому ты закрываешь сериал?

– Лора, у нас нет актрисы. У нас нет сериала.

Она начала паниковать.

– Позволь мне поговорить с ней. Я сейчас же ей позвоню.

– Она не ответит, она отключила телефон. Ей кажется, что кто-то раздобыл ее номер… – Элисон оставила предложение многозначительно недосказанным.

– Элисон, ты же понимаешь, что я тут ни при чем, правда?

– Ты знаешь, кто это сделал?

Лора хотела соврать, но учитывая масштаб катастрофы, решила, что должна предоставить адекватное объяснение.

– Мне кажется, да… Одна девушка, глупая девчонка, которая навоображала себе, что вершит вендетту.

– Щенок был не воображаемый. Ты будешь звонить в полицию?

Лора запнулась.

– А ты?

– Джули не хочет шумихи. Ни слова прессе, разумеется. Думаю, неустойку мы получим и без полиции, – она помолчала. – Лора, откуда у этой девушки адрес Джули?

Лора похолодела и виноватым взглядом окинула офис.

– Понятия не имею, – она затаила дыхание в ожидании, когда ей показалось, что Элисон скажет вот-вот что-то еще, но та сказала только:

– Ясно. Мне жаль, Лора, но, увы, у нас нет другого выхода. С тобой свяжутся наши юристы. Мы обязательно встретимся, когда все это уляжется.

И когда это будет? Через месяц, год, никогда? И двери «Ай Тиви» будут не единственными, которые захлопнутся перед ее носом. Новость о внезапной остановке такого крупнокалиберного проекта разлетится по городу за считанные дни. Из окна офиса Лора посмотрела на Уиллоу, которая встала из-за стола, но, поймав ее взгляд, снова села.

Лора сидела в тишине, пытаясь осознать истинный размах потери. Гонорар, повторы, второй, третий, четвертый сезоны. Синдикация, диски. Потенциальные награды. Ее репутация. Ее компания. Ее карьера. Все пропало. Ее захлестнуло негодование. Как она смеет. Лора схватила сумку и, плотно поджав губы, вылетела из офиса.

За время поездки в такси злость не утихла, а скорее затвердела до состояния раскаленных докрасна угольков, которые вспыхивали от малейшего прикосновения с новой силой. Напряжение нарастало по мере приближения к дому Дэниела… И тут Лора увидела ее. Черри была в обтягивающих брюках, на высоких каблуках. Она беззаботно прогуливалась, улыбаясь направо и налево, словно делая прохожим одолжение, провернув величайшую аферу, на которую была способна. Лора всучила водителю несколько банкнот, выскочила из машины и широкими шагами догнала ее. Оказавшись от нее на расстоянии вытянутой руки, Лора схватила ее за плечо и развернула к себе. Девушка подняла очки на лоб.

– Лора! Вы меня напугали.

– Во что ты играешь, дрянь?

– Прошу прощения?

– Ах, прекрати. Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Черри мельком посмотрела на прохожих, которые косо поглядывали на них.

– Что-то случилось?

– Тебе это нравится, да? Посылать трупы животных посторонним людям?! Ты хоть знаешь, чего мне это стоило?!

– Я правда понятия не имею, о чем вы, Лора, но мне не нравится ваш тон.

– Мой сериал закрыли, а ты… – Дрожа от негодования, она погрозила пальцем перед лицом Черри…

Как вдруг Лора застыла. Она хотела кричать на нее и дальше, угрожать ей, но Черри не выглядела испуганной, она была абсолютно спокойна. Ее взгляд был холоден. В Лоре закопошилось беспокойное предчувствие. Она глубоко вздохнула.

– Эта твоя вендетта, которую ты устроила, я бы хотела, чтобы она прекратилась. Ты зашла слишком далеко. Твой поступок… он переходит всякие границы. Ты злишься на меня, и я могу это понять, но это… Это совершенно несопоставимые вещи.

Черри молча наблюдала за ней. Лора даже подумала, что ей удается достучаться до девушки. Молчание тянулось. И тянулось.

– Бу! – вдруг воскликнула Черри прямо ей в лицо.

Лора отшатнулась, и из ее горла вырвался сдавленный вскрик.

– Знаете, мне так не везло в последнее время. Кто-то взломал мою страницу и отправил с нее твит, а мой босс решил, что это была я. Меня уволили.

Лора виновато отвернулась.

– Каково это терять работу, Лора?

– Ты сумасшедшая, – пробормотала Лора.

– Похоже, и у вас началась черная полоса. Развод, сериал… Знаете выражение, что беда не приходит одна? Очень надеюсь, что это неправда.

Лора уставилась на нее в возмущении, но внутри ее обуял первобытный страх.

– Ты мне угрожаешь?

– Как вам удается вечно драматизировать все, что я вам говорю.

– Я знаю, что это была ты.

– Ничего вы не знаете. И подумайте хорошенько, прежде чем говорить такое. Не забывайте, Лора – беда не приходит одна. По три, по четыре… в общем, не будем забегать вперед.

Черри развернулась и ушла прочь, а Лора не могла сделать ничего, только смотреть ей вслед и захлебываться в пугающем ощущении бессилия.


Шесть дней спустя Лора сидела в гостиной напротив двух сотрудников лондонской полиции, мужчина и женщина. Она тянула с заявлением, сколько могла. Заявить – означало признать серьезность ситуации, на которую она пыталась закрыть глаза. А реакция Черри… Как будто она непременно обо всем узнает. Но Лора не знала, что еще ей остается.

Когда полиция пришла в первый раз, Лору прорвало, как плотину, и она выложила им все как на духу, и легкость от того, что она поделилась с кем-то своим грузом, была необычайной. Потом они ушли и занялись расследованием. Лора была вся как на иголках, ожидая и молясь об их скорейшем возвращении, но она хотя бы перестала оборачиваться на каждый шорох.

И вот они вернулись. Лора верила, что механизм был запущен. Скоро все останется позади. Внятность их изложения внушала доверие, чай был выпит, печенья съедены. На фарфоровой тарелке осталось одинокое миндальное печенье, и полицейский то и дело поглядывал на него с вожделением. Полицейская заглянула в свой блокнот.

– Итак, чтобы внести полную ясность. Вам не создают никаких неудобств и вы не получаете злонамеренных звонков?

– Нет.

– Электронные коммуникации?

– Нет.

– И за вами не следят?

– Нет. То есть, мне кажется, нет, – Лора встревожилась, видя, что женщина заскучала и, теряя к ней интерес, захлопнула блокнот. – Я вам повторяю, она изводит меня, но не напрямую, а опосредованно.

– Лора, мы поговорили и с миссис Паркер, и с мисс Сойер, и они не хотят предпринимать никаких мер по поводу предполагаемой корреспонденции. Миссис Паркер вообще считает, что письмо пришло от вас, а мисс Сойер отрицает, что получала по почте щенков или любых других животных.

– Она популярная актриса. Она не хочет, чтобы это вышло на публику, вот и все. Но это правда!

– У вас есть доказательства?

– Конечно, нет, но… А как же Черри? Вы разговаривала с ней?

– Нам не с чем к ней обратиться, так как нет поводов для обвинений.

Лора подалась вперед.

– Нет, вы не можете так поступать… Вы не можете закрывать глаза на все, что я вам рассказала. Она угрожала мне…

– Боюсь, мы ничего не можем предпринять.

– Да что же мне сделать, чтобы вы отнеслись ко мне серьезно? – вспылила она. Они ответили не сразу. Лора сглотнула ком в горле.

– Лора, мы относимся к вам серьезно, – отвечала полицейская. – Просто мы обязаны следовать определенному протоколу.

Она не хотела впадать в истерику, но она рассчитывала на этих людей, как они могли…

– Прошу вас. Я не знаю, что мне делать.

Женщина проявила сострадание.

– Если с вами вступят в контакт в любой недоброжелательной манере, вам может пригодиться это, – она положила на стол буклет Национальной горячей линии по преследованиям.

Через пару минут они ушли. Лора обессиленно убирала чашки и заметила, что последнее печенье пропало. Наверное, полицейский ухватил его перед выходом. Она тяжко опустилась на диван. Одна. Всеми покинута. Однажды, давным-давно, Лора обмолвилась о том, как их собаку сбила машина, и она, совсем еще ребенок, была убита горем. Это был щенок кокер-спаниеля. Она не сомневалась, что Черри выбрала его специально, щенок предназначался ей в той же мере, что и актрисе. О чем еще она рассказывала, какие секреты выболтала много месяцев назад при этой девушке? Лора никогда не вспомнит и не узнает, если только Черри не решит ей напомнить.

Собственная жизнь вдруг показалась ей такой шаткой – так легко ее оказалось расковырять и уничтожить. Сегодня она ходила в офис и искала пропавшие бумаги, контактную информацию актеров, запирала одни документы на ключ, а другие уничтожала шредером. Потом она удалила некоторые электронные письма, которые ни в коем случае не должны были попасться другим людям на глаза. Она боялась, вдруг Черри может проникнуть в ее почту, на сервер ее компании – такие вещи должны быть подвластны привычной к компьютерам молодежи, взять хотя бы того юношу, который взломал компьютер Пентагона. Лора сразу же связалась с техподдержкой, и ее попытались успокоить, но она настояла на повышении мер безопасности. Ощущение, что за ней следят, стало отчетливее. Выйдя из офиса, перед тем, как ловить такси, она остановилась у одной витрины и сделала вид, что разглядывает ее, а затем резко обернулась, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь.

Лора поднялась с дивана, перепроверила дверь, которую уже заперла, и пошла на кухню. Щенок все еще не выходил у нее из головы. Какой нормальный человек додумается посылать кому-то мертвое животное? Только в этот момент ей вдруг пришло в голову, что Черри должна была сама убить его или запаковать живым, и холодок пробежал по ее позвоночнику. Черри не боялась быть пойманной, она не боялась самой себя. Ничто не умеряло ее пыл, ничто не останавливало. У нее отсутствовали моральные принципы, а ее ум был быстрее молнии, она была коварна и изобретательна. Черри все обставила так, чтобы ниточки не привели к ней.

Лоре было страшно за то, что у нее оставалось. Что еще, дорогого ее сердцу, Черри захочет отнять у нее? Ее мысли разбредались во всех направлениях, перескакивая от одного кошмара к другому. Лора потянулась к телефону. Она не могла позвонить Дэниелу, не могла позвонить Говарду. Ей нужно было поговорить с Изабеллой.

48

Вторник, 3 ноября

Изабелла проводила ее на кухню, и Лора нервно встала посреди комнаты, зная, что времени у нее немного, так как во второй половине дня Изабелла должна была уезжать в Котсуолдс. Их телефонный разговор прошел неловко. Они не разговаривали с того дня, как Лора приходила к ней извиняться. Изабелла сказала, что уезжает на неделю, и это показалось Лоре невозможно долгим сроком. Ее сводила с ума мысль о том, чтобы еще семь дней просидеть взаперти в собственном доме, вздрагивая от каждого стука в дверь, и лежать без сна одинокими ночами, когда мысли вольно бродили у нее в голове. Она уговорила Изабеллу принять ее сейчас.

– Чай будешь? Я бы предложила что-нибудь покрепче, но я за рулем.

– Как дела у твоей мамы?

– Жалуется, что доктора хотят ее убить, но хотя бы принимает лекарства. Джордж устал, так что теперь моя очередь нянчиться с ней. А потом мой братец снова заступит на дежурство, тем более, что он живет в соседнем доме, хотя до этого дома и ехать на «ленд-ровере». И я ни на секунду не поверю, что его поездка в Страсбург «жизненно необходима для успеха на выборах». Ну так что, с молоком? Мяту? Ромашку?

– Да, спасибо.

Изабелла хотела уточнить, на что она согласилась, но Лора отвернулась и стала смотреть в окна огромных стеклянных дверей на утопающий в зелени белый минималистичный сад.

– Ты когда-нибудь чувствуешь себя незащищенной? Как будто кто-то может проникнуть сюда?

– Дорогая, она, конечно, большая и стоит шесть миллионов, но это все равно простая терраса. Я огорожена со всех сторон.

Лора потянулась за чашкой ромашкового чая и заметила, как трясутся ее руки.

– Не хочешь поделиться со мной? – спросила Изабелла.

– Я не знаю, с чего начать.

– Присядь.

Лора послушно села, с радостью ухватившись за возможность передать контроль над ситуацией кому-то еще. Она повертела чашку, пытаясь подобрать слова для того, что ей предстояло сказать.

– Не то чтобы я тебя торопила, но если я не приеду к маме до темноты, она станет названивать назойливому полковнику с ее улицы и просить, чтобы он выслал за мной вертолет.

– Пару дней назад мне позвонили с «Ай Тиви» и сказали, что мой, наш, сериал закрывают.

– Что?

– Иззи, это прозвучит тупо… дико… господи, я еще не выжила из ума, но когда ты все услышишь, то у тебя может сложиться такое впечатление.

– Продолжай.

– Я боялась говорить…

– Мне ты можешь рассказать все, что угодно, – пообещала Изабелла.

– Дай слово, что не станешь меня осуждать.

– Разумеется.

Лора посмотрела на подругу. Слишком быстро Изабелла уступила, желая подогнать разговор. Теперь, когда ее внимание было приковано к Лоре, она не знала, с чего начать. Она повертела чашку и вдруг, ни с того ни с сего, заплакала. Стоило первой слезинке упасть, Лора быстро взяла себя в руки и достала из сумки чистый платок. Иззи сочувственно протянула ей руку.

– Лора? Что происходит?

– Черри вернулась.

Иззи подобралась.

– В каком смысле вернулась?

– Она живет с Дэниелом. Несколько месяцев назад я сказала ей одну вещь – обманула ее. Из-за этого она пропала, но потом она узнала, что я соврала, и захотела вернуть Дэниела. Он пригласил ее переехать к себе. А тем временем, чтобы наказать меня за то, что я сделала, она пообещала мне отнять у меня все. Дэниел не отвечает на мои звонки, Говард требует развод, а несколько дней назад я узнала, что она отправила посылку с мертвым щенком главной актрисе моего нового сериала. Который должен был стать моим спасением.

Изабелла слушала, разинув рот, и чем больше она слышала, тем быстрее в ней закипало недоуменное негодование за участь подруги.

– Мертвый щенок? Что же ты ей такого сказала?

– Я сказала, что Дэниел умер. Пока Черри была в Мексике. Она вернулась, и я не хотела, чтобы она приходила к нему. Я позвонила ей, когда сел ее самолет, и сказала, что он умер. И она не может прийти на могилу, потому что мы кремировали его и развеяли прах.

Изабелла старалась сохранить ободрительную улыбку на лице, но уголки ее губ дрогнули и опустились. Лора видела в глазах подруги непонимание, недоверие.

– Ты обещала не осуждать меня.

– Нет! Я не осуждаю, – быстро ответила Изабелла.

– В то время… Я думала, он умирает. Я думала, ему остались последние дни.

– А потом?..

– Я узнала о ней кое-что… О том, что она говорила. Мне было совершенно ясно, что она вцепилась в Дэниела из-за денег.

– А что Дэниел обо всем этом думает? – спросила Изабелла осторожно.

Лора горестно опустила глаза.

– Господи. Мертвый щенок. Она что, ненормальная?

– Ненормальная. И при этом очень умная и целеустремленная. Все вместе, наверное. Она точит на меня зуб, и я не знаю, что мне делать. Мне страшно идти домой.

– Говарда дома нет, я так понимаю? Ты ему об этом рассказала?

– Частично. Это ничего бы не изменило, – добавила Лора в ответ на возмущенный взгляд Изабеллы. – Я все равно не хочу его видеть.

– Ты обращалась в полицию?

– Да. Они ничего не могут сделать. Актриса не хочет огласки и все отрицает. Она уехала пока на Ибицу. А письмо, которое получила Марианна, было якобы написано мной. Собственно, она и утверждает, что оно было написано мной.

Изабелла вытаращила на нее глаза.

– Черри подделала письмо? Что в нем было?

– Разные гадости. Примерно то, что может высказать женщина, которой много лет изменяли. Письмо заставило Говарда понять, что он теряет драгоценное время. И он решил жить одним днем. И потребовал развод.

– Вот сволочь, – проворчала Изабелла.

– А я… Я встретилась с ней.

– С кем? С Черри? Что она сказала?

– Сказала мне не лезть. А не то моя черная полоса может затянуться.

– Боже! Она психическая. А ты, бедная. Что она о себе возомнила? Просто какая-то девчонка, боже мой. Ровесница нашим детям. Боже, если бы Бриджит выкинула что-то подобное…

Изабелла перевела дыхание. Протянула Лоре руку и посмотрела на нее с сочувствием и жалостью, от чего Лоре стало невыносимо одиноко.

– Ох, Лора…

– Знаю, – сказала она быстро. – Я знаю, что сделала ужасную вещь… – она оборвалась, боясь спрашивать, могла бы Изабелла так поступить, не желая знать ответ. – Понятия не имею, что мне делать, – добавила она бессильно.

– Ты можешь поговорить с Дэниелом?

– Поверь мне, я пыталась. Я писала. Мне кажется, Черри перехватила письмо.

На столе у Изабеллы зазвонил телефон. Она взглянула на экран.

– Это мама.

– Тебе пора ехать.

Она нехотя кивнула и отклонила звонок.

– Перезвоню ей через минуту.

Лора встала, высморкалась и отнесла чашку к раковине.

– Не торопись.

– Все нормально. У тебя дела.

– Мы же еще ничего не решили.

– Со мной все будет в порядке.

– Хочешь поехать со мной?

Лора вяло улыбнулась в ответ.

– Ты просто хочешь союзника под боком.

– Это правда, – Изабелла крепко обняла ее. – Я вернусь, как только смогу, а ты пообещай позвонить мне, если что-нибудь случится. Нет, я сама буду звонить. Каждый день.

– Спасибо.

– Мне жаль, что мы поссорились.

– Мы не ссорились, – возразила Лора. Ей хотелось добавить: «Ты ведь понимаешь меня?» – но она боялась прочесть ответ по ее лицу. – Я даже рада, что тебя здесь не будет.

Изабелла рассмеялась.

– Что, думаешь, эта малолетняя выскочка и до меня доберется?

– Как знать, – Лоре было не смешно. – Она может. Она ни перед чем не остановится.


Вернувшись к себе, Лора обошла дом и закрыла двери на все замки. Она вышла в сад, понимая, что на кухне никто не затаился, но все равно чувствовала себя жутко каждый раз, когда заходила обратно подлить себе вина. Холодильник громко вздыхал, когда она открывала дверцу, бокал отдавался громким эхом об гранитную поверхность стола. Лора постояла и прислушалась: ни звука. Может, если включить музыку, станет полегче. Она включила радио, но классика навевала тоску, да и репертуар остальных станций шел вразрез с ее настроением. Музыка была слишком назойливой, не считаясь с ее потребностью успокоить нервы. Лора выключила радио, и стало еще тише, чем прежде. Боже, как она хотела, чтобы с ней сейчас была Изабелла. Лора вздохнула. Она попыталась собраться с силами. Черри не сидела в засаде в ее доме. Лора вспомнила, что ничего не ела с самого завтрака, а сейчас было почти шесть вечера, и снова открыла холодильник, достав оттуда банку дзадзики и красный перец. Она крупно нарезала овощ и села за стол, приступая к своему простому ужину, находясь мыслями далеко отсюда. Каким будет следующий ход Черри? Потому что Лора не сомневалась, что он будет. Как далеко она зайдет? Лора мысленно перечислила все, что было ей дорого. У нее оставался ее дом, друзья, Моисей. Господи – Моисей! Она подскочила, выбежала на порог и стала нетерпеливо подзывать кота, гремя его миской, чтобы он поторапливался. Когда он выбежал ей навстречу, Лора осмотрела кота, убедилась, что он цел и невредим, и только потом позволила себе обмякнуть от облегчения.

– Извини, Моисей, но сегодня ты останешься внутри. Где-то там бродит сумасшедшая, которая хочет мне навредить. А значит, и тебе может достаться.

Запертая в четырех стенах, Лора смотрела в окно на заходящее солнце, которое еще виднелось над изгородью и заливало сад светом, гадая, где сейчас Черри, что она думает, что планирует.

49

Среда, 4 ноября

Водитель вдавил гудок машины, пока Лора пыталась лавировать по одному из худших районов Лондона. Она была на юге Кройдона, в Перли, городской формации с односторонним движением и удушающим трафиком, с одной стороны придавленной городской кольцевой автострадой, которая только что выплюнула ее на въездную дорогу к громадному гипермаркету. Ее машину подбросило на лежачем полицейском, и Лора направилась в сторону парковки, минуя развешанные вдоль дороги плакаты, зазывающие эксклюзивными предложениями: три коробки пиццы на пышном тесте от фальшивых итальянцев с фальшивыми улыбками всего за три фунта! Лора припарковалась и задумчиво посидела в машине. Она долго не могла заснуть прошлой ночью и все прислушивалась. Мысленно она бродила по дому, где каждая комната была окутана тенями, которые могли укрыть кого угодно. Этот страх перемежался вспышками ненависти – за то, что ей было страшно находиться в собственном доме, за испорченные отношения с Дэниелом. Изабелла правильно сказала – Черри была ребенком, и, если бы Бриджит выкинула нечто подобное, Изабелла бы… что? Конечно, она бы вмешалась, попыталась остановить ее – и это навело Лору на мысль. Она встала с кровати и включила ноутбук. Ей нужно было отыскать мать Черри. Лора не знала, на что рассчитывает, очень может быть, что этот ход был худшим из возможных в ее положении. Черри умела заметать следы и выглядеть невинной овечкой, а мать всегда идеализирует свое чадо… Но мать также знает своего ребенка лучше, чем кто бы то ни было, и, может быть, просто вдруг, она знала что-то о Черри.

Лора посмотрела в лобовое стекло. Здесь могла работать мать Черри. Она припоминала, как Дэниел однажды обмолвился, что та работает в гипермаркете, и, исходя из предположения, что у нее будет та же фамилия, что и у Черри, Лора изучила имена работников и менеджеров по фамилии «Лейн». Она прошлась по спискам из трех сетевых магазинов, пока в «Теско» не наткнулась на женщину по имени Венди Лейн. Адрес магазина тоже подходил – туда можно было добираться на работу из Кройдона, но фамилия «Лейн» была достаточно распространенной, так что они могли и не иметь ничего общего. Если мать Черри действительно тут работала, Лора даже не знала, как лучше всего подступиться к ней. Ее история была невероятной и шокирующей – какая мать захочет услышать, что ее дитя совершило что-то чудовищное? Что, если она разозлится и станет защищать Черри? Что, если она ударит Лору? Что, если Черри сама рассказала ей об обмане, и она возненавидит ее с первого взгляда? Страх и нервозность вынудили Лору выйти из машины. Женщина в тесноватых спортивных штанах прошла мимо, волоча за собой девочку лет трех с проколотыми ушами в вульгарной диснеевской маечке. Девочка отставала, сосредоточенно уплетая конфету в длинной пестрой желто-зеленой обертке, не особенно стараясь поспевать за матерью, чья тележка была нагружена пакетами, сверху которых громоздилась стопка картонок замороженной фальшивой итальянской пиццы.

Лора заперла машину и направилась к входу в гипермаркет. Венди Лейн, как сообщалось на сайте, была старшим кассиром и наверняка работала по сменам. Не было никаких гарантий, что сегодня она окажется на работе, но Лора вошла и увидела у входа табличку, где указывалось, что менеджеры всех отделов были сегодня на службе. Там же было имя Венди и ее фотография. Увидев ее, Лора поникла духом. Женщина на фотографии была блондинкой, ни капли не похожей на Черри. Лору заметил охранник.

– С вами все в порядке? – спросил он подозрительно.

– Мне нужно поговорить с Венди Лейн, если вас не затруднит.

Хотя какой теперь смысл?

– По какому поводу?

– По личному.

Показалось, что охранник станет с ней спорить, но он отошел и скрылся в одной из аллей магазина, вероятно, отправившись за Венди Лейн.

Пару минут спустя за ее плечом возникла низкорослая женщина.

– Чем я могу вам помочь?

Лора присмотрелась к ней в поисках сходства с Черри, но так ничего и не нашла.

– Добрый день, меня зовут Лора Кавендиш.

Женщина сначала нахмурилась, а потом растянула губы в радостной, хоть и немного озадаченной, улыбке.

– Вы – мама Дэниела?

Ее сердце забилось чаще.

– Да.

– Черри не упоминала… Мы договаривались о встрече?

– Нет, это экспромт, если можно так выразиться. Черри не знает о моем приезде.

– У меня как раз перерыв вот-вот начнется. Погодите… – она завозилась с рацией. – Холли, прикроешь меня? Я возьму перерыв.

Лора услышала сквозь треск, что Холли согласилась, и затем вместе с Венди они пошли в кафетерий – голую, лишенную дневного света каморку на краю магазина.

– У них замечательный латте, – сказала Венди и настояла, что заплатит за них обеих, так как ей полагалась скидка сотрудника.

Лора заказала мятный чай, Венди – латте, и они уселись за небольшим круглым столиком с коричневым срезом.

Венди смотрела на нее с любопытством.

– Так приятно наконец с вами встретиться. Сколько я просила Черри нас познакомить, но у нее вечно какие-то отговорки, чаще всего о том, что у вас нет свободного времени. Конечно, мы с вами обе работящие мамы, – добавила она с улыбкой.

Лора улыбнулась в ответ. Можно было сделать вывод, что Черри ничего не рассказывала об их конфликте – Венди была так радушно настроена и даже счастлива такому обществу. Она оказала Лоре теплый прием и была так рада этой встрече, что Лора испытала внезапный укол совести за то, что собиралась сказать. Она глубоко вздохнула и сцепила руки на коленях.

– Венди, несколько месяцев назад я очень плохо обошлась с Черри.

Лицо Венди померкло.

– Правда? Она не говорила.

– Мы с Черри не всегда ладили, и когда врачи сказали, что Дэниел не выживет… Вы же знаете, что он был болен?

– Да, ужасно, я вам так сочувствовала…

– В общем, когда врачи сказали, что он вряд ли выживет, я сказала Черри, что он умер, чтобы иметь возможность провести с ним наедине его последние дни. Он, его отец и я.

Смысл этих слов дошел до нее не сразу.

– Что вы сказали?

Лора не стала повторять.

– О господи.

– А потом, когда он выжил, я ничего ей не сообщила. Это было ужасно с моей стороны, и я очень раскаиваюсь за причиненную им обоим боль… Но с тех пор, как Черри узнала… Короче, чтобы не ходить вокруг да около, она пригрозила мне, что разрушит мою жизнь.

– Не поняла?

Лора нервничала. От нее не укрылась вспышка негодования и возмущение, проступившие на лице Венди.

– Я понимаю, вам должно быть тяжело это слышать, мне было бы…

– Нет, подождите. С какой стати вы заявляетесь и выставляете мою дочь каким-то чудовищем?

– Я не говорила именно…

– Что вы против нее имеете? – спросила Венди, повысив голос.

Лора положила руки на стол.

– Венди. Прошу вас. Выслушайте меня.

– Продолжайте, – позволила Венди нехотя.

Лора рассказала ей про щенка, про письмо Марианне, и Венди не могла скрыть своего потрясения.

– Как-то все это маловероятно.

– Вы считаете, я все выдумала? – воскликнула Лора.

Венди не ответила.

– Я не хотела рассказывать вам всего этого, – продолжала она. – И уж тем более я не хотела расстраивать вас или обижать, но я просто не представляю, что она сделает дальше, и от этого я… очень переживаю, – она сделала паузу. – И я не знаю, как ее остановить, – она посмотрела на Венди в надежде, что та утешит ее или подскажет, как сделать, чтобы этот кошмар закончился, но перед ней сидела обычная женщина, мать, которая хотела просто выпить чаю с другой матерью, но он оказался горше, чем она могла себе предположить.

– Она с ним съехалась, с вашим Дэниелом, так ведь?

Лора кивнула.

– Вы ему рассказали про это?

– Да. Но ему кажется, я до того настроена против Черри, что сужу пристрастно, – Лора сконфузилась. – В последнее время у нас не складывались отношения.

– Почему? Если не считать всей этой якобы мести.

Сказать ей? Это может показаться слишком оскорбительным. Может вывести ее из себя.

– У меня есть основания полагать, что Черри нравится не столько мой сын, сколько его деньги.

Венди замотала головой, защищая дочь.

– Не может быть. На своей прошлой работе она получала больше тридцати тысяч в год, вот как.

Лора смутилась.

– Она там больше не работает.

– Нет, но она в поиске.

– Не думаю, – мягко возразила она.

– Но Дэниел – вы уж не обижайтесь, Лора – он ведь пока только интерн. Не бог весть что, так что вряд ли он зарабатывает на них двоих.

– У него трастовый фонд. Чем по-вашему он платит за квартиру?

Ее брови поползли вверх.

– Я думала, это вы платите.

– В некотором смысле, так и есть. На банковский счет Дэниела ежемесячно поступает двадцать тысяч фунтов, до тех пор, пока он не начнет зарабатывать достаточно и не перестанет в них нуждаться.

– Мама дорогая.

– Несмотря на то, что он строит карьеру и, мы надеемся, добьется больших успехов, у него нет реальной необходимости зарабатывать, – она замолчала, видя, что Венди приходила к постепенному пониманию.

Женщина покраснела и впервые за время разговора почувствовала себя не в своей тарелке.

– Вы, наверное, считаете меня круглой дурой.

– Вовсе нет.

Но Венди замкнулась в себе. Ей стало стыдно за то, что богатство таких масштабов находилось за гранью ее понимания. Лора испугалась, что вот-вот потеряет ее, и крепко стиснула ее руку.

– Венди, прошу вас. Я не знаю, к кому мне еще обратиться.

Венди было некомфортно держать свою руку в ее ладони, и Лора неуклюже отстранилась.

– То-то я думала, почему она так быстро собралась замуж.

Лора отпрянула. У нее зазвенело в ушах, и боль пронзила ее насквозь тысячей игл.

– О господи, вы не знали.

– Замуж? Дэниел и Черри женятся? Когда? – сыпала она вопросами, не на шутку запаниковав.

– В январе.

Руки задрожали.

– Нет, только не это, боже… Я не могу… Венди, пожалуйста. Я понимаю, что речь о вашей дочери, но пожалуйста, не позволяйте ей этого сделать.

– Сомневаюсь, чтобы у меня было на нее какое-то влияние.

– Дело не только в деньгах, теперь она хочет окончательно прибрать его к рукам и не подпускает меня к нему. Я его никогда больше не увижу, она полностью вытеснит меня из его жизни. Вы знаете собственную дочь лучше всех на свете, прошу вас, сделайте хоть что-нибудь.

Венди отпила кофе, а затем медленно отставила чашку. Та громко звякнула о блюдце из толстой керамики, выносливой к постоянному потоку клиентов.

– Она всегда была умной. Куда мне до нее. Я так ею гордилась, когда она сдала экзамены, и даже когда она была еще маленькой, я всегда мечтала, что она чего-нибудь добьется, понимаете? Конечно, понимаете, ваш-то вон, врачом будет. Когда она устроилась в агентство, я думала, какая же умница.

– Вы можете поговорить с ней?

– Она никогда меня не слушала…

– Я умоляю вас…

– …Но я поговорю.

Лора постаралась взять себя в руки и выровнять дыхание.

– Спасибо вам.

– И мне жаль, – проговорила Венди стыдливо, – того, что она сделала. – Она прочистила горло. – Она когда-нибудь… говорила обо мне? С вами?

Лора видела боль в ее глазах, ждущих ответа, надежду вопреки всему, и не смогла соврать. Она потупила взгляд.

– Понятно, – сказала Венди. Она бегло обвела кафе глазами и снова заговорила: – Черри заедет завтра за вещами. Она никогда не приходит в гости сама, приходится звонить и уговаривать ее.

Лоре стало неловко.

– Зато хоть завтра увидитесь.

– Да нет. Она сказала, что грузчик свободен только во второй половине дня. Как раз когда у меня смена, – добавила она обреченно.

– Ох.

– Не волнуйтесь. Я поищу кого-нибудь подменить меня.

– Я была бы вам очень признательна.

Венди кивнула, и Лора понимала ее грусть от того, что это новое знакомство подошло к концу, хотя на самом деле оно с самого начала было обречено на провал.

– Вы дадите мне знать? – Лора протянула ей визитку.

Венди взяла карточку.

– С телевизора, вот как? А на «Жителях Ист-Энда» вы случайно не работали?

– Не приходилось.

Венди так на нее посмотрела, как будто подумала, что какой тогда из нее продюсер, и спрятала визитку в карман.

– И просто, чтобы вы знали, – сказала она решительно, – когда ее отец умер, я воспитывала ее одна. Чуть в гроб себя не загнала, но без куска хлеба она у меня никогда не оставалась.

– Не сомневаюсь, – честно ответила Лора, и Венди приняла ее ответ. Женщины тихонько улыбнулись друг другу, а потом Лора сказала, что ей пора возвращаться на работу, и Венди тут же подхватила, ответив, что ей тоже пора.

50

Четверг, 5 ноября

Черри отперла дверь в квартиру матери и направила грузчика в свою бывшую спальню, где ждали аккуратно составленные коробки. Это она хорошо придумала, вывезти последние оставшиеся вещи, когда матери не было дома. Так будет намного легче уклоняться от попыток Венди напроситься в гости в ее новый дом. Черри не хотела ее там видеть, чтобы она охала и ахала направо и налево, позорила ее своими комментариями о том, какое все дорогое и богатое, или того хуже, чтобы она покупала им подарок на новоселье в супермаркете. И, как обычно, Черри чувствовала себя виноватой за такие мысли, поэтому решила сводить маму на ужин в какое-нибудь приличное место, может, через пару недель, когда как следует обживется на новом месте. Черри прямо сейчас оставит маме записку с таким обещанием. Да, так она и поступит. Довольная своим решением, Черри зашла в гостиную в поисках бумаги.

На диване сидела Венди.

– Мама?

– Пришла попрощаться?

– Я… Я не знала, что ты дома, – Черри нахмурилась. – Почему ты не на работе?

– Я поменялась сменами.

– А, ясно.

– Ты, кажется, не очень этому рада.

– Да нет… мне все равно. Чему тут радоваться или не радоваться?

Венди встала, не спуская глаз с Черри.

– Может, тебе не нравится проводить со мной время.

У Черри засосало под ложечкой, но она только посмеялась.

– Что?

– Я не богатая. Но мне хватает, и я работаю на совесть.

– Ну, разумеется, – поспешила успокоить ее Черри.

– Не поучай меня, – отчеканила Венди, и Черри вздрогнула. – Такое ощущение, Черри, как будто я тебя позорю. Как будто я не заслуживаю тебя.

У Черри лихорадочно колотилось сердце.

– Что на тебя нашло?

– Я работаю в супермаркете, не ношу модной одежды, не умею красиво говорить, как некоторые. Ты всегда стремилась к совершенству, у тебя всегда были высокие требования и запросы. Поэтому ты так расстраивалась из-за своего Николаса. Я знала, что ты слишком хороша для этого места, но не думала, что ты слишком хороша для меня, – она помолчала. – Вчера ко мне в магазин пришла одна женщина.

– Кто? – спросила Черри осторожно, хотя в глубине души уже знала ответ.

– Лора Кавендиш. Умоляла меня помочь ей. Остановить тебя. Я ничего не подозревала, и где-то даже предпочла бы не знать. Неужели это правда?

– Боже, к чему эта драма?

Венди застыла как вкопанная.

– Ты угрожала ее жизни.

– А она сказала тебе, что она сделала? Сказала? Она обманула меня! Она сказала, что ее собственный сын мертв, чтобы только я не могла больше с ним видеться!

Черри рассчитывала на то, что ее слова возымеют какой-то эффект, что ее мама по своему обыкновению пойдет на попятную, побоится расстраивать дочь и скажет все, что Черри хотела услышать, лишь бы не отталкивать ее от себя еще дальше. Но Венди смотрела на нее по-новому, так, как Черри никогда не видела, чтобы мама смотрела на нее, и она испугалась этого.

– Наверное, она была в отчаянии, – тихо ответила Венди, не отводя взгляда от Черри.

Это задело ее за живое. Черри вдруг почувствовала, что потеряла что-то очень важное. В ее глазах проступил страх.

– Просто она ставит себя выше всех, – фыркнула Черри.

Венди печально посмотрела на нее и тихонько покачала головой.

– Ох, Черри.

У Черри глаза полезли на лоб от невысказанного обвинения, и она потрясла головой, не позволяя ему осесть, не соглашаясь с ним. Она почувствовала вспышку праведного гнева. Это она была жертвой в данной ситуации. Черри не ставила себя выше своей матери, просто она отличалась от нее, была из иного теста.

Венди приблизилась к ней.

– Неужели я тебя ничему не научила? – спросила она. – Я так много работала все эти годы, мне было безумно тяжело, и я видела тебя реже, чем мне хотелось, но я надеялась, что ты найдешь что-то хорошее в том, что я делаю, будешь брать с меня пример. Может, мне особо и нечем похвастаться. Но все, что есть, я заработала. А не присасывалась к другому человеку, как пиявка.

Трясясь от гнева, Черри с размаху влепила матери пощечину. Венди ахнула и схватилась за лицо.

– Извините? – грузчик неловко мялся в дверях.

Черри развернулась и вперилась в него взглядом.

– Чего?

Он поднял руки.

– Все готово. Я поехал, – и грузчик поспешил смыться.

Черри неуверенно повернулась к матери.

– Я знаю, что ты меня стыдишься, – проговорила Венди тихо. – Вот только и я тебя стыжусь, – с этими словами она отвернулась.

Черри внутри рвала и метала. Она вдруг снова почувствовала себя никчемной девчонкой из Кройдона. У которой ограниченные перспективы. Которая не смогла удержать парня из хорошей семьи. Эмоции били через край, и ей необходимо было убираться оттуда. Она пулей вылетела из квартиры и сбежала по каменной лестнице на улицу. Грузчик уже уехал и был на пути к Кенсингтону. Черри на дрожащих ногах домчалась до «мерседеса» Дэниела, скрестив на груди руки. Ее глаза жгло. Как она посмела. Как эта сука посмела сунуть к ним свой нос. Черри источала ненависть, и это чувство отравляло воздух, которым она дышала. Какого черта она впутала ее мать. Как будто Черри ребенок! А как она вела себя с Дэниелом – вечно путалась под ногами, не давала вздохнуть свободно. Какая собственница! Нечестно контролировать вот так жизнь другого человека, топтать чужие мечты. Черри сердито утерла слезы ладонью и сдавила горло, чтобы ни одна слезинка больше не пролилась. Когда она села в машину, ее гнев сжался и осел в груди твердым булыжником. Значит, Лора все еще намеревалась разлучить их с Дэниелом. Она не послушалась Черри, и чем больше она рыпалась, тем сильнее негодовала Черри. Почему она просто не отстанет от них? Не исчезнет? Вот бы только ее сбил какой-нибудь автобус. Любая авария. Авария такая штука, ее никогда не ждешь, но стоит один раз оступиться, оказаться не в том месте и не в то время – и поминай как звали. Конец. Проблема устранена, и никто не виноват. Как было бы славно. Черри позволила себя пофантазировать, переполненная ненавистью к ней и жалостью к себе. Но быстро вернулась в реальность. Аварии не случаются сами по себе, стоит тебе этого пожелать. Так и не успокоившись, Черри рванула с места, вжав педаль газа в пол. Крепко вцепившись в руль, она смотрела прямо перед собой, проклиная всякого, кто не успевал вовремя тронуться на зеленом светофоре, всякого, кто медлил на развязке. Она ехала в сторону Уэбб-истейт, не вполне отдавая себе в этом отчета, пока не остановила машину и не посмотрела через надежно запертые механические ворота. Со спины сверкнул ослепительный свет фар, и мимо проехала другая машина, перед которой ворота послушно открылись. Недолго думая, Черри тронулась и въехала следом. Впереди машина свернула на одну из жилых улиц, а Черри поехала дорогой, которую помнила наизусть, к Николасу. Она подъехала к Силвер-лейн, по обе стороны которой были высажены ряды серебристых берез, и остановилась, не доехав полпути. Вот он, огромный, уединенный восьмиспаленный особняк. Черри подъехала еще на несколько метров, чтобы заглянуть сквозь деревья в спальню к Николасу, и задумалась с надеждой и беспокойством, вдруг увидит его там. Его силуэт в окне, обнимающий жену. Может, он заметит ее. Выйдет к ней. Черри постарается, чтобы он заметил ее кольцо, вскользь обронит имя Дэниела в разговоре. Вдруг она почувствовала себя последней дурой. Тут его больше нет. Ни его, ни его жены. Теперь у них свой собственный дом, они живут своей собственной жизнью. Новый этап. Раздавленная своим унизительным положением, Черри поспешно уехала оттуда.

51

Пятница, 6 ноября

Было шесть утра. Дэниел, полностью одетый, посмотрел на спящую в их кровати Черри. Ее блестящие каштановые волосы спадали на слегка румяное лицо. Руки были выпростаны над одеялом, гладкая кожа так и манила своей бархатистостью. Он захотел поцеловать ее перед уходом. Накануне вечером они впервые поссорились и до сих пор не помирились. Не совсем. А он до сих пор не знал, в чем же было дело.

Вечер начался хорошо. Пока Черри была на квартире матери, Дэниелу позвонил его друг Уилл и обрадовался, застав его не на работе. Уилл только что узнал, что получил повышение, и искал, с кем бы отметить. Он напросился в гости, и они вместе дожидались возвращения Черри, чтобы сходить куда-нибудь втроем. Друзья Дэниела не видели Черри после его несчастного случая, и теперь, когда они снова сошлись, Дэниел подумал, что было бы неплохо познакомить их поближе. В ее отсутствие ребята взяли по пиву из холодильника.

– Должен сказать, Дэн, ты на редкость быстро ее простил. Особенно после того, как она дала тебе от ворот поворот, – сказал Уилл, откупорив бутылку.

Дэниел оставил это без ответа. Он не хотел выставлять виноватой свою мать и посвящать его в подробности этой истории, так что он ограничился обтекаемым:

– Все оказалось не так плохо, как ты думаешь.

Как и было между ними заведено, Уилл не стал зацикливаться на этой теме.

– Ну, удачи тебе, – сказал он искренне, чокнувшись с ним бутылками. – Куда предлагаешь пойти сегодня? Можно попробовать это новое японское место, знаешь, которое открыл друг Тео? Черри любит японскую кухню?

Дэниел не знал. Раздался звонок в домофон, и, подойдя к двери, он увидел на мониторе грузчика, который уже разгружал коробки на улице, готовясь нести их внутрь.

– Она вот-вот вернется, – сообщил Дэниел. – У нее и спросим.

Грузчик втащил коробки по лестнице и занес в квартиру. Он на ходу поздоровался и отказался от чая. Дэниел поинтересовался у него, где Черри и не вернулась ли она вместе с ним, на что грузчик вздернул бровь и ответил:

– Без понятия, мужик, и смотри, чтоб она на тебя так руки не поднимала, как на свою старушку.

Дэниел разинул рот, а грузчик, сообразив, что сморозил лишнего, быстро ретировался.

– Короче, мне пора, так что, если нет ко мне вопросов, мне бы расчет получить.

– Стоп, в каком смысле «руки не поднимала»?

– Не, я в домашние драки не лезу. Если ко мне нет претензий, давай мои деньги, и разойдемся, – он твердо протянул ему руку ладонью вверх, и Дэниел понял, что больше из него ничего не вытянет. Он заплатил грузчику две сотни, и тот ушел, оставив Дэниела с недобрым чувством на душе, хотя наверняка грузчик что-то напутал. Дэниел вернулся в гостиную к Уиллу.

– Все в порядке?

Дэниел быстро улыбнулся.

– Все отлично. Значит, у тебя теперь будет отдельный кабинет?

Он слушал рассказы Уилла о работе и дожидался возвращения Черри. Прошло минут двадцать, когда он услышал поворот ключа в замке. Дверь в гостиную распахнулась. Она была на взводе, не в духе и не обрадовалась, увидев Уилла. Дэниел подскочил к ней с поцелуем, и она послушно подставила ему щеку. Дэниел повернулся к их гостю.

– Уилла взяли на новую работу.

– Вот как.

– Старший риск-менеджер.

– Ты говорил.

Дэниел не сдавался.

– Он зашел позвать нас отметить это вместе с ним. Как насчет ужина в ресторане?

– Нет.

Уиллу стало неловко. Он отпил пива, чувствуя, что оказался в разгаре семейной размолвки.

Черри постояла с минуту, понимая, что ведет себя некрасиво, но не желала извиняться.

– Я пойду переодеваться.

Секунду спустя Дэниел поплелся за ней в спальню.

– Что-то случилось?

Черри стянула колготки и бросила их на пол. Она легла на кровать.

– Ничего.

– С твоей мамой все в порядке?

– Да.

Она явно не хотела разговаривать. Он не знал, как завести разговор о том, что сказал грузчик, но интуиция ему подсказывала, что до добра это не доведет.

– Не похоже, – сказал он осторожно.

– Все хорошо! Можешь ты оставить меня в покое?

Ее резкие слова зазвенели в воздухе, и они оба замолчали.

Дэниел попытался исправиться.

– Я скажу Уиллу, что не могу пойти. Придумаю что-нибудь…

– Нет, ты иди, – она выдавила улыбку. – Со мной все в порядке.

Черри уставилась в потолок, расстраиваясь все сильнее, и Дэниел понимал, что она сдерживается из последних сил. Она повернулась к нему, и на секунду ему показалось, что она вот-вот скажет ему, в чем дело. Но она тут же отвернулась. Дэниел присел рядом.

– Ты можешь все мне рассказать. Если вдруг что-то случилось.

Черри повернулась на бок лицом к нему и попыталась загладить вину.

– Извини. У меня просто был тяжелый день, вот и все. Но ты иди, – добавила она быстро. – Я, наверное, попробую лечь пораньше, – и, наградив его целомудренным поцелуем в губы, она выпроводила его за дверь. Дэниел не знал, как разговорить ее, и отправился с Уиллом в японский ресторан, объяснив, что у Черри разыгралась мигрень. Беседа не клеилась, и он понимал, что Уилл должен жалеть, что пригласил его. Дэниел отмахнулся от вопросов, «все ли у них в порядке», и хотел даже позвонить Черри, но боялся разбудить ее. И когда он вернулся, около половины одиннадцатого, она спала.

Спала она и сейчас. Дэниел еще раз взглянул на ее прекрасное лицо с темными ресницами и решил не рисковать, чтобы не разбудить ее поцелуем. Он подхватил на руки подкравшегося сзади Руфуса, у которого была привычка запрыгивать на кровать и вылизывать тебе лицо. Потом он на цыпочках вышел из спальни и отправился на работу.


Черри проснулась в половине девятого с назойливым чувством, как жужжание мухи по всей комнате, которое сначала стихнет, а когда ты забудешь о ней, начнется снова. Потом Черри вспомнила. Она очень глупо повела себя прошлым вечером. Черри поморщилась, вспоминая свои односложные ответы другу Дэниела, как там его, Уиллу. Она встречалась с ним пару раз, много месяцев назад. Он был ничего, разве что излишне самодовольный, эта черта ее всегда раздражала. Но это ее не оправдывало – она всегда должна оставаться обаятельной. Счастливая невеста в новом доме со своим мужчиной. Они немного повздорили, и Черри попыталась реабилитироваться, но в тот момент все ее мысли были заняты тем, что произошло у ее матери, и тем, как она ненавидела за это Лору. В какой-то момент Черри чуть не сломалась. Ей захотелось выложить ему все: как она манипулировала им, притворяясь, будто не знает, что он жив, как она вела себя с Лорой, желая преподать урок женщине, которая никак не оставит ее в покое, – но понимала, что нельзя этого делать. Никогда. Черри отправила его в какой-то ресторан, а сама лежала и гадала, позвонит ли он до того, как она заснет. В какой-то момент он вернулся и лег в кровать, не разбудив ее, а сегодня утром – наоборот, поднялся и ушел, тоже не разбудив ее.

Не находя себе места, она вскочила с кровати. Старые супружеские пары по телевизору всегда говорят, что нельзя отходить ко сну, не разрешив всех недомолвок, и они правы. Зря Черри позволила их ссоре вызревать целую ночь. Ей нужно было загладить свою вину, и она решила порадовать его вкусным ужином, когда он вернется сегодня из больницы. Банально, но должно сработать. Черри вышла на кухню, взяла одну из кулинарных книг, которые купила в местном книжном, и стала листать страницы. Руфус затявкал, и Черри взяла его на руки и продолжила выбирать рецепты в его компании. Они остановились на тажине. В меру экзотично, чтобы произвести впечатление, но на самом деле довольно просто, если верить указаниям. Определившись с выбором, она заварила кофе, и муха снова зажужжала у нее в голове. Лора зажужжала. Черри растерялась. Ей было не по себе от этого чувства. Ах, если бы только она могла прихлопнуть ее, раздавить, вытереть ее внутренности салфеткой и выбросить в окно. Может, кто-нибудь сделает это за нее. Встрепенувшись от такой мысли, Черри включила телевизор и стала искать утренние новости, где передавали бы о чрезвычайных происшествиях. Вдруг какая-то женщина не дождалась светофора, вышла на дорогу и попала под колеса, или кого-то столкнули с платформы метро. Маловероятно. Лора не ездила в метро. Что-нибудь должно было с ней случиться. Для этого ведь требовалось всего ничего, любая малость могла нарушить равновесие. Завороженная простотой этой мысли, Черри решила обратиться к Интернету: «как имитировать смерть от несчастного случая». Она открыла ноутбук и начала набирать в поисковике слова, но ее пальцы замерли над клавиатурой. Уф, еле пронесло. Черри знала, что уничтожить историю браузера бесследно невозможно. Повезло, что она успела дописать только до слова «имитировать». Не то чтобы она всерьез собиралась это делать. Но мало ли что. Черри закрыла компьютер и решила вместо этого размять воображение. Удар молнии… сложно проконтролировать. Укус пчелы… Лора вполне могла оказаться из числа тех, у кого это вызовет анафилактический шок. Только поддаются ли пчелы дрессировке? А если покрыть кожу чем-то, что привлечет их внимание? Нет, у этого плана слишком велик риск провала: во-первых, от пчелы можно и отмахнуться, во-вторых, пчела может не выпустить жала. Хммм… а как насчет утопления? Понадобится сильное течение – и полное отсутствие свидетелей. Отравление?..

К обеду Черри полегчало. Конечно, она не собиралась заявляться к Лоре и подливать ей хлорку в чай, но фантазии сыграли свою терапевтическую роль.

После обеда Черри пошла за продуктами для примирительного ужина и приступила к готовке. Тажин наполнил квартиру ароматами корицы, лаврового листа и зиры, а на столе торжественно стоял меренговый рулет. В половине седьмого она накрыла на стол, и через двадцать минут домой вернулся Дэниел. Черри дождалась, пока он войдет на кухню. Она сразу же поняла, что приняла верное решение, когда при виде накрытого стола с аккуратно разложенными приборами он улыбнулся, и лед между ними растаял.

– В честь чего это? – спросил он.

– Это я прошу прощения. За то, что вела себя вчера, как ворчливая карга.

– Было немного.

– Эй!

Он отложил в сторону ключи и бумажник.

– Я волновался за тебя. И сейчас волнуюсь. У тебя точно все нормально?

Она улыбнулась.

– Конечно. Как я и сказала, у меня просто был тяжелый день. Честное слово. Ты видел, что у нас на десерт?

Дэниел подошел изучить продолговатое, белоснежное, сахарное витое лакомство, сочащееся кремом и клубничным соком. Он сунул палец в крем и сделал довольное лицо.

– Замечательно.

Черри, успокоившись, что вчерашние темы закрыты, улыбнулась.

– Как прошел твой день?

– Видел ангиопластику.

– Это когда вскрывают закупоренную артерию?

– Состояние пациента улучшилось прямо у меня на глазах. Кровоток улучшился, и цвет кожи моментально выправился.

– Невероятно, должно быть, видеть такое.

– Так и есть, – он помолчал. – Сегодня звонила мама. Оставила сообщение. Впервые за несколько недель.

Черри почувствовала, будто ей в спину всадили нож, но она заставила вести себя непринужденно. Она вытащила из пакета кускус и опрокинула в миску.

– Мне это не нравится. Не нравится ссориться. У нее был расстроенный голос.

– Что она сказала?

– Ничего нового. Что ей жаль. Что хочет загладить вину.

Черри как ни в чем не бывало кивнула.

– Это сложная ситуация для меня, ты же понимаешь?

– Понимаю.

– Мне не нравится, что вы не разговариваете, – вздохнул он. – Моя девушка и моя мама. Вы с ней хотя бы кричать друг на друга должны.

Черри улыбнулась неудачной шутке.

– Мы можем как-то попытаться решить это? И ты знаешь, мы так и не сказали ей о помолвке.

– Разумеется! Я буду только рада.

– Правда?

– Да. – Она поцеловала его. – Мне тоже жалко, что мы не ладим, а ты из-за этого страдаешь.

Черри отвернулась к духовке и проверила тажин, прекрасно зная, что оставила Дэниела в недоумении от того, как легко оказалось ее уговорить. Мужчины любили, когда им удавалось избежать конфликтов, и все равно она знала, что ее легкомысленные слова ничего не решали. И остается надеяться, что к тому времени, когда он сам поймет это и вновь затронет эту тему, Лора благополучно исчезнет.

– Выглядит аппетитно, – похвалил Дэниел, поглядывая на тажин. Он обнял ее со спины и поцеловал в затылок. – Спасибо, Черри. Ты удивительная. Я знаю, она была неблагосклонно к тебе настроена, и я благодарен, что ты не держишь зла на нее.

– Осторожно, горячо!

– Я думаю, мне стоит сходить и проведать ее.

Черри обернулась.

– Что, сегодня?

– На полчаса, не больше. После ужина. Что-то не так? Ей сейчас очень непросто. Развод и все остальное…

На нее обрушилась волна паники. Последнее, что ей сейчас было нужно, это чтобы Дэниел узнал полную версию событий после Лориной встречи с Венди.

– Я… Просто я не очень хорошо себя чувствую, вот и все.

– Что такое?

– Ничего особенного, просто голова разболелась, – она потерла лоб, лихорадочно соображая. – Никак не проходит.

Дэниел помолчал немного и сказал:

– Посиди. Отдыхай, а я приму душ и закончу с кускусом.

Она послушно разрешила ему отвести себя в гостиную и уложить на лимонно-желтый диван. Как только он вышел и Черри услышала, как включился душ, она вскочила. Нервозное, напряженное чувство усилилось. Как бы она ни садилась, она не находила себе места и хотела увернуться от этого чувства, как от какого-то чертенка на плече. Повернувшись к стереосистеме, она включила музыку и выкрутила громкость на полную катушку. Она легла обратно на кровать и закрыла глаза, пытаясь не думать о жужжащей в голове мухе.

– Я думал, у тебя болит голова.

Вошел Дэниел в чистой футболке и шортах, с взъерошенными и мокрыми после душа волосами. Руфус догонял его, подскакивая и пытаясь облизать ему пятки.

Черри вздрогнула.

– Да. То есть, я выпила таблетку.

– Они так быстро не помогают, – заметил он и уменьшил громкость.

Черт бы его побрал с его медицинским образованием. Но Черри знала, что он прав, и не могла с этим спорить. Вместо этого она направила на него всю ударную мощь своей сияющей улыбки.

– Ты меня приободрил. Наверное, стресс от переезда сказался.

– Ты не рада быть здесь?

Она посмотрела на него с удивлением.

– Я очень рада, – она хотела добавить: «А ты?» – но что-то остановило ее. – Ты голоден?

– Ужасно.

– Будем ужинать?

Они вышли на кухню.

– Налить тебе вина?

Улыбка сползла с ее лица.

– О нет!

– Что такое?

– Я забыла про вино!

– Ну и бог с ним.

– Нет! Я так хотела, чтобы все было безупречно, – она схватила сумку. – Я только спущусь в магазин, куплю бутылку шираза. И заодно возьму с собой Руфуса, ему нужно погулять, – тараторила она, смирно придерживая дрожащее от энтузиазма тельце щенка, пока она цепляла на него поводок.

– Не нужно никуда идти.

Она уже была в дверях.

– Я вернусь через минуту.

Дверь захлопнулась, и Черри попыталась унять свое отрывистое дыхание. Она не стала дожидаться лифта и побежала вниз по лестнице, Руфус догонял ее, быстро перебирая лапками. Свежий воздух помог ей успокоиться, и Черри дошла до винотеки неподалеку, где оставила Руфуса снаружи на привязи. Обычно там всегда были люди, обсуждавшие вино с таким важным видом, будто это было мировое соглашение, но сейчас Черри оказалась единственной покупательницей, и ее быстро обслужили. Сжимая бутылку в плотном пластиковом пакете, она постояла на улице. Ей не хотелось возвращаться в квартиру, слишком мало прошло времени, чтобы неловкость момента сошла на нет, так что она отвязала Руфуса от столба и решила отправиться на прогулку.


Лора щелкала пультом, переключая каналы, недовольная низким качеством телепродукции. Она не хотела смотреть очередное шоу о стиле жизни, бездумно замаскированное под серьезную кулинарную телепередачу. В одиночестве собственного дома она снова чувствовала себя неуютно. К тому же у нее разболелась голова, от чего настроение испортилось еще сильнее. Весь день она слонялась по дому и даже присоединилась к миссис Мор на кухне и сидела там, потягивая вино, пока миссис Мор странно не посмотрела на нее и не сказала, что ей пора прибирать наверху.

Лора хотела снова проверить телефон, но она и так знала, что Дэниел не ответил. Тяжесть на сердце снова напомнила о себе, и Лора встала в поисках, на что отвлечься. Можно было попробовать почитать.

Она поднялась в спальню, но книги на тумбочке не оказалось, и первым делом ей пришла в голову жуткая мысль, что кто-то побывал в ее доме. Но нет, вспомнила она, только миссис Мор, и ей стало чуть-чуть стыдно за себя. Наверное, горничная переложила книгу во время уборки. Лора проверила на подоконнике, отодвинула штору и нашла свою книгу, и уже собиралась опустить занавеску, как в поле ее зрения попало какое-то движение.

На другой стороне улицы под светом фонаря стояла Черри и смотрела на ее дом. Лора тут же отпрянула, выпустив из рук занавеску. Ткань упала, не закрыв окно до конца, оставив тонкую прореху, ослепляющую полоску света, через которую, Лора не сомневалась, Черри было видно все. Если Лора захочет выйти из комнаты, ей придется пересечь эту прореху. Она так и стояла, подобравшись и вжавшись в стену… Боже, она пряталась. Она уставилась на штору, сердито заскулила и сделала глубокий вдох. Нельзя позволять ей так с собой обращаться. Но Лора была парализована. Она простояла как будто целую вечность, не зная, выглянуть ли снова, проверить, не ушла ли Черри, как вдруг до нее донесся тихий звук.

Собачий лай. Он звучал весело, заливисто, по-видимому, собачка была маленькой… Или это был щенок? Щенок. Лора отдернула занавеску, и там, у ног Черри, увидела маленького щенка кокер-спаниеля. Он скакал вокруг нее, подпрыгивал и облизывал ее ладонь, когда она нагнулась погладить его.

Лора не могла отвести глаз. Точно такой же щенок был доставлен ее актрисе. Точно такого же щенка убила Черри. За каким чертом она вообще пришла к ней домой… Господи, да она же дразнит ее.

Потом внезапно Черри подняла голову, и Лора была переполнена безумной яростью от ее невозмутимого высокомерия. Недолго думая, она выпустила штору из рук и помчалась вниз со всех ног, чуть не спотыкаясь. Она распахнула входную дверь и выбежала на улицу.

Никого не было. Лора часто дышала, глядя по сторонам, но Черри и след простыл. Ночь была темная и неподвижная, и только маленькие лужицы света под фонарями освещали небольшие участки. А потом что-то показалось из-за соседской ограды. Лиса. Зверь увидел Лору и нагло уставился на нее, после чего развернулся и засеменил по улице. Страх вернулся, и Лора поняла, что оставила дверь за собой открытой. С неунимающимся сердцем она быстро вернулась и, захлопнув дверь, закрылась на все замки.


Дэниел непонимающе смотрел на захлопнувшуюся дверь. Одно было ясно: Черри не хотела, чтобы он уходил к маме. И он даже не мог ее в этом винить, мама ведь действительно ужасно вела себя по отношению к ней, но… да кто ж его разберет. Дэниел вдруг понял, что ужасно устал, и бессильно опустился за стол. Винные бокалы, посуда, салфетки, и даже чертовы цветы вдруг показались ему полномасштабной атакой, но он чувствовал себя виноватым за такие мысли. Черри так старалась загладить свою вину перед ним. Может, это и было невнимательно с его стороны уходить к маме именно сегодня. Он услышал сигнал своего телефона и взял трубку, ожидая увидеть выбор Черри для сегодняшнего ужина на фотографии винной этикетки, но это было электронное письмо. Он не узнал адрес отправителя, и, открыв письмо, прочел его, ничего не понимая.


Дорогой Дэниел,

Надеюсь, ты не будешь против, если я напишу тебе. Мне очень жаль, что я ничем не смогла помочь твоей маме. Позвони мне, если сможешь, когда будет время.

Спасибо.

Венди 020 8222 3170


Дэниел не сразу сообразил, что Венди – это мама Черри. Он понятия не имел, зачем она ему это пишет, и тем более, что имеет в виду под помощью его маме.

Что-то заставило Дэниела перезвонить ей не откладывая.

– Алло?

– Венди, это Дэниел.

– Черт, вот это ты быстро.

– Я получил ваше письмо.

– Да, понятно.

Она не торопилась продолжать разговор, так что ему пришлось подтолкнуть ее.

– Вы просили перезвонить.

– Знаю, знаю. Черри рядом?

– Нет, вышла в винотеку.

Венди умолкла, и Дэниел подумал, что говорил как сноб: «в винотеку». Кроме того, казалось, что она собирается с духом, чтобы сказать ему о чем-то.

– Я взяла твой адрес с «Фейсбука».

– Ладно.

– Тяжело такое говорить, но… надо. – Она помолчала. – Твоя мама приезжала ко мне в четверг. Мне кажется, она не знала, к кому еще обратиться. Она волновалась за вас с Черри…

Дэниел разозлился и, наверное, это как-то вырвалось наружу, потому что Венди быстро продолжила:

– Только не надо сердиться, ладно, у нее были лучшие намерения, а ты, похоже, не разговариваешь с ней и не слушаешь ее, что разбивает мне сердце, потому что я сама в таком же положении, но тебе нужно знать кое-что. Очень может быть, что она права.

Несмотря на догадки, Дэниел решил уточнить на всякий случай:

– Права в чем?

– Господи, мне что, по слогам разложить? Мне и без того плохо говорить такое о родной дочери… – Она перевела дыхание. – Черри не такая милая и простая, какой кажется на первый взгляд. Она хочет побеждать. Ей что-то взбрело в голову – она это хочет. И если это – мечта о легкой жизни, где не надо работать на гадкой работе вроде… супермаркета, тогда она пойдет на все, чтобы добиться этого. И она так легко не сдастся, поэтому она и превращает жизнь твоей мамы в ад, и я не уверена, что она остановится.

Дэниел играл с вилкой на столе, прижимая зубцы к столу, чтобы ручка торчала в воздухе. Вдруг вилка со звоном отскочила на пол.

– Ты еще тут? Ты слушаешь? – спросила Венди укоризненно.

– Да. Слушаю.

– Ты все понимаешь? И не надо говорить мне про то, как ужасно поступила твоя мама, потому что я все знаю, и пора бы тебе начать к ней прислушиваться. – Голос Венди дрожал, и Дэниел слышал, что она была на грани слез. Он не мог ее успокоить – его роль была в том, чтобы принимать плохие новости, а не отрицать их для ее упокоения. – Так что слушай. Когда Черри было лет четырнадцать, она порезала однокласснице школьную форму, пока та была на физкультуре. Проделала две дырки на груди, потому что та увела ее идею для школьного конкурса. Награда была пятьдесят долларов. Девочка даже и не выиграла, Черри выиграла, но это, видимо, было дело принципа.

Это была такая ерунда, мелочная глупость, которой вполне можно ожидать от подростка, так почему тогда кровь застыла у него в жилах?

– Венди… Вчера, когда у нас дома был грузчик… Он сказал кое-что…

– Видел, вот и сказал.

Дэниел не мог поверить своим ушам.

– Она вас ударила?

– Я сказала ей все честно. В общем, она ни перед чем не остановится, чтобы получить то, что хочет, – как будто не в силах больше выносить собственное предательство, Венди стала торопливо прощаться. – Вот, так что мне пора. Подумай об этом.

Дэниел отложил трубку в сторону и растерянно посмотрел по сторонам. Ни с того ни с сего брешь, которую упрямо и непрошено пыталась проделать в их отношениях его мать, стала шире. Дэниел не знал, как быть с тем, что рассказала Венди. Ему нужно было время подумать. Он услышал поворот ключа в замке и вскочил на ноги как раз, когда вошла Черри.

– Австралийское, терпкое с насыщенным пряным… – она оторвала взгляд от этикетки. – Что такое?

– Ничего, – поспешил он разуверить ее.

– Что-то случилось.

Он улыбнулся и потянулся за бутылкой.

– Я открою?

Черри передала ему бутылку, наблюдая за ним, и Дэниел буквально видел, как она решает, стоит ли надавить на него. Ему повезло, что это был их примирительный ужин, и она решила уступить. Препираться не входило в ее планы. В то же время Дэниел был захвачен врасплох сильным, почти инстинктивным чувством, что это нужно сохранить в секрете. Он налил им обоим по бокалу, пока Черри накладывала ужин. Еда была вкусной, но разговор никак не шел. Они оба были напряжены, не могли расслабиться, и Черри сказала, что у нее снова разболелась голова. Ужин был съеден быстро, и они уселись перед телевизором. В половине одиннадцатого смысла оставаться на ногах уже не было, они по отдельности сходили в ванную и улеглись в кровать.

– Хочешь почитать перед сном? – спросил Дэниел, и Черри поняла, что он хочет отвлечься от их вечера.

– Я, наверное, сразу спать, – ответила она и выключила свет со своей стороны. – Но ты читай.

Он почитал книгу и минут через десять тоже выключил свет. Они лежали в кровати, и Дэниел чувствовал, что Черри еще не спит. Один раз он тихонько позвал ее по имени, но она не отозвалась.

Убедившись, что он заснул, Черри начала лихорадочно соображать. Она видела, как их отношения начинают идти трещинами. Что-то случилось сегодня, что-то, что он утаил от нее. Что-то, что вызвало у него подозрения. Трещины имели обыкновение расползаться, все быстрее и быстрее, и уже совсем скоро подчиняли себе все. Черри нужно было срочно разобраться с этим, пока Дэниел не сорвался с крючка.

52

Суббота, 7 ноября

Лора услышала, как почта упала на коврик под дверью. Она уже привыкла подходить к двери с некоторым трепетом, но все выглядело вполне невинно. Несколько счетов, пухлые рекламные каталоги, предлагавшие кашемировые свитера и недвижимость за границей. Она пролистала почту и задержалась на дорогом кремовом конверте, плотном от вложенных в него бумаг. Перед тем как она успела вскрыть конверт, прозвенел звонок, и она выглянула в окна холла, прекрасно отдавая себе отчет в том, что ведет себя как зашуганная старушонка. Это пришли строители, чинить протекающее окно. Она угостила их чаем, и они заверили ее, что к концу дня стекло вынут и заменят уже на следующий день. Выпроводив их в сад, она забрала почту в гостиную, где ей никто не будет мешать. Толстый конверт она открыла в первую очередь.


Уважаемая миссис Кавендиш,

Пишу Вам от имени и по поручению моего клиента, Говарда Кавендиша. Несмотря на значительный по его оценке промежуток времени, прошедший с того момента, как он впервые поднял с Вами тему развода, мой клиент до сих пор не получил от Вас документов с заявлением о начале бракоразводного процесса. Мой клиент не возражает против того, чтобы инициатором развода выступали Вы, но Вам следует уведомить его об этом в течение четырнадцати дней, в противном случае я буду вынужден передать дело в суд. Для содействия процессу я рекомендую Вам обратиться к стороннему юридическому консультанту.

Буду ждать от Вас своевременного ответа.

С уважением,

Алистер Ллойд-Эдвардс.


Лора бросила письмо на стол. Разве это имело сейчас какое-то значение? Какая разница, кто разводился с кем, если отношения были окончены? Но никто не хотел замечать, что, может быть, это и было самое главное. А может, и не это – не для Говарда, у которого была его Марианна. Может, их брак не имел для него значения уже долгие годы. Лора так устала. Она решила, что не станет утруждать себя ответом. Она стала редко бывать на работе, смутно понимая, что поддается на провокации Черри, но после отмены сериала у нее попросту не осталось сил. Она плохо спала по ночам, кожа приобрела нездоровый оттенок, под глазами появились мешки. Она боялась выходить на улицу. Продукты ей доставляли на дом из супермаркета. Когда на пол падала почта, она вздрагивала и подходила к двери, как дикий зверек, который боится всего, что может его подстерегать. А с тех пор, как она получила сообщение от Венди, ситуация только усугубилась. Венди писала, что пыталась поговорить с Черри, но боится, что только все испортила. Она предложила предпринять еще одну попытку через несколько дней, «когда она успокоится», и Лора упала духом. За несколько дней все, что угодно, могло случиться. И потом, этот ночной визит. Лора не знала, как долго Черри простояла под ее окнами, что она высматривала, что замышляла. Когда Иззи позвонила справиться о ее самочувствии, то так разозлилась, что пригрозила немедленно вызвать ей полицию, но Лора не хотела снова получить от них отказ. Пока Черри не навредила ей, они не могли ничего предпринять. Лора поняла, что та выжидает. Выжидает, пока что-нибудь случится, и это ожидание медленно отравляло ее существование.

Нужно было что-то предпринять. Бездействие сводило ее с ума. Она схватила сумку и пальто и вышла из дома.


Над дверями была большая вывеска с надписью: «Кардиология». За стойкой сидела молодая чернокожая медсестра, и Лора подошла к ней, начиная нервничать только теперь, когда уже приехала на место.

– Чем могу помочь? – спросила медсестра.

– Я бы хотела видеть доктора Кавендиша.

– Он в операционной.

– Ясно. А когда… когда он может освободиться?

Медсестра взглянула на часы.

– Сложно сказать. Часа через два, не раньше.

Она сникла.

– Может, я могу вам помочь?

– Нет, все в порядке. Я зайду попозже.

Лора быстро ушла, пока медсестра не начала задавать вопросов. Она избегала больниц после того, что случилось с Дэниелом, но заставила себя подождать. Минуты ползли убийственно медленно, и она тянула одну чашку кофе целых сорок пять минут, а затем вдруг подумала: что, если Черри встречает Дэниела со смены? Что, если она придет сюда? Внутри у нее все сжалось. Она вскочила и с неспокойным сердцем пошла в благотворительную лавку, где продавались вещи, связанные добродетельными хозяевами, а затем в сувенирную лавку, где продавались мягкие игрушки и шарики из фольги на палочках, и, наконец, в мини-маркет. Примерно в половине третьего она вернулась в отделение.

– Доктор Кавендиш еще не освободился? – спросила она ту же самую медсестру, и та повернула голову и кивнула в сторону коридора.

Дэниел увлеченно беседовал с кем-то и не сразу заметил ее, так что Лора воспользовалась редкой возможностью понаблюдать за ним со стороны. Она впервые видела его в медицинском халате, и ее сердце исполнилось гордостью. А потом Дэниел посмотрел в ее сторону.

Она не поняла, рад он был видеть ее или нет. На секунду ей показалось, что на его лице промелькнуло облегчение, какая-то радость, но в следующий миг он нахмурился, так что она не могла быть уверена. Дэниел подошел к ней.

– Мама, что ты здесь делаешь?

– Пришла к тебе.

– Я работаю.

– Да, я знаю, но не могла же я прийти к тебе домой, – Лора попыталась унять нер