Книга: Танец



Танец

Лорел Гамильтон

Танец

Анита Блейк 22,5


Laurell K. Hamilton. «DANCING», 2013

Лорел К. Гамильтон «Танцор» 2013

Перевод: Stinky, при скромном участии: lorielle

Бета-ридер: Kinnetic (Светуська)

Обложка: Polink@

Перевод сайта: www.laurellhamilton.ru



Сержант Зебровски из Региональной Группы по Расследованию Сверхъестественных Событий (РГРСС) и его красавица жена, Кэти, устраивали ежегодное барбекю для всех копов, которые смогут придти. Они назначали его на время, когда самое летнее пекло уже спадало, но погода все еще позволяла ходить в шортах и майках. В этом году было не по сезону прохладно, поэтому барбекю назначили на поздний август. Это оказалось самое раннее время, в которое они смогли все организовать. Барбекю было семейным, поэтому максимум, на что можно было рассчитывать — легкая выпивка, а если ты рассчитывал нажраться, Кэти Зебровски, вручит тебе твою же голову в корзине, прежде чем выставить за дверь. Так как она на несколько сантиметров ниже моего роста в метр шестьдесят и более изящной внешности всегда было забавно наблюдать, как она разбирается с большим, грубым, пьяным копом и одерживает верх, но я еще несколько лет назад прекратила посещать это мероприятие. Слишком много маленьких детей и слишком много семейной фигни, а я не любитель этого. Когда я была одиночкой, все жены пытались устроить мою личную жизнь или свободные парни пытались за мной приударить, или… мои социальные навыки просто не дотягивали до нормы, но так было до появления Мики Каллахана и Натаниэля Грейсона.

Они и раньше бывали в доме Зебровски на пикнике для копов и званном обеде, но то были события гораздо меньших масштабов. Кэти и Зебровски откорректировали список гостей, пригласив лишь тех, кто спокойно справится с тем фактом, что я приду с двумя мужчинами, за которых вышла бы замуж, если бы это позволял закон.

Не знаю, как выдержу такое большое мероприятие. Я не любитель скопления народа и не хотела отдалять копов, с которыми мне еще предстояло работать, отстаивая перед ними свой образ жизни, но Кэти и Натаниэль были друзьями в Фейсбуке, и как-то в переписке она обмолвилась, как ей сложно одновременно защищать вторую степень магистра и организовывать большую вечеринку, поэтому мой расчудесный домовитый бойфренд предложил помощь, и мы получили приглашение.

Натаниэль готовил несколько дней. В основном это были картофельный салат, салат с макаронами и капустный салат — все то, что ему удавалось делать с меньшим количеством майонеза или с легким майонезом, или с чем-то, что сделает блюда более полезными, но все равно вкусными. Он также испек слоеные торт и партию домашних булочек. Если бы это дело возложили на меня и Мику, то вся еда оказалась бы из магазина и куда менее здоровой, хотя глядя на шоколадный слоеный торт, я задавалась вопросом, что с ним сделал Натаниэль, чтобы он стал «более здоровой пищей». Вообще-то, я надеялась, что ничего. Мне нравился шоколадный торт.

И не одной мне. Четырехлетний Мэтью, что сидел в детском кресле на заднем сиденье, поинтересовался:

— А когда мы сможем съесть торт?

— После мяса и овощей, — на автомате ответил Натаниэль с заднего сиденья. За последние два года мы частенько нянчились с Мэтью.

Я была за рулем, поэтому могла только оглянуться на Натаниэля и Мэтью. Натаниэль держал на коленях торт, потому что он был хрупкий и поездка в автомобилях всегда рискованное дело. Впервые жены других копов на полном серьезе будут рассматривать Натаниэля как еще одну жену, и он немного нервничал по этому поводу. Это было мило, как и он сам. Ладно, Натаниэль был просто великолепен, на модельном лице были надеты солнечные очки, скрывающие лавандового цвета глаза. Не синие, а цвета весенней сирени. Голубая майка могла бы оттенить его глаза, приблизив их цвет к синему, но это не так. Я никогда не встречала никого с глазами цвета лаванды, но они были как вишенка на слишком-прекрасном-чтобы-быть-моим Натаниэле, в этой майке лишь открывающей мускулы на его плечах и руках, но скрывающей грудь. Майка была немного великоватой, поэтому просто свободно спадала по телу, потому что надеть облегающую, было бы несправедливо по отношению к остальным мужчинам на вечеринке.

Его золотисто-каштановые волосы до пят были заплетены в косу, и я обратила внимание, что у него они имели чуть рыжевато-каштановый оттенок, когда у Мэтью — темно-каштановый. «Как я не замечала этого раньше?» Может все дело в том, что кудряшки Мэтью наконец-то теперь доставали до воротника синей футболки, потому что он убедил мать, Монику Веспуччи, позволить ему отрастить волосы как у дяди Натаниэля, дяди Жан-Клода и дяди Мики. Моника на неделю уехала на деловую конференцию. Она была успешным адвокатом и вдовой одного из подчиненных Жан-Клода, Роберта, который был компаньоном вампира более ста лет. Жан-Клод чувствовал себя ответственным за его семью. У Моники не было родных в городе, поэтому он считал обязанным нас помогать ей с Мэтью. Это было благородно с его стороны, но так как Жан-Клод являлся главой Американского Совета Вампиров, как правило, он был мертв для мира, когда Мэтью требовалось забрать из школы для дошколят или из танцевального класса, и он не мог быть в круглосуточной доступности, когда Монике приходилось уезжать на деловые конференции. Так как покойный муж Моники также приходился вампиром, это заставило меня осознать, что если бы он был жив, она была бы с нами почти в одной лодке. Забавно, ты не думаешь о подобном, когда встречаешься с вампирами.

Мика сидел рядом со мной на пассажирском сидении. На нем была зеленая обтягивающая футболка, но он не был настолько мускулист, как Натаниэль, и ростом всего в метр шестьдесят, когда Натаниэль был метр семьдесят пять, поэтому мешковатая футболка заставила бы Мику выглядеть еще меньше и тоще. Его лицо было угловатым, слегка вытянутым в линии челюсти, что придавало ему мужественный вид, а не красивый и изящный женский. В обтягивающей футболке можно было видеть худобу его тела, несильно развитые мышцы, накачанные бегом, поднятием тяжестей и практикой по рукопашному бою. Моя мускулатура получились из тех же занятий, вот только с оружием я работала больше Мики, но образ жизни наложил отпечаток на мою девичью форму. На самом деле мои мышцы накачивались гораздо легче, но накаченность, все же, соответствовала девчачьей, в связи с тем, что Мика был не сильно мускулистым, а я — мускулистее большинства женщин, и мы могли обмениваться футболками и джинсами. Хотя сегодня Мика был в джинсовых шортах, которые жали бы мне в бедрах. Натаниэль и я были в спортивных шортах, потому что они удобнее для наших более пышных задниц. «Пышный» — слово, применительно к нам обоим, а «худой» — к Мике. Раньше я никогда не встречалась с кем-то настолько маленьким, с кем могла бы делиться своей одеждой. Мне это нравилось.

У нас обоих были длинные, чуть ниже лопаток, кудрявые волосы. Вот только раньше, когда Мика был ребенком, его темно-каштановые волосы были светлыми, а мои неизменно черными. Натаниэль заплел волосы Мики в косу, и мои — в высокую косу, чтобы нам было чуть прохладнее на жаре. Погода отличалась от обычной августовской, но все равно было не так прохладно, как в большей части страны. Мы оба были в очках, защищающих нас от сент-луисского солнца, но мои глаза были все такими же карими, как у Мэтью, только на тон темнее. Глаза Мики были зелеными с желтой окантовкой. В зависимости от освещения, его настроения, цвета футболки, они могли выглядеть более зелеными или желтыми, но, все же, шартрезовыми, сочетанием обоих цветов, а не человеческими. Мика был верлеопардом, и его глаза соответствовали его звериной форме, и из-за того, что один очень плохой человек вынудил его пробыть в форме леопарда недопустимо долго, прежде чем он вернул себе человеческий облик, но его глаза так и не изменились. Большую часть времени он носил солнечные очки, зная, как необычно выглядят его глаза, но на удивление мало людей понимали что они видели. Они просто говорили «классные зеленые глазки». Люди видели то, что ожидали увидеть.

Не считая копов, но на вечеринке все были в курсе, что оба моих бойфренда — верлеопарды. Они даже знали, что Мика был главой Коалиции по Улучшению Взаимоотношений Между Сообществами Людей и Оборотней. Он стал публичным лицом для своей небольшой группы. Ликантропия считалась болезнью, но менее двадцати лет назад было законно убивать тех, кто ею болен. В некоторых западных штатах и по сей день, если ты убил оборотня и тест крови показал положительный результат, принимается решение в пользу самообороны, вне зависимости от обстоятельств.

Я бывала в районе, в котором сейчас проживало семейство Зебровски, снова и снова проезжая мимо трех различных стилей домов, только разных цветов и технологической оснастки, но это был американский пригород, поэтому все строения как под копирку. Дом Зебровски был одноэтажным, в стиле ранчо. Стены из кирпича, а перед домом аккуратно-подстриженный достаточно зеленый, чтобы показать, что его поливают, газон. Кустарники были опрятными и подстрижены высотой чуть ниже фундамента с маленькими клумбами с каждой стороны тротуарной дорожки, ведущей к парадной двери. Цветы были ярким всплеском желтого, белого и красного.

Подъездная дорога была свободной, но перед парадной дверью стояла всего одна машина, и я припарковалась за ней. Прошлый раз, когда я была здесь, вся улица была забита машинами. В этот раз мы приехали раньше, чтобы Натаниэль мог помочь другим «женам» на кухне. Мясо будет жариться на улице господином Зебровски и другими допущенными к грилю мужчинами. Распределение было особо традиционным, но, опять же, большинству копов нравились традиционные роли. Их работа была полна странного дерьма, поэтому, думаю, они и цеплялись так хоть за какую маломальскую нормальность. Я была маршалом Соединенных Штатов в Сверхъестественном отделе, а это значило, что участвовала в расследовании преступлений, в которых проявлялись сверхъестественные элементы. Вне исполнения ордера на маршаловской службе, моей ночной работой было поднятие зомби для «Аниматор Инкорпорейтед». За последнее время я проделала немало исторических общественных работ… ну, знаете, поднимала мертвых и расспрашивала их о том, как обстояли дела и в какой битве они участвовали.

Вся моя трудовая деятельность была полна странного дерьма, поэтому, по идее, мне полагалось быть самой консервативной из всех прочих копов, а ведь когда-то оно так и было, до того, как меня встретил Жан-Клод, Мастер вампиров Сент-Луиса, до того, как я начала рассматривать вампиров в качестве друзей и любовников, а не просто злых ходячих мертвецов. И вот я здесь, с двумя любовниками-сожителями и ребенком, и все это без обременения обручальным кольцом. Мэтью уже неделю был с нами. Это оказался самый длинный период из всех, но он воспринял его нормально. Одной из причин, почему мы взяли Мэтью с собой, а не оставили дома с одним из «дядей», стало то, что Натаниэль узнал, что здесь будут и другие дети. Натаниэль указал на то, что как только Мэтью покидает школу для дошколят, он изолирован от других детей. Моника была занятой матерью-одиночкой, у нее не хватало времени организовывать детские праздники, поэтому мы взяли Мэтью с собой, чтобы он мог завести друзей. Я знала, что здесь будут несколько детей его возраста, а так же много старше или младше. Возможно, Мэтью не оказывался рядом со стольким количеством детей, кроме как в своем танцевальном классе. Эта мысль меня немного ошеломляла, но для ребенка все было в порядке вещей.

Как только машина остановилась, я отстегнула ремень безопасности. Это послужило сигналом для остальных последовать моему примеру. Мэтью мог самостоятельно отстегнуть ремешок у своего «безопасного кресла», как мы его окрестили, так как он возражал против термина «детское кресло».

Натаниэль держал торт. Мы с Микой различные салаты под легким майонезом, когда Мэтью спросил:

— А что понесу я?

Мы с Микой переглянулись. Не знаю, что бы я ответила, потому что Натаниэль не дал нам возможности это сделать.

— Поднос с овощами и фруктами, — ответил он, указав на большой круглый накрытый пластиковой крышкой-колпаком поднос, разделенный на сегменты с содержимым: морковные и сельдерейные палочки, маленькие помидорки, виноград, крупные ломтики дыни, кусочки яблок и сладких разноцветных болгарских перцев. Я знала, что где-то еще были разнообразные соусы, но их добавят на поднос позже. А сейчас он был почти нерушимым. Мэтью мог закатить его в дом, как колесо, и все осталось бы на своих местах. Он был не тяжелым, хотя и громоздким, так что Мэтью старался изо всех сил, смотря то поверх него, то мимо. Он был умилительней обычного со своей большой ношей, одетый в синюю футболку, короткие джинсовые шортики и спортивные кроссовки со Спайдерменом. Сзади было не видно, но я знала, что спереди глаза Человека Паука мигали красным. Очень серьезное лицо Мэтью дало понять, что напоминание о том, как он мило выглядит, ни к чему хорошему не приведет. Порой на меня находило нечто подобное, так что я его не винила.

От темы «милых мальчиков» меня немного отвлекла покачивающаяся коса Натаниэля, шедшего рядом и чуть впереди Мэтью. Они оба были в солнечных очках. Их цвет волос был схож даже больше, и я осознала, что футболка Мэтью и майка Натаниэля похожего оттенка синего. Я задумалась, случайно ли это. Мэтью равнялся на Натаниэля и временами его копировал, но и мой парень очень любил проводить время с мальчиком. Натаниэль даже начал намекать, что хочет собственного ребенка. Я не против, если ребенок хотел одеваться как дядя Натти, но не особо за желание Натаниэля, чтобы они были похожи. Это будет ощущаться как еще одна капля давления со стороны одного из самых хозяйственных партнеров.

— Ты хмуришься, — сказал Мика, наклонившись так, чтобы больше никто не услышал.

— Прости, просто сильно задумалась.

— О чем?

Но в этот момент Кэти Зебровски открыла дверь и мы поспешили внутрь. О том, что Натаниэль пытается давить на меня биологическими часами, побеспокоюсь позже.

Кэти едва достигала полутораметрового роста, возможно, и меньше. На ее фоне мы с Микой не смотрелись уже настолько изящными и крошечными. У Кэти были длинные каштановые спадающие до талии вьющиеся волосы, оставаясь такой длины еще с колледжа. Зебровски рассказал мне это со счастливой улыбкой и искорками в глазах. Они были женаты почти двадцать лет и по-прежнему сходили друг по другу с ума. Эта пара дала мне надежду, что возможно — всего лишь возможно — любовь могла длиться долго.

Я уже три года встречалась с Микой и Натаниэлем, и шесть лет с Жан-Клодом, но эти шесть лет включали в себя чертову уйму передышек в наших с ним отношениях, а затем в мою жизнь вошли Мика и Натаниэль и каким-то образом помогли ее стабилизировать. Забавно, насколько правильное сочетание людей может все изменить, но все равно оставалась какая-то часть меня, которая ждала, когда вся моя жизнь покатится к черту. По крайней мере, я прекратила зацикливаться на этом и пытаться все разрушить собственноручно, и это было прогрессом. Все-таки стоит прислушиваться к терапии и умным друзьям, вмешивающимся, когда я скатывалась по наклонной к старым, разрушающим привычкам.

Кэти заколола волосы за ушами, выставив напоказ бриллиантовые сережки, подаренные ей Зебровски на прошлую годовщину. Ее летнее платье было нежно-голубого цвета, и Кэти выглядела свежо и прекрасно, как растущие у крыльца их дома цветы.

За спиной Кэти показался Зебровски и направился к нам по новому паркету, который они положили в этом году. Пол был отполирован до блеска, и выглядел таким же чистым и аккуратным, как остальная часть гостиной. Кэти соответствовала воздушному пространству комнаты. Зебровски был в шортах цвета хаки и футболке с изображением его любимой, но уже распавшейся группы. В течение рабочей недели за одеждой Зебровски следила Кэти, но в выходные по обоюдному соглашению, он мог носить то, что удобно ему. Усилия Кэти по запихиванию его в костюмы с галстуками были напрасными, потому что, казалось, Зебровски больше нравились пятна на одежде, а свежевыглаженные рубашки словно по волшебству становились мятыми. Зебровски больше походил на повзрослевшую версию Пигпен[1] и Чарли Браун[2]

, созданный Чарльзом Шульцем

 и впервые появившийся в комиксе 2 октября 1950 года. Является хозяином Снупи

. Чарли Брауна описывают как милого неудачника[1]

, обладающего бесконечной решимостью и надеждой[2]

, но который постоянно страдает от своего невезения.[3], а Кэти была недосягаемой рыжей девчонкой, вот только эта красивая женщина пережила очки в проволочной оправе и не расчесанную шевелюру, чтобы обрести любовь всей своей жизни, их жизней. Как я уже говорила, эти двое заставили меня поверить в истинную любовь.



Они поцеловались и Кэти отправилась на кухню, а Зебровски спросил:

— Еще нужно помочь что-то принести?

— Нет, это все, — ответила я.

Мы сгрузили съестное на большой островок в аккуратной-как-со-страницы-каталога кухне, а Мэтью пришлось подняться на цыпочки, чтобы поставить поднос с овощами и фруктами на столешницу. Я чуть подтолкнула поднос, чтобы он не упал.

— Натаниэль, вся еда выглядит просто божественно, — похвалила Кэти.

— Спасибо, а так же за то, что позвали помочь, так что я старался. — Он положил ладони на хрупкие плечики Мэтью.

Кэти улыбнулась маленькому мальчику.

— Ты помогал все это делать?

Он кивнул.

— Дядя Натти учил меня готовить, чтобы, когда вырасту, я мог помогать своей подружке.

— Звучит здорово. Может, ты сможешь донести до моего сына, что женщинам нравятся умеющие готовить мужчины.

— Конечно, — ответил Мэтью.

Зебровски рассмеялся.

— Что ж, Мэтью и Натаниэль, спасибо за помощь Кэти.

— Знаешь, Зебровски, а ты и сам бы мог помочь ей с готовкой, — сказала я.

Кэти рассмеялась, и этот смех соответствовал остальной части нее — он был такой же воздушный и милый, если бы смех вообще мог быть милым.

— О, нет, Анита, единственный человек, бесполезнее тебя на кухне — это мой муж. Клянусь, если бы можно было сжечь воду, он бы с успехом именно так бы и сделал.

Зебровски поправил очки и улыбнулся ей.

— Но ты все равно меня любишь.

— Если бы ты не был таким ужасным поваром, мы могли бы и не познакомиться, — сказала Кэти.

— Я ужасный повар, но это никогда не помогало мне с кем-то знакомиться. Как это помогло вам? — спросила я.

Они переглянулись. Лица сияли от совместно разделяемого секрета. Зебровски дал едва уловимый знак Кэти.

— Мы познакомились в колледже. Анита, вероятно, уже это знает, — начала она.

Я кивнула в подтверждении ее слов. Зебровски действительно рассказывал, что ему пришлось напоить Кэти, чтобы она согласилась на свидание с ним, но я была уверена, что он шутил, хотя временами его хрен поймешь.

— Зебровски сказал, что знает меня, потому что сидел на лекциях по американской истории позади меня и пялился на мои волосы, — продолжила Кэти.

— По-настоящему красивые волосы, — поддакнул он, и, обойдя стол, положил руки ей на плечи.

— Спасибо, дорогой. Но я понятия не имела кто он такой до ночи, когда случился пожар.

— Что за пожар? — спросила я.

Она прижалась к нему, обняла за талию и ответила:

— Он устроил пожар в общежитии, пытаясь сварить суп.

Я улыбнулась им.

— И насколько серьезным оказался пожар?

— Варить суп без навыков подготовки — трудное дельце, — заметил Натаниэль.

Зебровски покачал головой.

— Не-а, я просто открыл банку томатного супа «Кэмпбелл» и следующее, что помню, орет пожарная сигнализация, повсюду дым с огнем. Начальник общежития кричал нам покинуть здание. В коридоре я схватил огнетушитель и затушил все пламя, которое увидел, но нам все равно пришлось эвакуироваться из общежития.

Все взрослые, даже Зебровски, рассмеялись, но Мэтью не понял шутки. Он смотрел на нас снизу вверх, находясь в явном замешательстве. Я не попыталась объяснить, в чем тут прикол, потому что знала, что юмор — это комбинация навыков, как и в большей части жизненной подготовки в обществе, и Мэтью узнает это самостоятельно, когда придет время. Объяснять шутки, значит терять их забавность.

— Мы с друзьями возвращались из кино и застали это происшествие. Я впервые увидела своего будущего мужа, когда он был покрыт сажей, с торчащими в разные стороны волосами. Куратор общежития орал на него, а он замахнулся на него огнетушителем.

— Любовь с первого взгляда? — спросила я.

Кэти покачала головой.

— Нет, но в разгар всего этого мой будущий муж сохранял совершеннейшее спокойствие. Все остальные находились в состоянии гнева или испуга, или просто не понимали, что происходит, но не он. — Она посмотрела на Зебровски тем самым сияющим взглядом, каким смотрела лишь на него.

— Она решила, что я храбрец, — сказал Зебровски.

— Ты таким и был, — ответила она.

Зебровски пожал плечами, но выглядел довольным.

— На следующий день в аудитории она узнала меня по волосам и очкам, и заговорила со мной. Я почти семестр пытался успокоить нервы, чтобы заговорить с ней, а она просто подошла и сделала за меня всю работу. Это стоило уничтожения общажной кухни и нахождения на грани выселения.

Кэти снова поцеловала его, а затем спросила:

— А вы, ребята, как познакомились?

Мы трое переглядываемся между собой, потому что наша история не была такой миленькой.

— Я находился в больнице. Восстанавливался после атаки того, кто желал выяснить, сколько физического ущерба могут перенести оборотни, — сказал Натаниэль. — Анита пришла навестить нашего общего друга. Этот друг нас и познакомил, и я провел пару лет, пытаясь убедить ее переспать со мной.

Я уставилась на него, потому что он сказал полную правду, но настолько подвергнутую цензуре ради четы Зебровски, что я даже не узнала ее. Напавший на Натаниэля был заказан, потому что, когда мы впервые встретились, Натаниэль был по-прежнему высокооплачиваемым и специализированным мужским эскортом. Он также снялся в нескольких порнофильмах, которые отдал мне в качестве подарка, считая, что сможет этим меня соблазнить. Иногда я думаю, что лишь какое-то божественное вмешательство свело нас с Натаниэлем, потому что, вспоминая произошедшие события, кажется, что все это невозможно. И все же мы вместе.

— А почему вы не встречались? — спросила Кэти.

— Начнем с того, что я не помню, чтобы он предлагал мне встречаться, — ответила я.

— Я претендовал лишь на роль ее любовника и никогда даже не думал, что Анита будет встречаться со мной всерьез, не говоря уж о том, что она — моя королева.

Я передвинулась, чтобы поднявшись на цыпочки, поцеловать его, пока Мэтью держал его за руку, а чета Зебровски сияла на нас улыбками. Счастливо женатые люди подобны всем счастливым парам.

— О, это так мило, ты — королева, а ты — ее король? — продолжала спрашивать Кэти.

Натаниэль улыбнулся мне, но произнес:

— Нет, наш король Мика. — Он перевел взгляд на по-прежнему стоявшего рядом с ним Мику. Я не оглянулась на второго своего мужчину; а стояла и наблюдала за тем, как выражение лица Кэти слегка дрогнуло. Она хорошо относилась к нашей ситуации, но по-настоящему не понимала, как я могла любить больше одного, а также не понимала наши мужчина/женщина/мужчина отношения. Зебровски только улыбнулся нам всем. Если у него и были проблемы с подобного рода отношениями, я об этом не знала.

Мика заметил, как на краткое мгновение изменилось выражение лица Кэти, поэтому не приблизился к нам. И это не было хорошим знаком, потому что, если мы собирались быть здесь сегодня, все должно было быть по-настоящему, без утайки. Я протянула ему свободную руку, и после небольшого промедления, Мика подошел ко мне, к нам.

Я поцеловала Мику, а затем ощутила, как напряглась его рука, когда поцеловать его наклонился Натаниэль. Не то, чтобы они не целовали друг друга, но вот так, при свидетелях, не всегда все хорошо заканчивалось. Даже я напряглась, потому что не была уверена, как воспримет это Зебровски… или, к слову, Кэти.

— Вы, ребята, вместе такие милые, — сказал Зебровски.

Я улыбнулась на его комментарий и подлинный счастливый взгляд на его лице. Кэти обняла мужа и улыбнулась нам.

— Он прав. Вы милые. А как вы познакомились с Микой?

Мы рассказывали правдивую версию, но столько из нее упускали, что мне всегда казалось, будто мы врем. Мика уже выдал благопристойную историю прессе. Так как у него много брали интервью как у главы Коалиции по улучшению взаимопониманий между людьми и ликантропами, вопрос поднимался и раньше.

— Я приехал в город в надежде найти место, где поймут мою цель с Коалицией. На встрече с верлеопардами присутствовала Анита, и для меня это оказалась любовь с первого взгляда.

Я взяла его ладонь в свою.

— Я должна была убедиться, что добавление еще кого-то в мою личную жизнь — хорошая идея.

— Так как я не видел тебя счастливее, кажется, что идея оказалась хорошей, — заметил Зебровски.

Я кивнула и поцеловала Мику.

— Значит, ты одновременно познакомился и с Анитой и с Натаниэлем, — предположила Кэти.

— На самом деле, сначала я познакомился с Натаниэлем, — ответил Мика.

— И это тоже оказалась любовь с первого взгляда?

Мика покачал головой.

— Нет, до него я никогда не встречался с мужчинами, поэтому не рассматривал Натаниэля в таком плане.

— Он, что, твой первый… бойфренд?

Мика кивнул, улыбнулся и одарил Натаниэля таким взглядом, который вкупе с улыбкой заставил их снова наклониться друг к другу и поцеловаться.

— Вы очаровательны вместе, но будьте осторожны в публичном проявлении страсти рядом с другими мужчинами и даже некоторыми женами.

Зебровски нахмурился.

— Кэти…

— Прости, но это всего лишь правда. Вы с Анитой должны понимать, что может произойти, сделай они подобное во дворе.

— Они еще не на публике, а с друзьями, с нами, — сказал он.

Я хотела обнять Зебровски за эти слова, но он все еще обнимал Кэти, и мне не хотелось в разгар объятий со своими мужчинами отдаляться от них.

— Нет, все в порядке. Мы живем по библейским законам, миссис Зебровски. И понимаем, что должны проявлять осторожность на публике, — произнес Мика.

Говоря это, его голос был нейтральным. Если он и был оскорблен заявлением, то ни голосом, ни выражением лица это не выдал. Мика хорошо умел скрывать эмоции, когда это требовалось. Мы оба хорошо с этим справлялись.

— Мы на кухне. Одни, — сказал Зебровски. — Поэтому не вижу причин быть осторожными при друзьях.

Мика впился взглядом в Натаниэля, но именно наш с Микой общий возлюбленный обнял его за плечи и притянул ближе. Мика мгновение колебался, но обнял Натаниэля за талию, а меня за плечи, поэтому у нас получилось вежливое объятие. Натаниэль продолжал держать Мэтью за руку.

— О, Мика, не называй меня миссис Зебровски, это обращение для работы и моей свекрови. Пожалуйста, зови меня Кэти, и мой проницательный муж прав, мы друзья, а подобные отношения не имеют значения, когда вы среди своих.

— Я знаю, что не все пришедшие сегодня офицеры полиции наши друзья, — сказала я.

— А дядя Натти принц? — спросил Мэтью. Он беспокоился о вещах, что считал для себя важными, тогда как взрослые беспокоились о вещах, которые он принимал как само собой разумеющееся.

— Принц чего? — не поняла я.

— Тебя, твой принц. Если ты королева, а дядя Мика король, тогда Натти принц?

— Ну, на самом деле, Анита — Принц Очаровательный, но когда ее провозгласили королевой, я получил титул, — ответил Натаниэль.

Мэтью нахмурился.

— Я не понимаю.

— Мэтью, все в порядке. Да, Натаниэль — мой принц, — сказала я.

Мой ответ, казалось, его удовлетворил, и вопрос был закрыт. Мэтью научил меня не наваливать детали, объяснять лишь столько, чтобы делать его счастливым, а не подкидывать еще больше информации и вопросов. Разговор с детьми, как показания в суде — отвечаешь только на то, что спрашивают, не дополняя мысль и не нагоняя лишнюю информацию.

— Мы с Натаниэлем не будем целоваться перед другими гостями, — сказал Мика.

— Черт, — буркнул Натаниэль и шутливо надулся.

— А что не так с поцелуями? — спросил Мэтью.

Мика улыбнулся ему.

— С поцелуями все нормально.

— Я не понимаю, — озадачился Мэтью.

— Не думаю, что мы сможем тебе это объяснить, — сказала я. Я не хотела расстраивать Кэти, но знала полицейских, которые будут сегодня на барбекю, и если мои мальчики начнут целоваться, ничем хорошим это не кончится. Она была права, но я ненавидела неуверенность и предрассудки других людей, из-за которых мужчины не могли прикасаться друг к другу на людях. Они в буквальном смысле рисковали тем, что им бросят в лицо обвинения или даже пустят в ход кулаки.

— Нам еще нужно кое-что доделать для полной готовности блюд, — сказал Натаниэль. — Почему бы вам не увести Мэтью на улицу.

Кэти улыбнулась «принцу».

— Отличная идея. Тем более, Зебровски до смерти хочется похвастаться своим новым грилем.

— Точно. Он всегда жарит мясо на решетке и ни разу еще не устраивал пожар, — подметила я.

— Жарить мясо на гриле — единственное, что он умеет делать без огнетушителя под рукой, но подпусти его к плите, хоть на расстояние, и случится катастрофа, — подтвердила Кэти.

— Я прекрасно жарю овощи, — бросил в свою защиту, Зебровски.

— Отдаю тебе в этом должное, — отозвалась она и привстала на цыпочки, чтобы его поцеловать.

Натаниэль поцеловал на прощание меня, а затем Мику. В обычных условиях он бы поцеловал Мику как следует, потому что в ближайшие несколько часов ему не представится такой возможности, но мы ограничили поцелуи взасос перед Мэтью — не только мужчины с мужчиной, но и я с мужчиной. Почему? Потому что Мэтью любил подражать, и из учреждения для дошкольников пришел с замечанием от учителя. Мы объяснили, что некоторые виды поцелуев были взрослыми поцелуями, и прежде чем он станет ими заниматься, сначала ему предстоит подрасти. Мэтью принял наши объяснения, дополнив ими список с вождением машины, распития ликера и поднятия тяжестей в тренажерном зале. Для него это было еще одним делом, для которого он пока «недорос».

Мэтью обнял на прощанье Натаниэля, взял меня за руку и потянулся за рукой Мики. Мы последовали за Зебровски через весь дом. Мэтью мчался между нами почти вприпрыжку, желая познакомиться с другими детьми и поиграть на улице. Хотелось бы и мне испытывать такую же радость от пребывания здесь. Я посмотрела на Мику, он посмотрел на меня в ответ. Мы оба по-прежнему были в солнечных очках. И, думаю, в них и останемся. Нам сложнее остальных скрывать болезненные чувства или гнев. Мы знали, что прийти сюда — своего рода испытание, и от Зебровски и Кэти потребовалось мужество пригласить нас, но Кэти уже показала, что ее нервная система не настолько крепка, как у мужа. Она учительница, а он — коп. Конечно, быть может, Кэти просто была реалистом, а все мы лишь обманывали себя. Когда твоя жизнь разительно отличается от остальных, ты печалишься по этому поводу. Разве это справедливо? Нет, но именно так и случается. Мне хотелось вернуться домой.

Зебровски вывел нас через заднюю дверь во двор к ранее прибывшим гостям. Там уже играло с полдюжины детей. Мэтью пришел в такое оживление, что начал подпрыгивать, дабы избавиться от избытка своей энергии. В нем не было и признака желания отправиться домой, никакого разочарования или желания вернуться к Натаниэлю, который остался на кухне с остальными «хозяюшками». Ради нашего большого мальчика и маленького мы собирались кивать, улыбаться и хорошо провести время, даже если это убьет нас. С другой стороны, сегодня никаких смертей, хотя в зависимости от степени направленной на нас глупости, я приготовилась к небольшой заварушке.

Мэтью попросился пойти поиграть, мы кивнули, и он мигом умчался в сторону смеющихся детей, как будто знал их всю жизнь. Я почти ожидала, что некоторые из них заколеблются или оробеют, но нет, они приняли его так же легко.

Зебровски открыл новехонький гриль и принялся его нахваливать. Мы с Микой стояли, обнявшись, делая вид, что нас это очень интересует — или это только я притворялась, что Мика тоже готовил бы мясо, будь у нас свой гриль.

Я принимала приветствия от других копов типа «Здорово, Блэйк…», «Анита, рад тебя видеть…», когда они подходили к нам, чтобы познакомить меня со своими женами. Пока я была здесь единственной женщиной-полицейским. Я представила Мику как своего бойфренда, но чувствовала неловкость от того, что не упоминаю, что третий в наших отношениях сейчас находится в доме.

Мы услышали множество: «Мой муж, моя вторая половинка, мой парень, Дэн, Сол… не говорили, что у вас маленький ребенок».

Нам потребовалось почти полчаса, чтобы вдолбить им, что Мэтью — не наш ребенок, а просто проводит с нами много времени. Как только мы сказали, что он наш племянник, и мы всего лишь дядя Мика и тетя Анита, все стало проще. Я-то знала, что никакие мы ему не дяди и не тетя, поэтому он не мог нас так назвать, но это делало его счастливым, и объяснять было куда легче. Я устала от этой темы задолго до других женщин, потому что они засыпали вопросами больше мужчин. Как-никак они же мужчины, к тому же, копы, до большинства из них быстрее доходит, что не стоит задавать слишком много личных вопросов. Мика помог мне найти короткую версию объяснения:

— Его мама сейчас за городом в деловой поездке, а мы единственная знакомая семья в городе.

Затем последовали короткие беседы. В следующие несколько минут я перезнакомилась со столькими супругами коллег, сколько не получилось за все годы моей службы. А из-за того, что я была женщиной, они ожидали, что я любитель пощебетать. Это не так. Оба моих сегодняшних спутников были гораздо общительней меня. У Мики хорошо получалось уводить разговор с моей персоны на свою, но женщины, кажется, так и не поняли, что в этих отношениях я была «мужем», а наша «жена» сейчас находилась с Кэти на кухне. Естественно, эту часть мы тоже опустили.



К тому времени как нам с Микой удалось на несколько минут остаться вдвоем, мои нервы были уже на пределе, и я прильнула к своему парню. Я и забыла, как сильно ненавижу бывать на подобных мероприятиях: слишком много народу, знакомств и незнакомцев. Прикосновение к Мике принесло облегчение. Прошел не одни год с тех пор, как я в последний раз была на большой вечеринке без своих любовников, да и то это были либо вампирские либо оборотневские мероприятия, что означало отсутствие такого количества незнакомого народа или то, что там уже мои друзья. Я и представить не могла, как сильно успокаивали прикосновения моих любовников, не осознавала, как мои парни могли оградить меня от подобных разговорчиков и что можно было с кем-то уединиться в уголке и вместе ненавидеть общение. Мика чувствовал себя в этом гораздо лучше меня, но все же крепко обнимал меня и поглаживал по спине.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Я забыла насколько плоха в, подобного рода, беседах.

— Если бы это были наши люди, такие беседы бы лишь оживляли, — ответил Мика, зарывшись лицом мне в шею.

— Некоторые из них — друзья, но не «наши люди», — прошептала я ему в волосы.

Мика поднял голову. Его тело напряглось. Он прислушивался к чему-то.

— Мэтью.

— Что случилось? — спросила я.

— Он злится, кричит.

Я не стала спрашивать, как он это расслышал сквозь шум толпы. Одно из достоинств ликантропии — обостренный слух. Мы обнаружили, что оборотни из семейства кошачьих слышат гораздо лучше псовых. К тому же у маленьких детей высокие, писклявые голоса.

Мы начали спускаться по ступенькам террасы во двор, направляясь к детям, но меня окликнул Зебровски.

— Можно тебя на минутку?

— Только сначала проверим, как там Мэтью.

— Я проверю его, — сказал Мика, — а ты поговори с копом.

— Уверен?

Он поднялся ко мне и поцеловал.

— Уверен.

Мика направился через толпу, оставив меня с глупой улыбкой на губах.

— Земля вызывает Аниту, — прозвучал голос Зебровски.

— Прости. Так в чем дело?

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Что? — спросила я.

— Вы отлично смотритесь вместе, вот и все.

— Спасибо.

Уголки его губ опустились.

— Но мне нужно, чтобы ты кое-что увидела на кухне.

— Натаниэль в порядке?

— О, он в порядке. Многие жены считают его просто душкой. — Зебровски протянул это «душкой» в стиле паренька из гетто.

Я нахмурилась.

— О чем ты?

— Не заметила, что во дворе отсутствует большинство жен?

Я огляделась по сторонам. И правда, во дворе остались в основном мужчины.

— Так женщины ушли в дом, чтобы поболтать о чем-то другом, нежели о оружии, спорте и полицейской работе. Разве обычно не так происходит между копами и не копами?

— Не сегодня. Пойдем, сама все увидишь. — Зебровски показал мне следовать за ним, что я и сделала, гадая, что же стряслось.

Заходя с черного хода, проходишь через столовую, поэтому я заметила, что стол уже накрыт и ожидает, когда Кэти даст команду к трапезе. Но я поняла, что поток женщин перекочевал из столовой в кухню не для того, чтобы помочь с готовкой, потому что, чтобы вместить их для этого занятия требовалась кухонька в разы больше. Обычно, если люди предлагают свою помощь, а им отвечают, что она не требуется, они выходят из кухни, общаются и пьют прохладительные напитки.

Я услышала, как Кэти произнесла громче обычного:

— Леди, спасибо за предложение, но у нас с Натаниэлем есть вся необходимая помощь.

Три женщины развернулись и, смеясь, пошли на выход из кухни.

— Я бы с удовольствием помогла Натаниэлю закончить, — сказала высокая брюнетка.

Невысокая брюнетка рядом с ней произнесла:

— Если бы я не была замужем, то и сама бы ему помогла. — Она слегка нервно рассмеялась.

— Я замужем, но не мертвая же. Все равно могу за ним приударить, — высказалась третья женщина, блондинка.

Невысокая брюнетка и блондинка хлопнули друг друга в ладоши.

— Ты не станешь изменять Тому.

— Ради такого мужчины, пожалуй, я бы могла это сделать. — Ее голос опустился до низкого мурлыканья.

Увидев нас, высокая брюнетка коснулась руки другой женщины. Они немного настороженно посмотрели в нашу сторону, вероятно, размышляя, слышали ли мы их реплики.

— Здравствуйте, дамы, просто зашел проведать как тут дела у Кэти, а Анита — у Натаниэля, и посмотреть, как наши лучшие половинки управляются с едой, — произнес Зебровски.

Учитывая, что его жена и Натаниэль сейчас были вместе, он ясно подчеркнул, что они всего лишь жена и… партнер другой женщины. Троица это поняла, потому что тут же приняла неловкий вид. Блондинка решила прояснить ситуацию, кивнув подбородком в сторону кухни.

— Натаниэль принадлежит тебе?

— Говоришь так, словно он какой-то щенок, но если ты все же о том, мой ли он парень, то да, Натаниэль мой.

— Счастливица, — ответила она.

— Да, счастливица, — подтвердила я, стараясь не смотреть на нее, как на врага народа. Ее поза уже выводила меня из себя.

— Да, ты и правда счастливица, — согласилась невысокая брюнетка, подхватив блондинку под руку и потянув к выходу.

Зебровски наклонился ко мне и прошептал:

— Прекрати пялиться и просто отпусти их.

Я отвернулась, чтобы не видеть женщин.

— Меня вывела из себя ее поза.

— Анита, он привлекательный парень.

— И все равно меня это бесит.

— Ревнуешь?

— Не в том смысле, на который ты намекаешь.

— Ревновать можно только одним способом.

Я покачала головой.

— Я не ревную, рассматривая женщин как соперниц или испытывая в себе неуверенность. Я знаю, что значу для Натаниэля. Понимаю, что у нас есть.

— Тогда что?

— Если бы толпа незнакомых мужиков обсуждала Кэти, как только что женщины Натаниэля, в пределах твоей слышимости, как бы ты себя чувствовал?

Зебровски остановился и просто уставился в пространство. На лице появилось странное выражение. Наконец он покачал головой и сказал:

— Я бы разозлился. Перевел все в шутку, но реально бы разозлился.

— Вот, — ответила я.

— Но ты, наверное, привыкла к этому в «Запретном Плоде», когда он танцует.

— Да, к этому и многому похуже, но это его работа. Там он старается выглядеть сексуальным и похотливым, но не здесь.

— Откуда тебе знать, что он с ними не флиртовал?

— Во-первых, он готовит. Натаниэль, может сосредоточиться на этом деле так же, как я на работе на стрельбище. Во-вторых, он хочет позиционировать себя здесь как один из «жен». — На последнем слове я показала в воздухе кавычки. — Он не приветствует флирт, тем более на дружеско-семейных вечеринках.

— Кэти позвала меня сюда в надежде, что женщины в присутствии мужчины постесняются флиртовать и околачиваться рядом.

— Это помогло выдворить женщин из кухни?

— Большую часть.

— Так, а меня на кой позвали?

— Кэти попросила тебя позвать. Ей показалось, что Натаниэль нуждается в поддержке.

На кухне по-прежнему оставалось много женщин. На подобных мероприятиях их всегда полно, потому что они пытались выбраться из «клуба мальчиков», но энергия здесь была иной. Кэти и Натаниэль пытались выйти из кухни, но путь им преградили пять женщин.

— Элис, ты не могла бы подвинуться. Мне нужно кое-что взять из буфета, — сказала Кэти.

Элис была высокой женщиной с волосами цвета соли с перцем, но с безупречным макияжем и чертами лица, которые остались бы красивыми даже в восемьдесят, сколь ей сейчас, естественно, не было. Сорок ей, конечно, не дашь, а вот пятьдесят с хвостиком? Элис отошла с дороги, но этого оказалось недостаточно, потому что двое других тут же прислонились к буфету и не оказалось пространства, чтобы она передвинулась и не потеряла из виду моющего тарелки, Натаниэля. Кэти нравилось убирать после готовки, поэтому он также помогал ей и в этом.

Я перевела взгляд от трех женщин к двум, стоящим у двери. «Что такого сделал Натаниэль, чтобы вызвать такую реакцию? Да, он был восхитительным, но здесь таилось нечто большее». Увидев меня, на его лице явно — по крайней мере, для меня — отразилось облегчение. Что-то произошло. Я не знала что, но что-то точно произошло.

Я подошла к Натаниэлю и он обвился вокруг меня, очень крепко обняв и несколько секунд так держа. Это напомнило мне мою же реакцию во дворе на толпу и вопросы, когда я прильнула к Мике, но Натаниэль был более приспособлен к обществу, нежели мы. Он отстранился на расстояние, достаточное для поцелуя. Я ожидала целомудренного «чмока», учитывая, что у нас тут ошивались зрители, но ошиблась.

Он целовал меня долго и основательно, впиваясь мне пальцами в спину и тут же ее поглаживая, в точности как кошка, запускающая когти в подушку и прячущая их. Мика запросто мог выпускать так когти, но Натаниэлю для этого приходилось менять человеческую форму и я знала, что его контроль сейчас был крепким. Когда он начинал делать что-то такое кошачье, это означало, что он очень нервничает. Поцелуй подтверждал нервозное состояние и, возможно, необходимость доказать, что он принадлежал мне, чтобы остальные женщины отступились.

В самом начале поцелуя я была немного напряженной, потому что слишком непривычно делать подобное, когда вокруг столько других полицейских или их жен, но потребность и нервозность Натаниэля заставили меня расслабиться. Позже он все объяснит и все обретет смысл. Я верила в это. Я верила ему и знала, что на такое поведение у него были свои причины.

Он разорвал поцелуй и тихо сказал:

— Я скучал по тебе. — Его взгляд был затуманенным.

— Я это заметила, — ответила я с улыбкой.

Что бы он там не увидел в моей улыбке, лице, но это развеяло туманность из его глаз, сменив на тепло, счастье и тот взгляд, что появляется, когда мы смотрим на любимого человека, как будто лежавший на наших плечах вес, исчезал, стоило посмотреть на лицо наших возлюбленных.

— Ух-ты, хотелось бы, чтобы и мой муж меня так же приветствовал, — сказала женщина с убранными в два хвостика каштановыми волосами, одетая в топ на бретельках и шорты.

Подняв взгляд, я увидела на себе оценивающий взгляд нескольких женщин, но энергия в помещении чуть разрядилась. И я поняла, что до этого она была почти хищнической — порой такой же накал ощущался в «Запретном Плоде». Женщины в стрип-клубах гораздо сексуально-агрессивнее мужчин, как и их более необузданная энергия. Внезапно я поняла, что одна или несколько жен узнали Натаниэля по клубу. Для большинства людей сложно относиться к тебе как к реальному человеку, стоит увидеть, как ты раздеваешься на сцене. Жена или жены, должно быть, рассказали об этом другим женщинам и те захотели увидеть все своими глазами.

Если бы мужики узнали стриптизершу, то пялились бы на нее более скрытно, потому что картина стоящих толпой и глазеющих на женщину мужиков, очень быстро становится жуткой, но, в отличие от женщин, они не излучают такую хищническую энергетику. Им бы никогда не пришло в голову, что Натаниэлю может быть неловко под такими взглядами, тогда как танцовщице это было бы приятно. Он был мужчиной, мужчинам нравится внимание женщин или так считается. На самом деле, мужчины могут быть такими же стеснительными, как и женщины и тоже могут чувствовать себя ужасно, просто они никогда не признаются в этом.

— Он твой… — начала элегантная Элис, и не закончила предложение, как будто хотела, чтобы его дополнила я.

— Парень, — ответила я. — Мы уже три года живем вместе, — добавила я, чтобы всем стало ясно, что это не просто секс и умопомрачительные поцелуи. Многие люди ценят в отношениях продолжительность, которая делает их более серьезными.

— Такой приветственный поцелуй после совместных трех лет — это очень эмоционально, — сказала Элис. В ее тоне сквозило презрение, чего я от нее не ожидала.

— А сколько вы уже со свои мужем? — спросила я.

— Пять лет.

— Поздравляю, — сказала я, гадая, почему всего лишь пять. Ей было за сорок, и — судя по волосам — даже за пятьдесят, но многие люди рано седеют, а по лицу Элис я бы не дала ей пятьдесят.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Анита… Анита Блэйк, верно?

Я кивнула.

— Верно.

— Я так много о вас наслышана, и очень приятно, наконец-то, познакомиться.

— Надеюсь, наслышаны только о хорошем, — улыбаясь, произнесла я, потому что почти была уверена, что это не так. Моя репутация плохой девчонки или полицейского, который сначала стреляет, а уж потом задает вопросы, не располагала ко мне всех со значком.

— А разве может быть иначе? — спросила она.

— Еда готова, — возвестила Кэти чересчур оживленным голосом.

— Тогда я оставлю вас, — сказала Элис и выскользнула из кухни — высокая и грациозная. Остальные женщины последовали за ней.

— Это что вообще здесь такое было? — спросила я.

— Кошмар. Они были такими грубыми, — сказала Кэти и подошла к Зебровски, чтобы его обнять.

— Как это, грубыми? — не поняла я.

— Некоторые жены приходили, чтобы бросить быстрый взгляд на Натаниэля и на этом все, но остальные… если бы мужчины смотрели на меня подобным образом, я бы чувствовала себя грязной. — Кэти передернуло.

Зебровски погладил ее по голове и крепче прижал к себе, сказав:

— Тебе следовало позвать меня гораздо раньше.

— Нам следовало позвать Аниту гораздо раньше, чтобы она его поцеловала, — отозвалась Кэти.

— И часто ты производишь такой эффект на женщин? — спросил Зебровски.

Кэти подняла голову от его груди и сказала:

— Натаниэль — идеальный джентльмен. Он не сделал ничего, чтобы спровоцировать подобную ситуацию.

— Вообще-то сделал, Кэти, но не сегодня, — ответил Натаниэль.

Они уставились на него. Я просто подняла на него взгляд, по-прежнему оставаясь в его объятиях:

— О чем ты?

— Они видели, как я раздевался в клубе. У большинства людей проблема с восприятием танцовщиков как реальных людей, после того, как они видели их без одежды.

— То, что они видели тебя на сцене — не повод вести себя так грубо на нашей вечеринке, — указала Кэти.

Натаниэль шевельнулся в моих объятиях, и я поняла, что в ситуации кроется нечто большее.

— Натаниэль, в чем дело?

— Я работал на девичнике у одной из жен. — Он корректно не обмолвился у какой именно. Натаниэль сохранит секреты клиентов, даже если они сами разболтают его.

— И что? Это все же твоя работа, а это — мой дом. Это неуважение не только к тебе, но и к нам.

Натаниэль опустил глаза и встретился со мной взглядом. Это был немой призыв.

— Я так понимаю, для тебя это была весьма прибыльная вечеринка? — спросила я.

— Да, — ответил он.

— Они достойно заплатили, так ведь?

Он кивнул.

— Я не понимаю, — встряла Кэти.

Я оглянулась на Зебровски.

— Тебе когда-нибудь доводилось бывать на холостяцких приватных вечеринках со стриптизершами?

— Возможно, — ответил он.

Кэти нахмурилась.

— Ты всегда так говоришь при мне, не дразни сейчас Аниту.

Он улыбнулся.

— Бывал.

— Если бы стриптизерша станцевала у тебя на коленях, а затем объявилась бы здесь в качестве подружки одного из знакомых копов, как бы ты среагировал?

— Честно?

— Было бы неплохо, — ответила я.

— Я бы задумался, а знает ли этот коп, что его девушка занимается стриптизом.

— Некоторые копы встречаются со стриптизершами, — заметила я.

— Да, но они не таскают их с собой на семейно-дружеские вечеринки.

— Ты можешь встречаться со стриптизером, но не поведешь его знакомиться с семьей, — сказал Натаниэль, и в его голосе сквозила печаль.

Я обняла его крепче.

— Ты моя семья.

Он одарил меня ослепительной улыбкой, настоящей, а не той фальшивкой, которую клиенты принимают за настоящую. Если бы Натаниэль так же смотрел на них, то зарабатывал бы больше сотенных купюр, чем сейчас.

— Я не это имел в виду, Натаниэль. Я знаю, что ты — семья Аниты, — произнес Зебровски.

Натаниэль одарил его такой же улыбкой, что и меня несколько секунд назад.

— Спасибо.

На лице Кэти появилось странное выражение. Она побледнела.

— Что такое? — забеспокоился Зебровски.

— Как-то они хотели рассказать мне об одном девичнике, где собралось много жен. Замуж собиралась Розетта. Они рассказали мне о некоторых деталях и… я попросила их прекратить. Мне не хотелось об этом слушать. — Она посмотрела на Натаниэля.

Он был совершенно неподвижен в моих объятиях. Я подняла на него взгляд. Выражение его лица было настороженным, как будто он приготовился к чему-то плохому.

— Так они рассказывали о тебе? — спросила Кэти.

— Вероятно, — тихо ответил Натаниэль.

Кэти моргнула. Ее карие глаза расширились.

— Но они рассказали… что ты… — Она покраснела от шеи до корней волос, и спрятала лицо на груди Зебровски.

— Чтобы они не рассказали, у меня не было секса ни с одной на той вечеринке.

Кэти подняла голову от груди Зебровски и снова моргнула. По выражению ее лица можно было сказать, что именно про секс ей и поведали.

— Порой истории обрастают сплетнями, но чтобы они не решили рассказать людям, секса не было. Вот я воплоти, и каждая женщина, слышавшая эту историю будет удивлена, услышав правду. Некоторые из присутствующих были настолько пьяны, что могли поверить, что то, что рассказывали — было на самом деле, а тот, кто солгал, испугается, увидев меня здесь.

Кэти справилась с собой настолько, чтобы произнести:

— Мне нужна минутка. Не мог бы ты выставить оставшуюся еду на стол и присмотреть за пастой на плите. Я сейчас. — Кэти направилась к выходу из кухни и ошеломленный Зебровски поплелся за ней.

Я подняла взгляд на Натаниэля.

— Если ты говоришь, что секса не было, я тебе верю, но что такого ты сделал на вечеринке, что оказалось настолько настораживающим для них сейчас.

— Ничего противозаконного.

— Я это знаю, глупыш.

Натаниэль улыбнулся.

— Ты никогда не будешь думать обо мне хуже, ведь так?

— С чего бы мне это делать?

— Тебя не заботит, что, как минимум пятеро присутствующих на вечеринке женщин видели меня обнаженным.

Я подумала о том, что с тех пор, как, до нашего знакомства, он снялся в нескольких порнофильмах, вероятно, немало людей видели его обнаженным, но вслух я этого не сказала. Если бы я это сделала, мы бы поцапались или это еще больше ранило бы его чувства, а мне этого не хотелось.

— В клубе ты не снимаешь стринги, — сказала я.

— За достаточное количество денег я делаю это на частных вечеринках.

Я этого не знала, и попыталась сохранить бесстрастное выражение лица, чтобы не выдать себя. Затем я подумала кое о чем другом и озвучила мысль:

— А танцы на коленях начинались до или после того, как ты снимал стринги?

— Большинство до, но невеста получила танец без них.

— Должно быть это непросто.

— Танцы на коленях без одежды — это всегда непросто.

— Поверю на слово.

— Ты расстроена?

Честно говоря, я не была уверена, но у меня был только один ответ:

— Вовсе нет.

— Ты не выглядишь особо счастливой.

— Ладно, как давно была эта вечеринка?

— Год назад, может, чуть больше. — Когда Натаниэль это говорил, выражение его лица было настороженным. Он вглядывался в мое лицо в поисках гнева. Порой он делал что-то в таком роде, ожидая, что я или Мика сорвемся на нем. Будучи еще ребенком его наказывали физически, а в возрасте семи лет ему пришлось убежать из дома после того, как стал свидетелем убийства своего старшего брата. Однажды он спросил у меня о сроке, в который можно кого-то обвинить в убийстве. Я ему ответила, что такого срока нет, личность всегда можно обвинить в преступлении, если это не насилие, не плохое обращение с ребенком, о которых необходимо сообщать в пределах определенного промежутка времени. Натаниэль кивнул и не дополнил информацией свою мысль. Я не стала на него давить. Его психотерапевт сказал, что Натаниэль блокировал большинство воспоминаний о раннем детстве, чтобы выжить. То, что он помнил, было настолько ужасным, что беспокоило меня. Интересно, насколько плохо было все остальное? Когда Натаниэль в семь лет слонялся по улицам, его подобрал мужчина, любивший маленьких мальчиков. Он кормил его, одевал, заботился, а когда тому исполнилось десять — начал им торговать. Можно сказать, детство Натаниэля заставляло Вторую Мировую Войну казаться незначительным конфликтом. Становление звездой «Запретного Плода» оказалось таким подъемом по социальной лестнице, что казалось небольшое обнажение — малая жертва. Если бы все сложилось иначе и Натаниэль не встретил местных верлеопардов, то не достигнув и семнадцати лет, погиб бы от передозировки наркотиками. Верлеопарды проследили за тем, чтобы он избавился от зависимости к этой гадости, прежде чем принять к себе. Я безумна рада, что он живет на свете, что мы познакомились и он в моей жизни.

— Значит, девичник произошел после того, как мы начали вместе жить?

— Да, — ответил он, и язык его лица, голоса и тела был настороженным.

Я кивнула.

— Все нормально. В смысле, конечно, немного не по себе, что невеста и ее подружки тоже здесь, но все нормально. Это твоя работа. Ты отлично справлялся с тем, что в меня то стреляют, то нападают с ножом, и что я едва не погибла на своей работе, поэтому мне нужно проявить себя молодцом и справиться с твоей работой.

— Ты действительно не сердишься из-за этого?

Я облизнулась, пытаясь придумать, как бы облечь мои чувства в слова.

— Я не сержусь. Просто все странно, и я не знаю как себя вести рядом с теми женщинами.

— Эта ситуация странная и для меня самого, — сказал он.

Я ему улыбнулась.

— Тогда ладно, мы что-нибудь придумаем. Но, оказавшись на улице, нам придется все рассказать Мике.

Натаниэль согласился и с улыбкой обнял меня.

— Тогда помоги мне составить еду на стол. А я проверю на плите зити[3]

— Запеченные зити. Почему ни одна вечеринка в Сент-Луисе не может обойтись без запеченных зити или мостачиолли[4]? — спросила я.

Он улыбнулся мне.

— Не знаю, но не позволю пасте подгореть. — Натаниэль уже повернулся к плите. Я взяла ближайшую тарелку с кухонной стойки, но вовремя почувствовав жар, схватила две лежащие на стойке прихватки, и отнесла блюдо с запеченной фасолью в другую комнату. Мне пришлось напомнить себе, что многие блюда здесь очень горячие, чтобы брать их голыми руками. «Как я себя чувствовала, зная, что другие находящиеся здесь женщины видели моего любовника обнаженным?» Нет, неправильная постановка вопроса. Натаниэль, как и большинство оборотней. Он не видит ничего предосудительного в наготе, поэтому множество людей видело его обнаженным. «Как я чувствовала себя, зная, что здесь была женщина, получившая от моего возлюбленного приватный танец без одежды?» Нет, тоже не то. Я знала, что когда мы познакомились, Натаниэль был далеко не девственником. Черт, да когда я впервые его увидела, он еще работал высококлассным мальчиком по вызову, хотя это и было лучше уличной проституции, которой он занимался, пока кто-то не разглядел его потенциал и не перевел на уровень выше. Существовало больше одной причины, почему Натаниэлю потребовалось несколько лет, чтобы уговорить меня с ним встречаться.

Нет, конечно, меня беспокоило, что эти люди рассказывали интимные подробности о моем любовнике, когда он был обнажен и излучал секс. Это меня беспокоило, хотя и знала, что это глупо, потому что почти все его клиенты говорили о нем. Черт, существовал даже блог, подстегивающий женщин красноречиво высказываться о Брэндоне — сценическом псевдониме Натаниэля — и о других танцорах «Запретного Плода», чтобы поспособствовать улучшению бизнеса. «Слушайте, мы так классно провели время с Брэндоном в «Запретном Плоде»»… но все не выходило за рамки. Я не читала комментарии, потому что он был моим парнем. Я знала, что не стоит чересчур серьезно воспринимать клиентов клуба, если приходила в «Запретный Плод» в те ночи, когда работал Натаниэль. «В прошлом я даже была с ним на свидании, когда кто-то узнал его из клиенток, так почему же это сейчас меня беспокоит?»

Хорошего ответа у меня не было, поэтому я признала, что это беспокоит меня и отбросила эти мысли. Подумаю об этом, когда нам представится возможность поговорить наедине. Думаю, я бы попросила, чтобы больше не было никаких жен полицейских. Была бы эта просьба обоснованной? Я не знала, поэтому держала рот на замке и помогала выставлять еду на стол, пока Натаниэль легко и непринужденно скользил по кухне Кэти.

Наконец мы рука об руку вышли на террасу и наблюдали, как через толпу движется Мика. Мы ему помахали и, заметив нас, он улыбнулся, но внезапно обзор нам закрыл крупный мужчина. Он был ростом в метр восемьдесят три, широкоплечий — просто большой парень. Большущие руки снова и снова сжимались в кулаки и разжимались, почти в том же ритме, что Натаниэль цеплялся и гладил мою спину, и эти кулаки выдавали нервозное состояние, борьбу за контроль, как и ранее движения моего любовника. Но этот парень не был верлеопардом, он просто был в гневе.

Позади него я услышала голос женщины.

— Клинт, не надо, пожалуйста.

Мужчина был настолько широкоплеч, что за ним я не смогла разглядеть женщину — он просто закрыл все собой, вплотную подойдя к нам. Я слегка подтолкнула Натаниэля себе за спину, и он позволил мне это сделать. Я ценила мужчин в моей жизни, которые не являлись бойцами и позволяли мне вступаться за них.

— Джефферсон, верно? — спросила я.

— Уйди в сторону, Блэйк, я не собираюсь с тобой разбираться.

— Если ты угрожаешь моему парню, то нам придется разобраться.

Позади нас материализовался Зебровски.

— Клинт, мой дом — мои правила. Никаких драк. — Его голос был несерьезным, почти веселым, а тон — успокаивающим.

Клинт зарычал сквозь стиснутые зубы, его ярость была почти осязаемой.

— Он трахал мою жену. А теперь я собираюсь отделать его по-полной.

— Я этого не делал, — ответил Натаниэль.

Я не сводила взгляда с очень большой центральной части тела Клинта. Прежде чем шевельнется рука, ладонь, нога, все, что может шевельнуться, сначала сдвинется центральная часть, поэтому именно за ней я и наблюдала. Я уже стояла в устойчивой боевой стойке, что означало, я собиралась броситься в бой, но пыталась не выглядеть так, будто к этому готова.

— Ты называешь мою жену лгуньей?

— Возможно, она была слишком пьяна, чтобы все помнить, но я клянусь, у нас с ней не было секса.

Зебровски вышел вперед, нет, не вклинился между нами, но приблизился, и тихо произнес:

— Клинт, я был на твоем мальчишнике и знаю, что ты творил со стриптизершей.

Клинт нахмурился и посмотрел на Зебровски. Это было похоже на наблюдение за поворотом небольшой горы. Рост Зебровски составлял метр семьдесят, но стоя рядом с Клинтом, он выглядел хилым. Должно быть, я вообще выглядела козявкой.

— Зебровски, я понятия не имею о чем ты.

— Нет, имеешь, или ты был настолько бухим, что не помнишь о том, что случилось в ту ночь? — Голос Зебровски больше не был веселым, а низким и серьезным. Выражение лица соответствовало голосу и внезапно вы уже увидели копа, больше десяти лет укладывающего на лопатки плохих парней.

— Я помню, — угрюмо сказал Клинт. Его тело расслабилось, ярость поубавилась.

Зебровски перешел на шепот, хотя я сомневалась, что кто-то, кроме нас четверых, мог что-то услышать.

— Ты рассказал своей жене, что сделал?

Клинт сделал шаг назад, его руки слегка расслабились.

— Ты грозишь ей все рассказать?

— Нет, и ты же не собираешься начинать драку в моем доме, я прав?

Клинт покачал головой.

— Нет, не здесь.

Мне не понравилось, как это прозвучало, и я начала подумывать, как бы ему пригрозить, чтобы даже не вздумал тянуть свои лапы к лицу Натаниэля в клубе, но у Натаниэля нашлось кое-что получше — правда.

— Ваша жена заказала приватный танец, но она не выходила за рамки, а вот ее подруга поступила именно так. И вот эта, другая, женщина разозлилась на то, что я не согласился заняться с ней сексом даже за те деньги, что она предложила. Исходя из того, как она вела себя в кухне, могу поспорить, что она распустила слухи, и ваша жена теперь в ужасе, поскольку думает, что ее считают способной на измену. Даю вам слово, что все, что я делал, не выходило за пределы моих служебных обязанностей, а они совершенно исключают секс с кем бы то ни было.

Клинт изучал Натаниэля, словно до этого воспринимал его только как красавчика, перешедшего черту с его женой. Теперь же он разглядел что-то большее, хотя точно не был уверен, что именно. Они были такими разными.

Рядом с Клинтом возникла худенькая, маленькая блондинка. Ее макияж размазался из-за слез, а серые глаза были широко распахнуты от испуга. Она потянулась к руке Клинта, но опустила свою, так и не прикоснувшись к нему.

Она взглянула на Натаниэля.

— Ты говоришь правду?

— Я клянусь тебе: это был чертов танец на коленях, и не более.

Она начала тихо плакать и с трудом произнесла:

— Почему тогда Элис рассказала мне только эту часть? Зачем ей желать, чтобы я думала, что мы… что я была настолько пьяна, что… — Она закрыло лицо руками и разрыдалась.

«Элегантная Элис из кухни» оказалась «подружкой» невесты. На кухне она была стервой, очевидно, это постоянное ее состояние.

Клинт обнял свою жену за плечи. Его рука казалась такой огромной, как будто под ее весом женщина могла сломаться.

— Элис рассказала мне, что стриптизер, с которым ты трахалась, находится здесь. Прости, Кристалл, я не должен был верить этой стервозной суке.

Кристалл, продолжая плакать, прижалась к нему.

— Зачем она солгала? — спросил Клинт, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Посмотри на ситуацию с такой стороны, — сказал Натаниэль. — Когда меня наняли на твой девичник, я жил с Анитой. И узнай она, что я подобное вытворяю с клиентами, то никогда бы мне этого не простила. Я не рискну ее злить, ни ради кого.

Клинт посмотрел на меня, затем на Натаниэля.

— У Блэйк есть репутация. Думаю, тебе бы не хотелось вывести ее из себя.

— Приятно знать, — сказала я, — но зачем Элис желать, чтобы Кристалл думала, что изменила тебе? Зачем ей здесь потасовка?

— Некоторым женщинам нравиться пакостить, Анита, — сказал Зебровски. — Элис из их числа.

— Ты давно ее знаешь? — спросила я.

— Достаточно, чтобы знать, что Натаниэль — не первый парень, которого она подставила, но первый из них, кто поставил ее на место.

— Она красивая, — сказала я.

— Как холодная, злобная мегера, — ответил он.

— Ага, она и не мой тип тоже, — сказала я.

— Она мучила меня мыслью, что я тебе изменила. За что она меня так ненавидит? — убивалась, Кристалл.

Клинт замер, и на его лице появилось странное выражение, которое Кристалл не могла видеть. Я задумалась, а не относится ли Клинт к одному из тех горе-мужчин, которых облапошила Элис. Почему-то у меня не было уверенности, что он поставил бы ее на место, но это не мои проблемы.

Зебровски уловил этот взгляд, поэтому произнес:

— Элис всегда так относилась, даже к своим друзьям.

— У таких людей не бывает друзей, только жертвы, с которыми они зависают, — сказала я.

— Верно, — кивнул Зебровски.

Обнявшись, Клинт и Кристалл ушли. На щеках женщины высыхали слезы облегчения. Мика взбежал на террасу и присоединился к нам.

— Мне показалось, что мое присоединение к группе только вызвало бы замешательство, — сказал он и взял меня за свободную руку.

— Если бы ты в неудачное время появился перед Клинтом, драки точно было бы не миновать, — ответил Зебровски.

Я поцеловала Мику.

— Обожаю, когда ты приходишь на помощь в самое подходящее время.

Он улыбнулся.

— Мы все так делаем.

— Так что же расстроило Мэтью? — спросила я.

— Другие мальчишки дразнили его за то, что он занимается танцами, а не бейсболом или боевыми искусствами.

— И что ты ему сказал?

— Я убедился, что маленькие девочки слышали наш спор. Многие из них занимаются танцами, а в танцклассах вечная нехватка мальчиков, как я узнал от Натаниэля, Джейсона и остальных.

Натаниэль улыбнулся.

— Обставил так, чтобы девчонки хотели танцевать с Мэтью.

Мика счастливо кивнул, затем повернулся к Зебровски.

— Сколько лет твоей Кейтлин?

— Десять.

— Она попробовала потанцевать с Мэтью и сказала, что он слишком низкий, чтобы быть ее партнером.

— Когда мы отводили Кейтлин в балетный класс, она возвращалась со словами: «Где мальчишки, с которыми я смогу танцевать?»

— В детской бейсбольной лиге или на занятиях по боевым искусствам, — сказал Мика.

Люди сновали мимо нас с полными тарелками еды.

— Пора бы уже что-нибудь съесть из того, что вы приготовили, — сказала я.

— У нас здесь есть мальчишки, — продолжил Натаниэль.

— Они не захотят танцевать с девочками, — сказал Зебровски.

— Спорим, что захотят, — предложил Натаниэль.

— На что? — оживился Зебровски.

— Если сделаю так, что мальчишка из окружения Мэтью потанцует с одной маленькой девочкой, ты моешь посуду после вечеринки.

Зебровски пристально посмотрел в лицо Натаниэля.

— А если выиграю?

— То мою я.

— Ты и так и так собирался помогать мыть посуду, — фыркнул, Зебровски.

Натаниэль пожал плечами.

— Может я и думал об этом. Но, мытье посуды не самое мое любимое занятие.

Зебровски ухмыльнулся.

— Что ж, по рукам. — Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием.

Заключив пари.

* * *

Зебровски и Кэти арендовали столы и навесы для двора. Они были установлены на противоположной стороне от площадки, которую хозяева оставили не заставленной для игр детей, и где располагались качели. Размер двора для них был одним из главных решающих факторов при покупке дома, и сегодняшний день показал, почему.

Здесь был стол для детей, как на семейных праздниках, когда я была маленькой. Мэтью сидел между двумя девочками. Одна была со светлыми курчавыми волосами, а другая — с каштановыми, заплетенными в хвостики. Блондинка отвечала на его вопросы, а девчушка с хвостиками казалась скромнее и только слушала. Странно было придти на мероприятие с ребенком. Черт, странно вообще было придти не одной. Я была частью «пары» уже несколько лет, но редко ощущала радушие, чтобы привести с собой своих парней на подобную вечеринку как эта.

Сидевший рядом со мной Мика, наклонился и спросил:

— О чем так усердно думаешь?

Я улыбнулась ему.

— Просто странно, что один из тех, кто сидит за тем детским столом, со мной, с нами.

— Странно в плохом или хорошем смысле? — решил уточнить он.

Я поковыряла вилкой еду в своей тарелке, пытаясь обдумать ответ, прежде чем его высказать.

— Думаю, в хорошем.

Натаниэль наклонился по другую сторону от меня, прижался на мгновение щекой к моим волосам, а затем сказал:

— Мне нравится, что мы привели сюда Мэтью. Он получает удовольствие от общения с другими детьми.

Я с ним согласилась. И немного напрягалась, ожидая, что Натаниэль снова затянет эту свою детскую тему. Он признал, что хотел бы завести детей. И добровольно отказался бы от своей работы, чтобы стать безвылазным-папочкой-домоседом.

Напротив нас за стол села женщина шатенка с хвостиками, оказавшаяся одной из недавних оккупанток кухни. Я попыталась не напрягаться.

— Прошу прощение за раннюю ситуацию. Я понятия не имела, что у вас ребенок. Как его зовут? Наша Бэкки с ним хорошо поладила.

— Все в порядке, — сказал Натаниэль.

— Его зовут Мэтью, — ответил Мика.

Я ждала, что кто-то из моих парней объяснит, что Мэтью не «наш», пока размышляла о том, что эта незнакомка видела обнаженным моего возлюбленного и не прочь была переспать с другим незнакомцем. Большую часть времени я мирилась с работой Натаниэля, но как только ситуация выходила из-под контроля моей зоны комфорта, я не знала, как себя чувствовать или действовать, или… это был просто один из тех странных моментов.

— Я Джейми. Джейми Эпплтон. Мой муж Кевин где-то здесь. — Она огляделась по сторонам, словно пыталась его отыскать и, наконец, увидела. Кевин стоял на террасе с Зебровски и несколькими другими мужчинами, все разговаривали и смеялись. Джейми указала на высоко мужчину с короткими, почти черными волосами. — Это Кевин.

— Где он работает? — спросила я.

— Сейчас он заместитель, но собирается сменить должность.

— И в какую сферу он хочет?

— В отдел убийств или сверхъестественного, — ответила она.

А, теперь ясно, почему она подкатила к нам с извинениями. Эта особа вела отличную политическую игру для своего супруга, и по ее замыслу, я бы замолвила словечко за Кевина Эпплтона в отделе сверхъестественного, если бы не злилась на раннюю похоть, проявленную с ее стороны к моему бойфренду. Или, быть может, Джейми действительно сожалела о своих словах, особенно из-за того, что «наши» дети вместе играли. Либо это Санта Клаус был моим другом, либо я была слишком циничной? Возможно, но что-то я во всем этом сомневалась.

— Сколько он уже в заместителях? — спросила я.

— Пять лет.

— Многим требуется смена работы после такого долгого срока, — ответила я.

— Тебе бы хотелось сменить отдел? — спросила она.

Я поразмышляла над этим и, наконец, ответила:

— Не думаю. Мой набор навыков слишком узко-специализирован для работы где-то в другом месте.

Одна из маленьких девочек пронзительно завизжала. Мы все подняли взгляд. Один из сидящих напротив Мэтью мальчишек, попытался его ударить, но так как стол оказался слишком широким, тот вскарабкался на него и пополз к Мэтью.

Мы трое, как и большинство взрослых, соскочили со своих мест и кинулись в сторону намечающейся заварушки. Мэтью поднялся из-за стола и попытался избежать потасовки с мальчишкой, но замешкался, и тот напрыгнул на него, повалив на землю.

Первым у дерущихся оказался сын Зебровски, Грег, потому что был вынужден сидеть за детским столом. В свои двенадцать его это возмущало. Грег схватил стакан холодной воды и плеснул на драчунов. К тому времени как мы подоспели к месту происшествия, подошли все взрослые, мальчишки затихли; мокрые, тяжело дышали, все еще цеплялись друг за друга, но больше не дрались.

Я подняла Мэтью, а незнакомый мне мужчина — другого мальчишку. У них обоих были темные прямые волосы, оливковый цвет лица и схожая костная структура. За исключением того, что у мужчины были бледно-серые глаза, а у мальчишки — карие, они были как зеркальное отражение.

Мэтью плакал, обняв меня руками за шею. Его кудряшки и футболка были мокрыми. Он вцепился в меня.

— Мэтью, где болит? — спросила я. Мне хотелось отцепить его от себя, чтобы осмотреть на предмет травм, но в этот момент казалось более важным прижимать его к себе.

Джейми держала на руках свою дочку, Бэкки. На ее лице была кровь. Я готова была поспорить, что маленький задирщик задел ее ногой, когда забирался на стол. Сквозь толпу пробирался Кевин Эпплтон.

Натаниэль погладил Мэтью по волосам, пытаясь заставить его поднять голову, чтобы мы могли получше его осмотреть. Мика навис над нами, но внимание сосредоточил на отце другого мальчика. Я осознала, что мне и в голову не пришло, что драка от детей могла перекинуться и на взрослых. Было глупо позволить опустить свою защиту только потому, что меня обнимал и плакал маленький мальчик, но ощущение его в моих объятиях как будто что-то перещелкнуло во мне и все, о чем я могла думать — это есть ли у Мэтью травмы? С другой стороны, я не видела реальной угрозы в мужчине и его мальчишке. Глупо, но к счастью Мика не забыл, что в определенных обстоятельствах каждый может оказаться потенциальной угрозой.

Темноволосый мальчишка был больше Мэтью, но я не была уверена, что старше.

— Что случилось? — спросил у него мужчина. — Ты же знаешь правила на счет драк, Сайрус.

— Он гей, — сказал Сайрус, и при этих словах выражение его лица излучало ненависть.

Мужчина выглядел ошеломленным.

— Сайрус, извинись.

Мэтью поднял заплаканное лицо от моего плеча.

— В том, чтобы быть геем — нет ничего плохо, — сказал он, его нижняя губа дрожала, а слезы продолжали катиться по щекам.

— Что ты сказал? — спросил отец.

— Мы учили Мэтью, что ни одна сексуальная ориентация не плоха, это лишь способ, которым люди приходят в этот мир, — сказал Мика.

Мужчина уставился на Мику.

— С чего бы вам… — Затем он перевел взгляд от Мики на Натаниэля и меня. — Ах, да, я и забыл.

— Забыл что? — спросила я, и моего тона было достаточно, чтобы Мика коснулся моего плеча.

— Что все говорят, будто твои бойфренды… — Он замолк, словно не знал, как закончить предложение.

— Мои бойфренды что? — нажала я.

— Не заставляй произносить это при детях, — сказал он.

— Мы учим Мэтью, что ни какая сексуальная ориентация не плоха, и что любовь между взрослыми всегда замечательна и должна цениться, — сказала я. — А чему учишь ты маленького Сайруса?

Лицо мужчины помрачнело — предвестник гнева или я ударила по больному месту.

Кевин Эпплтон прижимал салфетку к носу своей маленькой дочурки.

— Твой парень ударил мою малышку. Что за парни бьют девочек по лицу?

— Сайрус, ты ударил ее?

— Нет, папочка, я не бью девчонок.

— Нет, бьет, — возразила Бэкки, оттолкнув отцовскую руку от своего лица, чтобы драматическим жестом указать пальцем на мальчишку. — Он ударил меня, в лицо!

Подошли Зебровски и Кэти, пытаясь сообразить, что делать с гостями, и тут их сын, Грег, произнес:

— Простите, прошу все внимание.

Зебровски произнес командным тоном:

— А ну-ка замолчали все на минутку.

Мы все посмотрели на него.

Грег чувствовал себя некомфортно под пристальными взглядами окружающих. У него были темные кудряшки отца, но строение лица такое же изящное, как у Кэти, поэтому он был привлекательным мальчишкой и выглядел моложе своих двенадцати лет.

— Я знаю из-за чего началась драка.

— Расскажешь нам? — спросил Зебровски, положив руку на плечо сына.

— Сайрус сказал Мэтью, что только геи играют с девчонками. Мэтью ответил, что ему нравится играть как с девочками, так и с мальчиками. Он вообще не понял, что его оскорбили. Сайрус спросил, что он имел в виду. Маленькая блондинка сказала Сайрусу, что он такой же зануда, как в школе и поцеловала Мэтью в щеку, и тогда Сайрус попытался его ударить.

Отец Сайруса посмотрел на сына.

— Это правда?

Сайрус не смотрел на отца. Он вообще избегал встречаться с кем-либо взглядом. Трудно выглядеть суровым, когда кто-то тебя обнимает, но он сделал все возможное, и даже скрестил свои крепенькие ручонки на груди.

— Сайрус, я задал тебе вопрос. Не заставляй меня повторять.

— Да, — наконец очень угрюмо буркнул он.

— Не знаю, что на него нашло, но прошу прощения.

— Когда Бэкки делает что-то плохое, она сама за себя извиняется, — сказал Кевин Эпплтон.

Отец Сайруса глянул на Эпплтона, но произнес:

— Сайрус, извинись перед маленькой девочкой.

— Я не хотел сделать ей больно. Я хотел ударить его! — Он драматическим жестом указал на Мэтью.

— Не Мэтью начал драку, Сайрус, а ты. Сейчас же извинись перед ними обоими.

Он повернулся к Бэкки с надутым лицом.

— Извини, что ударил тебя. Я не хотел.

— Я не принимаю твои извинения! — ответила Бэкки. Ее глаза были темными от ярости. Мне она понравилась.

— А теперь извинись перед Мэтью.

— Не буду, — ответил Сайрус, и это прозвучало грубо.

— Сайрус, сейчас же извинись.

— Нет.

— Может, ты скажешь ему, за что он извиняется, — подсказал Натаниэль.

Отец Сайруса выглядел озадаченным.

— Он знает, за что извиняется.

— Он извиняется за то, что начал драку из-за того, что попытался обозвать Мэтью или из-за ревности? — спросил Натаниэль.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — сказал мужчина.

— Ты извиняешься за то, что обозвал Мэтью? — спросил Натаниэль.

Сайрус грозно глянул на него, но, наконец, произнес:

— Я извиняюсь за то, что обозвал тебя.

— Ты принимаешь его извинения? — тихо спросила я у Мэтью.

Мэтью кивнул.

— Ты извиняешься за то, что начал драку? — продолжил Натаниэль.

— Извини, что ударил тебя, Мэтью.

Мэтью покачал головой.

— Мне это не нравится. Если Бэкки не принимает твои извинения, то и я тоже.

Кто-то приложил лед к лицу Бэкки. Она снова захныкала.

— Холодно! — пожаловалась она.

— Мы очень извиняемся, правда, Сайрус? — спросил его отец.

— Да, — угрюмо просопел, Сайрус.

— Ты будешь хорошо себя вести остаток дня или нам стоит уехать?

— Я не хочу уезжать.

— Тогда обещай мне: больше — никаких драк.

Он пообещал, но не так, словно был с этим согласен и давал обещание от чистого сердца. На всякий случай лучше не спускать с Мэтью глаз. Не хотелось бы возвращать его матери в потрепанном виде.

Они пошли в одну сторону, мы в другую.

— Быстро сообразил с водой, — похвалила я Грега.

Он сверкнул в мою сторону копией фирменного саркастичного оскала Зебровски, и внезапно я увидела, насколько он — сын своего отца. Одно это заставило меня улыбнуться в ответ.

— Спасибо, Анита.

Зебровски чуть приобнял его, потому что он был уже слишком взрослый для объятий на публике.

— Вот это мой мальчик. — Они улыбнулись друг другу, и это был очень добрый момент.

К нам подошла курчавая блондинка, тянущая за собой женщину с такими же белокурыми волосами и голубыми глазами.

— Мамочка, это Мэтью. Он тоже ходит в балетный класс и подрался из-за меня с Сайрусом.

Я не была уверена, что Мэтью сделал это, защищая честь маленькой блонди. И начала было что-то говорить, но малыш выглядел настолько довольным собой, что мне не захотелось портить ему такой момент.

Девочку звали Жаннетт, маму — Джейн, а отцом был детектив Митчел Форбс. Форбс растерял значительную часть своих волос, так что я прибавила пяток лет к его возрасту, но когда у меня появилась возможность поближе рассмотреть его лицо и подтянутое тело, насколько его показывали шорты и рубашка поло, я вычла обратно эти пять лет и дала ему чуть за тридцать.

— Благодарю тебя за заботу о нашей малышке, Мэтью. Это был очень смелый поступок.

Не знаю, как бы я почувствовала себя в подобной динамической ситуации, когда девочка нуждалась в помощи, а мальчик ее оказал. Это казалось женофобством и в шесть лет нет большой разницы в физическом потенциале. Жаннетт могла «защитить» себя так же хорошо, как это сделал Мэтью, возможно даже лучше проявив бойцовые качества.

— Вообще-то девочки тоже могут за себя постоять, — сказала я.

Жаннетт и Джейн, недоуменно моргая, уставились на меня голубыми глазами, словно я заговорила на иностранном языке. Затем Джейн взяла под руку своего мужа, второй рукой по-прежнему держа за руку Жаннетт.

— Митчелл и я познакомились, когда мужчина в баре поднял на меня руку, а он встал на мою защиту. Тогда я еще не знала, что он полицейский, а только что он большой, сильный и любящий покомандовать парень. — Она улыбнулась ему с сияющей на лице искренней любовью, и он улыбнулся в ответ с тем же теплом. Это было красивое зрелище, и почему оно на меня повлияло?

Натаниэль обнял меня за плечи.

— Анита спасла меня… от самого себя. — Думаю, последнюю часть он добавил, чтобы они не спросили от чего. Некоторые из спасателей, включая меня, убивают людей, чего полиция, как правило, не одобряет.

Я повернулась и улыбнулась ему.

— Спасибо, котик, но и ты меня тоже спас.

Он поцеловал меня, и я осознала, что это правда. Натаниэль однажды поднял пистолет и выстрелил в кое-кого, чтобы спасти мне жизнь, но не единожды спасал меня другими способами. Можно спасти кого-то или что-то, и тем самым не спасти часть себя?

Мэтью обнял нас обоих, обхватив маленькими ручонками нас за шеи, прежде чем мы с Натаниэлем оторвались друг от друга. Мы тоже обняли его. Натаниэль обнял меня, пока я обнимала маленького мальчика. Мика протянул руку, чтобы коснуться мокрых волос Мэтью, а Натаниэль отвел руку, приглашая Мику в объятие.

— Групповые обнимашки! — весело воскликнул Мэтью.

Вся семья Форбс рассмеялась.

— Подними меня, папочка. Я тоже хочу групповые обнимашки. — Теперь рассмеялись остальные взрослые, а члены семьи Форбс обнялись.

Все закончилось тем, что мы устроили свидание нашего мальчика с Жаннетт Форбс и Бэкки Эпплтон. Им обеим было по пять, и обе ходили в детский сад. Мэтью был развит не по годам.

Полетел первый светлячок и дети побежали его ловить. Казалось, что они были еще более подвижными букашками, чем я, когда была маленькой. Была ли это просто ностальгия по той части меня или простая истина? Я гадала, не проводил ли кто исследования на эту тему. Надо бы поискать в интернете.

Я убедилась, что все дети в курсе, что светлячков нужно ловить аккуратно а затем отпускать, и что никто не станет отрывать светящиеся брюшки букашкам и прижимать к своей коже как какую-то жуткую драгоценность. Однажды в детстве я так и сделала, после чего чувствовала себя просто ужасно. Другие дети не понимали, почему меня так заботили насекомые, но сейчас я могла объяснить новому поколению, что светлячки для того, чтобы ими любоваться, а не раздирать на части.

Мика помог мне контролировать ловящих светлячков детей, так, что даже те, кто младше Мэтью, могли увидеть мерцающие огоньки и даже почувствовать, как эти букашки ползают по их маленьким ручонкам. Я понятия не имела, чем в это время занимался Натаниэль, пока он не вышел во двор, присел на корточки и что-то прошептал Мэтью на ухо. Его улыбка была видна в исходящем от террасы мягком свете. Поговорив с Мэтью, Натаниэль, сначала подошел к Бэкки и Жаннетт, а затем к нескольким другим девочкам, а те что-то, чего я не уловила, сказали другим детям. Затем большая часть детей от трех до десяти лет побежали в дом. Количество мальчиков уменьшилось до ребят старшего возраста, а количество девочек не изменилось. На самом деле, некоторые старшие мальчики выглядели даже обиженными. Я поняла, что задумали Натаниэль и Мэтью, и мы с Микой, держась за руки, последовали за ними.

Кэти, Зебровски и двое их детей находились в гостиной и сдвигали мебель к стенам освобождая чистый и сияющий в свете люстры деревянный пол.

Натаниэль снял обувь и сказал:

— Кейтлин и я уже размялись. — Он протянул руку.

Кейтлин Зебровски переоделась в тесные балетные пуанты и тонкую юбку. Она убрала длинные каштановые как у матери волосы в высокий хвост. Кейтлин выглядела выше, гибче, и грациозно приняла руку Натаниэля.

Зебровски взял пульт и включил стерео систему, подключенную к телевизору с широким экраном, музыка которой хорошо была слышна из расставленных по комнате динамиков. Внезапно, пространство заполнила незнакомая мне балетная мелодия.

Натаниэль и Кейтлин начали танцевать. Он бывал партнером некоторых девочек постарше в балетной школе, где вел уроки, и я знала, что он с Кейтлин работал над простой хореографией. Готова поспорить, что сейчас играл концерт кого-то из исполнителей, под который Кейтлин уже танцевала, а Натаниэль подхватывал налету. Он держал ее за руку, пока она поднималась на пуанты. Натаниэль опустился на одно колено, чтобы Кейтлин могла сделать красивый арабеск[5]. Он встал и помог ей удержать равновесие в пируэтах. Все это время Натаниэль двигался грациозно, а в конце поднял ее над головой на одной руке. В это время Кейтлин удерживала свое тело в идеальной позе, что служило показателем какая она сильная, несмотря на миниатюрность. Натаниэль сделал аккуратный, небольшой круг по комнате, прежде чем опустил девочку на пол.

Музыка стихла и раздались аплодисменты. К этому времени подтянулось немало зрителей. Кейтлин улыбалась широко как никогда, и вся сияла. Натаниэль опустился на колени, чтобы она могла его обнять, а затем Кейтлин подбежала к матери.

— Мама, я же говорила, что могу это сделать! Я же говорила, если кто-то сможет меня удержать, то я смогу это сделать как настоящая танцовщица!

Зебровски одной рукой пожал руку Натаниэлю, а второй обнял его.

— Знаю, что это подлый план выиграть пари, но ради возможности увидеть ее счастливой, он того стоит.

Натаниэль улыбнулся ему.

Мэтью сидел на полу и всячески старался развязать двойной узел на своих кроссовках со Спайдерменом. Мика помог ему снять обувь, и как только Мэтью оказался босым, он побежал к Натаниэлю, который подхватил его на руки и сказал:

— Все, кто хочет потанцевать, должен размяться.

Маленькие девочки бросились к ним. Мальчишки остались в стороне. Жаннетт — девчушка с белокурыми кудряшками — схватила одного из мальчишек за руку и потащила к общей группе. Кейтлин прошлась мимо мальчиков возрастом от восьми до десяти лет, и окинула их взглядом, словно находилась на распродаже подержанных автомобилей.

— У тебя довольно хорошая форма, — заявила она. — А ты считаешь себя для этого достаточно сильным?

Готова поспорить, что помимо танцев, Натаниэль обучил ее и подобной манере выражаться. Грег Зебровски вытащил нескольких мальчиков постарше на танцпол. Я не слышала, что он им сказал, но те бросили тайные взгляды на старших девочек, продефилировавших на танцпол изящными, хихикающими группками. Учитесь танцевать и сможете держать девушек при себе, никого при этом не зля.

Они уломали, застращали и засмущали удивительное количество мальчиков, вынудив их выйти на танцпол. Среди них оказался и Сайрус, которого на танцпол вытащила лично Жаннетт, и я подумала, что она точно знала, какой эффект оказывала на мальчонку. Я задумалась, а не поцеловала ли она Мэтью, чтобы спровоцировать драку? «Да ну, нет. Откуда ей в столь раннем возрасте знать о таких приемах, верно?»

Натаниэль и Кейтлин провели разминку.

— Что-то подобное мы делаем перед бейсбольной тренировкой, — сказал один из старших мальчиков, которому было около четырнадцати.

— Танцы — это спортивная дисциплина, которой требуется такая же разминка как для бейсбола и любого другого вида спорта, — ответил Натаниэль.

Разминка напомнила мальчишкам об их спортивных тренировках и, казалось, расслабила их. Зебровски включил музыку и в этот раз Натаниэль и Кейтлин помогли Мэтью и Бэкки станцевать короткий танец. Он страховал Бэкки, когда она поднималась на цыпочки, одной рукой пытаясь сформировать полукруг — одно из первых движений, которые вы учите в балете или пытаетесь выучить. Мэтью выполнил свою часть движений как мальчик балетной пары, что означало — он был основной опорой для девочки, но сделал это в меру своих возможностей, с серьезным лицом.

Жаннетт тоже хотела потанцевать с Мэтью. Она была чуть изящнее Бэкки, а также выше, поэтому Мэтью оказалось труднее быть ее партнером. Натаниэль вытянул более высокого и подкачанного Сайруса из толпы глазеющих мальчишек.

— Я не могу это сделать, — отнекивался Сайрус.

— У тебя самый подходящий рост для Жаннетт и ты же видел, что делал Мэтью. Просто попробуй, а мы с Кейтлин подстрахуем тебя.

Жаннетт подошла к Сайрусу и взяла его за руку, тем самым вынудив паренька попробовать. Натаниэль помог Сайрусу принять правильную позу, показал, как держать балетную партнершу, и у парня появилось такое же серьезное выражение на лице, какое было у Мэтью. Он и правда оказался способен встать на одно колено и поддержать Жаннетт, вставшую в классическую позу на одной ноге. Она стояла на цыпочках, а не на пуантах, но линии ее тела были идеальны. Я задумалась, сколько она уже занималась балетом.

Кейтлин показала нескольким мальчишкам помладше некоторые базовые движения, пока Натаниэль занимался с ребятами постарше. Грегу Зебровски магическим образом удалось оказаться в паре с высокой, длинноногой девочкой, которая, вероятно, года на три была его старше, но большинство старших мальчишек по-прежнему высмеивали сие действо, поэтому он оказался самым высоким из тех, кто пожелал принять в этом участие.

Девочка поднялась на пуанты, хотя на ней и не было специальной обуви. Можно было увидеть, как напряглись мышцы ее бедер и икр, выглядывающих из-под ее шорт. Грег поддерживал ее и его тело едва ли не вибрировало от прилагаемых им усилий, ведь для того, чтобы поспевать за ней, ему приходилось мобилизовать каждую унцию своей силы. У него за плечами не было опыта занятий танцами, поэтому он не мог «танцевать» с ней, но бог знает, что Грег оказался достойным партнером, чтобы показать, насколько эта девчушка хорошо танцует.

Грег весь вспотел и тяжело дышал к тому времени, как они поклонились друг другу в финале танца, но девчушка крепко обняла его и сказала:

— Это было здорово. Если бы ты брал уроки танцев, то мог бы танцевать с нами!

Он покраснел и стал похож на своего отца, от чего я улыбнулась. Один из старших мальчишек лет шестнадцати с подкачанным телосложением от занятий в тренажерном зале и, вероятно, занятий футболом или борьбой, вышел вперед. У него была сила, которой Грег еще не обладал, и он с легкостью держал свою балерину, хоть и был менее гибким. Парень определенно не занимался танцами, но был хорош в поддержках и помогал своей партнере танцевать. В конце его балерина спросила Натаниэля, может ли парнишка ее поднять, потому что раньше не было никого настолько сильного, кто бы мог это сделать.

— Можешь показать мне? — попросил парень. Натаниэль первым поднял девушку, каскад ее почти черных волос рассыпался по его руке, когда она выгнулась над ним, удерживая позу и доказывая, насколько сильной она была, потому что удерживать тело в таком положении — одна из самых сложных составляющих. Затем Натаниэль помог балерине и ее партнеру повторить это.

Натаниэль страховал их, на случай, если девушка упадет. Первые несколько раз это движение у пары не получилось, поэтому они продолжали повторять его, пока поддержка не стала сильной и уверенной, и парень мог держать девушку так же крепко, как Натаниэль.

Когда у них все получилось и парень помог своей партнерше встать на ноги, он сказал:

— У меня так устали руки, словно я тягал штангу. Серьезная работенка.

— Ты держал целого человека над головой, и, делая это, заставлял ее выглядеть грациозной и гибкой, — сказал Натаниэль.

— Вау — это все, что я могу сказать. Чувствую, как дрожат мышцы рук.

— Это означает, что ты выложился по-полной, — пояснил Натаниэль.

Темноволосая балерина поцеловала парня в щеку.

— Большое тебе спасибо. Хотелось бы мне, чтобы в нашей школе были такие сильные парни как ты.

Он посмотрел на нее и сказал:

— Где у вас проходят занятия?

Подлый план сработал лучше, чем ожидалось. Я слышала, как несколько маленьких мальчиков расспрашивали об уроках танцев, обсуждая, насколько они трудные и как бы им хотелось стать настолько сильными, чтобы поднимать партнершу.

Музыка сменилась чем-то медленным и не балетным. Зебровски взял Кэти за руку и повел ее на танцпол. Он улыбался, она тоже, и они танцевали плавно, изящно, словно могли прочесть движения друг друга до того, как те совершались.

— Зебровски, ты можешь танцевать, — изумилась я.

— Уроки бальных танцев стали моим подарком Кэти на нашу тринадцатую годовщину. Дай мне несколько лет и даже я смогу научиться, — крякнул он, закружив Кэти по танцполу.

Натаниэль подошел ко мне и протянул руку. Что еще я могла сделать, конечно же, принять ее и позволить ему заключить меня в объятия. Я поднялась на носочки, так как обувь на мне не имела каблуков. Откуда я знала движения бальных танцев? Мы все им учились, чтобы не позорить Жан-Клода на больших вампирских баллах и вечеринках, которые временами нам приходилась посещать в рамках вампирской политики. Чем старше и могущественнее вампир, тем сильнее он любит спектакли и представления. На самом деле у нас получался ежемесячный урок танцев и балл в «Данс Макбр» — танцевальном клубе, которым владел Жан-Клод, потому что он никогда не упускал возможность сделать деньги на необходимости. Нам пришлось научиться старым танцам, поэтому могли показать другим вампирам, что мы цивилизованны. Он преподавал их людям, которые хотели танцевать с вампиром, политиком и капиталистом в милой упаковке, которым был мой главный возлюбленный вампир.

К нам присоединилось еще несколько пар, включая Джейми и Кевина Эпплтонов. Грег Зебровски вернулся к своей балерине и протянул ей руку. Она улыбнулась, приняв ее, и Грег повел девочку на танцпол, показывая, что отец научил его не только бросать мяч.

Несколько жен попытались вытащить своих мужей потанцевать, но некоторые из них не поддались на уговоры. Натаниэль легонько меня поцеловал и вручил Мике, который, тоже доказал, что умеет танцевать. Натаниэль подошел к Джейн Форбс и спросил у ее мужа разрешение пригласить ее на танец. Так как сам Форбс отказался потанцевать с женой, естественно, он дал добро Натаниэлю.

Джейн не знала, как двигаться в подобном танце, но Натаниэль был прекрасным партнером и управлял их движениями, пока она хихикала.

Многие мальчишки пригласили на танец девчонок, включая и Мэтью, пригласившего Бэкки Эпплтон. Я не удивилась, увидев Жаннетт Форбс с Сайрусом и, что он был не менее счастлив в этом новом танце, чем Мэтью. В музыке был момент, который Мэтью уловил лучше остальных молодых мальчишек. Многие девчонки были в своих парах ведущими и это тоже было в порядке вещей. Танцы — одно из немногих мест, где я чувствую себя нормально не на ведущих ролях.

Мика легко скользил со мной в танце, наши руки сформировали каркас для удерживания наших тел в пространстве и времени друг с другом. Когда мы только начали заниматься танцами, я терпеть это не могла, но сейчас меня расслабляла позиция ведомой, а не ведущей.

Жены по очереди танцевали с Натаниэлем и Микой, Зебровски и Грэгом, и даже Кевином Эпплтоном. Кэти, Джейми Эпплтон и я даже умудрились вытащить нескольких мужей на танцпол, но большинство из них предпочли остаться в стороне и наблюдать, либо вообще уйти.

Футболист остался учиться танцам со своей темноволосой балериной. Джейн вытащила своего мужа Митчелла попытаться потанцевать. Он двигался неуклюже, но я не могла понять, то ли это от того, что он не умел танцевать, то ли просто не мог достаточно выйти из образа серьезного мужика, чтобы позволить себе подобное.

Я почти ожидала, что противная-но-прекрасная Элис попытается пригласить Натаниэля на танец, но ее здесь не было. Я спросила у Зебровски, где она и узнала, что Клинт и Кристалл обвинили ее во лжи перед ее мужем, и между ними завязалась воистину зрелищная драка. Видимо, ее муж не знал, что она пыталась переспать с Натаниэлем. Мораль: что посеешь, то и пожнешь.

А мы танцевали. Потом остались, чтобы помочь Зебровски убраться, когда разошлись все гости. Зебровски мыл посуду и насвистывал. Как он и сказал, это того стоило, чтобы увидеть Кейтлин счастливой. Мэтью уснул посреди танцпола, как будто в одночасье разрядились его батарейки. Я подумала, что если мы попытаемся его поднять, то он проснется, но малыш так крепко спал, что не проснулся, даже когда Натаниэль нес его в машину.

Кэти и Зебровски обняли меня на прощание. Кейтлин и Грег уже спали в своих комнатах. Кэти обняла на прощание обоих моих мужчин, Зебровски пожал Мике руку, а Натаниэля похлопал по плечу.

— Ты сделал для нашей дочери лучший день месяца, — сказал он.

Натаниэль улыбнулся.

— Мне было в удовольствие. Она хорошая танцовщица и здорово помогла учить маленьких детишек.

— Она мечтает однажды открыть свою балетную школу… конечно же, после того, как станет прима-балериной, — сказала Кэти.

— Разумеется, — с улыбкой согласился, Натаниэль.

Мы вышли во влажный летний вечер, темноту наполняло жужжание ночных насекомых. Потребовалось двое, чтобы пристегнуть Мэтью в детском кресле, потому что он так крепко спал, что постоянно норовил оттуда выскользнуть, но нам удалось его пристегнуть и Мика вызвался сесть за руль. Он почти никогда не просился на водительское сидение, поэтому я отдала ему ключи. Если бы он был одним из тех мужчин, которые настаивают вести машину, я бы с ним поборолась за это место, но Мика не пытался перехватить управление, поэтому мне не приходилось с ним ругаться. Жизнь как танец: иногда ведет один, иногда — другой, и если ты все делаешь правильно, то выходит красиво, даже когда и трудно.


Конец.




Примечания

1

Пигпен – персонаж комикса Peanuts авторства Charles M. Schulz, очень грязный маленький мальчик.

2

Чарли» Браун — один из главных персонажей серии комиксов Peanuts

3

Зити - разновидность пасты в виде трубочек, которая по своей форме напоминает толстые спагетти..

4

Мостачиолли - большая, длиной 2,5 дюйма паста в виде трубочек, нарезанных по диагонали.

5

Арабеск - поза в балете (с поднятой и вытянутой назад ногой)


на главную | моя полка | | Танец |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу