Книга: Мертвый лед



Мертвый лед


Лорел Кей Гамильтон

Мертвый лед

Анита Блейк – 24

Перевод с сайта http://vamplove.ru

Перевод: Dzhinn, Olyushka, Люша, StavroS, Бесс

Редакция: Selene

Мертвый лед

На счету Аниты Блейк больше казней вампиров, чем у любого маршала страны. Она лучший маршал США, способный поднимать зомби. Но с тех пор, как они с Жан-Клодом объявши о помолвке, для всех и каждого она стала просто невестой вампира. Это разрушает ее репутацию крепкого орешка, но, к счастью, в профессиональных кругах она все еще эксперт по зомби. И у ФБР прямо сейчас чертовски много вопросов о них.

Кто-то начал снимать зомби-порно. Анита в свое время видела столько чокнутых фетишей нежити, что это не должно ее удивлять. Но женщины, ставшие жертвами, не просто безмозглые гниющие трупы. В их глазах души, пойманные в ловушку с помощью вуду.

Это тот самый случай, который отразится на всем человечестве. И душа самой Аниты может не обойтись без потерь...


Глава 1

- Так вы помолвлены. - сказала специальный агент Бренда Мэннинг. На ней был черный брючный костюм с толстым ремнём, на котором можно было носить пистолет. Агенты ФБР не беспокоятся о том, что их оружие на виду. Так что не проблема, если при движении пиджак распахнется и выставит на всеобщее обозрение пистолет, выделяющийся темным пятном на фоне ее белоснежной рубашки.

- Ага, - ответила я. Мой пистолет был скрыт от глаз клиентов с моей другой работы на пояснице под пиджаком. А еще я добавила дополнительные шлевки на пояс юбки, чтобы носить ремень, выдерживающий вес оружия и кобуры. Я приехала прямо из "Аниматорз Инкорпорейтед", слоган которого: "Где живые воскрешают мертвых за вознаграждение". Берт, наш коммерческий директор, и не думает скрывать, что воскрешение мертвых - редкий дар, и вам придется заплатить за него. Правда


последнее время работа маршала Соединенных Штатов Сверхъестественного Отдела отнимает у меня все больше времени. Как сегодня.

Второй супер-специальный агент Марк Брент, высокий и худой, на вид только закончивший колледж, сидел на столе, склонившись над ноутбуком, который они принесли с собой. На нем был почти такой же костюм как у Мэннинг, только коричневый, под цвет кобуры, но пистолет был таким же черным, резко контрастировавший с его белой рубашкой. Мы находились в офисе нашего


старшего лейтенанта Рудольфа Сторра. Самого Дольфа сейчас не было, он оставил меня одну с ФБР и сержантом Зебровски. Не знаю, кто из них сильнее угрожает моему спокойствию, но Зебровски болтает больше. Он мой напарник и друг, так что ему простительно. А вот с агентом Мэннинг мы только что встретились, и я не обязана рассказывать ей о своей жизни.

- Я прочитала об этом в статье, и это кажется невероятным, прямо как в сказке, - сказала Мэннинг. Она заправила свои абсолютно прямые волосы до плеч за уши. Мои кудри никогда не были таким и послушными.

Я подавила вздох. Если вы женщина-коп, никогда не крутите роман со знаменитостью, это испортит вашу репутацию крепкого орешка. Я была маршалом, но, когда о моей личной жизни стало известно общественности, я стала просто невестой Жан-Клода, а не маршалом Блейк, для большинства женщин и многих мужчин. Я надеялась, что ФБР были выше этого, тем более во время расследования, но ошибалась.

Настоящей проблемой для меня было то, что история, рассказанная нами публично, была отчасти правдой, отчасти ложью. Жан-Клод действительно сделал этот красивый жест, но только после своего предложения во время секса в душе. Это было спонтанно, удивительно, грязно и очень по-настоящему. Мое согласие удивило и его, и меня саму. Мне казалось, я не из тех девушек, кто выходит замуж. Тогда он сказал мне, что мы должны организовать что-то достойное его репутации для СМИ и других вампиров. Они ожидали от своего короля/президента нечто особенное, а простое предложение было слишком по-людски. Тогда я и не подозревала, что "нечто особенное" включает в


себя карету. Нет, вы не ослышались, он на самом деле прокатил меня в долбанной карете. Если бы я уже не согласилась и не была влюблена по уши, то ответила бы не просто "нет", а "нет, черт возьми!". Только истинная любовь помогла мне выдержать это грандиозное предложение, масштабы самой свадьбы меня до чертиков пугали.

- О да, Анита вся в этих принцессовских штучках. Верно, Анита? - отозвался Зебровски со стула, облокотившись на стену. Видок у него был, словно он спал прямо в костюме, плюс пятно на криво завязанном галстуке. Я-то знала, что из дома он вышел чистый и опрятный, просто Зебровски настоящий поросенок Пен из комикса "Арахис": грязь и беспорядок так и липли к нему, стоило только выйти из дома хотя бы на пару минут. В его волосах цвета соли с перцем стало гораздо больше соли, чем перца, они отросли достаточно, чтобы завиться в небрежные локоны, которые он

по привычке приглаживал руками. И лишь его очки в серебристой оправе сверкали чистотой на карих глазах.

- Ага, я вся в принцессовском дерьме, Зебровски, - ответила я.

Агент Мэннинг посмотрела на нас, нахмурившись.

- Кажется, я влезла не в свое дело. Просто хотела быть дружелюбной.

- Нет, вы ожидали увидеть принцессу, щебечущую о том, какой потрясающий у нее принц, и как он носит ее на руках, - бросил Зебровски. - Но Анита разочарует вас, как и десяток женщин до этого, расспрашивающих о красивом романтическом поступке.

Это был не просто красивый романтический поступок, это был сумасшедший, эпичный романтический поступок, и это бесило меня. Жан-Клоду понравилась идея воплотить в жизнь все, что он раньше сдерживал, встречаясь со мной - всю эту роскошную ты-будешь-без-ума-от-меня фигню. А мне нравится оставаться при своем уме, если только дело не касается секса, а в карете сексом заниматься невозможно - это пугает лошадей. Нет, мы не пробовали, потому что были под прицелом долбанных камер все это время. К помолвкам сейчас подходят так же, как к свадьбам, поэтому у нас был видеооператор. Все, что было в моих силах: не хмуриться и улыбаться в камеру, чтобы не обидеть Жан-Клода, но это была неискренняя улыбка, а в глазах на некоторых кадрах есть обещание: «Подожди, вот останемся одни и поговорим об этом...»

Я решила поддержать дружеский настрой Мэннинг и сказала:

- Простите, агент Мэннинг, но с тех пор, как эта история получила огласку, меня стали воспринимать как подружку Жан-Клода, а не маршала. И это начинает доставать.

Ее лицо стало серьезным.

- Извините, я не подумала об этом. Вы годами были одной из нас и заслужили свою репутацию, а я первым делом спросила вас о помолвке.

- Я никогда не видел, чтобы моя напарница вела себя так по-девчачьи, как перед встречей с вами, маршал Блейк, - заметил Брент, выпрямляясь за компьютером. Улыбка сделала его лицо моложе. Сейчас он казался более юным и менее потрепанным, чем мы все. Эх, стать бы снова такой же активной и полной надежд, когда кажется, что ты можешь победить любое зло.

Мэннинг выглядела смущенной, что нечасто увидишь среди агентов ФБР, особенно если вы только познакомились.

- Заткнись, Брент, - бросила она.

Он усмехнулся нам.

- Просто мы работаем вместе уже больше двух лет, и я никогда не видел тебя такой.

- Это была карета, - заметил Зебровски. - Цыпочкам это нравится.

- Только не этой цыпочке, - тихо проворчала я себе под нос.

- Что вы сказали? - переспросила Мэннинг.

- Ничего. Видео готово, агент Брент? - спросила я. надеясь, что мы можем уже оставить в покое мою личную жизнь и приступить к работе.

- Да, - ответил он, а затем его улыбка померкла, и я заметила, как уже начинают таять его надежды. - Хотя, посмотрев его, вы, возможно, предпочтете поговорить о каретах и милых принцессах.

Это был первый агент ФБР, признавший, что его что-то беспокоит. Если они признаются в этом вслух, значит это действительно что-то плохое. Что если я не хочу это видеть? Не хочу добавлять еще один кошмар к тем, что у меня уже есть. Я была палачом вампиров и поднимала мертвых своим даром - у меня и без того достаточно этого жуткого дерьма в голове, и больше мне не нужно, но я осталась сидеть. Если Мэннинг и Брент могут смотреть это видео повторно, один раз я выдержу. Я не


могу дать повод другим думать, что предложение руки и сердца от вампира моей мечты сделало меня слабой. Не могла дать поверить даже самой себе, что стала такой хотя бы отчасти. Как может кто-то, позволивший мужчине прокатить себя в карете Золушки, носить оружие и наказывать плохих парней? От этих мыслей разболелась голова.

- А я-то думал, федералы никогда не признаются в том, что их что-то напрягает, - высказал вслух мои собственные мысли Зебровски.

Агент Брент покачал головой, выглядя уставшим. Вокруг его глаз обозначились морщинки, которых я раньше не замечала, и это заставило меня добавить еще от трех до пяти лет к его возрасту.

- Я шесть лет проработал в правоохранительных органах. И считал, что видел все. До этого случая.

Быстро прикинув в уме, я поняла, что ему около тридцати, так же, как и мне. Вот только свои надежды в светлое будущее я растеряла уже много лет назад.

- Я думала, речь пойдет просто об очередном плохом сверхъестественном парне, - сказала я.

-Не совсем, - ответил он.

-Не люблю тайны, агент Брент. Я здесь, не смотря на скудность информации, только из уважения к ФБР и по просьбе лейтенанта Сторра.

- Мы это ценим, маршал, и не оставим вас в неведении, если только не посчитаем, что чем меньше людей в курсе деталей, тем лучше, - сказал Брент.

- Потрясающе, - ответила я. - Но прелюдия становится несколько утомляющей. В комнате нет никою кроме нас четверых, так что на видео?

- Вы всегда такая раздраженная? - спросила Мэннинг.

Зебровски громко рассмеялся, даже не попытавшись сдержаться.

- О, агент Мэннинг, сейчас моя напарница даже и близко не раздражена.

- Мы наслышаны. И вы правы, Блейк. Я пришла сюда, ожидая, что предложение смягчило вас. Не думаю, что избавилась от девчонки внутри себя, и если уж я полагала, что вы смягчились, то коллеги-мужчины должны порядком усложнить вам жизнь...

Теперь настала моя очередь рассмеяться.

- Можно сказать и так. Честно говоря, это замужество за вампиром заставляет моих сослуживцев сомневаться в том, на чьей я стороне.

- Вампиры теперь легальные граждане со всеми вытекающими отсюда правами. - сказала она.

- Легальные, ага. Только вот предрассудки никуда не исчезают, только потому что закон изменился.

- Вы правы, - ответила она. - На самом деле, некоторые в бюро были против того, чтобы мы привлекали вас к делу, из-за вашей склонности встречаться с нечистью.

- Склонности... Очень мило. Так почему вы решили довериться мне?

- На вашем счету больше всего казней вампиров в Соединенных Штатах. И лишь Дэнис-Люк Сент-Джон превзошел вас по числу убийств ликантропов-преступников.

- Он выводит тролль-гон чих, единственную породу собак, способную брать след


сверхъестественных созданий. Это делает его королем поиска в природных заповедниках, после оборотней.

- Вы хотите сказать, что собаки сделали его лучшим в своем деле, или что он жульничает с их помощью? - спросила она.

Я пожала плечами.

- Ни то, ни другое, просто констатация факта.

- Ну а теперь, когда Анита прошла проверку, и я тоже, ведь я ее друг, давайте, покажите нам горяченькое, агенты, и перестаньте дразниться, - взмолился Зебровски.

- О, вы увидите горяченькое, - ответил Брент, выглядя еще старше. Похоже, это дело напрочь лишит его надежды.

- Какого черта там заснято, агент Брент? - спросила я.

- Зомби-порно, - ответил он, кликнув по стрелке на экране.

Глава 2

- Простите, агенты, но это не ново. Это ужасно, но не ново.

Брент щелкнул по экрану, остановив воспроизведение на кадре с мрачным кладбищем. Изображение дергалось, было темно, но зомби или кого-нибудь еще пока видно не было. Оба агента уставились на меня так, словно я сказала что-то плохое.

- Мы выбрали не того аниматора? - спросила Мэннинг напарника.

- Возможно, - ответил он.

- Ко мне не первый год обращаются люди, чтобы я помогла им сделать интим-видео с зомби. Особенно с мертвыми знаменитостями, - я вздрогнула, потому что даже сама мысль об этом казалась неправильной.

- Мои любимые из твоих извращенцев - те, что хотят воскресить свою школьную любовь, - вставил Зебровски.

- Ага, теперь, когда у них появились деньги и успех, они снова хотят поприставать к девчонкам, что отвергли их в школе или колледже, - я покачала головой.

- Да они больные. Клинически больные, - сказала Мэннинг.

- Согласна. Честно говоря, вряд ли они понимают, что это будет зомби. В глубине души они думают, что она восстанет из мертвых, и у них появится возможность доказать, то они достойны, и будут они жить долго и счастливо.

- Ну ничего себе. Анита. Слишком романтичный взгляд на тех больных ублюдков, которые просто хотят оттарабанить девчонку, отказавшую им в школе, - Зебровски и в самом деле выглядел удивленным.

Я пожала плечами, вернула ему хмурый взгляд и наконец сказала:

- Ну да, одно эпичное предложение, и я стала слишком девчонкой для тебя.

- Оттарабанить, - повторил агент Брент. - Не знаю никого, кто бы так выражался.

- Да вы, желторотики, просто ничего не понимаете в старом-добром слэнге, - ответил Зебровски.

-Нe слушайте его, он не настолько старый. Просто рано начал седеть.

- Последние пара дел так напугали меня, что волосы совсем побелели, - произнес он без тени своей усмешки, совершенно невозмутимо, чего никогда не делал. Если бы они знали его, то поняли бы, что он лжет, но они его не знают.

- Волосы не седеют от страха, - произнес Брент, но не похоже было, что он сам в это верит.

Мэннинг посмотрела на меня и закатила глаза, а я указала ей на Зебровски.

- Это все он, не я.

Зебровски улыбнулся мне, а затем и агентам.

- Просто пытаюсь поднять настроение. Это часть моего обаяния.

- Это правда, - подтвердила я, улыбнувшись ему в ответ.

- Сержант здесь, потому что он ваш напарник во время работы с Региональной Группой по Расследованию Сверхъестественных Дел. Все называют ее Региональной Группой "Покойся с Миром", не официально, - сказала Мэннинг.

- Это прозвище, - ответила я. - Они называют нас "Покойся с Миром", потому что большинство наших приговоров жестоки - разорвать в клочья. Другие копы и массмедиа так давно пользуются этим прозвищем, что люди считают это фактическим названием команды.

- Кажется, мы отвлеклись от темы, - заметил Брент.

Мэннинг кивнула и отпила кофе.

- Похоже на то, так что вернемся к делу. Одна из причин, почему мы сейчас говорим с вами: от вас было больше заявлений в полицию на незаконные или аморальные сомнительные запросы на поднятие зомби, чем от любого другого аниматора. С тех нор как вы сами получили значок и официально стали офицером, заявлений стало меньше. Полагаю, никто не хочет проводить свои грязные делишки с маршалом США.

- Вы будете удивлены, как много людей считают, что раз я воскрешаю мертвых, то должна быть злодеем с большой буквы «З». Но да, теперь я сама могу арестовать тех, кто просит понять зомби на одну ночь или сделать зомби-сексуального раба.

- Причинение вреда трупу уже много лет как правонарушение, - сказала Мэннинг.

- Причина, по которой существуют записи, вроде этой: если их поймают, они отделаются легким наказанием. Деньги, которые они отмоют на этом видео, окупают риск быть пойманным, - ответила я.

- Сейчас наказания жестче, но все равно не такие же, как если бы дело касалось живого человека, - сказала она.

Я пожала плечами

- Не я пишу законы, я просто слежу за их соблюдением.

- Вы делали все возможное, чтобы обеспечить соблюдение законов, и предлагали для них поправки, основанные на собственном опыте. Это еще одна причина, по которой мы решили привлечь вас к нашей проблеме, - сказала Мэннинг.

- Мы уже поняли, агент, так что там за большой секрет? Раньше в зомби-порно либо вместо мертвецов снимали загримированных людей, либо зомби, поднятых для работ в Калифорнии или других странах. Зомби на этих видео выглядят немногим лучше настоящих трупов.

- Это видео другое, - ответила Мэннинг.

- Покажите, - сказала я и добавила: - пожалуйста.

Па самом же деле мне хотелось сказать: "Вы слишком малодушны для агента ФБР." Или что-нибудь еще более колкое. Последнее время я была слишком ворчлива, даже по моим меркам, поэтому старалась контролировать себя и направлять всю свою раздражительность на плохих парней.

Брент вновь кликнул по экрану, и дрожащее видео продолжилось, демонстрируя кладбище ночью... Это было похоже на начало любительского фильма ужасов, когда кому-то подарили на Рождество камеру. Затем съемка стабилизировалась, мне даже показалось, что камеру взял в руки кто-то другой, или ее просто установили на штатив. От ответа на этот вопрос зависит имеем ли мы дело с одним плохим парнем или двумя.



Затем был резкий переход от видов пустынного кладбища к светловолосой женщине, выбирающейся из могилы. Сначала я решила, что это актриса, закопанная в землю примерно по грудь, но затем крупным планом показали ее глаза, и я поняла, что она мертва. Зомби вылезала из могилы, такое я видела уже ни раз. Запутавшись в юбке платья, в котором была погребена, цепляясь за могильную землю, она, споткнувшись, наконец, поднялась. Она неровно встала, потеряв, видимо, одну из туфель в могиле.

Женщина была высокой, статной, с белокурыми волосами до плеч. Судя по ложбинке в декольте, у нее были имплантаты - натуральная грудь не торчала бы так, женщине пришлось бы ее поправлять, а зомби это делать не за чем.

Маленький фонарик или что-то вроде него, прикрепленный к камере, осветил сначала ее светлые волосы, а затем бледно серые глаза, которые, возможно, при жизни были голубее. Голубой цвет глаз смешивался с любым другим: от серого до зеленого, или даже светло-карего, меняя оттенок в зависимости от настроения человека. При жизни она, вероятно, была очень красива, но сейчас была недостаточно живой для этого. Именно душа и личность составляют привлекательность человека. Зомби этим почти не обладают.

В следующей сцене зомби оказалась в самой обычной спальне, не считая отсутствия окон. Я никак не могла понять, чем мне не понравилась эта комната. Зомби была в той же одежде, что и на кладбище. Она выглядела как персонаж плохого фильма ужасов на фоне покрывала в цветочек и кафельного пола. Вот что здесь было не так: никто не выкладывает полы в спальне плиткой. Они снова показали крупным планом глаза зомби, и на этот раз они не были пустыми. В них был ужас.

- Вот черт, - тихо, но с чувством вырвалось у меня.

- Вы тоже это заметили, - сказала Мэннинг.

- О да, заметила.

- Почему у зомби испуганные глаза? - спросил Зебровски. - Разве они чувствуют страх?

- Обычно нет, - ответила я.

Зебровски встал со стула и подошел ближе к нам.

- Тогда почему у нее испуганные глаза?

- Мы не знаем, - ответила Мэннинг. - Согласно нашим экспертам, то, что вы увидите, невозможно.

У меня похолодела кожа, и стянуло желудок от предчувствия, что я точно знаю, что же "невозможного" произойдет дальше.

В кадр вошел мужчина в кожаной маске с вырезами для глаз и рта. Зомби проследила за ним взглядом, но не шелохнулась, видимо, потому что ей приказали стоять на месте. И пока она не получит другого приказа, она будет стоять, но про глаза сказано не было, поэтому она могла следить за ним, словно связанная жертва-человек. Она была скована крепче, чем можно связать веревкой или цепью. Черт, я не хочу, чтобы этот маленький фильм продолжился в том же духе. Я молила бога, чтобы он не позволил им сделать это с ней. Бог всегда отвечает на мольбы, но иногда его ответ: "Нет".

Мужчина засунул руку в вырез ее платья, сжимая грудь. Камера запечатлела дрожь в ее глазах: она не хотела, чтобы он делал это, но только глазами могла дать понять об этом.

- Они обездвижили ее какими-то седативными? - спросил Зебровски.

- Им это и не нужно, - ответила Мэннинг. - Нет никаких сомнений в том, что зомби выполняет их приказы. Вы заметили, что она не дышит? Живой человек должен дышать, а она нет.

- А дальше в этих фильмах она будет дышать? - спросила я.

- Она заговорит, а для этого необходимо вдохнуть воздух, но помимо этого - нет.

На мужчине были шелковые боксеры с сердечками, как пародия на наряд к романтическому вечеру; и маска, совершенно несоответствующая дурацким шортам. Да, я сосредоточилась на деталях, которые могли бы помочь выяснить, кто это был, и где это происходило, и эти самые детали не станут преследовать меня в кошмарах. Глупые боксеры в сердечко - капелька доброты среди этого ужаса, как будто костюмер был под кайфом.

Я забыла о боксерах, как только он снял их, сконцентрировавшись на его теле, выискивая родинки, татуировки или хоть что-нибудь, что перестало бы делать его непримечательным парнем в маске. Я не хотела смотреть на его тело, не хотела разглядывать каждый дюйм в поисках опознавательных знаков. Мне хотелось отвернуться, но если женщине в фильме придется вынести это, ведь именно об этом говорили ее глаза, то я не смею отвести взгляд. Я не дрогну и не пропущу детали, которые смогут привести нас к этим ублюдкам, хотя часть меня знала, что, если бы можно было найти зацепку в фильме, их бы уже поймали. Я все равно продолжала смотреть, ведь каждый полицейский верит, что сможет заметить то, что пропустили другие. Эта вера помогает нам каждое утро собирать свой значок и пистолет. Когда вера иссякает, мы меняем работу.

Оператор сказал ей лечь на кровать, и она незамедлительно выполнила приказ, хотя по ее глазам было видно, как сильно она не хотела этого делать. Обнаженный мужчина перед камерой стянул ее трусики по длинным ногам, все еще покрытых могильной землей, все еще в одной туфельке. Кто-то покрасил ее ногти нежно-розовым лаком, как будто это было важно для мертвеца в обуви с закрытым мыском. Я ожидала, что мужчина дольше провозится с ее одеждой, снимая, но он просто залез сверху, задрав юбку платья.

- Иисусе, - выдохнул Зебровски позади меня.

Я не посмотрела на него, я ни на кого не смотрела. Никто из нас не смотрел на других, потому что, когда ты видишь дерьмо вроде этого, тебе не хочется встречаться с кем-то взглядом. Ты не хочешь, чтобы другие увидели твой страх, твои эмоции. И если что-нибудь ужасное так взволнует тебя, не делись этим ни с кем. Никто из копов не желает знать.

Единственный плюс - камера взяла общий план, чтобы мы видели процесс, поэтому ее глаз видно не было. Она просто лежала там, как труп, чем фактически и была, и это было малюсенькой поблажкой для нас. Наконец он вышел из нее, и, как это обычно бывает в порно, в конце нам показали, что он действительно кончил.

Па этом фильм закончился, и я почувствовала, как желудок немного отпустило. Я посмотрела видео, и оно напугало меня. Всех нас.

- Производство фильмов увеличивается, качество становится лучше, - сказал Брент.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

- Что вы имеете в виду?

- Исчезли дурацкие боксеры, улучшается работа оператора, а в спальне добавили больше личных мелочей, чтобы сделать похожей не на декорацию, а на реальную комнату, - ответил он.

- А в главной роли всегда тот же парень? - спросил Зебровски.

- В большинстве фильмов, но в последних двух был второй, помоложе, - ответил Брент.

- Как много фильмов они сняли? - спросила я.

- Слишком много, чтобы я жаждала их пересматривать, - ответила Мэннинг.

Я посмотрела на нее и увидела страшную усталость в глазах, будто взглянула на женщину в возрасте. Агент встряхнула головой.

- Включай следующий, Брент. Давай просто покончим с этим.

Я не сказала, что ей не обязательно все это смотреть снова, просто позволила ей справиться с этим самой. Поступить иначе - значит нарушить "кодекс мужика", на котором и держится работа копа. Пол офицера не отменяет этого кодекса. Я могла нарушить его только со своими друзьями или когда не могла сдержаться, вроде вопроса Мэннинг о моей помолвке. Кажется, это было так давно, и Брент был прав: я куда охотнее поговорила бы сейчас о милых принцессах.

Глава 3

Фильм был безжалостен. Они наконец сняли одежду, в которой женщина была похоронена. Теперь зомби перед нами была обнажена, нижнее белье на ней было так небрежно надето, что я была уверена - женщины в их команде нет. Это был уже четвертый фильм, и зомби начала гнить. Это происходит со всеми зомби, в каком бы хорошем состоянии они не вылезли из могилы. Зомби разлагаются, это отличает их от гулей и вампиров. Не все мертвецы одинаковы.

Я думала гниения будет больше, но нет. Один глаз был покрыл белой пленкой, но второй был по-прежнему ясным серо-голубым. Ее кожа приобрела синеватый опенок, щеки запали, тело стало костлявым, но грудь все еще держала форму из-за имплантатов. Больше никаких изменений, разложение просто остановилось. Ее глаза по-прежнему были полны ужаса. Иногда они позволяли ей говорить, и женщина умоляла их не заставлять ее делать это, но не могла ослушаться голоса за кадром. Держу пари, это аниматор, который поднял ее из могилы. Сначала я думала, что тот, кто поднял ее, взял деньги и сбежал, но теперь вижу, что он должен быть рядом, потому что гниение началось, а затем прекратилось, значит он воспользовался черной магией вуду.

- Ну, - протянул Зебровски, - отдам должное выносливости этого ублюдка, но стыд и позор, что надругательство над трупом не карается смертной казнью.

Брент поставил видео на паузу. Думаю, мы все были рады любому поводу сделать передышку.

- Сначала мы решили, что они просто переодевали ее. чтобы создать иллюзию течения времени, - сказал агент. - Но затем заметили календарь на стене.

- Разве он там не для того, чтобы просто создавать уют? - спросил Зебровски, обозначив пальцами кавычки.

- Никто не вешает календарь в спальне, если только это не единственная жилая комната, - ответила я.

- Точно, - подтвердила Мэннинг. - Заметила что-нибудь?

- Месяц сменился, - ответила я спустя мгновение.

- Зомби разлагаются. Всегда. Этому правилу научила меня Анита. Не мог пройти целый месяц.

Она кивнула.

- Календарь не доказывает, что прошло так много времени. Мы думаем, они хотели показать своим клиентам, что сделали что-то уникальное.

- То есть душа, вернувшаяся в ее глаза, недостаточно уникально? - спросила я, и мой голос вовсе не звучал нейтрально, как обычно на расследованиях. Не уверена, что я даже пыталась говорить нейтрально. Иногда просто не получается.

- Вы видели, - заключила Мэннинг.

- Мы оба видели, - поправил Зебровски.

- Вы тоже хотите сказать, что душа вернулась в ее глаза, сержант?

- Я не так поэтичен.

Мэннинг посмотрела на меня.

- Не думаю, что маршал Блейк поэтична.

Зебровски переводил взгляд с нее на меня.

- Кажется я что-то упускаю.

- Не переживайте, - ответил Брент. - У нас ушли недели, чтобы понять это.

- Понять что? - спросил он.

- Это было красивой метафорой, маршал Блейк? - спросила Мэннинг.

-Нет.

- Тогда просветите нас, - сказала она, и что-то в ее тоне мне не понравилось. Это просто моя догадка, но, похоже, из-за своей реакции на этот фильм я стала более подозрительна для нее. Интересно, если бы не мужской голос за кадром управлял зомби, я бы изначально была их подозреваемым? Надеюсь нет, и так достаточно много людей считают меня абсолютным злом из-за моих способностей. Черт, католическая церковь отлучила нас, потому что мы занимались тем, что было дозволено только Иисусу - воскрешали мертвых. Согласно Библии, четверо из его учеников тоже могли это делать. По Папа Римский не счел сравнение поднимающих зомби язычников с учениками Иисуса таким забавным.

- Ее душа, ее личность, называйте как хотите, похоже заключена в ее теле. Вы не можете поднять мертвеца из могилы, пока его душа все еще находится здесь, - ответила я.

- И как вы можете объяснить это? - спросила она.

- В начале первого фильма она была просто восставшим мертвецом. Ее глаза были пусты. Но затем, перед первой секс-съемкой, что-то изменилось.

- Что? - уточнила Мэннинг.

- В штате ФБР теперь числятся ведьмы и экстрасенсы, должен быть хоть один аниматор. Что они сказали?

- Ничего, - ответила она.

Брент кивнул.

- Они все увидели то же, что и вы. Но никто и предположить не смог, как этого добились.

- А вы знаете как? - спросила Мэннинг.

Я кивнула.

- Я видела это однажды.

- Скажите нам имя, это может быть наш парень, - сказал Брент, все надеялись найти зацепку.

- Это женщина, и она умерла, - сказала я и добавила: - Надеюсь, что умерла.

- Назовите имя, мы хороши в розыске людей, - сказала Мэннинг.

- Доминга Сальвадор. Она была сильнейшей жрицей вуду на Среднем Западе.

- Она пропала после того, как бросила вам вызов.

Я удивленно вскинула брови, посмотрев на Мэннинг.

- Бросила вызов? Вы о том случае, когда она послала в мою квартиру зомби-киллера, чтобы убить меня? Если это называется «бросить вызов», тогда ладно.

- Некоторые из местных сотрудников правоохранительных органов думают, что вы убили ее при самообороне.

- Местные правоохранительные органы не доверяли мне, пока у меня не было значка.

- Я тебе доверял, - вставил Зебровски.

Я улыбнулась ему.

- Я тебе нравилась, но не уверена, что вызывала доверие.

Он ухмыльнулся и похоже задумался.

- Не помню точно. Но знаю, что еще задолго до получения значка, ты доказала мне все, что должна была.

- Ой, ну прекрати, Зебровски, не заставляй девушку краснеть.

Он широко улыбнулся и протянул мне кулак, о который я мягко стукнула своим.

- Хорошая попытка, сержант, - сказала Мэннинг.

-Не понимаю, о чем вы, агент, - ответил он.

Она скривила губы, и выражение ее лица ясно давало понять: она догадалась, что он делал.

- Нужно что-то посерьезнее, чтобы отвлечь меня.

- Это точно, - поддакнул Брент и поднял руки в ответ на ее недружелюбный взгляд, словно говоря, что он ничего плохого не имел в виду.

- Почему вы решили, что Доминга Сальвадор мертва? - спросила Мэннинг.

- Потому что я все еще жива. Когда такой человек, как Сеньора, желает вашей смерти, он не отступает.

- Как по-вашему она умерла?

Я старалась выглядеть беспечной и была рада тому, что теперь бесстрастное лицо копа у меня получается куда лучше, чем во времена знакомства с Домингой Сальвадор, потому что прямо сейчас я собираюсь соврать ФБР.

- Понятия не имею.

Я почувствовала, как подскочил пульс на моей шее. Если бы сейчас я сидела за детектором лжи, то не прошла бы тест.

Мэннинг так внимательно рассматривала мое лицо, словно пересчитывала ресницы. А я оставалась бесстрастной, с легкой улыбкой и пустыми глазами. Мне до боли хотелось отвести взгляд, но я сдержалась. Мне точно известно, как умерла Доминга Сальвадор, потому что это я ее убила.

Глава 4

Я не испытываю угрызений совести по поводу ее смерти, потому что она пыталась вынудить меня совершить человеческое жертвоприношение, что фактически было тем же убийством. Она была первой, кого я убила с помощью поднятых мною зомби, и это все еще грозило мне смертным приговором. Эти действия регулировались законами о злоупотреблении магией: любой обладатель экстрасенсорных или сверхъестественных способностей, использующий их как средство убийства или причинения вреда, выходящие за рамки самообороны, подвергался строжайшему исполнению


предписания закона. А закон предписывал чертовски строгое наказание.

Поэтому я смогла встретить взгляд Мэннинг, контролируя все, кроме своего пульса. Но и с этим я справилась, вспомнив, как успокаивала свое дыхание перед выстрелом. Выровняйте дыхание, и ваше сердцебиение замедлится, что в конечном счете успокоит и пульс.

- Моя бабушка сказала бы, что у вас во рту и масло не растает, маршал.

- Никогда не понимала это высказывание. То есть я поняла, что вы считаете, будто я лгу. Но почему у кого-то во рту должно растаять масло, чтобы доказать правдивость его слов?

Мэннинг нахмурилась.

- Думаю, это значит, что вы хладнокровны или что-то вроде того, - предположил Брент.

Мы повернулись к нему, и он постарался выглядеть смущенно.

- Я просто ответил на вопрос Блейк. Моя бабушка тоже так говорила.

- Хватит болтать, - отрезала Мэннинг.

Брент вновь поднял руки.

- Я заговорил, потому что нам нужна помощь Блейк. А обвиняя ее в убийстве, мы вряд ли побудим ее поделиться с нами информацией.

- Почему ты все еще болтаешь?

- Потому что я твой напарник. И хочу любой ценой поймать этих ублюдков. Думаю, и ты этого хочешь.

Мэннинг первой отвела взгляд.

- И позволить убийце уйти?

- Я читал о Доминге Сальвадор. Она собиралась сделать из зомби секс-рабов. Но умерла раньше, чем успела воплотить эту идею в жизнь.

- О планах Сеньоры мы знаем только со слов Блейк, - возразила Мэннинг.

- Вы всерьез обвиняете маршала Блейк в убийстве после того, как она приехала помочь вам? - спросил Зебровски без намека на шутку.

Мэннинг потерла виски и покачала головой.

- Я не знаю. Да. Нет. Не совсем. Если бы кто-то отправил зомби-убийцу напасть на меня... Ну, мы в праве защищаться от монстров, - она посмотрела на меня не просто уставшим, а напуганным взглядом. - Вы видели не все записи. Они подняли еще двух женщин и дали им разложиться сильнее, прежде чем вернули души в их тела. На одном из видео вторая женщина видит свое отражение. Половина ее лица сгнила, но она все еще может кричать, - Мэннинг закрыла лицо ладонями, и ее следующие слова звучали приглушенно.

- Простите, агент Мэннинг, я не расслышал, - сказал Зебровски.

Она опустила руки и посмотрела на него.

- Я сказала, что слышала немало криков. Множество этих... злобных ублюдков записывают на видео и аудио своих жертв. Я думала, что уже слышала жутчайшие вопли, но этот был еще хуже, - она повернулась ко мне. - Если бы я считала, что вы сделали это, я бы лично воткнула в вас иглу, но я просто блуждаю в темноте, Блейк.



- Чего вы от меня хотите, Мэннинг?

- В вашем отчете, который помог получить ордер на обыск дома Сальвадор, говорилось о человеческих жертвоприношениях и ее планах сделать из зомби секс-рабов. Но судя по той уверенности, с который вы объясняете магические детали этого дела, вы не все рассказали. О чем вы умолчали? Как они это делают? Один из последних зомби гниет, затем разложение словно останавливается, а затем он снова гниет. Как?

- Думаете, я знаю обо всем этом, потому что много лет назад сдала Сальвадор за злоупотребление магией?

- Поэтому и потому что наш новый агент Ларри Кирклэнд говорит, что если кто и знает, как это сделали, то только вы. Он сказал, что вы сильнейший аниматор из всех ему известных и знаете о мертвых больше кого-либо из ныне живущих.

- Держу пари, последнее он сказал совсем не так, - подметила я.

Мэннинг беспокойно заерзала на стуле.

- Я пытаюсь вернуться к дружественному тону, после своего небольшого срыва, маршал Блейк.

- А что еще сказал Ларри Кирклэнд?

- Анита, - позвал Зебровски, и я посмотрела на него. - Оставь это. Ларри похвалил твои способности, просто забей.

Не хотела я спускать на тормозах. Наверняка Ларри сказал, что я получила свои знания из личного общения с мертвецами, гораздо более тесного, чем мог себе позволить набожный Кирклэнд. Когда-то мы с Ларри были друзьями. Черт, я учила его поднимать мертвых. Но наша дружба окончилась, когда я перестала брать заказы на убийства в моргах, и он посчитал это безнравственным. Казнь в морге заключается в том, чтобы пронзить колом сердце, а в большинстве штатов еще и отрезать голову вампиру, прикованному цепями к укрепленной каталке и обложенного освященными предметами. Вы когда-нибудь пытались отделить дубовую кость свиного окорока? Попробуйте как-нибудь, это не просто. А теперь представьте, что во время этого свинья жива и молит о пощаде. У меня было слишком много казней в моргах, когда приходилось убивать вампира после заката, уже пробудившегося к жизни, чтобы, не дай бог, он не вырвался на свободу и не навредил еще большему количеству людей. Ох уж этот юношеский идеализм, когда ты веришь любому дерьму, что льют тебе в уши. Я просила разрешения на использование ружья, как более гуманного способа убийства, но получила отказ, потому что серебренные нули слишком дорогие, а еще я могла повредить казенные каталки. В конце концов, я вообще отказалась проводить казни в моргах, когда поняла, что большинство вампиров на этих каталках никому никогда не вредили. Правило трех страйков для вампиров: если вы были осуждены по трем любым преступлениям, не важно, какой степени тяжести, вы будете казнены. Мы с Ларри столкнулись с ситуацией, которая могла дать шанс вампирам отправляться за проступки в тюрьму, а не на тот свет. Неплохо, но это стало поворотным моментом в нашей дружбе. С тех пор Ларри стал похож на новообращенного вегетарианца, который видит в любом мясе убийство, а я для него стала плотоядным животным.

- Ладно, Зебровски, ладно.

Он улыбнулся, потрепав меня по руке.

- Спасибо.

- За что вы ее благодарите? - поинтересовался Брент.

- За то, что прислушалась ко мне, - ответил Зебровски.

- У Блейк репутация человека, не слишком прислушивающегося к другим, - сказала Мэннинг.

Я одарила ее далеко не дружелюбным взглядом.

- Я стала сдержанней.

Она улыбнулась и покачала головой.

- Как и все мы.

Я кивнула.

- Вы или учитесь держать себя в руках, или меняете работу.

- Правда?

Трое из нас кивнули, Брент не так давно работал, чтобы понять это. Я чувствовала себя ветераном.

- Я расскажу вам, как, по словам самой Доминги, она это делала, но я никогда не видела этого лично. У нее было два зомби, как на ваших видео: один почти совершенный и мог бы сойти за человека, а второй такой, как вы описываете, более разложившийся. В их глазах были души. Так же, как и у этого зомби.

- Наши эксперты утверждают, что это возможно, если некто, владеющий вуду, поймает душу мертвеца в кувшин или любой другой магический сосуд. Но они не знают никого, кто бы это делал. Пока это все истории из разряда: «брат дяди моего пра-пра-пра-дедушки знал того, кто это делал». Мы проверили каждый слух о нечистоплотном жреце вуду, но все они были или уткой для привлечения туристов, или байкой напуганных этой искаженной религией жителей.

- Что они говорят о возвращении души обратно в тело после смерти? - спросила я.

- Есть способы украсть частичку чьей-то души, чтобы получить над ним контроль, но это плохая идея. Дело в кармическом равновесии. Ты не обязан что-то делать только потому, что можешь, - сказала Мэннинг.

- Обращение к темной стороне любой магии чревато тяжелыми последствиями, - добавила я.

Она посмотрела на меня тяжелым и проницательным взглядом полицейского. Уверена, на допросах она просто зверь и всегда играет роль «плохого копа».

- Некоторые ведьмы поговаривают, что любое жертвоприношение - черный ритуал, так что вы сильно подпортили свою карму, Блейк.

- Да. я разговаривала с ведьмами, которые так считают. Как правило, это или христианские ведьмы, которые ничего не имеют против людей второго сорта, пока они играют строго по правилам церкви, или милые пушистики-викканки, ну или ведьмы Нью Эйдж.

- Я в курсе о викканах, это новое веяние в колдовстве как религии, но что за «пушистики-викканки»? - спросил Брент.

- Неоязычники, отрицающие такие понятия как «плохая энергетика» и «злая магия». Пока ты не лезешь в неприятности, неприятности не лезут к тебе. Они похожи на людей, уверенных, что с ними ничего не может случиться, пока они не шастают по плохим районам и не связываются с опасными людьми. Никто не хочет верить, что зло может таится и в благополучных кварталах, а хищники иногда охотятся как на плохих, так и на хороших людей.

- Обычным людям хочется верить, что они в безопасности, - сказал Брент.

- Ага, эта вера их до добра и не доводит.

- Так милые пушистики-ведьмы уверены, что жертвоприношения открывают двери


неприятностям, и они в безопасности, пока они не прибегают к ним? - спросил Брент.

Я кивнула.

- В безопасности от чего?

- От плохих парней на метафизическом уровне. Встречала я некоторых пушистиков, практикующих серьезную магию практически без защиты. Они свято верили, что их защитит мироздание.

- Не понимаю, - пробормотал Брент.

- Эго как разъезжать по гетто в норковой шубе и бриллиантах на новеньком ягуаре, думая, что с тобой ничего плохого не случится, ведь ты хороший человек.

- В идеальном мире так и должно быть, - сказала Мэннинг.

- Но мы живем не в идеальном мире, - возразила я.

- Это точно, - поддержал Зебровски.

- Один жрец вуду сказал, что за свои восемьдесят лет не слышал о заклинании, способном сотворить то, что сделали с этими женщинами.

- Я не исповедую вудуизм, как предпочитают называть его последователи, но жрец может быть прав. Я не знаток этой религии, но Доминга Сальвадор говорила, что сама разработала этот метод или как это назвать.

- Ну, или она не единственная, кто до него додумался, или успела поделиться с кем-то секретом до того, как пропала, - заметила Мэннинг.

- Видимо так.

- Могу я задать вопрос не по теме? - спросил Брент.

Мэннинг косо на него взглянула и вздохнула.

- Если хочешь, а я знаю, что хочешь.

Брент улыбнулся ей, а затем посмотрел на меня.

- Вы прибегаете к вуду, или вудуизму, поднимая зомби?

- Вроде того, - ответила я. - Теоретически люди, не наделенные даром, связанным с мертвыми, могут поднять зомби при помощи ритуала и соответствующей атрибутики. По не знаю никого, кто мог бы это сделать, не будучи одаренным.

- То есть это просто парапсихическая способность, типа телекинеза?

Я кивнула и пожала плечами.

- И да, и нет. Это магический дар. а не природная особенность. То есть эмпату, например, не нужен ритуал, чтобы ощутить эмоции, а некоторым магическим способностям он необходим, чтобы настроиться и открыть свой разум для них.

- Медитация помогает большинству экстрасенсов показать лучшие результаты на тестах. Возможно, это что-то подобное, - предположил Брент.

- Возможно, - ответила я.

- Вы используете вуду, чтобы поднимать мертвых, - произнесла это Мэннинг, как общеизвестную истину.

- Меня учили воскрешать мертвых именно так.

- Звучит так, словно вы не уверены, нужен ли вам этот ритуал.

- Я сильно сократила сам процесс, но мне знакомы аниматоры, которые должны выполнить ритуал от и до, чтобы поднять кого-то. По моему опыту, чем слабее твоя сверхъестественная способность, тем больше ты нуждаешься в магическом ритуале.

- Жрец, которому мы доверяем, сказал то же, что и вы: души были каким-то образом пойманы в ловушку, а затем помещены в тело. Но он не был уверен, будет ли тело с душой внутри разлагаться.

- И снова могу передать вам слова Сеньоры. Она нашла способ вернуть душу в тело зомби, и гниение прекращалось.

- Тогда почему зомби на видео разлагаются?

- Видимо, душу вновь изымали из тела, и тогда зомби как обычно начинали разлагаться.

- Но у некоторых из гниющих зомби в глазах души, - она показала пальцами кавычки. – Почему они гниют?

- Доминга изымала душу из тела зомби, позволяя гнить, а затем возвращала обратно, когда доводила его до того состояния, которое было ей нужно. Кроме того, она использовала это в качестве пыток и наказания. Она держала одного, сильно разложившегося, но все еще находящегося в сознании, для предупреждения и запугивания других. Делайте, что я говорю, или то же самое случится и с вами.

- Но зомби кажутся и без того совершенно покорными, зачем ей было угрожать им? – спросила Мэннинг.

- Для зомби это, конечно, было ужасно, и, подозреваю, Сеньора наслаждалась садизмом. Но она использовала это для запугивания своих заклятых друзей, как я. Это должно было заставить меня побояться отказать ей. Похоже, на других людях этот метод работал.

-Нo не на вас? - задала вопрос Мэннинг.

- Вы видели страх в глазах этих жертв только на видео. А я смотрела в их глаза лично, - я вздрогнула, ничего не могла с собой поделать. - Это было и до сих пор остается самым тревожным моим воспоминанием. Тогда я хотела смерти Доминги не для того, чтобы защитить себя, а чтобы освободить тех двух зомби. Это было настолько неправильным, настолько злым, что было необходимо остановить ее.

- Когда вы рассказываете об этом, ваше лицо... Вы выглядите так, словно навсегда запомнили это, - подметила Мэннинг.

Я поняла, что смотрела в никуда, вспоминая тот подвал и двух несчастных с пойманными в ловушку душами. Их глаза были такими напуганными, так молили о помощи, а мне пришлось оставить их там, чтобы спастись самой. Но были и другие дни, и другие возможности... И, в конце концов, я сделала то, что должна была. Доминга Сальвадор больше никогда и никого не будет так мучить.

Я посмотрела на остановленный кадр на экране ноутбука. Теперь в городе был новый игрок, и он со всем разобрался сам. Черт.

- Что Сальвадор хотела от вас. Блейк?

- Она хотела, чтобы я помогала ей поднимать больше зомби, чтобы развивать свой бизнес сексуального рабства.

- Вроде того, что мы смотрим сейчас?

- Возможно. Если вы достаточно сильны, ваши зомби будут очень похожи на людей. Они не будут разлагаться, потому что у них есть души, а значит не будет неприятного запаха. У вас будет абсолютно покорный сексуальный раб, которому не нужно ни есть, ни спать, который будет исполнять все прихоти владельца.

- Но рядом должен быть аниматор, чтобы отдавать им приказы, - сказала Мэннинг.

- Не думаю, что таков был план Доминги. Полагаю, она собиралась поступать так же, как я иногда делаю со своими клиентами: они входят в круг, и я привязываю к ним зомби, чтобы он выполнял их приказы. Мы договариваемся о встрече, когда я смогу забрать зомби обратно и похоронить его. Так я могу направиться к следующему заказчику и не нянчиться с каждым поднятым мною мертвецом.

- Как много зомби вы можете поднять за ночь? - спросил Брент.

- Зависит от давности смерти. Чем дольше человек мертв, тем больше сил нужно, чтобы поднять его. Если смерть по-настоящему древняя, возможно, я смогу поднять только одного, а если недавняя, то около пяти-шести за ночь. Иногда удается больше, но редко.

- Почему редко? - спросила Мэннинг.

- Я не поднимаю мертвых без веской на то причины. И эта услуга не дешевая. Ночи, когда у меня больше шести заказчиков на одном кладбище, очень редки. Иногда приходится поездить, чтобы выполнить несколько заказов, но только если я в городе. Когда человек, готовый заплатить за эту услугу, за городом, я успеваю выполнить только его заказ.

- Тогда почему зомби на видео управляет аниматор?

- Возможно, он не знает, как передать кому-то другому контроль над зомби. Меня этому не учили. Пока мертвому задают вопросы и прощаются с ним, вы должны ждать у могилы, а затем упокоить его. Даже сейчас я крайне редко передаю кому-то контроль над зомби.

- Почему? - спросила Мэннинг.

- Однажды кто-нибудь из клиентов может не вернуть его. Представьте, вы любили этого человека, а я достаточно сильна, чтобы какое-то время он выглядел и вел себя как живой. Этого достаточно, чтобы вы поверили, будто мама или папа воскресли. До поры до времени вы будете обманываться.

- И как долго?

- Пока его тело не начнет гнить. Все зомби разлагаются, агент Мэннинг, даже мои.

- Католическая церковь утверждает, что аниматоры посягают на деяния Иисуса, поднимая мертвых.

- Ага, и пока мы не прекратим, мы отлучены от церкви. Но они не понимают, что, если некоторые из нас не используют свои метафизические способности, они дают о себе знать другими способами.

- Так же, как с необученными телепатами, которые сходят с ума, не в силах заблокировать чужие мысли, - сравнил Брент.

- Ага, только в моем случае это было сбитое на дороге животное, преследовавшее меня до дома. И моя собака, которая воскресла, после смерти.

Зебровски смотрел на меня огромными глазами. Кажется, я никогда не рассказывала ему об этом.

- Звучит ужасно, - сказала Мэннинг.

- Так и было. Мой отец и мачеха были не в восторге.

- Да уж наверно, - протянул Брент.

- Вам нужна для этого человеческая жертва? - спросила Мэннинг.

- Чтобы поймать душу или чтобы вернуть ее обратно в зомби?

- И для, и для другого.

- Жрец ответил бы на эти вопросы лучше меня, но я не думаю. Если зомби умер не так давно, то в такой большой жертве нет необходимости.

- Что значит «большая жертва»? - спросила она.

- Многие из нас приносят в жертву цыплят, чтобы поднять обычного зомби. Если смерть была старой, тогда коз, иногда овец, но в основном коз. Если и этого недостаточно, тогда корову.

- То есть буквально большая, физически, а не интеллектуально развитая? - подвела итог Мэннинг.

Хороший вопрос, очень хороший.

- Знаете, я никогда не задумывалась над этим. Меня учили, что «большая жертва» означает буквально большая, то есть теоретически слон мог бы поднять более старого мертвеца, но от жертвы коровой мы перепрыгиваем сразу к человеческой, хотя люди физически не больше крупного рогатого скота, - я задумалась. - Думаю, просто нет приемлемого способа убить кого-то крупнее коровы или лошади, хотя не знаю никого, кто бы приносил в жертву лошадь в этой стране. Некоторые заменяют


цыплят голубями, по человек считается самой большой жертвой.

- Свиньи разумнее коз и коров, значит эта жертва больше? - спросил Брент.

- Не слышала, чтобы кто-то использовал свиней. Может поросят, но не взрослое животное.

- Почему? - спросила Мэннинг.

- Честно сказать, не знаю. Но я выросла на ферме и знаю, что свиньи могут съесть человека, в отличии от коров, цыплят и коз.

- На самом деле, свиньи не едят людей, если только какой-нибудь маньяк не скармливает им останки, - ответил Брент.

- Кабаны утаскивают детей, оставленных на краю поля, и съедают их.

- Да это просто бабушкины сказки.

- Вовсе нет, - возразила я. - И если вы будете настолько ранены, что не сможете самостоятельно выбраться из свинарника, вас съедят к черту.

- Я в это не верю.

- Мой отец ветеринар, и иногда он брал меня с собой на выезд. Поверьте мне, некоторые свиньи могут вас съесть.

- Смерть шимпанзе или дельфина была бы больше жертвы коровы, но меньше человеческой? - спросил он.

Я обдумала это и наконец ответила:

- Возможно, но взрослый самец шимпанзе может вырвать руку человека из сустава, а насчет дельфина... Даже не представляю, как доставить его на могилу, чтобы перерезать горло для поднятия зомби.

- Значит розыск без вести пропавших, которых могли принести в жертву, не поможет нам выйти на этих ублюдков? - спросила Мэннинг.

- Думаю, нет. Даже уверена в этом.

- Тогда как нам поймать их?

- Доминга собиралась продавать зомби, выглядящих как можно более свежими, как сексуальных рабов, но она и не подозревала о возможностях порно-онлайн. Думаю, должны быть клиенты, что за это платят.

- B большинстве штатов это больше не считается преступлением, потому что законы о некрофилии были изменены. Теперь они гласят, что, если мертвец может двигаться и способен дать свое согласие, их действие расценивается как консенсуальный секс, а не некрофилия. Но это все равно ужасно, - сказала Мэннинг.

- Слышала, что некоторым штатам пришлось пересмотреть свое законодательство, когда вампиров юридически признали гражданами, потому что по существующим законам за секс с ними все еще арестовывали.

- Некоторые копы превратили арест супругов вампиров в свое хобби, - сказал Мэннинг.

Я кивнула.

- Ну да, первые годы, после изменения законов, были интересными.

- И не говори, - согласился Зебровски, и я посмотрела на него. - Эй, я же и тогда был копом. Еще вчера мы могли убить вампира на виду у всех, а сегодня они уже были признаны легальными гражданами под защитой закона. Это были очень странные времена для правоохранительных органов.

- Я училась на четвертом курсе колледжа, когда все изменилось. Я и не задумывалась, как много пропустила.

Он закатил глаза.

- Иногда я забываю, что ты совсем малышка.

- Ты всего на десять лет старше.

-На тринадцать, но спасибо.

Я усмехнулась ему.

-Ну да, три года, это же так много.

- Иногда и ты так считаешь.

Я посмотрела на него, прищурившись. Тема отношений с некоторыми моими молодыми любовниками была очень личной, а личную жизнь мы уже обсудили.

- Да я просто старик по сравнению с тем твоим щенком.

- Не расстраивайтесь, сержант. В этой комнате не вы старше всех, хотя и меньше, чем на три года, - сказала агент, улыбнувшись.

Он протянул ей кулак, и, всего на мгновенье замешкавшись, она ударила по нему.

Я обратила внимание на непривычно притихшего Брента.

- Когда вы моложе всех детективов и агентов в комнате, вы просто не болтаете об этом.

Я улыбнулась ему.

- Плавали, знаем.

- Держу пари. Но вы не выглядите на тридцать.

Я пожала плечами.

- Хорошие гены.

Поэтому и, возможно, потому что я была человеком-слугой и невестой Жан-Клода, я не старела и могла остаться такой, как сейчас, навсегда. Я посмотрела на волосы Зебровски, поседевшие с того времени, как мы встретились. Неужели мне придется наблюдать за тем, как он стареет, пока я остаюсь по-прежнему молодой? Я не знала наверняка, но от этой мысли становилось грустно. А затем я подумала, что если бы он был вампиром, то не старел бы. Никогда прежде я не задумывалась об этом, глядя на своих друзей. Не уверена, что именно я чувствую на этот счет, но это не самое


приятное чувство.

- Ты в порядке, Анита? - спросил Зебровски.

Я кивнула.

- Да, просто задумалась.

- О своем высоком, бледном красавчике-женихе? - усмехнулся он.

-Нет, с чего ты взял?

- Потому что только о личном ты можешь так задуматься. Расследования преступлений успокаивают тебя.

Я позволила выражению своего лица показать, насколько неспокойно мне сейчас было.

- Это дело вовсе не успокаивает меня, Зебровски.

- Прости, ты права. Это дело довольно болезненно.

- Что вы имеете в виду? - спросила Мэннинг.

Он посмотрел на нее своими карими глазами глубокого мыслителя под всей этой грязной одеждой и шуточками.

- Некоторые дела накладывают на вас отпечаток, даже после того, как вы распутаете их.

Она долгое время изучала его лицо, а затем кивнула.

- Если распутаем.

- Вы сомневаетесь в этом? - спросила я.

- Мы здесь, потому что наш аниматор Ларри Кирклэнд, самый уважаемый жрец вуду в стране и многочисленные ведьмы и экстрасенсы, работающие на ФБР, не смогли помочь нам выйти на этих парней.

- А что сказали компьютерные асы? - спросил Зебровски.

Она снова кивнула.

- Они сказали, что кто бы ни работал с этими ублюдками, он очень, очень хорош.

- Наши все еще пытаются определить их местоположение, но они заметают компьютерный след быстрее, чем мы успеваем отследить его. Пока мы отстаем, - добавил Брент.

- Плохие ребята всегда находят новый способ быть впереди хороших, - сказала я.

- Точно, - ответил он.

- Рано или поздно наши техники взломают их и отследят, - сказала Мэннинг. - Я недостаточно разбираюсь в этой области, чтобы помочь им. Поэтому я пытаюсь зайти с другой стороны. Я могу встретиться с вами, поговорить и задать вопросы. С компьютером такой трюк не пройдет.

- Я только недавно выяснила, как поменять мелодию на смартфоне, так что хорошо понимаю вас в этих таинственных компьютерных штучках, - ответила я.

Она слабо улыбнулась мне.

- Спасибо за поддержку, но, как правило, люди страдают этим, перейдя определенный возрастной рубеж. А вы слишком молоды для этого.

- А я люблю свой смартфон, - сказал Зебровски. - Жена и дети целый день шлют мне фотки и смс. Держат меня в курсе событий, пока я на работе.

- А вы, конечно, уже перешли этот возрастной рубеж, - Мэннинг перевела взгляд с одного на другою. - Вы двое уравновешиваете друг друга, как и должно быть у хороших напарников.

Мы с Зебровски переглянулись, пожали плечами и почти в унисон сказали:

- Стараемся.

Мэннинг прищурилась, глядя на нас. А Брент рассмеялся.

Если бы кто-то из гражданских увидел, как мы смеемся и улыбаемся, пока на экране стоит на паузе этот ужас, они бы сочли нас циниками или того хуже. Но если вы не научитесь сохранять свое чувство юмора посреди кошмара, вы или свихнетесь, или уволитесь, или вставите дуло пистолета себе в рот. Мы все были копами уже достаточно давно, а значит выучились насвистывать в темноте, петь по дороге на казнь, шутить перед вратами ада - нужное подчеркнуть. Мы делаем это. Чтобы выжить. Чтобы не сойти с ума. Мы выполняем свою работу. Ловим плохих парней. Я посмотрела на


экран. Зомби, человек, кем бы она ни была, чья душа была поймана в ловушку, смотрела на нас с экрана в немой мольбе. Мы должны найти ее. И когда мы это сделаем, я найду способ освободить ее душу и упокоить. И все прекратится. Мы все прекратим. Те, кто поднял зомби и надругался над ней, не сделали ничего, чтобы я могла получить ордер на исполнение. Поэтому я не могла ворваться к ним, размахивая оружием, как при обычной охоте на монстров. Они никого не убили, черт, я даже не


уверена, что они нарушили закон, но по законам морали... они должны ответить. Будет ли это самосуд? Да, черт возьми, но иногда просто необходимо прислушаться к той части себя, что говорит: «Это аморально! Это нужно остановить!» Не судите, да не судимы будете. По в этом случае, я уверена, бог будет на моей стороне.

Глава 5

Был один человек, которому можно доверять и который хорошо знал Домингу Сальвадор. Но я не могу привести на встречу с ним Зебровски и ФБР. потому что вместе с Сеньорой он занимался очень нехорошими делишками. Поэтому мне нужно избавиться от копов так, чтобы не выдать, будто я пытаюсь от них избавиться. Когда на мой телефон пришло сообщение, появился и предлог.

- Вот блин, - сказала я вслух.

- Что-то случилось? - поинтересовалась Мэннинг.

Зебровски слишком внимательно меня рассматривал. Что, если он не купился на «вот блин»? Может стоило сказать «вот черт»?

- У меня назначена еще одна встреча. Обычно я все отменяю на время расследования, но сейчас у нас даже зацепок никаких нет...

- А что за встреча? - спросил Зебровски, но, судя по глазам, мне не удалось его обмануть.

Я показала ему сообщение, чтобы он смог прочитать его: «Не забудь про встречу с ювелиром в восемь вечера. Je t’aime, ma petite.» А рядом с ним красовалось крошечное фото Жан-Клода.

( Je t ' aime , m а petite - Люблю тебя, моя маленькая.)

- Ювелир. Боже ты мой, кто-то примерит сегодня колечки, - он улыбнулся, сказав вслух слишком много, и я знала зачем: хотел увидеть реакцию Мэннинг.

Хмурый агент вдруг улыбнулась мне, и эта улыбка стерла с ее лица морщинки и годы, что добавил ей просмотр видео. Она вдруг стала привлекательнее, глаза заискрились. Если раньше я бы нахмурилась, то теперь поняла, почему она становилась такой девчонкой в моем присутствии: ей нужно было как-то отвлечься от работы. Офицеру полиции, да и любому сотруднику службы экстренного реагирования, просто необходимо, чтобы вне работы его что-то заставляло улыбаться. Иначе можно просто спиться, слишком рано перегореть или однажды темной ночью подружиться с


ружьем. Значит Мэннинг следит за парами, мелькающими в новостях? Любит читать сплетни в желтой прессе? И вот я, втянутая в публичные отношения, как из дамских романов. Как же ей устоять? Да и зачем?

Она не издала ни звука, потому что чуть ранее я высказалась на этот счет, но теперь мне понятно куда больше. Я улыбнулась ей.

- Просто скажите это или так и будете сдерживаться?

Ее улыбка стала еще ослепительнее, а лицо светилось чем-то похожим на смех, и это немного развеяло и мою печаль, нахлынувшую после просмотра видео. Чужое счастье так же заразительно, как и горе.

- Я думала, у вас будут те сказочные обручальные кольца, что были в новостях.

- Жан-Клод знает меня. Он знал, что я захочу поучаствовать в выборе колец, которые нам предстоит носить до конца жизни. Кольцо на видео было взято на прокате возможностью выкупа.

Брент поднял руку, словно спрашивая разрешения поучаствовать в разговоре.

- Я видел кольцо в новостях. Какая женщина откажется от этого «кубика льда»?

Я усмехнулась и попыталась объяснить, не потому что должна была, а потому что мне нравилось приподнятое настроение, воцарившееся в комнате. Не хочу быть той, кто снова разрушит эту атмосферу.

- Я спрашивала, хочет ли он, чтобы я носила обручальное кольцо каждый день. На что он ответил: «Желательно». Я не смогу работать и поднимать зомби с этим «кубиком льда». На каждом месте преступления я буду сверкать одиноким алмазом, прорезавшимся через латекс перчатки, если я их вообще смогу надеть с ним.

Улыбка Мэннинг немного померкла.

- Жаль, но это правда.

Мне захотелось вновь заставить ее так же улыбнуться, и я призналась:

- Жан-Клод сказал, что хотел бы, чтобы я всегда носила символ нашей любви, - я опустила «ma petite», что он добавлял в конце каждого предложения, обращаясь ко мне. С французского это переводится как «моя маленькая» или, точнее, «моя малышка».

Улыбка Мэннинг вновь засияла.

- Ой, ну до чего романтично, - заметил Зебровски.

- Поэтому мы и хотим купить кольца, которые можно носить каждый день.

Я умолчала о долгих обсуждениях огромного количества колец: ярких, блестящих, вызывающих эквивалентов того, что он вручил мне на видео-обручении. Он считал, что обручальное кольцо - отличный повод щегольнуть богатством. Большинство мастеров вампиров происходят из дворянского рода, ну или как минимум того времени, когда аристократы показывали себя во всей красе. Если вы тогда не обвешивали себя драгоценностями и не носили дорогую одежду, значит вы были бедны.


Жан-Клод собирался стать королем, а значит нам нужно было что-то достойное короля и королевы. Некоторые из колец, что мы рассматривали, были дико неудобными, но он смог убедить меня, что это необходимо. Даже представить не могу, что можно носить такое кольцо без страха потерять камень или как-то повредить его. Я чувствовала себя маленькой собачкой в одежде: они очень скованно двигаются, потому что «не в своей тарелке». Они может и мило выглядят, но собаки с большей охотой гоняли бы белок. А попробуйте это сделать в собачьих ботинках и юбке.

- Вы очень счастливая женщина, - так искренне сказала Мэннинг, что я задумалась: «А ждет ли кто-нибудь ее дома?» Многие полицейские не носят на работе обручальных колец, так что отсутствие его на безымянном пальце ни о чем не говорило.

- Спасибо. Я все еще немного удивлена тем, что Жан-Клод мой жених.

- Почему? - спросила она.

- Я уже давно рассталась с мыслями о замужестве. Он такой потрясающий, а я по шкале привлекательности всего лишь на троечку. На троечку, которая вдруг каким-то чудом подскочила до двадцати миллионов, - я улыбнулась, сказав это, но действительно так и думала.

Мэннинг, прищурившись, посмотрела на меня.

- Каждая красивая женщина знает себе цену. И вы не на троечку.

- Попробуйте рядом с Жан-Клодом оценить себя по шкале привлекательности.

Она рассмеялась.

- Ну ладно, ваша взяла. Он кажется идеальным.

Я кивнула.

- Он почти идеален, но не совеем.

- Потому что не человек.

Я снова кивнула.

- Ну да.

Когда я уходила, все улыбались. И лишь Зебровски пристально смотрел мне вслед. Он знал, что я сказала правду про ювелира. По еще он знал, что я не всем поделилась с ними. Он достаточно доверял мне, чтобы позволить уйти сегодня, но завтра он обязательно об этом спросит. Так что после свиданий с ювелиром и зомби, мне нужно будет позвонить Мэнни Родригесу, моему другу и коллеге по «Аниматорз Инкорпорейтед», и напомнить ему о тех временах, когда он был на стороне плохих


парней.

Глава 6

Цирк проклятых вдохнул новую жизнь в старый складской район города, преуспевающий и развивающийся бизнес привлекал новых клиентов и предпринимателей. Иногда я задумывалась, что стало бы с этой частью Сент-Луиса, если бы Жан-Клод не открыл здесь Цирк. Вероятно, так же, как


и другие подобные районы, он превратился бы в место, которое полиция патрулирует только группами. Огромное здание возвышалось над местностью, охраняя покой от хулиганов, словно старший брат. На его крыше в сумерках замерли трое танцующих клоунов. И если присмотреться, у всех троих можно заметить клыки. Их разноцветные наряды казались слишком аляповатыми без смягчающей их темноты. Возможно, его можно было назвать фриковатым старшим братом, однако, он защищал окрестности и делал район престижным.

До открытия было много времени, так что я легко нашла, где припарковаться. А вот за час до заката пришлось бы тащиться на парковку для сотрудников на заднем дворе. Я прошла мимо больших холщовых плакатов на фасаде здания. Шестиметровый постер с вызывающим, но очень похожим портретом Мелани, с длинными черными волосами, прикрывавшими очень человеческую грудь, гласил: «Ламия! Наполовину змея, наполовину женщина!» Но портрет не мог передать, как переливаются чешуйки ее хвоста, и как опасен ее яд. Я бы вообще депортировала ее в Грецию, но


Жан-Клод решил, что ламия может принести деньги, и был прав. Мелани стала паинькой с тех пор, как я освободила ее от большого плохого вампира, который приходился ей мастером. «Взгляните на чудовище без кожи!» - призывал плакат с витиеватым изображением Иукелави, не страшилкой Лавкрафта, а фейри с Британских островов, которому суждено было работать в интермедии. Ну, а о какой работе можно мечтать, когда посетители отвечают диким воплем на вашу безобидную фразу:


«Картошки-фри не желаете?» «Восставшие из могил зомби!» Я, было, уговорила Жан-Клода прекратить поднимать по ночам зомби на импровизированном кладбище прямо на ярмарке, но поступило так много жалоб от клиентов, что он передумал и снова принялся за старое. Мы договорились не лезть в рабочие дела друг друга. На плакате слева был изображен мужчина, одетый как Призрак оперы и сексуальный циркач одновременно: «Ашер! Мастер вампиров и Инспектор манежа!» Я подошла к дверям, а плакаты по другую сторону входа все продолжали соблазнять представлением и удовольствием, что получат внутри посетители. Я задумалась, стоит ли постучать,


вдруг рядом кто-то есть и откроет дверь, или лучше воспользоваться своим ключом. У меня были ключи от входной двери и от служебного черного входа, которым я обычно и пользовалась. Не помню даже, когда последний раз проходила через парадный. Как правило, я приезжаю сюда после заката, а это чревато огромными толпами у дверей, чего я стараюсь избегать.

По сейчас улицы абсолютно пусты, не считая меня. Я знала, что кто-нибудь с верхних этажей видел меня - охранники следили за всеми входами. на смотровой даже были снайперы, хотя с недавнего времени нам их не хватало, так как мы потеряли одного. Арес был неплохим парнем и отличной вергиеной. У нас еще оставались люди, владевшие винтовкой, но никто не мог сравниться с ним. Жаль, что пришлось его убить.

Если бы здание не было таким большим, у парадного входа обязательно кто-нибудь дежурил бы и впустил меня, и мне не пришлось бы ждать целую вечность. Я повернула ключ в замке и услышала щелчок. Хорошо, что у меня есть ключи. Шагнув внутрь, я проследила, чтобы дверь за мной закрылась, хотя, если честно, для большинства наших врагов не проблема вынести ее или протаранить еще один вход где-нибудь в стене. Мы бы услышали их, и у нашей охраны достаточно огневой мощи и силы, чтобы убить недоброжелателей, прежде чем они далеко зайдут. Запертые двери больше защищали от случайных прохожих, которым было интересно, как Цирк проклятых


выглядит днем, когда вампиры спят в своих гробах. Если бы они только знали, как много вампиров бодрствуют здесь в течении дня, они либо пришли бы в восторг, либо мучились бы кошмарами. Все зависит от того, на какой стороне сверхъестественного гражданского движения они были. Вопрос: «Нужно ли вампиров признать "живыми" и полноправными гражданами Соединенных Штатов Америки?» - был одним из самых обсуждаемых, наряду с правом ношения оружия и абортами. В основе всех этих дебатов о жизни и смерти лежал вопрос об определении, что же такое жизнь, а что


не-жизнь, и как далеко мы можем зайти, чтобы защитить ее или отнять.

Я стояла посреди огромного, гулкого, затемненного зала Цирка и просто наслаждалась тишиной этого места. Впервые я приехала сюда днем, когда мастером города еще была Николаос, а Жан-Клод был всего лишь ее шестеркой. Тогда я пришла сюда, чтобы убить его и всех остальных плохих маленьких вампирчиков и их прихвостней, угрожавших мне и моим друзьям. И постаралась на славу.


А теперь я стояла посреди ярмарки, раскинувшейся через все здание, и слушала тишину. Палатки, где можно выиграть огромную игрушечную летучую мышку, кукол вампиров и оборотней, и другие тематические игрушки, были закрыты и задрапированы. Это была самая настоящая ярмарка с аттракционами, но без пыли и жары. Здесь было чище и аккуратнее, чем в любом странствующем балагане, очень по-жан-клодовски. Он обожал брать нечто неряшливое и делать из этого красивую, отлаженную иллюзию совершенства, настолько близкую к идеалу, что большинство не замечали


разницы. И только отношениям он позволял быть трудными и скандальными, потому что влюблялся исключительно в «тяжелых» людей. И да, я тоже в числе непростых возлюбленных. Правда есть правда.

Я прошла мимо закрытых киосков с фаст-фудом, вдыхая сладковатые, призрачно неуловимые замахи корн-догов2(Корн-дог (англ. corn dog — букв, «кукурузная собака») — сосиска, которая покрывается толстым слоем теста из кукурузной муки и жарится в горячем масле.), поп-корна и сладкой ваты. Посреди ярмарки располагался шатер, который когда-


то назывался «Шоу уродов», а сейчас «Павильончик странностей», хотя и этим названием некоторые были недовольны. Все хотели увидеть наполовину человека, наполовину что-то там еще, но при этом оставаться политкорректными. Ведь, если вы правильно подбираете выражения, любопытство вовсе не делает вас плохим человеком. Последнее время люди путают нравственность с политкорректностью. Большинство по-настоящему высоконравственных людей, что я знаю, вообще не задумываются о политкорректности, потому что их больше заботит вопрос добра и зла, а не


хорошо или плохо они выразились.

Некоторые граждане из благих намерений требовали закрыть шоу уродов, но у этих


протестующих была работа. Они могли позволить себе жить «нормально», а вот у «уродов» не всегда есть такая возможность. Иногда фрик-шоу - единственный вариант, и только там можно почувствовать себя в безопасности. Очень надеюсь, что «нормальные» люди оставят нас, уродов, в покое и прекратят уже спасать. Мы вполне обойдемся и без этого, сами о себе позаботимся, но люди отнимают у нас рабочие места, не предоставляя ничего взамен: ни другой работы, ни дома, ни семьи, где ты был бы своим. Они просто уничтожают твой мир, раздуваясь от гордости.

Своего первого призрака я увидела, когда мне было десять. В четырнадцать я начала случайно поднимать мертвых животных, в том числе и свою погибшую собаку Дженни. Папа связался с бабулей Флорес, и она научила меня контролировать свои силы, чтобы за мной не таскались сбитые на дороге животные, а мертвая собака не забиралась в мою постель. Она боялась, что я вырасту и стану не аниматором, а некромантом, которых всегда причисляли к стороне тьмы. Вампиры убивали некроманта, едва обнаружив, потому что мы властвуем над всеми мертвыми, в том числе и над ними. Я избежала этой участи, потому что являюсь человеком-слугой Жан-Клода, и потому что настоящего некроманта не встречали уже более тысячи лет. Я один из уродов, просто не осознавала этого, когда впервые пришла в Цирк проклятых.

Я повернула налево к самому большому шатру, занимающему целую четверть всей площади ярмарки. Красно-белый полосатый шатер, казалось, только сегодня поставили рабочие, но на самом деле это была постоянная конструкция. Его разбирали только тогда, когда надо было обновить материал. Касса при входе, как и все остальное здесь, была пуста, но у меня в любом случае бесплатный проход. Я же обручена с владельцем.

Полог шатра был опущен на входе, так что я не могла заглянуть внутрь, но заметила дрожь за секунду до того, как полотно начало приподниматься. На автомате выхватила пистолет и направила его в землю, держа двумя руками, прежде чем успела уговорить себя не реагировать. Я направила ствол в землю, потому что понятия не имела, кто по ту сторону полотна. А вы не направляете пушку на кого попало, иначе начнете целиться и в конечном счете выстрелите. А значит убьете его. А по ту сторону может быть Жан-Клод - маловероятно, но возможно - или мой любовник, или друг, или


просто парень, который меня не бесит.

Рука, что отодвигала полог, была более смуглой, чем у Жан-Клода, и я не удивилась, когда из-за холщовой ткани выглянул Сократ. Он был высоким, но не слишком крупным: не налегал на поднятие тяжестей, как другие охранники. Совсем недавно он очень коротко подстригся, почти побрился. Мои волосы при такой прическе перестали бы завиваться, а его все равно кудрявились. Сократ взглянул на оружие в моих руках и улыбнулся.

- Мне нравится твоя осторожность.

Мои плечи расслабились, и я оценила его похвалу. Отведя от него взгляд, я убрала пистолет в кобуру под пиджаком.

- Некоторые назвали бы это паранойей.

- Они никогда не были копами, - ответил он.

- Когда ты снова вернешься в детективы? - спросила я.

- Оба офицера, которые должны получить назад свои значки, после облавы на ликантропов на работе, маршалы США Сверхъестественного Подразделения. А я простой детектив отдела по борьбе с наркотиками.

- Возможно, тебе повезет больше на службе маршалов. Будешь играть за мою команду, - сказала я.

Нa его смуглом лице блеснула белоснежная улыбка.

- Я был обычным копом. Мы спасали людей, следили за порядком и все в этом духе. Ничего личного, но в твои обязанности входит выслеживание и убийство людей. Это больше похоже на солдата, чем на полицейского.

Я пожала плечами.

- Это да.

- Я просто хочу снова стать детективом, Анита. Я любил свою работу и хорошо выполнял ее. Я получил рекомендации от большинства своих сослуживцев из Лос-Анджелеса. Думаю, они все еще чувствуют себя виноватыми, что меня сократили из-за некоторых вершен, прикрывавших свои задницы.

- Чувство вины хорошо мотивирует, - сказала я. пройдя мимо него, и он опустил полог.

Вход в шатер был частью иллюзии, на самом же деле это было основательное и прочное строение. Внутри была классическая цирковая арена, насколько я могла судить по старым фотографиям, но установленные вокруг нее трибуны были точь-в-точь как на любом современном спортивном стадионе. Мы могли спокойно идти бок о бок между первыми рядами и перилами, не позволяющими толпе выйти на пустующую сейчас арену.

- Да, точно, - с грустью ответил он. проведя ладонью по своей почти бритой голове.

Сегодня я не настроена грустить, поэтому просто сменила тему:

- Поверить не могу, что твои волосы, даже такие короткие, вьются. Мои при такой стрижке не стали бы.

Он почти рассмеялся.

- Мексиканских и немецких генов недостаточно. В твоем роду должна быть африканская кровь, чтобы волосы вились как у меня.

Я рассмеялась вместе с ним.

- Ладно, значит у тебя генетическое преимущество.

Сократ повернул на главную лестницу, ведущую к дальним рядам и задрапированной стеклянной будке на самом верху. Она была похожа на кабинку комментатора, освещающего события, но на самом деле эго был офис директора Цирка проклятых, а прямо за ним небольшие апартаменты.

Сократ и не думал сбавить темп из-за меня, но мне удалось не отстать. Когда я впервые поднималась по этой лестнице, мои колени дико болели, а ведь мне тогда не было и двадцати пяти. Сейчас мне тридцать один, и колени больше не беспокоят меня при подъеме. Я двигалась легко, чуть позади и в стороне от Сократа. Да, я занимаюсь в зале, но вряд ли дело в этом. На работе меня не раз ранили оборотни, но один из первых, заразивший меня, заключал в себе несколько разных штаммов ликантропии. Очевидно, я унаследовала его особенность, поэтому каждый следующий оборотень,


пускающий мне кровь, делился со мной своим зверем. Вообще, с медицинской точки зрения это невозможно, как и то, что я до сих пор не перекидывалась. Поэтому мы считаем, что я не могу стать полноценным оборотнем из-за вампирских меток и того, что являюсь человеком-слугой Жан-Клода. Но мы не слишком знакомы с теорией метафизики, так что не знаем наверняка. Несколько месяцев назад я узнала о заинтересованности военных в создании солдат с преимуществами ликантропов, но без необходимости перекидываться. Тогда я позволила людям узнать, что все дело в вампирских метках, так что им не повторить эти условия в своих лабораториях. Пока никто не стучится в мою дверь, все нормально.

Прекрасно, что я могу идти нога в ногу с вергиеной, не страдая от боли, но это заставляет задуматься над тем, что же еще во мне изменилось? О каких изменениях своего тела я еще не знаю? А что если ликантропия и вампирские метки повлияли не только на мое тело?

- Что случилось, Анита? Ты кажешься слишком серьезной для женщины, которой предстоит встреча с ювелиром.

Я улыбнулась на его поддразнивание, ведь меня никогда не интересовали украшения, и поделилась с ним своими мыслями о коленях и отсутствии боли.

- Это же хорошо, - сказал он.

Я кивнула.

- Да, но каких еще изменений я не замечаю?

Он вздохнул.

- То есть не только физические?

- Ага.

Мы подошли к двери.

- Нам надо как-нибудь сесть и поговорить об этом. Я расскажу все, что знаю, что заметил до и после своего обращения в вергиену.

- Идет.

- Возможно, ты будешь не в восторге от услышанного.

Я пожала плечами.

- Это нормально. Лучше горькая правда.

- Другие так не сказали бы, - заметил он.

- Я не такая, как другие.

- Это точно, - он вновь улыбнулся.

Я улыбнулась ему в ответ, потому что должна была, а не потому что хотела этот.

Сократ постучал в дверь, затем приложил ладонь к узкой щели между ней и дверным косяком, и я услышала, как кто-то с той стороны принюхался. Не так давно охранники начали использовать свои запахи вместо паролей. Вы можете выяснить пароль или секретный стук, но никогда не подделаете запах тела. Хотя их обоняние было острее в животной форме, даже в человеческой это работало.

Лисандро - высокий, е испанскими чертами и чертовски привлекательный - открыл нам дверь и впустил внутрь. Эго был самый обычный офис со столом и двумя стульями, и только старинные цирковые плакаты на стенах отличали его от других кабинетов помощников администратора любого крупного бизнеса. После наступления полной темноты, наконец пробудившись, сюда придет администратор. Бэтти Лу не очень сильный вампир, но отличный помощник.

- Это новое средство для волос такое приторно-сладкое. Как ты можешь им пользоваться? - сказал Лисандро. Он почуял это через дверь, а я ничего не чувствовала, даже стоя рядом с Сократом.

- Как я уже сказал Аните, никто из вас не обладает такими сказочными локонами, поэтому вам не понять.

Лисандро провел рукой по перекинутому через плечо хвосту.

- Мои волосы настолько прямые, насколько и должны быть. Так что я не парюсь.

- Это все из-за обоняния крысолюда. - сказал Сократ. - Для тебя все запахи странные.

Лисандро усмехнулся.

- Ты просто завидуешь тому, что у крыс чутье лучше, чем у гиен.

Сократ покачал головой.

- Зато мы можем прокусить Бьюик, а вы нет.

Я закатила глаза.

- Хватит этой межвидовой конкуренции, отведите меня к Жан-Клоду.

- Я бы ответил, что сама найдешь дорогу. Но из-за приезда ювелира мы все такие церемонные.

Я покачала головой.

-Дневной ювелир - человек-слуга ночного ювелира. Все древние вампиры церемонные.

- Да, но не каждый день встретишь человека, рассказывающего, что Елена Прекрасная была брюнеткой, - ответил Лисандро.

- Она этого не говорила, - возразил Сократ.

- Говорила.

- Она сказала, что эти кольца достойны Елены Прекрасной, другой красавицы с волосами цвета вороного крыла.

- Это и значит брюнетка.

- Вы хотите сказать, что она сравнила меня с Еленой Прекрасной?

Мужчины прекратили спорить и повернулись ко мне. Они переглянулись и вновь устремили взгляды на меня.

- Любая другая женщина была бы польщена, но твоя реакция будет неадекватна, да? – спросил Лисандро.

Я нахмурилась.

- Она не неадекватна.

- Но комплимент ты не примешь, - сказал Сократ.

Я вздохнула, пожала плечами и поправила кобуру на поясе, раздумывая.

- Когда ты тратишь такие деньги на кольца, лесть входит в стоимость. Я просто не верю в ее искренность, когда она сравнивает меня с одной из величайших красавиц всех времен. Я на это не куплюсь.

Они вновь переглянулись, что уже начинало раздражать. Ребята очень осторожничали с моим настроением и задаваемыми вопросами. Терпеть этого не могу. Ненавижу неловкие моменты из-за своей внешности. Спасибо моему детству и бывшему жениху за проблемы с самооценкой. Люди реагировали на меня так, словно я привлекательна, так что мне пришлось смириться с этим, но сама я таковой себя не считала. Ювелир своими комплиментами, искренними или нет, в моих глазах себе


очков не наберет.

- И вообще... Кольца никакого отношения к лицу не имеют, так что цвет волос не важен. Дело только в оттенке кожи, - мой голос звучал ворчливо, но мне удалось себя не критиковать, а это уже победа.

- Ну что ж, тогда не будем заставлять босса ждать. - сказал Сократ.

Я не сразу поняла, что он имел в виду Жан-Клода, тем временем Лисандро открыл дверь и впустил меня в кабинет, более просторный и богаче обставленный. Все здесь говорило о принадлежности вышестоящему руководству: от роскошных деревянных панелей до стола, настолько большого, что на нем можно было и быка забить. Но здесь не было ни единого намека на Цирк проклятых, ни одного плаката. У меня появился порыв попросить одного из охранников остаться со мной. Но они всего лишь телохранители и были не в силах уберечь меня от волнения во время


просмотра украшений в бархатных футлярах и образцов обручальных колец, которыми был заставлен огромный стол, словно дотошный бухгалтер проводил учет пиратских сокровищ. А возле него, сжимая перед собой руки, стояла миниатюрная темноволосая женщина. Она вполне могла бы сойти за бухгалтера или чиновника из старых фильмов, если бы не азарт на ее лице. Ювелир была слишком взволнована происходящим. Я, должно быть, попятилась к выходу, потому что вдруг услышала голос Жан-Клода.

- Ma petite, - только это и ничего больше, но я вынуждена была взглянуть на него.

Он сидел за этим огромным столом, сверкающим выставленными напоказ брачными


украшениями, но ни одно из них не могло сравниться с ним. Его черные мягкие локоны ниспадали на плечи, сливаясь с бархатом пиджака настолько, что уже не было понятно, где они, а где черный бархат. Под пиджаком виднелась алая рубашка, идеально подходящая к его темным волосам и белоснежной коже, с которой не могло сравниться ничто живое. Бледность и отсутствие каких бы то ни было красок на лице говорили о том, что он еще не кормился. Было время, когда я не могла так точно читать Жан-Клода, но я изучала выражения его лица и настроения многие годы. Когда-то я отказывалась быть пищей для любого вампира, включая и Жан-Клода. А теперь от мысли о том, что он еще не кормился, и это может стать частью нашей прелюдии, вдруг заныло внизу живота, и мне пришлось схватиться за край стола, чтобы устоять на ногах. А ведь я даже не успела взглянуть на его лицо.

Подняв голову, я, наконец, посмотрела на его почти идеальные скулы, манящие губы и убийственные глаза. При свете люстры они казались почти черными, но в них всегда был оттенок синевы, цвет морских глубин, где могут плавать монстры и скрываться чудеса. Из-за двойного ряда темных ресниц на верхнем веке, казалось, словно он пользуется тушью, но это абсолютно не так. Над ними идеальный изгиб темных бровей... Он был слишком красив, слишком совершенен, как произведение искусства, а не человек. Как этот мужчина может любить меня? Но улыбка и блеск его


глаз говорили о том, что взглянув на меня, он тоже увидел что-то удивительное. Не знаю, следует ли мне быть польщенной. Или удивиться. Или просто спросить: «Почему я? Почему не тысячи классически более привлекательных женщин?» Он легко мог бы быть с кинозвездами или моделями, но выбрал меня. Меня. Низенькую, с пышными формами, несмотря на постоянные тренировки, всю покрытую шрамами из-за работы, до сих пор не избавившуюся от своих комплексов. Не обращая внимания на это, он улыбнулся мне и протянул руку. Обойдя вокруг стола, я сжала его ладонь, но не чувствовала себя принцессой со своим принцем, скорее неуклюжей крестьянкой рядом с царской


особой.

- Я словно перестала существовать, когда вы вошли в комнату и увидели друг друга, - раздался голос ювелира, в котором все еще угадывались отголоски ее родины. Сейчас она приехала откуда-то с Ближнего Востока, но вообще, я думаю, она могла быть родом из Месопотамии, колыбели цивилизации. Ее звали Айрин. Вряд ли это имя дано было ей при рождении, но спрашивать вампира о настоящем имени его человека-слуги было дурным тоном. Их именем было то, которым они вам представлялись. Если вы невоспитанная свинья, вряд ли вам удастся прожить долгие века. Так что ее звали Айрин.

Я покраснела, но Жан-Клод притянул меня ближе и сказал:

- Но разве вы не очарованы тем, как мы поглощены друг другом?

- Да, мой король.

Я хотела попросить ее перестать называть его так, но Жан-Клод не позволял мне поправлять Айрин или ее мастера. Во-первых, если они хотят называть нас королем и королевой - ради бога. Во- вторых, по моему предложению, Айрин как-то называла его «мой президент», что звучало еще хуже.

Жан-Клод остался сидеть, поэтому на этот раз мне пришлось наклониться для поцелуя. Из тысячи наших поцелуев я не могла вспомнить ни одного, когда я должна была склониться к нему. Даже сидя, ему не нужно тянуться ко мне, как обычно делала я. Чтобы устоять на ногах, пришлось прикоснуться к его лицу, ведь даже сейчас, когда я дотронулась до его губ, у меня подкосились колени. Это была легкая версия нашего обычного приветствия, ведь сейчас у нас был зритель, наш деловой партнер. За последние несколько недель я уяснила, что организация большой свадьбы очень


похожа на ведение бизнеса.

Айрин сжимала перед собой руки с изящными длинными пальцами, словно пыталась удержаться от соблазна прикоснуться к чему-то. Она была ниже меня, около ста пятидесяти двух сантиметров, с такими же черными, но более жесткими волосами с сединой. Тонкие, угловатые черты лица. Худоба, присущая не сидящим на диете моделям, а тем, кто всегда недоедал. Смуглая от природы и загара


кожа. И глаза такие черные, какими иногда казались, но все же никогда не были, темно-синие глаза Жан-Клода и мои темно-карие.

- За свою невозможно долгую жизнь, подаренную мне моим мастером, я редко видела пары, столь увлеченные друг другом.

Жан-Клод улыбнулся и притянул меня к себе на колени. Я бы запротестовала, но, во-первых, мне самой хотелось быть как можно ближе к нему, а, во-вторых, мы не делали ничего плохого. Просто это немного выходило за рамки принятого в современном обществе проявления привязанности за пределами клубов и вечеринок.

- Мы ищем идеальные обручальные кольца. Заблаговременно, конечно, Айрин.

- Вашим отношениям уже около шести лет, милорд?

- Да, - ответил Жан-Клод.

- Около того, - подтвердила я. Эта связь была гораздо большим, чем могли предполагать человеческие СМИ, и несколько меньшим, чем считало вампирское сообщество. Я была легальным палачом вампиров, когда мы с Жан-Клодом впервые встретились, поэтому никто из нас тогда и не думал о возможном романе. Я считала вампиров просто мертвецами, была уверена, что, убивая их, освобождаю мир от монстров. Затем я познакомилась с вампирами, которые были лучше некоторых


знакомых мне людей, и задумалась, кто из нас на самом деле монстр. Доминга Сальвадор была одной из тех, кто смог убедить меня, что и у зла может быть пульс. А теперь появился некто, творящий такое зло, о котором Сеньора могла только мечтать. Она была мертва, я точно знала, ведь это я убила ее. По если бы голос аниматора за кадром был бы женским, я, возможно, задумалась бы, а не поднял ли кто Домингу из мертвых, чтобы завладеть ее секретами. Конечно, раз это я ее убила, будь то самооборона или нет, технически ее зомби первым делом направился бы ко мне. Жертвы убийств встают из могилы лишь с одной мыслью: «Отмщение». Они сметут все на своем пути, пока не найдут и не уничтожат своего убийцу. Вот почему ни в коем случае нельзя поднимать из могилы убиенного, чтобы узнать, кто его убил. Я пыталась. Убийств всегда было гораздо больше одного, которого они так жаждали.

Жан-Клод погладил меня по руке.

- Ты вдруг помрачнела, ma petite.

- Прости, просто на работе... было непросто сегодня.

Я чувствовала его прикосновение к своим мыслям так же, как к своей руке, и лишь немного укрепила щиты. Он не стал давить. Воспоминания о зомби-порно были не совсем тем, что я хотела бы с ним разделить при выборе обручальных колец. Это наверняка подпортит нам настроение.

- Не понимаю, зачем вам работа, которая заставляет вас хмуриться, - сказала Айрин. Видимо, было что-то такое в моем взгляде на нее, потому что она вдруг слегка склонила голову. - Без обид.

- Никаких обид, пока вы не поддерживаете вампиров, считающих, что я должна оставить свою работу, раз выхожу за Жан-Клода.

Айрин со смехом выпрямилась.

- Я бы никогда не сказала ничего подобного. Я тоже работаю очень давно и все еще нахожу, чему можно научиться. Меня постоянно изумляют новые технологии и металлы.

Я улыбнулась ей.

- Тогда прошу прошения за свои поспешные выводы.

- Загробная жизнь вампиров, которые ждут этого от вас, вероятно, не слишком продуктивна. Я считаю, что вампиры, у которых нет ни бизнеса, ни увлечения очень быстро начинают скучать. А заскучавший бессмертный находит весьма неприятные способы развлечься. - она едва заметно вздрогнула, и выражение нетерпения на ее лице немного померкло.

Жан-Клод обнял меня за талию.

- Вы считаете скуку виновником всего зла среди вампиров?

- Вечность - слишком долгая нора для безделья, милорд.

Он улыбнулся и кивнул.

- Да, это так.

- Осмелюсь спросить, милорд.

- Конечно, - разрешил он, хотя я понятия не имела, что именно она хочет узнать.

- Многие считают одной из причин, почему вы так благоразумны и справедливы, ваше управление бизнесом в течении многих сотен лет. А то, что вы выступаете в некоторых из ваших заведений, еще одна хорошая тенденция.

- Некоторые из древних вампиров находят это поведение неподобающим.

- Я слышала эти сплетни. Но те, кто распускает их, слишком старомодны. Они застряли в прошлом и все еще полагают, что правители должны интересоваться лишь властью. Но, выходя на сцену, вы весь светитесь удовольствием, милорд.

Жан-Клод склонил голову набок, и мы уставились на Айрин.

- А когда вы видели Жан-Клода на сцене? - спросила я.

Она покраснела и опустила взгляд.

- Мой мастер считает, что мы должны как можно лучше узнать тех людей, для которых создаем дизайн колец. Чтобы лучше удовлетворить их желания.

- Вы были там в ту ночь, когда я объявлял выступления? - спросил Жан-Клод.

- Вы объявляли большую часть выступлений, - ответила женщина, не поднимая глаз и крепче стиснув руки.

- Но я не представлялся.

- Нет, милорд, один из ваших очаровательных юношей имел честь представить вас, - ответила она, внимательно рассматривая пол.

- Я был на сцене «Запретного плода» лишь однажды, когда мое выступление было уже анонсировано. Но я не помню вас в зале.

- Я держалась позади, милорд, чтобы не быть частью аудитории, с которой вы


взаимодействовали, - она все же быстро взглянула на нас и вновь опустила взгляд.

После анонса в массмедиа Жан-Клод был вынужден принять участие в необузданном стриптизе на сцене. Позже он поставил новое шоу: более романтичное в начале, а в конце... его можно было назвать таким, только если для вас «романтичный» синоним «чертовски горячий». Лично я так и думала, но газеты пестрели заголовками о том, как я ревную и злюсь на Жан-Клода за то, что он снова вышел на сцену. Так было пока я не присоединилась к нему. Всего пару раз в роли «жертвы из зала» для некоторых из моих любовников, но это было давно. Во-первых, посетителям не нравилось,


что среди них выбирают того, у кого есть возможность, гм, встречаться с этими мужчинами в жизни. Во-вторых, служба маршалов США не в восторге от того, что их офицер поднимается на сцену стрип-клуба. Формально я не раздевалась, всего лишь помогала в качестве «жертвы», которая не давит на танцоров и не ищет продолжения. Сообщество вампиров считало, что их королю не пристало трясти задницей перед кучкой людишек.

- Я эксгибиционист. Вы понимаете, что это значит, Айрин?

Она вновь покраснела. Видимо, ответ был «да».

- Вам понравилось шоу, Айрин? - спросил он, добавив капельку силы, произнося ее имя. Но моей коже пробежали мурашки, и заныло внизу живота. Я посмотрела на женщину, чтобы понять, почувствовала ли она то же самое. Она не шелохнулась, а затем медленно подняла тот самый взгляд, каким смотрят на кота мышки, когда вдруг устают убегать и понимают, как он прекрасен, какой бы чудовищной не была их последующая смерть.

- Прекрати, - твердо велела я.

- Вы же не возражаете, Айрин? - каждое слово Жан-Клода было наполнено силой.

С огромными глазами и безвольным лицом она кивнула.

- Вы хотели этого, когда наблюдали за мной на сцене, не так ли?

- Задолго до этого, милорд. Как кто-то, видя пламя вашей красоты, может устоять пред желанием погреться о него?

- Я холодный, Айрин, не горячий. Во мне нет ни пламени, ни света, лишь могильный холод и темнота.

- Она ваше тепло, милорд. И оборотни, они и правда очень горячи, - нетерпеливо ответила женщина, и стоило ей сказать «тепло», как я ощутила повышение температуры и жар.

- Ты чувствуешь это, ma petite?

- Угу, - я слезла с колен Жан-Клода и встала рядом, все еще держа его за руку. - Завязывай с этими ментальными трюками, Айрин, это здесь не пройдет.

Следующие слова женщины принадлежали вовсе не ей, интонации казались чужими, словно кто-то захватил ее тело.

- Вы пытались подчинить моего слугу. Я всего лишь показываю, что мы не так уж беспомощны перед вами.

То, как Айрин держалась - руки по бокам, ноги врозь, плечи расправлены - указывало на то, что ее мастер мужчина.

- Приношу свои извинения, Мельхиор, но ее желание быть соблазненной так сильно, что я не устоял.

Я всегда произносила это имя как «Мел-кор». Из уст Айрин оно звучало как «Миль-хи-о». Произношение Жан-Клода было ближе к ее, чем мое сухое, американское изложение.

- Хороший король проявляет сдержанность.

- Хороший мастер не оставляет своего слугу изнывать от желания.

- У меня нет ваших наклонностей, милорд. Моя страсть - искусство, а не плоть.

- К несчастью для вашего слуги, - заметил Жан-Клод.

- Возможно, но было бы еще большим несчастьем, если бы ее жажда искусства уступила жажде телесных удовольствий.

- Не нужно выбирать, - ответила я. - Нужно найти золотую середину.

- Айрин вольна завести любовника, если это не будет мешать нашей работе.

- А что бы вы сделали, если бы ее любовник все-таки помешал вашей работе? - спросила я, наблюдая как лицо женщины становится задумчивым. Незнакомец погладил ее рукой бороду, которой у нее отродясь не было.

- Я ничему не позволю мешать нашему искусству.

- Вы убьете его, даже если она влюбится в него?

Взгляд Айрин обратился к Жан-Клоду.

- Вы и правда позволяете своему слуге так необдуманно говорить, милорд. Для нас, древних, это загадка.

-Не смотри на него, когда я говорю с тобой, Мельхиор.

Я бы отпустила руку Жан-Клода, если бы он не сжал свою ладонь на моей. Я не сопротивлялась. Я больше ничем не подорву его авторитет перед этим старым вампиром, который уставился на нас глазами Айрин.

- Вот почему мы не женимся на своих слугах, Жан-Клод. Они перестают знать свое место.

- Заносчивый сукин сын!

- Она выражается как портовый грузчик, - сказал он, по-мужски скрестив на груди тощие руки женщины. Может он и управлял ее телом, но не мог двигаться как она: женщина бы скрестила руки под грудью, в отличие от него. Интересненько. Он управляет телом, но как много он может чувствовать?

- Оскорбление моей невесты было и правда заносчивым. Хотя мне нечего сказать о вашей матери.

Я посмотрела на Жан-Клода, чтобы понять, шутит ли он, но его лицо было абсолютно бесстрастно, как у прекрасной статуи. Если он так сильно замкнулся в себе, значит дела обстоят серьезнее, чем я думала. Я очень не любила иметь дело со старыми вампирами: они все были высокомерны, многие из них просто... другие, словно прожив столько веков они стали еще более другими. Дело только во времени или в древних культурах, более чуждых, чем могла понять история?

- Примите мои глубочайшие извинения, милорд, если я косвенно оскорбил вас, - сказал Мельхиор, поклонившись. Было очевидно, что он привык к более высокому и мускулистому телу. Он был похож на плохого кукольника. Однажды я видела, как Странник, бывший член Совета, перенимал чужие тела, но он гораздо лучше управлял ими, казался естественным. А Мельхиор словно не хотел двигаться в теле женщины, как будто не был уверен в обстановке вокруг или не чувствовал ног.

Я сжала ладонь Жан-Клода, а затем медленно отпустила ее и задумалась: помогают ли нам эти касания справиться с ментальными играми других вампиров? Я все еще чувствовала клубящуюся силу Айрин, но для меня это было просто ощущением чужой силы и ничего больше.

- Есть и другие ювелиры. Жан-Клод. Я не хочу носить кольцо, сделанное кем-то, кто меня и за личность не считает, - я медленно направилась к женщине.

- Как пожелаешь, ma petite, - ответил Жан-Клод и обвел рукой стол со сверкающими на бархатных подставках украшениями. - Можешь упаковать и забрать их, Мельхиор.

Я подошла к ювелиру очень близко, но он даже не посмотрел на меня. Все его внимание было приковано к Жан-Клоду, и он явно был удивлен.

- Но мы уже близки к завершению дизайна колец, мой король.

- Мы начнем заново с другим ювелиром. Он, конечно, может и не быть так искусен, как вы с Айрин, но, уверен, он сможет помочь нам создать нечто прекрасное. Хотя найти ювелира среди живых настолько талантливого, чтобы создать корону и диадему, будет непросто. Люди почти утратили этот талант, вы так не считаете, Мельхиор?

Лицо Айрин исказилось болью, она прижала руку к груди.

- Корону и диадему... Вы впервые говорите о них.

- Мы обсуждали, что что-то должно придерживать фату Аниты. Я знаком с вашими старыми работами, Мельхиор. Вы бы мастерски выполнили наш заказ, но мы будем работать с кем-то другим. Может быть, Карло заинтересует возможность изготовить корону для первого за тысячелетия короля вампиров.

- Вот прохиндей! Нет, милорд, мой король, Жан-Клод, прошу вас! Не обращайтесь к Карло! У него нет вкуса, чувства металла.

- Вы мастер по металлу, Мельхиор, это правда, но, как и было сказано, у Карло лучше вкус к драгоценным камням. А я ставлю больше на них, чем на металл, так что, возможно, это даже к лучшему.

-Не дразните меня, милорд.

Прямо сейчас я стояла совсем рядом с Айрин. Ноги женщины были согнуты под странным углом. Вампир игнорировал меня, словно я не стояла рядом с телом его слуги. Он сбросил меня со счетов. Не знаю, в чем причина: потому что я человек или женщина, или и то, и другое. Я зашла за спину ювелира и сбила ее с ног. Она упала так внезапно, что не будь я человеком-слугой, не успела бы поймать ее. Держа ее в своих руках, я заглянула ей в глаза и наконец увидела, что они больше не


были такими же черными, как ее волосы, теперь это был темный, глубокий карий цвет. Я улыбнулась этим пораженным карим глазам.

- Вы не чувствуете ее ног. Если бы не я, она бы поранилась.

- Что творит ваш слуга? - он вновь смотрел на Жан-Клода, а не на меня, хотя мое лицо было на расстоянии нескольких сантиметров от его.

- Раз вы недостаточно хорошо чувствуете тело своего человека-слуги, интересно, как прочна ваша с ней связь? Интересно, насколько тяжело будет предоставить Айрин выбор? - прошептала я у ее щеки, их щеки.

Не знаю, что привлекло его внимание: мое дыхание или шепот, но так или иначе он повернулся и посмотрел на меня.

- О чем ты болтаешь, женщина?

Я подарила ему одну из моих не самых приятных улыбок, с такой же улыбкой я могу совершать ужаснейшие вещи. Я не специально, но люди всегда почему-то начинали нервничать.

- Посмотрите мне в глаза, Мельхиор.

- Это вампирский трюк, - усмехнулся он.

Я отпустила свою некромантию, словно разжала наконец кулак, и от хлынувшей из меня силы кожа покрылась мурашками. Айрин тоже это ощутила.

- Что это? - он вновь посмотрел на Жан-Клода. - Эго вы, милорд?

Жан-Клод качнул головой и улыбнулся.

Карие глаза вновь посмотрели на меня. Я все еще держала на руках тело Айрин, словно она совсем ничего не весила. В ней было не больше сорока пяти килограмм. Она была такой хрупкой, одна кожа да кости, и я снова задумалась над тем, что должно быть при жизни ей часто приходилось голодать. Это накладывает свой отпечаток. Эта мысль не принадлежала мне, и не мои воспоминания последовали за ней. Жан-Клод родился в бедной семье, и это он вспоминал, каково ложиться спать голодным под крики истощенной сестры.

- Это вы, милорд. Я вижу ваши глаза на ее лице. - с удовлетворением заметил Мельхиор.

Я закрыла глаза и призвала свою силу, вытесняя воспоминания Жан-Клода. И когда, наконец, открыла их, Айрин ужаснулась увиденному.

- Ваши глаза... Они словно коньячные бриллианты на солнце. Такие яркие...

Я знала, как сейчас выгляжу, словно я сама вампир. Такое и раньше происходило. Случайно. А теперь я могу делать это намерено, когда захочу.

- Оставьте Айрин, Мельхиор. Позвольте ей ответить на мой вопрос.

- Что за вопрос? - его голос по-прежнему звучал высокомерно, не смотря на страх в его глазах.

- Я спрошу ее, хочет ли она освободиться от вас. Найти возлюбленного и не бояться, что вы убьете его, если он помешает работе. Получить шанс на жизнь вне ваших мастерских.

- Она мой человек-слуга. Только смерть может освободить нас друг от друга.

- Айрин уже встречалась с нашим Черным Нефритом, мастер которой еще жив, но тигр его зова отвечает мне, - прошептала я с такого близкого расстояния, словно хотела поцеловать.

Женщина тяжело сглотнула, и я видела, как трепещет на ее шее пульс, словно пойманная в ловушку птица. Один из них меня боится.

- Только Мать Всей Тьмы могла разорвать такую связь, - не слишком уверенно сказала она.

- А кто убил ее, Мельхиор?

- Жан-Клод.

Моя улыбка стала шире, но была все такой же неприятной. Я выпрямилась и притянула Айрин ближе, чтобы не наклоняться к ней.

- И что же за оружие он использовал, чтобы уничтожить саму ночь?

Он уставился на меня, и его карие глаза затопил страх.

- Вас, - прошептал он.

- Если Айрин захочет освободиться от вас, мы исполним ее желание.

- Это невозможно.

- Я против рабства. Это так в духе тысяча восьмисотого. Если я решу, что Айрин для вас просто раб, значит признаю вас нарушителем закона, Мельхиор.

- Какого еще закона? - спросил он, пытаясь отстранить меня тощими женскими руками. Даже сейчас он словно очень неуверенно себя чувствовал в ее теле. Когда мы с Жан-Клодом проделывали этот трюк, мы разделяли каждое ощущение, правда никогда не выступали в роли кукольника и марионетки, может, в этом и разница. Мы делили между собой эмоции и физические ощущения, но не захватывали тела.

- С 1865 года рабство в США стало незаконным, - ответила я.

- Это людской закон, не вампирский.

- Но теперь мы подчиняемся ему, Мельхиор, - возразил Жан-Клод.

Вампир неуклюже оттолкнул меня руками Айрин.

-Новые законы гласят не это. Один из наших строжайших табу: не лезь к человеку-слуге другого мастера.

- Я никогда прежде не думал о слугах как о рабах, но это одна из способностей Аниты: смотреть на вещи с точки зрения представителя закона. Если она говорит, что вы относитесь к Айрин как к рабыне, и это незаконно, уверен, на то есть основания.

- Вы не посмеете, - сказал он, пытаясь оттолкнуть меня, точь-в-точь как барышни в фильмах ужасов, которым сказали сопротивляться, но не слишком.

- Вы любите Айрин? - спросил Жан-Клод.

- Что?

- Вы слышали его. Вы ее любите?

- Я... Я люблю ее искусство. Люблю ее творения.

- Вы любите ее? - в унисон спросили мы с Жан-Клодом.

Его карие глаза вновь вгляделись в мои, что стали гореть еще ярче. Лицо женщины вдруг расслабилось.

- Я люблю видеть ее искрящиеся глаза, когда она смотрит на драгоценные камни и металлы и начинает творить в уме. Люблю, когда она напоказ или наоборот тайком заканчивает мою гравировку. Люблю то, как она дополняет мое видение. Ей все еще нравится наблюдать за моей работой, помогая.

- Вы любите ее, - мягко сказал я.

Он выглядел озадачено, а затем медленно, словно против воли произнес:

- Думаю... Думаю, да. Не знаю, что бы я делал без нее. Я бы столько потерял без ее ловких пальчиков и ясных глаз, без ее приветственной улыбки каждую ночь и без прощальной на рассвете. Я и не представлял, как сильно она важна для меня.

- Вы любите Айрин, - сказал Жан-Клод.

Нa этот раз лицо Айрин не обратилось к нему, она по-прежнему удерживала мой взгляд.

- Я люблю ее?

- Да, - ответила я. - Любите.

- Я люблю Айрин, - заключил он.

- Вы любите Айрин.

- Я люблю Айрин, - повторил он.

- Отпустите ее, ma petite.

Я поставила женщину на ноги, но все еще придерживала руками. Она посмотрела на Жан-Клода.

- Вы заворожили меня. Жан-Клод

- Non, mon ami, мы всего лишь показали вам правду.

- Хотите сказать, я и раньше любил Айрин?

- Подозреваю, что именно из любви к ней вы сделали ее своим человеком-слугой, mon ami.

Вампир встряхнул головой Айрин, словно пытаясь избавиться от назойливого жужжания.

- Сомневаюсь, что это так.

- Мы ощутили ее жажду. Заглянули в ваше сердце, Мельхиор, и нашли там ответное желание.

- Я не желаю влюбляться в нее.

- Вы уже это сделали.

- Я не уверен... То есть... - он обернулся лицом Айрин и смущенно посмотрел на меня.

- Вы любите Айрин. Не медлите, чтобы признаться ей в этом.

Он нахмурился.

- Я... признаюсь.

- Некоторые из самых восхитительных произведений искусства были созданы благодаря любви. Мельхиор. Уверен, вы с Айрин сможете вплести любовь в свои творения, - сказал Жан-Клод.

- Да, - ответил он. - Да. мы создадим кольца и корону, достойные нашей королевы.

Я бы поспорила с частью про королеву, но мы победили, так что лучше помалкивать.

- Позвольте Айрин присутствовать, Мельхиор, и мы обсудим ваши работы, - сказал Жан-Клод.

- Нет, нет. Прежде я не понимал любовь, и мои работы слишком холодны. В них нужно вдохнуть больше тепла, больше... любви.

- Как посчитаете, Мельхиор.

- Мой король, - он поклонился Жан-Клоду, а затем повернулся ко мне. - Моя королева.

Никогда раньше он не обращался ко мне так, и уж тем более не кланялся.

- Ступайте, позвольте Айрин вернуться, - велел Жан-Клод.

- Как пожелаете, мой король.

И в следующее мгновенье перед нами стояла Айрин. Так странно, это было то же самое тело, но мы просто знали, что она вернулась. Выражение ее лица, язык тела - все это принадлежало Айрин.

Она улыбнулась нам.

- Так на чем мы остановились?

Мы е Жан-Клодом изучили ее лицо и переглянулись.

- Вы помните что-нибудь из последних минут, Айрин? - спросила я, вскинув бровь.

Она улыбнулась нам и пожала плечами, вопросительно приподняв брови.

- Полагаю, здесь был мой мастер. Я его сосуд, который он может заполнить, когда пожелает.

- Но вас это не беспокоит? - спросила я.

- Он позволил мне жить многие века за пределами моих смертных возможностей и так многому научил о драгоценных камнях и металлах, что я и мечтать не могла. Он не просто мой мастер, он мой наставник. Мы путешествовали по миру и векам в поисках произведений искусства и прекрасного, добывали материалы для наших творений из самой земли, а порой и из плохих людей.

- Звучит увлекательно, - заметил Жан-Клод.

- Так и есть, милорд, - счастливо подтвердила она, кивнув.

- А если бы он любил вас так же, как и ваши работы, разве это не было бы еще восхитительней?

Айрин опустила взгляд и покраснела.

- О, милорд, вы меня дразните.

- Думаю, вы не осознаете, как важны для своего мастера, Айрин.

Она покачала головой.

- Может сказать ей? - спросила я.

- Сказать мне о чем? - она подняла на нас взгляд.

- Вашему мастеру есть что обсудить с вами, - сказал Жан-Клод.

- Но мне казалось, мы уже определились с дизайном.

- Он сказал, что у него появились новые идеи, - ответила я.

- Что-то о желании вдохнуть в кольца любовь или вроде того, - сказал Жан-Клод, неопределенно взмахнув рукой. Веками скрывая свою силу от других вампиров, он научился выглядеть безобидным и пустым. Просто соблазнительный красавчик, ничего особенного, проходите дальше.

- Что ж, моему мастеру виднее, он величайший ювелир, - она счастливо улыбнулась и принялась упаковывать украшения. Айрин не усомнилась ни в наших словах, ни в том, что ее мастер может использовать ее как марионетку и изменить все их планы. Видимо, такое случалось и раньше, ведь Мельхиор был «художником» на протяжении нескольких тысяч лет. Это дарит вам определенный авторитет. Интересно, как Айрин отнесется к новому источнику его вдохновения.

Мы дождались, пока она соберет все драгоценности. А затем наши охранники проводили и передали ее телохранителям, чтобы те присмотрели за ней, когда Айрин вынесет такие сокровища из Цирка. Будет отстойно, если на нее нападут и ограбят по пути к мастеру. Особенно теперь, когда он понял, что влюблен в нее.

Когда мы остались наедине, я повернулась к Жан-Клоду.

- Он действительно с самого начала влюблен в нее?

- Полагаю.

- Но не знаешь точно.

- Не знаю.

- Ты заставил его влюбиться в нее?

Он сделал этот галльский жест: почти пожал плечами, но не совсем.

- Мы всего лишь приподняли завесу и позволили ему увидеть ярчайший драгоценный камень в его коллекции.

- Ты об Айрин.

- Oui.

- И мы оба устали от того, что люди пренебрегают мной, потому что я твой человек-слуга.

- И это тоже, - сказал он.

- Ты всерьез собираешься заставить меня надеть тиару на свадьбу?

На его лице появилась та самая улыбка падшего ангела, что пытается продать тебе кубик льда в аду.

- Ну, ma petite, было бы не честно с нашей стороны заставить его открыться достаточно, чтобы влюбиться, а затем оскорбить его творения.

Я уставилась в потолок, сделала глубокий вдох-выдох и сказала:

- Черт, ты ничего не говорил мне о коронах.

- Ты будешь прекрасна, ma petite.

Я прищурилась.

- Если я ее надену, то и ты тоже.

Он вновь по-галльски повел плечами.

- Так и быть.

Я нахмурилась, а затем попыталась сдержать улыбку от пришедшей мысли, но в итоге сдалась.

- Отчего мне кажется, что корона была твоей целью многие столетия?

Он улыбнулся, блеснув изящными клыками.

- По моему опыту, если ты должен нести бремя лидера, то почему бы не украсить его


драгоценностями.

Я рассмеялась, подходя к нему.

- Ты же знаешь, что я люблю тебя?

- Знаю.

- И мы правда собираемся сказать «да» и произнести клятвы?

- Сядь ко мне на колени, и мы обсудим это.

- Если я окажусь на твоих коленях без свидетелей, будет не до этого, - улыбнулась я.

- Эта встреча оказалась на удивление короткой, так что в наших расписаниях появилось окно. Какая разница, как мы проведем это время? - спросил он, протянув мне руку.

- Хм... Дай-ка подумать, - ответила я, подходя ближе.

Он притянул меня на колени, и я обвила его руками, будто для этого они и были созданы.

- Je t 'aime, ma petite.

- И я люблю тебя, Жан-Клод, - ответила я, прежде чем поцеловать его.

Глава 7

Нам нравилось раздевать друг друга, но не полностью. Мы избавились от пиджаков, затем сняли мой ремень, чтобы аккуратно убрать оружие в ящик стола. Его нельзя было просто бросить на пол. Уже бывали случаи, когда я с трудом могла откопать пистолет в куче одежды, а ведь он был жизненно необходим. С тех пор оружие осторожно снимается и кладется на место. Рубашки были сброшены на пол к пиджакам. У нас был всего час, а затем мне нужно отправляться на кладбище поднимать мертвых, а Жан-Клоду в «Запретный плод» объявлять номера. На нем были одни из тех кожаных штанов со множеством ремешков, е которыми нужно повозиться, чтобы раздеть его. Но есть потрясающая одежда, которую непросто снять, а есть та, которая только выглядит сложно, а в нужный момент на сиене снимается одним простым движением. Я ловко отстегнула переднюю часть его штанов и хотела скользнуть в них рукой, но Жан-Клод остановил меня и покачал головой.

- Что не так? - спросила я.

- Я не кормился сегодня, ma petite.

- Я знаю.

Он улыбнулся.

- Я знаю о твоей страсти ласкать мужчину ртом, пока он расслаблен. И с удовольствием остался бы для тебя таким, пока ты не позволила бы выпить крови, но этой ночью я не слишком терпелив. У нас слишком мало времени для долгой прелюдии.

Я вздохнула и посмотрела на наши сцепленные руки.

- Ладно, но мне все равно нужна хоть какая-то предварительная ласка. Я не в настроении для быстрого секса.

- Я даже не думал об этом, - сказал он и поднял мои руки так, чтобы я не пыталась больше скользнуть в его брюки. Он нежно коснулся губами моих ладоней, а затем поцеловал меня. Его губы окрасились алым от моей помады, и этот цвет потрясающе смотрелся на нем.

Жан-Клод скользнул кончиками пальцев по краю моего синего атласного лифчика.

- Новый цвет, ma petite. Мне нравится.

- Под цвет рубашки, - ответила я и не солгала. По еще я отлично знала, как привлекательно выглядит моя грудь с этим пуш-ап эффектом. Ощущение скользящих под край белья пальцев было волнующим, но не слишком. Пока.

- Это богатство заслуживает внимания, - произнес он, глядя на мою грудь.

- Кстати, лифчик сочетается с трусиками, - заметила я, наслаждаясь его загипнотизированным видом, пока он смотрел на мою грудь. Жан-Клод совсем недавно признался мне, что сходит с ума по женской груди. Это побудило меня покупать такое белье, которое раньше я могла бы и не выбрать и, вероятнее всего, упустила бы возможность увидеть это выражение его лица.

Жан-Клод посмотрел на меня, и на его губах заиграла улыбка. Правда из-за того, что он тщательно скрывал клыки, она получилась не такой счастливой, какой могла бы быть.

- Вот как, тогда я обязан их увидеть.

- Очень на эго надеюсь.

Он грациозно опустился на колени. Эго я просто встала бы на них, а он плавно танцующе двигался, будто на фоне звучала музыка. Жан-Клод скользнул ладонями по моим бедрам, поднимая юбку и медленно открывая взгляду нижнее белье так, словно работал на публику. Этой ночью он будет помогать в некоторых выступлениях, поэтому его разум уже настроился, придавая театральности каждому движению. Я не возражала. Жаль правда, что у этого шоу нет зрителей. Если бы я хоть отчасти была таким же эксгибиционистом, как Жан-Клод, то зарабатывала бы на сцене гораздо больше, чем на службе маршала США.

Он собрал мою юбку на талии, и синие трусики замерцали в офисном освещении. Жан-Клод взглянул на мою грудь, затем вновь опустил взгляд на ту часть моего тела, что теперь была гораздо ближе к его лицу.

- Идеально сочетаются, - его голос звучал чуть ниже и мягче обычного.

- Учусь у мастера, - ответила я и добавила, вскинув бровь и не сдержав сарказма: - Мой мастер.

- Некоторые считают твой отказ обращаться ко мне подобным образом моей слабостью.

Он наклонился, прижался щекой к моему бедру и посмотрел на меня вдоль линии моего тела глазами глубокого синего цвета.

- Мне стоит за это извиниться? - спросила я. Мой пульс уже участился, а ведь Жан-Клод едва прикоснулся ко мне.

- Нет, ma petite, мне не нужен раб. Мне нужен партнер, которым ты и стала для меня. Во всех смыслах.

Жан-Клод едва ощутимым касанием провел вдоль кромки моего белья, но я-то знала, как может перехватывать дыхание от прикосновений этих длинных одаренных пальцев. Его руки ласкали у самого края трусиков, так дразняще близко к более чувствительным местам. Затем скользнул ладонями по моим бедрам вперед, поддел синий атлас белья, нежно поцеловал мое тело через тонкую ткань и отстранился, медленно стягивая трусики.

Перед глазами пелена, дыхание и пульс ускорились, а ведь он еще почти ничего не сделал. Это лишь реакция на воспоминания о его действиях в прошлом. Хороший секс как депозит в банке: если вы регулярно вкладываете крупную сумму на счет, то и получаете большие проценты. За эти годы Жан-Клод заработал очень много процентов.

Он спустил трусики к моим лодыжкам, оставив их прямо над туфлями на высоком каблуке. Я бы попросила его снять их совсем, но он поцеловал мою обнаженную кожу чуть выше того места, что так отчаянно нуждалось в его прикосновении, и я потеряла дар речи и едва могла вздохнуть. Кожа в этом месте была совсем голой. В течении многих лет я отказывалась полностью удалять там волосы, пока мне не предложили просто попробовать. Если бы мне не понравилось, я бы отрастила их снова.


По так каждое прикосновение ощущалось острее, особенно при оральном сексе, словно вы можете вылизывать и посасывать тщательнее, когда нет никакой помехи между вашим ртом и обнаженным телом. К тому же, я тоже не в восторге, когда приходится выковыривать из зубов лобковые волосы.

Жан-Клод провел языком прямо над куда более интимным местечком. Он дразнил меня, скользя по краю, но не проникал глубоко, пока я не прошептала:

- Пожалуйста.

Жан-Клод поднял на меня взгляд своих полночно-синих глаз и отстранился лишь за тем, чтобы спросить:

- Пожалуйста что, ma petite?

Но его ласкающие пальцы заставляли меня желать поцелуя, а не подбирать слова. Я не могла думать, лишь чувствовать то, что он творил между моих ног. Я боролась за способность говорить, но как только открыла рог, он вошел в меня пальцами.

- Это не честно, - удалось выдохнуть мне.

- А я думаю, очень даже честно, - ответил он, улыбнувшись, и глаза его наполнились тем темным светом, связанным отнюдь не с вампирскими силами, а с тем, что он мужчина. Свободной рукой Жан-Клод так крепко прижал меня к столешнице, что я почти уселась на стол верхом. Он скользил во мне пальцами и прильнул ртом, лаская языком. Там, где он касался меня, нарастало восхитительное напряжение от удовольствия. Словно в молитве, я выдохнула его имя. Он ускорился, снова и снова поглаживая языком и терзая пальцами, и я. вдруг оказавшись на краю оргазма, вскрикнула, не успев даже подумать о том, что в офисе стоило бы быть потише.

Он продолжал ласкать меня ртом, продлевая оргазм, все быстрее скользя пальцами, задевая ту самую точку внутри, отчего меня накрыла новая волна удовольствия, когда еще не прошла первая. Я не могла даже вскрикнуть, потерявшись в своих ощущениях. Словно мое тело не могло решить, какой из оргазмов прочувствовать. Жан-Клод как будто все понял и отстранился, продолжая быстро и жестко двигать пальцами, пока я не закричала для него. Одной рукой он удерживал мое бедро, целуя его внутреннюю сторону, другой продолжал ласкать меня. Я взглянула вниз на его темные волосы, он


уткнулся в меня лицом. Я ощутила, как напряглась его рука на моем бедре, как на мгновенье сбилась с ритма вторая, ласкающая меня, за секунду до укуса. Спустя мгновенье он пронзил клыками мою к ежу, но ощущение стиснутых зубов, прильнувшего рта, посасывания было лишь частью удовольствия. Я уже не могла сказать точно, что именно подтолкнуло меня к краю: его пальцы или клыки. Затем он поднялся, опрокинул меня на стол и развел мои ноги шире. Трусики соскользнули на


пол, а он высвободил себя из кожаных штанов. Я всего на мгновенье увидела его, длинного, твердого и готового, прежде чем он вошел в меня.

- Так влажно, так тесно, так сладко, ma petite, - его голос звучал напряженно.

Я приподнялась, словно качала пресс, чтобы видеть, как Жан-Клод скользит во мне, но когда его ритм ускорился, мне пришлось откинуться на спину и позволить своему телу насладиться ощущением внутри. Мы встретились взглядами и утонули в глазах друг друга, пока он брал меня на этом столе, крепко удерживая за бедра на краю. Зарождалось глубокое удовольствие как предвкушение прикосновения к той части моего тела, до которой он на самом деле не может дотронуться. Такое ощущение, словно каждым сильным толчком он затрагивает что-то внутри меня, чего никто прежде не видел и не касался. Жан-Клод был способен отыскать все темные счастливые


местечки во мне.

Его глаза наполнились вампирским свечением, как если бы ночное небо осветилось собственным светом, вы бы поняли, что даже в самый поздний час оно все еще синее. Удовольствие все нарастало и нарастало с каждой секундой, с каждым толчком его тела, пока я не вскрикнула, заскользив руками по гладкой пустой столешнице.

Он сохранял ритм, подводя меня к краю не один раз, пока я не обмякла в полубреде от удовольствия. Только тогда он позволил себе отбросить контроль и ускориться, не стараясь задевать сладких местечек внутри. Полуприкрытыми глазами я наблюдала за ним: как он склонил голову, и волосы опустились земной завесой, как затем он навис надо мной с расслабленным от наслаждения лицом.

Я слышала его прерывистое дыхание и видела участившийся пульс на шее. Секс больше, чем что-либо еще, возвращал его к «жизни». Мне нравилось наблюдать, как реагирует его тело, словно он обычный человек, как на его бледной широкой груди проступает испарина. Правда с красноватым опенком моей крови, которую он выпил сегодня. Этой ночью он, скорее всего, не сможет надеть на работу белую рубашку. Мне наплевать, уверена, что и ему тоже.

Глава 8

Мы с Жан-Клодом привели себя в порядок в туалетной комнате, располагавшейся в задней части кабинета. Он пропустил меня вперед, потому что истинный джентльмен, а еще потому что у него это займет куда больше времени, а терпение не самая сильная черта моего характера. Компромисс был в том, что вышла я в нижнем белье, собираясь одеться уже в кабинете, чтобы он мог подольше поводиться в ванной. Прежде чем накинуть на себя хоть что-то, я проверила телефон, но ни сообщения, ни пропущенного звонка от Мэнни не было. К черту. Я снова набрала его номер. Мое первое ему сообщение было очень кратким: «Позвони мне». На этот раз нужно побольше деталей.

Сразу включилась голосовая почта, значит Мэнни сейчас трепался по телефону. Блин.

- Мэнни, это снова Анита. Мне очень нужно поговорить с тобой по делу. Нужен твой совет.

Я удержалась от упоминания о Доминго Сальвадор по двум причинам. Во-первых, стараюсь не распространяться о своих текущих расследованиях. Во-вторых, жена Мэнни Розита регулярно проверяет его телефон. Ей известно о том, что Мэнни и Доминга когда-то были любовниками. Она ни за что не простит ему связь с другой женщиной, даже если это было еще до их с Мэнни встречи. Мне никогда не попять такую ревность, но, если это в моих силах, я не хочу усложнять ему жизнь. Правда, если он не свяжется со мной в ближайшее время, мне придется назвать имя Сеньоры, оно точно вынудит его позвонить мне. Она была мертва, но, упоминая дьявола, вы всегда боитесь, что он может вас услышать. А Доминга вполне могла бы услышать нас в аду. Вот такая она чудовищно страшная.

Я села, уставившись на телефон и раздумывая, не написать ли Мэнни sms, но он вел себя, как и большинство людей за пятьдесят: у пего был смартфон, но пользовался он им как обычным мобильником. Мэнни никогда не отвечал на сообщения. Я даже не уверена, что он вообще их читал.

Телефон зазвонил, но по зазвучавшей «Lovefool» Cardigans я сразу поняла, что это не Мэнни, а Мика Каллахан.

- Привет, невысокий, темный и красивый, - ответила я, улыбнувшись.

- Привет, красотка, - судя по голосу, он тоже улыбался. - Слышал, встреча с ювелиром оказалась короткой.

- Ого, быстро же слухи распространяются.

- Я сказал Лисандро, что мне очень нужно поговорить с тобой и Жан-Клодом, как только у вас появится свободная минутка. Вот он и рассказал мне.

- Ладненько, но где-то минут через сорок пять мне нужно выходить. Не могу заставлять клиентов долго ждать.

Мика рассмеялся.

- Они начинают нервничать, когда ты оставляешь их надолго одних на кладбище. Я знаю.

- На самом деле на кладбищах мертвецки спокойно. Они сами себя накручивают, - ответила я.

- И это я тоже знаю.

- Хочешь, чтобы мы пришли?

- Я почти поднялся по этой чертовой лестнице, так что пет. Я сам приду. Люблю тебя. Анита.

- Я люблю тебя сильнее.

Завершив разговор, я обернулась и заметила выходящего из ванной Жан-Клода без рубашки, но с застегнутыми штанами. Он выглядел так, словно не был уверен, стоит ли сейчас надевать белую рубашку или лучше выбрать другую, потемнее.

- Тебе правда очень идет синий. И спасибо, что еще не оделась. С кем из наших котиков ты говорила? Только с ними двумя ты такая ласковая, - сказал он.

Назвать мой вид в неглиже случайностью, вместо того, чтобы оставаться раздетой специально дня него, показалось неправильным. Поэтому я просто сказала:

- Рада, что тебе правится. Это был Мика. Он хочет с нами поговорить и, видимо, попросил Лисандро дать ему знать, когда мы освободимся.

- Поговорить? - повторил Жан-Клод. - О чем?

- Он не сказал. Но, кажется, он уже почти преодолел миллиард ступенек с нижних этажей и будет здесь с минуты на минуту. Так что сможешь сам его спросить.

- Эта лестница была разработана против злоумышленников, ma petite.

Я рассмеялась.

- Ну серьезно, сколько там ступенек? Кто-нибудь считал?

Я бы сказала, что он сел на диван, но это не отразило бы сути. Жан-Клод изящно опустился на кожаный диванчик, вытянув длинные бледные руки на спинке, чтобы она служила опорой для его тела. Он расслабленно закинул ногу на ногу, умудряясь выглядеть соблазнительно и хулигански в духе вестерна.

- Ты это специально делаешь или не замечаешь, как позируешь? - спросила я. прислонившись к столу.

- У меня был талант к позированию, как ты выразилась. Века практики лишь отточили это умение.

Он улыбнулся, явно очень довольный собой, и я улыбнулась в ответ. А ведь когда-то он скрывал от меня свою самовлюбленность. Я его не виню. Тогда я так комплексовала по поводу своей внешности, что чувствовала себя не в своей тарелке рядом с кем-то, кто чувствует себя без одежды настолько свободным и красивым.

Жан-Клод протянул мне руку, и я подошла к нему, потому что, когда ваш возлюбленный делает так, вы просто должны подойти. Я свернулась возле него калачиком в своем новом синем белье, и он крепко прижал меня к себе одной рукой.

- В таком виде ты можешь отвлечь нашего короля-леопарда.

- У меня нет времени на болтовню и его отвлечения, - сказала я, смеясь, и попыталась встать, но Жан-Клод потянул меня назад. В дверь постучали. - Минутку, - отозвалась я.

- Это Мика, - ответил Лисандро через дверь.

- Я не совсем одета, - сказала я. - Ему можно, тебе - нет.

Лисандро рассмеялся.

В конце смены я вернусь к жене, так что не буду подглядывать.


Дверь открылась, мелькнул силуэт Лисандро, который отвернулся, чтобы не видеть комнату и пропустить Мику.

Мика вошел в дверь с присущей ему манерой держаться, словно эта комната принадлежала ему, или он, как минимум, собирается ее купить. Таким же уверенным в себе и надежным он был и в первую нашу встречу. На нем были синие джинсы и темно-зеленая футболка, подогнанная к его худощавой спортивной фигуре. Мы одного роста, поэтому всегда вынуждены подшивать одежду или будем выглядеть так, словно носим чужую. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в косу, такую тугую, что невозможно было понять, что они вьются. Если их распустить, они рассыплются по плечам. Мика почти всегда собирал их назад. Он бы уже давно носил коротко стриженную мужскую прическу, если бы не мои угрозы отстричь свои кудри. Я люблю его локоны, а он любит меня.

Увидев нас, Мика улыбнулся, и его утонченное лицо с острым подбородком осветилось радостью. Солнцезащитные очки не позволяли увидеть, как его взгляд наполняется счастьем, но, словно услышав мою мысль, он снял их, показывая свои шартрезовые глаза. Из-за его футболки сейчас они казались больше зелеными, но в них все еще можно заметить желтый оттенок: словно сквозь заросли джунглей пробивается солнечный свет. Это были глаза леопарда, пойманные в ловушку на его человеческом лице. Когда-то в его человеческой форме они были карими, еще до встречи со мной. Для меня глаза Мики всегда были этого удивительного цвета, не зависимо от того, в


какой форме он был: человеческой или леопарда.

- Прекрасная картина, - в его голосе слышалось то же счастье, каким светилось его лицо.

- Присоединяйся, и она станет еще прекрасней, - ответила я.

Подходя к нам, он покачал головой.

- Человек должен знать свое место. Как третий по привлекательности в этой комнате, я вовсе не добавлю красоты этой картине.

- Ты красив. - возразила я. нахмурившись.

- Ты по-своему красив, mon ami.

Он усмехнулся, стоя у дивана и глядя на нас сверху вниз.

- Я знаю, что привлекательный. Могу даже сказать, симпатичный. Хотя, когда я был моложе, просто ненавидел, когда меня называли симпатичным.

- Недостаточно мужественно, - сказала я и протянула ему руку.

Он сжал ее, но не присел.

- Возможно, если бы я был повыше, меня бы это не задевало так сильно. Жан-Клода не задевает.

- Ох, mon chat, когда я был твоих лет, мужчины носили вычурные парики и одежду,


превосходящую нынешнюю женскую моду. Мужскую красоту ценили, а если ты еще и умел держаться в седле, охотиться и владеть мечом, то считался идеалом мужчины.

- Не могу представить мир, где у меня не было бы проблем из-за моей внешности.

- Этот мужчина учил меня ходить на высоких каблуках, потому что так делали дворяне.

- Мило.

Я потянула Мику за руку.

- Обними нас.

Он усмехнулся и покачал головой.

- Если я обнимусь с тобой, когда ты так одета, я отвлекусь, а нам нужно поговорить.

Моя улыбка увяла на корню.

- Звучит зловеще.

Объятья Жан-Клода стали напряженными.

- За всю мою жизнь ни одна беседа, начинавшаяся с «нам нужно поговорить», не была приятной.

- Я не это имел в виду. Просто я уже несколько дней безуспешно пытаюсь поговорить с вами. Я знаю, что Аните нужно отправляться меньше чем через сорок пять минут, а у Жан-Клода есть как минимум два часа, прежде чем он сможет безопасно выйти из Цирка в «Запретный плод».

- Ты проверил наше расписание, - сказала я.

- Я знаю ваши графики, по крайней мере Жан-Клода точно. Твой слишком гибкий, чтобы его запомнить.

- Ладненько. Тогда садись и поговорим, вместо того, чтобы обниматься.

От его взгляда не укрылся ни сантиметр моего тела в милом бюстгальтере и трусиках.

- Я постараюсь. Но если бы ты была чуть больше одета, мне было бы проще сосредоточиться на разговоре.

Я покраснела. Терпеть этого не могу.

Он широко улыбнулся и, наклонившись, запечатлел на моих губах нежный поцелуй.

- Люблю, когда ты краснеешь.

Я нахмурилась, глядя на него.

- А я нет.

- Но это так очаровательно, - заметил Жан-Клод.

- Не начинай.

- Так о чем ты хотел поговорить, - спросил он у Мики.

Мика сел на диван, все еще держа меня за руку, но держась подальше, словно стоило ему коснуться меня, и он забудет, что хотел сказать.

- Ты же знаешь, что я не против вашей с Жан-Клодом свадьбы. Юридически ты можешь выйти замуж только за одного мужчину, и логично, что им будет наш мастер.

- Ну да, - ответила я.

- Ты очень любезен, - сказал Жан-Клод.

- А еще вам известно, что мы с Натаниэлем обсуждаем церемонию обручения с Анитой для нас троих.

Жан-Клод кивнул.

- Мы думали втроем носить кольца на безымянных пальцах правой руки.

- Надеюсь, ваши дизайны колец понравятся ей больше моих.

- Ты хочешь слишком вычурные кольца, Жан-Клод. Либо они будут мешаться мне на работе, либо настолько дорогие, что их страшно носить. Все равно что ходить с Форт-Нокс3 на руке.

(Форт-Нокс (англ. FortKnox) — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс в 30 милях к юго-западу от Луисвилла, штат Кентукки и занимает площадь в 440 км2)

- Наши вкусы в этом не совпадают.

- Мы хотим что-то попроще, - сказал Мика.

Жан-Клод посмотрел на меня.

- Н ты хочешь сказать, что их вкус ближе к твоему, чем мой?

- Ты же сам знаешь ответ, - сказала я.

Он вздохнул и откинулся на спинку дивана, отчего как будто меньше обнимал меня.

- Ты расстроен? - спросила я.

Выражение его лица сменилось так быстро, что я не успела расшифровать его.

- Нет. Хотя полагаю, немного... В течении многих недель мы обсуждали дизайны наших колец. Думаю, единственная причина, по которой мы быстро выбрали более вычурный набор для церемонии - ты просто уступила мне.

Я пожала плечами.

- Для тебя это важно. И мне не придется носить его каждый день.

- Но мы никак не можем определиться с дизайном повседневных обручальных колец, - сказал он.

- Ну да.

- Но с Микой и Натаниэлем вы почти утвердили дизайн, не так ли?

Я взглянула на Мику. Тот внимательно изучал лицо другого мужчины.

- Не совсем, но мы уже близки к этому, - наконец, ответил он.

- Это так по-детски, по думаю, мне будет неприятно, если ваши кольца будут готовы раньше наших.

- Прости, Жан-Клод. Я даже не подумал об этом, - сказал Мика.

- Как и я. Странно, что в этих запутанных «семейных» отношениях меня хоть что-то беспокоит.

- Помнишь, как были расстроены остальные члены нашей «семьи», когда решили, что эта свадьба будет для нас четверых?

- Да, но едва они поняли, что эта церемония только для ma petite и меня, они успокоились.

- Пока они не в курсе, что мы трое тоже думаем о церемонии обручения.

- Думаю, они все поймут по кольцам, - сказала я.

Мика кивнул, а я уткнулась лицом в грудь Жан-Клода. Не хочу снова разбираться с драками и обидами некоторых наших любовников.

- Они хотят участвовать. Ну, или, по крайней мере, не хотят чувствовать себя за бортом, - сказал Мика.

- Мы не можем жениться на всех, с кем спим, - возразил Жан-Клод.

- Конечно нет. Но, думаю, каждый из нас был бы не против включить еще кого-то одного. Правда сомневаюсь, что мы все думаем об одном и том же человеке.

- Уточни, mon ami.

- Жан-Клод влюблен в Ашера многие века, но никто из нас не желает связать себя с его переменчивым настроением.

- Мне правится Ашер, - сказала я. - Возможно, я даже влюблена в пего. Но нет, связывать себя с ним я не хочу.

- Анита и Натаниэль поженились бы с Ники, но не я, - сказал Мика.

- Я тоже не хотел бы, - вставил Жан-Клод.

- Натаниэль согласился бы на участие в церемонии гораздо большего количества людей, чем любой из нас. По не факт, что мы одобрим его кандидатуры.

- То есть или мы женимся на всех, или церемония отменяется? - спросила я.

- Как сильно ты намерена упираться рогами? - спросил Мика.

- Не собираюсь я выходить замуж за тех, кого не люблю. Даже не официально, - ответила я.

- Если мы отменим церемонию, проблема исчезнет, - сказал Мика.

- Ты готов так просто отступить? - спросила я.

- А ты?

- Нет. Если бы я нашла способ выйти замуж за вас всех троих по закону, я бы сделала это.

- Я получил согласие клана тигров: если один из них будет участвовать в церемонии, остальные уступят, - сказал Мика.

На этот раз мы на него уставились.

- Что ты сделал? - переспросила я.

- И какого же вертигра ты предлагаешь? - спросил Жан-Клод.

- Мой первый кандидат - Синрик.

- Нет, - отрезала я.

- Он живет с нами, Анита. Помогает Натаниэлю по дому. Когда я уезжаю по делам, он спит с вами в одной постели дома, в округе Джефферсон.

- Ники тоже спит с нами, - сказала я, и это прозвучало ворчливо, даже для меня.

- А иногда в мое отсутствие вы спите все вчетвером. Но когда я рядом, единственный, с кем я хочу просыпаться по другую сторону от тебя, это Синрик. Или Натаниэль. К тому же Ники верлев, он не заставит других тигров отступить.

- Синрику девятнадцать. Он должен бегать за юбками, а не соглашаться отсиживаться на скамейке запасных моей личной жизни.

- Разве он на скамейке запасных? Мы вместе с ним просыпаемся по утрам и помогаем


Натаниэлю и Ники приготовить завтрак. Мы проводим с ним в постели половину нашего времени, не зависимо от того, кто рядом. Мы можем разговаривать часами.

- Когда он доделает свою домашнюю работу, - съязвила я.

- Он скоро закончит школу и уже выбирает колледж, Анита.

- Не могу я сказать, что встречаюсь со школьником.

- С выпускником.

- С выпускником школы, - ответила я.

- Какая разница, учится он в школе или колледже? Разве это изменило бы наше отношение к нему?

- Какая разница? Какая разница? - я встала и повысила голос. Плевать. - Ему было шестнадцать, когда Мать Всей Тьмы вывернула нам мозг наизнанку, и мы с ним переспали. Я этого даже не помню, зато помнит он. Словно меня накачали наркотой и изнасиловали: я знаю, что произошло, но это не было моим выбором. Меня чертовски бесит случившееся.

- Той ночью были не только вы с Синриком, Анита. Мать Всей Тьмы подмяла под себя около дюжины людей.

- Но только Синрик приехал со мной и остался здесь!

- Криспин и Домино были там той ночью и теперь живут здесь, - сказал Мика.

Он был прав, и я знала это, но оставалось ощущение неправильности.

- Это не то же самое. Криспин и Домино взрослые мужчины. Они приехали в Сент-Луис, но, когда у меня не нашлось для них времени, завели свою личную жизнь. У них есть работа, Криспин встречается с другими. Домино тоже начинает, а Синрик всегда рядом. Я думала, в следующем году он поступит в колледж и переедет в общежитие, но теперь он планирует ездить туда отсюда.

- Ты его мастер, ma petite, ты можешь приказать ему жить в общежитии.

Я впилась в него взглядом:

- Не хочу я указывать людям, как им жить. Я просто хочу, чтобы меня оставили нахрен в покое!

- То есть, чтобы Синрик жил своей жизнью где-то в другом месте и оставил тебя в покое, - сказал Мика.

Поразмыслив, я кивнула и спокойно ответила:

- Да, да.

- Почему? - спросил он.

- Потому что ему девятнадцать, а мне тридцать одни. Потому что мы изнасиловали друг друга, когда ему было всего шестнадцать. Потому что он был девственником, и никто не должен терять невинность в метафизической оргии, устроенной одной из самых страшных сил зла, что я знаю. Потому что каждый раз, когда я вижу Синрика, я вспоминаю о Ней, о той злой гадине, которая изнасиловала нас обоих!

Я стояла там в оглушающей тишине, и эти слова отдавались эхом в моей голове.

Мика и Жан-Клод смотрели на меня. Лицо Жан-Клода было пустым и идеальным, каким я видела его не раз. Он мгновенно скрывал свои эмоции, и этот трюк помогал ему выживать веками в подчинении другого вампира. На лице Мики была боль, сострадание, оно отражало столь же много эмоций, сколько скрывал Жан-Клод.

- Вот почему, твою мать, - закончила я тише.

Мика встал, попытавшись обнять меня, но я вытянула перед собой руку и попятилась.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня, но тогда я просто рассыплюсь, а этого мне не нужно. Мне надо подумать, хотя бы попытаться. По все, что я могу: стоять, оглушенная признанием, сорвавшимся с моих губ. Я словно колокол, по которому ударили, и звук все еще отдается во мне. От шока онемели кончики пальцев, и было тяжело дышать, словно мне крепко врезали.

Мика потянулся ко мне, но в конце концов опустил руки.

- Анита, чем мы можем помочь?

Я открыла было рот, но в итоге просто покачала головой. Они ничем не помогут, никто не сможет помочь. Нам не исправить случившегося, ничего не изменить. Все, что мы можем, это двигаться дальше. Я просто не уверена, куда именно.

- Твою мать! - мягко повторила я.

Мика вновь приблизился, на этот раз медленнее, без резких движений. Так ведут себя с напуганными лошадьми. Это большие и сильные животные, и вы не хотите напугать их еще больше, чтобы они взбрыкнули и поранили вас или себя. Я почти ждала, как Мика заговорит: «Тише, тише».

Когда я не остановила его, Он подошел еще ближе, пока не смог положить руку на мое плечо. На этот раз я не оттолкнула его. Просто стояла, уставившись в никуда, видя перед глазами другую комнату, ту самую в Лас-Вегасе три года назад.

Я чувствовала себя жертвой? Нет, но... но... что-то похожее.

Мика нежно и осторожно обнял меня, и я позволила ему. Я не обняла его в ответ, но и не осталась напряженной. Мое тело расслабилось, руки повисли, и я задумалась, как же мне справиться со всем этим.

Когда я заговорила, мой голос звучал хрипло и отчужденно.

- Я не подпускаю близко мужчин из Вегаса. Криспина и Домино я сторонилась и оттолкнула настолько, что они могут вернуться в Лас-Вегас и без наших стараний.

- Да, - мягко сказал Мика.

Я медленно, словно нехотя, обняла его, а затем крепко стиснула в объятьях.

- За исключением Синрика.

- Да, - ответил он, поглаживая меня по спине медленными круговыми движениями.

- Я виню их всех в произошедшем?

- Не думаю, что ты винишь их. Мне кажется все в точности так, как ты сказала: они напоминают тебе о том, что произошло. Видя их каждый день, ты никогда не сможешь забыть об этом.

- Я почти не помню тот секс. Почему тогда меня это так беспокоит?

Жан-Клод вдруг оказался рядом. Он очень осторожно коснулся рукой моих волос, словно боялся, что я велю ему прекратить, но когда этого не произошло, он начал поглаживать меня по волосам.

- Где-то в глубине своей прекрасной души ты все помнишь: если не разумом, то телом. Как будто наша кожа впитывает воспоминания слишком болезненные, чтобы их запомнил мозг.

Я повернулась, и ему пришлось убрать руку, чтобы я могла увидеть его лицо.

- Похоже на личный опыт.

- Ты делила со мной некоторые из моих воспоминаний, ma petite. Ты знаешь, что у меня есть своп кошмары.

- Это кошмар? - спросила я.

Он коснулся ладонью моего лица и с мгновенье изучал его, пока Мика продолжал обнимать меня.

- Ma petite, удовольствие одного человека может быть кошмаром для другого. И то, что для одного пустяк, - он пожал плечами и обозначил пальцами кавычки, - для другого может стать травмой.

- Я проходила и через худшие... кошмары.

- Возможно. А возможно, это беспокоит тебя больше, чем то, что кажется более ужасающим.

- Но почему? Почему? Мне приходилось пробираться через кровь и куски тел, и я просто двигалась вперед. Ничего особенного. Никто не умер, кроме плохих парней.

Мика уткнулся в мои волосы, и я чувствовала его дыхание, когда он заговорил.

- Анита, тебя одурманил и захватил некто, кого можно сравнить с демоном. Такое накладывает отпечаток.

Я отстранилась достаточно, чтобы взглянуть в его лицо.

- Это были большие плохие вампиры: Мать Всей Тьмы и Витторио, Отец Дня. Не демоны. Если бы ты когда-нибудь видел настоящего демона, ты бы не говорил так.

Он улыбнулся немного грустно.

- Иногда я забываю, как много ты видела. Прости, ты права. Мне не следовало говорить о демонах, когда я ничего в них не понимаю.

Я отстранилась от него, от них обоих, и взяла их за руки, потому что мне нужно подумать, а в их объятьях это не всегда возможно. Они могут отвлечь меня столь многими способами.

- Они сражались друг с другом, а я была для них просто оружием, которое можно использовать и выбросить. Мы все были всего лишь оружием. Вы хватаетесь за пистолет, чтобы подстрелить врага, и вас не волнуют чувства пистолета, не интересует, кого он любит. Это просто кусок металла. Вы спускаете курок, и Он выполняет свою работу. Это как быть палачом вампиров: я получаю ордер на исполнение, меня направляют по следу сверхъестественных преступников, я выслеживаю их и


привожу ордер в исполнение. Я просто оружие. Вы направите меня на кого-то, и я убью его. Вот что я делаю. Вот кто я.

Мика сжал мою ладонь и потянул, заставляя меня посмотреть на него.

- Ты не только оружие, Анита. Когда мы познакомились, ты уже была чем-то большим.

Жан-Клод поднял мою руку и прикоснулся в нежном поцелуе к костяшкам пальцев.

- Даже не помню, когда ты в последний раз целовал мне руку.

- Возможно, когда мне не разрешалось целовать тебя в губы, - ответил он, выпрямившись. – Было время, когда ты была оружием, когда тебя могли направить и использовать, но это было много лет назад, ma petite. А теперь ты глава семьи, друзей, своей жизни, и это замечательно. Это делает нас всех счастливыми.

Я кивнула, зная, что они правы.

- Они пытались сделать меня вещью, которую можно использовать и выбросить, хотели завладеть настолько, что я сама просто исчезла бы. Марми Нуар хотела забрать мое тело, и я перестала бы существовать.

- Но ты убила ее, ma petite.

Я снова кивнула.

- Да.

- Судя по тому, что вы рассказали по прибытии, если бы ты не выбрала Домино в конце. Мать Всей Тьмы могла бы выиграть, - отметил Мика.

Я моргнула и посмотрела на него, вспоминая, как я тогда одержала верх. Я тонула в ее тьме, вслепую нашла руку Домино и крепко сжала, нуждаясь в его силе черно-белого тигра.

- Она собиралась использовать вас, как пешек, но ты стала королевой, сделав Домино своим верным конем, и уничтожила ее.

У Матери Всей Тьмы была форма, подаренная ей ночью, и она делала все возможное, чтобы завладеть мной и сделать из меня мясной костюмчик для своего бестелесного духа. Когда этот план не сработал, она попыталась заставить меня забеременеть от одного из веркотов, которых могла контролировать. Она была готова подождать, пока малыш подрастет, чтобы вселиться в его тело, но и это не сработало. Наемники взорвали ее последнее тело современными бомбами и сожгли все дотла, но се дух сбежал, бросив телесную оболочку. А как убить нечто бестелесное, перепрыгивающее из одной оболочки в другую? Нужно было вынудить ее оставаться в одном теле достаточно долго.

чтобы можно было убить се. Я не специально, просто она так сильно желала меня, что я смогла заставить ее задержаться.

Она пыталась утопить меня в тысячелетней тьме, но я воспользовалась вампирскими силами, отчасти приобретенными из-за ее вмешательства, чтобы выпить ее до дна. Словно я тонула в ночном черном море, но вместо того, чтобы сражаться с ним за глоток воздуха, я погрузилась на дно в уверенности, что смогу выпить его быстрее, чем захлебнусь. Я проигрывала, а затем в этой тьме меня нашел и схватил Домино, делясь со мной энергией и склоняя чашу весов на нашу сторону. Домино и Итана. самого новенького из вертигров, который носил в себе гены каждого из существующих


кланов, было достаточно, чтобы спасти меня и уничтожить Мать Всей Тьмы.

- Если бы не смешанное наследие Домино и Итана, этого было бы недостаточно, - сказала я.

- Oui, если бы Итан не заключал в себе красный, золотой и синий клан тигров, белого и черного Домино было бы недостаточно, но точка поставлена, ma petite. Ты воспользовалась силой тигриных кланов тогда, в тот особенный момент, что тигры предрекали более двух тысяч лет назад.

- Ага, мне предстояло спасти всех от великого зла, потому что я Королева Тигров.

- Все случилось именно так, как предсказывало пророчество, ma petite. Ты не победила бы без вертигров, а они не смогли бы уничтожить своего заклятого врага без тебя, направляющей их силу.

Я бы поспорила с термином «заклятый враг», но Он был чертовски точен. Если бы Мать Всей Тьмы и Витторио не свели бы всех нас вместе, моя судьба была хуже смерти. Я попала бы в ловушку собственного тела, наблюдая, как она использует его и творит ужасные вещи. Она была некромантом, как и я, но в тысячу раз сильнее. Она могла поднять целую армию ходящих мертвецов, повиновавшихся ей. А могла бы она сделать то. что я видела на записях ФБР? Могла ли вернуть душу в тело зомби? Не думаю. Я почти уверена, что для этого требуется вуду, а она его не знала, но спорить на это я бы не стала. Мысли о деле помогли мне прийти в себя, вспомнить кто я и что я. Я не жертва. Я выжила, а они нет. Если из нас, кто-то и был жертвой, то они моей.

- К черту их, - решительно сказала я.

Мика улыбнулся мне.

- Вот это наша девочка.

- Это точно, - согласился Жан-Клод и. склонившись, нежно поцеловал мои волосы.

Я кивнула. На этот раз просто кивнула, а не бесконечно и беспомощно закачала головой. Я обняла их обоих и притянула ближе, уткнувшись лицом в грудь Жан-Клода и плечо Мики. Жан-Клод был все еще без рубашки, и я наслаждалась нежностью его кожи. Футболка Мики была мягкой, но не могла сравниться с теплом его тела, и я едва не попросила его раздеться, чтобы могла коснуться его и снова обрести себя. Почувствовать, что я никуда не исчезла и совсем не изменилась, не смотря на затронувшее меня зло. Я все еще здесь, прежняя я. а значит секс был не таким уж и плохим. Я чувствую вину от того, что сторонилась Домино и Криспина. Не уверена, что когда-нибудь смогу стать с ними ближе, но по крайней мере я могу признаться в своих ошибках.

Я думала, в моей жизни слишком много людей, но. возможно, проблема в эмоциональной травме из-за большого количества людей. Звучит похоже, но это не одно и то же. Расставаться с людьми, потому что между вами нет искры, это одно, но совсем другое делать это. потому что ты их винишь за то, что они были рядом, когда насиловали твой разум. Это так похоже на поведение жертвы, чего я очень старалась избежать.

- Мне нужно извиниться перед ними или просто двигаться дальше? - спросила я.

Один из мужчин поглаживал меня по волосам, но спросил Мика:

- Перед кем?

- Перед Домино и Криспином.

- Не думаю, что стоит, - ответил Жан-Клод.

Я отстранилась настолько, чтобы посмотреть в его лицо.

- Почему?

- Потому что прямо сейчас ты не готова к повторению, ma petite. Мне не хотелось бы, чтобы ты еще больше времени тратила на них.

- Я спросила, должна ли извиниться перед ними, а не переспать.

Он улыбнулся.

- Ma petite, это же ты. Секс всегда преподносится в качестве извинений.

Мика повел плечами, и, судя по выражению столица, он был с этим согласен.

Я хмуро посмотрела на них обоих.

- Правда есть правда, ma petite.

- По при этом вы хотели бы, чтобы я больше времени проводила с Синриком.

-Нет, просто хотим, чтобы ты признала то, что уже произошло, - ответил Мика.

- Я не понимаю, что это значит.

Он переглянулся с Жан-Клодом.

- Что? Что значит этот взгляд? - я отстранилась от них, и меня мгновенно охватил обжигающий гнев. Так было гораздо лучше, так я чувствовала себя собой, потому что многие годы гнев был основным моим чувством. Иногда, испытывая стресс, вы возвращаетесь к старым привычкам, даже если давно избавились от них, потому что они вредили вам и вашей жизни.

- Ты заметила, что говорила об извинении перед Домино и Криспином, но не перед Синриком? - спросил Мика.

Я в ярости и готова к драке, кулаки сжаты, плечи напряжены. И все же я заставила себя задуматься над своими словами. Я расслабилась и разжала пальцы, чтобы не выглядеть так. Словно хочу кому-то врезать.

- Вот черт, - тихо выругалась я.

Мужчины просто ждали, когда до меня дойдет.

Я вздохнула и обхватила себя руками, потому что мне вдруг стало очень холодно в одном белье.

- Почему я не сказала о том, что мне надо извиниться перед Синриком?

- Возможно, стоит обсудить это с терапевтом, - ответил Мика.

- Это уж точно. Черт, - меня охватила дрожь.

Мика подошел, чтобы обнять меня, укутать своим теплом, но я так и осталась стоять, крепко обхватив себя руками.

- Мне нужно одеться и ехать на работу.

Он выпрямился и посмотрел на меня.

- Тебя всю трясет от эмоционального потрясения, а ты собираешься просто одеться и отправиться на работу?

- Да, я должна.

- Уход с головой в работу не решит проблему.

- Я не убегаю от проблем. Мне действительно пора собираться, или я опоздаю, - сказала я, отстранившись.

- Зомби, которого ты должна поднять сегодня, несколько сотен лет. Думаю, он может подождать еще несколько минут.

Я покачала головой.

- Я хочу поехать на работу, потому что это часть меня. Нужно двигаться вперед, чтобы оставаться собой. Нужно ходить на работу, проводить деловые встречи, нужно делать то, что обычно.

- И что случится, если ты дашь себе пару минут, чтобы подумать? - спросил Мика.

- Если я позволю этому хоть что-то изменить, если замешкаюсь, оно настигнет меня, - сказала я.

- Что настигнет?

- Это. Эти проблемы. Эти нерешённые вопросы. Все это эмоциональное дерьмо.

- Значит надо бежать как можно быстрее, чтобы оно не настигло тебя, - сказал он, понизив голос.

Я пожала плечами, все еще обнимая саму себя, но дрожь только усилилась.

- Ma petite, не могла бы ты оказать нам две услуги?

- Какие?! - рявкнула я, затем медленно вздохнула и повторила уже спокойнее: - Какие?

- Поцелуй нас на прощанье, так мы поймем, что ты не наказываешь нас за то, что мы открыли тебе глаза.

Я хотела поспорить, по Он был прав. Я месяцами избегала каждых отношений в своей жизни, а они гораздо меньше меня травмировали, чем эти.

Я кивнула.

- Хорошо. А вторая?

- Позволь одному из наших охранников отвезти тебя к первому заказчику.

- Я не хочу, чтобы они таскались за мной всю ночь.

- Как я понял. Никки и Дино будут тебя ждать на кладбище с грузовиком и коровой в прицепе.

-Да.

- Значит, у них найдется место и для охранников. Они уедут вместе с ними, когда ты поднимешь первого зомби.

Его логика блестяща. Все, что Он сказал, имеет смысл, так почему же мне так хочется поспорить с ним? Ответ: потому что у меня был шок, и я все еще эмоционально уязвима, а в такие моменты я либо рву когти, либо выхожу из себя. В конце концов, я согласилась на водителя, потому что как бы плохо мне ни было, я не хочу быть одна. Чем мне хуже, тем менее логичной я становлюсь. Когда-то я могла завязать полномасштабную битву по вопросам, которые едва касались того, что меня на самом деле беспокоит. А теперь желание отбросить к черту логику и осторожность было способом выпустить пар, не завязывая реальную битву. Я знала это. Вообще-то сейчас я посещаю терапевта, потому что, когда все остальные ходят к нему решать свои проблемы, кажется лицемерием не делать этого. Интересно, удивится ли она моим откровениям о Синрике или скажет что-то вроде: «Я ждала, когда вы, наконец, поймете».

Я оделась и хотела быстро поцеловать их обоих, но вместо этого попыталась отстраниться, виня всех и каждого в своих проблемах. Но я же больше ее занимаюсь подобной фигней, поэтому заставила себя остановиться и посмотреть на своих мужчин. Я взяла себя в руки, сделала глубокий вдох-выдох.

- Я очень постараюсь не испоганить самое важное в нашей жизни из-за своих личных проблем, - я взглянула на Жан-Клода. - Обещаю, что ее стану убегать, как раньше. Теперь я знаю, что, как бы быстро и далеко не бежала, мне не уйти от самой себя.

- Ты стала мудрее, ma petite.

Я улыбнулась, но вряд ли счастливой улыбкой. Потому что не чувствовала себя счастливой.

- Умнее, над мудростью я все еще работаю.

- Как скажешь, ma petite. Не стану спорить с тобой о выборе слов.

Я улыбнулась ему по-настоящему и сжала его ладонь.

- Это хорошо, потому что я скорее всего проиграла бы. а я ненавижу проигрывать.

Они оба рассмеялись, вот и славно. Я повернулась к Мике и на секунду вновь потерялась в его удивительных глазах.

- Ты никогда не видел меня с худшей стороны, но прежде чем ты попросишь меня, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы мои личные проблемы не обрушились на нас.

- Я беспокоюсь не о нас, - сказал он.

- Не понимаю, - ответила я. нахмурившись.

- Наши отношения - между тобой, мной и Натаниэлем - достаточно крепки. Я верю в это. Я хочу попросить о кое-чем посерьезнее.

- О чем? - спросила я, и одно это слово было наполнено подозрительностью.

Он улыбнулся мне и крепче сжал мою руку.

- Во-первых, дай себе поблажку. Ты только что испытала шок и продолжаешь двигаться вперед, словно ничего не случилось. По мы-то знаем, что это не так, и игнорирование проблемы не решит ее. Поэтому, пожалуйста, будь осторожна сегодня, - он коснулся свободной рукой моей щеки и нежно поцеловал.

Я с улыбкой отстранилась.

- Постараюсь, и Ники поможет.

- Конечно. Ты для меня важнее всего, ты же знаешь, - сказал он.

- Знаю, но, когда ты говоришь так, значит, думаешь о ком-то еще.

-Не срывайся на Синрике, когда увидишь его. Он не читает твои мысли и очень любит тебя.

Я закрыла глаза и очень медленно досчитала до десяти.

- Зачем ты говоришь об этом? Я только собралась с силами, а теперь снова в раздрае.

- Затем, что я люблю тебя и хорошо знаю. Если ты сорвешься на нем, тебе станет лучше всего на пару минут, пока у твоей ярости будет цель, а затем станет еще хуже. Ты станешь винить себя за то, что обрушила свой гнев на другую жертву.

- Почему я не считаю Криспина и Домино жертвами? - спросила я.

- Они не чувствуют себя ими, поэтому и ты их не видишь в качестве жертв.

- Бессмыслица. Ты либо жертва, либо нет.

- Это не так, - возразил Мика. - Ты можешь испытать нечто болезненное и не застревать при этом в состоянии жертвы. У тебя есть выбор: справиться с этим и снова стать собой или сидеть в руинах и продолжать жалеть себя. Мы с тобой решили стать собой.

Я вспомнила, что на его долю тоже выпало немало боли: он выжил после нападения верлеопарда и стал одним из них. затем его много лет использовал Химера, захвативший пард Мики. Этот ублюдок-садист справлялся со своими личными проблемами, пытая и убивая тех, кто был в его власти. Именно Он заставил Мику так долго находиться в животной форме, что его глаза больше никогда не станут человеческими. Он мог бы остаться в животной форме навсегда и утратить возможность принять человеческий облик, если бы не был достаточно силен, чтобы выжить, почти не изменившись, не считая глаз. Иногда, когда терапия бессильна, нужно искать другое лекарство. В случае Химеры, ему могла помочь только могила, и я оказала ему услугу. Никогда не переживала по этому поводу. Тогда он пытался меня убить, а самооборона, черт возьми, притупляет чувство вины.

Жан-Клод шагнул ближе к нам.

- Мы все созидаем на собственных руинах.

Я взглянула в его почти нереальное лицо, потому что никто не может быть настолько красив, и вспомнила, что ему пришлось пережить не одну сотню лет в подчинении более могущественных вампиров, прежде чем он смог освободиться и стать самому себе хозяином. Мне довелось встретить его последнего мастера, Николаос. Она выглядела как двенадцатилетняя девочка, но была первым из виденных мной вампиров старше тысячи лет. Она была садистом и вовсе не беспокоилась о боли, что причиняла всем вокруг. Она убила моего друга Филиппа. Для всех и каждого он был жертвой, и стоило ему попытаться что-то изменить, как Николаос навсегда оставила его в жертвах, отняв последнее, что могла - его жизнь. Я не чувствую вины оттого, что убила ее, но виновата в смерти Филиппа. Возможно, она все равно убила бы его рано или поздно, но он помогал мне в расследовании некоторых убийств, и ее бесило, что Он делился со мной информацией. Он был слаб и напуган, был жертвой, и я использовала его, как и все остальные. Да, так я спасла другие жизни, но вряд ли для Филиппа это имело значение. Я сказала ему, что вернусь. Сказала, что спасу его. Тогда они уже разорвали ему горло.

Жан-Клод дотронулся до моего лица.

- Отчего твои глаза так печальны, ma petite?

- Ты помнишь Филиппа?

Что-то промелькнуло в его взгляде, но затем Жан-Клод моргнул, и его лицо снова стало пустым и прекрасным.

- Конечно помню. Он работал в «Запретном плоде», и я не смог его защитить.

- Ты тоже чувствуешь себя виноватым в его смерти?

- О да, ma petite, я чувствую свою вину, потому что был одним из вампиров, кто пил его кровь. Я управлял клубом, где он работал. Отвадил его от наркотиков, потому что никогда не позволю принимать их в своем клубе и выходить на сцену, но он стал зависимым от укусов, жертвовал кровь всем нам и пристрастился к этому. Я думал, что спас его от ранней смерти от передоза, но я всего лишь заменил его пристрастие к наркотикам другой зависимостью, убившей его.

- Я не знала, что ты заставил Филиппа бросить наркотики.

- Нам нужно было, чтобы один из наших танцоров вампиров кормился на сцене на


привлекательной жертве. Поэтому я привел его в чувство. Он бросил, но я не вылечил его, а лишь заменил одну зависимость на другую.

- Николаос убила его, потому что он помогал мне в расследовании вампирских убийств.

Жан-Клод кивнул.

- Это было для нее поводом. Филипп был под моей защитой, но я был недостаточно силен, чтобы помочь ему. Я был недостаточно силен, чтобы помочь хотя бы себе, пока ты не оказалась в моей жизни и не помогла мне освободиться от той, кто всех нас мучил.

Мика позволил мне подойти к другому мужчине моей жизни и обнять его.

- Я и не думала, что вы с Филиппом были так близки.

- Мы не были близки в том смысле, что вкладывают в это слово большинство людей. Но я нес за него ответственность и не смог спасти его от монстров.

- Как и я. - кивнула я в ответ.

-Но ты убила монстров, причинившим ему боль, а я не смог сделать и этого.

- Месть - слабое утешение, ведь человек, за которого ты хочешь отомстить, уже мертв.

- Это так, ma petite, по это все равно утешение, каким бы слабым оно ни было и как бы поздно не наступило.

Я привстала на цыпочки и обвила его шею.

- К черту месть, вот что нам нужно.

Он улыбнулся и наклонился, прошептав в мои губы:

- Точно, очень точно.

Наш поцелуй был мягким и долгим, наполненный как общими улыбками, так и слезами, но от этого он стал только лучше.

Глава 9

Терпеть не могу, когда кто-то садится за руль моего внедорожника, но так уж вышло, что я до сих пор слишком взвинчена событиями, произошедшими несколько лет назад. Я чувствовала себя уязвимой, и это бесило меня. Так и хотелось выплеснуть на кого-то все свое отвращение к себе и ярость, и по вине моих внутренних проблем за рулем МОЕМ машины так кстати сидел Натаниэль, отвозя меня на МОЮ же работу, и это казалось чертовски удобным поводом. По это же Натаниэль, и я слишком люблю его, чтобы сорваться на нем, видимо поэтому другие мужчины моей жизни и выбрали его на роль моего водителя. Ненавижу, когда мной вот так манипулируют, но это работает, так что я сидела на пассажирском сиденье в темноте, скрестив руки и наблюдая за светом фар проезжающих машин, усмирив свой гнев. Я передвинула пистолет с поясницы на правый бок, чтобы не замешкаться, пока еду в машине. Обожаю свою новою кожаную кобуру для ношения оружия на поясе, хотя, если я и дальше буду крутить ее вокруг, она уже не будет гармонировать с моей одеждой так, как задумывалось. Кобура должна быть достаточно темной, чтобы случайно не попасться на глаза клиентам на кладбище. И это тоже раздражало. Какого черта я должна скрывать свое оружие от заказчиков, если они и так знают, что я маршал? С кем бы не хотелось мне сейчас поцапаться, так это с Натаниэлем. Мика и Жан-Клод, скорее всего, на это и рассчитывали. Черт.

Я наблюдала, как Натаниэль аккуратно и осторожно ведет машину. Ему очень не нравилось сидеть за рулем в ночное время суток, я знала об этом, и это еще больше усмиряло мое желание сорваться на нем. Натаниэль был частью нашего с Микой трио и одним из немногих, с кем, как все мы согласились, мы обменяемся кольцами. И вслед за этой мыслью, я вспомнила о том, что вертигры вынуждают нас включить одного из них в церемонию. От вспыхнувшего гнева по моей коже поползла сила, и вдалеке, словно во сне, я увидела тигров всех цветов, что носила в себе: белого, рыжего, черного, голубого и золотого. Они уставились на меня.

Натаниэль вздрогнул, ощутив всплеск силы и моих показавшихся зверей. Он попытался потереть руку, но от этого руль слишком резко дернулся, и машина вильнула, поэтому Он снова вернулся к управлению двумя руками. Я не могу себе позволить так отвлекать его. Он был моим леопардом зова, и это делало нас куда более метафизически близкими, чем просто влюбленных. Я должна быть большим волевым доминантом и сдерживать свой гнев. Я просто не могу сейчас потакать своим слабостям. Да уж, мужчины моей жизни отлично манипулируют мной, оставив меня этой ночью с другим моим возлюбленным.

Сосредоточившись на том, чтобы отпустить свою злость, я взглянула на Натаниэля, напоминая себе, как сильно его люблю и как сильно жажду защитить его. Обрушить на него свою энергию и спровоцировать аварию - верх глупости, а я стараюсь не совершать глупых поступков. Натаниэль выглядел блеклым в полумраке машины: его толстая коса казалась просто коричневой, а кожа - серовато-белой, и лишь в свете проносящихся мимо фонарей можно было заметить богатый золотисто-каштановый оттенок его волос и чистую белоснежную, почти светящуюся кожу, присущую всем рыжим. Натаниэль лишь раз взглянул на меня, и случайный отблеск света вернул его глазам истинный светло-лавандовый цвет, как у ранней сирени.

- Ты хотя бы смотришь на меня. Это начало, - заметил Натаниэль и вновь сосредоточил свое внимание на дороге.

- Прости, но настроение было настолько паршивым, что молчать - это лучшее, что я могла сделать.

- Я знаю, - мягко ответил он, включая поворотник и перестраиваясь на другую полосу дороги с плотным потоком машин, их фары словно светящиеся бусы протянулись до самого конца пробки.

- Мне нравится, насколько ты понимаешь меня, и в то же время терпеть этого не могу. Бессмыслица, да?

- Для тебя нет, - ответил Натаниэль.

- Что это за ответ? - проворчала я. медленно глубоко вдыхая и так же медленно выдыхая от нового всплеска силы, расслабляя плечи. Я заставила себя сесть прямо и не сутулиться под тяжестью своего гнева.

Он хмуро покосился на меня, а ведь улыбка делала его привлекательнее, хотя и ненамного. Мало что могло испортить его красоту, и Натаниэль использовал по максимуму подаренное природой: упорно занимался в треиажерке, следил за тем, что есть, и отрастил волосы длинной до лодыжек. Хотя Он наконец-то подстриг кончики, так что коса теперь не касалась щиколоток. Если бы у меня были такие длинные волосы, я бы задушилась на смерть, а он кажется таким грациозным, как и всегда. Но кошки вообще славятся этим, а он верлеопард, как и Мика. Я задумалась, всегда ли ему была присуща эта изящность.

- Ты всегда был таким грациозным, или это все верлеопардовские штучки?

Натаниэль улыбнулся, взглянув на меня.

- Не знаю насчет грации, по еще ребенком меня заметили в Юношеской Христианской Ассоциации4 и отправили на гимнастику, так что у меня уже тогда было все в порядке с координацией, или как это назвать.

( YMCA , или Юношеская христианская ассоциация — это всемирная молодежная волонтерская организация, получившая широкую известность благодаря организации детских лагерей.)

- Я и не знала, что ты занимался гимнастикой.

- Занимался, пока у моей мамы не нашли рак. Сначала я на время переехал к тете, а потом мама умерла, а отчиму гимнастика казалась недостаточно мужественной. Он водил Николаса на бейсбол, надеялся и меня приобщить к нему, но я никогда не был хорош с мячом. Ловить могу, а вот подавать нет, так что тренер поставил меня на аутфилд слева и молился, чтобы у меня не было никаких проблем, - сказал он, тихо рассмеявшись.

Казалось, что у него было такое же нормальное детство, как и многих других, но я-то знала, что он был свидетелем того, как отчим забил его старшего брата Николаса до смерти. Мы с ним даже разделили воспоминание о том, как мальчик кричит ему: "Беги, Натаниэль, беги!", - и Натаниэль побежал. А сбежав, бродяжничал и в десять лет начал продавать себя. Я никогда не интересовалась, что с ним было между семью и десятью годами.

Это было первое счастливое воспоминание об отчиме, и я с трудом могла соотнести отца, отдавшего сыновей в Малую Лигу5, с тем монстром, который, как я видела, избивал мальчишек бейсбольной битой. Как это мог быть один и тот же человек? Как это мог творить один и тот же человек?

(Бейсбол Малой лиги и Софтбол (официально, LittleLeaguelnternational ) являются некоммерческой организацией, базируемой в Южном Уильямспорте, Пенсильвании, Соединенных Штатах, которые организуют местные молодежные лиги бейсбола и софтбола всюду по США и остальной части мира.)

- Я никогда не слышала, чтобы ты говорил о нем что-то хорошее.

- Годы терапии, и я наконец могу признать, что мой отчим не всегда был монстром. Я не слишком хорошо помню, каким он был до болезни мамы, но тогда отчим начал пить и очень изменился. Он впадал в бешенство так же, как я перекидываюсь в леопарда. Когда перекидываешься в первый раз, ты не всегда контролируешь себя и на следующее утро не помнишь, что творил. Все равно что напиться, только вот оборотень вооружен и способен рвать в клочья и убивать людей.

- Ты же был с местными верлеопардами, когда впервые перекинулся, да? Твой старый лидер, Габриэль, может и не настолько сильный доминант, как Мика, но мог сделать так, чтобы его кошки не убивали людей при обращении. Или ты хочешь сказать, что он снимал леопардов-новичков в своих снафф-фильмах6?

(Снафф видео — короткометражные фильмы, в которых изображаются настоящие убийства, без использования спецэффектов, с предшествующим издевательством и унижением жертвы (как правило, это изнасилование женщины или ребёнка).)


- Нет, даже Габриэль считал это недостойным главы парда. После такого предательства, мы могли обратиться к другой группе верлеопардов и просить их защиты и убежища. Одно из немногих правил, которому следуют все животные: заботиться о новичках, чтобы у них не было никаких сожалений, когда они впервые изменят форму.

- Вот как, хорошо. Габриэль был сексуальным садистом и натворил много ужасного, но ты говорил, что он заставил тебя слезть с наркоты, прежде чем обратить в верлеопарда. Поэтому я предположила, что Он был поаккуратнее с тобой, когда ты впервые обернулся.

- Я знаю, как ты ненавидишь его. И знаю, что ты убила его, когда Он пытался убить тебя. Но он не был абсолютным злом. Мало кто им является, это самое сложное в терапии. Настоящих злодеев очень мало, в основном это просто несчастные, которым тоже сделали больно. Обо мне уже давно никто так не заботился как Габриэль. Он забрал меня с улицы, вымыл и научил вести себя в обществе: в роскошных отелях, дорогих ресторанах, во всех тех местах, где людей сопровождает эскорт, а не шлюхи. Ты знала, что Жан-Клод помогал ему обучать меня манерам?

- Нет, не знала.

Он вдруг улыбнулся, перестраиваясь в длинный ряд машин к съезду с магистрали.

- Когда Габриэль впервые привез меня к Жан-Клоду, я думал, что мне нужно будет просто переспать с ним. А оказалось, это был кастинг в танцоры «Запретного плода». Мне казалось, что я знаю, как нужно раздеваться на сцене, но Жан-Клод показал мне разницу между тряской голой задницей под музыку и настоящим стриптизом. Так и слышу его слова: «Одно искусство, другое дешёвка и безвкусица, а на моей сцене не место дешёвым танцам.» Боже, Жан-Клод лучший во всем, что делает. не видел никого, подобного ему.

- Он неповторим, - согласилась я.

Натаниэль рассмеялся.

- С танцорами он всегда вел себя как джентльмен. Жан-Клод говорил, что не сможет быть хорошим менеджером, если будет выделять фаворитов. Сначала он научил меня быть изящным и сексуальным на сцене, а затем как пользоваться вилкой и не подворачивать салфетку под воротник.

Я рассмеялась.

- Никогда не слышала, что Жан-Клод проявлял интерес к верлеопардам Габриэля.

- Обычно не проявлял, но я был не просто верлеопардом Габриэля, я был одним из танцоров Жан-Клода, а он всегда присматривает за нами, как может. Но у него были связаны руки, пока Райна и Габриэль были живы.

Райна была Лупой, главной самкой местной стаи вервольфов. Технически сейчас эту роль все еще выполняю я, но только потому что Ульфрик - король волков, Ричард Зееман - не выбрал новую пару среди настоящих вервольфов. Я до сих пор была их Больверком - исполнителем грязной работенки, и могла убивать членов стаи, чтобы обезопасить других. Когда оборотни выходят из-под контроля, число жертв стремительно растет. На самом деле все, что я не делала в качестве Больверка, я исполняла в роли легального палача - поджидала монстра, убивающего людей. Я могу принимать превентивные меры, пока другие копы не видят. Стараюсь не убивать никого, кто не нападает на меня или других, и надеюсь так и будет продолжаться.

Натаниэль повернул на маленькую темную улочку с меньшим потоком машин.

- Один из моих постоянных клиентов был богат, очень богат. Эти деньги он унаследовал, поэтому он не мог позволить, чтобы кто-то пронюхал о том, что я проститутка. Он хотел видеть меня не только в номере отеля, но и водить на приемы, где на столах было столько столовых приборов из серебра, что ты даже предположить не можешь, зачем все это для одного ужина. Дело не только в правильном использовании ложки и вилки, а в целом ином поведении и общении с людьми. Окружение Габриэля не слишком отличалось от моего, обычный пацан с улицы, пробившийся к власти, поэтому Он обратился за советом к Жан-Клоду. Вот так и начались мои уроки этикета.

Я попыталась представить, как Жан-Клод учит Натаниэля-подростка быть леди, и не смогла. Он давал мне этот запутанный урок по использованию столовых приборов, так что я могла кушать те блюда, что хотел попробовать Жан-Клод, если бы только мог. Благодаря трем вампирским меткам, Жан-Клод может ощущать вкус через меня, если настроится. У нас бывали свидания, когда он просто наблюдал за тем, как я ем - только так Он мог попробовать блюда вместе со мной. Если бы я не ела стейк целых шестьсот лет, я бы тоже была рада хоть этому.

Мой телефон зазвонил старомодным дззззынь, и я подпрыгнула, пискнув. Черт, мне точно нужно подобрать другой основной рингтон, от этого я вечно вздрагиваю. Натаниэль мудро замаскировал свой смех кашлем. Ему с Жан-Клодом это казалось милым. Мика считал, что мне просто нужно поменять звонок.

Я сняла телефон с зарядки на центральной консоли и ответила:

- Блейк. Что стряслось? - и это прозвучало раздраженно, как и всегда, когда я была напугана.

- Я выбрал неудачное время для звонка? - спросил Мэнни.

- Нет, нет, все в порядке. Мне нужно поговорить с тобой.

- Мы слишком давно знакомы, Анита, что случилось?

Мэнни был тем, кто взял меня на мою первую охоту на вампиров, научил пронзать их колом и отсекать головы. Он держал меня за руку, когда я теряла часть себя, изучая специфику нашей работы. Помогал отточить мой ритуал для поднятия зомби, потому что сам этим занимался

- Это личное.

- Жан-Клод плохо обращается с тобой? - спросил он тем самым тоном, который слышишь от старших мужчин, когда они хотят по-отечески защитить вас.

- Нет, с ним все хорошо. Просто иногда недостатки моей работы сказываются на достоинствах моей жизни, если ты понимаешь, о чем я, - это была правда, но такая завуалированная, что почти ложь. Но Мэнни пришлось довольствоваться той правдой, которой мог.

- Я был не в восторге, когда Розита заставила меня отказаться от охоты на вампиров, по моя жизнь и правда стала лучше. Ты могла бы просто поднимать мертвых, Анита. Я знаю, что ни один из нас не смог бы бросить это.

- Без случайного воскрешения мертвецов, - добавила я. Мы с Мэнни рассказывали друг другу о случайном проявлении наших сил. Моим первым случаем была собака. Его - младший двоюродный брат. Что общего между ними? Мы были к ним привязаны. Я была и хотела, чтобы моя собака вернулась, вот она и вернулась. А вот профессора колледжа, который покончил с собой и пришел к порогу моей комнаты в общежитии, объяснить сложнее. Но когда-то я была послушной маленькой католичкой и не хотела вечно гореть в аду. поэтому... это был очередной повод покаяться.

- Да, сила так или иначе найдет выход, но охота на монстров не твоя магия. С ней можно завязать.

Мэнни ничего не знал о Матери Всей Тьмы, об Отце Дня и о... многом другом. Розита взяла с меня обещание, что я больше не буду втягивать ее мужа в охоту на вампиров после того, как он едва не умер на последнем нашем деле. Мэнни все еще казнил вампиров в моргах, мертвых для мира и скованных, по Розита все равно переживала за него. В ту нашу последнюю охоту ему уже было за пятьдесят, и она сказала: «Он уже слишком стар для этого. Оставь моего старика в покое, пусть доживет до внуков.»

Что мне было ответить? Я просто выполнила ее просьбу и потеряла своего наставника, учителя и напарника по делам нежити. Несколько из худших моих ран я получила, когда лишилась прикрытия Мэнни. Он стал старше, не стариком, но вот сейчас Он готовится к свадьбе своей старшей дочери, а мог бы и пропустить ее, оставшись со мной.

- Ты в порядке, Анита?

- Прости. Мэнни, ты что-то сказал?

- Не похоже на тебя терять пить разговора. Что-то сильно потрясло тебя.

- Да уж. именно поэтому я тебе и позвонила.

Я взглянула на Натаниэля. Речь шла о текущем полицейском расследовании, но что я могла сделать? Попросить его заткнуть уши и напеть песенку? Если на то пошло, то и Мэнни не маршал. Он упустил свой шанс стать старейшиной сверхъестественного отдела маршалов, когда оставил охоту на вампиров. Я люблю Натаниэля, но мне не следует обсуждать при нем текущее полицейское расследование, к тому же ФБР будет не в восторге от моей излишней откровенности с любовником.

- Я помогу, если это в моих силах, ты же знаешь.

- Знаю, Мэнни. Просто обдумываю, как много я могу тебе рассказать, ведь значка у тебя нет, - я поняла, что это прозвучало слишком грубо, но на сегодня я исчерпала свой самоконтроль. И для предстоящего поднятия зомби в этом тоже нет ничего хорошего.

- Дело только в отсутствии у меня значка или рядом с тобой еще и Жан-Клод?

- Он остался в городе, а я поехала на работу. Мы деловые люди и не можем позволить себе проводить вместе каждую свободную минуту, - и это тоже прозвучало ворчливо, да и наплевать. Я устала от вопросов Мэнни о Жан-Клоде. Не то, чтобы они личные, просто ему не нравятся мои отношения с вампиром. Именно Мэнни научил меня тому, что вампиры не просто люди с клыками, а монстры. Только вот я выяснила, что это неправда, а Мэнни все еще верит в это. Парадокс: он завязал с охотой на вампиров, по все еще по-расистски ненавидит их, а я. казнив намного больше, считаю их людьми.

Натаниэль взглянул на меня, склонив голову на бок, словно спрашивая: «Что?»

- Если ты не можешь говорить со мной о деле, зачем тогда вообще звонишь? - спросил Мэнни.

- Верно, - выдохнула я и попыталась понять, чем мне стоит поделиться, а что стоит придержать. А еще не хочу растрепать секреты Мэнни, пусть даже Натаниэлю. Не потому что не доверяю своего возлюбленному, а потому что это были не мои тайны. Если полиция когда-нибудь узнает секреты Мэнни, он окажется за решёткой, а если ему не повезет с судьей, его могут казнить через несколько недель, или даже дней. Кое-что из того, что он совершал с Домингой Сальвадор, попадало под закон о злоупотреблении магией, что по умолчанию сулило смертную казнь, без всего этого «годы-в-роли- смертника» дерьма. Эти законы были разработаны для того, чтобы защитить человеческое общество от настолько могущественных существ, которых держать в тюрьме - значит рисковать еще большими жизнями. Мэнни не был настолько опасен, но закон в действии отличается от того, что написан на


бумаге. И дело не в абсолютном правосудии, а в разном толковании этого закона и в том, у кого адвокат лучше. Цинично, да, но чем дольше я работаю в органах, тем лучше понимаю, что цинизм частенько является правдой.

- Помнишь Домингу Сальвадор?

- Ты же знаешь, что да, - его голос вдруг стал предельно серьезным.

- Я столкнулась с делом, где использовали силу, которой, как мне казалось, обладала только она.

- Какую именно силу? - уточнил он.

- Вспомни, где она планировала использовать мои магические способности.

- Рабочий вопрос, я сейчас вернусь, - сказал он, и я услышала его шаги. Он сейчас дома со своей семьей? Нарушила ли я теплую семейную сцену этой жутью?

Когда он снова заговорил, я поняла, что он был один:

- Ты о том, что ей нужна была твоя помощь в поднятии зомби для продажи как секс-рабов?

- Угу, об этом.

- Зомби всегда продавались как секс-рабы, Анита. Люди избавляются от них, когда они начинают гнить, но спрос на это есть. И ты, и я получаем такие предложения.

- Но мы оба говорим нет.

- Конечно, мы говорим нет. Но есть и другие с нашим даром, и они не так разборчивы.

- Но я говорю не о таких зомби, Мэнни. Я говорю о тех, что она поднимала в самом конце. Тех самых, с испуганными глазами.

- Зомби не чувствуют страха, Анита.

- Нет, не чувствуют.

- Тогда о чем ты?

- Подумай, Мэнни.

- Она поднимала очень хороших, реалистичных зомби, но есть и другие, кто делает это так же хорошо. Твои сейчас выглядят как живые.

- Души, Мэнни, души.

- Я не... - начал он, но замолчал, и я услышала его участившееся дыхание. - Хочешь сказать, что кто-то понял, как ловить души в ловушку и возвращать их в гниющие трупы так, чтобы разложение прекращалось?

- И освоил трюк с ее изъятием и возвращением назад, чтобы тело немного разложилось.

Он взмолился на испанском. Я поняла, что он молился Деве Марии, точнее даже Гваделупской Деве Марии. И когда он, наконец, снова заговорил на английском, его акцент был сильнее обычного.

- Это не может быть дело ее рук. Анита. Она мертва. Даже она не может вернуться после того, как ее разорвали и съели зомби.

Мэнни один из немногих, кому я рассказала о реальной смерти Доминги. Она пыталась вынудить меня принести в жертву невинного, чтобы поднять зомби. По счастливой случайности в круг вошли ее подельники, и я смогла убить их. подняв гораздо больше одного зомби с всплеском той силы, что подарила мне их смерть. Мэнни опасался за свою безопасность и безопасность своей семьи, поэтому я и рассказала ему правду. II насколько я знаю, он ни с кем этим не делился.

- Не думаю, что она восстала из могилы, Мэнни, но это может быть кто-то, кто ее знал. Когда я отказала Домните, она привлекла к делу еще кого-то?

- Я не знаю. В тот день, когда я привёл тебя увидеться с ней, мы встречались первый и последний раз за много лет.

- А кто знал бы, если бы она это сделала?

- Я не знаю.

- Думай, Мэнни, думай. Эти женщины подвергаются таким пыткам, какие никто не должен терпеть за пределами нижних кругов ада.

- Я подумаю над этим, Анита, но даже не представляю, кто теперь станет разговаривать со мной. Все знают, что это я привел полицию к дому Сеньоры, и только страх перед моей силой удерживает их от мести.

- Прости, Мэнни. Я не хочу подвергать тебя опасности своей просьбой о помощи.

- Хороший человек обязан помочь остановить зло, если Он считает себя таковым, Анита. Не извиняйся за это.

- Просто я устала ставить под угрозу жизни людей. В смысле, иногда рядом со мной так опасно.

- Это не так, - возразил он.

- Нет?

- Анита, не знаю, с какой частью своего прошлого ты борешься, но это сражение тяжелее, потому что ты хороший человек. Ты борешься за правое дело.

- Спасибо, Мэнни.

- De nada7.

((исп)Не за что)

Я улыбнулась.

- Если вспомнишь, с кем можно поговорить, или где-то увидишь этих ублюдков, дай мне знать.

- Дам.

- Ну а теперь возвращайся к своим семейным делам.

- Иду, Розита, - сказал Он кому-то.

Затем я услышала несколько голосов, и наконец телефон взяла женщина:

- Анита, поздравляю с обручением! Я так рада, что ты наконец-то выходишь замуж.

- Спасибо, Розита. Теперь можешь не переживать, что я останусь старой девой.

- Женщина должна быть замужем. Анита, вот и все.

- Ты же знаешь, что я не согласна с этим.

- В любом случае, ты все равно выходишь замуж, - сказала она так. словно это подтверждало ее мнение.

Я вздохнула и рассмеялась.

- Мы останемся при своих мнениях, но да, я выхожу замуж, как только закончим с деталями.

- Если тебе нужна будет помощь, просто позвони.

- Вы же и так организовываете свадьбу Копии. Этого что, недостаточно?

- Свадьба Консуэлы почти готова.

- Поздравляю вас и ее.

- Gracias, я обошла все магазины для новобрачных, рестораны, была везде. Буду рада дать тебе список мест, которые были нам особенно полезны.

- Хорошо, это и правда может быть полезно. Спасибо.

Отдам список Жан-Клоду.

- Мэнни отправит его тебе по е-мэйлу.

- Спасибо, Розита, - это наверно самый длинный разговор с женой Мэнни за все паше


знакомство.

- Надеюсь, ты позволишь мне помочь. Я и забыла, как люблю свадьбы, - сказала она и рассмеялась, и это был се лучший, счастливейший смех, что я слышала. Обычно Розита была строга и бескомпромиссна. Я попыталась представить, как Розита, которую я знаю, больше ста семидесяти сантиметров ростом и под сто пятьдесят килограмм, вот так по-девичьи смеется. Мэнни был ниже нее ростом и стройнее, они выглядели прямо как живая иллюстрация к детскому стишку про ДжэкаСпрэта8. Этот смех принадлежал той молодой девушке, которую Мэнни встретил в Мексике уже очень давно.

(Жирное не ест Джек Спрэт (пер. Надежда Радченко)

Жирное не ест Джек Спрэт,

Постное - его жена.

Оттого они в обед

Подъедают всё до дна.

Кости чисто обглодав,

Джек коту их отдаёт

У супругов добрый нрав

И ужасно тощий кот!)


- И никаких проблем с тем, что я выхожу замуж за вампира? - спросила я. просто потому что не могла выбросить это из головы.

Она издала резкий звук.

- Я набожная католичка, ты же знаешь.

- Знаю. Церковь провозгласила всех вампиров проклятыми, не имеющими души, поэтому я и решила, что у вас могут быть проблемы с моим женихом.

- А еще они отлучили от церкви тех, кто поднимает мертвых, но наш священник все равно позволяет Мэнни причащаться. Если об этом узнают, у него будут неприятности. Возможно, и твой мужчина хороший, что бы ни говорила церковь.

Розита продемонстрировала такие широкие взгляды, что я не знала, стоит ли мне зааплодировать ей или лучше спросить, какую группу взаимопомощи она посещает? Умнеет, как и я.

- К тому же это не просто какой-то вампир, это Жан-Клод, а он... - она пыталась подобрать верное слово и наконец нашла его: - hermoso.

Я рассмеялась, потому что это слово означает не просто «красивый», как принято говорить здесь, в Америке. Оно означает нечто удивительное, выходящее за рамки красоты.

- Я передам ему эти слова.

- О нет, не делай этого, Анита, - ее голос звучал смущенно. Представить не могу смущенную Розиту.

- Ладненько, не буду. Просто скажу, что вы рады за нас.

- Да, рада. Жду не дождусь свадьбы, достойной такого предложения.

- Как и я. - ответила я, а в животе вновь свернулся тугой узел и вовсе не по поводу борьбы с преступностью. Предложение задало слишком высокую планку, и теперь вес рассчитывают на грандиозную свадьбу, а ничто не сравнится с режимом Жан-Клода ты-будешь-без-ума-от-меня. Даже сам Жан-Клод.

Мы попрощались, и я вновь осталась в машине наедине с Натаниэлем и шорохом колес по ночной дороге.

- Жена Мэнни сказала, что ждет не дождется свадьбы, достойной такого предложения.

- Да, это было что-то, - очень осторожно сказал Натаниэль, и его серьезный тон заставил меня посмотреть на него внимательнее.

- В чем дело? - спросила я.

- А в чем дело?

- Этот тон и эта нейтральная фраза.

Он вздохнул и закатил глаза.

- Мы еще не подъезжаем?

- Еще около четырех-пяти миль, и тогда надо будет сбросить скорость - кладбище легко пропустить в темноте. Не меняй тему.

- Ты уже и так расстроена, и это глупости.

- Что за глупости? - спросила я.

- Я был бы в восторге, если бы кто-то сделал для меня такое же ты-будешь-без-ума предложение, как Жан-Клод для тебя. Но мужчин не принято баловать романтическими поступками, они сами должны их совершать.

Я внимательно изучала его лицо.

- Ты имеешь в виду, что хотел бы эпичного роскошного предложения?

- Я имею в виду, что иногда неплохо побыть девчонкой.

- Ты хозяйничаешь по дому и мечтаешь о ребенке. Думаю, из тебя девчонка лучше, чем из меня.

- Если я девчонка, тогда где мое эпичное роскошное предложение?

- Ты серьезно?

Его взгляд подсказал мне, что он был исключительно серьезен. Черт.

- Романтики ты ждешь только от меня или от нас с Микой?

- От Мики или от тебя, или от вас обоих. Для меня не важно, если ты серьезно.

- В свое время Мика сделал предложение нам обоим. И я бы вышла за вас двоих, если бы могла, я уже говорила об этом.

- Я знаю. Говорил же, что это глупости.

- Значит, если бы Жан-Клод с огромным кольцом подъехал на карете к тебе, тебе бы это понравилось?

Он кивнул.

- Да, но лучше если бы это была бы ты или Мика.

- Ну, черт.

- Это не совсем те романтические чувства, на которые я рассчитывал, Анита.

- Прости, правда. Просто ты огорошил меня.

- Ты же сама сказала: я занимаюсь готовкой, уборкой, хожу по магазинам, и ты не хочешь ребенка от меня. Неужели немного романтики - это слишком много?

- Я маршал Соединенных Штатов Сверхъестественного Отдела. Я не смогу работать, если забеременею. Я не хочу беременеть. В моей жизни нет места ребенку.

- Мы могли бы усыновить.

- Тебе всего двадцать три. Зачем тебе ребенок сейчас?

- Но тебе тридцать. И я хочу, чтобы у нас был ребенок.

- У меня в запасе есть еще парочка годков, - ответила я, даже не пытаясь сдержать сарказм.

- Женщины в тридцать не старые. Анита, я знаю. Но у них есть дети. Когда ты размениваешь третий десяток, пора принимать решение.

- Женщины заводят детей и в сорок, и даже в пятьдесят.

- С помощью медицинских технологий.

- Моя тетка родила своего последнего ребенка в пятьдесят. И это было полной неожиданностью, и без чудесного вмешательства медиков.

Натаниэль взглянул меня.

- Правда?

- Правда, - кивнула я. - Доктор сказал ей, что она больше не сможет иметь детей, поэтому она перестала предохраняться. Он ошибся.

- Ладно, беру свои слова назад. Возможно, у нас больше времени. Пятьдесят. Обалдеть. Хорошие гены.

- Только если к пятидесяти у тебя не угаснет желание плодить детишек.

- Я остановлюсь на одном чуть раньше, - ответил он.

- На сегодня хватит, Натаниэль. На меня и так достаточно давят вергигры, которые хотят участвовать в церемонии обручения.

- Я всего лишь сказал о романтичном предложении, а ты теперь чувствуешь, как на тебя из-за церемонии давит еще больше людей? Знаешь, давят-то не только на тебя. Они хотят обменяться кольцами и с Микой, и со мной тоже.

Я обдумала это пару мгновений.

- Мика в Цирке не говорил об этом в таком ключе.

- Он и не должен.

- О чем ты?

- Я бисексуал. Мика для меня не исключение, и обручение с еще одним мужчиной для него не то же самое, что для меня.

- Вот черт! Прости. Натаниэль, ты абсолютно прав. Для тебя он может быть новым любовником, Мика же не станет так его рассматривать. Значит на самом деле под ударом наша с тобой добродетель, если можно так выразиться.

-Не добродетель в опасности, Анита, а наше семейное счастье. И это гораздо важнее для меня.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, считая до десяти. Когда это не сработало, я попыталась досчитать до двадцати, но дрожь внутри так и не прошла, поэтому я просто сказала:

- Мика назвал, кого бы он выбрал из тигров. А кого выбираешь ты?

Натаниэль взглянул на меня, а затем вновь сосредоточил внимание на дороге.

- Спасибо, что спросила. Знаю, что не хотела.

- Мне ясна твоя позиция насчет секса. Так кого бы ты хотел видеть в нашей постели?

- Смотря что ты имеешь в виду, говоря «в нашей постели», - ответил он.

- Кончай скромничать, Натаниэль, после того как заставил меня спросить об этом.

Он улыбнулся.

- Справедливо. Ладно, Синрик готов делить тебя со мной или Микой лучше, чем кто-либо ожидает от Ники. Но Мика не делит постель с Ники. А я ни с одним из них не сплю, воспринимаю их больше как братьев или типа того.

- Ну а если выбирать в романтическом смысле, тогда кто?

- Чтобы сохранить семейный уют, или Ники, или Синрик. Они и так уже живут с нами.

- Но Ники не вертигр, это нам не поможет.

- Верно.

- Да давай уже, у тебя есть кто-то на примете.

- На примете двое, вроде бы.

- Ну, так раскрой тайну.

- Дев. Он бисексуал и золотой тигр.

- По разве он не с головой в семейной идиллии с Ашером и Кейном?

- Кейн бесится, когда приходится с кем-то делить Ашера. И Дев не разделяет БДСМ-наклонностей Ашера. С появлением Кейна он стал просто еще одним любовником.

- Думаешь, Дев скоро будет свободен?

- Не совсем, но он забавный и би, как и я.

- Ты говорил о двоих, так кто второй?

- Никого конкретного. Единственная вертигрица, с которой ты спала - Джейд, и мы все согласны, что у нее слишком много проблем. По как насчет других женщин-вертигров в роли кандидаток? Она была бы любовницей для нас троих, а не только для двоих из нас...

Я нахмурилась.

- Джейд была катастрофой.

- Но не потому что она женщина.

- Может и нет, но мне по душе мужчины, Натаниэль, прости уж.

- Мы с тобой неплохо провели время, когда Джей-Джей приезжала к Джейсону. И она очень даже девчонка.

Джей-Джей большую часть своей жизни была лесбиянкой, пока снова не встретилась с Джейсоном. В средней школе они встречались, а затем она почувствовала, что должна сделать выбор, к кому ее тянет сильнее: к мужчинам или женщинам. Джейсон уважал ее выбор и переключился на других девчонок. Но Джей-Джей так и не смогла его забыть, а для него она по-прежнему осталась той самой, не смотря на признание обоих, что моногамия не для них. В полигамности главное честность и любовь, они начали с меня, Натаниэля и Джейд.

Джей-Джей высокая, стройная, с подтянутым телом профессиональной балерины, занимавшейся искусством уже не первый год. Она была участницей одной из самых уважаемых танцевальных трупп, которые когда-либо существовали в Нью-Йорке. Джейсон, лучший друг Натаниэля и мой зверь зова, начал проводить там вес больше времени, на этой неделе он тоже ездил к ней. Они даже очень серьезно говорили о том, что когда-нибудь он пройдет кастинг в эту танцевальную труппу. Если у него получится, то он станет первым оборотнем в коллективе людей. А пока существуют танцевальные труппы, полностью состоящие из оборотней или вампиров, или и тех, и других, но люди не хотят соперничать с теми, кто быстрее, сильнее и выносливее их из-за вируса ликантропии, который они подхватили, и никакие усердные репетиции и тренировки не позволят человеку сравниться с ними. Ни я, ни Жан-Клод не уверены, что сможем обойтись без Джейсона, ведь он работает помощником менеджера и одним из ведущих танцоров «Запретного плода», но мы оба желаем ему счастья. Джей-Джей - вторая женщина, что когда-либо была моей любовницей, и она правилась мне гораздо больше той, кто вынуждал меня надеть кольцо ей на палец.

- Не могу не согласиться. И если бы Джей-Джей была вертигром, я бы рассмотрела ее кандидатуру, но она человек. Потрясающе, мы не приблизились в поисках тигра, который нравился бы нам всем настолько, чтобы обручиться с ним.

- Нам всем нравится Синрик.

Если только Мика не сказал ему, то Натаниэль не в курсе о том, что я чувствую к Синрику, поэтому я не знала, что ответить. Он либо знает обо всем и специально подталкивает меня, либо не знает, и это просто искреннее замечание. Я не могла попросить его не сыпать соль на рапу и не была готова говорить об этом, не так быстро, даже с Натаниэлем. Я согласилась обсудить других тигров, только чтобы он не говорил о Синрике. Не очень умно, но иногда ты творишь ужасные глупости,


избегая того, что тебе неприятно.

- Да, но ты же сам сказал, что ни ты, пи Мика с ним не спите, значит, это будет только мой любовник. Ты прав, я должна хотя бы присмотреться к другим вертиграм.

- То есть к вергигрицам?

- К вертиграм, кто знает, может, среди них есть кто-то получше Дева и Синрика. Но да, и к вертигрицам тоже.

- Правда? - спросил Натаниэль, вдруг показавшись моложе еще моложе, чем был.

- Да, правда, и ты проехал мимо въезда на кладбище.

Он ударил по тормозам, и только благодаря ремню безопасности я не впечаталась в приборную панель.

- Прости, правда, - выпалил он.

Я с трудом усмирила пытавшееся выпрыгнуть сердце. Моя мать погибла в автомобильной аварии, поэтому такие моменты больше, чем просто пугали меня.

- Когда поедем домой, за руль сяду я, - хрипло проговорила я.

- Хорошо, что на этой проселочной дороге не такое активное движение, - сказал он, машина перегородила большую часть дороги, уперевшись фарами в низкую каменную стену.

- Да уж, а теперь медленно сдай назад, осторожно, и не превышай пяти миль в час, когда мы въедем на кладите. Дорожки очень узкие и покрыты гравием.

- Я очень извиняюсь, Анита.

- Натаниэль, убирайся с этой темной дороги, пока никто не протаранил нас, съезжая с холма.

Натаниэль не стал спорить, осторожно и медленно сдал назад и аккуратно протиснулся через узкий проезд. Интересно, как Ники с Дино проехали здесь на фургоне с коровой в прицепе. Это, должно быть, было непросто, но они справились, иначе Ники звонил бы мне прямо сейчас. Я доверяла Ники, и он был единственным, кого ещё я могла бы полюбить, но ни один из мужчин моей жизни не чувствовал этого к нему. Почему мы должны выбрать вертигра? Потому что я уничтожила Отца Тигров, известного так же как Отец Дня, и убила Мать Всей Тьмы, что, согласно пророчеству, и должен был сделать следующий вампир, властвующий над всеми тиграми. Забавно, но если спустя тысячи лет покажется, что пророчество начинает сбываться, оно набирает силу и мощь, в него начинают верить. То, что человек-слуга Жан-Клода (это я) и его королева (снова я) уничтожила двух богов, вовсе не означает, что это я убила их. Вампиры считают оба убийства делом рук моего мастера, Жан-Клода. И нам придется включить в нашу церемонию одного из вертигров. потому что в остальной части пророчества говорится о свадьбе тигра и короля с королевой. Метафизическое сообщество было уверено, что заключенный союз с вертигром стал бы завершением пророчества и последним гвоздем в крышке гроба Матери Всей Тьмы. Иначе останется лазейка, что позволит ей вернуться из могилы. Очень мило, когда дело касается по-настоящему крутого дерьма, всегда есть лазейка. Я поглощала ее сущность, а она пыталась взять контроль над моим телом. Нашла коса на камень, и я выиграла, но все маленькие вампирчики и пушистики были уверены, что победу надо закрепить, поэтому мы с Жан-Клодом должны были «окольцевать» одного из тигров, что помогли нам уничтожить Мать Всей Тьмы. Не задетое самолюбие наших любовников, ни настоящих, ни бывших, заставило нас согласиться включить одного из вертигров в церемонию, а вся страна, желающая видеть Жан-Клода своим торжествующим королем. Даже сразив символического дракона, я была всего лишь королевой. Я была той, кого прокатили на карсте, и кто потерял голову от принца, даже если в одной руке я держала окровавленный меч, а в другой - голову Горгоны. В глазах вампиров, особенно древних, я была принцессой, не способной защитить ни себя, ни других. Они принимали меня за кого-то другого.

- Я не та принцесса, которая нужна им, - я даже не подозревала, что сказала это вслух, пока Натаниэль не переспросил:

- Ты о чем?

- Ни о чем. Вот машины. Паркуйся, пора поколдовать и заработать неприлично много денег.

- Чтобы ты смогла потратить их, сводя меня с ума, - добавил он, проезжая вперед, стараясь не задеть ни одну из старых могил по обочинам дороги.

- Ты не можешь просто забыть об этом?

- Неа, - протянул он, останавливаясь.

Глава 10

Сидя в полумраке багажника джипа, я переобувала туфли на туристические ботинки. Я поменяла автоматическое освещение салона машины так, чтобы его нужно было включать самой, потому что ночью этот свет превращает вас в открытую мишень. А еще он портит ночное зрение, но больше меня все-таки беспокоила проблема "мишени".

Натаниэль стоял рядом, прислонившись к машине плечом. Он уже строчил Мике сообщение о том, что я готова присмотреться внимательнее к тиграм, как к потенциальным любовникам.

- Мог бы и не писать Мике. Это может подождать, пока мы не приедем домой, - заметила я.

- Ты дала мне слово, что обратишь внимание на других тигров, в том числе и на женщин. Ты же так сказала?

- Сказала, - огрызнулась я.

Он улыбнулся.

- Так почему бы мне не написать об этом Мике?

Я не знала, как ответить, не начав ныть, что теперь, когда Мика узнал об этом, я не смогу отказаться от своей готовности прогуляться по магазину тигров. Это означало бы, что я не имела это в виду, а я очень даже имела. Если я и вправду хотела, чтобы Синрик куда-нибудь уехал и жил без нас, нужно, чтобы его место занял другой вертигр и присоединился к нашему домашнему укладу так же хорошо, как и он. Так или иначе, мне нужно больше тигров.

- Ники идет сюда, - сказал Натаниэль.

- Наверно, хочет тайного поцелуя. Мы договорились не тискаться на глазах клиентов.

- Не тискаться, да ладно. Мы с ним здесь, а ты не можешь поцеловать никого из нас.

Он улыбнулся, далеко не своей обычной манящей улыбкой.

- Ты же не станешь дразниться и мешать мне концентрироваться?

- Не стану, - сказал он, но поднял в конце интонацию так, что его ответ превратился в вопрос. В лунном свете его глаза казались серыми и лучились весельем.

Я хмуро взглянула на Натаниэля.

- Ты слишком много общаешься с Джейсоном, это он обычно и мертвого растормошит.

- Он мой лучший друг, конечно, мы общаемся. Но он никогда не сможет дразнить тебя так, как я.

Натаниэль скрестил на груди руки, немного поиграв мускулами так, чтобы я на мгновенье задумалась, а не треснет ли его облегающая футболка по швам. Не треснет, конечно, но ему пора прекращать качаться, потому что генетически его мышцы растут быстрее, чем нужно его телу танцора. Он начал терять свою гибкость, он и так был достаточно подкачен для выступлений на сцене без потери этой удивительной легкости движения. Натаниэль проявлял свою невероятную гибкость и кое в чем другом.

Он издал короткий и очень мужской смешок, и я вдруг осознала, что таращусь на него, замерев с ботинком в руке. Дьявол, а ведь он даже не старался по-настоящему меня отвлечь. Я сосредоточилась на том, чтобы наконец обуться, но тут к внедорожнику подошел Ники, и я оказалась между двух мужчин. Это не должно было быть проблемой, по Ники вдруг наклонился ко мне. Он был ростом в сто восемьдесят сантиметров, накачен так, что плечи едва помещались в проем, настолько они были


огромны, а его светлые волосы были коротко стрижены, не считая косой челки, прикрывающей большую часть лица слева. Я уперлась ладонью в его грудь, и Ники, обхватив меня рукой, прижал к своему крепкому торсу. Если уж мне казалось, что футболка Натаниэля вот-вот разойдется по швам, то рубашка Ники просто чудом не рвалась всякий раз, как он пошевелиться. В моей постели бывали очень высокие мужчины, но никто не был таким же крупным, как Ники. Он был гибок там, где это


было необходимо для секса и рукопашной, но все остальное - сплошь мускулы. Он качался, чтобы быть сильнее, качался, потому что ему это нравилось. Благодаря генам, он набрал массу. на работе ему это не мешало, так что он не сдерживался. Из-за всех этих мышц Никки казался больше даже тех мужчин, что были выше него, но ведь рост не главное, когда дело касается размеров. Мужчины, да и некоторые женщины, похоже, думают именно так. так одержимы длинной определенных частей тела, что напрочь забывают о толщине. О бедрах Ники и о его торсе можно сказать примерно то же. Он был вынужден покупать джинсы больше размером, так что приходилось их зауживать на поясе, или носить шорты и расставлять ноги шире.

Он крепко, но аккуратно поцеловал меня, потому что знал, что я выйду из себя, если из-за него появлюсь перед своими заказчиками с размазанной, как у клоуна, помадой. Когда мы поцеловались, его волосы одним длинным движением скользнули по моему лицу. По-прежнему сильно, но почти целомудренно прижимаясь ко мне губами, он лишь слегка приоткрыл их, выдыхая и издавая протяжный низкий рык. Я разомкнула губы, словно могла выпить этот звук, задрожала в его объятиях, бросила ботинок и, наконец, обняла его за шею.

Подхватив под задницу, он приподнял меня, забираясь в кузов вместе со мной на руках. Я прервала поцелуй и выпалила:

- Работа, работа, работа! Я на работе, мать твою!

Прижав меня своим телом, он сказал прямо мне в лицо:

- Сейчас темно, и они люди. Они даже не увидят, чем мы занимаемся.

Машина качнулась, когда позади нас забрался Натаниэль. Он встал на четвереньки рядом со мной, лишь мгновение я просто смотрела на них обоих в темном тесном салоне машины, и от одной только мысли о пас троих вместе сперло дыхание, и заныло внизу живота. Они чувствовали запах моего желания, но я ничего не могла с этим поделать. Я рывком села, сказав:

- Нет, точно нет.

- Точно нет чему? - спросил Натаниэль, слабо улыбнувшись в темноте автомобиля.

Я закатила глаза и начала пробираться к выходу. Не так уж просто проползти через плечи Ники. Заметив это, он поднял меня на руки и аккуратно усадил на край, туда же, где изначально я и была. А затем выбрался из машины и поднял обувь, что я уронила.

Нахмурившись, я забрала ботинок, не глядя Инки в лицо. Я собиралась игнорировать его столько, сколько смогу.

- Работа, - повторила я, и да. я в курсе, что похожа на ту самую леди, что слишком щедра на уверения9. Отбросить сомнения и развлечься в машине, словно школьники, сейчас кажется привлекательнее воскрешения мертвых, по если бы мужчины моей жизни не казались привлекательнее работы, их в моей жизни просто не было бы.

(Отсыл к «Гамлету» Шекспира: "Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему," (пер. М. Лозинский))

- Может, стоит сначала надеть комбинезон, а уж потом ботинки? - спросил Ники.

- Хочу подойти и убедиться, что они прочитали документы, которые я отправляла им на дом, и еще раз повторить, чего им следует ожидать. Люди никогда не слушают в офисе и во время воскрешения теряют самообладание. Терпеть этого не могу. В комбинезоне жарко, даже весной, так что я сначала поговорю с ними, а уж потом переоденусь.

- А ботинки, чтобы легко ходить по гравию. - закончил он мысль.

- Ага.

- Отличный план, потому что я хотел сказать тебе, что твои заказчики читали документы, что ты им прислала, и одного из них мучают угрызения совести.

Я нахмурилась.

- Угрызения совести? Из-за чего? Из-за того, что тревожим мертвого?

- Не из-за этого, - ответил он с легкой улыбкой.

- Они расстроены из-за вуду? Раз они читали документы, то должны быть в курсе, что это не черная магия.

- И не из-за этого.

- Тогда из-за чего?

Он усмехнулся, покачав головой и ответил:

- Из-за коровы.

Глава 11

Спустя двадцать минут, я так и не надела комбинезон, потому что никак не могла убедить упрямого заказчика, что убийство коровы необходимо для подъема их зомби. Для моего гнева наконец-то нашлась мишень, только вот, благодаря Натаниэлю и Ники, я больше не злилась. Порой просто не получается удерживать свою ярость достаточно долго, чтобы наконец ее обрушить на кого-то.

- Да, миссис Уиллис, корова должна умереть, чтобы я смогла поднять вашего зомби, - повторила я.

Она взглянула на меня снизу-вверх, что немногим удается. Она была крошечной, около ста пятидесяти сантиметров ростом, но не казалась настолько маленькой, уверенная осанка всегда прибавляет пару сантиметров. Ее глаза блестели в лунном свете из-за очков с самыми толстыми линзами, что я видела за последние годы. Сегодня была только вторая ночь, после полнолуния, так что для моего ночного фения было слишком много света.

Натаниэль, Ники и Дино, наверно, даже не заметили, что вокруг темно, потому что видят ночью в разы лучше меня даже в человеческой форме. Мы не распространялись о том, что единственными людьми здесь этой ночью были только заказчики. Они и без того порядком нервничали. Один из молодых мужчин среди них все время озирался вокруг, словно так и ждал, когда что-нибудь выскочит и съест его.

Некоторым просто некомфортно ночью на кладбищах. Кто бы мог подумать.

- Я знакома с теорией. По прямо сейчас, когда я вижу перед собой животное, его убийство ради нашего исторического исследования кажется неправильным.

- Вы хотите поднять зомби или нет? - спросила я.

- Конечно, хотим, - отозвался Оуэн МакДугал из-за ее спины. Он был выше ростом и крупнее, не толстым, а внушительным, словно бывший полузащитник, отрастивший небольшой животик. Он казался постаревшей версией моего телохранителя Дино. Только Дино был жгучим испанцем, а МакДугал местным.

- Вы хотите поднять зомби или нет? - спросила я.

- Конечно, хотим. - отозвался Оуэн МакДугал из-за ее спины. Он был выше ростом и крупнее, не толстым, а внушительным, словно бывший полузащитник, отрастивший небольшой животик. Он казался постаревшей версией моего телохранителя Дино. Только Дино был жгучим испанцем, а МакДугал местным.

Белый американец. Насколько я знала, Дино был ростом метр восемьдесят восемь, значит и в МакДугале примерно столько же, может, на несколько сантиметров выше. Ни один из них не мог сравниться по ширине плеч с Ники, по Дино не налегает на железо так, как он. А МакДугал, похоже, вообще не ходок в спортзал, но все равно был большим, крепким парнем.

- Конечно, хотим, - повторил он. - Этель, это же корова. Ты же ешь стейки.

- Я ем мясо, купленное в магазине, - ответила она. - На моих глазах не убивают бедных животных, - она указала на коричнево-белую гернзейскую корову10, привязанную к дереву неподалеку. Она щипала свежую травку и казалась задумчивой. Если она и догадывалась, для чего здесь этой ночью, то виду не подавала, да это же корова. Они ставили меня в тупик. Никогда не понимала, о чем они могут думать. Это же не собака, не кошка, не птица. Коровьи мотивы тяжело определить, и эта, что пасется среди надгробий, не исключение.

(Порода молочных коров происхождением с островов в Ла-Манше Гернси и Олдерни.)

Мертвый лед

К моему удивлению, Натаниэля корова нервировала. Все, что Он сказал мне: в прошлом у него была какая-то неприятная история, связанная с коровой. Он держался подальше от машин клиентов, пока мы обсуждали дела.

Я попыталась сообразить, как бы справиться с приступом угрызения совести этого борца по правам животных, и наконец сказала:

- Миссис Уиллис, этой ночью меня ждут и другие заказы, - это было ложью, потому что воскрешение такого древнего мертвеца исчерпало бы силы любого аниматора, но Этель Уоллис об этом не знала. - Так что вам придется определиться: или мы поднимаем зомби в ближайшие пятнадцать минут, или я отзваниваюсь, и вам придется самим решать, что делать с этой живой коровой.

- Что? - хором воскликнули Уиллис и МакДугал.

- У меня договоренность с компанией по утилизации. Они должны были забрать тушу и пустить ее на корм для животных, потому что животные, убитые в религиозном ритуале, не предназначены для употребления в пищу людьми. Но компания не занимается живыми животными, поэтому если мы прощаемся, и корова остается живой, то она становится вашей проблемой.

Я услышала, как Дино хохотнул за моей спиной и попытался замаскировать смех кашлем.

- Но я ничего не знаю о коровах, - проговорила миссис Уиллис. - Что мне с ней делать?

- Понятия не имею, и меня это не волнует. Вы заплатили за жертвенное животное, оно включено в стоимость воскрешения, так что фактически это теперь ваша корова. Даже если вы отказываетесь от того, чтобы я убила ее и подняла зомби, она все равно ваша, живая или мертвая. Я позаботилась о том, чтобы убрали тушу, которая осталась бы после ритуала, но раз его не будет, то это уже не моя головная боль, - я посмотрела на машины, припаркованные на узкой дорожке, пересекающей кладбище. - Самая большая машина, что я здесь вижу, кадиллак. На заднем сиденье поместилась бы коза, но насчет коровы не уверена, тем более гернзейской. Это очень крупная порода. Вряд ли она влезет. В этом городе вам не позволят держать корову, если только недолго-для жертвоприношения или других религиозных обрядов. И отпустить вы ее не сможете, потому что это нарушение закона. Когда полиция свяжется с «Аниматорз Инкорпорейтед» и поинтересуется, почему корова, которую мы купили, на свободном выгуле, я расскажу им, что она ваша.

- Откуда они узнают, кому принадлежала корова? - спросила Уиллис.

- У каждой коровы есть своеобразный «номерной знак». Зная его, можно проследить всю историю коровы, в том числе и то, что она принадлежит вам. Так что, если я не убью ее здесь и сейчас, вы станете счастливым обладателем очень большого и не приученного к дому питомца. - именно этот момент корова выбрала, чтобы задрать хвост и продемонстрировать, насколько она была не приучена к дому. Думаю, это и стало решающим аргументом для миссис Уиллис. Милая зверушка сотворила нечто настолько грязное и отвратительное. Правда жизни. Слишком суровая для этой дамы. Она уселась в кадиллак и оставила нас самих разбираться со всем грязным и таким настоящим.

- Я отойду к машине и, как только вернусь, мы начнем. Кто из вас будет стоять у могилы, чтобы получить ответы от зомби на свои вопросы?

МакДугал переглянулся с молодым парнем, который очевидно был Патриком, хотя я не уверена, имя это или фамилия.

- Вы хотите сказать, что это мы будем контролировать зомби, а не вы? - спросил Патрик.

Я вздохнула. Если бы они просто прочитали документы, которые я им давала, этих глупых вопросов не возникало бы. потому что они уже знали бы ответ. Но вслух я произнесла другое:

- Нет, зомби контролирует аниматор, который его поднял. Он всегда прежде ответит на мои вопросы, чем на вопросы других. Но без моего присутствия он будет говорить с вами. Так кто хочет подержать поводок?

Они снова переглянулись, и Патрик шагнул вперед.

- Чтобы все окончательно прояснить и исключить очередные недоразумения, предупреждаю: я должна буду нанести кровь коровы на лицо и тело человека, который будет контролировать зомби, - добавила я.

Патрик округлил глаза и затряс головой.

- Не я, простите, но я не могу.

- Полагаю, это буду я, - сказал МакДугал, подходя ближе. - Где я должен стоять?

- За надгробием, чтобы не стоять на могиле. Vine нужно надеть остальную часть своей экипировки, так что отдохните немного, и затем мы начнем.

Он кивнул.

- Главное скажите, что надо делать.

Я резко повернулась к машинам, потому что очень хотела ему сказать, что нужно делать. Читать долбанные документы!

Глава 12

Корову убить сложнее козы или цыпленка. Начнем с того, что она значительно крупнее, поэтому ее и труднее убить, когда у тебя в руках только лезвие, и чертовски опаснее.

Обычно Никки, Дино и другие ребята защищали нас от плохих парней, но сегодня вечером я попросила их помочь мне с жертвоприношением. Я не солгала миссис Уиллис: гернзейская корова действительно большая.

Когда я спросила парней, знает ли кто-нибудь из них об обращении с крупным рогатым скотом, вызвались только Дино и Никки. Оказывается, Дино провел детство на ранчо рогатого скота в Мексике, которым владел его дедушка, и он рос в окружении коров. Я этого не знала, как и того, что Никки тоже вырос на ранчо на западе страны.

- Вот как, а я считала тебя городским мальчиком, - сказала я.

- Я люблю город, но вес же смогу поставить забор, что-то починить, и у меня есть необходимые инструменты. А вот с электричеством я не очень дружу, кое-что могу сделать, но я далеко не электрик.

Я взглянула на него и вдруг осознала, как мало знаю о его прошлом. Из всех мужчин моей жизни, с Никки у нас было меньше всего времени на то, чтобы узнать друг друга получше, потому что встретились мы с ним, когда он участвовал в моем похищении. Члены его прайда были наемниками, ой простите, частными подрядчиками. Они занимались всем: от убийств до сбора информации, о некоторых делах я, наверное, даже не догадывалась. Им прилично заплатили за мое похищение, чтобы я выполнила заказ на подъем зомби, от которого уже отказалась. Они угрожали убить Мику, Натаниэля или Джейсона. Сейчас Натаниэль был для Никки как родной, но тогда он. не задумываясь,


убил бы моего возлюбленного. Никки социопат, не от рождения, но это не важно. Я была безоружна, ведьма блокировала все мои метафизические силы, поэтому я не могла ни с кем связаться и попросить помощи. Так что я воспользовалась силой своих вампирских меток, которые стали неотъемлемой частью меня, и своей некромантией.

Благодаря Жан-Клоду, я могла питаться сексом так же, как другие вампиры кровью. Изначально ardeur должен был кормить вампира при долгих путешествиях малой группой по морю, когда пить кровь слишком рискованно, это должно было помочь лучше социально адаптироваться. Другие линии вампиров могли питаться страхом и болью и вызывали эти чувства, чтобы «выпить» их. Еще я научилась питаться гневом, но у жертв проявлялись побочные эффекты, с которыми я так и не научилась справляться. У ardeur тоже были отрицательные последствия: я могла случайно привязать человека к себе. Когда мы с Никки встретились, я уже научилась контролировать это, но его разум поимела намеренно. Чтобы уберечь своих любимых, я забрала у него все, что только смогла, в том числе и его волю, превратив в свою невесту, как в «Невесте Дракулы». У вампиров это всегда так называется, независимо от пола, вот же сексисты! Никки восстал против своего прайда, готов был убить своих друзей, которые были ему почти семьей, потому что принадлежал мне даже больше, чем раб.

Когда я грустила. Никки тревожился и стремился снова осчастливить меня. Было непросто вернуть ему хоть немного самостоятельности, но освободиться от меня он никогда не сможет. Никки всегда будет боготворить меня, а мне поначалу было плевать. Невесты для своих создателей - мобильные говорящие батарейки, которые вампиры могут осушать досуха при необходимости. Большую часть времени они просто незаменимые слуги, читай - «рабы». Говорят, счастье любимого для тебя важнее своего собственного - очень подходит к Никки. И то, что я влюбилась в него, было то ли иронией судьбы, то ли божьим промыслом.

Никки подвел корову к могиле, погладил ее по лбу, и та. кажется, реагировала на него так же, как собаки на других. Насколько коровы вообще могут быть похожи на собак. Мне кажется, я никогда не смогу понять этих животных, но это ничего, пока все мое с ними общение ограничивается жертвоприношением для воскрешения мертвых. Теоретически, для этих целей необязательно использовать домашний скот. Знаю я аниматоров, которые приносят в жертву кошек вместо куриц, но я просто не могу этого сделать. Я люблю котиков.

Дино встал по другую стороны коровы, не касаясь ее. Его помощь понадобится, только если животное начнет нервничать, но если я сделаю все быстро, то оно не успеет ни испугаться, ни почувствовать боль. Все произойдет почти мгновенно. Ото если я попаду в яремную вену. А если нет, то убийство будет грязным и опасным, и животное испугается. Мы купили корову, которую уже отправляли на бойню, потому что она стала давать мало молока, молочного жира или что она там давала... Мне было проще думать о корове, как о части ритуала, пока Никки не начал почесывать ей голову, и ей это понравилось. Теперь я видела в ней живое существо, и мне все еще предстояло ее убить. Историческое общество оплатило подъем мертвого, которому более двух сотен лет. И я единственный аниматор, который может гарантировать, что такой древний зомби будет помнить о своем прошлом и сможет отвечать на вопросы без человеческого жертвоприношения. на этой могиле, конечно, могли быть и гораздо более худшие жертвы, чем молокозавод на ножках. Человеческие жертвоприношения незаконны, но слухами земля полнится, кстати, некоторые из них обо мне. Правда тот, кто умер из-за меня на могиле, пытался со мной расправиться. Никогда не нападайте на некроманта на кладбище, все равно что преследовать до зубов вооруженного Рэмбо в здании. Некоторые так и напрашиваются, чтобы их убили.

Курицу обезглавливают, козе перерезают горло от уха до уха, но корова слишком крупная для этого, если я хочу сделать все по-быстрому. Пока Никки продолжал гладить корову по голове, я провела рукой вниз по ее удивительно мягкой шее, может, все дело в шерсти, и нащупала под пальцами пульс, сильный и уверенный. Чем больше животное, тем сильнее пульс - это несомненный факт, может, потому что у них больше сердца. На мгновенье я даже задумалась, смогу ли поднять зомби, не убивая корову. Я могла бы сделать надрез на руке и использовать свою кровь, но тогда зомби не выйдет удачным.

Несколько капель моей крови не гарантируют, что зомби, мертвый более ста лет, сможет ответить на вопросы, а историческое общество заплатило именно за ответы на свои вопросы. Можно было бы порезать руку Никки и впустить его в круг. Это сработало бы, и зомби выглядел бы очень натурально. Я лишь однажды воспользовалась кровью Мики в круге, зомби тогда получился даже слишком живым: он чуть не убил меня, пытаясь разорвать круг моей силы. Конечно, с Микой все кладбище казалось живее. Он мой Нимир-радж. мой король леопардов, и мы связаны сильнее, чем даже с Никки - моей невестой. Но тот зомби был мертв всего три недели, так что вполне возможно, что даже


крови Мики, пролитой на эту могилу, будет недостаточно.

Даже если я верпу корову назад, ее все равно убьют, так что вопрос не в том, оставить ли ее в живых или убить, а в том, как именно ей умереть. Здесь ее смерть поможет воскресить мертвого и прояснить исторические неточности. А на бойне ее убьют, просто чтобы сделать корм для животных. Я снова думаю о пей. не просто как о части ритуала. не в моем духе принимать так близко к сердцу жертв, и все же пульс под моей рукой был таким сильным. Может, она и перестала давать молоко, но это было здоровое и сильное животное, и она могла бы прожить еще годы, если бы ей позволили. Я резко встряхнула головой. Хватит, Анита, просто прекрати. Но я начала припоминать, почему предпочитала приносить в жертву куриц: потому что никогда им не сочувствовала.

- Ты в порядке? - спросил Никки.

Я взглянула на него и кивнула.

- Да, все отлично, - ответила я. хотя и не была в этом уверена. Что бы сейчас ни чувствовала, свою работу я знаю. - Прикрой ей глаза, чтобы она не видела блеск лезвия в лунном свете.

Его не пришлось просить дважды. Никки передал повод Дино и прикрыл свободной рукой глаза корове, чтобы ограничить ей обзор. Дино все продолжал почесывать ее голову, и корова склонилась, подставляясь под его руку. У коров бывают смерти и похуже.

Я опустилась на колени у своей сумки - небольшая кожаная сумка для поездок, немного смахивающая на спортивную.

Раньше я носила все необходимое для подъема зомби в обычной спортивной сумке, но на последнее Рождество Жан-Клод подарил мне эту. Хорошая сумка, очень хорошая, даже слишком для крови и смерти, что царили вокруг. Я приняла этот подарок из вежливости и использовала в ритуалах, но мне это не нравилось. Именно так вы и ведете себя в серьезных отношениях. Вздох. Это правда очень хорошая сумка.

Когда я открыла ее, меня окутал густой запах кожи в летнюю ночь. Я вдруг сознала, что эта вещь продукт другой коровы. Не уверена, было ли это совпадение забавным или волнующим. Я достала нож и керамическую чашу ручной работы одного местного художника из штата Миссури.

Ее цвет переходил от бледно-голубого до темно-синего, почти черного, а из-за лака сверху она блестела в лунном свете. Я могла собирать кровь во что угодно, но казалось правильным использовать что-то особенное. Эта чаша была больше обычных, но все же была просто красивой чашей, без капли магии. Мачете был спрятан в новые ножны, чтобы лезвие не разрезало случайно подкладку и саму сумку. Сначала я подумала, что Дино мог бы подержать чашу, но, если корова взбрыкнет, Он мог уронить ее, поэтому я просто поставила чашу на траву у края могилы.

Я расстегнула ножны и обнажила мачете длинной с мое предплечье, блеснувшее серебром в свете лупы, почувствовав небольшой всплеск силы, словно у этого ножа был пульс. Пульсация не продлилась долго, лишь одни небольшой толчок. Этого никогда не происходило, когда доставала его из сумки, только когда снимала и надевала ножны. Я разговаривала об этом со своим духовным наставником. Марианной, которая была практикующей ведьмой и викканкой. Вы можете быть ведьмой, и при этом не быть викканкой, но быть викканкой и не быть ведьмой у вас не получится. То же самое, что все пудели - собаки, но не все собаки пудели. Марианна не знала точно, почему мачете так реагирует на ножны. Поэтому попросила привезти его с собой на проверку, когда я снова поеду к ней в Тенесси.

Свободной рукой я вновь нащупала уверенный пульс на шее коровы. Мне не нужно проверять край лезвия мачете, я и так знаю, что он бритвенно-острый, потому что сама затачивала его. Подняв чашу на ладони, я подставила ее туда, где должна была пролиться кровь. Прошептав короткую молитву, я поблагодарила это животное за пищу, что оно давало нам на протяжении своей жизни, и его жертву, что поможет нам поднять давно умершего. Молитва принесла мне покой, и я замахнулась мачете, не отводя взгляда от места удара на шее коровы, а затем резко и с силой опустила лезвие, глубоко вонзая. Любые сомнения в жертвоприношении губительны. Магии плевать, как умерло животное, медленная смерть воскрешает мертвых так же легко, как и быстрая.

Я потянула лезвие, расширяя рану, и кровь хлынула в чашу и вокруг нее - мое предплечье и ладонь. Она была очень теплой, даже горячей, ведь температура тела коровы выше человеческого. Из-за этого свежая кровь животного кажется горячей, по крайней мере первые мгновенья, пока она не начинает остывать на воздухе. Но сейчас крови было так много, что она все еще оставалась горячей.

Корова, не издав ни звука, подогнула передние ноги и опустилась на землю.

Никки прикрывал животному глаза, чтобы оно не видело своей крови, а Дино все еще держал повод, возвышаясь по другую сторону от коровы наготове, если потребуется его помощь. Я опустилась на колени, собирая в чашу столько крови, сколько могла. Чтобы очертить круг мне не нужно так много, но кровь всегда высоко ценится, и, если уж ты отнял жизнь, будь добр относится к крови с почтением. Круп коровы внезапно рухнул на землю, и я была вынуждена пересесть с колеи на корточки, когда огромное животное заскользило по земле в мою сторону. Из наполненной до краев чаши кровь выплеснулась на мой комбинезон. Вот поэтому я и надеваю его.

Я встала с окровавленным мачете в одной руке и наполненной кровью чашей в другой. Спереди я вся была залита кровью, да так сильно, что чувствовала, как она пропитывает комбинезон, пачкая одежду. Хотелось бы надеяться, что я не промокну насквозь, но в любом случае ничего не могу с этим поделать, пока не закончу церемонию.

- Отличная работа. - заметил Дино.

- Старалась, - ответила я. но мой голос уже звучал отстранено. Я лишь отчасти обратила на него внимание, потому что мне предстояло опустить свои метафизические щиты для поднятия мертвого, что я и собиралась сделать.

Моя некромантия словно застоявшаяся в стойле лошадка. Ей не терпелось пуститься вскачь. Не терпелось задействовать все свои мышцы и сухожилия и побежать! Я была одним из трех аниматоров в стране, способных поднять такого древнего мертвого, не прибегая к человеческому жертвоприношению, которое было незаконным почти во всех странах мира. Очень выгодные условия для продавца, а я как раз была продавцом.

Глава 13

Когда корова наконец была мертва, и можно было не опасаться, что она кого-нибудь затопчет, я велела Дино привести МакДугала. Мужчина должен был занять свое место за надгробной плитой, чтобы попасть в круг и при этом не мешаться, когда мы будем его очерчивать. Надгробие было невзрачным: видавший виды кусок белого мрамора, который сглаживался веками, пока не стал похожим на леденец, что выплюнул великан. Я сверилась с документами, так что была уверена, что это та самая могила, что нужна нам; но если бы я полагалась только на информацию на надгробии, меня ждало бы разочарование - все написанное было стерто временем и погодой. Обычно я обходила круг с чашей крови поменьше или даже с обезглавленной курицей, но с этой огромной чашей мне не справиться самой. Я могла бы, конечно, взять чашу для сбора крови меньшего объема - ту, что я использовала при жертвоприношении коз. И этой крови было бы достаточно, чтобы очертить круг, но мне кажется неправильным, что так много жертвенной крови зря прольется на землю. Если чтобы поднять более старого мертвеца, мне нужна большая жертва, разве не логично, что и крови нужно использовать больше? Я не сильна в метафизической логике, но сейчас я стояла с огромной чашей, не в силах удерживать ее одной рукой, а другой держать мачете. Следовательно, мне нужен был очаровательный помощник или, в данном случае, помощник-красавчик.

Мы потеряли еще двоих ценителей истории, очевидно страдающих от того, что им пришлось увидеть больше крови, чем когда-либо ранее, или от того, что перед их носом произошло жестокое убийство. Люди и дальше продолжат есть мясо, но это, как заметила миссис Уиллис, мясо из продуктового магазина или с прилавка мясника, упакованное в пищевую пленку. В обычной жизни люди не убивают животных, а покупают мясо - простую еду. Один из заказчиков убежал к надгробным плитам и принялся громко блевать. По крайней мере, он отбежал достаточно далеко, и ветер дул не в нашу сторону, так что мы не чувствовали запах. Спасибо и на этом. Кто-то из оставшихся воскликнул «Круто!», кто-то «О боже!», но никто не стал спорить, когда я велела Дино и Натаниэлю оттеснить их к дороге. Не хочу, чтобы кто-нибудь случайно попал в круг.

Я рассеянно раздавала указания, уставившись на могилу. Моя некромантия стала давить на барьер, установленный мной вокруг, словно хотела растянуться, заполнить все свободное пространство. Обычно ее высвобождение походило на раскрытие туго сжатого кулака, чувствовалось облегчение, она не давила на меня так, как сейчас. Теперь я не так много зомби поднимаю, как в прошлом, потому что Берт, наш менеджер, получает с моих заказов гораздо больше денег, чем с других, а значит я могу позволить себе заниматься этим не каждую ночь. Сейчас очень много времени отнимает полицейская работа, это и попятно, только вот из-за этого к некромантии я обращаюсь реже обычного. Мы с Мэнни уже обсуждали это: если не использовать некромантию, она сама найдет способ дать о себе знать. Я не выбирала пробуждать мне мертвых или нет. Я могла только выбрать, как и где это будет происходить.

В руках Ники чаша не казалась такой большой, он без труда удерживал ее. Смачивая мачете в крови, чтобы окропить круг, я раздумывала, где лучше находиться Ники: у меня за спиной или рядом. Наверно лучше ему встать рядом, иначе с большой чашей крови за моей спиной он так и напрашивается на неприятности.

Обычно я обходила круг с обезглавленной курицей, смачивая лезвие ее кровью, а сейчас я окунула мачете в чашу, и оно полностью окрасилось в черный, словно дьявольское глазированное яблоко на палочке. В прошлый раз, когда я попыталась окунуть в миску лезвие вполовину короче этого, на мне крови было не меньше, чем на земле, поэтому теперь я была куда более осторожна, смахивая кровь на траву.

- Хмм, - непроизвольно хмыкнул Никки.

- Что? - спросила я. взглянув на него.

- Обычно ты больше жестикулируешь.

- Если я буду вести себя как обычно, мы оба будем обляпаны. Поверь мне, когда на мачете так много крови, не стоит им сильно размахивать.

- О да. ты можешь сильно запачкаться, когда орудуешь мачете, - сказал он.

Мгновенье я изучала выражение его лица.

- Ты ведь говоришь вовсе не о начертании круга мачете?

-Не об этом, - ответил он.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Его лицо было удивительно пустым, как и у большинства социопатов. Я гадала, спросить его или нет, и наконец решилась:

- Зверь или человек?

- Человек, - ответил он.

- Защищая свою жизнь?

- Нет, - ответил он.

- Я защищалась.

- Тебя беспокоит, что я этого не делал?

- Может да, а может пет. Так или иначе сейчас не время и не место, чтобы поговорить об этом.

- Не время и не место.

- Вот и отлично, - подытожила я.

- Отлично, - повторил он.

- Что-то не так, мисс Блейк? - спросил МакДугал, терпеливо ожидая за потертым надгробием.

Я встряхнула головой:

- Все в порядке, просто напоминаю помощнику о некоторых деталях. Обычно я обхожу круг одиночку.

- Эта чаша довольно большая, - подметил он.

- Действительно, мистер МакДугал, большая.

Я погрузила лезвие в остывающую кровь и начала решительно обходить круг.

Глава 14

Мы вместе обошли круг. Никки держал чашу на удобной для меня высоте, чтобы, окуная мачете, я не обливала нас кровью, а также выравнивал её, когда мы двигались. Он предугадывал мои движения, как и во время секса, мы двигались в едином ритме, словно в танце. Ритуал стал больше походить на литургический танец, только вот монахи в своих обрядах вряд ли использовали так много крови. Движения были такими плавными, такими... не могу даже подобрать нужное слово. А когда я опустила взгляд на окровавленную траву перед нами, то была потрясена: всего одна капля


крови, и круг завершен. А мне казалось, мы прошли гораздо меньше. Никки предложил мне чашу в последний раз, я окунула в нее длинное лезвие и позволила густым каплям стекать на траву. В тот момент, когда свежая кровь коснулась первой капли, круг замкнулся. Замкнулся стремительно с порывом силы, от которой встали дыбом все волоски на теле, и я охнула.

- О боже! - воскликнул Никки, и я оглянулась на него: глаза округлились, кожа реагирует на силу.

От всей этой мощи было тяжело дышать. Грудь сдавило. Что происходит?

- Здесь силы больше, чем в любом другом твоем круге, - прошептал Никки.

Кивнув, я с трудом сглотнула и прошептала в ответ:

- Я еще не прибегала к такой большой жертве, как корова. Должно быть, этот источник силы оказался сильнее, чем было нужно.

- Что это значит?

- Это значит, что зомби выйдет обалденным.

- Что?

Я покачала головой, а затем услышала звук внутри нашего круга и обернулась к МакДугалу. Мужчина стоял за надгробным камнем, как мы ему и велели. В лунном свете он казался побледневшим и ловил воздух открытым ртом, словно только после пробежки. Я и не подумала спросить, обладал ли он сверхъестественными способностями. Он не мог быть сильно одарен, я бы это почувствовала, но его реакция говорит, что он не полный ноль. Пули ничего не ощущают, когда рядом с ними колдуют, а МакДугал определенно что-то чувствовал.

Я направилась к мужчине, и, не сговариваясь, Никки последовал за мной.

- Вы в порядке, МакДугал?

Он кивнул, но все еще был бледным, а его глаза слишком большими.

- Я должна намазать вас кровью. помните?

Он снова кивнул, но так и не посмотрел на меня.

- МакДугал, - резко, почти закричав, окликнула его я. Мужчина вздрогнул и посмотрел на меня.

- О боже! - так же громко воскликнул он.

- Мистер МакДугал, вы меня слышите?

Мужчина кивнул и закашлялся, словно ему не хватало воздуха.

- Я слышу вас, Блейк.

- Вы помните, что я должна сделать с жертвенной кровью?

- Вы нанесете се на мое лицо, сердце и руки, правильно?

- Да, верно. Какой у вас дар МакДугал?

- Я не... То есть... Я чувствую призраков, но не вижу их. Поэтому я увлекся историей, я слышу, как они пытаются мне что-то сказать.

Я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, иначе бы просто заорала на него.

- Вы ощущаете призраков? Но не видите их?

- Нет, просто чувствую. В Геттисберге их было так много, что было трудно дышать.

- На будущее МакДугал, если вы как-то связаны с некромантией, об этом стоит заранее предупредить, а не делать сюрприз.

- Поэтому меня сейчас пробивает дрожь?

- Да, возможно, поэтому.

Иисусе, люди просто отказываются логически мыслить. Не хотела я наносить на него кровь. Не хотела давать ему контроль над зомби; это может усилить его способности, и в следующий раз призраки заговорят с ним. А, может, это просто насмешка судьбы, может, вселенная так шутит, и сейчас МакДугал лишь раз ощутит ту силу, которой мог бы обладать. Будь он подростком или просто моложе, я бы разорвала круг и пригласила бы другого историка, но ему уже было за сорок, ближе к пятидесяти. Обычно уже слишком поздно для пробуждения сверхъестественных способностей. На 99,9% я уверенна, что проблем не будет. Осталось обдумать оставшуюся десятую процента.

- Тебе нужен кто-нибудь другой для обряда? - спросил Никки.

- Я думаю над этим.

- Почему я вам не подхожу? - спросил МакДугал.

- Не уверена.

- Не уверены в чем? - спросил он.

- Во многом, но прямо сейчас: как передача контроля над зомби повлияет на ваши способности?

- И как же?

Я покачала головой:

-Не хочу говорить.

- Почему? Это настолько ужасно?

- Люди поддаются внушению, мистер МакДугал. Вы можете убедить себя в том, чего нет.

- Не понимаю.

- Все нормально, не волнуйтесь, - снова покачала я головой, а затем повернулась к Никки: - Не нравится мне это.

- Ты можешь открыть круг и вместо него взять кого-нибудь другого?

Раз Никки спросил об этом, значит видел, как я недавно делала это. А еще очевидно о моей работе он рассуждает логически, как и о многом другом.

- Если я открою его, то сила может вырваться. Я не могу контролировать это, пока круг открыт.

- Значит не будем этого делать, - сказал он.

- К тому же второй коровы у нас нет. Я открою круг и, может быть, смогу поднять зомби, но без защитного круга могут произойти странные вещи.

- Как в ту ночь, когда мы познакомились, - сказал он.

Я осознала, насколько он был прав. Ведьма группы наемников Никки заключила в круг силы все кладбище, чтобы я не смогла связаться с Жан-Клодом и моими людьми. Они думали, что этого круга силы будет достаточно, чтоб я подняла мертвеца, и были правы. Я подняла целое кладбище мертвых и использовала как оружие против них. У меня получилось, но на какой-то момент я почувствовала, что целая толпа зомби сопротивляется моему контролю над ними. Они не хотели возвращаться в свои могилы той ночью и обратили свой голодный взгляд на меня, Никки и его старого Рекса. Я


справилась с ними, но повторять не горю желанием.

- Да, как тогда.

- Итак у тебя больше силы, чем нужно на одного зомби. Просто подними его.

Логически я понимала, что не могу надолго дать МакДугалу больше силы, только не всегда все дело в логике.

- Не знаю.

- Ты босс, - сказал он, иногда подразумевая под этим, что пойдет за мной на край света, а иногда, что я глупышка и чересчур сентиментальна. Так забавно иметь дело с социопатом.

- Будь я настоящим боссом, почувствовала бы его способности, но моя некромантия слишком громко звучала в моей голове, как мотив, который ты неосознанно напеваешь. Это заглушило слабый звук МакДугла.

- Такое раньше случалось? - спросил он.

- Нет.

- Очень может быть, что ты могла пропустить кого-то как сейчас.

Я изучала его крайне серьезное лицо. С его логикой не поспоришь, хотя и очень хочется, ведь мне казалось, что я должна была почувствовать способности МакДугала. Но сейчас я стояла рядом с мужчиной и по-прежнему ничего не ощущала. Только его реакция дала мне понять, что с ним что-то не так. Разве теперь, понимая это, я ничего не должна почувствовать? По все, что я ощущала – это мой заполненный силой круг, готовый к использованию. Боже, недостаточно мертвых я поднимаю, раз ощущаю сейчас, как нас вот-вот затопит магией и хлынет волной от меня прямо в землю. Силу нужно использовать. Я опустила взгляд на могилу.

Я хотела коснуться ее. Высвободить тело из этой твердой почвы. Так приятно пользоваться своей магией, это не было чем-то новым.

Я погрузила мачете в чашу с быстро остывающей кровью.

- Я должна нанести кровь на вас, МакДугал.

- Я помню, - ответил он напряженным голосом.

Вытерев лезвие о другую руку, я потянула МакДугала вниз и нанесла кровь на его лоб, потом расстегнула рубашку и коснулась рукой его груди над сердцем, и в заключении нанесла кровь на его руки. Он не спорил и не вздрагивал от моих прикосновений. Это заставило задуматься, чем же занимался наш историк в свое свободное время? Или магия его тоже захватила?

- Я сейчас подниму зомби. Не покидайте круг, иначе не сможете контролировать мертвеца, а у меня нет времени держать его для вас.

- Я буду стоять здесь.

- Хорошо, - сказала я.

Никки аккуратно поставил чашу на землю и выпрямился, опуская руки по швам.

- Хочу, чтобы руки были свободы, на всякий случай.

- Думаешь, придется бороться с зомби?

- Я его скорее пристрелю. Но готов ко всему.

Одарив его мрачным взглядом, я присела и положила мачете поверх чаши, чтобы тоже освободить руки, но по другой причине. Я взглянула на могилу. Такое ощущение, будто последняя капля крови была не просто каплей - критическая масса, когда в мгновенье столкнулись смерть и магия, перерастая в нечто большее. Это было похоже на не раз проводимый мной эксперимент с неизменными условиями и действиями, но неожиданным результатом. Теория хаоса не так уж и хороша, когда дело касается магии.

Я подошла к могиле и занесла руки над мягкой землей в том месте, где проломился гроб, а почва сначала поднялась от прорвавшегося гнилостного воздуха, а затем осела, как непропеченный пирог. Под землей, словно перемешанные кусочки пазла, я чувствовала останки. Я коснулась руками могилы и в этот самый момент ладонями ощутила исходящий от тела покойного импульс, поднявшийся вверх по предплечьям к плечам и, наконец, затылку. Ученые говорят, что молнии бьют от земли к небу, но это была не она. Хотя и похоже.

Я сосредоточилась на земле под моими руками, сухой и туго утрамбованной земле, только весенняя травка придавала ей мягкость. Сконцентрировалась на физических ощущениях, чтобы сосредоточиться на магии, разлившейся по моей коже. Это было старое кладбище, не оснащенное разбрызгивателями, и, если не заплатить сторожу, никто и не польет землю. Я зарылась пальцами в твердую почву и прохладу молодой травы, борясь за контроль над своей некромантией. Этой ночью так много силы.

Я направила эту силу в твердый грунт, взывая:

- Томас Уоррингтон. Томас Джеймс Уоррингтон, я призываю тебя из могилы. Призываю тебя к моей руке и к руке человека позади твоего надгробья. Приди к нам, Томас, поднимись и встань с нами.

Я частично сократила обряд, потому что мне не нужно произносить все ритуальные слова, чтобы призвать силу. Откуда мне было это известно? Я просто знала. ЗНАЛА, что могу поднять этого зомби из могилы. Без полного ритуала, я потрачу больше энергии - как раз то, что нужно, чтобы избавится от избытка силы от жертвоприношения и небольших способностей МакДугла. Сегодня ночью этот зомби будет единственным, кого я подниму, и магии нужно высвободиться. Не хочу тащить ее за собой к Жан-Клоду и другим вампирам под землей. Некромантия влияет на всех мертвецов, в том числе и на вампиров. Н этой ночью мне это совсем не нужно.

Я назвала имя покойного, потому что сомневалась, что без него он станет самим собой и будет в состоянии отвечать на вопросы. Но часть меня была почти уверенна, что мне нужны только мои руки и сила, чтобы поднять его из могилы.

Под моими руками земля задвигалась подобно воде, только плотнее и не мокрая при этом. Почва раздвигалась, перестраивалась, и я чувствовала, как останки собираются вместе и восстанавливаются.

Некоторые части тела отсутствовали, но это было не страшно, они не были необходимыми частями. Я собрала его и почувствовала, как он пробуждается.

Я погрузила ладони в движущуюся землю, и его руки нашли мои. переплетая пальцы, совсем как живые. Я словно вытягивала утопленника из воды. Он вцепился в мои руки, и земля его вытолкнула, а я притянула. Он вылез из земли по бедра, одетый в черный костюм, в котором был похоронен. Я поднялась на ноги, увлекая его за собой, и он поднялся из земли словно на эскалаторе. Что-то новенькое, обычно даже лучшие зомби должны приложить усилие последние пару шагов, будто земля их неохотно отпускает. Этот же покойный восстал из могилы словно давшее росток семя.

Он моргнул, уставившись на меня огромными, бледными глазами. В лунном свете тяжело было рассмотреть серые они или голубые. Он взглянул на меня, на наши руки и спросил:

- Кто ты?

Зомби не задают вопросов первыми, как и другая нежить они нуждаются в крови, чтобы заговорить, чтобы быть нормальными, чтобы быть «живыми» хотя бы какое-то время. Я подняла взгляд на это молодое лицо, и он был здесь: в сознании, пробудившийся, безупречный. Даже я была впечатлена.

Глава 15

Мы оставили Зомби Томаса с МакДугалом. Он и миссис Уиллис были очень довольны.

- Совсем как живой. - прошептала мне миссис Уиллис, когда мы объяснили зомби, кем он стал, сколько времени прошло, и он испугался. Я и раньше видела такую реакцию зомби, когда те не понимали, что мертвы. Терпеть не могу сообщать им об их гибели и объяснять, что этого не изменить. Даже моя некромантия не способна воскрешать мертвых.

Зомби Томас выглядел поразительно живым, но таковым не являлся. Если мы позволим ему достаточно долго ходить по Земле, его тело начнет гнить. Чудо превратится в кошмар с неуклюже шаркающим зомби из фильма, который вы наверняка видели.

Я придерживалась жесткого правила: никогда не позволять клиентам увести зомби от могилы. Это правило появилось после того, как пара семей забирали своих любимых домой, удерживали их. пока они не превращались в гниющий ужас, и даже тогда некоторые не хотели их отпускать. Хуже всего было, когда они пытались искупать их. Вода ускоряла процесс гниения и ни капли не спасала от запаха. Сначала мои зомби не гниют, этого не было даже в те давние времена, когда они выглядели


полусгнившими трупами. Но в конце концов магия увядает, процесс разложения возобновляется, и гнилое мясо начинает вонять. Это всегда происходит.

Однако новые технологии и выделенные средства на покупку этих технологий предоставили нам другой вариант. У меня был с собой электронный браслет на лодыжку, и я собиралась надеть его на зомби. Я могу отслеживать его перемещения так же, как полиция следит за заключенными под домашним арестом. Эта модель оповещает, когда его пытаются повредить, поэтому если его попробуют сиять, я узнаю. За это, между прочим, могут быть выдвинуты обвинения в причинении вреда трупу.

Наш коммерческий директор в «Аниматорз Инкорпорейтед» Берг Вон раскошелился после того, как мне пришлось всю ночь караулить зомби и слушать его допрос обо всем на свете: от судебных дел до исторических событий. Мы выставляли счет за поднятие зомби, не за время, так что эта потеря выручки наконец-то убедила даже Берта, что надо найти другой способ присматривать за зомби. Но сначала мертвого нужно кому-то передать, в данном случае МакДугалу.

Как только зомби оказался над землей, сила успокоилась. Я открыла круг, и эта весенняя ночь так и осталась самой обычной. В отличии от зомби - он был почти живым, что меня немного тревожило. Я поднимала мертвых, но не воскрешала их - это возможно только в Библейских историях – однако Томас Уоррингтон мог бы заставить людей в это поверить. Только не меня, я знала, что через несколько дней он начнет гнить. И от того, что сейчас он настолько «живой», Он только сильнее ужаснется, когда процесс разложения возобновится, как и те несчастные жертвы в фильмах, что показали мне ФБР. Очень похоже, только я не захватывала душу Томаса Уоррингтона в какой-нибудь


волшебный сосуд и не могла вернуть ее обратно в тело или снова забрать по прихоти моих клиентов.

Чтобы поднятый зомби, даже если он недавно умер, казался таким же «живым», как и женщины на видео, аниматор должен быть чертовски могущественным. Не многие из нас способны на это, и еще меньше тех. кто смог бы захватить души. Черт, даже я не знаю, как это сделать. Доминга Сальвадор предлагала научить меня, но я сказала, что мне не нужна ничья душа. Я не могла тогда и не могу сейчас этого делать. Но видя, как Томас смеется и шутит со всеми, я задумалась: если это была не его душа, тогда что? Телесная намять? Последние проблески личности, запечатленные в теле подобно тому, как стены дома хранят воспоминания о страшных событиях, и они проявляются снова и снова. Не настоящая душа, а отголоски столь сильных эмоций, что похожи на ее проявление? Вот и все, что я видела в высоком молодом «человеке»? Я не знала точно, как и Мэнни, потому что я его уже спрашивала. У бабули Флорес, научившей меня управлять моей силой, тоже не было ответа. Никто не знал ответа, может быть, его и не было вовсе.

Мы договорились, что историки приведут зомби завтра ночью, чтобы упокоить его. Договаривались мы тихо, пока МакДугал задавал вопросы, а зомби отвечал ему и молодому парию, который записывал все на телефон, и чье имя я не могла вспомнить. Технологии! Зомби был против электронного браслета, но, когда я ему отдала прямой приказ позволить мне надеть его, он безвольно подчинился. Меня немного успокоило, что он реагирует, как и любой другой зомби. Его кожа была неестественно холодна на ощупь, но не считая того, что он был немного бледен, выглядел он потрясающе. Для того, кто умер более двух сотен лет назад.

Мы с Никки и Дино очистили руки влажными детскими салфетками с алоэ, которые я всегда вожу с собой в машине. Они смывали все, кроме крови, въедающейся в основание ногтей. Тут нужно было вооружиться мылом, водой и хорошенько потереть, порой даже щеткой, ну а для очистки всего остального салфетки вполне подойдут. Натаниэль держал новый мусорный мешок, чтобы мы могли выбросить использованные салфетки. Бывают ночи, когда он переполнен, но не сегодня.

- Бессмысленно убитые динозавры, - сказала я.

- Что? - спросил Дино.

- Полиэтилен - результат переработки нефти, как и бензин. Поэтому все это, можно сказать, древние погибшие растения и животные, - объяснил Натаниэль.

- Погибшие динозавры, - подытожил Никки.

Дино посмотрел на нас с Натаниэлем:

- Это объяснение Аниты прозвучало из твоих уст?

- Да, - кивнул Натаниэль.

- Ага, - подтвердил Никки.

- Опять эта фишка парочек, - сказал он.

- Какая фишка? - спросила я.

- У парочек со временем появляются общие шутки и знания, они перенимают выражения и манеру разговора друг друга, слыша все это изо дня в день.

- У коллег и сослуживцев то же самое, - сказал Никки.

- Да, но этот обмен узкопрофильный. У парочек же таких ограничений нет. Хотел бы я когда-нибудь знать кого-то также хорошо.

- Хочешь сказать, что у тебя никогда не было отношений? - спросила я.

- Я встречался, но не по-настоящему, - ответил Дино.

- У меня это тоже первые настоящие отношения, - сказал Никки.

- В смысле настоящие? - спросила я.

- Мне приходилось соблазнять людей по работе или, когда был под прикрытием. Тебе больше доверяют, если у тебя есть отношения. Они думали, что мы встречались, и я позволял им так думать. Но на самом деле это было притворство, чтобы поддержать мое прикрытие или выведать нужную информацию.

- И сколько длились такие отношения? - спросила я.

- Почти шесть месяцев.

- Приличный срок, - заметил Натаниэль. - И тебе она совсем не нравилась?

- Секс был неплох.

Я подняла взгляд на одного из моих любимых мужчин и не могла понять его.

- А если бы секс не был неплох? - спросила я.

- Она была прикрытием, так что я нашел бы кого-то, кто был бы лучше в постели.

- Что с ней случилось? - спросил Натаниэль.

Никки посмотрел на него так, словно он задал глупый вопрос, или, может, он никогда не задумывался над этим.

- Понятия не имею.

- Ты подверг ее опасности? - спросила я.

Он обдумывал ответе мгновение, а затем встряхнул головой.

- Я не знаю.

- Как ты можешь не знать? - спросила я.

- Я выполнил свое задание, а затем выбросил телефон и ушел. Это был единственный мой номер, который у нее был, если что-то и произошло, она не могла со мной связаться. Она не знала моего настоящего имени, происхождения, ничего. Того человека, с кем она встречалась шесть месяцев, не существует.

- Перестал существовать, как только ты ушел, - сказала я.

Он покачал головой:

- Нет, Анита, Он никогда и не существовал. Я играл роль общительного и обаятельного экстраверта с кучей друзей, который почти каждую ночь зависает на очередной вечернике или шоу.

- Да ты ненавидишь вечеринки и прочее дерьмо! - сказал я.

- Да, но неформальное общение было лучшим способом, чтобы собрать информацию и осмотреться, не вызывая подозрений. Чем больше друзей я заводил, тем ближе я был к близкому окружению, среди которого хотел быть. Так я мог приблизиться к своей цели.

- Так ты врал не только девушке, но и каждому, с кем подружился, - сказал Натаниэль.

- Если ты так это называешь, то да.

- Как еще это можно назвать? - спросил он.

- Работой.

- Иногда ты меня пугаешь, - сказал Дино. - Так чтобы ты знал.

- Знаю, - сказал Никки.

Мы все уставились на его безупречное, ничего не выражающее лицо.

- Тем не менее, ты все же подарил мне надежду, - сказал Дино.

Никки прищурился, глядя на него.

- Я подарил тебе надежду?

- Ага.

-На что?

- Если уж ты можешь влюбиться и создать семью, то и у меня есть шанс, потому что я намного очаровательнее тебя.

- Ты еще не видел меня очаровательным, - ухмыльнулся Никки.

- Да видел, - сказал Дино.

- Нет, не видел, - сказал Никки, улыбаясь.

- Видел.

- Нет, правда не видел.

Дино послал ему хмурый взгляд.

- С момента нашей встречи Анита знала, кто я. так же, как и Натаниэль, Мика. Жан-Клод и все остальные. Я никогда не притворялся кем-то другим. Мне даже не пришлось притворяться большим, крепким, сумасшедшим парнем, способным на все, с которым лучше не связываться.

- Так даже это было притворством, - сказала я.

- Когда люди считают тебя сумасшедшим, они особо не связываются с тобой. Психи пугают.

- Когда мы встретились, я решила, что ты наслаждаешься насилием или угрозой насилия, - сказала я.

- Только в спальне. А работа - это просто работа. Ничего личного.

- Да брось, порой так круто врезать кому-нибудь от души, не сдерживаясь, - сказал Дино.

Никки вдруг улыбнулся, но улыбка эта была похожа на оскал, словно это его лев украдкой выглядывает, почти рыча:

- Ну ладно. Согласен, хорошие ощущения.

- Ага, - подтвердил Дино с очень мужским смешком, и Никки присоединился к нему с таким же смехом.

Мы с Натаниэлем переглянулась, и я спросила:

- Ты понимаешь этот момент мужской солидарности?

- Пет, - ответила он, качая головой. - Большую часть своей жизни я провел, не понимая парней, чей девиз: «Бей их со всей дури». Плевать, что это и значит «быть мужиком», я не из таких.

- Но тебя не напрягает, что я как раз из таких парней, - сказал Никки.

- Нет, - подтвердил Натаниэль.

- Я многих парней заставляю нервничать.

- Я бисексуал, так что тоже многих парией заставляю нервничать.

- Я в себе уверен, - ухмыльнулся Никки.

- Я в себе тоже, - Натаниэль улыбнулся в ответ.

Никки поднял свой кулак, и Натаниэль мягко ударил о него своим.

- Смотреть на вас, ребята, одно удовольствие, и это круто. Но не думаю, что я так же уверен в себе - покачал головой Дино.

- Что ты имеешь в виду? - спросила я.

- Я не так привлекателен, как эти двое. Никки в тренажерке меня делает. Поговаривают, они оба хороши в постели, еще и готовят. А уж о Жан-Клоде с Микой и говорить нечего: один из них – самый красивый мужчина, что я когда-либо видел, а другой... ну... это Мика. Этот миниатюрный парень входит в любую комнату так. словно она ему принадлежит, и об этом должны знать все.

- У Аниты тоже такое есть. - заметил Никки.

- Да. рядом с ней приглушается наша мужественность.

- Не у меня, - возразил Никки.

- И не у меня. - сказал Натаниэль.

- Мы все достаточно самоуверенны, - сказала я.

Зазвонил телефон Натаниэля, и. судя по рингтону, это был Мика.

- Привет, милый, - ответил он, а затем, после слов Мики, стал вдруг серьезным и отошел в сторону.

- Что случилось? - спросила я.

Он качнул головой и сказал Мике:

- Хорошо, но я не уверен, чем это обернется для нас.

- Натаниэль, в чем дело? - настаивала я.

Он повернулся с самым серьезным выражением лица, что я когда-либо видела, и это немного пугало.

- Мика в порядке? А остальные?

- Тут... для тебя готовят тусовку с вертиграми.

- Тусовку? Какого хрена это значит?

- Это значит, что не было времени на организацию официального ужина или коктейльной вечеринки, поэтому все тигры, одобренные Жан-Клодом и Микой и заинтересованные в этом положении, соберутся все вместе, чтобы мы смогли пообщаться с ними.

- И все потому, что тигры ноют, что их не включили в церемонию? - спросил Никки.

- Да, - ответила я.

- Анита согласилась посмотреть на нескольких вертигров. включая девушек.

Никки уставился на меня, а Дино тихо присвистнул, ухмыляясь.

Я ткнула пальцем в последнего:

-Не лезь.

Он поджал губы, но все равно выглядел так, словно вот-вот захохочет.

- Скажи что-нибудь, - обратилась я к Никки.

- Когда ты согласилась на все это?

- По пути сюда, - ответил Натаниэль.

Никки посмотрел на него, даже не пытаясь скрыть удивление.

- Что, черт возьми, ты сказал ей, чтобы заставить встречаться с девушками?

- Я просто предложил, клянусь.

Ники повернулся и одарил меня полным подозрения взглядом прищуренных глаз.

- Не похоже на тебя так легко согласиться, Анита.

- Разве не могу я побыть разумной хоть раз?

- Нет, - ответил он, и Дино отошел от нас, разрываясь от смеха и не желая, чтобы я на него наорала.

- Мы успеем добраться до Цирка и переодеться, пока все не началось, - предложил Натаниэль.

- То есть ты и Анита.

- Ты тоже е нами живешь, - ответил Натаниэль.

- Он прав. Кого бы мы ни выбрали, он изменит наш домашний устой, поэтому ты должен, по крайней мере, быть там, чтобы исключить тех. кого терпеть не можешь.

- Зачем? Мне все равно с ними не спать.

- Может и нет, - сказала я. - Но ты часть нашей семьи и должен быть там, чтобы высказаться. Он перевел взгляд с меня на Натаниэля и обратно.

- То есть, если я наложу вето на одного из понравившихся вам тигров, вы со мной просто согласитесь?

- Я не знаю наверняка, но точно не хочу приводить в наши полигамные отношения того, с кем ты конфликтуешь. Мы все сейчас отлично ладим, и я не хочу этого менять, - ответила я, пожав плечами.

- Я всего лишь твоя Невеста, Анита.

Я обняла Никки за пояс, всмотревшись в лицо.

- Я люблю тебя. Ты для меня чертовски больше, чем просто Невеста Дракулы.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем с легкой улыбкой обнял в ответ, окутывая своими мышцами. Просто ощущая таящуюся в них силу, я задрожала в его руках.

- Эта реакция на простое объятие? - усмехнулся он.

Я кивнула.

- Не думаю, что Жан-Клод и Мика позволят мне наложить вето на тех, кто им нравится. Но спасибо, что вы с Натаниэлем предложили.

Натаниэль подошел к нам, обнимая обоих.

- Я люблю тебя как брата, ты знаешь это.

- Ты же понимаешь, что большинство братьев не делятся девушкой, верно? - сказал Никки. Натаниэль отстранился, только чтобы пожать плечами.

-Нам это подходит.

- И Синрику тоже, - сказал Никки. - на самом деле, я думал, ты оденешь кольцо на его руку.

Я покачала головой.

- Если мы найдем того, с кем смогут делить постель все, даже Мика, это будет даже лучше.

- Это ранит Синрика, - заключил Никки.

- Ты социопат. Какая тебе разница? - спросила я.

- Я стал социопатом, а не родился им. стало быть, у меня есть эмоции. К тому же мне нравится малой. Он стал мне как младший брат с тех пор, как я потерял своего.

- Он будет на сегодняшней тусовке, - упомянул Натаниэль.

Я вздохнула и шагнула назад, так что Никки пришлось меня отпустить.

- Ничем не могу помочь.

- Ты злишься на Сипа? - спросил Натаниэль.

- Нет! - огрызнулась я. затем сделала пару глубоких вдохов, прежде чем смогла сказать: - Поехали домой, переоденемся для этой вечеринки.

Парни обменялись взглядами.

- Что? - требовательно спросила я.

Никки только качнул головой, а Натаниэль заметил:

- Ты сердишься на Сина.

- Если вы хотите, чтобы я вообще пошла на эту вечеринку, мы поедем прямо сейчас.

И мы поехали. Дино вел грузовик, в котором они привезли корову, а Никки сел с нами.

Он вместе с Натаниэлем пытался разговорить меня, но я велела оставить меня нахрен в покое и радоваться, что я вообще согласилась посмотреть на девушек. Я сама себе казалась обозленной, и настроение мое было совсем не для вечеринки.

Глава 16

За рулем это жуткое напряжение покинуло меня. Гнев незаметно ускользнул под голоса Натаниэля и Никки, обсуждающих, каким будет меню на этой неделе и хватит ли для этого продуктов в Цирке и дома в округе Джефферсон. Мне правилось слушать их разговоры о домашних хлопотах, и как искренне Натаниэль наслаждается этой частью нашей совместной жизни. Они с Никки отлично сработались и на кухне, и в постели. Все мы хорошо уживалась вместе, и я знала, что каждый раз, как мы пытались ввести в нашу семью кого-то еще, пусть и не очень близко, был риск все разрушить. Синрик уже влился в нашу жизнь, он подходил нам всем получше прочих и не делал никого несчастным. Теперь я знала, почему так не хочу связывать себя с ним, и это бесило меня. Жертва обвиняет другую жертву в том, что он пережил такую же травму. Даже мне это кажется запутанным и неправильным.

- Анита, ты проехала.

- Что? - спросила я, мельком взглянув на Натаниэля.

- Ты проехала дорогу в Цирк.

- Прости, развернусь на следующем повороте и вернусь.

- Ты расстроена предстоящей встречей с тиграми?

Я осторожно повернула, концентрируя все свое внимание.

- Да. - солгала я. Обычно, Он прав, я была бы не в восторге от встречи с не просто новым любовником, а потенциальным кандидатом для церемонии обручения. Но сегодня я могла думать только о Синрике и о том, что его возраст был лишь предлогом не смотреть правде в глаза. Меня бесит, что я сама себя обманывала. Я могла бы насладиться закусками и напитками, поболтать с вертиграми и быть обаятельной и неопределенной. Они могли бы всю чертову ночь выставлять напоказ передо мной тигров. Я же не обязана выбирать кого-либо. И вот тогда я поняла, что лгала Натаниэлю, Мике и каждому дорогому человеку в моей жизни. Черт возьми, ведь наши отношения не основаны на лжи.

- Ты из-за этого так расстроена? - спросил Никки.

Я не хотела отвечать. Единственный человек, кому я задолжала объяснения, был Синрик.

- Я должна была позвонить Синрику и рассказать про вечеринку. Он живет с нами, а я даже не предупредила его о сегодняшнем вечере и других вертиграх.

Натаниэль коснулся моего лица, когда мои мысли были на поверхности сознания, получив парочку из них, отчего машина вильнула.

- Господи, Натаниэль! - выдохнула я. проглотив подскочившее к горлу сердце.

- Обычно ты плотнее закрываешься щитами, - сказал он, отшатнувшись. - Ты беспокоишься о Сине и не только о том, что не позвонила ему, Анита. Я позвонил, и он был в восторге от того, что ты готова присмотреться к еще одной девушке.

- Серьезно? Тогда почему он ни с кем не встречается, кроме меня? Пара девчонок со школы были убиты горем из-за его поли-моногамии.

- Он рассматривает это как пополнение нашей семьи. К тому же девушка станет и твоей любовницей тоже. Она из клана тигров и не станет ожидать, что ее отношения с Сином заменят отношения с тобой.

- Ты говорил с ним об этом, да? - спросила я. взглянув на него.

Натаниэль кивнул.

- Должны же мы чем-то заниматься, пока ты поднимаешь мертвых и гоняешься за злодеями, - заметил Никки.

Я оглянулась на него, затем заставила себя снова обратить внимание на дорогу. Как же мне хотелось рассвирепеть оттого, что мужчины моей жизни сговорились за моей спиной, чтобы привлечь другую девушку в пашу маленькую веселую семейку. Но как заметил Натаниэль, все они делили меня со множеством других мужчин, и у большинства из них не было сексуального контакта с остальными моими любовниками. Они правда были настоящими душками в этом вопросе, так что не мне бы жаловаться, но... так хочется.

- Теперь ты злишься, - заметил Никки.

- Не злюсь, - возразила я, покачав головой.

- Я чувствую, что злишься.

- Я стараюсь не злиться, потому что это не разумно и не справедливо.

- Чувства не могут быть разумными. Анита, - сказал Натаниэль. - Мы просто чувствуем.

- Ты прав, но я стараюсь не быть стервой.

- Ты не стерва, просто не в настроении, - ответил он, улыбнувшись.

- Какая разница? - спросила я, удивленно вскинув брови.

- Если бы ты была стервой, то не пыталась бы поступить правильно, - засмеялся он.

Я улыбнулась, и в конце концов тоже рассмеялась.

- Ладно. Хорошо, я постараюсь.

- Мы ценим это.

- Мы любим тебя, - сказал Никки.

- Действительно любим, - добавил Натаниэль.

- Но ты не отказался бы любить еще кого-нибудь, - сказала я.

- Если среди твоих мужчин было бы больше бисексуалов, это не было бы проблемой для меня.

- Еще одна девушка пришлась бы кстати, но она вряд ли будет наслаждаться сексом, который нравится мне, - заключил Никки.

- Ты не всегда бываешь грубым, - сказала я.

- Не всегда, но даже нежный секс в моем исполнении не каждой понравится.

- Тебе приходилось заниматься ванильным сексом под прикрытием, - напомнил Натаниэль.

- Ага, и что лучше мастурбации, но все же нужно было сдерживаться.

- Когда хочется сорваться с цепи.

- Именно.

- То есть ты думаешь, что другая женщина не удовлетворит тебя.

- Думаю да, но меня все устраивает.

- Правда все устраивает? - спросила я, заезжая на парковку для сотрудников Цирка у заднего входа. За мной было забито место прямо возле двери, потому что после заката стоянка битком забита, так много людей нужно было, чтобы оживить этот парк развлечений, арену цирка под шатром, шоу уродов и все остальное, что и превращало что место в «Цирк проклятых». Здесь вы можете окунуться в атмосферу летнего странствующего балагана не зависимо от того, какое сейчас время года, если готовы ждать наступления темноты. Но ведь любой карнавал только лучше после заката.

Никки наклонился к спинке моего сиденья, коснувшись лицом моих волос.

- Правда устраивает.

- Но почему? Почему ты ограничиваешься только мной?

- Я не ограничиваю себя. Я просто счастлив. А социопаты не часто могут такое про себя сказать.

Улыбнувшись его словам, я подняла руку и коснулась его щеки. Никки потерся об нее и мои волосы лицом, прежде чем сказать:

- Одни твои прикосновения гораздо важнее для меня секса с кем-то другим.

Я продолжала касаться его, но была озадачена, о чем и сказала.

- Я понял, - сказал Натаниэль.

Я повернулась так, чтобы видеть его, скользнув рукой в волосы Никки.

- Тогда объясни мне.

- Это невинное прикосновение выражает любовь, а не просто желание. Нас обоих хотели, но не любили.

- Точно, - подтвердил Никки, скользнув пальцами по моей руке.

- Твои тревоги за Сипа и его чувства говорят только о том, как сильно ты заботишься о нем, несмотря на странное отношение к его возрасту. В моей жизни и в жизни Никки не было людей, что заботились о нас больше, чем ты или Мика.

- На самом деле, я Мике не очень нравлюсь, - сказал Никки.

- Это не так, - возразила я.

- А тебе он нравится? - спросил Натаниэль.

- Я считаю его хорошим лидером. Нимир-Радж из него лучше, чем из меня Рекс.

- Ото не ответ на вопрос.

- Нет, не слишком. В смысле я уважаю его как лидера и личность, но в нашем семействе у нас с ним меньше всего общего.

- С Жан-Клодом у тебя тоже немного общего, - отметил Натаниэль.

- Немного, но я мог бы стать для него донором крови, если бы захотел, что выделило бы меня для него из нашего поли-семейства. С Микой же мне нечем торговаться, мне нечего ему предложить, чтобы упрочить наши отношения. Ему не нравится жесткий секс или связывание, так что мы даже поиграть не можем.

- Нам нужно работать над теми отношениями, что есть, а не искать кого-то новенького, - сказала я.

- Не отказывайся сейчас. - взмолился Натаниэль.

- Ребята были бы не против еще одной девушки.

Я развернулась в кольце рук Никки, взглянув на него.

- Но не ты?

- Я же сказал тебе почему, Анита.

- Некоторым женщинам нравится секс еще жестче, чем любит Анита, - сказал Натаниэль.

Никки одарил его «покажи хоть одну» взглядом.

Натаниэль посмотрел на меня.

- Если ты правда не против другого партнера для Никки, я мог бы ему найти кого-то.

- Тебе нужна еще одна подчиненная? - спросила я. взглянув на Никки.

- Смотря, о чем идет речь. Мне нравится жесткий секс, но я не хочу становиться тебе доминантом на 24 часа 7 дней в неделю. За пределами спальни или подземелья, я не желаю нести ответственность за твою задницу или любую другую часть тела.

- Учту это, - сказала я, улыбнувшись.

Натаниэль нахмурился.

- Я знаю девушек, которые были бы не прочь развлечься с тобой ночью, но ты не смог бы построить с ними отношения, потому что доминант им нужен больше, чем просто для жесткого секса.

- Вот почему я счастлив с Анитой. Она всецело подчиняется, но как только мы заканчиваем, она больше не нуждается в опеке. Настоящие сабмиссивы чертовски утомляют.

- Настоящего доминанта они возбуждают, - сказал Натаниэль.

- Я не такой доминант, что им нужен.

- Как и я. - заметила я.

Натаниэль мне ухмыльнулся.

- Это точно. Никки не застал то время, когда я хотел, чтобы ты была для меня доминантом во всех смыслах.

- Это правда выматывает, - сказала я.

- Видишь! - воскликнул Никки.

Натаниэль рассмеялся.

- Тогда-то я и узнал, что не такой уж и покорный. Меня просто этому научили.

- Давайте-ка наша счастливая компашка доминанта, сабмиссива и универсала зайдет наконец внутрь и посмотрит на тигров, - предложила я.

- На тигрицу? - уточнил Натаниэль.

Я улыбнулась ему, просто не могла иначе.

- Да, в том числе и на тигриц. Кто знает, может, мы встретим там девушку нашей мечты.

- Это невозможно, - сказал Никки.

- Почему? - спросила я.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

- Потому что я уже ее встретил.

Мне потребовалось время, чтобы осознать, что он имел в виду меня. Я хотела возразить, но в конце концов просто приняла комплимент, потому что должна была. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь поверить в то, что я чья-то мечта. Я была хорошей и очень старалась, но мужчины и женщины из грез идеальны, а мне такой никогда не стать.

Глава 17

Дино припарковал грузовик с прицепом и уже ждал нас у черного входа. Он соблюдал дистанцию, чтобы дать нам хоть немного личного пространства, но не отходил слишком далеко, чтобы быть в состоянии выполнять свою работу телохранителя. Вот так мы вчетвером и прошли через черный вход в помещение, которое было когда-то кладовой, теперь же стало чем-то вроде миниатюрного поста охраны, оборудованного кофемашиной и небольшим холодильником. Здесь почти всегда дежурило два охранника, которые держали под контролем черный вход, выход к общественной зоне Цирка и дверь, ведущую в подземелье с жилыми помещениями.

Это как обычно были новобранцы, поэтому мы кратко их поприветствовали и двинулись дальше. Если бы они халтурили на дежурстве, это заняло бы куда больше времени, но собеседования при приеме на работу проводили Клодия или Фредо. так что нам не часто доводилось с этим сталкиваться. Мы прошли через дальнюю дверь к лестнице, ведущей вниз. Лифта здесь не было, чтобы спуститься или подняться, вам предстояло преодолеть восемьсот метров ступенек - лучшая на свете тренировка ягодичных мышц. И если вы были плохим парнем, перед вами оказывалась очень


длинная лестница, спуск по которой занял бы время, и один единственный поворот на всем пути, где мы могли бы уже поджидать вас за углом и открыть огонь, или застрелить вас прямо у дверей. Охранники и сверху, и снизу могли бы расстрелять любого, кто не должен спуститься по этой лестнице. Это было первой охранной системой логова Мастера Сент-Луиса, и чертовски эффективной, нужно сказать.

Мы с Ники и Натаниэлем спускались бок о бок, а Дино шел следом за нами. Он никогда не был силен в кардионагрузке, поэтому слегка запыхался, когда заговорил:

- Да что с этой лестницей?

Я оглянулась на него, вынуждая Натаниэля остановиться. С Никки мы за руки не держались, потому что разница в росте или скорее разница в длине шага сделала бы спуск еще тяжелее.

Дино воспользовался возможностью передохнуть, вполне возможно, что именно ради этого он вообще заговорил.

- Сначала мне показалось, что ступеньки были высечены кем-то высоким, чей шаг очень большой, ну, понимаете? - мы все кивнули в ответ. - Но это же не так?

- Не так, - ответила я.

- Эти ступеньки не подойдут ни под один шаг.

- Думаю, в этом все дело. - сказал Натаниэль.

- Ты о чем? - спросил Дино, лишь немного опершись о стену.

- Спуститься и подняться по этой лестнице - испытание, потому что нет естественного ритма шагов.

- Тем самым это еще одна защита от штурма подземелья, - заключила я.

Он кивнул.

- Пробовал спускаться в форме леопарда? - спросил Никки, и Натаниэль отрицательно покачал головой. - А вот я делал это в своей львиной форме. Было гораздо проще.

- И что это должно значить? - спросил Дино.

- Кто бы ни делал эту лестницу, он не рассчитывал на прямоходящих.

- Прямоходящих, - повторил Дино. - Прямоходящих? Ну кто так выражается?

- Это слово в точности передает то, что я и хотел сказать, - ответил Никки, а Дино недоуменно хмурился, глядя на него. - Или может, ты считал, что я недостаточно умен, чтобы знать такие слова?

- Нет, то есть... Я имею в виду... Это просто немного, не знаю, по-профессорски для...

- Меня, - закончил Никки.

- Да нет же. - Дино покачал головой, отстранившись от стены.

- Все считают меня не слишком умным?

- Я этого не говорил, - возразил Дино, занервничав.

- Боишься, как бы Никки не вспомнил про свои обиды на следующем спарринге? - спросила я.

- Возможно.

Никки осклабился и продолжил путь.

- Айда пробежаться вниз!

- Ой. ну не надо этого, - взмолился Дино.

Мы с Натаниэлем ухмыльнулись и рванули вниз по лестнице, как на тренировке. К счастью я так и осталась в ботинках, убрав туфли в сумку вместе с комбинезоном, завернутым в пакет. Его всегда нужно было стирать после подъема зомби.

- Да бросьте, не нужно, - сказал Дино за спиной.

- Догоняй, Дино, - крикнул Никки.

Веркрыса что-то проворчал, но ускорил шаг. Мы трос поджидали его у массивной двери, когда Дино наконец приковылял к нам.

- Ненавижу вас, - выдохнул он. прислонившись к стене.

- Тебе нужно налечь на кардиотренировки. Дино, - заметил Никки.

- Да знаю я.

Раздался сигнал об смс на телефоне Натаниэля, и он открыл его.

- Это Сип. Просит помочь ему одеться на сегодняшнюю вечеринку.

Интересно, это ли было написано в сообщении или что-то вроде: «Почему Анита рассматривает других тигров, когда уже есть я?» Я не стала выпытывать. Мне и так скоро предстоит иметь дело с Синриком, не буду забегать вперед, мне и без того есть о чем волноваться.

Наблюдая за одышкой одного из наших телохранителей после спуска по лестнице, от которого мы трос даже не запыхались, я решила обсудить с Клодией уровень физической подготовки Дино. Он хорош в драке, но сможет ли он быстро прикрыть кого-то или не отставать от других охранников на бегу? Быть в хорошей форме - не просто втискиваться в узкие джинсы, если твоя работа зависит от твоей боевой подготовки. Боксерская груша принимает одни из самых мощных ударов именно от Дино, но мне нужно, чтобы он тренировался с другими охранниками, потому что скорость имеет значение, когда ты почти всегда имеешь дело с оборотнями и вампирами.

Я посмотрела на Никки, пытаясь понять: он подначивал Дино, просто чтобы подразнить его или чтобы я увидела проблему? Дино нагнулся, все еще тяжело дыша. Это мешает ему работать?

Никки встретился со мной взглядом, и этого было достаточно: он хотел, чтобы я увидела, потому что демонстрация проблемы была гораздо красноречивей слов. Я коротко кивнула, Никки кивнул в ответ, повернулся к огромной подходящей подземелью двери и громко дважды постучал. Не считая серьезного заряда взрывчатки, дверь могла выстоять против всего, что угодно, поэтому мы стали запирать ее и использовать как преграду, которой она и должна быть. Но запертая дверь подразумевала постоянное присутствие охранника по другую сторону, чтобы открыть ее. Нам хватало для этого людей, но мне это нововведение не нравилось. Лишняя проволочка, и это меня как обычно нервировало.

Двое охранников дежурили наверху лестницы, несколько притаились в наблюдательных пунктах типа «вороньих гнезд»11 на крыше склада со снайперскими винтовками, и еще больше постоянно обходили Цирк, шоу уродов и ярмарку, следя за общественным порядком. Парочка охранников выполняла роль телохранителей, а теперь еще двое торчали по обратную сторону этой массивной двери. Да, нам хватало ресурсов, но когда Фредо пришел ко мне с предложением запирать дверь и приставить к ней охранников, я и не подозревала, как сильно будет меня раздражать находиться по эту сторону двери так часто.

(Воронье гнездо — наблюдательный пост на мачте судна в виде прикрепленной к ней на известной высоте бочки. В бочке помещается наблюдатель.)

Раздался ответный стук. Никки стоял ближе всех к двери, поэтому приложил руку к замочной скважине огромного замка, чтобы охранник мог учуять его запах. Чертовски умно, но как же это уже достало. Дверь наконец открылась, и Келли Ридер распахнула ее для нас. Она была 167 см ростом, во мне же 161, и эти несколько сантиметров играли ей на руку в тренировках на матах, где мы все занимались. Когда все одинаково отлично подготовлены, рост и длина рук решают в рукопашной.

Она заплела свои длинные светлые волосы в высокую тугую косу, ее бледное лицо было полностью открыто, будто девушка собиралась наносить макияж. Черная наплечная кобура с оружием и дополнительным магазином были почти невидимы на фоне черной футболки и джинсов. На ней были такие же ботинки, какие и я обувала на места преступлений. Абсолютно черная форма охранников всегда ожесточала ее внешность, несмотря на блондинистые волосы и светло-голубые глаза, но сегодня ее щеки как будто впали, рельефно проступили мышцы на руках, но не так, словно она специально это делала, а так, будто она вдруг сильно нездорово похудела.

- Пойду помогу Сипу подготовиться, - сказал Натаниэль, быстро поцеловав меня.

Я сжала его ладонь и отпустила. С Келли было что-то не так, и мне нужно было позаботиться прежде о ней, отложив все остальное на потом.

- Ты в порядке. Келли? - спросила я, потому что, согласно разделению обязанностей, в каком-то смысле отвечала за эмоциональное состояние наших охранников. Мне не всегда это хорошо удавалось, но я была девчонкой достаточно, чтобы спросить, если что-то было не так, а большинство мужчин не станут лезть с расспросами без разрешения. Из-за этих различий между женщинами и мужчинами на меня и было возложено бремя эмоциональной заботы. К тому же Келли выглядела так, что я просто не могла молча пройти мимо. Возможно, я была гораздо лучше социализирована, чем признавала.

- Все отлично, - на автомате и неубедительно ответила она. Келли придержала для нас дверь, но стоило закрыть ее и запереть, как она упала на одно колено прямо перед нами, опустив голову, но подняв взгляд, чтобы видеть нас.

Я уже хотела спросить, что она делает, когда она заговорила:

- Преклоняю колени перед моим королем, моим Рексом, и отдаю себя на волю его и усмотрение.

Я просто уставилась на нее, не сумев вовремя скрыть удивление на лице. Это было что-то новенькое. Какого черта происходит?

Никки протянул ей свою левую руку, словно она должна поцеловать его кольцо или вроде того.

Келли склонила голову, а затем коснулась рукой кончиков его пальцев.

- Я принимаю дань уважения от моей львицы за ее верность и храбрость.

Я посмотрела на Никки, и чувство, что я упустила что-то важное, только усилилось. Хотелось спросить: «Какого черта?» - если бы не еще один человек в этой комнате, который достаточно трепал мне нервы и без признания, что я. всеобщая королева, ни черта не понимаю, что происходит.

Лита была ростом в 176 см и обладала стройной, соблазнительной, подтянутой фигурой. Она, конечно, не была подкачена так, как я, потому что не любила поднятие тяжестей. Она качалась только потому, что мы настаивали на том, что это обязаны делать все охранники, но не налегала. И все же она была веркрысой, а я все еще по большей части человеком. Мне приходилось попотеть, чтобы играть с серьезными ребятами, потому что я не была одной из них. Я была сильнее обычного человека, но и среди них есть те, кто не дает мне спуска как на службе маршала США Сверхъестественного отдела, так и дома.

Лита была красива, мы обе знали это, и вместе с тем закомплексована, отчего превращалась в настоящую проблему во всех смыслах. Цвет ее кожи был приятного коричневого оттенка, который вы можете получить хорошенько загорев, только ее «загар» был с ней круглый год. хотя она и может стать чуть более смуглой, если достаточно долго пробудет на солнце. Темно-карие глаза в обрамлении густых ресниц на мой вкус были слишком ярко накрашены, но ей идет, к тому же нам обеим нравится кроваво-красная помада, так что мне ли ее судить? Вьющиеся черные волосы


длинной до талии были убраны назад тонким ободком почти того же цвета, так что только я могла понять, что он вообще есть, и то потому что точно знала: ее волосы никогда не будут лежать так, открыв лицо, сами по себе. Черная футболка заправлена в черные же джинсы, с черным ремнем с серебряной пряжкой ее талия казалась еще уже. а высокие по колено сапоги больше в клубном стиле, нежели в военном, довершали образ косплеера на научно-фантастическом конвенте с бутафорской винтовкой AR за плечом. Ей едва исполнился двадцать один год, но выглядела она не по годам сексапильно, из тех «я-рано-расцвела» девушек.

Она изогнула красные губы в той самой улыбке, что некоторые мужчины считают сексуальной, но глаза ее в эти моменты всегда холодны, даже безжалостны. Нет, эта улыбка не обещает секс, она говорит о силе. Мы вместе с Клодией, главой охраны, решили, что было бы неплохо иметь в своих рядах больше женщин. Я забыла, что это может значить для веркрыс. Лита приехала из Лос-Анджелеса вместе с еще двумя девушками, где все они были членами уличной банды. Последним


принятым нами новым охранником с гангстерским прошлым был Хейвен. Он закончил свою жизнь, выстрелив в Клодию и Натаниэля и убив одного из наших верльвов - Ноэля. Я до сих пор виню себя за то, что была слабовольной с Хейвеном. Уверена, что если бы я сразу вела себя с ним достаточно жестко и ясно, Ноэль все еще был бы жив и сейчас оканчивал бы магистратуру по английской литературе, может быть, даже докторскую степень получил бы. Он погиб, защищая Натаниэля, так что я в долгу перед ним. Мертвому тяжело вернуть долг, поэтому я решила поработать над ошибками и больше не позволять другому человеку с определенным прошлым сомневаться в том. кто тут


главный. Не знаю, как втолковать это Лите, но почти уверена, что она предоставит мне такую возможность.

Вставая, Келли скривилась, и Микки был вынужден поддержать ее за руку, иначе бы она упала. Вот оно, я должна что-то сказать.

- Народ, что происходит? Почему Келли больно?

- Ты пахла удивлением, когда они просто обменивались формальными приветствиями, Анита. - сказала Лита с безжалостной улыбкой на лице.

Па самом деле у крыс самый чуткий нюх в животном царстве. И как прикажете скрывать свои эмоции от той, кто может их учуять? Ответ: Никак. По можно ее просто игнорировать, что я и сделала.

- Ответь мне, Никки, - велела я, и он, будучи моей Невестой, вынужден был подчиниться. У него стало больше независимости, он мог сопротивляться мне, но если я отдаю прямой приказ или задаю вопрос, ему все еще сложно отказать мне.

- Я не знаю, откуда у нее свежие раны под одеждой, могу только предположить.

- Так предположи! И объясни мне для чего формальное приветствие. Эту хрень мы обычно придерживаем для наших гостей или отстаивания лидерства.

Никки согнулся, повернувшись лицом к занавесу, к которому шагнул ближе Дино. Как же приятно, что все знают свою работу. Келли и Лита обе сосредоточили свое внимание на занавесе, когда он вдруг распахнулся, и вошла Менг Дье.

Она была одним из наших вампиров, а значит должна быть на нашей стороне, но на самом деле Менг Дье всегда была сама за себя. Она ниже Келли, стройнее и изысканнее с прямыми черными волосами, развивающимися по ее плечам при движении. Ее раскосые карие глаза были светлее глаз Литы и моих. На пей был черный виниловый облегающий комбинезон, просто кричащий о сексе и доминировании. Первое было правдой, а вот второе - нет, доминирование как фетиш ее не интересовало. Она хотела быть госпожой всем и каждому, только если это подразумевает быть боссом, королевой или важной шишкой, по, судя по ее костюму, этой ночью она работала наверху в «Цирке Проклятых». Она создавала антураж некоторым выступлениям. Беда в том, что ее глаза, горящие интеллектом и амбициями, не были счастливы роли декорации. Ей хотелось большего. Хотелось вернуться домой в Сан-Франциско, но ее старый мастер отказывался принимать ее обратно. Было время, когда она готовилась к дворцовому перевороту, и он об этом знал. Жан-Клод не позволил ей вернуться назад и отобрать территорию силой. Мы искали место, где нужен новый мастер вампиров, но не осмелились отправить ее куда-нибудь в качестве правой руки, потому что надолго на вторых ролях она не останется.

Презрительно посмотрев на Дино, возвышавшегося над пей, она прошла мимо него, словно ширина его плеч не была с ее рост.

- Анита, неужели ты думала, что можешь просто собрать в одном месте столько сильных ликантропов и вампиров без последствий? - спросила Менг Дье.

Я не поняла, что она имела в виду, и не могла решить, стоит ли сказать ей об этом.

- Ну, конечно, думала. Ты так могущественна, что уверена, будто можешь справиться со всем, но остальные обладают лишь тенью твоей силы. Нам гораздо труднее, когда ты совершаешь столь радикальные изменения, не ставя нас в известность.

- Не понимаю, о чем ты, - все же признала я. Я была слишком растеряна, чтобы блефовать. Технически я была ее боссом, так что могла позволить себе эту слабость. Она не может думать обо мне еще хуже, чем есть.

- Об Арлекине, Анита, об Арлекине. Ты убила их темную госпожу, нашу королеву, и из ее шпионов-ассасинов-стражей они превратились в вашу с Жан-Клодом собственность. Вы обрушили на пашу территорию более двадцати лучших воинов, какими только был одарен вампирский род, но еще прискорбнее, что вы притащили сюда и их зверей зова. Они прожили сотни и даже тысячи лет, благодаря своим бессмертным мастерам.

- О да. они сильны и порой настоящая заноза в заднице. Всегда есть чему учиться, - сказала я.

Она рассмеялась, и смех этот был высоким и нервным.

- Есть чему учиться, говоришь. Пусть верльвица покажет тебе свои раны. Спроси, нравится ли ей это обучение.

Оглянувшись на Келли, я заметила также выражение лица Литы. Она не выглядела довольнее с появлением Менг Дье, как я ожидала. Мне казалось, обоюдное презрение ко мне может их сблизить, но видно я ошибалась. Оставив это на потом, я внимательно посмотрела на Келли.

Девушка стала еще бледнее, словно и те немногие краски, что у нее были, выцвели. Если бы это был кто-то другой, я бы обязательно спросила, не собирается ли он потерять сознание, но Келли была охранником, львицей и воином.

Она ни за что не признается, пока не грохнется в обморок. Я была почти так же упряма, так что оставила это.

- Келли, - мягко позвала я, не злясь на нее, чувствуя отчасти и свою вину в том, что все пошло не так. Я убила Мать Всей Тьмы, пока она не уничтожила... всех остальных, и согласно закону вампиров и ликантропов, все, что принадлежало ей, стало нашим, в том числе и ее охранники, ее ассассины, ее палачи - одним словом. Арлекин. Арлекин для вампиров был ближе всего к понятию полиции. Если какой-то вампир совсем отбился от рук и привлекал к себе слишком много нежелательного внимания, к нему отправляли Арлекин, чтобы решить эту проблему раз и навсегда, ведь истинная смерть - окончательное и бесповоротное решение.

- Сильно болит? - спросил Никки.

- Не сильно, - ответила она, и мне не нужно было чуять ее изменившийся запах, чтобы понять, что она лжет. Она избегала смотреть на нас и старалась не ссутулиться от боли, или. может, от того, что мышцы или свяжи дергаются. На лейкотропах может зажить почти любая рана, но без медицинской помощи она может затянуться неправильно.

- Один из вас объяснит мне, что происходит, - велела я.

- Ты привела к нам двух львов из Арлекина.

- Джакомо и Магда, я помню. И что с ними?

- Мы с Джакомо быстро пришли к пониманию.

- Ты выбил из него всю дурь, - вспомнила я.

Никки кивнул.

- А известно ли тебе, что это не Джакомо развязал драку? - спросила Менг Дье.

Я посмотрела на Никки, вскинув бровь.

Он пожал плечами, насколько позволяли все эти мускулы, и ответил:

- В чем-то она права, Анита. Эти ребята вероятно лучшие бойцы в мире. Мы львы, мы сражаемся. Мы ведем дела с позиции силы. Если ты не доставляешь проблем прайду, ты остаешься, но если от тебя больше угрозы, чем пользы, ты проваливаешь.

- Я знаю, что ты убил двух верльвов, когда захватил местный прайд.

- И ты одобряешь их убийство. Анита? - спросила Менг Дье.

Я посмотрела на Никки и Келли, что старались стоять, не раскачиваясь.

- Он просил твоего прощения, но не позволения, не так ли? А ведь Никки - твоя Невеста, твой ручной лев. Если он смог так легко пойти против твоей высокой морали, как думаешь, чем занимаются остальные зверушки?

- Не называй их зверушками, - сказала я.

- Ах, ну да. Это так прогрессивно и так по-американски. Ты хочешь, чтобы оборотни и вампиры были равны.

- Ты сама сказала это. Я американка, а мы вообще за равноправие.

- Восхитительный эксперимент, - сказала она, и это прозвучало как оскорбление.

- Ну да, - ответила я.

- Я всего раз донес до Джакомо, что если он попытается драться со мной снова, я убью его, и он все понял. По Магда львица. Мужчины сражаются с ними, только если они атакуют или нарушают законы прайда.

- Она ранила Келли, - сказала я.

Он кивнул.

Я взглянула на побледневшую Келли и поняла, что привела в нашу счастливую маленькую семью опасного человека, который резал моих людей. Черт.

- Разве Магда не нарушила закон прайда? - спросила я.

- Нет, - напряженно ответила Келли. - Она в праве пытаться подняться по иерархической лестнице. Я просто львица, оказавшаяся на ее пути.

- И она победила. Мне жаль, Келли, но ведь это так?

Келли качнула головой, замерев на середине движения, облизала губы и ответила:

- Пока нет.

- Драка на смерть только за Рекса или Регину прайда, а Келли не моя Регина.

- Технически я твоя Регина, несмотря на то, что не перекидываюсь?

Он снова кивнул.

- Регина обычно спутница Рекса и наоборот.

- Подожди, я думала, львицы не сражаются за доминирование. Если они дерутся, тогда мужчины начинают выполнять всю черновую работу в львином сообществе, как в большинстве тигриных кланов.

- У современных верльвов так и происходит, - сказал Никки.

- Что значит у современных львов?

- Это значит, что Магда ни разу не современна. Она руководствуется нашим очень древним законом. Если бы Келли была моей любовницей, она была бы под моей защитой, но она страж наравне с другими мужчинами. Она заслужила свое место в прайде и охране Жан-Клода, и поэтому она прежде всего воин, а потом уже девушка. Я предупредил Магду, что если она убьет Келли, я убью ее, по больше я ничего не могу сделать, кроме как удерживать их от смертельного поединка.

- Я могу, - сказала я.

- Нет, - почти выкрикнула Келли. - Анита, ты не можешь вмешиваться. Если ты начнешь защищать меня от нее, это будет значить, что я не могу постоять за себя. Я слишком долго и слишком тяжело сражалась за то, чтобы меня как львицу уважали не меньше льва. Я не могу потерять это. Лучше смерть.

- Розамунд не воин и вполне довольна своим местом в прайде, - сказала я.

- Розамунд моя подруга, и если кто-то нападет на прайд, она поможет сражаться, но все относятся к ней как к слабачке, как к девчонке. Я не хочу этого.

- Мы девушки, Келли, - сказала я, коснувшись края своей короткой юбки. - И это не так уж плохо, - я улыбнулась, пытаясь поднять ей настроение, но в ее глазах была лишь мука. Другого слова подобрать.

- По тебя уважают совсем не как девушку. Анита. Не справедливо, что мужчин уважают больше, но в мире, где важно, как сильно ты можешь ударить и сколько вреда причинить в драке, правят именно они. Я отлично устроилась, став одним из парней и при этом спариваясь с некоторыми из них, а потом пришла Магда и обрушила на меня старые традиции.

- То, что ты боролась с пей на равных, впечатляет, - оценила Менг Дье, и в этом не было ни капли насмешки, только чистая правда.

- Трижды, - сказал Никки.

- Что? - спросила Менг Дье.

- Они дрались дважды. И раз Магда оставила на ней свежие раны, значит Келли выдержала поединок с ней уже в третий раз.

Менг Дье посмотрела на Келли, а затем вдруг низко поклонилась, и это не было похоже на шутку.

- Очень впечатляет.

- Спасибо, но все мы знаем, что она меня сделает. С каждым разом я получаю все больше травм и, в конце концов, проиграю, - сказала она, и одинокая слеза скользнула по ее щеке.

- Что случится, если ты проиграешь?

- Магда продвинется к верхушке львиц.

- И что это ей даст? - спросила я.

- Учитывая, что я уже отказался с ней спать, ничего, - ответил он.

- Ты не говорил об этом, - заметила я.

- Если я захочу переспать с кем-то, я расскажу, - ответил он, взглянув на меня.

- Черт, - тихо выдохнула Лита.

Мы все повернулись к ней.

- Хочешь чем-то поделиться с остальными? - спросила я.

Она покраснела. Приятно знать, что она вообще может чувствовать смущение.

- Я думала, все твои мужчины сразу бегут прямиком к тебе, если кто-то пристает к ним, а ты даже не в курсе.

Я посмотрела на Никки.

- Я так понимаю, Лита предлагала себя.

- Ну да, она хотела потрахаться, - выражение моего лица должно было точно передать, что именно я думала о выборе выражений Никки. - на самом деле что-то вроде этого она и сказала.

Я взглянула на Литу. Она едва не поежилась, но вовремя остановилась.

- Что? Я похожа на романтичную ромашку? Мне нравится большие красавчики. И я люблю спать с самыми большими и опасными парнями, которых только могу найти.

- Я больше Никки и к тому же веркрыса, как и ты. Почему ты ищешь любовников за пределами родера? - спросил Дино.

- У меня нет времени на любовников. Мне просто нужен постельный приятель, - ответила она.

- Ладно, - согласился Дино. - По вопрос все еще открыт. Почему ты ищешь самого большого и опасного постельного приятеля не среди крыс?

Лита покачала головой.

- Ты просто от природы крупный, а Никки сплошь мускулы - именно это мне и нравится.

- То есть если я еще подкачаюсь, то уже сгожусь на постельного приятеля?

Она посмотрела на него, по-настоящему посмотрела. Он может и не лакомый кусочек для нее, но он входил в круг доверия многих важных персон, в том числе и их короля Рафаэля.

- Прости, Дино, но мускулы не сделают тебя таким же крутым, как Никки.

Дино оглянулся на упомянутого мужчину.

- Кажется, я оскорблен.

Ники ухмыльнулся и закатил свой глаз. Когда я смогла увидеть все его лицо, глаз которого там не было, попытался закатиться вместе с другим. Это было похоже на мышечную память.

- Не мной, - сказал он.

Дино развернулся к Лите.

- Так ты действительно любишь крутых парней?

Она кивнула улыбаясь.

- Чем больше и круче твой любовник, тем в большей ты безопасности, - сказала Келли.

- Я могу о себе позаботиться, - сказала Лита.

- Нет, не можешь, как и я. Мы можем убить их, но когда ввязываешься в одну битву за другой, размер и выносливость имеют значение. Ненавижу это, чертовски ненавижу, но Магда каждый раз дает мне понять, что я недостаточно большая даже для женщины. Руки у нее длиннее, поэтому она прорывается сквозь мои блоки быстрее, чем я могу до нее добраться. - тяжело сглотнув, сказала Келли и начала еле-еле раскачиваться.

- Как сильно ты ранена? - спросил Никки.

- Я не показываю свою слабость. Я львица. Я сильная. Я... - она медленно опустилась на колени, охватив себя рукой. Я хотела помочь ей, но она отрезала: - НЕТ!

- Келли, мне жаль, ты должна была рассказать об этом, - не зная, что делать, я опустилась на колени возле нее.

- Ты ничего не можешь сделать, Анита. Я слабая, тебе этого не изменить.

- Ты не слабая, - возразила я.

- Слабая.

- Келли, ты не права, - сказала я. - Ты сильная.

- Недостаточно, - ее глаза блестели от непролитых слез, которые она пыталась сдержать.

Я потянулась к ней, но не дотронулась. Мне хотелось поддержать ее, сказать, что я сожалею, что все будет хорошо, но она не нуждалась в фальшивых утешениях. Если нет никакой лазейки в львиной культуре, Келли проиграет Магде, если конечно та не пострадает настолько, чтобы отказаться от боя.

Келли задрожала. Я была почти уверена, что не от холода подземелья, а от шока, но все равно сняла свой пиджак и накинула ей на плечи, вопреки ее протестам.

- Возьми его. Это меньшее что я могу сделать.

Она посмотрела на меня, задерживая взгляд на моих руках.

- Как ты можешь носить платья и блузки, не скрывающие шрамы? Это же свидетельство твоего проигрыша, твоей слабости. Лев никогда себе этого не позволит. - сказала Келли.

Я опустила взгляд на свои голые руки и словно впервые по-настоящему посмотрела на них, в каком-то смысле так и есть. Я давно уже не пыталась скрывать шрамы, полученные во время работы. Сплошь рубцовая ткань на сгибе левой руки, где вампир вгрызался в нее, он конечно не мог есть твердую пищу, зато мог причинить боль. Крестообразный шрам от ожога на предплечье теперь слегка перекосили следы от когтей, поранившей меня ведьмы-оборотня. Ее маленький мини-ковен убивал


ликантропов в их полной звериной форме, а затем, с помощью черной магии, создавал заговоренные пояса, чтобы перекидываться в этих животных по своей воле и не быть при этом привязанным к луне. У меня были среди друзей ведьмы-викканки, и они были милыми и высоконравственными людьми, но в каждой религиозной группе есть люди, которые вызывают желание сказать: «Я не с ними», - или даже: «Они зло». Чуть выше остался блестящий шрам от пулевого ранения еще с того времени, когда я не обладала силой Жан-Клода, чтобы исцелиться от обычной пули. Блузка скрывала шрам от рваной раны на спине, где человек-слуга вампира пытался пронзить меня моим же сломанным деревянным колом. В те времена я еще пронзала вампиров кольями не только при казне в морге, дробовики сильно облегчили эту работу. На заднице тонкий след шрамов от когтей верлеопарда: он пытался изнасиловать меня и снять в снафф-фильме12. Я скользнула взглядом по своему мускулистому, покрытому шрамами телу.

12 Снафф-видео — короткометражные фильмы, в которых изображаются настоящие убийства, без использования спецэффектов, с предшествующим издевательством и унижением жертвы (как правило, это изнасилование женщины или ребёнка).

- Я не проиграла ни в одном из этих боев. Я во всех выиграла. Каждый, кто причинил мне вред, мертв. Я убила их всех. Я считаю, шрамы демонстрируют то, насколько я опасна, - улыбнулась я ей и получила слабую улыбку в ответ.

- Ты одеваешься так, словно шрамы тебя вообще не волнуют. - сказала Лита.

- Не волнуют, - пожала плечами я.

- Меня бы беспокоили, - сказала она.

- Ты к этому привыкаешь, - заметила я.

- То есть в моем возрасте ты так не думала?

«В моем возрасте?» - про себя повторила я. Мне тридцать один, а ей только двадцать один, так что верно подмечено. Я обдумала это.

- На самом деле, нет. они никогда не беспокоили меня, если ты о внешней привлекательности. Я беспокоилась, что могу частично потерять чувствительность из-за этого, - я коснулась рубцов на сгибе руки.

- Тебя не беспокоит, что из-за этого мужчины не будут желать тебя? - Лита посмотрела не меня, склонив голову на бок.

-Нет, - ответила я.

- И не волнует, что из-за них ты выглядишь жертвой? - спросила Келли.

Я нахмурилась и сказала:

- Нет, каждый раз, как я вижу свои шрамы, я вспоминаю, что выжила и убила того, кто оставил мне их. Это шрамы победителя, а не жертвы.

Ники предложил мне руку, и я приняла ее. немного озадаченная. Он прижал меня спиной к себе, обнимая одной рукой так, чтобы при необходимости мы оба могли без проблем выхватить оружие. Я прильнула к его силе и мощи, уверенная, что Он достаточно силен и опасен, чтобы дать мне пару лишних секунд.

- Что если Никки переспит с Келли? - спросила Лита.

Каким бы взглядом мы с Никки не одарили ее, это заставило ее поднять руку вверх, как если бы она была безоружна. Другую же она все же держала на ремне от винтовки, почти безразлично, но это уже хорошо.

- Эй! Я просто подумала, ты скажешь, что стань она любовницей Рекса, тогда и проблем бы не было.

Я посмотрела вверх вдоль линии груди Никки, сжимая руками его твердые как камень предплечья.

- Лита права?

- Келли одна из моих бойцов, а не просто девка, и она тяжело работала, чтобы заслужить свое положение.

- Так если бы ты с ней переспал, Магда отступила бы?

- Технически, да.

- Нет, - возразила Келли. - Ничего личного, Никки, но, если я буду прятаться за тобой таким способом, она все же победит.

- Ты не можешь и дальше подвергаться увечьям, - сказал я.

- Я исцелюсь, - сказала она.

- Ты действительно позволишь Никки переспать с ней? - спросила Менг Дье.

Я пожала плечами, по-прежнему окутанная теплом объятия Никки, и ответила:

- Чтобы предотвратить это, да. Если он и Келли согласны на это, да.

- Значит, ты позволяешь ему трахаться с другими? - спросила Лита.

- До сих пор нет, то есть... мы не поднимали эту тему.

Лита посмотрела на него как на сумасшедшего:

- Ты мог получить разрешение на секс на стороне и даже не спросил об этом.

- Я доволен тем, что имею, - сказал он.

- но речь о новых любовницах и отсутствии проблем из-за этого, - Лита выглядела совершено ошеломлено, словно не могла поверить, что он мог упустить такую возможность.

- Я люблю Аниту, а она любит меня.

Он наклонился и нежно коснулся губами моей щеки. Я повернулась, и мы поцеловались по-настоящему. Это был самый нежный поцелуй в моей жизни.

- Еще она любит Мастера города, короля леопардов и... Черт, да даже наш король, Рафаэль, ее трахает. А ты можешь спать с другими и не делаешь этого... Почему?

Никки прервал поцелуй и ответил:

- Я счастливее, чем когда-либо был. И не хочу проебать все это. Буквально. Оно того не стоит.

- То есть я того не стою, - подытожила Лита.

- Ты это сказала, не я, - Никки сильнее обнял меня перед собой.

- Сейчас Аните нравятся и девушки тоже, - заметила Менг Дье. - Если ты просто хочешь власти, Лита, то могла бы предложить себя ей. Я хочу сказать, если ты жаждешь быть как можно ближе к центру происходящего, почему бы не направиться прямо к источнику?

- Я запала на Никки не из-за силы. Я люблю плохих мальчиков и крупных накаченных парней. Он два в одном.

- И я пролетаю, потому что слишком правильный, - наигранно скорбным голосом сказал Дино. Мне был знаком этот блеск в его глазах, и я поняла, что он дразнит Литу. А вот она его знала не так хорошо.

- Слушай, ты просто не в моем вкусе, извини.

Он рассмеялся, и смех этот гремящий, исходящий из его широкой груди, эхом раздавался вокруг.

- Да и ты вообще-то не в моем.

- Тогда зачем ты все твердишь и твердишь об этом? - спросила она, нахмурившись.

- Потому что могу, - ответил Дино.

Лета нахмурилась сильнее, и между ее бровей пролегла складка, которая уже начала


превращаться в морщинку. Если она не будет осторожна, она может состариться так же рано, как расцвела, как и другие женщины, которые выглядят в двадцать один такими сексапильными, такими готовыми. Те из нас, кто позже созревает, дольше цветут иногда; все зависит от генетики и от того, как много вы курите и загораете. Я задумалась, курит ли Лита, от нее не пахло сигаретами.

- Ты бы меня отшил? - спросила она.

- Спроси и узнаешь, - ответил он с очередным смешком.

Теперь я сомневалась, что он дразнил и добивался от Литы предложения не для того, чтобы ответить согласием. Если он все делал только для этого, то он гораздо хитрее, чем я думала.

Никки обнял меня, и я почувствовала, что Он все еще был расслаблен, тоже наблюдая за представлением. Нам обоим была интересна причина такого поведения Дино.

Лита из того типа молодых женщин, которые уверены, что могут получить любого мужчину, которого только захотят, хотя бы на раз, а Дино дал ей понять, что может ее отшить.

- Так ты хочешь этого? - спросило ее эго.

- Чего этого?

Она одарила его полным отвращения взглядом.

- Траха. Ты хочешь потрахаться, после того как мы сдадим смену?

- Конечно, почему бы и нет, - сказал он с широкой улыбкой на мрачном лице. Даже его ответ был рассчитан на то, чтобы во время секса она проявила себя. Он уже разводил ее на следующую встречу. Это говорило о том, что Дино разбирался в социальных вопросах и женщинах лучше, чем я могла себе представить.

- Круто! - прошептала я.

- Ага, - выдохнул Никки над моей макушкой, видимо, он этого от Дино тоже не ожидал. Он одурачил нас обоих, и теперь мы внимательнее к нему присматривались, не доверяя его дружелюбию. Если ты отлично манипулируешь людьми в одном вопросе, то вполне можешь повторить это в другом. Хм... Не нравилось мне появившееся сомнение в том, что дружба с Дино настоящая.

- Что насчет тебя, львица? - спросила Менг Дье.

Сейчас Келли сидела на полу, даже не притворяясь, что вот-вот встанет. Она укуталась в мой пиджак и еще слегка дрожала. Все говорило о том, что она не в состоянии нести службу, но через пару минут проблема будет решена. Если бы сейчас на меня накинулись плохие парни, я чувствовала бы себя в безопасности с теми охранниками, что у меня есть.

- А что насчет меня? - отозвалась Келли.

- Ты можешь переспать с Анитой. Никто в Сент-Луисе не станет драться с ее любовниками.

Келли уставилась на меня:

-Ничего личного, Анита, я просто не по девочкам.

-Не парься, для меня это тоже в новинку. Ты для меня просто друг, - улыбнулась я.

Келли рассмеялась, а любой смех был хорош в сложившейся ситуации.

- Что насчет меня? - спросила Менг Дье.

- С тобой я тоже не хочу спать, - сказала Келли.

- Я спрашивала Аниту. Я даже похожа на Джейд. почему ты выбрала ее. а не меня?

С мгновенье я таращилась на вампиршу, надеясь, что она шутит, но Менг Дье выглядела крайне серьезно. Я поглаживала руки Никки, нервничая: как Дино удивил меня с Литой, так и предложение Менг Дье было крайне неожиданным.

- Я думала, мы вроде как ненавидим друг друга. Если так, это немного усложнит отношения, - сказала я.

- Отношения, отношения... - вскинула она руки. - Я говорю о сексе, Анита. Я знаю, как доставить удовольствие женщине.

- И это основная причина, почему мы никогда не будем парой. Я не могу просто трахаться.

- Я слышала другое, - заметила Лита.

Я одарила ее недружелюбным взглядом.

- Будь осторожнее, Лита, - предупредила Келли.

- Почему? Ты вмешаешься и защитишь Аниту?

- Нет, но ты можешь пожалеть, что я не вмешалась, - покачала головой Келли.

- Что это значит?

- Нет, - прервала Менг Дье. - Это мой спор. Ты опоздала на вечеринку, маленькая испанка.

- Да говорила же, не испанка я! Я мексиканка!

- Ты родилась здесь, - сказала Менг Дье. - А значит вообще американка.

- Мои родные родом из Мексики.

- Прекрасно! Я родилась в Китае, но не выкрикиваю на каждом шагу, что я китаянка, хотя могла бы.

Интересно, Лита правда не нравится Менг Дье, или она цепляет ее только потому, что со мной это не работает? Вампирша повернулась ко мне:

- Ответь мне, Анита. Разве я недостаточно привлекательна для тебя?

- Ты красивая, - комплимент, кажется, удивил се. - Единственная причина, почему я с Джейд – она черный тигр моего зова. Мы связаны метафизически. Нельзя сказать, что мы выбрали друг друга. Вампиров у меня и так в избытке.

- Ты трахаешь подружку Джейсона, когда она приезжает, - сказала Лита.

Келли снова рассмеялась, но на этот раз немного нервно.

Я шагнула вперед, и Никки опустил руки, отпуская меня.

- Во-первых, я не трахаю Джей-Джей, мы занимаемся сексом с нашими парнями. Во-вторых, какое тебе нахрен дело, с кем я сплю, а с кем нет? Или ты здесь, как и Менг Дье, чтобы стать моей новой дыркой?

Лита густо покраснела. Ее милое личико искривила гримаса злости.

- Я же говорила, что не по девочкам.

- Вот и отлично, потому что я тоже не по ним. Мне нравятся женщины, а маленькие девочки,


которым еще нужно подрасти, пустая трата времени.

Она как-то неласково назвала меня на испанском.

- Puta. Серьезно? Это твое лучшее оскорбление? Да меня называли блудницей вавилонской на национальном телевидении. Puta даже не так задевает.

(Puta (исп.) – проститутка)

- Кто называл тебя так на телевидении? - спросила она.

- Малкольм, глава Церкви Вечной Жизни, до того, как мы нашли общий язык.

- До того, как вы с Жан-Клодом его поимели, ты хочешь сказать, - поправила Лита.

- Ты вообще не понимаешь, когда надо остановиться? - спросила я.

- Не тронь ее до завтра, - попросил Дино. - Сделай мне одолжение.

Я развернулась, посмотрев на этого большого мужчину, пытаясь прочитать по его лицу. Он выглядел довольным, как и всегда, но теперь-то я знала, что за этим улыбающимся лицом спрятано гораздо больше, чем я думала. Анализировать своих друзей полезно. Анализ даст тебе ответ на вопрос, друг ли он тебе на самом деле или просто неплохо социализированный социопат, что не так уж хорошо.

- Только ради тебя. Если она перестанет сыпать оскорблениями, я забуду об этом, пока ты не трахнешь ее, - сказала я.

- Эй! - воскликнула Лита, кажется, искрение оскорблено.

- Спасибо, Анита, ты настоящий друг, - усмехнулся Дино.

- Стараюсь, - ответила я, пожав плечами.

Мой телефон зазвонил, это было сообщение от Жан-Клода. Он был почти на месте, значит, сократил свою рабочую ночь ради этого тигриного приема.

- Мне нужно подготовиться к вечеринке. По сначала, Келли, ты не в состоянии нести службу. Дино, Никки, Лите нужен напарник на замену, кто подойдет?

- Клодия сегодня не работает, а все остальные охранники-женщины или новички, или слишком неуравновешенных, чтобы встать в пару с Маленькой Мисс Нечто, - ответил Никки.

- Как ты назвал меня?

Он повернулся к ней с ледяным выражением лица. Никки даже не пытался скрыть свою социопатию, он гордился ею.

- Единственная причина, почему ты в паре с Келли, ты слишком много времени тратишь на флирт и попытку затащить в койку любого мужика. Ты отвлекаешься, Лита. Ни Клодию, ни Фредо, ни меня это не впечатляет.

- Да плевать мне, впечатлен ты или нет. Ты всего лишь зверушка Аниты, не считаешься.

- Как насчет того, что и меня ты не впечатляешь? - спросила я.

- Ты кровавая шлюха Жан-Клода. Тебя поражать мне тоже ни к чему.

- Эй, я собиралась напроситься на драку, но ты справляешься с этим лучше, чем я, так что я просто уступлю тебе, - сказала Менг Дье.

- Уступишь что? - уточнила Лита.

- Драку, - пояснила Менг Дье.

- Драку с кем?

Вампирша рассмеялась, качая головой.

- Я думала, ты просто юная, Лита, но начинаю догадываться, что еще и глупая.

- Кого ты глупой назвала, китайская шлюшка?

Все еще тихо смеясь, Менг Дье направилась к двери.

- Повеселитесь тут, а мне нужно вернуться к работе.

Я подошла к Лите, и она позволила мне приблизиться. Либо она не видит во мне угрозу, либо была настолько в себе уверена. И то, и другое было ошибкой.

- Как много из этого снаряжения твое?

- Снаряжения?

- Оружие. Винтовка твоя или кто-то дал тебе ее, когда ты приехала?

Она почти погладила оружие.

- Я получила ее здесь. В самолет ее не пронести.

- Тогда сдай ее, - сказала я.

- О чем ты?

- Я тебя увольняю, так что все имущество компании остается у нас.

- Ты не можешь уволить меня.

- Я могу уволить тебя и отправить обратно в Лос-Анджелес.

- Ты не можешь отправить меня назад. Ты не мой король, ты даже не Клодия и не Фредо, они мои боссы.

- А я их босс.

Я была достаточно близко, чтобы обезоружить ее или помешать воспользоваться этим оружием, а она все еще не видела во мне угрозы. Она и вправду недостаточно хороша, чтобы быть нашим охранником. Мы с Клодией решили нанять побольше женщин, но мы не это имели в виду.

- Жан-Клод их босс, - возразила Лита.

- Нет, Жан-Клод отвечает за бизнес, но все вопросы по охране решает Анита, - поправила Келли, взглянув на девушку отчасти с удовлетворением, значит Лита и до нашего появления была не слишком любезна. Идея отправить ее домой кажется все лучше и лучше.

- Технически, я не могу отправить тебя назад в Лос-Анджелес.

Лита выглядела так, словно была права, казалась самодовольной даже.

- Но я могу вышвырнуть тебя из рядов нашей охраны и рекомендовать Рафаэлю отослать тебя в Лос-Анджелес. Это я могу.

Она наконец засомневалась.

- Ты сама сказала это, он мой любовник. Большинство мужчин больше прислушиваются к мнению женщины, если она делит с ним постель.

- Вы не делите постель, просто трахаетесь.

- Ты знаешь, что Рафаэль спит с Анитой, но тебя не было в городе, среди нас, когда это произошло, - вмешался Дино.

- И что? - спросила она.

Он глубоко рассмеялся и покачал головой.

- То еще шоу.

Я знала, что Дино имел в виду: когда я спала с его королем, Рафаэлем, и кормила ardeur на нем, я забрала энергию всех веркрыс в округе. Это был прилив силы эпических масштабов.

- Хочешь сказать, мы должны смотреть, как они трахаются?

- Я тебе объясню, как только мы закончим сегодня, - пообещал Дино.

Я могла бы присоединиться к беседе, но почувствовала Жан-Клода. Он был почти здесь, а я уже устала от Литы. Я сжала рукой ее винтовку и потянула, выводя девушку из равновесия накинутым ремнем. Она сражалась за винтовку, даже не вспомнив про свой пистолет - очередная ошибка. Использовав инерцию ее тела, я уронила девушку на пол, выхватив ее девятимиллиметровый из кобуры, пока она падала. Я заблокировала винтовку позади нее и прижала коленом ее к полу. Она попыталась сопротивляться, но было уже поздно. Я приложила дуло ее собственного пистолета к ее же виску, держа палец на спусковом крючке, у этой модели не было предохранителя.

- Не надо... Просто не надо, - тихо, почти ласково предупредила я. Я чувствовала невозмутимость и покой; к этому месту внутри себя я обращаюсь, когда взвожу курок. Тихое, до чудного умиротворенное место, к которому я мысленно обращаюсь, убивая. Когда-то оно было наполнено белым шумом и помехами, но последнее время здесь просто тихо. Я не боялась. Не была взволнована. не злилась на девушку, в которую собираюсь выстрелить. Я не хотела стрелять в нее, и основной причиной этого моего нежелания было то, что Дино она нравилась достаточно, чтобы переспать с ней. а мне нравился Дино.

Осознав, что прибегаю к логике чувств, я хотела разозлиться, по не смогла. В такие моменты я ничего не чувствую, не считая ощущения ожидания, когда мир вокруг замедляется, и у тебя появляется время, чтобы решить, будешь ли ты нажимать на спусковой крючок или нет.

Лита все еще была подо мной, неподвижна под дулом пистолета. Руками она упиралась в пол, словно собиралась подняться, но в итоге замерла почти в позе упор лежа. Она была членом уличной банды в Лос-Анджелесе, значит, всю свою жизнь имела дело с насилием, и я наконец-то сделала что-то, что она поняла.

- Анита, - позвал Дино очень спокойно: - пожалуйста.

Я и не собиралась ее убивать, но сказанное Дино «пожалуйста» говорило о том, что она ему нравится. Уж не знаю чем, но... Я отвела дуло пистолета от ее виска и направила его в потолок, отпустив спусковой крючок. Я отстегнула ремень винтовки и отбросила ее в сторону. Вытащила из-за пояса на спине пистолет и отправила его туда же. Забрала нож из ножей на шее, спрятанный под длинными волосами. А также из спинных ножен; люди частенько забывают проверять их.

Я услышала стук в дверь, но уже знала, что это был Жан-Клод, почувствовав его энергетику, поэтому не отвлекалась от женщины под моим коленом и руками. А он не стал вмешиваться, когда вошел в комнату, просто ждал и верил, что получит объяснения позже.

- Я донесла свою мысль, Лита? - спросила я. все еще тихим и ласковым голосом.

Она облизала губы и тяжело сглотнула, словно это было больно.

- Ты босс, я уяснила.

- Правда уяснила или говоришь так только потому, что я приставила пистолет к твоей башке?

- Я испытывала твое терпение, ты ответила. Ты меня сделала. Без особых усилий, а ты ведь даже не оборотень и не вампир. Как тебе это удалось?

- Если ты перестанешь быть занозой в заднице, мы могли бы потренироваться с тобой на матах.

- Ты не отошлешь меня в Лос-Анджелес?

- Еще один шанс. По если ты снова облажаешься, тебя ждет или билет на самолет до дома, или смерть. Предельно ясно?

- Да. ясно.

- Келли, сможешь позаботиться об оружии?

- Да, мэм, - она поднялась на ноги, подошла и подняла оружие с пола.

- Лита, я сейчас встану, а ты не шелохнешься, пока я не скажу, ясно?

- Да... Да, мэм.

Я осторожно поднялась. Будучи маршалом, прежде чем обыскать кого-то, я одеваю на него наручники; нужно быть начеку, потому что порой, когда встаешь, можешь расслабиться, и этого будет достаточно, чтобы плохой парень или девушка снова атаковал.

- Очень хорошо, - сказала я и отдала пистолет Келли. - Если решишь, что она достойна, отдашь ей пистолет и нож. А винтовку придется заслужить, прямо сейчас она не готова носить что-то серьезнее и нетолста.

- Я передам Клодии и Фредо.

- Хорошо, а теперь можешь подняться. Лита.

Она поднялась, медленно и осторожно, словно еще не чувствовала себя в безопасности. Отлично. Она облизала губы, и я заметила, что ее красная помада размазалась с одной стороны, видимо, когда я ткнула ее лицом в пол. Она взглянула на меня, затем стрельнула взглядом мне за спину, уверена, на Жан-Клода, а затем снова посмотрела на меня. Уже лучше, раньше она скорее задержала бы взгляд на


горячем парне, а Жан-Клод был очень горяч.

- Ты быстрая, очень быстрая, - сказала она, и в ее голосе все еще слышалась неуверенность, отчасти даже страх.

- И я работала над этим, очень усердно.

Она кивнула.

-Научишь меня?

- Если ты попытаешься стать частью команды, а не просто девкой с пушкой, то да.

- Я не девка. - сказала она с ноткой своей прежней угрюмости. Я с трудом сдержала улыбку.

- Нет, не она. Но кончай уже флиртовать с каждым охранником на службе. Это работа, и, если ты не можешь относиться к ней именно так, значит, ты нам не подходишь.

- Я постараюсь не флиртовать, но... такова уж я.

- Так стань другой.

- Я постараюсь, честно, но не могу гарантировать, что не забудусь как-нибудь. Я не оправдываюсь, просто имею в виду, скажи мне: «Хорош херней страдать» - и я подчинюсь, только не убивай.

Я посмотрела на нее и впервые по-настоящему увидела ее искренность.

- Хорошо, но позаботься о том, чтобы моего слова прекратить было достаточно, не вынуждай меня снова приставлять к твоей голове пистолет. Лита.

- Не буду, Анита, обещаю.

- Вот и отлично.

Я хотела повернуться и наконец увидеть Жан-Клода, а не просто ощущать его присутствие, но что-то в лице этой молодой женщины удерживало мой взгляд.

- Веркоты зовут тебя Gatito Negro11. Я думала, они насмехаются над тобой, словно ты котенок, о котором нужно заботиться. Но у этого прозвища другое значение, не так ли?

(Gatino Negro (исп.) - черный котенок)

- Да, другое.

- Она маленькая, но ест крыс, наша Gatito Negro.

Лита кивнула.

- Понятно, и я не хочу быть съеденной.

- Выполняй свою работу, прекрати пытаться переспать с каждым, поднажми в спортзале, и я посмотрю на тебя в деле.

- Gracias, Анита.

- De nada, - ответила я.

- До чего интересная у тебя ночь, ma petite.

- Ты даже не представляешь, - сказала я и обернулась, замечая, что Он уже переоделся к сегодняшнему званому ужину, и мне придется потрудиться, если этой ночью рука об руку с ним я хочу настоять на своем.

Глава 18

Он стоял рядом с Никки, и я с удивлением осознала, что Жан-Клод на несколько сантиметров выше.

Я знала, что в Никки не было метра восемьдесят, в отличии от Жан-Клода, но из-за избытка мышечной массы он казался мне больше, когда я была рядом. С Жан-Клодом я никогда не чувствовала себя маленькой, Он был просто высоким. Увидев их плечом к плечу, я поняла, почему Жан-Клод был так хорошо сложен: он качался, чтобы придать красивый рельеф мышцам, качался, чтобы красиво смотреться на сцене, а не для того, чтобы быть качком. Поэтому по сравнению с Никки он казался тростиночкой.

Ранее испачканную нами белую рубашку, Жан-Клод поменял на ярко-красную. Она потрясающе смотрелась с коротким черным бархатным пиджаком, кожаными штанами и сапогами. Люблю, когда он в красном, может, потому что он редко его носит. Красный заставляет его кожу казаться полупрозрачной и бледной, алебастровой с легким румянцем жизни, придает блеск черным локонам, а глазам странным образом - синеву. отчего сейчас они кажутся не полночно-небесного цвета, а скорее кобальтово-синими.

Я обняла его за талию и обнаружила, какая шелковая, прохладная и нежная на ощупь его рубашка. Она была с оборками, как и тс типичные белые сорочки с кружевными воланами и воротником, только шелк был куда мягче кружев. Я прижалась к ней подбородком и наткнулась на платиновую булавку для галстука, которая придерживала ткань. Бриллиант на ней был такой же большой, как и на обручальном кольце, которое он вручил мне, когда мы под прицелом видеокамер катались на карете. Кончик булавки был украшен рубинами такими же красными, как и шелковая ткань, возможно, они были старинными. Раньше рубины такого цвета называли «Кровью голубя»15 и сейчас они были чертовски редкими, либо оставались в странах, которые не экспортируют их в Америку.

(Ценность рубина, прежде всего, определена цветом. Самая яркая "красная" окраска, названная «красная кровь голубя», является редкой и камни этого цвета очень дорогие.)

Он не надел ее для выхода на сцену в «Запретном плоде». Очевидно, прием с вертиграми будет более официальным, чем я думала. Я бы меньше беспокоилась о том, что мне надеть, если бы он не выглядел таким нарядным во всем этом.

Я приподнялась на цыпочки, чтобы встретить его поцелуй. Он был мягким и всеобъемлющим. Жан-Клод знал, как целоваться, не размазывая мою помаду по нашим губам, а я знала, как целовать вампира, не порезавшись о его клыки.

С французским поцелуем сложнее, но мы и с этим могли справиться.

- Блин! - сказала Лита.

Это заставило меня обернуться и посмотреть на нее, и что-то мне подсказывало, что это был не дружелюбный взгляд.

- Анита, я не добивалась снова от тебя такого взгляда. Просто... - она жестом указала на нас. - Вы, ребята, как влюбленные голубки. Так не бывает, это не реально.

- Бывает, можешь не сомневаться, - сказала Келли. - А теперь давай позовем наших сменщиков, прежде чем ты сморозишь еще какую-нибудь глупость.

- Я не глупая, - огрызнулась она так, словно всю свою жизнь оттачивала эту фразу. Лита была не глупой, а эмоционально незрелой, но, думаю, это влияние ее окружения, и она способна на большее.

Жан-Клод посмотрел на нее, и на мгновенье я заметила на его лице задумчивость, прежде чем оно стало как обычно улыбчивым, приятным и нечитаемо-красивым. Он скользнул ближе к Келли и Лите. Они обе опустили глаза, чтобы случайно не встретиться с его взглядом. Прошло так много времени с тех пор, когда я еще не могла без опаски посмотреть вампиру в глаза, что меня поразило, когда другие попытались избежать взгляда вампира, особенно, взгляда Жан-Клода.

Сообразив, что заслоняет Литу от Жан-Клода, Келли отошла в сторону, словно львица бросила крысу на произвол судьбы. Келли выглядела... испуганной. Может, я еще что-то упустила, помимо пакостей Магды? Расспрошу Келли попозже, а может, и сама пойму, просто понаблюдав за Жан-Клодом с другими женщинами.

- Уверяю тебя, ma souris16, я весьма реален.

(Ма souris (фр.) - моя мышка)

Лита уставилась в пол.

- Я знаю, что ты реален, - она пыталась казаться дерзкой, но это не так-то просто, когда ты смотришь кому-то под ноги.

- Но ты только что сказала, что мы не реальны, - его французский акцент стал сильнее, что обычно означало сдерживание сильных эмоций, хотя иногда на сцене он делал это специально. Американки так падки на акцепт.

Она встряхнула головой так сильно, что волосы взметнулись вокруг лица, но ободок не позволил им полностью закрыть его.

Жан-Клод коснулся копчиками пальцев ее подбородка и приподнял личико. Глаза девушки были закрыты, и выглядела она испугано.

- Пожалуйста, - взмолилась она шепотом, но я стояла достаточно близко, чтобы услышать это.

- Пожалуйста, что? - спросил он дразнящим голосом с акцентом. Когда-то этот голос


предназначался мне. На какое-то мгновенье я задумалась, может, Жан-Клоду просто нравятся девушки с длинными вьющимися темными волосами. Меня охватила ревность, которую я давно уже не испытывала. Присмотревшись к своим чувствам, я попыталась понять, чем они вызваны? Я видела, как он занимался сексом с другими, и не ревновала его. Так почему это представление вызвало такую реакцию?

- Пожалуйста, - повторила она. Жан-Клод все еще касался самого края ее подбородка кончиками пальцев, а девушка, не в силах сопротивляться, уже начала открывать глаза. Я вспомнила, как и мне когда-то так же хотелось взглянуть в лицо обладателю этого голоса, и как страшно мне было это сделать.

И тут до меня дошло, что я впервые вижу его флиртующим с другой девушкой, и это так сильно напомнило мне, как он вел себя со мной много лет назад. Я видела его с другими сексуальными партнерами, и он со всеми вел себя по-разному, по-особенному, но ни с кем так же, как со мной. Я была особенной для него, как и Он для меня. То, как Лита открыла глаза, подобно птице, наблюдающей за змеей, заставило меня задуматься, не смотрела ли я на него также, когда еще сопротивлялась желанию отдаться ему.

- Твои слова бесстрашны, та souris. в отличии от тебя самой.

Я видела, как она сопротивляется, как пытается оторваться от его пристального взгляда, как подняла руки, но они так и зависли в воздухе, словно она забыла, что собиралась сделать.

Никки подошел ко мне, и я потянулась взять его за руку, потому что никогда еще не видела Жан-Клода таким с кем-то из нашей охраны. Мне это не понравилось, и Никки понял это.

Жан-Клод отступил от Литы, а она осталась стоять как вкопанная, продолжая таращиться в то место, где было его лицо. Ее расслабленное и пустое лицо словно ждало приказов.

- Как я и предполагал, - сказал он своим обычным голосом.

- И что же ты предполагал? - спросила я.

- Я не пытался ее околдовать, ma petite. Я не воспользовался силой, она из категории оборотней, которые не нуждаются в принуждении. Тем не менее, она очарована и ждет любых моих действий.

- Так это была проверка? - спросила я, сжимая руку Никки.

- Oui.

Я, должно быть, нахмурилась, так как он склонил голову, изучая меня.

- Ты расстроена. Я вошел в комнату и обнаружил, как ты держишь пистолет у ее головы и угрожаешь убить ее. И все же мое воздействие на нее тебя расстраивает, почему?

- Почти так же ты вел себя со мной в самом начале, когда пытался соблазнить меня, а я сопротивлялась.

- Это игра для меня, ma petite, или было когда-то. Когда мы с тобой начали этот танец, я и мечтать не мог, что ты станешь частью моей жизни, моей любовью, моей королевой, - Он подошел ко мне, оставив Литу в ожидании продолжения. Подошел так. словно она для него ничего не значила.

- Ты собиралась вышибить ей мозги. Анита, - напомнил Никки.

- Возможно, - ответила я. и это прозвучало стервозно даже для меня.

- В чем дело, ma petite? - спросил Жан-Клод

- Тебе словно вообще плевать на Литу... И ты только что применил к ней сильный вампирский фокус.

- Ты же знаешь, что это мой не самый «сильный вампирский фокус», это игра, и я должен был узнать, возросла ли моя сила. Девушка, которую ты грозилась убить, казалась удачным вариантом, но теперь я вижу, что ошибся.

- Так ты просто играл со мной в начале? - спросила я.

- Видишь ли. ты в начале была бросающим вызов искушением, тогда как я для тебя всего лишь привлекательным раздражителем. - Он остановился прямо передо мной, а так как я все еще держала Никки за руку, то перед нами обоими. - Твоя неприступность заинтриговала меня, а затем ко мне начала взывать и твоя сила, - он потянулся к моей руке, и я позволила взять ее, но не сжала его ладонь в ответ. - И в конце концов все в тебе полностью завладело мной, - он поднял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

Полагаю, я смотрела на него осуждающе.

Он выпрямился, по-прежнему свободно держа мою руку.

- Ma petite, эта ревность так не свойственна тебе, особенно из-за такого пустяка.

- Ты прав, - кивнула я. - Просто я не поняла, что сначала это соблазнение на самом деле было для тебя игрой. То есть я знала это, но, если это имеет значение, для меня это не было игрой.

- Разве это не было игрой для нас обоих? Старой, доброй игрой, где мужчина добивается расположения женщины, избегающей его внимания.

Обдумав это, я покачала головой:

- Тогда я не знала, что это игра.

- Возможно современные люди не говорят об этом так открыто, но это старинная игра в догони и поймай. В отношениях всегда есть тот. кто начинает охотиться за сердцем другого, который должен решить, желает ли он быть легко пойман или неспешно с усилием, - сказал Он с улыбкой.

- Тебе хоть раз отказал кто-нибудь из тех. на кого ты положил глаз? - нахмурилась я.

Он вскинул темную изящную бровь.

- Ты втянула меня в самую увлекательную погоню в моей жизни, ma petite.

- Что значит «ma souris»? - спросила я.

- Мышка, потому что она слишком слаба, чтобы быть крысой, - ответил он. нахмурившись. – Все дело во французском прозвище? Если хочешь, я могу воздержаться от его использования относительно других девушек, ma petite.

Я сжала руки невероятно красивого вампира и привлекательного массивного верльва. Они сжали мои ладони в ответ: Жан-Клод с улыбкой, а Никки просто в ожидании, что же будет дальше. Мы с Жан-Клодом тщательно закрываемся щитами, чтобы не ощущать эмоции друг друга, но Никки – моя Невеста - всегда меня чувствовал. В этот момент он отлично знал, в насколько растерянных чувствах я пребывала. Странно, что Жан-Клод, в отличии от Никки, даже не понял, как близко я была к ссоре с ним. Я могла бы опустить свои метафизические щиты, чтобы он ощутил, насколько серьезна проблема в наших отношениях, но не стала. Во-первых, это эмоциональное уединение нам нелегко далось. Во-вторых, я была зла и не хотела облегчать ему жизнь. Пока я размышляла об этом, поняла, что могла бы поступить лучше, но...

- Так почему ты проверял свои силы на Лите?

- Ты приставила оружие к ее голове. Я подумал, что она тебя не волнует.

Я подумала дважды, прежде чем ответить:

- По правде говоря, не волнует.

- Тогда все в порядке, - осторожно улыбнулся он.

- Я имела в виду, зачем ты вообще проверял свои способности на девушках из нашей охраны?

- Я опасался, что мои способности очаровывать возросли, и, прежде чем снова подниматься на сцену в «Запретном плоде», хотел узнать насколько. Не хотелось бы случайно вскружить голову кому-то из зрителей.

- Что-то произошло сегодня в клубе? - спросила я.

- И да, и нет. Все шло согласно плану, мой голос очаровывал зрителей, но женщины реагировали на меня как во время моего выступления в роли хозяина, расхаживающего среди них. Это ощущалось... по-другому.

- Так ты специально сделал это с Литой? - спросила я. смотря на все еще неподвижную женщину позади него.

- Oui, я хотел посмотреть, что сделает мое прикосновение и пристальный взгляд без


использования силы. Она оборотень, и это должно дать ей больше иммунитета, чем простому человеку. Также у меня нет никаких связей с ее зверем, что должно было помочь ей сопротивляться мне, но как видишь... - он указал на нее, не разжимая наши руки.

- Так ты поимел ее разум? - спросила я.

- Выходит, что так, - однако Он не выглядел довольным по этому поводу.

- Если ты переборщил с ней, значит не сможешь ничего исправить, - сказала я.

- Теперь я вынужден быть более осторожным в клубе, - вздохнул он, чего обычно не делал с тех пор, как перестал дышать.

- Осторожным? - поразилась Келли. - Да ты просто смотрел на нее и едва коснулся. Я видела тебя на сцене, Жан-Клод, ты касаешься зрителей гораздо больше этого, - она указала на Литу свободной от пистолета рукой. Винтовку же закинула на плечо как неудобную сумочку.

Словно услышав свое имя. Лита с содроганием глубоко вздохнула и заморгала. Вид у нее был озадаченный, а затем она увидела Жан-Клода.

- Ах ты сукин сын! Хренов сукин сын! Ты поимел меня как какую-то туристку!

- Она помнит, что я сделал, уже хорошо, - улыбнулся Жан-Клод.

- Что тут хорошего, ублюдок? - руки Литы сжались в кулаки.

- Это значит, что он не помутил твой рассудок, - сказала я.

- Черта с два! - воскликнула Лита.

- Иначе бы ты не вспомнила, что он с тобой сделал. Ты бы очнулась с последним воспоминанием о том, как он коснулся твоего лица, возможно, даже не вспомнила бы, что он разговаривал с тобой.

- То есть раз Лита все помнит, значит Жан-Клод на самом деле не помутил ее рассудок? - спросила Келли.

- Oui.

- Нет, нет, я была беспомощна, чертовски беспомощна. А ты утверждаешь, что он не поимел мой разум? - воскликнула Лита, качая головой.

- Не поимел, - подтвердила я.

Лита начала долго и выразительно ругаться сначала на английском, затем на испанском. И наконец повернулась к Келли, взмолившись:

- Уведи меня отсюда, прочь от этих двоих.

- Я отведу тебя к Клодии, - сказала Келли и повела ее к длинному занавесу, который уже раздвинул для них Дино с учтивым:

- Дамы.

Выходя, Келли напоследок обернулась:

- Я заметила, что мне тяжело игнорировать тебя. Предполагается, что у тебя не должно быть способности взывать ко львам. Ты, наверное, захочешь поспрашивать других оборотней и узнать, заметили ли они то же самое.

- Обязательно спрошу. И спасибо, что сказала мне.

Келли кивнула.

- Теперь, когда я знаю, что ты не специально это делаешь, думаю, ты должен знать об этом.

Дино опустил занавес.

- Можешь идти с ними, - сказал ему Жан-Клод.

Дино взглянул на меня.

- Иди, кто-то должен утешить Литу. - заметила я.

- Ты превосходный «второй пилот»17, Анита, - усмехнулся он и присвистнул, отпуская шторы за собой.

(Друг, который помогает произвести впечатление на девушку.)

- Видимо, я многое сегодня пропустил, - сказал Жан-Клод.

- Дино с Литой сегодня после работы запланировали секс по дружбе, - объяснила я.

- «Секс по дружбе», мне не нравится этот термин, - заключил Жан-Клод.

- Мне тоже, но «свидание-потрахушки» звучит еще хуже, - сказала я.

Никки тихо засмеялся, и мы вдвоем посмотрели на него.

- Что? - спросила я.

- Вы оба - искусные инкуб и суккуб, высасывающие души маленьких вампирчиков и оборотней прямо через член, а термин «секс по дружбе» вам кажется пошлым.

Мы оба послали ему хмурый взгляд.

- Да ладно, смешно же.

Жан-Клод засмеялся первым, затем и я. Действительно смешно, не считая того, что сила обольщения Жан-Клода увеличивается. Как это повлияет на сегодняшнюю встречу с вертиграми? Черт, да как это вообще повлияет на нас? Это мысль была не такой забавной, и я перестала смеяться. Жан-Клод стал еще сексуальнее, чем раньше? И мы все просто затрахаемся, возможно, буквально.


Глава 19

Руководствуясь своим вкусом, Жан-Клод превратил бы маленькие посиделки с вертиграми в нечто более официальное с дорогими украшениями, а если бы прислушивались бы к моему мнению, то мы бы устроили барбекю на заднем дворе. Поэтому мы нашли компромисс. Если мы не хотели, то можно было не наряжаться и не надевать украшения, так что большинство из нас так и осталось в рабочей одежде. Этой ночью на тусовке все встретились, так что теперь мы видели друг друга и в рабочей одежде, и стильных нарядах, а большинство из нас еще и тренировались вместе в зале, кто-то друг с другом даже спал, так что все это мало было похоже на типичный поиск пары. Большинство тигриных кланов и весь Арлекин - вампиры со своими зверями зова - работали на пас охранниками, а значит многие в этой комнате были вооружены и на нашей стороне. Единственными дополнительными телохранителями были те, кто постоянно присутствовал при Жан-Клоде, Мике и при мне. Натаниэль общался с тиграми, которых не очень хорошо знал, и Никки сопровождал его и как охранник, и как помощник в поиске потенциального домочадца.

Не уверена, было ли все происходящее еще более неловким или чуть менее от того, что все не было официальным, или может просто другим. Тем временем мы расположились в гостиной на двух диванах, гнездышке для влюбленных и двух больших удобных креслах, а я уже жалела, что согласилась на это. Я боролась со своего рода приступом паники, когда поняла, что обвиняю Синрика в том, в чем он не виноват. А теперь я просто чувствовала себя глупо, сбежав от правды на эту сверхъестественную «Любовь с первого взгляда». Мне нужно позвонить Марианне, своему наставнику в вопросах магии и по совместительству терапевту. Она была ведьмой и знахаркой для своей стаи вервольфов в Теннесси. Она помогла мне обрести контроль над своими метафизическими способностями и стала советчиком во многих других областях. Но я уже согласилась на все это, так что должна хотя бы сделать вид, что пытаюсь. К тому же мнение Натаниэля, что нужно добавить в нашу поли-семейку кого-то, с кем могу встречаться не только я, казалось логичным. Только вот я забыла, что секс и романтика подвластны не логике, а чувствам - самой нелогичной вещи в мире.

Что мне действительно нужно сделать, так это выяснить, у многих ли групп животных возникли проблемы с древними оборотнями, прибывшими сюда, когда мы привезли в Сент-Луис Арлекин. Или попытаться найти зацепку, что поможет нам найти и освободить зомби, которых используют для съемок этих ужасных фильмов в интернете. По честно говоря, здесь большая надежда на кибер-подразделение ФБР. Когда они сузят область поиска, я могла бы найти их, если бы была достаточно близко к их местоположению, но обыскать некромантией всю страну, а то и за ее пределами, я не силах.

- Ma petite...

Я вздрогнула и посмотрела на Жан-Клода, с изяществом расположившемся рядом со мной на диване. Я свернулась возле него, на самом деле я не могу сидеть на диванчике с таким изяществом, у меня ноги слишком коротки для той же грациозной вальяжности, которой он обладает.

- Извини, я... Прости, что ты сказал?

Женщина, сидящая по другую сторону от меня, вскинула бровь, что идеально соответствовало циничному взгляду ее серо-голубых глаз.

- Не думаю, что тебя правда интересует то, что я сказала.

Я повернулась к ней, облокотившись спиной о руку Жан-Клода.

- Я очень извиняюсь, просто задумалась о рабочих вопросах. Сложно иногда оставлять все это в офисе.

Она убрала прядь коротких светло-голубых волос за ухо и всмотрелась в мое лицо, словно не веря. У нее была короткая стрижка, длиной до мочек ушей, удлиненная спереди до волевого подбородка. Светло-голубой цвет волос был натуральным, не крашенным, а серо-голубые глаза - глаза тигра на ее человеческом лице. Фортуна была последней из оставшихся на земле самкой голубого клана тигров, насколько нам было известно. В ней было почти 178 см, поэтому, когда она вставала во весь рост, казалась высокой даже среди мужчин, не говоря уже о женщинах. Несколько тысяч лет назад люди не были настолько высокими. Ладно, я не в курсе, сколько ей лет, но некромантия подсказала мне возраст ее Мастера, и если ему более двух тысяч лет, то и ей должно быть примерно так же.

- Ты же на самом деле не хочешь этого делать, зачем тогда согласилась? - спросила она. Я не обязана с ней откровенничать, так что.

- Согласно пророчеству, которого придерживаются тигры, я должна обручиться с одним из вас, чтобы Мать Всей Тьмы не вернулась к жизни. А я очень не хочу, чтобы это случилось, а ты?

Она прищурилась, и я вдруг заметила, что даже се ресницы были голубыми. Ресницы Синрика были черными, разве нет? А может они были настолько темно-синими, что я приняла их за черные? Мне вдруг захотелось вывести его на свет, чтобы убедиться.

- Ты веришь в эту часть пророчества?

- Многое из него сбылось не так давно. А ты веришь?

Она улыбнулась той мудрой улыбкой, словно уже видела все, и ничто се не удивляет.

- Отвечая вопросом на вопрос, ты не даешь мне учуять свою ложь.

Я пожала плечами, улыбнувшись в ответ.

- Я правда задумалась о работе.

- О зомби или полицейской работе?

- И о том, и о другом. Полиция обратилась ко мне за консультацией.

- По какому вопросу?

- Извини, но я не могу обсуждать детали текущего расследования, - ответила я, покачав головой.

- не могу определить, когда ты лжешь: твой пульс не учащается, даже запах остается тем же. Оборотень должен быть очень опытен, чтобы обмануть запахом своей кожи.

- Поскольку технически я не оборотень, может, я просто говорю правду?

К нам подошла вампирша брюнетка всего на несколько сантиметров выше меня, 170 см в лучшем случае. Ее улыбка была такой же циничной, но в синеве ее васильковых глазах была искра юмора.

- Мы с Фортуной думаем, что ты согласилась рассмотреть тигриц, только чтобы не слушать жалобы своих мужчин, когда приведешь в гарем еще одного любовника.

Я рассмеялась и взглянула на женщину, сидящую рядом со мной, а затем вновь на ее Мастера.

- Вот как? Так зачем же вы пришли, если считаете, что это бессмысленно?

Жан-Клод погладил меня по плечу той же рукой, что обнимал. не знаю, пытался ли он успокоить меня или себя. Я ведь даже еще не грубила.

- Когда твой король желает тебя видеть, ты не отказываешь ему, - сказала она.

- Даже если думаешь, что тратишь время, - закончила я мысль.

Она улыбнулась достаточно широко, чтобы обнажить одни аккуратный клык и

продемонстрировать ямочку на щеке.

Ее светлые волосы завивались в мягкие большие локоны, ниспадая на плечи.

- Большинство желаний королей являются тратой времени.

Она низко поклонилась Жан-Клоду, но ухмылка с ямочками никуда не исчезла.

- Едва ли я знаком со столькими королями, как ты, Эхо, но не могу не согласиться с тобой. Заверяю вас, что верил в серьезность намерений ma petite, иначе не отрывал бы вас отдел.

- Могу я присесть?

- Тебе не нужно просить позволения сесть рядом со своим тигром и любовницей.

Она плюхнулась на диванчик по другую сторону от Фортуны, и сиденье мягко спружинило.

- Ты невероятно справедлив для своего возраста и пола.

- Я знаю, что древние вампиры часто держатся за свои устаревшие взгляды, но как с этим связано то, что я мужчина?

- Не юли, Жан-Клод. Ты знаешь, как мужчины относились к женщинам в те века, что ты жил. В лучшем случае нас считали вторым сортом, порочными искусительницами. Мы были немногим лучше племенного скота для образованных и влиятельных господ.

- Значит ты ненавидишь мужчин?

- Мне правится с ними спать, но не заводить отношения. - она пересела на одно колено, чтобы обнять другую женщину за плечи. Фортуна сжала ее ладонь, переплетая пальцы. – Предпочитаю отдавать свое сердце в руки более надежные, чем мужские.

Жан-Клод рассмеялся и притянул меня ближе к себе.

- Как я выяснил, мужчины и женщины в равной степени разбивают сердца.

- Я бы спросила у Аниты, но она была всего с двумя женщинами, так что это едва ли считается.

- Многие американки экспериментируют с этим в колледже. Джэйд твой эксперимент? – спросила Фортуна.

-Нет, хотя это и не твое дело.

Жан-Клод прижал меня к себе, и я почувствовала, как сильно напряжена.

- Не будь наивной, - сказала Эхо. - Джэйд делит тебя с мужчинами, только потому что они мужчины. но другая женщина взволнует ее куда больше, если конечно ты не планируешь брать в постель их обеих. В этом все дело? Ты хочешь создать menage a trois только для девочек?

Должно быть мое отношение к этому было написано у меня на лице.

Эхо снова рассмеялась.

- Ох, тебе это совсем не нравится. Значит всегда должен быть хоть один мужчина?

- Я предпочитаю мужчин женщинам, если ты об этом.

- Отдавать предпочтение мужчинам и не желать оставаться в постели с женщиной наедине - разные вещи.

- Я не задумывалась над этим, - ответила я.

- Правда? - спросила Эхо, циничный взгляд вернулся к ней, и ее синие глазки похоже пытались изучить меня разными путями, но все что она получила в ответ - непроницаемое лицо копа. Она отвела взгляд первой. - У тебя и правда иммунитет ко взгляду вампира.

- Ты особо и не старалась, но да, вроде того.

- Твои мысли очень далеко, Анита Блейк, и никого в этой комнате ты не рассматриваешь всерьез. Ты не выбираешь нового любовника.

Я вздохнула.

- Мне жаль, вы все заслуживаете лучшего. Дело, над которым я работаю, очень плохое. Даже по моим меркам оно... жуткое.

- Мы заинтригованы, - сказала Эхо.

Фортуна кивнула.

- Если хотя бы половина из того, что о тебе рассказывают, правда, тебя нелегко напугать.

У меня появилась идея.

- Вы чувствуете мою силу, мою некромантию?

Они обменялись взглядами и кивнули.

- Мы все чувствуем, ma petite. Я уже давно говорил тебе, что мертвые отвечают на твою силу.

- Я имею в виду, если рядом будет кто-то с похожей силой, вы почувствуете его, даже если они не поднимают мертвых?

- Иногда. - сказала Фортуна.

- Смотря насколько они сильны, но ты... ты сияешь словно темное пламя, и нас как мотыльков влечет к этой обжигающей тьме.

- Даже когда я не использую свою некромантию, как сейчас? Вы чувствуете меня сейчас?

Фортуна нахмурилась, а Эхо снова внимательно всмотрелась в мое лицо.

- Ты ищешь другого некроманта с похожей силой?

- Я этого не говорила.

- Ma petite осторожничает, чтобы не выдать нам детали текущего расследования.

- Если ты ищешь такого же, как ты, то некоторые из нас могли бы подсказать тебе, где искать, если ты об этом спрашиваешь, - сказала Эхо.

Я кивнула.

- Ты встречала силу, похожую на мою?

- Ты ярчайшая звезда, Анита, поэтому если есть кто-то поблизости, для нас Он невидим из-за тебя. Но за пределами твоего влияния да. есть другие.

- Где?

- В Лос-Анджелесе, - ответила Фортуна. - но ты знаешь их всех. Они поднимают мертвых для очень известных живых.

- Я ищу кого-то, кто не так известен.

- Я могу связаться со всеми Мастерами страны, ma petite, и спросить их. Они должны знать, если в их владениях появился тот, кто может с тобой сравниться.

- Ох, никто не сравнится с Анитой, - возразила Эхо. - Мы бы все узнали, если бы появилась бы еще одна темная госпожа. Или господни?

Я задумалась, стоит ли поделиться своими мыслями о том, что это мужчина. По что если нет? Что если это женщина, которая так же, как и я сегодня, передала контроль над зомби другому?

- Я не знаю наверняка и не хочу гадать. Не хочу проворонить его только потому, что неправильно сузила критерии поиска.

Жан-Клод крепче обнял меня, теснее прижимая к себе.

- Если тебе нужна информация, ma petite, я могу просто сказать Мастерам городов, что мы интересуемся новыми аниматорами.

- Они просто решат, что Анита охотится на них так же, как делала Мать Всей Тьмы, - сказала Эхо.

- Она убивала всех, кто обладал ее силой, - вспомнила я.

- Да, - подтвердила Эхо. -Но пропустила тебя, пока не стало слишком поздно.

- Ее страх перед другими некромантами был обоснован, - заметила Фортуна.

Нелегко было согласиться с этим, но я попыталась.

- Я ищу кого-то сильного, очень сильного. Настолько могущественного, что, если бы они были поблизости достаточно долго, я бы услышала о них.

- Значит они молоды, - заключила Эхо.

- Я так думаю, - кивнула я.

Она обняла Фортуну обеими руками за плечи, хотя ей и пришлось встать для этого на колени.

Моя мачеха Джудит велела бы ей убрать сапоги с дивана, но мне плевать, если наша идея сработает. Мне даже не придется сообщать ФБР, что я проболталась, если только вампиры не найдут что-нибудь. А до тех пор, то что федералы этого не знают, никому не навредит.

Глава 20

Появились Мика и Мефистофель (Дэвил было прозвищем, но его знали как Дэва) вместе с другими золотыми тиграми, в основном мужчинами, и Гуд Энджел, сестрой-двойняшкой Дэва. Все члены золотого клана были высокими, ростом от 177 до 193 сантиметров, блондинами всех оттенков с золотистым тоном кожи, словно обладали мягким, но перманентным загаром. Они все были привлекательны или даже красивы. Мужчины были широкоплечи и с легкостью набирали массу, если работали над этим, но большинству из них не нравилась качалка. Женщины все высокие как манекенщицы, могли обладать как модельной худобой, так и соблазнительными изгибами. У более стройных девчонок были проблемы с наращиванием мышечной массы, а обладательницы пышных форм были мускулисты как валькирии, отчего некоторые из них прекратили качаться. Энджел была единственной брюнеткой среди них. Она покрасила свои волосы в самый черный цвет, какой только смогла найти. Но глаза так и остались такими же голубыми со светло-коричневым ободком вокруг радужки, как и у ее брата, правда из-за темных волос они казались более синими с темно-коричневым контуром. Спорить готова, что в клубе ее приняли бы за гота с контактными линзами.

Когда кто-то спросил се о черных волосах, она ответила:

- Гуд Энджелl8 мое настоящее имя. Может я комплексую?

( Good Angel - Добрый Ангел.)

Она не проводила времени в зале столько, сколько мне хотелось бы. И не тренировалась достаточно усердно, чтобы быть одним из наших охранников. Но я оценила ее мрачное мироощущение.

Не считая Энджел и одного из мужчин, все остальные были в форме охранников, потому что это их основная работа. Всю свою жизнь их готовили к служению мастеру вампиров, за которого они должны были сражаться и выполнять все, что будет необходимо их мастеру.

- Мне нужно обсудить кое-что с Микой, я на минутку, - я поднялась и коснулась губ Жан-Клода в быстром поцелуе.

- Полицию или зомби? - спросила Фортуна.

Я остановилась и прищурилась на нее.

- Пушистиков.

- Пушистиков. Мне нравится, - засмеялась Эхо.

- Ты имеешь в виду дела коалиции? - уточнила Фортуна.

- Ага, это я и имела в виду.

- Нам нравится, что ты принимаешь участие в жизни местных оборотней, - сказала она.

- Спасибо. Я сейчас вернусь.

- Не сомневаюсь, - сказала Эхо. - Но, если бы они все ждали меня, я бы не торопилась.

Я оглянулась на золотых тигров и Мику, а затем вновь посмотрела на Эхо.

- Они не все мои.

- Но могли бы быть, - заметила она.

- Да, но подумай только об эмоциональной нагрузке.

Она снова рассмеялась.

- Ну, если не брать в расчет Торна и Энджел, она будет не так уж и велика.

Я не могла поспорить с этим, поэтому даже не стала пытаться, просто неопределенно улыбнулась ей и направилась к Мике. Он был окружен золотыми тиграми, а значит мне придется беседовать и с ними, но я была готова вытерпеть эту толпу золотых великанов, чтобы поговорить со своим третьим возлюбленным.

Он подарил мне ту самую улыбку, что была предназначена только нам с Натаниэлем, а затем я оказалась в его руках, и мы поцеловались так. словно и не виделись всего пару часов назад.

- Меня она так никогда не целует.

Я прервала поцелуй, чтобы взглянуть на Дэва, который был сантиметров на тридцать выше нас. Улыбка смягчила его слова, но в какой-то степени его это все же задевало. Он был уверен, что дарован богом всем мужчинам и женщинам, пока не приехал в Сент-Луис, где его шарм не поразил меня и не впечатлил мужчину, в которого Он впервые влюбился. Это были первые удары по самолюбию Дэва. Когда такого большого привлекательного мужчину впервые по-настоящему ставят на место, могут возникнуть проблемы, но Дэв не держал зла, просто был озадачен.

- Я думала, ты зарекся от девчонок ради Ашера, - сказал я.

По его очень красивому лицу пробежала тень, и одного только взгляда было достаточно, чтобы понять: в раю были проблемы. Натаниэль говорил, что Кейн - другой парень Ашера - ревнует к Дэву. Может, в этом все дело? Не завидую я Дэву, вручившему свое сердце Ашеру. Этот вампир совершенно по-новому раскрыл понятие «вздорный возлюбленный».

Я взглянула на Мику, пытаясь понять, знал ли Он что-нибудь, но тот пожал плечами. Он тоже был растерян. Я не стала спрашивать: «Что на этот раз?» - только не при всех, но зуб даю, я еще услышу об этом в приватной беседе от самого Дэва или Ашера.

- Он сказал мне, что, если ты захочешь надеть кольцо мне на палец, он не станет мешать.

Я коснулась его руки, другой все еще обнимая Мику.

- Мне жаль, Дэв.

Она сжал мою ладонь и проговорил:

- У него есть Кейн. И Кейн считает, что я тоже должен найти себе кого-то еще.

- Чтобы ты не слишком отвлекал Ашера от пего, - заключила я.

- Ты гораздо красивее этой гиены, - сказала Энджел.

Я понимала, что она пытается поддержать брата, но...

- Комментарии вроде этого только нервируют Кейпа.

- Но это же правда, - возразила она, указав на брата. - Кейна нельзя назвать страшненьким, но он не сравнится с Дэвом или Ашером, если уж на то пошло. Если честно, вообще не понимаю, что Ашер в нем нашел.

Это одна из причин, почему мне не нравится Энджел: даже когда она пытается быть доброй, ей удается плюнуть в кого-то ядом. У нее был настолько же сложный характер, насколько легко было поладить с Дэвом, благодаря этому, он выдерживал отношения с Ашером, что не удалось бы Энджел. Хотя я бы тоже не выдержала все. что Дэв терпит от Ашера, так что кто я такая, чтобы судить, но...

- Кейн красив. Просто он как Мальборо Мэн, а не Брэд Питт.

- Что это значит? - спросила она.

- Он по-мужски красив.

- Если это просто более мягкий способ сказать, что Он не привлекателен, то я соглашусь.

- Кейн по-своему красив, Энджел.

- Почему ты защищаешь его?

Я всмотрелась в лицо Дэва. отмечая выражение дискомфорта, и задумалась, не нравился ли ему самому Кейн. Если так, то ревность Кейна была для него двойным ударом. Его каре-голубые глаза были наполнены болью. Он позволил увидеть нам эту неприкрытую рану всего на мгновенье, а затем закрыл глаза, улыбнулся и спрятался за образом спортсмена-весельчака, что было для него такой же маской, как для меня лицо копа. Мика тоже взял его за руку, и в тот момент, когда мы оба коснулись его, по нашей коже разлилась сила. Она подняла каждый волосок на наших руках, скользнула вдоль позвоночника и пробудила наших зверей. Я ощутила леопарда Мики и видела, как мой уставился на меня сквозь длинный тоннель из того места, где передо мной мысленно представали мои внутренние звери. Я понимала, что на самом деле ни тоннеля, ни площадки для леопарда нет, но так уж поступает человеческий разум, чтобы постигнуть невозможное. А так как я касалась и Дэва, на меня взглянул еще и другой зверь. Моя золотая тигрица припустила рысью за черной тенью леопарда, по мое человеческое тело не было способно принять даже одну форму, не говоря уж о двух. Случалось уже, когда множество моих зверей откликались все вместе, и ничем хорошим это не заканчивалось. Кошки не любят делиться.

И словно желая проверить, не лгу ли я. к золотой присоединились черная, голубая, белая и красная тигрица; теперь тигры всех цветов уставились на меня, и в тот момент, когда они появились, золотая тигрица остановилась. Они все просто стояли и смотрели на меня, выжидая. Мой леопард ожил не как игра вашего воображения во сне, а как сила, навстречу ожившему зверю Мики в захлестнувшей волне силы и магии, словно невидимый шелковистый мех скользил подобно воздуху не только по нашей коже, но и внутри наших тел. Наши звери плавали от меня к нему, как огромные пушистые левиафаны, но не придерживались логического маршрута там, где мы с Микой соприкасались; они скользили вдоль наших рук к Дэву. Его тигр должен был атаковать их, но не стал.

Огромный золотистый кот перекатился на бок, купаясь в силе, словно она ласкала его.

Подобное уже происходило, когда мы с Дэвом впервые встретились, но никогда больше не повторялось. Я посчитала это всего лишь какой-то метафизической проблемой, но на лице Дэва отразилось то же неожиданное удовольствие, как и в тот первый раз.

Сипа перетекала между нами тремя в бесконечном бархатном прикосновении магии. Я чувствовала, как что-то зарождается внутри меня, и понимала, что если мы не остановимся сейчас, то все это может стать больше, чем просто метафизическое удовольствие.

- Давайте закругляться, - сказала я с придыханием.

- Боже, давайте не будем, - сказал Дэв, упав на колени, крепко сжимая паши руки. Его веки трепетали, Он словно не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений своего тела.

- Сегодня не такая вечеринка, - сказал Мика, пытаясь пошутить об этом, но его голос звучал почти с тем же придыханием, что и мой.

Я знала, что золотые тигры рассыпались веером перед нами, но пока не услышала голос Фортуны:

- Этого просто не может быть. - даже не осознавала, что и другие нас тоже окружили, и теперь мы стояли в кругу из вертигров.

- Она пахнет всеми нами одновременно, - сказала Энджел.

- Они оба, - поправила Фортуна, подходя к Мике ближе и принюхиваясь к его волосам. Этого я не знала.

- А что произойдет, если мы коснемся их? - поинтересовалась Энджел.

- Нет, - воскликнула я.

- Никто нас не тронет, - сказал Мика.

Торн потянулся к нам. Его короткие локоны были настолько темным блондом, что я бы назвала их коричневыми, но, когда я так и сделала однажды, он был глубоко оскорблен.

-Не смей. - предупредила я.

По это же Торн, он не принимает отказа. Он коснулся меня, и сила скользнула по его руке, но не в него самого. Словно он мог присоединиться к этой энергии, но сила не делала его частью цепи.

- Коснись их обоих, - велела Энджел.

- Нет! - закричали мы с Микой.

Торн опустил другую ладонь на руку Мики, и сила хлынула прямо в него.

- Мы сказали нет! - прорычал Мика. Теплая и успокаивающая сила внезапно отрастила когти и ударила. Торн отшатнулся от нас, и на его футболке расползалось кровавое пятно.

Сила вновь стала теплой и чувственной, но теперь мы могли разорвать цепь, словно


вмешательство Торна освободило нас.

Торн задрал футболку, демонстрируя раны от когтей на своем животе. И в этот момент Дэв врезался в него с такой силой, что тот не просто упал, а проехал по полу. Дэв оказался на нем, прежде чем он смог подняться, и заставил его сесть, притянув за окровавленную футболку, опутавшей его шею.

Дэв зарычал так близко у его лица, что казалось, будто он вот-вот укусит его.

- Мое! - взревел он. - Мое!

Тори заморгал, словно еще не слышал его, но я видела, как взметнулась его рука, и уловила блеск серебра.

- Нет! - закричала я. но больше ни на что не хватало времени. Мужчины были на другом конце комнаты, что бы сейчас ни произошло, уже никто не успеет добраться до них.

Глава 21

Я увидела, как тело Дэва среагировало на лезвие, за секунду до того, как оступилась на пути к нему, ощутив боль в боку.

Он был золотым тигром моего зова, а значит я обладала властью над ним, как и он надо мной, но за все нужно платить. Я проверила не было ли у меня кровотечения - не было. А болело так, словно было, но я не была по-настоящему ранена. И осознание этого помогло мне двигаться вперед, игнорируя боль.

К тому времени, как я добралась до них, другие охранники уже растащили мужчин в разные стороны. Торна прижимали к полу трое ребят. Они с ним не нежничали, а я не возражала. Еще двое ребят удерживали Дэва, но все еще торчащее из его бока лезвие не давало ему сильно сопротивляться. Нож вошел почти по рукоять. Похоже, Торн вонзил его, а затем попытался выдернуть, но не успел до того, как на него обрушились охранники, или может нож застрял в ребрах? Я положила руку на бок и подумала, что это очень даже возможно. Тупая боль, что ощущала я, лишь отголосок того, что чувствует Дэв, но, если бы его рана была серьезнее, я тоже могла бы получить повреждения. Смерть зверя твоего зова может убить и тебя, а значит поведение Торна было крайне безалаберным.

Подоспела доктор Лилиан вместе со своим личным телохранителем-веркрысой. В сообществе ликантропов не хватало докторов, и те немногие, что были, ценились на вес золота. Доктор Лилиан была по-прежнему стройной с седыми, почти белыми волосами. Она выглядела, на мой взгляд, лет на пятьдесят, значит на самом деле она была гораздо старше. Оборотни стареют медленнее людей, и она, будучи частью крысиного родера, соответствовала своему телохранителю.

- Что произошло? - спросила она, посмотрев на двух вертигров и меня, зажимающую бок. Она сперва направилась ко мне, но я указала ей на Дэва.

- Это он ранен, не я.

- Почему тогда за бок держишься ты?

- Он золотой тигр моего зова, я была связана с ним силой, когда это случилось, - я оглядела комнату и позвала: - Жан-Клод, Натаниэль, Мика, вы что-нибудь из этого почувствовали?

- Я нет, - ответил Мика.

- Я закрылся щитами, ma petite, поэтому в порядке.

- Тупую боль, - сказал Натаниэль, держась рукой за бок

- Черт, значит мне нужно проверить всех, с кем я связана.

- Могу сказать «ой», - проговорил Домино, входя в комнату. Он был назван так из-за черно-белых локонов, сейчас они были преимущественно белыми, значит, когда он перекидывался в последний раз, он обращался к белому цвету своего смешанного наследия, а не черному.

Подоспел Криспин, чьи волосы были абсолютно белыми, так как он принадлежал белому клану, и он тоже держался за бок.

Эхо резко вывернула правую руку Торна.

- Убив зверя зова, ты можешь убить и самого вампира, разве ты забыл об этом?

- Я не пытался убить его.

Фортуна потянула его другую руку, добившись болезненного стона.

- Разве ты забыл, что, причиняя боль Дэву, ты вредишь и Аните?

- Забыл? - повторила Эхо, дергая руку, словно собиралась выбить ему плечо.

- НЕТ! - ответил Торн сквозь стиснутые зубы.

Лилиан опустилась на колени возле Дэва.

- Будь ты человеком, мы бы зафиксировали нож и доставили бы тебя в госпиталь, чтобы хирург помог его извлечь. Но к счастью это не серебро.

- Видите! Я не пытался убить его, - сказал Тори.

- Заткнись, - велела Фортуна.

- Приготовься. Анита. Сейчас я вытащу нож.

- Дай мне пару секунд, чтобы предупредить остальных.

Я опустила щиты еще немного, чтобы все, с кем я связана, могли понять, что сейчас произойдет. Джейд плакала в своей комнате. Прямо сейчас это ой как некстати, поэтому я закрылась от нее сильнее. Другим же позволила быстро осмотреться, чтобы предупредить их. Когда щиты были даже чуть-чуть приоткрыты, «рана» болела сильнее, поэтому я вернула их на место, словно железный занавес и сказала:

- Если Дэв готов, давай.

Охранники помогали держать Дэва, а Лилиан взялась одной рукой за рукоять ножа, другой в латексной перчатке уперлась в бок вертигра и рывком выдернула лезвие.

Дэв с шипением выдохнул и, стоя на коленях, немного провис на руках других ребят. И хотя меня по большей части уберегли щиты, я протянула руку.

- Хочешь нож? - спросила Лилиан, взглянув на меня.

- О да.

- Зачем Он тебе?

- Хочу вернуть его Торну.

- Не делай глупостей.

- Просто проясним кое-что, - сказала я, и после минутного колебания, она позволила мне забрать из ее руки окровавленный нож.

Я подошла к Торну, которого удерживали на коленях Эхо с Фортуной, едва не вывихнув ему руки.

Он был выше 180 сантиметров, а я достаточно низенькая, поэтому, когда он стоял на коленях, мы так удобно встречались глазами.

- Так ты забыл, что, ранив Дэва, причинишь боль мне?

Он молчал, и женщины капелькой боли развязали ему язык:

-Да.

- И о том, что он зверь моего зова, ты забыл, просто коснувшись силы, что нас объединяла?

Он помрачнел.

- Я не подумал.

- Вот в чем твоя проблема, Торн, ты не думаешь. Ты действуешь и идешь на поводу у своих эмоций, но не думаешь. Я собираюсь все прояснить, чтобы в будущем ты подумал дважды, прежде чем натворить глупостей.

Его взгляд метнулся к ножу в моей руке.

- Милый ножичек, хорошо сбалансирован, - заметила я. попробовав рукоять на руке.

- Спасибо, - ответил Тори, но теперь голос его звучал неуверенно. Хорошо.

Я вонзила клинок в его бок, не задев ребра, так что он быстро и уверено вошел по самою рукоять так же, как он собирался сделать это с Дэвом. Эхо с Фортуной отпустили его руки, чтобы он мог среагировать на удар. Я приблизилась к его удивленному лицу и сказала:

- Если ты еще раз забудешь, что принадлежит мне, и навредишь Дэву или любому другому зверю моего зова за пределами тренировочного ринга, я снова воткну в тебя этот клинок. Только целиться я буду чуть выше и ближе к центру, ясно?

- Да, - ответил он сквозь стиснутые зубы, дыша так, словно сдерживал крик.

- Да, что? - спросила Эхо.

- Да, мэм.

- Попробуй еще раз, - сказала она.

- Да... моя королева.

- Так-то лучше. - похвалила она.

- Да, гораздо, - кивнула я и рывком вытащила нож, услышав всхлип Торна.

Я пристально посмотрела на него, держа нож, на котором его кровь смешалась с кровью Дэва.

- Второго предупреждения не будет. Торн. Ты это понял?

Он сглотнул, кивнул и замер, словно это причинило боль, и наконец ответил:

- Да. я понял.

- Уведите его с глаз долой, пока я снова не воткнула в него клинок.

Они подняли его на ноги, а затем Эхо сказала:

- Ты мне нравишься.

Я улыбнулась и встряхнула головой.

- Не могу сказать, что ты мне неприятна, но и что уже нравишься, я пока не уверена.

Она улыбнулась мне.

- О, а теперь я точно уверена, что ты мне нравишься.

- Ты не дашь доктору взглянуть на меня? - спросил Торн.

- Так вылечишься, - сказала я. - Уведите его.

- Как пожелает наша королева, - сказала Фортуна.

- Что бы она ни пожелала, - вторила ей Эхо.

Я приподняла бровь на ее слова.

- Насилие тебя заводит, или это была просто жестокость?

- И то, и другое, - ответила она и одарила меня взглядом, который я привыкла видеть на мужском лице. Однажды это выведет меня из себя, но стоя там с окровавленным ножом в руке, я знала, что девчачий флиртующий междусобойчик не был таким уж большим делом. Я вытерла кровь чистой стороной рубашки Дэва и предложила ему его рукояткой вперед.

Он посмотрел на нож, а затем на меня.

- Представь, что это подарок от твоего кузена Торна.

- Ему не понравится, что ты отдаешь мне один из его любимых ножей.

- Я хочу, чтобы он видел, как ты носишь его. Хочу, чтобы это напоминало ему о том, что если он еще хоть раз выкинет подобную хрень, я покончу с ним раз и навсегда.

Кивнув, Дэв забрал у меня клинок.

- Я уже исцеляюсь Анита.

- Ты знаешь, как ты зарычал на него «Мое!»?

-Да.

Я положила руку сзади на его шею, прямо под волосами, где кожа была теплой, и притянула его вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

- Мое.

Тогда он улыбнулся и потянулся за поцелуем, который я подарила ему.

- Твое, - сказал он. отстраняясь.

- Чертовски верно!

Глава 22

Раз в неделю мы стараемся ужинать как семья в «Цирке проклятых». Небольшой стол, который Жан-Клод поставил на кухне мечты Натаниэля, не вмещал нас всех. Мы попытались все обустроить в официальной обеденной комнате, которую Жан-Клод берег для более серьезных случаев, вроде визитов мастеров вампиров. Но она была слишком далеко от кухни, поэтому мы превратили одну из маленьких спален поблизости в большую, но все еще уютную столовую. Этим вечером не был запланирован ужин, однако Натаниэль сказал:

- Мы должны поделиться с Дэвом энергией, чтобы он мог залечиться, и это потребует топлива. Еда - самый простой способ подзаправиться. Дайте нам полчаса, и все будет готово.

-Нож не был серебряным, так что он залечится в считанные минуты, - сказала доктор Лилиан.

- Анита может вылечить меня и заодно восполнить мои силы, - напомнил Дэв, обнимая меня крепче, пока паши тела плотно не прижались друг к другу. Я почти было сказала, что Он делает мне больно, но другие высказались за меня.

- А что на это скажет Ашер, mon ami19? - спросил Жан-Клод.

((фр.) Мой друг)

- Мне позволено быть пищей в экстренных случаях.

- Что скажет Кейн? - спросил Натаниэль.

Дэв нахмурился и уткнулся мне в макушку. Я отстранила его достаточно, чтобы взглянуть ему в лицо.

- Почему у Кейна больше над тобой власти, чем у Ашера?

Дев вздохнул и обнял меня крепче, не с сексуальным подтекстом, а, чтобы стало уютнее.

- Все сложно, - сказал он наконец, и его голос дал мне понять, что под "сложно" скрываются печаль и разочарование.

- Расскажи все Аните, пока мы готовим ужин, - предложил Натаниэль.

- Сколько времени вес это займет? - спросил Мика, подойдя к нам.

- Тридцать минут максимум; курица уже замаринована, и мы как раз готовим овощи на пару.

- Прошу, скажи, что там есть какие-нибудь углеводы, - взмолился Домино.

- Нет, если нужны углеводы, ешь их в обед, - ответил Никки.

- Не моя вина, что твой метаболизм не усваивает картошку, - сказал он, слегка нахмурившись, но улыбаясь, чтобы разрядить обстановку.

- Съешь картошку на обед, - предложил Криспин. - Многим из нас предстоит раздеваться на сцене. Никаких углеводов.

- Никки не стриптизер, - возразил Домино.

- Натаниэль стриптизер, - сказал Никки.

- Какое это имеет отношение к тебе?

Никки одарил Домино прямым и далеко недружелюбным взглядом.

- Что?

- Я здесь шеф-повар. - сказал Натаниэль. - Хочешь другую еду - составляй меню на неделю, покупай продукты и готовь сам.

Домино поднял руки.

- Ты выиграл! Я не силен в домашних хлопотах. Я не могу быть даже су-шефом, как Никки и Синрик.

Мика обнял меня за плечи, и Дэв отодвинул свою руку так, чтобы они оба могли касаться меня, не задевая друг друга. Для одних это означало бы нежелание касаться другого мужчины, для других - знак уважения. Дэв был бисексуалом, но он отодвинулся, потому что знал, что Мика случайно не касается других мужчин, а Мика был их лидером. Если лидер хочет обнять свою невесту, ты уступаешь ему место, даже если ты один из ее любовников. Полигамия вовсе не подразумевает абсолютное равенство между большим количеством любовников. Есть, конечно, и те, кто поддерживает в таких отношениях идеальный паритет, но большинство из нас разделяет основные отношения, дополнительные и того меньше. Например, если бы, когда мы с Дэвом обнимались, вошел Ашер, я бы уступила ему, потому что у Дэва с ним основные отношения, а со мной в лучшем случае третьей степени важности.

- Перед ужином Аните, Жан-Клоду и мне нужно побеседовать с некоторыми вертиграми.

Мы вместе с Дэвом взглянули на Мику.

- Я сделал что-то не так? - спросил Дэв.

- Нет, Дэв. ты ни сделал ничего плохого, но с тобой мы тоже поговорим, - улыбнулся Мика.

- С вертиграми, которые уже связанны с нами, или с новыми? - спросила я.

-Не с новыми, пока еще.

- Стоит только попросить, mon chat, - сказал Жан-Клод.

Мика собрал тигров, которых посчитал нужным, а мы все доверяли ему достаточно, чтобы верить, что он объяснит все, когда мы останемся наедине. В моей жизни было время, когда я не доверяла так сильно кому-либо, но Мика заслужил мое доверие, доверие Жан-Клода, доверие всех нас. И отсутствие споров и возражений доказывало это. Мы все просто прошли в его офис здесь, под землей. Он был даже новее, чем переделанная столовая, и не считая ее, эта была единственная комната со столом и стульями на всех. До того, как здесь обустроили офис, большинство общих собраний проходило в спальне Жан-Клода, и приходилось сидеть или на полу, или на кровати, потому что оба кресла, стоявших у камина, убрали.

А сейчас мы все устроились за овальным столом в переговорной части офиса. Еще здесь стоял письменный стол, за которым Мика работал иногда, по чаще я его находила сидящим в конце овального с кучей бумаг, разложенных перед ним, или с группой других оборотней, обсуждающих дела Коалиции. Письменный стол был прекрасен, но почти нетронут. Рабочим местом Мики все же был овальный стол.

В конечном итоге мы с Микой и Жан-Клодом устроились за дальним концом овального стола. Я села посередине, положив одну руку на бедро Жан-Клода. а другой сжимая ладонь Мики. Жан-Клод обнимал меня за плечи, так что кисть его руки покоилась позади плеча леопарда, рядом с которым расположился Дэв. Они не настолько тесно общались, но этим вечером Дэв словно старался


держаться поближе к нему, не касаясь, потому что только членам нашего пар да позволено дотрагиваться до Мики. Другим же животным придется заслужить это право. Если уж на то пошло, со мной и Жан-Клодом было ровно то же самое, но Дэв все же входил в мой список обнимашек. Домино и Криспин сели рядом с Жан-Клодом на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не тесниться. Дэв же придвинулся к Мике так близко, как только мог, не касаясь его. Он скользил ладонями по столу, словно пытался запомнить ощущение текстуры дерева под кончиками своих пальцев. Мне не надо было опускать щиты, чтобы понять, что он нервничает. не думаю, что из-за драки с Торном или ранения, ведь они вместе выросли. Вспомните о своих потасовках с братьями и сестрами, а теперь добавьте к этому способность залечить практически любую травму. Да уж. Такие жестокие драки были в порядке вещей для них. пока они росли. У Дэва даже был шрам на спине от серебряного ножа, которым они с Торном пользовались во время тренировок, задолго до того, как мы встретились. Так что же случилось? Спорить готова, что это касается Ашера, Кейна и их отношений с Дэвом, но дела сердечные отложим на потом, сейчас время метафизики.

- Когда мы с Анитой вместе коснулись Дэва, ты почувствовал силу? - спросил Мика.

- Ош\ так же, как и в первый раз, когда вы коснулись его. Полагаю, так не всегда происходит с вами тремя, - ответил Жан-Клод

- Я не знаю, - сказал Мика.

- Как ты можешь не знать? Если бы это случалось каждый раз, как вы касаетесь друг друга, уверен, вы бы упомянули об этом. Значит это редкое явление, - слегка нахмурился Жан-Клод.

- Только второй раз, когда это случилось, - сказала я.

- Значит очень редкое, - подметил он.

Мика покачал головой, его длинный хвост слегка задел руку Жан-Клода.

- Просто мы с Анитой только второй раз коснулись Дэва.

- Насколько мне известно, Анита провела с тобой и Дэвом больше, чем одну ночь, - сильнее нахмурился Жан-Клод

- Я касался Аниты, она касалась Дэва. По сегодня был только второй раз, когда мы с ней оба прикоснулись к Дэву. Чувствуешь разницу?

Жан-Клод медленно моргнул, его лицо стало приятным и нечитаемым - это была его версия пустого лица копа. Даже его нога была чересчур неподвижна под моей рукой, словно он не просто задержал дыхание.

Древние вампиры могут практически прекратить двигаться, как будто просто выключить режим "быть живым".

Он снова моргнул, как если бы кто-то нажал переключатель.

- То есть ты говоришь, что никогда, даже случайно, не дотрагивался до Дэва, когда он касался Аниты? Даже во время секса? - вздохнув, спросил Жан-Клод,

-Да.

Жан-Клод посмотрел на меня, и его взгляд был красноречив.

- Мы с Дэвом не так уж и часто спали. Ты же знаешь, Ашер слишком комплексует, когда его мальчики желают в свою постель женщину.

- Он работает над этим, но да, среди бисексуальных мужчин он немного не уверен в себе. Гетеросексуалов он воспринимает как вызов к обольщению, а с бисексуалами думает, что его одного недостаточно, чтобы удовлетворить их.

- Дикость просто, самому-то женщины тоже нравятся. - заметила я.

- Эмоциональные проблемы редко поддаются логике, ma petite.

- Знаете, вы говорите о Дэве так, словно его здесь нет, а он-то прямо здесь, - напомнил Криспин, и это заставило меня перевести взгляд с высокого стройного танцора на Дэва, который все еще пытался протереть дырку в столе.

- Прости, Дэв, - сказала я.

- Спасибо, Криспин, - поблагодарил Мика. - Ты прав.

Дэв ни на кого не взглянул.

- Дэв, - позвала я: - что случилось?

В ответ он только покачал головой.

- В последнее время Кейн стал еще большим собственником, - сказал Жан-Клод.

Я взглянула на него.

- Он и так запретил Ашеру спать с другими женщинами, помимо меня, и то только в том случае, когда мы с тобой, Ричардом или Натаниэлем. В чем еще он его ограничивает?

- Кейн сказал, что нет такой потребности Ашера, которую я могу удовлетворить, а он нет. Вы с Натаниэлем удовлетворяете его нужду в доминировании в постели и в подземелье. Ричард удовлетворяет его нужду быть подчиненным в подземелье, - Дев поднял взгляд с неприкрытой болью на лице. - Жан-Клод, я знаю, что Кейн также пытался запретить Ашеру делить постель с тобой.

- Я этого не потерплю. Кейн должен знать свое место.

Дев слишком часто и быстро закивал.

- Да. вы с Ашером были в отношениях в течение нескольких сотен лет, и ты - король, так что Кейн должен проглотить свою ревность. Ну а я новичок и никому не король.

- Хочешь сказать. Ашер позволил Кейну вычеркнуть тебя из числа любовников?

- Почти.

- Что значит "почти"? - спросила я.

- Мы с Ашером все реже и реже занимаемся любовью. И каждый раз, когда мы вместе, Кейн закатывает грандиозный скандал. Я уверен, что Ашер любит меня, но недостаточно, чтобы совладать с эмоциональным... - Дэв развел свои большие руки, не в силах подобрать слова.

- Столетиями Ашер был тем, кто меня эмоционально выматывал за связь с другими. Я не всегда уступал, потому что знал, что его ревность будет только усиливаться, а теперь, кажется, Ашер увидел себя в Кейне.

- Я был готов выйти замуж за Ашера, - сказал Дэв.

Я потянулась через Мику и погладила руку Дэва.

- Понимаю, и мне очень жаль, что Он такая задница.

- Это не он, это Кейн.

Я убрала свою руку и ничего не сказала, но по опыту с другими я знала: никто не сможет вести себя как "задница", если этого не станут терпеть. Так что это обязанность Ашера лучше управлять своими отношениями.

- Почему ты мне не сказал? - спросила я.

- Я думал, мы с этим разберемся, но Ашер любит только одного достаточно сильно, чтобы за него бороться, и это Жан-Клод.

- И то обстоятельство, что я не хочу с Ашером основных отношений, ранит его, - сказал Жан-Клод.

- Да, - кивнул Дэв.

- Может быть, пришло время позволить ему найти себе территорию, где он станет Мастером города подальше от всех нас, - сказал Мика.

Я почувствовала ошеломление Жан-Клода, а это не часто случалось - обычно он очень себя контролировал.

- Мы уже это обсуждали. Ашер завоевал либидо, если не сердце. Нарцисса, который управляет в Сент-Луисе вергиенами. Они поклялись следовать за ним, если он уйдет, а гиены составляют большую часть наших охранников.

- Не так, как раньше. Мы с Рафаэлем и Ричардом постепенно увеличивали численность и уровень подготовки крыс, волков и других животных групп. Дайте мне еще пару недель, и вергиены смогут уйти, если захотят.

Мы с Жан-Клодом и Дэвом пораженно уставились на него. А вот Криспин и Домино нет. Только мы трое за столом не знали об этом маленьком плане. Домино сопровождал Мику за городом в качестве телохранителя, но я и не подозревала, что он так же откровенен с Криспином. Очень любопытно. Ричард Зееман - местный Ульфрик, король волков, как правило, был бесполезен в выборе новых волков для своей стаи, которые действительно могли бы помочь нам лучше сражаться.

- Вы всерьез планировали выпроводить Ашера из Сент-Луиса, mon chat?

- Он неоднократно демонстрировал свою неуравновешенность и угрожал забрать гиен, эмоционально шантажируя тебя и Аниту. Мне показалось неплохой идеей лишить его рычага давления и сделать нас достаточно сильными, чтобы велеть ему проваливать, если он снова примется за старое.

- Я и не подозревала, - сказала я.

- О чем? - уточнил Мика, взглянув на меня.

- Тебе действительно не нравится Ашер.

-Не особо.

- Я сожалею, mon ami, что не поспособствовал улучшению отношений между тобой и Ашером.

- Не твоя забота налаживать отношения между нами, это обязанность Ашера.

- Не будет ли это наивным, если я скажу, что нам не хватало Ашера, когда он уехал на полгода? - спросила я.

- Не будет, - улыбнулся Мика. - но можно подыскать тебе с Натаниэлем другого доминанта для игр. Мы не можем снова позволить проблемам Ашера вредить нам.

- Согласна с этим, но он работал над своими проблемами. Или мне так казалось. - сказала я, взглянув на Дэва. Теперь я не была в этом так уверенна.

- Я знаю, что Ашер удовлетворяет здесь потребности многих, и в какой-то мере он здесь счастлив, но все равно ревнует тебя, с Анитой находится в противоречии, а с каждым мужчиной в твоей жизни, который отказывается с ним спать, ведет себя как чертов хищник, - сказал Мика.

- Он до сих пор давит на твои границы дозволенного, mon chat?

- Я могу с этим справиться, и дело не только во мне. Ашер хочет меня не больше, чем любого другого привлекательного пария. Или, может быть, для него важно, чтобы я его хотел. Ашер хочет быть желанным, и каждый, кого Он желает, и кто не отвечает ему взаимностью, бьет по его самолюбию. Особенно, если этот кто-то делит постель с тобой или Анитой. Он еще больше перестал мне нравиться, когда узнал, что мы с Натаниэлем были близки, и не так, как с Дэвом и Анитой, - пожал Мика плечами.

- И как близки вы были? - спросил Криспин. Он наклонился вперед, сложив свои длинные руки на столе перед собой. Когда я его встретила, он казался просто очередным красивым стриптизером, которого я умудрилась случайно привлечь, однако интеллект в его голубых тигриных глазах, голод на его лице, положение плеч показывали, что у него было не только тело, притягивающее потоки купюр на сцене. Домино, сидящий рядом с ним, был ниже и выглядел внушительнее, благодаря дополнительным тренировкам с другими телохранителями. С белыми волосами и редкими черными прядями он был похож на Криспина больше обычного. Нужно было смотреть, игнорируя тигриные глаза цвета пламени на их лицах, чтобы заметить схожие черты. Я вдруг поняла, что не так уж часто вижу этих двоих вместе. Большинство танцоров не тусуется с охранниками, не посещают тренажерный зал в то же самое время, для тех же тренировок. Формально они не были кузенами, Домино был найден сиротой и принят кланом белых тигров, но столетия кровосмешения в кланах оставили свой отпечаток на этих двоих.

- Многие натуралы, когда делят с тобой девушку, оговаривают, как ты можешь их касаться. - ответил Дэв. - А с Микой никаких касаний. Анита между нами словно мост или щит.

- Я просто не по мальчикам, ничего личного.

Дэв еще раз кивнул и посмотрел на Мику.

- Я перестал тебе нравиться, когда ты понял, что мы с Натаниэлем занимались кое-чем таким, чего ты никогда не станешь делать.

Лицо Мики помрачнело, и, ощутив первое покалывание его зверя, я поняла, что Дэв сказал правду и вывел его из себя.

Я уставилась на одного из моих возлюбленных. Как я все это пропустила? Я же должна была быть с ними, когда это происходило, потому что Дэв с Микой никогда не были в одной постели без меня, но затем я вспомнила, что Натаниэль ранее упоминал Дэва как потенциального мужа, возможно, за этим стоит нечто большее, чем просто их общая бисексуальность. Проводил ли он с Дэвом время наедине больше, чем я знала?

- Ладно, я просто скажу это. Я упустила что-то важное. Прошу у всех прощения, но нам придется отвлечься, чтобы ввести меня в курс дела.

- Паше присутствие для этого не нужно, - сказал Домино и поднялся.

- Оно необходимо для решения вопроса силы, - напомнил Мика и повернулся к Дэву: - Может, мы сначала обсудим магию, а потом освободим Криспина и Домино от наших личных дел.

Дэв кивнул в ответ.

- Хочу проверить, подскочит ли снова сила между мной, Анитой и Дэвом. - Мика повернулся к остальным тиграм. - Если да, тогда нам придется попробовать это с Криспином. Если это повторится между нами тремя, мы попробуем с Домино. Думаю, этого будет достаточно для предположения, что это произойдет со всеми тиграми.

- Что если сила подскочит только с Дэвом? - спросил Криспин.

- Тогда вы двое можете идти, а мы обсудим метафизику и личные проблемы наедине.

Криспин с Домино переглянулись, затем посмотрели на Мику.

- Сначала метафизика, а потом мы обсудим личные проблемы, и стоит ли нам оставлять Дэва одного.

- Не нужно оставаться ради меня, - посмотрел на них Дэв.

- Не ради тебя, - сказал Криспин. - Ради всех нас. Сегодня Анита должна была присмотреться ко всем тиграм, а теперь мы сидим здесь одни, вовлеченные в какую-то новую магию. Это продолжает отвлекать нас оттого, что мы называем нашей целью.

- И что же это за цель? - спросила я, зная, что мой голос был далеко не дружелюбным.

Криспин ответил мне таким же взглядом.

- Убедиться, что Мать Всей Тьмы больше не воскреснет. Это должно быть целью каждого, Анита, не только клана тигров. Каждый должен посвятить себя тому, чтобы убедиться, что пророчество исполнено в полной мере.

- Так и есть, - сказала я.

- Анита, на самом деле ты не веришь, что замужество за одним из нас завершит пророчество. Ты ясно дала это попять.

Я вздохнула и попыталась отпустить руку Мики, но он все еще держал. Жан-Клод по-прежнему был недвижим под моей ладонью, и я убрала руку. Если он желает "исчезнуть", сидя рядом со мной, прекрасно.

- Мы с Жан-Клодом позволяем Аните еще одного мужчину или женщину включить в церемонию и привести в нашу постель. Полагаю, мы достаточно серьезно отнеслись к пророчеству, - сказал Мика.

- Это ты завел разговор обо всей этой "замуж за тигра" чепухе, не я, - напомнила я, взглянув на него.

- Думаю, это необходимо, но рад ли я делить тебя еще с кем-то, тем более с другим мужчиной? Не совсем. Осознавать, как это важно, не то же самое, что желать этого.

- Не позволю вынудить меня выйти замуж за того, за кого я не хочу.

- Видите, никто из вас не верит, - тихо заметил Криспин.

- Мы верим достаточно, чтобы Анита побеседовала с другими тиграми.

- Почему ты просто не выйдешь замуж за Синрика? Он же уже живет с вами, - спросил Домино.

Я уставилась вниз, избегая взгляда и стараясь удержать щиты между мной и тиграми в этой комнате. У меня вообще не было желания откровенничать тем более с кем-то, кроме Синрика. Хотя я не была уверена, что разговор с ним хорошая идея. Меня все это слишком смущало.

- Синрик с восторгом воспринял идею принять в нашу семью еще одну женщину, - сказал Жан-Клод своим приятным и пустым голосом.

Криспин покачал головой.

- Но вы так ни с кем и не побеседовали, не так ли? С этой метафизической проблемой все снова отойдет на второй план.

- Не могли же они предугадать мою драку с Торном, - возразил Дэв.

- Не могли, но всегда находится вполне обоснованный предлог, чтобы отложить решение вопросов, нежеланных для Аниты, Мики или Жан-Клода. Всегда будет появляться какой-то предлог.

Домино выглядел так, словно ему стало неловко, словно он хочет отсесть подальше, ясно дав попять, что не поддерживает Криспина, или он просто не хочет попасть под раздачу, если мы выйдем из себя.

- Это правда, всегда будет возникать какая-то проблема, - подтвердил Жан-Клод.

- Мы же не намеренно, - нахмурилась я.

- Нет, но ты признаешь, что каждый раз что-то идет не так? - спросил Криспин.

- Не могу не согласиться, - наконец ответил Мика.

- Хорошо, тогда проведите свой магический эксперимент или что там у вас с Дэвом. Если это снова произойдет, попробуем со мной. Если это работает только с Дэвом, посмотрим, что будет дальше.

- Мы еще не давали согласие на ваше присутствие при личном разговоре с Дэвом. Но давайте испытаем силу и тогда решим, - сказал Мика.

- Только позволь сказать, что в следующий раз, когда у тебя будут серьезные проблемы с тем, чтобы делить меня с другими, не нужно предлагать этого, - сказала я.

Мика отпустил мою руку, а я не пыталась се удержать.

- Тебе недостаточно нравится Энви, чтобы быть с ней в постели, когда она с Жан-Клодом или Ричардом.

- Какое это вообще имеет значение?

- Просто напоминаю, что я гораздо лучше мирюсь с твоими любовниками, чем ты с другой девушкой, перешедшей черту и превратившейся в постоянную любовницу для одного из нас.

- Ты пытаешься спровоцировать ссору? - спросила я.

Он вздохнул и потер руками лицо, словно что-то вытирая.

- Не знаю, возможно.

- Такая редкость для тебя быть таким недипломатичным, mon chat, - заметил Жан-Клод.

- Просто Синрик для меня как младший брат. Натаниэль зовет его муж-братишка, и я его понимаю. Между Синриком и кем-то из нашего близкого окружения не происходит никаких странностей, а Дэв истинный бисексуал, как и Натаниэль, то есть он может ожидать того, что не станут другие.

- Моя бисексуальность еще не значит, что я хочу тебя трахнуть, Мика, - сказал Дэв наконец разозлившись.

- Я не это имел в виду.

- А что ты имел в виду? - Дэв начал излучать тепло, словно медленно распаляющаяся печь.

- Дэв, я счастлив как никогда в своей жизни. И не хочу все испортить из-за какого-то древнего пророчества или чего-нибудь еще. Рядом со мной два любящих и любимых человека. Мы хотим пожениться, а я вынужден принять еще кого-то, кого мы даже не любим, и это путает меня до безумия. А как бы ты себя вел, если бы между тобой, Ашером и Кейном все было прекрасно, и вам пришлось бы принять четвертого?

Дэв открыл рот, затем закрыл и в конце концов сказал:

- Я был бы в бешенстве.

- Именно, - подтвердил Мика.

- Но это ты первый заговорил об этом, - напомнила я.

- Да, что если из-за моего отказа рискнуть разрушить свое "и жили они долго и счастливо" вновь восстанет Великое Зло, уничтожив не только тебя. Натаниэля и Жан-Клода, но всех и все вокруг? Уничтожение человечества, как все мы понимаем, непомерно высокая цена за нежелание обручиться еще с одним человеком.

- В точку, - согласился Криспин, указав пальцем на Мику.

Энергия Дэва поутихла.

- Прости Мика, я все не так понял. Думаю, если бы я был влюблен, я бы послал весь мир к черту, лишь бы не рисковать своим счастьем.

- Я видела, как ты рисковал своей жизнью, чтобы выиграть в бою, - заметила я.

Дэв подарил мне улыбку, наполненную больше печалью, чем чем-либо другим.

- Это было до того, как я увидел Ашера после нескольких месяцев разлуки и осознал, как сильно я его люблю. До того, как я решил, что у меня есть шанс построить то, что есть у тебя с Микой и Жан-Клодом. Меня растили с мыслью, что моя жизнь будет принадлежать Мастеру тигров, как только он или она появится. Только никто никогда не объяснял, что делать с любовью. Нас обучали страсти, ведь если нашим мастером станет кто-то из кровной линии Белль Морт, секс будет неотъемлем, но любовь... Никто не рассказывал нам об этом.

- Так ты отдашь свою жизнь Аните, но не свое сердце? - спросил Криспин.

- Я исполню свой долг, но, если бы Ашер был заинтересован во мне так же, как избранники Мики в нем. это было бы для меня важнее, - Дев пожал большими плечами.

- Любовь может лишить тебя мужественности, - сказал Жан-Клод.

Мы все повернулись к нему, а он изящно повел плечами, и этот жест мог выражать как все, так и ничего или что-то между этими понятиями в зависимости от выражения его лица и времени.

- Случалось, когда я любил людей сильнее своего долга. Это может быть прекрасным и ужасным одновременно.

- Ужасным? - спросил Криспин.

- Порой, mon ami, неисполнение долга может привести к крушению королевства. И на весы становится твоя любовь или даже возлюбленный против многих жизней других. Это ужасный выбор.

- Похоже на личный опыт, - заметила я.

Он повернул ко мне свое прекрасное, но пустое лицо. Щиты между нами были настолько прочны, насколько он только мог их установить. Не важно, какие воспоминания скрывались за его словами, он не хотел ими делиться. Я тоже не всем делюсь, так что не стала совать свой нос. Порой лучше и правда не будить лихо, иначе оно может проснуться и вырвать тебе глотку.

- Наш сегодняшний выбор не так сложен, - сказал Мика. - Сейчас нам предстоит выяснить, всегда ли между Дэвом. Анитой и мной случается прилив силы, или только в особенных случаях.

- Всегда восхищался тем, как ты не даешь никому отходить от темы, - сказал Криспин.

- Спасибо, - кивнул Мика. - А теперь давайте мы проверим прилив силы с Дэвом, и, если это повторится, тогда попробуем с одним из вас.

- Похоже на план, - сказал Криспин.

- Да, - подтвердил Мика: - так и есть.

Глава 23

Как заметил Жан-Клод, впервые мы с Дэвом встретились вдвоем, и только потом к нам присоединился Мика, поэтому мы решили повторить все в той же последовательности. Метафизика не точная наука, но теперь, когда известно, что это явление может повториться, мы можем воспользоваться научным подходом, чтобы побыстрее все разузнать.

Я даже не предполагала, каким обделенным себя чувствовал Дэв, и как силен стал его тактильный голод. Новорожденные умирают от недостатка прикосновений, и оно же может стать одной из причин задержки развития. А люди в возрасте начинают быстрее стариться, если нет никого, кто мог бы прикоснуться к ним. Пожать чью-то руку, похлопать по плечу, обнять - порой это все, что нужно, чтобы сделать кого-то счастливее и здоровее. И дело вовсе не в сексе, на самом деле большинство касаний, которые всех нас поддерживают, невинны как новорожденный ягненок, резвящийся на весенней траве, но Дэв не был ягненком. Обычно я не склонна считать его абсолютно безобидным, но и хищником для меня он не был, а сейчас вдруг, всмотревшись в его голубые с золотом глаза, я увидела, что его энергия была подобна большому злому волку. В том, как он обнимал меня, как его большие ладони касались моей спины с легким нажимом, давая мне прочувствовать их силу, не было ничего невинного и кроткого. Я снова была поражена его объемами: высокий, широкоплечий, просто большой, будто выпрямился во все свои метр девяносто. Если бы он качался так же, как Никки, то стал бы огромен. Отчасти я была рада, что Дэв не налегал на тяжести, когда он притянул меня ближе, и я увидела в глазах его настоящего. И я вовсе не о том, что его глаза стали тигриными, они всегда такими были, я вдруг увидела в них, как он нуждается. Обычно говорят "хочет секса", а не "нуждается" в нем, но не думаю, что это подходит для некоторых из нас.

Голод в глазах Дэва был столь очевиден, что мне вдруг стало неловко в его руках. Он склонился, чтобы поцеловать меня, впиваясь пальцами мне в спину, и от обещания силы и боли ускорился пульс и перехватило дыхание. Как сильно Ашер должен был пренебрегать им. чтобы обычно кроткого и нежного Дэва охватила такая свирепая жажда?

Его губы коснулись моих, и он словно притянул мою золотую тигрицу, будто один этот поцелуй достиг глубин моего тела и прикоснулся к самому сокровенному. Золото вырвалось вверх сияющим пламенем, и радуга остальных моих тигров последовала за ним: красный тигр цвета огня, черный словно уголек в его сердце, белый там, где некоторые металлы начинают таять раскаленными лужами, и синий там. где огонь пылает горячее всего. Все цвета, вся сила, весь этот жар выплеснулся из меня в Дэва в том месте, где наша кожа соприкасалась. Наш поцелуй, должно быть, выглядел так. словно пожиратель огня, попытавшись проглотить разноцветное пламя, затем не вовремя поцеловал любовника, так что огонь излился в его уста.

Не знаю, что видели другие, но для нас это был поцелуй посреди горящих красок и силы. Это было прекрасно и пугающе, словно пламя плясало по нашей коже, по не обжигало... пока.

А затем рука Мики легла поверх моей, и сила хлынула по моей коже в пего, словно река, нашедшая новый выход к морю. Его леопард скользнул по моей руке, пробуждая моего зверя, их успокаивающая темнота смешалась с тиграми, и жар вдруг перестал пугать. Я знала, что вместе мы могли укротить его и контролировать, и с этой мыслью все мои звери пробудились и присоединились к сплетенному узлу смешанной силы. Сначала к тиграм и леопарду присоединился лев. за ним волк и. наконец, гиена. Этого зверя я носила недавно - меньше года назад Арес, умирая, заразил меня. Он не хотел награждать своей болезнью, из-за которой ему пришлось уйти из пехоты. Не хотел вынуждать меня применять свои навыки: он обучал меня как снайпера, чтобы я убила его прежде, чем в безумии Он навредит гражданским. Мы оба много чего не хотели, но теперь я до конца своих дней буду носить часть его зверя. И мне больше ничего не нужно, чтобы помнить о своем друге, кроме этой горячей, дикой энергии, хлынувшей из меня в касавшихся меня мужчин.

- Анита пахнет всеми своими зверями одновременно, - сказал Криспин, и это дало мне понять, что он ближе, чем был.

Я хотела посмотреть, насколько Он близко, и Дэв коснулся рукой моей щеки так, чтобы энергия продолжила струиться по нашей коже, когда мы прервали поцелуй, обернувшись. Мика без проблем оглянулся, просто держа нас за руки. Криспин стоял на четвереньках на столе для переговоров, принюхиваясь и все еще удерживая руки на дереве, так же как кошки гораздо меньших размеров сперва обнюхивают то, что их заинтересовало, изучая, но не касаясь.

- Мика пахнет всеми ее зверями и чем-то еще. Чем-то, что я не могу попять. А ты что чуешь, Домино?

Голос Домино раздался позади меня, я повернулась в кольце мужских рук и невидимой волне этой пылающей энергии и увидела его, припавшего на четвереньки к полу, тянувшегося к нам, почти повторяя позу Криспина.

- Зверей. Зверей их всех.

- Для тебя Мика пахнет чем-то большим, чем просто леопардом?

Домино склонился ближе к ноге Мики.

-Да.

Криспин подался ближе, потянувшись всем своим длинным телом, едва не касаясь Дэва языком. Золотой тигр зарычал на него, и Криспин немного отстранился.

- Чуешь ли ты что-то и от Дэва?

Домино прополз мимо моих йог ближе к Дэву, принюхиваясь. Охранник в полном вооружении должен был бы выглядеть неловко, ползая на четвереньках, но казалось, тигр внутри него точно знал, как управлять его человеческим телом, чтобы выглядеть грациозно и без мягких лап. Он с шумом втянул воздух, а затем протянул руку, словно лаская энергию. на этот раз Дэв зарычал громче.

- Полегче, золотой наш. я просто изучаю энергию, - предупредил Домино, подняв на нас красные с рыжим глаза.

- От Дэва тоже пахнет всеми их зверями.

- Этого не должно быть, - сказал Криспин.

- Как это возможно? - спросил Жан-Клод. Он облокотился о стену недалеко от нас троих, спрятав руки за спиной.

- Анита панвер, поэтому и обладает несколькими зверями, но другим это передаться не должно было, - сказал Криспин.

- Думаю, это только их сила, не сами звери, - заметил Мика с придыханием, на грани рыка.

- Что если нет? - спросил Домино, вес еще находясь на четвереньках у наших ног.

Мы трое не смотрели друг на друга, но все же мгновенно делились эмоциями. Метки между нами были открыты, не полностью, но мы уже начинали мыслить, как единое целое: один разум и одно сердце на троих, если мы не будем осторожны.

- Попробуйте перекинуться, - предложил Домино.

- Что? - ахнула я.

- Пусть один из вас попробует сменить форму на ту, которой не обладает.

Мы все уставились в его огненные глаза, и наконец Мика ответил:

- Мне дорога моя одежда.

- Я о своей не так беспокоюсь, - сказал Дэв.

- Тогда ты и изменись, - предложил Криспин.

- Пока мы все касаемся друг друга? - спросил он.

- Да, - хором ответили оборотни. Мы с Жан-Клодом не были так уверены, но "нет" не сказали.

- Ладно. И в кого мне перекинуться? - уточнил Дэв.

- А в кого хочешь? - спросила я.

Он улыбнулся или скорее даже яростно обнажил зубы. Он абсолютно точно знал, кем хотел стать.

Глава 24

Я и прежде видела, как Дэв меняет форму, но только в очень особенном виде боевой подготовки. Быстрая трансформация частенько решает в битве между оборотнями, поэтому паши охранники тренировали этот навык, наряду с владением оружием и рукопашной. Так что я видела, как меняет форму Дэв и другие наши охранники, но никогда не касалась его при этом. И никогда при этом мы с Микой не делили наших зверей, а метафизика не затапливала нас всех, словно река, вышедшая из берегов.

Его ладонь охватил жар, она вдруг из теплой стала горячей, как если бы у Дэва началась смертельная лихорадка, а затем жар охватил вес его тело, он ощущался даже сквозь одежду, когда Дэв крепко обхватил меня и привлек Мику ближе, потянув его за руку. Я ощутила сомнение Мики, а затем он расслабился в отличии от меня. Словно решил для себя что-то, что сковывало его, и расслабился со мной и Дэвом, ведь другой мужчина притянул меня так близко, что просто не мог при этом держаться подальше от Мики. Я ощутила отголосок радости Дэва, словно он по достоинству оценил поступок Мики. не знаю, то ли то, что Мика расслабился, то ли эмоции Дэва, но что-то


подстегнуло силу, словно в огонь плеснули бензина.

Вокруг нас вспыхнуло невидимое разноцветное пламя, столь яркое в моей голове, словно я видела сон наяву, но в этом видении чувствовался жар и внушительность двух мужчин, так что это скорее было переплетение реальности и иллюзии.

- Вы видите цвета? - спросила я, и голос звучал с придыханием, чуть больше, чем обычно.

- Чую их, - прошептал Мика.

- Ощущаю их, - ответил Дэв и потянулся рукой, словно думал, что и в самом деле может коснуться пламени. Цвета реагировали на его ладонь: вспыхивая ярче, когда он касался пальцами силы, и затухая, когда его ладонь скользила по воздуху мимо.

- Они реагируют на твои прикосновения, - заметила я.

- Как я и сказал, я ощущаю разных зверей.

- Выбери одного, mon ami, позволь мне увидеть, как исчезнет твоя одежда, и ты высвободишься из человеческого обличья, - проговорил Жан-Клод, и я почувствовала, как его голос ласкает мою кожу даже сквозь всю эту силу. на мгновенье я задумалась, флиртует ли он с Дэвом, чтобы просто поторопить его с выбором формы, или по той же причине, почему мы все это делаем.

Я почувствовала ошеломление Дэва, его тело реагировало на голос Жан-Клода острее, чем мы с Микой, но мы немало времени провели вместе с ним и постепенно выработали свою стойкость. Дэв же встречался с Ашером, поэтому Жан-Клод определил его в число неприкосновенных. Возможно, Дэв не единственный, кто устал от Ашера и истерик Кейна.

- Выбери, - велел Мика. - Выбери, или это сделаю я.

И Дэв выбрал или скорее попытался, но допустил ошибку. Он просто позволил своему зверю освободиться, не учтя, что теперь у него сеть девять разных зверей, и все они хотят вырваться на свободу. А я знала, как плохо они умеют делиться.

Все они хлынули в его тело, словно бурный поток в узкое русло реки, только вот у этой воды были клыки и когти. Дэв вскрикнул, оседая и с силой потянув нас за собой, мы с трудом смогли устоять на ногах и удержать его. Я ощущала, как зубами и когтями они пытаются прорваться наружу, но не ощущала боли Дэва.

- Ты защищаешь нас? - спросила я, взглянув на Мику.

- Да, удержишь его сама?

Я крепче обхватила большого мужчину за пояс, поддерживая, и кивнула. И Мика поверил мне на слово, как и всегда. Он перестал пытаться удержать Дэва, и на меня вдруг навалился сверхъестественно сильный мужчина, который был в два раза тяжелее меня, и чье тело извивалось и противилось себе же. Я словно пыталась удержать мускулистый кулек, кишащий змеями. Мика обхватил ладонями лицо Дэва. вынуждая его посмотреть на него.

- Успокой их, Дэв, заставь отступить так же, как заставляешь своего тигра. Сделай это! Сейчас же!

Дэв снова закричал и крепко зажмурился, не видя ничего, кроме пытающихся вырваться зверей внутри него. Мика так сильно стиснул руками лицо Дэва, что его пальцы оставляли отпечатки.

- Дэв, посмотри на меня, - прокричал он.

Мужчина моргнул. Я держала его и почувствовала, как что-то упирается мне в грудь там, где я тесно прижалась к Дэву, словно нечто огромное растягивало его живот изнутри.

- Дэв, все так же, как с твоим тигром. Возьми их под контроль!

- Их слишком много, - выдохнул Дэв и вновь закричал.

- Остановите это, - вмешался Криспин.

Дэв поднял взгляд на другого вертигра.

- Нет! - вырвалось у него вместе с очередным вскриком, но Криспин отступил и оставил нас в покое.

- Дэв, - позвал Мика: - ты же золотой тигр?

- Да, - выдавил он сквозь стиснутые зубы.

- Тогда делай то, что предначертано золотым тиграм: покоряй и властвуй!

Тело Дэва вдруг успокоилось в моих объятьях, словно звери внутри него услышали отзвуки охотничьих рожков и замерли. Затем они либо станут сражаться еще яростней, либо не шелохнуться в надежде, что "охотники" пройдут мимо. Я крепче стиснула талию Дэва, вцепившись одной рукой в запястье другой, напрягла корпус, согнула ноги в коленях. Мне всего-то и нужно удержать Дэва в вертикальном положении. Самое сложное делают Мика и сам Дэв. Мне просто нужно выдержать. Я смогу.

Дэв снова прикрыл глаза, но не думаю, что от боли, скорее чтобы сконцентрироваться на том, что он может ясно разглядеть только в своем разуме. Я заметила, что порой то, что мы видим вокруг, мешает увидеть то, то внутри нас.

Есть выражение "размять мышцы", а сила воли тоже в каком-то смысле мышца. Я чувствовала, как Дэв собирается с духом, это ощущалось по его телу, он напряг каждый мускул, словно то, что он собирался сделать, требовало от пего физических усилий, а затем его сила, его зверь, все, что впервые привлекло меня к нему, нагнало других животных. Я даже на мгновенье увидела светло-золотого тигра, обнажившего клыки и рычащего. Тигр попытался выбиться вперед к нему, но Дэв оттолкнул его и потянулся за другим зверем в своры животных.

Он тоже был светло-золотым, но без тигриной желтизны и без единой полоски на теле. У современных львов полосок нет. не знаю точно, сказал ли это Мика вслух, или я услышала всего лишь его мысли: «Лев, ну конечно это будет лев.» Он был почти недоволен этим выбором. Я не успела спросить его. в чем дело, потому что Дэв начал перекидываться. Его человеческая кожа стала не лихорадочно-горячей, а почти обжигающей, а затем уступила меху. Пролилась густая прозрачная жидкость такая же горячая, как кровь, когда перестраивалось его тело. Я была так близко, что чувствовала смещение костей под его кожей, изменение связок. У меня и раньше был опыт, когда ликантропы перекидывались на мне, но никогда я не держала их при этом изо всех сил. Раньше я только слышала или догадывалась, а теперь чувствовала все изменения, происходящие с его телом в моих руках. Я закрыла глаза, когда на меня хлынула горячая жидкость, он стал выше, чем был в человеческой форме. Дэв большой парень, а лев из него просто огромный.

Я сморгнула с глаз жидкость, которой была вся обляпана, а Дэв возвышался надо мной с абсолютно сухой шкурой, не считая тех мест, где он касался меня. Его густая грива была светло-желтой. близкой к его цвету волос, хотя я знала, что не должно быть соответствий с человеческим телом оборотня. Дэв моргнул и взглянул на меня огромными янтарно-золотыми глазами на лице, что было идеальной смесью человеческого с кошачьим.

В этой форме Он был настолько высок, что почти задевал головой потолок, значит он был выше 210 см. В получеловеческой форме: человек-волк, человек-лев, человек-кто-угодно – большинство оборотней становились выше от двух до тридцати сантиметров.

Как я и сказала, Дэв был большим парнем, а верльвом охрененно огромным.

- Матерь божья, - выдохнул Домино где-то позади нас.

- Это невозможно, - вторил ему Криспин.

Я почувствовала, как Мика сжался за секунду до того, как Он перекинулся с жаром и силой. Его изменение было аккуратнее, чище и быстрее, с другой стороны, из всех, кого я знала, Он лучше всего менял одну форму на другую. Он стоял позади меня, покрытый черным мехом, но был выше обычного. Как и пятна леопарда, тигриные полосы были заметны, только когда свет попадал на них. Он впервые взглянул на меня другими глазами: золотистыми с красным ободком вокруг зрачка, как отражение его золотисто-зеленых. Он нависал надо мной, но даже близко не так, как человек-лев.


Они двое заполнили комнату, и в ней словно больше ни для кого и ни для чего не осталось места. Стол отодвинут назад, стулья опрокинуты, и я не могла вспомнить, когда это произошло, мы ли это сделали или другие, чтобы уберечь мебель.

Голос Дэва звучал рычащим басом даже глубже, чем был у него обычно в тигриной форме:

- Я думал, тебе дорога твоя одежда.

- Я должен был попробовать, - прорычал Мика в ответ.

Я начала отступать от них, но они оба схватили меня за руки.

- Неизвестно, что случится, если мы перестанем касаться друг друга, - объяснил Мика.

Я остановилась, удерживаемая их большими ладонями на моих руках. Дэв почти мог дважды обернуть пальцы на моем бицепсе. И дело не в том, что мой бицепс был настолько мал, просто Дэв был огромным.

Жан-Клод обошел их вокруг, прижимаясь к стене, чтобы обступить золотистый бок Дэва.

- Впечатляет, ma petite, mon chat, mon tigre. Очень впечатляет.

Дэв встряхнул густой гривой.

- Сейчас я не тигр.

- Тогда mon lionne.

- А я твой лев, Жан-Клод? - и этот вопрос подразумевал гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

- Все здесь принадлежит мне, Мефистофель.

Полное имя Дэва поражало. Я так редко слышала его, что порой забывала о его втором имени.

Огромный лев кивнул, подпирая плечами потолок из-за недостатка места, держа нас с Микой за руки. Их рыжий и черный мех, как инь и ян. обернулись вокруг друг друга.

- Ты король, и можешь получить все, что пожелаешь, - сказал Дэв, и мне снова показалось, что эти слова подразумевали больше, чем должны были. Порасспрашиваю Жан-Клода позже.

- Я не поклонник меха, mon lionne.

- То, что связано с мехом, можно исправить. А последствия, помимо этого, мы обсудим, - сказал Мика. - Прочувствуй то, что собираюсь сделать, Дэв. У тебя достаточно силы, чтобы повторить, как и у большинства клана тигров.

- Внимательно смотрю.

- Не только глазами?

- Естественно, - ответил Дэв. словно он всегда смотрел на вещи больше, чем просто глазами.

Пока тело Мики уменьшалось, его мех исчезал, а под ним проступала кожа, словно стаивал по весне сковывающий ее лед. Перед нами стоял обнаженный и прекрасный Мика, темно-каштановые локоны каскадом спускались к плечам, резинка для волос исчезла вместе с одеждой. Он взглянул на меня желто-зелеными глазами, и я испытала облегчение: на мгновенье я заволновалась, что его глаза так и останутся тигриными.

- Боже, когда ты делаешь это, все кажется так просто. - прорычал Дэв, а затем я ощутила, как его тело охватил жар. Мех не отступал с той же легкостью, что у Мики, но это изменение Дэва прошло чище и быстрее, чем я видела раньше. Он покачнулся - такая быстрая трансформация отнимает много сил - и мы с Микой удержали его на йогах.

Дэв посмотрел на Жан-Клода.

- Меха больше нет.

- Я вижу. - ответил Жан-Клод как можно более нейтральным голосом, но не слишком успешно. Тот факт, что он не мог совладать с голосом, означал, что происходящее задело или больную мозоль, или эрогенную зону. Так или иначе это его взволновало.

- В ту первую ночь, когда я приехал, ты отправил меня к Ашеру, а сам вместе с Ричардом забрал Энви. Его она уже бросила, а ты с ней несчастлив.

- Она плохо умеет делиться.

- Она красивая девушка.

- Так и есть.

- Большинство мужчин были бы благодарны тому, что кто-то настолько красивый рядом с ними.

- Красивые мужчины могут быть на их месте, mon ami.

- Энви никогда не была с кем-то, кто считал бы себя симпатичнее в отношениях.

Жан-Клод по-галльски повел плечами, что могло означать как его согласие, так и нет.

- Это девчачье правило, - сказала я. - Никогда не встречаться      с тем, кто симпатичнее тебя. Я нарушила его очень давно и не парюсь об этом. Дэв улыбнулся, все еще сжимая наши руки, и снова покачнулся.

- Может, тебе присесть, - предложил Мика.

Дэв легонько качнул головой.

- Ты же знаешь, что Энви считает себя привлекательнее тебя?

Я кивнула.

- Она высокая длинноногая блондинка с голубыми глазами. Конечно, так и есть.

- И это тебя не беспокоит?

- Женщины думают так обо мне всю мою жизнь, я привыкла.

- Современные американки, похоже, считают, что быть красивой значит быть высокой и худой, но я жил во времена, когда это было не так.

- Но когда она входит в комнату, эта высокая блондинка притягивает и удерживает взгляды, - возразила я. - Я никогда не получала столько внимания, просто пробираясь в толпе.

Дэв усмехнулся.

- Просто ты настолько маленькая, что мы тебя в толпе разглядеть не можем.

Я одарила его взглядом, что заслуживал этот комментарий, но правда есть правда.

- В толпе мы незаметны, - согласился Мика.

Дэв рассмеялся и снова покачнулся. Жан-Клод пододвинул стул, и мы помогли Дэву присесть.

- Почему ты не чувствуешь усталости после всего? - спросил Дэв.

- С быстрой сменой формы я справляюсь лучше других.

- Да, но черт... Я на ногах устоять не могу.

- Тебе нужно подпитаться.

- То есть что-нибудь съесть.

Мика кивнул.

- А тебе нет?

- Я поем, но мог бы и обойтись.

Дэв оглянулся на Жан-Клода.

- Ты любишь Аниту, поэтому Энви не обостряла ситуацию. Но когда она поняла, сколь многих мужчин ты предпочитаешь ей, тогда-то она и перестала терпеть.

- Она засматривалась на других мужчин нашей группы? - спросила я.

Дэв улыбнулся.

- Она не привыкла соперничать с другими за чье-то внимание, когда не важно насколько они привлекательны, ведь для тебя красота не главное, ну возможно, Ашер исключение. В остальном ты предпочитаешь мужчин, занимающихся в спортзале, а единственная женщина в твоей жизни, не считая Энви, занимается в спортзале так же усердно, как мужик.

- Мне никогда не накачаться так же, как Ричарду, и плевать, сколько я занимаюсь.

-Но ты подкаченней большинства женщин и уж тем более Энви.

- Почему большинство золотых тигров учили искусности и в постели, и в драке, но только не Энви и нескольких других мужчин и женщин?

- Даже в нашем клане не все великие спортсмены, поэтому мы позволяем людям развивать свои сильные стороны. Адам потрясающий адвокат, но на его боевые навыки я бы полагаться не стал. Что касаемо некоторых женщин нашего клана, легенда гласила о новом Мастере Тигров, не о Госпоже. Поэтому Энви полагала, что ей достаточно быть просто красивой женщиной, чтобы выиграть по очкам перед новым Мастером.

- А что если бы он оказался геем? - спросила я.

- Я не единственный среди нас, кому нравятся мужчины.

Я кивнула.

Сила начала затухать, и мы не могли удержать ее.

- Что бы мы ни собирались сделать с этой силой, пора уже этим заняться, Жан-Клод. Думаю, из-за усталости Дэва она ослабевает.

- Я точно знаю, чего бы хотел я. - сказал Дэв. - Просто не уверен, что я справлюсь с тем, чего хотел раньше, - Он крепко сжал наши руки и взглянул на нас и Жан-Клода. - но я все еще хочу пробудить силу, а позже заняться сексом. Я не передумал.

- Нужно обсудить, что именно ты понимаешь под сексом между нами двумя. - сказал Мика.

Дев кивнул.

- Понимаю, но раз уж я могу помочь с этой силой, то хочу по-настоящему попытаться стать тем тигром, которого вы выберете.

- Я понял.

Жан-Клод взглянул на Мику.

- Ты достаточно ясно дал понять ранее, за кого твой голос, mon chat, и он был не за


Мефистофеля.

- Учитывая эту силу, мой голос может измениться.

- До чего же практичный котик.

- Стараюсь, - кивнул Мика.

- Я сплю с каждым из вас, поэтому в сексе между нами всеми нет ничего особенного. Но, кажется, мы говорим о чем-то большем, чем просто постель.

- Все верно, ma petite. У тебя есть возражение относительно того, чтобы он к нам


присоединился?

- Ничего личного, Дэв, но Мика совсем недавно высказал серьезные возражения на этот счет. И я не понимаю, почему он так быстро изменил свое мнение.

- Из-за силы, - ответил Мика.

Я всмотрелась в его лицо, но увидела лишь решимость.

- Ты передумал из-за силы?

- Когда в очередной раз какая-то из групп животных снова попросит нас о помощи, я мог бы быстро перекинуться из одной формы в другую, и мне не пришлось бы драться или соблазнять, или делать что-то еще, чтобы доказать им, что я больше, чем просто леопард. Это большая редкость. И это может быть достаточной демонстрацией силы, чтобы больше ничего не пришлось предпринимать.

Коалиция отправлялась на чужую территорию, когда ее вызывали полиция или сами оборотни. Иногда получалось договориться мирным путем, но чаще ликантропы обращались с личными проблемами, скрытыми от людских глаз, обычно эти проблемы подразумевали драку. Порой секс, но больше кровь, травмы и смерть стояли на пути решения проблемы, как было с львиным прайдом на западном побережье, который вдруг решил, что может захватить местных кугуаров. Их неубедительным оправданием было: «Они же горные львы, а все львы принадлежат нам.» Они забыли, что биологически кугуары гораздо ближе к леопардам, ведь тогда любовная интрижка между


доминантной самкой кугуаров и Рексом прайда оказалась бы чудовищно неправильной. Мика рисковал своей жизнью в каждом сражении, он рисковал с женщинами, путающими политику и обольщение. Королева одной из групп пыталась склонить Мику на отношения на расстоянии и даже подняла шумиху, угрожая мне. Если секс - это все, что нужно, чтобы избавить его от необходимости драться с оборотнями, которые в два раза крупнее него - ладненько, но после того инцидента он гораздо охотнее прибегает к сексу, как к козырю в переговорах.

Если изменение формы может прекратить сражения и отменить необходимость соблазнения, тогда...

- Бои были гораздо более серьезнее, чем ты мне рассказал?

- Мы с тобой одного размера, Анита. У тебя преимущество в скорости, неожиданности и безжалостности, но моя репутация как бойца хорошо известна. Они изучили большинство моих приемов и. как правило, превосходят меня по массе. И все было бы не так печально, если бы их боевая подготовка не была такой же, как у меня, а то и лучше. Все когда-то проигрывают, Анита.

- До сих пор ты не проигрывал.

- До сих пор.

Мы обменялись серьезными взглядами, и Он позволил мне почувствовать, что сражения начали беспокоить его так же, как Рафаэля, крысиного короля. Он осторожно прикрыл свои мысли об этом, чтобы я больше не могла прочитать их. Если бы я попыталась сделать это, то наглухо закрыла бы связь между нами, но Мика был способен защитить только необходимое, не закрываясь при этом полностью. Только Жан-Клод был искуснее в этом плане.

- Ото была тайна Рафаэля. Прошу, не пытайся обсудить это, если он сам не расскажет тебе.

После недолгих сомнений, я кивнула.

- Хорошо.

- Я ни слова не скажу. - пообещал Дэв.

Мы оба посмотрели на него и вдруг осознали, что он тихонько сидел здесь и. скорее всего, прочел каждую мысль, что мы с Микой разделили. И тот факт, что ни один из нас не подумал об этом, говорит о том, что мы опьянены силой сильнее, чем казалось. Ну или Дэв понравился силе так сильно, что она оставалась спокойна, не предупреждая нас.

- А как же Ашер? - поинтересовался Жан-Клод.

- Ты король? - спросил Дэв.

Жан-Клод на мгновенье стал невероятно тих, словно затаил дыхание, а затем ответил:

-Да.

- Тогда будь королем, - сказал Мика.

- Ma petite, - позвал он, взглянув на меня.

- Когда мы снова призовем силу, коснись нас, и посмотрим, что случится. Сможешь ли ты управлять ей. Сможешь ли ты управлять нами.

- И как устоять перед столь дивным вызовом?

- И не пытайся, - сказал Дэв.

Жан-Клод опустил взгляд на мужчину.

- Ты должен быть очень зол на Ашера, раз прибегаешь к такой мести.

- Разве я не могу просто желать переспать с тобой?

- Oui, но секс со мной ранит Ашера сильнее, чем с кем бы то ни было.

Сила быстро ослабевала, но вспышка гнева Дэва подстегнула ее, и мы вновь смогли искупаться в этом невидимом пламени.

- Вы с Микой получите больше силы, чем когда-либо прежде, а Ашер испытает ту же муку, на которую обрек нас обоих. Все выиграют.

- Ты не сможешь обыграть Ашера, mon tigre, мне хорошо известен этот печальный факт. Ты можешь либо быть с ним и терпеть его игры, либо уйти. Нет золотой середины.

- К тому же секс из мести никогда не был хорошей идеей, - заметила я.

Дэв посмотрел на меня и позволил этому жару коснуться его глаз, чтобы меня накрыла не только сила, но и волна его телесного голода. И это заставило нас с Микой ахнуть.

- Вам обоим будет хорошо, обещаю.

А затем он повернулся к Жан-Клоду:

- Вам троим.

- Ты же знаешь, что мы уже можем взывать к силе без необходимости укреплять ее сексом, - напомнила я.

Дэв так сильно вцепился в нас руками, что почти причинял боль.

- Нет, пет. я не позволю держать меня на задворках чьей-то жизни. Мы попытаемся,


действительно попытаемся, и если Мика не сможет иметь со мной дело - что одно, но я не позволю сбросить меня со счетов, даже не попытавшись по-настоящему.

- Ты уже пытался с Ашером, и ничего не вышло, mon ami.

- Это Ашер. Он любит грязные игры, в которых тебе не победить, не так ли?

Жан-Клод протянул руку и нежно коснулся его лица, и сила взвилась по его коже, охватила нас четверых, а пламя вдруг вспыхнуло еще ярче, заставив нас вскрикнуть.

Жан-Клод отстранился с вибрирующим смехом, глаза пылали его собственной силой, словно полночное небо вспыхнуло синим пламенем.

Дев покачнулся, несмотря на то, что сидел, и отпустил нас. И как только мы перестали касаться друг друга, сила начала таять.

- Мне нужно поесть и отдохнуть, а после я хочу получить реальный шанс.

- А мы в что время как раз успеем предупредить наших любовников об изменениях в... меню, - сказал Жан-Клод, и в его голосе все еще слышались отголоски смеха, как бывало, когда он был опьянен силой.

- Если все получится, я не хочу быть просто едой, - сказал Дев.

- О чем ты? - уточнила я.

Он поднял левую руку и пошевелил пальцами.

- Хочу, чтобы вы надели на нее кольцо.

И тем из нас, кто пообещал, был Мика:

- Если все получится, будет тебе кольцо.

Я посмотрела на одного из возлюбленных в моей жизни, которому, я знала, было ужасно не по себе в окружении больших крепких мужчин, и в этот самый момент поняла, как опасны были выезды Коалиции за город. Настолько опасны, что он был готов связать себя с человеком, которого никогда не сможет полюбить, с человеком, с которым придется делить меня, Жан-Клода и даже Натаниэля. А мне было известно, насколько он не хотел этого делать. Я обняла его так крепко, словно не могла прижать к себе достаточно, чтобы быть уверенной, что он в безопасности. Мика был поражен и, казалось, не знал, что делать, а затем обнял меня в ответ.

- Не вздумай у меня умереть. Чего бы что ни стоило, даже не вздумай!

Он сильнее стиснул меня руками, обнимая так же крепко, как я его

- Чего бы что ни стоило. - повторил он.

- Чего бы это ни стоило. - прошептала я в ответ.

- Если есть что-то на этом свете, что я могу сделать, чтобы вернуться живым, я всегда буду возвращаться домой к тебе. Анита.

Внезапно возможные обвинения Ашера в том, что мы увели его любовника, и то, как это может нарушить наш домашний устой, перестало иметь значение. Мы со всем справимся, потому что даже мысль о том, как близка я была к потере мужчины в моих объятиях, пугала меня больше всего остального. Секс не хуже смерти, потому что пока есть жизнь - есть надежда. Надежда на то, что это расставание не навсегда.

Надежда, что проблемы, разлучившие вас, вновь соединят вас вместе. Надежда, что вы снова увидите его улыбку, даже если он с кем-то другим. Только смерть окончательна и не оставляет надежды, и за исключением нее выход есть. Я уткнулась в сладкий аромат шеи Мики, больше всего на свете желая найти этот выход.

Глава 25

Мы как раз вовремя получили сообщение о том, что ужин готов, и Мика с Дэвом отправились на поиски чистой одежды.

А Жан-Клоду пришлось объяснять, почему мне душ и чистая одежда нужнее, чем парням. Никогда не могла понять, как шкура оборотней остается сухой и чистой, высвобождаясь из этого липкого нечто, но это факт. Именно поэтому ребятам нужно отмыть всего пару пятнышек там, где я их испачкала, и они будут чистыми. Зато я с головы до пят была обильно покрыта подсохшей жижей. Даже волосы встали колом из-за нее. Учитывая соседство оборотней, я не в первый раз оказываюсь вымазана с головы до ног, но каждый случай - новый опыт соскабливания этого в душе.

На самом деле, мои мужчины просили меня не пользоваться душевыми при основных спальнях, потому что вся эта слизь забивает водопровод. Групповые душевые были достаточно просторны, чтобы удовлетворить любой тренажерный зал, и в основном были предназначены для охранников, чтобы они могли привести себя в порядок после тренировок в специально оборудованной части зала, которая рассчитана на дополнительную скорость и силу ликантропов. Если бы я засорила там слив, еще бы осталась дюжина душевых, которые продолжали бы работать. Однако люди, ответственные за техническое обслуживание, давали нам маленькие пластиковые знаки, которые мы вешали на душ. где смывали слизь. Так они узнавали, где может возникнуть проблема, и это не становилось для них сюрпризом.

Домино хотел последовать за мной в качестве телохранителя, но я все-таки настояла на том, что если уж мне нужна охрана в нашем убежище, то у нас большие проблемы, так что я пошла к душевым в одиночестве.

В каком-то смысле я испытала облегчение. Я люблю мужчин своей жизни, но иногда не так уж и плохо немного побыть в тишине и уединении.

Перед раздевалкой, ведущей в душевые, стояли два охранника. Я узнала только одного из них.

- Привет. Бенито.

- Привет. Анита.

Бенито был высоким, темным и выглядел опасным. Чаще всего он носил неплохие, сшитые на заказ костюмы, скрывающие его отлично натренированное тело, он никогда не казался мне красавчиком, может быть, зловещим, но не привлекательным. Он добродушно взглянул на меня своими темно-карими глазами, и это немного смягчило черты его лица.

Он продвигался по службе, пока наконец не стал главным телохранителем Рафаэля, крысиного короля.

- Полагаю, раз ты здесь, Рафаэль в душе, - заметила я.

- Ага, Он просил его не беспокоить.

Я указала на свои перепачканные волосы и одежду.

- Как насчет исключения?

- Ты. Жан-Клод, Мика и Ричард - исключение. Рафаэль говорит, что мы не можем запретить королям и королеве пользоваться собственными вещами.

- Натаниэля в этом списке нет? - уточнила я.

Бенито ухмыльнулся, сверкнув белозубой, почти идеальной улыбкой. Мой папа заплатил немало денег, чтобы у моей сводной сестры была такая же. Лицо Бенито было рябым и суровым, и это всегда заставляло меня удивляться: неужели он был одним из тех счастливчиков, у кого от природы идеальная улыбка. Я никогда не спрашивала об этом, потому что не знала, как высказать ему свое удивление его идеальной улыбкой, не оскорбив его внешность в целом.

- Он принц, но не король. Без обид.

- Все в порядке. Так я могу помыться?

Бенито указал жестом на открытую дверь. Другой охранник просто смотрел на меня темно-карими, почти черными глазами, по ничего не сказал. Ну, раз Бенито дал добро, значит все в порядке.

Я могла бы воспользоваться небольшими переодевалками со шторками, если бы хотела раздеться в абсолютном уединении, но в комнате никого не было, и никто, кроме тех. с кем я уже спала, не мог войти в дверь, благодаря ребятам Рафаэля, поэтому я и разделась прямо у шкафчиков. Оружие я убрала в шкаф, а одежду просто сбросила и оставила лежать на полу. Захватив с полки полотенце и кондиционеры для волос, которые Жан-Клод заставил меня хранить здесь, я вошла в душевую.

Я слышала шум воды, это, должно быть. Рафаэль. Если бы он был одним из охранников, я бы. сторонясь его, приняла душ за углом. Но как себя вести, случайно встретив в душевой короля? Мне стоит игнорировать его, обратить внимание, поприветствовать? Для меня Он не был королем, но как минимум был моим другом и порой пищей. И поскольку я кормилась на нем через секс, мы были несколько ближе, чем просто друзья. Кажется, наши с ним отношения больше всего смахивали на секс по дружбе. Ну знаете, как это бывает: вы в городе, они в городе, и тут вы пересекаетесь. Ненавижу это понятие, йодля меня с Рафаэлем оно подходит.

С минуту я стояла в душевой в сомнениях, а затем услышала тихий звук. Болезненный стой. Я видела Рафаэля после того, как плохие парни содрали кожу с его спины. Он не хнычет по пустякам. Мои руки были заняты средствами для волос, а длинное полотенце перекинуто через плечо так, что почти волочилось по полу. Оно прикрывало меня по большей мере, и это было кстати, что бы пи произошло. Тихие непроизвольные стоны прекратились, пока я осматривала открытую зону душевой.


Рафаэля не было видно, но я все еще слышала шум воды, так что скорее всего он в одной из трех отдельных душевых кабинок с занавесом. Признаюсь, я частенько пользовалась ими, когда остальные ребята принимали душ после тренировок. Оборотни не стесняются своей наготы, но я была не единственной женщиной, которая не хотела раздеваться перед парнями, поэтому мы и установили душевые кабинки.

Я сомневалась, стоит ли спросить его. все ли у него в порядке, ведь если у него было мгновение слабости в душе, то он имел на это право. У парней есть правило: даже если вы заплачете, другие мужчины просто сделают вид, что ничего не заметили, если только вы не скажете что-то, чтобы привлечь внимание, но, если это тихий плач, особенно, когда вы хотели побыть наедине с собой, вас просто должны оставить в покое. Женщины обычно желают, чтобы их разыскали, спросили, что случилось, в отличие от мужчин, это главное правило. Конечно, есть и среди мужчин те, кому важно, чтобы вы поинтересовались, и среди женщин те, кто не хочет этого, но с большинством из тех, кого я знаю, это правило работает, поэтому я оставила Рафаэля одного справляться со своим поражением и включила душ посередине помещения. Если бы он захотел открыть занавеску и поговорить, я бы увидела его, но у него все еще оставалось личное пространство.

Признаю, что для быстрого душа было больше, чем одна причина. на случай если Рафаэль выйдет и захочет поговорить. Второй этап с кондиционерами, которыми заставлял меня пользоваться Жан-Клод, раздражал, но я и сама видела, что с ними мои волосы выглядели и чувствовали себя лучше, поэтому все-таки сделала это. Терпеть не могу, когда всякие манерные штучки так хорошо работают. Из-за этого я начинаю подозревать, что от них больше толку, чем мне казалось раньше.

И вот наконец я была чистая, сухая, нанесла пять - да, пять - несмываемых кондиционеров на волосы, что велел мне использовать Жан-Клод. Они еще не сделали мои волосы такими же роскошными, как его, но это уже начало.

В тишине Рафаэль издал резкий звук, как если бы движения причиняли ему боль.

Я больше не могла это выносить.

- Рафаэль, это Анита.

- Я узнал твой запах. - ответил он, и его голос звучал почти как обычно, совсем не соответствовал тому звуку, что Он только что издал.

- Я могу чем-то помочь?

- Ты не можешь сражаться вместо меня. Анита.

Я стояла перед его кабинкой, наблюдая за брызгами воды под занавеской.

- Я знаю, что у крыс не принято заменять их короля так, как в других животных группах.

- Мы ценим, что ты изучаешь каждую из наших культур, - сказал он.

Я прислонилась плечом к холодному кафелю.

- Я могу чем-то помочь тебе сейчас? Только скажи, и я сделаю это для тебя.

Рафаэль так долго молчал, что я уже хотела уйти, но он окликнул:

- Приоткрой занавес, если хочешь увидеть рану, но ты никак не спасешь меня от моей


собственной слабости!

Я понятия не имела, что он имел в виду, но поставила кондиционеры с шампунем и отдернула шторку. Рафаэль стоял на коленях на полу душа, держась руками за стену, словно не в силах был устоять на йогах. Все еще крепкий в плечах, он согнулся, касаясь кончиками коротких темных волос кафеля. Его спина была такой, как я помнила: смуглой, гладкой, мускулистой - не считая раны. Я шагнула в кабинку и опустилась на колени позади него.

- Колотая рана, но я не видела такие ножи раньше.

- Как и я. - сказал он, и в его голосе показались отголоски той боли, что я слышала раньше в его стопах.

- Я думала, оружие запрещено в сражениях за титул короля веркрыс.

- Так и сеть.

- Значит он играл нечестно.

- Да.

- Тогда он мертв.

Он провел рукой по своим коротким волосам, приглаживая их, а затем оглянулся на меня. Смуглое лицо с высокими широкими скулами. Он был красивым мужчиной. В его лице угадывались мексиканские корни, как у некоторых их ирландское наследие, хотя семья Рафаэля многие поколения назад покинула Мексику так же, как ирландские американцы Ирландию. Порой гены проявляются, просто чтобы напомнить нам о том, кто мы есть.

- За нечестную игру ему грозит казнь, да.

- На что он надеялся? - спросила я.

- На мою смерть.

Я всмотрелась в его карие глаза, такие темные, что почти черные, как в его крысином обличье. Коснулась его мокрых волос.

- Он не станет королем, если умрет, - заметила я.

- Подозреваю, им жертвовали ради кого-то, кто выступил бы вперед, если бы я погиб.

- Я думала, тебе не стать королем, пока ты не убьешь старого правителя.

- Обычно так и есть, но в наших законах сеть пункт о королях, погибших в боях, не решающих вопросы лидерства.

Его плечи содрогнулись, а голова вновь прижалась к кафелю.

- Почему ты не перекинешься и не попробуешь исцелиться?

- Я уже это сделал.

Я потянулась к ране посередине его спины, но так и не коснулась.

- Она все еще размером с мою ладонь.

- Не уверен, что рана уменьшилась.

- Должна была, если только это было не серебро. Ты достаточно силен для таких ранений.

- Я был достаточно силен, но даже короли стареют и в конце концов ослабевают, Анита. Как правило, именно годы, а не потеря боевого мастерства, замедляют нас настолько, чтобы потерять корону. Король, которого я победил, был совсем седым и в человеческом, и в крысином обличье.

- Ты не стар, Рафаэль.

С этой раной было что-то не так. Она выглядела неправильно.

- Я старше, чем выгляжу. - ответил он.

- Чем тебя ранили?

- Четырехгранным клинком, расширяющимся к рукояти.

- Больше похоже на какое-то копье, чем на нож, - заметила я.

- Он уникален.

Я поднялась и больше отдернула занавеску, чтобы рассмотреть рану при лучшем освещении.

- Он воткнул его и провернул или что-то вроде того.

- Часть клинка обломилась, оставшись в ране. Их лекарю пришлось вытаскивать обломок, когда я покинул круг вызова.

Я представила, как что-то настолько огромное воткнули бы мне в спину, а затем с силой рванули, чтобы провернуть и сломать клинок внутри раны. Плоть внутри раны казалась... обожженной.

- Тебе нужно в ту клинику для местных ликантропов с персоналом-веркрысами.

- Я не могу позволить другим узнать, что я слаб, Анита. Я сам убил того, кто сделал это. Как только люди прознают, что я не в состоянии залечить рану лучше, чем сейчас есть, мне бросят новый вызов на следующей неделе или в следующем месяце. Они накинутся как стервятники на раненного зверя.

- И ты пришел сюда, так что никто из твоих людей даже понятия не имеет.

- Ты и твои короли - мои союзники. Моя слабость отразится на всех нас, поэтому вы будете беречь мою тайну, пока мы не подыщем нового короля, который не принесет беды, заняв мое место.

- Если ты говоришь о том, чтобы позволить убить себя тому, кто по твоему мнению должен стать следующим крысиным королем, то забудь. Я не поддерживаю самоубийства.

Он стиснул мое запястье.

- Разве ты не понимаешь, Анита? Я не просто король местного родера, я правитель крыс всей страны. И нас достаточно, чтобы бросить вызов едва ли не любой из животных групп.

Я встретила его почти отчаянный взгляд и сказала то единственное, что могла:

- Я все понимаю, но не позволю тебе принести себя в жертву, пока мы не перепробуем все возможные варианты. Рафаэль.

Он выпрямился, стоя на коленях, и повернулся, чтобы лучше видеть меня, и это движение заставило его согнуться пополам от боли. Рафаэль почти уронил нас обоих на пол, сжимая мое запястье.

- Мне нужно больше света. С этой раной что-то не так.

- Делай, что должна, - сказал он. отпуская мою руку, встав на четвереньки и опустив голову, словно загнанная лошадь. Я перекинула его руку через свое плечо и, осторожно придерживая, стараясь не касаться раны, помогла подняться на ноги. Обычно он держался так прямо, так твердо, но сейчас пошатнулся, и на мгновенье мне пришлось принять на себя большую часть его веса. Затем Рафаэль собрался и помог мне вытащить себя из кабинки в зону общих душевых, где освещение было получше.

Я задумалась, отвести ли его к скамьям в раздевалке или усадить прямо здесь на полу, потому что стоять без посторонней помощи Он не мог и хотел, чтобы как можно меньше людей видели, как сильно он ранен. Я все-таки подвела его к стене, чтобы он мог облокотиться о нес, но он опустился на колени, как и прежде. По крайне мере теперь Он стоял на коленях под ярким светом, а мне это и было нужно.

По внешней части рапы я могла определить под каким изначальным углом вошло оружие. Края начали затягиваться, но клинок был серебряным, поэтому это максимум, на что было способно тело Рафаэля. Но то, что мне казалось странным было не здесь, а глубоко в мясе его тела.

- Такая глубокая рапа, как эта. должна была все еще кровоточить. По крови нет.

- Значит я залечил ее?

- Внешние края раны, думаю, да, или по крайней мере твое тело пытается исцелиться, но в глубине раны плоть словно обожжена. Я даже не уверена, что подобрала верное слово, чтобы описать то, что я вижу. Нам нужен врач.

- Нет, - отрезал он, и его голос при этом звучал очень категорично. Я встречала достаточно лидеров сообщества ликантропов, чтобы понимать: "нет" Рафаэля, сказанное так – окончательное решение, не подлежащее обсуждению.

- Ладно, но могу я пригласить сюда Мику и услышать его мнение?

Он прислонился лбом к кафелю, как будто чтобы просто устоять на коленях, он должен был приложить усилие.

- Да. я доверяю ему так же, как тебе.

Я вышла в раздевалку, взяла свой телефон и набрала Мике.

- Натаниэль говорит, что ужин уже остыл, - сказал он вместо приветствия.

- Спустись в общие душевые. Один из оборотней ранен, и рана выглядит странно.

- На такой случай у нас есть врач. Что ты не договариваешь, Анита?

- Это Рафаэль, и он отказывается от врача. Он говорит, что доверяет только тебе, мне. Жан-Клоду. Ричарду и другим королям, и союзникам, но никому больше.

- Сейчас буду, - сказал он, и то, как Он не всерьез по-семейному пожурил меня, было забыто. Теперь он был исключительно деловой.

Я всегда ценила это в нем: он умел отбросить в сторону все незначительное и сосредоточиться на главном.

Я села рядом с Рафаэлем. Он взял меня за руку, крепко сжимая в приступах боли, напоминая мне, каким чудовищно сильным он был.

- Скажи мне. если я сделаю тебе больно.

- Поверь, скажу.

Он снова задрожал и склонился к полу. Его голова коснулась моего бедра, и я провела рукой по его влажным волосам.

- Все в порядке, ложись.

- В смысле устроить голову на твоих коленях, а ты меня погладишь?

- Если это поможет, то да.

Он чуть сильнее прижался лбом к моему бедру, с минуту решался, а затем все же лег на бок, устроив голову на моих коленях, держа одной рукой мою ладонь. Когда он устроился поудобнее - настолько, насколько вообще мог - я коснулась его волос, приглаживая их назад, убирая с лица. Рафаэль возражать не стал, и я продолжила скользить пальцами по его влажным волосам, пока он лежал на моих коленях, свернувшись калачиком, иногда стискивая мою руку от вспышек боли.

- Спасибо, - мягко сказал он.

- За что?

- Я доверяю Мике, Жан-Клоду и даже Ричарду, но не могу предстать перед ними настолько слабым.

Я попыталась отшутиться:

- Даже не знаю. Думаю, Жан-Клод не стал бы возражать, положи ты голову на его колени.

- Не нужно, - сказал он.

- Чего?

Он повернул голову так, чтобы взглянуть на меня снизу-вверх.

- Преуменьшать то, что так важно.

Я не знала, что на это ответить, и старалась не ерзать от смущения.

- Ты мой друг, - сказала я наконец. По, кажется, это не совсем подходящее определение.

- Ты всем своим друзьям позволяешь лежать на твоих коленях, когда ты обнажена?

Я не чувствовала себя голой, пока Рафаэль не сделал на этом акцент. Я справилась с


инстинктивным смущением и заметила:

- Обращать внимание на чью-то наготу против кодекса оборотней, если речь не идет о сексе.

- Это так, но, если уж мы не влюблены друг в друга, не встречаемся, наши отношения все же больше, чем просто дружба, Анита.

Я отвернулась от требовательного взгляда Рафаэля, но заставила себя снова посмотреть на него, когда поняла, как сильно мне не хочется встречаться с ним глазами. Ни в чем нельзя проявлять малодушие, ни в малом, ни в большом, ведь начнешь увиливать в каких-то незначительных вопросах, а затем оно перейдет на что-то более серьезное. Мне нужно быть стойкой для работы и просто для самой себя.

Я всмотрелась в лицо этого сильного, смелого и благородного мужчины и коснулась его щеки.

- Да, это больше, чем дружба.

Он улыбнулся, и только ради этого стоило сказать это.

Я поняла, что Мика рядом, еще до того, как он вошел в душевые, правда не уверена, уловила ли его запах, почувствовала его самого или. может, услышала. Я просто знала, что сейчас он войдет в комнату.

Он поспешил к нам, все еще одетый, что казалось странным в душевых. Мне вдруг захотелось, чтобы он разделся, или чтобы мы каким-то магическим образом оказались в одежде. Он опустился на колени рядом с Рафаэлем, коснулся рукой его спины у самой раны. Она была достаточно большая, чтобы не спрашивать, где болит.

Мика зашипел, выдохнув сквозь стиснутые зубы, словно встревоженный кот.

- Расскажи мне, что случилось, Рафаэль.

И он рассказал, а я помогла добавить факты в суть его истории.

- Рана как будто обожжена или что-то вроде того... То есть она глубокая и не залечивается, но при этом не кровоточит. А ведь должна, верно?

- Их лекарь накладывал повязку?

- В самом начале, чтобы остановить кровь. Но ты же знаешь, что мы не можем носить бандаж.

- Да, наши тела начинают залечиваться вместе с бинтами, - сказал Мика.

- Почему она не залечивается? - спросила я.

Тело Рафаэля свела судорога, заставив его так сильно стиснуть мою руку, что у меня сперло дыхание.

- Вот это было сильно, - сказала я.

- Я не хотел делать тебе больно, - ответил он.

- Это просто боль, кажется, что становится хуже, на самом же деле должно стать лучше, да? – я посмотрела на Мику за подтверждением или хотя бы объяснением.

- Да, должно, - ответил он. опустив ладони по обе стороны от раны и заглянув в глубь так же, как и я чуть раньше. - Может лекарь не вытащил серебро? Я бы осмотрел рану, но будет больно.

- Делай все, что необходимо, - ответил Рафаэль, крепче сжал мою ладонь и закрыл глаза. Я продолжила гладить его по волосам, словно это могло чем-то помочь, но иногда дело не в логичности действия, а в утешении. Что утешает вас лучше, как не эмоции? В них нет никакого смысла, но они действительно успокаивают.

Я видела, как Мика скользнул пальцами в рану, но и так могла бы понять, что он делает, по руке Рафаэля в моей. Сейчас он тихо переживал эту боль, стараясь ни единым движением не показать, насколько это мучительно. Перед Микой он держался лучше, был выносливее. Словно все его чувства выражались только в его руке, так сильно сжимающей мою, что побелели пальцы. Я стиснула зубы, позволяя ему держать меня.

- Здесь что-то в ране, - сказал Мика.

- Серебро? - спросила я.

Пальцы Мики почти полностью скрылись в спине Рафаэля, и хватка на моей ладони вырвала из меня:

- Полегче, Рафаэль.

- Виноват.

- Все в порядке. Я рада быть здесь. По ты такой сильный, что можешь сломать мне руку, совсем не желая этого.

- Прости.

- Вот дерьмо! - выругался Мика, а он почти не ругается.

Мы оба повернулись к нему, и он отдернул руку от раны Рафаэля и показал нам копчики своих пальцев. Они были покрыты серо-белой жидкостью, кожа вздулась. Мика поднялся и запустил руку под душ рядом с нами.

- Что это? - спросил Рафаэль.

- Я не уверен, - ответил Мика. - Но это в твоей ране. Что бы это ни было, оно ведет себя почти как расплавленное серебро. Ты никогда не исцелишься, пока оно внутри. Никто из нас не смог бы.

- Мне стоило понять, что это, - сказала я.

- Что значит "стоило понять"? - уточнил Мика.

- Я уже видела это. Я не знала, как это влияет на ликантропов, но... - я сделала глубокий вдох, всколыхнув память. - Вампиры. Так убивали вампиров, вводя это в их кровь.

- И что же именно их убивало? - спросил Мика.

-Нитрат серебра, - ответила я.

- Я думал, он более серебристый.

Я покачала головой.

- Многие так думают. Но серебристая жидкость, сворачивающаяся в шарики, это ртуть. Именно ее снимают в фильмах, а настоящий нитрат серебра вовсе не серебристый и не сбивается в шарики, как ртуть.

- Срабатывало на вампирах? - спросил Мика.

- Срабатывало, но недостаточно быстро на древних вампирах, поэтому они могли нанести немало вреда в предсмертных агониях.

- Как оно попало в мою рану?

- Возможно оно было в клинке и, когда он обломил его внутри раны, пролилось внутрь, - предположила я.

- Лекарь должен был заметить, - сказал Мика.

- Если только она сама не добавила нитрат серебра в рапу, когда накладывала повязку.

Мика снова присел на коленях возле Рафаэля.

- Чувствовал жжение, когда она перевязывала рану?

- Да, она сказала, что это коагулянт и антисептик. Кровотечение и правда остановилось.

- Потому что она сожгла плоть, закрыв рану, - сказал Мика, а затем посмотрел на меня: - Помоги мне повернуть его, чтобы промыть рану.

Мы поставили Рафаэля на колени. Я присела перед ним, положив его руки себе на плечи и удерживая, пока Мика включал воду. Сначала было больно, но чем дольше вода вымывала яд, тем больше расслаблялся Рафаэль. Мика долго поливал его водой, прежде чем наконец остался удовлетворен.

- Как ты себя чувствуешь теперь? - спросила я.

- Лучше, гораздо лучше, - ответил Рафаэль.

- Обожженные края раны затянутся? - спросила я.

Мика опустился на колени, осматривая спину другого мужчины.

- Нет, для нас это как прижигание. Исцеление просто остановилось.

- Не могу же я остаться с открытой раной на синие, - сказал Рафаэль.

- Тебе и не нужно. «Но, чтобы рана снова могла затянуться, придется вытерпеть много боли», - сказала я.

Он взглянул на меня с расстояния нескольких сантиметров, поскольку мы все еще стояли на коленях на мокром полу.

- Как ты исцелишь меня?

- Если у оборотня отсечена конечность и одновременно обожжена, что он делает? – задала встречный вопрос я.

Его темные глаза всмотрелись в мои, а затем я увидела его понимание.

- Как сильно и как глубоко она обожжена?

- Сильно и настолько глубоко, насколько глубоко рана уходит в спину, - сказала я.

- Ты предлагаешь срезать обожженную часть, чтобы его тело могло залечить свежую рану? - уточнил Мика.

- Именно, - ответила я.

- Боли будет больше, чем просто много, - сказал он.

- Ага, а теперь мы можем позвать доктора, чтобы он сделал это.

- Нет, - отрезал Рафаэль очень решительным топом.

- Да, - возразила я.

- Нет, - повторил он.

- Это не слабость с твоей стороны. Ни один ликантроп не смог бы залечить эту рапу, Рафаэль. Будь ты слабее, они убили бы тебя, но ты оказался слишком силен для этих ублюдков.

- Это из-за боли я теряю твою мысль?

- Возможно, но это был умышленный заговор с целью твоего убийства. Тот, кто вызвал тебя на поединок, лишь один из сообщников. И лекарь как минимум их подельник, если не член заговора.

- Анита права, Рафаэль. Только кто-то такой же сильный, как ты, смог бы пережить это покушение. Если бы твое тело исцелялось недостаточно быстро, и нитрат серебра попал бы в кровь, ты мог бы уже не сидеть здесь живым.

- Лекарь должна умереть за это, - наконец сказал Рафаэль.

- Да, - согласился Мика, - но сначала нам нужно выяснить только ли она и твой соперник были в заговоре. Если эта проблема посерьезнее, нам стоит знать.

- Да, да, конечно. Думаю, из-за раны мысли рассеиваются.

- Это из-за боли, - сказала я.

- Давай позовем твоих охранников, чтобы они помогли отвести тебя в медпункт. А я вызову дежурного врача.

- Мне нужно отдать Бенито приказ насчет лекаря до того, как врач начнет меня резать.

- Соглашусь, - ответили мы с Микой хором.

- Вы поможете мне отдать необходимые распоряжения? Я хочу быть уверен, что она пробудет в живых достаточно долго, чтобы ответить на вопросы.

- Мы поможем тебе прояснить это. - пообещала я.

- Спасибо. Вам обоим, - сказал Рафаэль, обняв меня, а другой рукой сжимая ладонь Мики.

Порой я не уверена, что из-за секса между мной и Рафаэлем мы с ним больше, чем просто друзья. Может дело не в нем, а в мантии долга, в которую все мы облачены? Появление людей, желающих твоей смерти, и знание, что мы трое находимся в коротком списке каждого из нас, кому мы безоговорочно доверяем, очень неплохо связывает нас вместе. "По нет покоя голове в венце" 20 и все в этом духе.

(Шекспир Уильям – Король Генрих IV ).

Глава 26

Мы с Микой пробыли с Рафаэлем достаточно долго, чтобы убедиться, что он в безопасности под присмотром доктора в медпункте, который мы обустроили под Цирком. Мы получали слишком много травм, происхождение которых не хотели бы объяснять в обычном госпитале, например, таких, как колотая рана Рафаэля. Доктор Лилиан нашла даже болеутоляющее, которое хоть и недолго, но работает на оборотнях, так что Рафаэль не каждый надрез будет чувствовать, когда Лилиан начнет удалять поврежденную плоть и пускать кровь. Когда рана будет свежей, он сможет исцелиться самостоятельно, может, медленнее, чем обычно, из-за нанесенного ущерба, но он исцелится.

Прежде чем доктор Лилиан дала ему обезболивающее, Рафаэль поговорил со мной, Микой и Бенито. Он дал добро на задержание, допрос и, в конечном счете, казнь лекаря. Последнее не было сказано, но все было и так понятно. Пытаешься убить короля - умираешь, и точка. Цареубийство - одно из списка преступлений, требующее максимальной меры наказания, чтобы другим не повадно было. Затем Мика отправился проверить, осталось ли еще что-нибудь от ужина, а я за одеждой. Большинство ликантропов разгуливали бы голышом, если бы мы позволяли им, но лично я комфортнее себя чувствую одетой, если занимаюсь обычными ежедневными делами. Раздеваюсь только для сна или секса. Натаниэль написал мне, что приберег для меня покушать. Я ненадолго вернулась в раздевалку, чтобы забрать пистолеты, ведь теперь, когда на мне снова штаны и ремень, я могла вооружиться. Моя лучшая поясная кобура была вымазана той же прозрачной слизью, что я смыла с себя. Я собиралась отчистить ее после душа, но чрезвычайная ситуация отвлекала меня. Я как раз раздумывала, стоит ли почистить ее перед ужином и остаться безоружной, пока она будет сохнуть, когда зазвонил мой телефон.

Я могла бы проигнорировать, но рингтон был рабочим: подъем зомби, не поимка злодеев.

- Я сегодня не работаю. В чем дело?

- Анита, это Мэнни.

Это заставило меня уделить больше внимания. Мэнни не звонил бы по пустякам.

- Что стряслось?

- Я на посту сегодня. Так что слежу за GPS на зомби, что мы подняли.

- Сиделка для зомби. Лучше ты, чем я.

- Зомби, которого ты подняла сегодня, находится по адресу, не принадлежащему ни одному из клиентов.

- Где он?

- У Дэнни.

- У какого Дэнни?

- Это ресторан.

- Хочешь сказать, что зомби в ресторане "У Дэнни"?

- Если верить GPS на его лодыжке.

- Черт, они не могли привести его в ресторан. Незаконно приводить зомби в общепит. Служба здравоохранения закроет их на время разбирательств, если об этом узнают.

- Я в курсе.

- Ну конечно ты в курсе. Я позвоню заказчикам. Возможно, они зашли перекусить, а зомби ждет их на парковке.

- Разве они не просили дать им время на то, чтобы опросить зомби об исторических событиях или вроде того?

- Ну да, просили.

- Как правило те, кто об этом просит, не отлучаются на перекус, - заметил он.

- Ты прав. Я позвоню им, дам тебе знать, что они скажут.

- Жду не дождусь, услышать, что же на этот раз, - сказал Мэнни.

- Заказчики такие чудные.

- Воистину, - согласился он.

- Спасибо, Мэнни, я перезвоню тебе.

Я отключилась и набрала мистеру МакДугалу. Какого черта они делают "У Дэнни" с моим зомби?

МакДугал ответил после третьего гудка.

- Миз Блейк, чем обязаны?

- Сигнал GPS на зомби показывает, что вы не у себя дома.

- Heт, мы вышли поесть.

- И взяли зомби с собой. Он сидит в машине?

- Нет, он рядом с нами.

- В ресторане.

- Да.

- Вы не можете приводить зомби в ресторан, мистер МакДугал.

- Почему?

- Согласно постановлению здравоохранения. В нем что-то об разлагающихся трупах возле еды.

- Но Томас не такой.

- О да, моя работа хороша. Зачем вы взяли его в ресторан? Если вы закончили со своими опросами, я могу предать его могиле этой же ночью.

- Он голоден.

- Что? Кто голоден?

- Томас.

- Томас - зомби. Они не чувствуют голода.

- Ну, тогда он хорошо притворяется.

- В смысле?

- Он наслаждается своей трапезой. Очень.

- Зомби не едят, - возразила я.

- Хотите поговорить с ним лично?

- Что?

- Томас, это миз Блейк звонит проверить как мы.

Раздался интеллигентный мужской голос с легким южным акцентом:

- Мисс Блейк, я как раз говорил, что своим приключением по эту сторону завесы обязан вам.

Во рту вдруг пересохло. Я сглотнула, прежде чем смогла произнести:

- Мистер Уоррингтон, слышала, вы наслаждаетесь трапезой. Что заказали?

- Здесь это называется "завтрак на сковороде".

- О да, они бывают вкусными, - мой голос звучал спокойно, но пульс подскочил.

- Очень уж по нраву мне эта Кока-Кола.

- Мне тоже, - согласилась я. - Не могли бы вы передать трубочку мистеру МакДугалу,


пожалуйста?

- И телефоны! Они потрясающие. Кто бы мог подумать, что я могу сказать что-нибудь в эту маленькую коробочку, и вы услышите, находясь в километрах от меня. Это же чудо.

- Да, точно. А теперь позволите мне поговорить с мистером МакДугалом минутку?

- Разве это не удивительно? - вновь услышала я голос МакДугала.

- Ага, он такой. Заканчивайте свою трапезу, выпейте кофе, попробуйте десерт, пусть насладится.

- Мы так и планировали.

- Прекрасно, может, отведете его куда-нибудь поприличнее завтра.

- В это время, ночью, у моего дома был открыт только "У Дэнни".

- Понимаю. До встречи.

- Доброй ночи, миз Блэйк. Случившееся превзошло наши самые смелые ожидания.

- Для нас главное, чтобы клиенты были довольны, - сказала я и отключилась, чтобы перезвонить Мэнни.

- Ну и что сказали заказчики?

Я ему все рассказала.

- Анита, зомби не чувствуют голода и не способны питаться. Их пищеварительная система просто не работает.

- Я знаю, - ответила я.

- Один из заказчиков просто обдурил тебя, Анита. Ты не могла болтать с зомби. Они отвечают на вопросы, но не так.

- Я поднимала парочку таких, - сказала я.

- Ты мне не говорила.

- Последние несколько лет мы не работали вместе, - ответила я.

- То есть ты поднимала зомби, которые вели себя так же?

- Если ты имеешь в виду зомби, которые по-настоящему питаются, как живой человек, то нет. никогда. Но я уже видела зомби, которые чувствовали голод.

- Ты никогда не рассказывала мне ничего подобного.

- Я не о случаях, когда зомби проголодался и отправился в кафешку. Я говорю о плотоядных зомби. И ты в курсе некоторых из дел, над которыми я работала. Я не поднимала этих зомби, просто "прибирала" за ними.

- Думаешь, он из плотоядных?

- Думаю, он наслаждается завтраком на сковороде "У Дэнни" и своим приключением по эту сторону завесы. Его слова, не мои.

- Черт, Анита, это неправильно, очень неправильно. Он не должен осознавать этого.

- Я знаю, Мэнни, я знаю.

- Захвати меня по дороге. Я должен увидеть этого зомби своими глазами.

- Наш офис как раз по пути, увидимся минут через двадцать. Может раньше, если я включу мигалку и сирену.

- Эго же не полицейское расследование, Анита. Разве это не против правил?

- Никто не знает, как становятся плотоядным зомби, Мэнни. На случай, если все начинается с желания отведать хорошей еды в ресторанчике, лучше быть там раньше, чем позже.

- Ты правда боишься, что зомби взбесится прямо "У Дэнни"?

- О да, а ты?

- И я, - ответил он.

- Увидимся через двадцать минут или раньше.

- Постарайся раньше.

- Мигалка и сирена постараются.

Мне понадобилось время, чтобы полностью вооружиться и захватить свой набор охотника на вампиров, потому что в нем имелись по-настоящему большие пушки и прочие пугающие вещицы. Я уже имела дело с плотоядными зомби, они так же сильны, как и вампиры, но не чувствуют боли, поэтому-то их еще сложнее остановить. «Пожалуйста, боже, не дай ему обратиться! Пожалуйста, не дай ему никому навредить!» - молилась я, бросившись к лестнице.

Я думала о зомби, как о живом. А это плохой знак. Все плотоядные зомби, что я видела прежде, были настоящими ходячими мертвецами и не казались живыми, но все бывает в первый раз. Я не горела желанием встретить первого плотоядного джентльмена. Правда нет.

Зря я рассказала правду на вопрос Натаниэля, куда я спешу со всем своим набором на плече. Все настояли на том, чтобы я взяла охранников в качестве прикрытия, на всякий случай. У меня не было времени спорить, поэтому Никки и Домино вместе со мной выскочили к лестнице. Никки позвонил и убедился, чтобы наверху в хранилище их уже ждали самые большие пушки. И я снова не возражала, потому что если случилось худшее, то время было на исходе, и нам нужна была огневая мощь.

Почему мы не позвонили в полицию, чтобы они встретили нас там? Потому что, возможно, я просто сделала зомби настолько "живым", что он мог кушать и болтать о своих приключениях, и единственное, что в нем пугало - он был слишком человечен. Я бы предпочла, чтобы он превратился в взбесившуюся кровожадную машину для убийств, ведь если он настолько живой, это тоже пугает меня до чертиков. Просто это немного иной страх.

Никки предложил взять мой набор охотника на вампиров.

- Без него ты быстрее поднимешься.

Обычно я бы не согласилась, и сама бы тащила свое чертово снаряжение, по так как оно весило почти так же, как и я, пришлось отдать его Никки. Он перекинул сумку через плечо. Я начала подниматься по лестнице, затем меня нагнали мужчины, и мы втроем рванули как от черта.

Глава 27

Я отзвонилась Мэнни из машины, и он уже ждал нас на улице у работы. Он был немногим выше меня, обладал худощавым телом, смуглой кожей и волосами цвета соли с перцем. Он стоял прямо под фонарем, что ярко подсвечивал его, словно прожектор, напрочь лишая его ночного зрения и делая из него большую мишень, если бы кто-то решил прицелиться. Он обучал меня первое время, когда я только начала охотиться на вампиров, но никогда не переставал быть сторонником "кола и молота", а они хороши, только когда вампиры мертвы в дневное время в своих гробах или насмерть скованны


освященными предметами в морге. Помимо этих двух случаев, я больше доверяю дробовикам и штурмовым винтовкам, на крайний случай пистолетам.

Перед нами застряли машины, у которых возникли проблемы с парковкой, ну или не с парковкой, так что пока ждали, мы просто наблюдали за Мэнни. Вряд ли он уже заметил нас. Он разговаривал по телефону.

- Это тот мужик, что учил тебя охотиться на вампиров? - спросил Домино с заднего сиденья.

- Ну да.

- Он учил тебя поднимать мертвых, - поправил Никки, сидящий рядом со мной. - А охотиться на вампиров тебя учил Эдуард.

- На самом деле это была вторая часть "учись на ходу" программы, - сказала я. - Если бы я была недостойна, чтобы со мной возиться, когда мы с Эдуардом встретились, он бы просто убил меня.

- Эдуард же вроде один из твоих лучших друзей, - удивился Домино.

- Мы не всегда были друзьями.

- Почему тогда он не убил тебя? - спросил Никки.

- Я была полезна. И, думаю, он увидел во мне что-то похожее на него.

Один из автомобилей перед нами, что не двигался с места, наконец смог вырулить и уехать, так что другому удалось припарковаться. А Мэнни увидел нас, замахал и широко улыбнулся.

- Ему нужны очки, - заметил Никки.

- Как ты это понял?

- Он немного щурится и не замечал нашу машину раньше, значит в темное не видит.

- Думаешь, он поэтому встал на свету? - спросил Домино.

- Возможно, скажи ему проверить зрение, - произнес Никки.

- Я и не знала, что ты так беспокоишься за Мэнни, - заметила я, сворачивая к тротуару

- Я-то нет, зато ты беспокоишься, - сказал Никки, открывая дверь, чтобы Мэнни мог сесть на переднее сиденье. - Если он попадет в аварию или его убьют на работе, только потому что он был слишком глуп, чтобы проверить зрение, - он вышел из машины, наклонившись, чтобы договорить: - ты будешь несчастна, а я хочу, чтобы ты была счастлива.

Никки придержал для Мэнни дверь, а затем сел на заднее сиденье к Домино.

Я подождала, пока Мэнни пристегнется, представила ему Домино и нажала на газ. Я попыталась взглянуть на мужчину рядом со мной не как на своего наставника и учителя, а так, как Никки и Домино его видят. Я видела его каждый день много лет подряд и никогда не замечала проблем со зрением, но теперь, когда ребята сказали об этом, я удивилась, как могла упустить это.

- В чем дело? - спросил Мэнни. Он меня тоже хорошо знал.

Я покачала головой.

- Когда ты последний раз проверял зрение?

- А зачем?

- Ты не видел нас, пока мы не выехали на свет, а ведь мы торчали здесь какое-то время, пока эти идиоты спорили за парковочное место.

- Да я с Томасом разговаривал. У него проблема с девушкой, и ему нужен был отцовский совет, - Мэнни ухмыльнулся, сказав это, и я поняла, что он больше не хочет обсуждать свое зрение.

- А сколько Томасу?

- Тринадцать.

- Не рановато для проблем с девчонками?

Мэнни снова ухмыльнулся.

- А он не по годам развитой.

Я улыбнулась в ответ и покачала головой.

- То есть он так же популярен среди девчонок, как и ты когда-то до встречи с Розитой?

Мэнни пожал плечами, но выглядел при этом довольным. Я не стала пока настаивать и включила мигалку с сиреной. Нужно решать одну проблему за раз, или тебя завалит. Я ехала быстро, резко ударяя по тормозам, потому что сент-луисские водители очень неохотно уступали нам дорогу. На это жалуются и маршалы из пригорода, не только я.

- Господи, люди, - выдохнула я, ожидая, пока вереница машин сползет на обочину дороги.

- Зомби пока еще "У Дэнни", - сказал Мэнни.

- Ага, вопрос только в том: кушает он десерт или официантов.

- Какова вероятность того, что он и правда стал плотоядным? - спросил Никки.

- Небольшая, но так как нам неизвестно точно, как зомби становятся плотоядными, я все же нервничаю, уж простите.

- Я же не сказал не волноваться или не спешить, просто пытаюсь разобраться в том, чего не понимаю.

Я ударила по тормозам, когда выскочивший прямо передо мной грузовик попытался убраться с пути мигалки и сирены.

- Кретин!

- Ты рули, а я расскажу, - сказал Мэнни и обернулся к Никки, начав делиться всем, что мы знаем о плотоядных зомби, а знали мы немного. - Наиболее частой причиной обращения зомби в плотоядного является подъем из могилы жертвы убийства.

- Я знаю, что жертвы убийств восстают лишь с одной целью - уничтожить своего убийцу. Вот почему полиция не может просто поднять убитого и спросить, кто его прикончил.

- Ты уже порасспрашивал, - заметил Мэнни.

- Это единственный для меня способ понять, раз уж я сам не могу справиться. К тому же я мертвых не поднимаю.

- А он мне нравится, - сказал мне Мэнни. Он намертво вцепился в потолочную ручку, но его голос даже не дрогнул, когда я быстро объехала, накренившись, очередную машину, не освободившую нам дорогу.

- Мне тоже, - ответила я, а затем вернула все свое внимание к этому адскому вождению.

- Спасибо, - на автомате ответил Никки, но я знала, что выражение его лица не соответствует тону голоса. Он поблагодарил, потому что этого от него ожидали, а не потому, что для него это было важно. - Но скажи, жертвы убийств нападают на всех или только на своего убийцу?

- Как правило не на всех, - ответил Мэнни. - Но они готовы ранить или убить каждого, кто встанет между ними и их убийцей. Пока они не отомстят, они не подчиняются ни поднявшему их аниматору, ни любой другой магии. И иногда, не отыскав сразу своего убийцу, они превращаются в плотоядных.

Я пролетела на красный свет, вздрагивая и очень надеясь, что машины услышали мою сирену и не тронулись с места.

Мы благополучно миновали светофор, но езда на красный всегда меня нервировала.

- Получается, что они дольше находятся вне своей могилы, и если они начинают есть плоть, то не так быстро разлагаются, - уточнила я, рискнув бросить быстрый взгляд в зеркало заднего вида на серьезное лицо Никки.

- Значит все жертвы, у которых не получается добраться до своего убийцы, становятся плотоядными?

- Не все, - ответил Мэнни.

- Но этот же зомби не был убит, да? - напомнил Домино.

- Не был, я проверяла. Он скончался от болезни в своей постели, а не в сражении.

- То есть солдаты считают себя жертвами? - спросил Никки.

- Я знаю случаи, когда такое бывало, - сказал Мэнни. - Но обычно нет.

- Мэнни научил меня быть суперосторожной в подобных вопросах.

- Чаще всего плотоядными зомби становятся те, кто был при жизни аниматором, ведьмой или жрецом вуду, - сказал Мэнни.

- Как ты и Анита, - заметил Никки.

- Да, - подтвердил Мэнни. - Вот почему мы оба подготовили юридический документ, завещающий, чтобы после смерти нас обезглавили и кремировали.

- Вот жуть, - сказал Домино.

Я сбросила скорость и выключила сирену. Мы уже были недалеко от ресторана, и я не хотела нервировать зомби. Он был слишком в сознании.

- Итак, этот зомби не жертва убийства, не колдун или что-то в этом роде, так почему Анита так волнуется, что он начнет есть людей? - спросил Домино.

- Потому что зомби не едят. Им просто не нужно питаться, ведь они мертвы: нет нужды заполнять бак, если топливо больше не расходуется, - ответил Мэнни.

- Всякий раз, как зомби говорит, что он голоден, как по мне, он жаждет человечины. Я ни разу не слышала о зомби, который мечтал бы о вкусной яичнице с сосисками на завтрак, - сказала я.

- Значит ты переживаешь, что, когда он закончит с едой, его это не удовлетворит, и он переключится на людей в ресторане, - заключил Никки.

- Да, - ответила я и выключила мигалку на своем внедорожнике, заметив огромную желтую вывеску "У Дэнни".

- Точно, - согласился Мэнни.

- То есть ни один из вас никогда не слышал о зомби, который ест что-то кроме человечины? - спросил Домино.

- Ага, - ответила я.

- Да, - согласился со мной Мэнни.

- Тогда я понял из-за чего шумиха, - сказал Домино.

- Нам стоит взять дробовик или винтовку? - спросил Никки.

Я замедлилась и пристроилась в конец потока, направляясь к ресторану. Когда я выключила маячок, я стала обычным водителем и снова подчинялась правилам дорожного движения. Некоторые копы говорили, что как только на полицейской машине без опознавательных знаков выключается мигалка и сирена, волшебный "свали нахрен с моей дороги" пропуск испаряется. Стоит только закончиться световому представлению, и некоторые люди словно изо всех сил стараются задержать вас. Они как будто были обижены или вроде того. Было непросто заставить себя так медленно ехать, после вождения в стиле адской летучей мыши, зато теперь я поняла, что копы были правы: люди блокируют машину, прямо как сейчас. Мне хотелось орать на водителей, но авария, когда я так близка к цели, задержит меня ещё больше, чем просто небольшая пробка.

- Нет, мы войдем только с пистолетами и тем, что есть на нас. Посмотрим, смогу ли я убедить зомби выйти вместе с нами - меньше риска ранить случайных наблюдателей, - сказала я.

- Разве зомби не подчиняется тебе? - спросил Домино.

- Обычно да, но если он стал плотоядным, то не подчиняется никому. Возможно, я смогу сдержать его своей силой и магией на несколько минут. Если так, то мы вернемся к машине за оружием посерьезнее, пока я попытаюсь контролировать зомби.

- Объединив усилия, мы могли бы держать зомби под контролем дольше, - предложил Мэнни.

- Мы и раньше объединяли силы, чтобы поднять больше зомби и более древних, это правда, но я не знаю, как объединить наш дар без крови.

- Если зомби покажется нам опасным, порежь мою руку под столом или за спиной, затем свою и соедини порезы, - сказал Мэнни.

- И это все? Без слов и круга силы?

- Держу пари, мы можем обойтись без всего, была бы кровь, - сказал он.

- Ладно, но только если зомби не станет сотрудничать, - кивнула я.

- Конечно.

- Хочешь взять один из дробовиков, если нам все-таки придется ими воспользоваться? – спросил Никки.

Мэнни понадобилось время, чтобы сообразить, что Никки обращается к нему.

- Нет, я не стрелок.

- Если мы откроем огонь, помощь Мэнни на этом закончится, и он найдет укрытие.

- И когда мы вернемся внутрь с большими пушками, как нам стрелять в зомби? Я слышал, все не так, как с людьми, - спросил Домино.

- Сначала стреляй по ногам, - ответил Никки, - так он не сможет бежать. Если не сможешь прицелиться в ноги, стреляй в руки и рог - это его оружие. Лиши его рта и рук - и он не сможет никому навредить, затем стреляй по ногам, чтобы он не мог двигаться. А затем мы подойдем ближе и разорвем на куски.

Мэнни перевел взгляд с Никки на меня.

- Эго его не первое родео, - сказала я.

- Я тоже ездил в Колорадо, - напомнил Домино.

- Ты не был с нами в морге, - сказал Никки.

- Вас обоих не было со мной на кладбище, - заметила я.

- Я защищал Натаниэля, Мику и его семью, согласно приказу, - ответил он.

- Это правда, - согласилась я, заезжая наконец на парковку. Как же мне хотелось выписать штрафы всем, кто скучился передо мной на дороге сразу, как выключились мигалка и сирена. Это было бы так по-детски, но очень приятно. Казалось, был обычный поздний вечер "У Дэнни" с несколькими посетителями в кабинках и за столиками, официанты разносили полные подносы, как ни в чем не бывало. Отлично, раз никто не носится с криком о помощи, значит зомби ведет себя прилично. Стоит зомби укусить кого-нибудь, и люди поднимают панику. То же самое со стрельбой, насилие превращает людей в стадо.

Раните одного, и стадо бросается врассыпную, спасаясь. Эта реакция так глубоко сидит внутри нас, что только тренировки могут сдержать ее.

- Так отчего мне кажется, что я подвожу тебя тем, что не владею вопросом?

- Сейчас не время, малец, - сказал Никки.

- Мы с тобой ровесники, - напомнил Домино.

- Только по годам, - ответил Никки.

Я припарковалась на месте для инвалидов, потому что оно единственное было свободно недалеко от входа, и коротко помолилась о том, чтобы не подъехал тот, кому это место действительно было нужно. Я давно выучила что-то вроде: "Упаси меня, боже, от таких травм и увечий."

- Либо ты идешь с нами и делаешь то же, что и мы, либо остаешься в машине, - сказала я Домино, повернувшись к нему. Прозвучало резковато, но у меня не было времени на то, чтобы подержаться за руки. И то, что Домино не понимал этого, было одной из причин, почему я не выбирала в первую очередь его на помощь в своей работе маршала и во многих других делах.

Выражение его лица стало обозленным, но прямо сейчас мне было плевать. Мэнни вышел на улицу. Я вышла со своей стороны, Домино тоже. Полагаю, он не будет ждать нас в машине.

Глава 28

Когда мы вошли в двери, на мне уже была официальная куртка с огромной надписью: «Маршал». Если нам придется обнажить оружие, я хочу, чтобы гражданские понимали, что мы хорошие ребята, а не грабители. Куртку не заметить было сложнее, чем значок на моем поясе. А еще люди предположили бы, что все, кто находятся со мной, тоже маршалы, так что легко было объяснить, почему почти все они вооружены.

Я пропустила Никки к двери, но он вовсе не придержал ее для меня. Он прошел вперед, а я следом, поймав закрывающуюся за ним дверь. Технически он все еще мой телохранитель, а еще он мог выдержать гораздо больший урон, чем я, поэтому пропустить его было вполне логично. За мной следовал Мэнни, Домино был замыкающим.

Администратор поспешила к нам с взволнованным выражением лица. Просто мы предвещали проблемы.

- Все в порядке, офицеры?

Я выдала ей такую же блестящую улыбку, как для своих заказчиков, и ответила:

- Мы просто ищем своих друзей. Нужно обсудить кое-что, - расплывчатый ответ, но позволивший ей хоть на чем-то сосредоточиться.

Она кивнула, словно все поняла, и заправила свои длинные каштановые волосы за ухо.

- Кого вы ищете?

Никки покачал головой. Он не видел ни зомби, ни клиентов. Я не могла вспомнить, есть ли "У Дэнни" бронь на столики, но все же сказала:

- Большая компания на имя МакДугал или Уиллис.

Она расслабилась.

- А, да, они в дальнем зале. Нам понадобился один из больших столов.

Она захватила меню, словно мы собирались перекусить. Я не стала разубеждать ее: не раз замечала, что, когда ты позволяешь людям заниматься их обычными делами, они чувствуют себя комфортнее среди пушек и значков. Ей не повредит иллюзия того, что все идет как обычно... Может так и было, за исключением зомби. Если служба здравоохранения узнает о нем, они закроют это место до тех пор, пока все здесь не продезинфицируют.

Мы направились за администратором в дальний зал, где столики были побольше. Когда-то сюда отправляли курильщиков, но как только запретили курить внутри ресторанов, эта комната стала просто еще одним залом со столиками. Первым я заметила Оуэна МакДугала, даже сидя за столом он был самым большим парнем. Я осмотрела остальных посетителей в поисках зомби и не увидела черного пиджака, только рубашки-поло, футболки и какую-то женскую блузку. Этель Уиллис, любительницы коров, здесь не было. Может, увидеть, как зарезали корову, для нее было уже слишком?

МакДугал поднял свою руку и поприветствовал меня, улыбаясь, и лишь когда мужчина, сидящий рядом с ним, повернулся и посмотрел на меня, я поняла, что это и есть зомби. Они позволили ему переодеться. Я не узнала его в футболке "Ramones". Сердце пропустило удар, нахлынула волна страха, оставляя после себя покалывание в кончиках пальцев.

Я с трудом сглотнула и прошептала Мэнни:

- Найди-ка зомби.

- Чего?

- Найди среди них зомби.

Мэнни взглянул на меня, а затем, когда я кивнула на компанию людей, перевел взгляд на них. Я обошла стол и взяла протянутую руку МакДугала. Тог был ужасно доволен собой.

- Миз Блейк, не думал снова увидеть вас этой ночью, да еще при полном обмундировании маршала, - легкая тень омрачила его лицо. - Все в порядке?

Я выдала ему полную версию улыбки для заказчиков, ту самую, где она доходит до глаз.

- Я как раз была на своей другой работе, когда мне сообщили, что вы находитесь в ресторане, а не там, куда большинство наших клиентов приводят, эм, наших общих друзей, так что я подумала, почему бы не заглянуть сюда, посмотреть как дела, раз уж мы поблизости.

- Все прекрасно, - с улыбкой уверила одна из женщин за столом и положила свою ладонь на руку рядом.

Зомби улыбнулся ей в ответ почти с той же теплотой.

Телефон издал резкий звук, и я проверила его. Это было сообщение от Мэнни: «Я не могу понять.»

Я улыбнулась мужчине, которого подняла сегодня из мертвых, и задумалась, смогла бы я попять, если бы не знала точно? Смогла бы выделить его среди этих улыбающихся, смеющихся людей? Я попыталась взглянуть на них отстранено, но не смогла. Я всмотрелась в счастливое, очень живое лицо Томаса Уоррингтона, стараясь сдержать ужас на своем. Какого черта я наделала?

У женщины, что коснулась зомби, были длинные каштановые волосы, собранные на затылке в хвост. Молодое миловидное личико, темно-карие глаза, горящие огнем, когда она касалась мертвеца рядом с ней. Я сама была обручена с вампиром, так что не мне бы придираться, но от вида ее ладони поверх его у меня кровь стыла в жилах. Интересно, не то же ли самое чувствуют другие, видя, как я держу Жан-Клода за руку? Надеюсь нет, потому что я по-настоящему пришла в ужас, когда зомби накрыл своей рукой руку девушки. Черт.

Я обошла вокруг, пока не оказалась к МакДугалу так близко, чтобы наклониться к нему и тихо поговорить. Я продолжала улыбаться и была милой, напомнив:

- Незаконно приводить зомби в ресторан.

МакДугал обернулся и посмотрел на меня с шокированным выражением лица.

- Вынужден горячо возразить против использования этого слова в отношении Тома.

Я улыбнулась шире.

- Я понимаю, что он похож на человека, и очень неплохою, но по закону, если служба


здравоохранения обнаружит в ресторане зомби, это место закроют.

- Но это, конечно, не наш случай.

- Я знаю, что он выглядит достаточно хорошо, но закон не видит разницы между разлагающимся трупом, потенциальным источником заразы, и... Томом.

МакДугал осмотрел ресторан.

- Я не знал.

- Если бы я только подумала, что вы можете захватить зомби на ужин, я бы упомянула об этом.

- Мисс Блейк, могу я снова поблагодарить вас за эту неожиданную отсрочку приговора?

Я всмотрелась в его лицо, ясные ореховые глаза: смесь коричневого и зеленого цветов. Удлиненные светлые волосы казались только что вымытыми и высушенными. Он смыл с себя могильную грязь? Если так, то держится он очень даже неплохо, большинство зомби начинают гнить от воды.

- Интересный подбор слов.

- Но, думается мне, вполне оправданный, миз Блейк.

Я изучила выражение его лица и наконец посмотрела в его карие глаза с зеленым ободком. Попыталась увидеть за их цветом, улыбкой, энергией его душу, если у него таковая была.

Мэнни встал у меня за спиной.

- Анита, представь меня.

Я познакомила его со всеми, чьи имена смогла вспомнить, а остальные представились сами. Я указала на Уоррингтона где-то посередине, а Мэнни даже не моргнул. Лишь когда он пожал его руку, я заметила, как Мэнни повел плечами, едва уловимо. Сомневаюсь, что кто-нибудь ещё увидел это.

Женщину, что держалась за руки с Уоррингтоном, звали Джастин. Мэнни вскинул бровь и немного расширил глаза, глядя на них. Я едва заметно кивнула, давая понять, что заметила. Мы годами работали вместе, так что этого было достаточно. И снова я сомневалась, что кто-либо за столом обратил внимание на то, что произошло между нами. Разве что Никки мог увидеть.

Я не стала представлять Никки и Домино. Во-первых, потому что они не просили об этом, а во-вторых, охранников в принципе не представляют. Они должны быть мрачными и недружелюбными, а если вы назовете их имена, они начнут казаться более человечными и растеряют часть своей угрозы.

Ребята просто ждут, когда их отправят в машину за большей огневой мощью, или, когда мы выйдем вместе с зомби на улицу, а для этого им нет нужды кому-то становиться другом.

- Мистер МакДугал, мистер Уоррингтон, могу я поговорить с вами минутку на улице? - все еще улыбаясь, спросила я.

МакДугал тут же поднялся, в отличии от Уоррингтона. Тог накрыл ладонью лежащую на его руке ладошку Джастин. Мне не понравился этот собственнический жест. Не успели ли они больше, чем просто подержаться за ручки? Боже, надеюсь нет. Ведь тогда исход может быть только плохим.

- Мистер Уоррингтон, не могли бы вы выйти вместе с нами?

- Мне и здесь хорошо, миз Блейк, или я должен был сказать "маршал Блейк"?

- Как вам угодно, мистер Уоррингтон, но нам действительно нужно поговорить наедине снаружи пару минут.

МакДугал положил руку на плечо другого мужчины, сказав:

- Идем, Том.

Уоррингтон посмотрел на нас и все же поднялся. Но не было похоже, что он подчинился хоть кому-то из нас, с другой стороны, я не отдавала ему прямой приказ. Я уловила, как Никки переместился мне за сипну, словно маленькая скала, разминая плечи, возможно, сбрасывая напряжение.

Джастин встала, крепко сжимая ладонь зомби.

- Я пойду туда же, куда и Том.

- Не думаю, что эго необходимо, - сказала я.

Теперь она двумя руками сжимала его ладонь.

- Я пойду.

Уоррингтон не отпустил ладонь, просто вышел из-за стола вместе с ней, вцепившейся в его руку

- Я бы хотел, чтобы Джастин пошла вместе с нами, раз она этого желает.

Девушка посмотрела на него и подарила ему одну из тех красивых улыбок, что подразумевают серьезные отношения или хороший секс, или по крайней мере годы серьезного флирта.

- Я желаю.

Я надеялась, что она только влюблена в него. Ведь если ее чувство серьезнее, ей будет очень непросто, ведь этой ночью Уоррингтон вернется в могилу. Что бы ни происходило с этим зомби, я должна прекратить это как можно скорее. И то, что он нашел свою истинную страсть, ничего не изменит.

Большинство из оставшихся тоже изъявило желание пойти с нами.

- Нам не нужна толпа.

Они запротестовали.

- Если вы вынудите меня размахивать своим значком, я вами буду очень недовольна.

Уоррингтон повернулся к ним всем и сказал:

- Нет необходимости угрожать моим друзьям. Мы с вами выйдем и поговорим наедине, - его спокойный голос добился того, чего не смогли мои угрозы.

Домино повел нас к выходу, следя за обстановкой и придерживая дверь, как делал Никки по пути в ресторан. На этот раз Никки был замыкающим. Наш заказчик и зомби с подружкой шли передо мной. Парень, что записывал все происходящее на кладбище на телефон, сейчас был с небольшой видеокамерой. Его звали Боб, и он пошел с нами на случай, если мы вдруг вытворим что-то, что необходимо будет заснять. Я позволила ему пойти с нами по двум причинам. Во-первых, он все записывал, поэтому оставшиеся в ресторане с легким сердцем отпустили нас, уверенные, что смогут посмотреть записи позже. Во-вторых, я собиралась конфисковать все, что он снимет. Нельзя было


допустить, чтобы в интернет попало доказательство того, что я могу поднять нечто настолько живое. Кое-кто из правительства был заинтересован в том, чтобы я подняла одного мертвого мирового лидера, и тот зомби был гораздо менее живым, чем этот. Если они увидят его, мне повезет, если они не объявятся еще до конца этой ночи. Держать Боба поближе - лучший способ удостовериться, что позже я смогу отжать у него "доказательства".

Мы отошли подальше от входа к каким-то кустам в поисках уединения, достаточно близко к фонарю, чтобы не стоять в темноте, но мы с Никки и Домино не торчали прямо под ним. Мэнни же с МакДугалом и Джастин держались на свету. Уоррингтон все еще сжимал руку девушки, держась на расстоянии, так как скользнул в тень, стремясь укрыться в темноте, а она старалась оставаться на свету, как и учат себя вести на парковках большинство современных женщин. Может быть, в нем говорило его военное прошлое, а может быть, все мертвецы инстинктивно стремятся к тьме. Или, возможно, я слишком поэтична. Я была так далека от своей зоны комфорта.

Я сказала зомби то же, что и МакДугалу: что ресторан закроют и оштрафуют, если его обнаружат в нем.

- Но, мисс Блейк, эти законы наверняка подразумевают тех несчастных существ, что выглядят, как разлагающиеся трупы.

- Откуда вы можете знать, как выглядят другие зомби? - спросила я.

Он немного нахмурился, словно мои слова обеспокоили его. Джастин шагнула к нему ближе.

- Мои новые друзья показали мне фотографии на своих ручных устройствах.

Я посмотрела на Джастин, Уоррингтона и оператора Боба.

- Кто-то из нас сказал, что он не похож на зомби, и он заинтересовался, что мы имеем в виду, - ответил Боб, пожав плечами.

- Но взгляните на меня, мисс Блейк, - зомби протянул ко мне руку. - Я не такой, как эти несчастные создания.

- На этот раз зомби получился как живой, хотя себя хвалить не принято.

Уоррингтон нахмурился.

- Если я должен быть таким, как на фото и видео, то я точно что-то другое, мисс Блейк.

Спорить с ним было очень сложно, когда он смотрел на меня с такой убежденностью, такими эмоциями.

- И все же пусть вы похожи на живого, - вмешался Мэнни: - этого недостаточно.

- Что вы имеете в виду под "этого недостаточно"?

Мэнни продемонстрировал зомби лучшее из своих «прости, ты будешь огорчен» выражений лица.

- Неважно, насколько живым вы сейчас выглядите и чувствуете себя, вы неизбежно начнете... разлагаться, как и те зомби, что вы видели в интернете.

- Я не верю в это.

- Ну конечно не верите, - сказала я.

- И все же это правда, - отрезал Мэнни.

Зомби нахмурился и стиснул руку Джастин.

- Ни один из зомби, которых мы видели в... компьютере, не похож на меня.

- Анита очень, очень сильный некромант. Не уверен, что кому-то ещё под силу было бы поднять вас настолько завершенным.

- Завершенным, - повторил зомби. - Да, подходящее слово. Я чувствую себя завершенным и целостным и вполне собой. Так может я просто живой, нежели мертвый?

- Вы нежить, - сказала я. - Это немного другое.

- Вы обручены с вампиром, миз Блейк. Он живее меня?

Я нахмурилась, посмотрев на МакДугала.

- Он спрашивал у нас о том, как оказался здесь, миз Блейк. Проше всего было объяснить, воспользовавшись интернетом, и когда мы набрали ваше имя, первое, что мы увидели, была история о помолвке.

- Ну конечно, - вздохнула я.

- Спрошу еще раз, почему я менее живой, чем ваш возлюбленный Жан-Клод?

Уставившись в его очень живое лицо, я не могла найти подходящего ответа. «Потому что ты мертв,» - в то время как он стоит здесь и держится за руки с Джастин, недостаточно убедителен.

- Потому что Анита не Иисус, - сказал Мэнни.

- Не понимаю, что вы имеете в виду, упоминая нашего Господа и Спасителя, - ответил Уоррингтон.

- Иисус воскрешал мертвых, мы же можем только поднимать зомби, - пояснил Мэнни.

Зомби покачал головой.

- Богохульство не убедит меня в том, что я не живой.

- Разве не богохульство думать, что я способна воскрешать мертвых подобно Иисусу? – спросила - Лазарь был мертв всего несколько дней, вы же гораздо дольше, мистер Уоррингтон. Вы всерьез верите, что Анита может сделать то, на что не осмелился наш Господь и Спаситель?

Уоррингтон, то есть зомби, не нашелся, что ответить на это, но он задумался, и на его лице появилось забавное выражение. Он вдруг побледнел, затем чуть позеленел, затем отступил в кусты, и его начало рвать. Он упал на четвереньки, опустошая желудок от всего съеденного и выпитого. Джастин придерживала его волосы, а значит между ними было что-то большее, чем страсть. Так ты ведешь себя с возлюбленным.

- Heт бы начать с чего-нибудь полегче, типа бульона, - сказал Никки.

- Чего? - спросила я.

- Его система пищеварения не может справиться с тяжелой нишей.

- Ему надо бы восстановиться, после сотни лет на том свете, как после гриппа или типа того, - сказал Домино.

Никки пожал плечами, насколько ему позволяла его мускулатура.

- Почему нет?

Я понятия не имела, что сказать на это, поэтому повернулась к МакДугалу:

- Если бы это случилось с ним в ресторане, были бы проблемы.

Он выглядел очень серьезным и немного бледным.

- Я понял, о чем вы.

- Что с ним? - спросил Боб.

- Он мертв уже как несколько веков, - ответила я.

Зомби перестало выворачивать, остались лишь сухие рвотные позывы. Джастин попросила Боба принести салфетки.

- Что со мной? - спросил Уоррингтон.

- Вы мертвы, - ответила я.

- И что это значит?

- Мертвецы не могут употреблять твердую пищу, - пояснил Мэнни.

- Но я не чувствую себя мертвым.

- Я понимаю, и мне жаль, - сказала я.

Он моргнул, посмотрев на меня.

- Отчего жаль? Это же дар.

- Потому что от этого некоторые вещи становятся тяжелее.

Боб вернулся с салфетками, и зомби вытер свой рот. Джастин промокнула ему лоб. Зомби не потеют.

- Какие вещи? - спросила она, глядя на меня.

Я задумалась, что сказать, и как эго сказать.

Но Мэнни пришел мне на выручку:

- Вы только что видели реакцию его тела на пищу. Без возможности что-то есть, он начнет разлагаться, Джастин.

Она снова и снова качала головой, словно от того, что она отрицает это, оно перестанет быть правдой. Уоррингтон поднялся и покачнулся, и Джастин поддержала его. МакДугал тоже подошел ближе на случай, если понадобится. Не только Джастин привязалась к зомби. Похоже, Уоррингтон был очень обаятельным парнем.

Все было бы проще, будь он подлым ублюдком.

- Это случилось со всеми зомби, которых вы подняли, миз Блейк? - спросил Уоррингтон, повернув ко мне свое теперь бледное лицо.

- Все зомби, которых я видела, что достаточно долго пробыли вне могилы, разлагались, мистер Уоррингтон. Не только мои, все. Как только мы поднимаем зомби, невозможно сохранить его тело нетронутым. Мне жаль.

- И я закончу так же, как и те несчастные, фотографии которых мы видели?

Я кивнула. И вспомнила о женщинах-зомби из фильмов ФБР. Они не были похожи на живых, и все же пойманная душа помогала сохранить их тело. Но поскольку у меня не было волшебного сосуда с душой Уоррингтона, ему это не поможет. И вслед за этой мыслью пришла другая: если не душу я сейчас видела в его глазах, то что? Моя магия оживила его, но что наполнило его тело личностью? Я предполагала, что он будет в состоянии ответить на вопросы об исторических событиях, но он оказался настолько живым... Я никогда прежде не видела ничего подобного. Зомби, которых показывала мне Доминга Сальвадор, казались живыми, но только внешне. Они по-прежнему были зомби, стояли в ожидании ее приказа. Никто из них не обладал такой... индивидуальностью.

- Я не хочу... чтобы Джастин видела меня таким.

Девушка вновь сжала его ладонь обеими руками.

- Нет, Том, нет.

Он коснулся своей большой ладонью ее щеки и заглянул ей в глаза, и взгляд этот был таким осмысленным, какой я только видела. Дерьмо, это он, именно он, настоящий. Что мне нахрен делать?

- Я не хочу видеть, как этот взгляд на твоем лице обратится ужасом, когда я начну распадаться на куски.

- Я никогда не посмотрела бы на тебя так.

- Я видел, как друзей уродовали всего лишь боевые ранения настолько, что их возлюбленные даже взглянуть на них не могли. Я бы не хотел видеть, как ты отвернешься от меня, в мое последнее мгновенье по эту стороны могилы. Лучше я запомню то, как ты смотришь на меня сейчас.

Джастин повернулась ко мне.

- Как долго?

- Как долго что? - уточнила я.

- Как долго он будет выглядеть так?

- По-разному может быть.

- И что это значит? Часы, дни, сколько? - она подошла ко мне, дрожа от сильных эмоций.

- Завтра он, возможно, будет таким же, как сейчас, а на следующий день - уже нет. Порой разум исчезает вслед за телом, и это к лучшему.

- Что вы имеете в виду? Почему к лучшему?

- Я видела зомби, которые теряли тела быстрее разума, они оказались пойманные в ловушку разлагающейся оболочки, но при этом все осознавали. Вы не хотели бы, чтобы он прошел через это, правда не хотели бы.

Джастин схватила меня за руку, и обычно я бы велела ей не трогать меня или отпрянула бы от нее, но она столь многое испытывала. Я отчасти понимала ее боль, поэтому позволила ей держать меня за руку. Хотелось бы мне, чтобы это была лишь привязанность, приправленная желанием, но так видела эго я, а для нее эго было нечто большее.

- Это же не правда. Вы же просто хотите напугать меня.

- Я клянусь вам, что не лгу. Зомби, которых я видела, разлагались по-разному, и это невозможно предугадать. Я не могу точно сказать, как это произойдет с ним.

- Милая моя девочка, - заговорил Уоррингтон: - ты не захочешь видеть этого, и не важно, как это случится. И я не желаю оказаться в ловушке гниющей оболочки, пока мой разум остается нетронутым.

Девушка крепче стиснула мою руку, ее глаза лихорадочно блестели.

- Но он останется... невредим до завтрашней ночи, когда вы собираетесь вернуть его... назад, так?

- Возможно, - ответила я.

Она обернулась к зомби.

- У нас есть время до завтрашней ночи. Я позвоню на работу и скажу, что заболела.

Я не знала, что на это сказать, зато нашелся Мэнни:

- Нет, Джастин, он должен вернуться сегодня.

- Нет!

Я решила сказать отчасти правду.

- Вы снова голодны, мистер Уоррингтон?

- Нет, - начал он и замолчал. Я не совсем поняла взгляд, что появился на его лице, а затем он кивнул. - Я. Умираю с голода.

Я кивнула.

- Этого я и боялась.

- Боялись чего? - спросила Джастин. - Каждый может проголодаться.

- Люди, но не зомби.

Ее личико осветилось улыбкой.

- Значит Том не зомби. Видите, я же говорила.

- Есть вид зомби, которые могут питаться. Но довольствуются они вовсе не стейком с кофе.

- Нам стоило заказать суп или что-нибудь вроде него, как сказал этот парень. А то еда оказалась тяжеловата для него, - сказала Джастин.

Я покачала головой.

- Только один вид зомби едят.

- Такие, как Том, - сказала она и вновь подошла к зомби, взяв его за руку.

- Плотоядные зомби, - сказал Мэнни.

- О чем вы? - не понял МакДугал.

- Эго происходит крайне редко. Но случается, что зомби встает с жаждой человеческой плоти, - ответила я.

- Что за вздор, - возразил МакДугал. - Киношный бред.

- Хотелось бы мне, чтобы так было, мистер МакДугал, очень, но это правда. Я выслеживала таких зомби, когда они начинали убивать, и помогала уничтожить их.

Джастин вцепилась в Тома.

- Вы просто снова пытаетесь напугать нас. Каждому известно, что это выдумки.

- Вы видели репортажи из Колорадо в новостях несколько месяцев назад? - спросила я.

- Там речь шла о болезни, при которой разлагается плоть, а не о настоящих зомби, - ответила она.

- Да, там были больные, но также были и зомби. И они были плотоядными.

- Они все были просто ходячими мертвецами. Никто и них не был таким же живым, как Том.

На самом деле она была права, но мне нужно было выиграть этот спор.

- Он не сказал, что проголодался, он сказал, что умирает с голоду.

- Что? - спросила она, словно я слишком быстро для нее сменила тему.

Я взглянула на высокого зомби.

- Скажите ей, как сильно вы хотите есть? Как сильно вы голодны?

Он нахмурился, глядя на меня, и казалось, задумался над этим.

- Я чувствую внутри себя пустоту, и словно ничто больше не сможет ее заполнить. И эту яму внутри меня нужно чем-то заполнить и... - он внимательно посмотрел на меня. - Что значит "плотоядный", миз Блейк?

- Неконтролируемый зомби, атакующий и пожирающий людей.

Его красивые ореховые глаза округлились.

- Вы хотите сказать, что я могу обезуметь и напасть на Джастин и других моих друзей?

- Прямо сейчас вы достаточно не в себе, чтобы напасть на незнакомцев, людей, к которым у вас нет эмоциональной привязанности, но в конце концов вы станете опасным для всех.

Про себя я вспомнила, как вампиры и оборотни сначала стремятся к тем, кто им роднее и дороже, как правило, из-за близости. Некоторых вампиров, когда они впервые пробуждаются с жаждой крови, влекут те, кого они любят. Я не сказала ничего из этого вслух, потому что это только запутает, и мне не нравится, как Уоррингтон описывает свой голод. Слишком похоже на жажду крови или плоти, какую испытывают новообращенные оборотни. Голод, что нужно - НУЖНО - утолить.

- Том ни за что не навредит мне, - сказала Джастин, обняв зомби за пояс. Она устроилась под его рукой, как предпочитает большинство мужчин, хотя была и выше его плеча, значит в ней около 177 сантиметров. Она была выше, чем я думала, а может просто казалась пониже, как бы то ни было, при виде их пазл словно начал складываться, когда ты наконец находишь кусочки угла головоломки и можешь наконец двигаться дальше.

- Все так думают о тех, кого любят, - сказала я, - Но поверьте, сверхъестественный голод не подчиняется чувствам.

Она крепче обняла зомби.

- Я в это не верю.

- Почему вампир способен усмирять свою жажду крови достаточно, чтобы быть легальным гражданином, а зомби нет? - спросил Уоррингтон.

- Зомби едят плоть живых под их крики. Вампиры пьют кровь, оставляя два аккуратных прокола клыками. Они не в состоянии выпить за раз так много, чтобы убить человека. Зомби же за один присест способен съесть больше, чем может вместить в себя человеческий желудок. И предвосхищая ваш вопрос, скажу, что никто не знает как. Зомби как будто теряют ту часть нас, что отвечает за чувство насыщения.

- Как при том генетическом заболевании? - спросил оператор Боб.

Я кивнула.

- Ага, синдром Прадера-Вилли. Зомби едят живых людей, но принцип тот же.

- Откуда ты знаешь про синдром Прадера-Вилли? - спросил МакДугал.

- Кое-что я знаю, - ответил Боб.

МакДугал и даже Джастин уставились на него.

Боб выглядел немного смущенным, отвечая:

- В CSI была серия про него.

МакДугал кивнул, словно в это он мог поверить.

- Может хоть что-то спасти от этого голода?

- Его утоляет человеческое мясо, пока зомби снова не проголодается, но я сомневаюсь, что мистер Уоррингтон хотел бы начать есть людей.

- Нет, не хотел бы. Ни один человек этого не выбрал бы.

Может это был просто длинный способ сказать "нет", но что-то в его словах заставило меня взглянуть на него.

Он встретил мой взгляд, и тогда я спросила:

- Можем мы поговорить пару минут наедине, мистер Уоррингтон?

Он кивнул.

Джастин намертво вцепилась в его руку.

- Что бы вы не хотели сказать Тому, можете сказать эго и мне.

Она практически повторила слова Уоррингтона, сказанные мне в ресторане, но сам он погладил ее руку и проговорил:

- Мисс Джастин, некоторые вопросы не для леди. То, что видела миз Блейк, выдержал бы не каждый взрослый мужчина, насколько я видел в... интер... сети. Я бы предпочел, чтобы мы с ней поговорили пару минут как солдат с солдатом.

Она было запротестовала, но в конечном итоге согласилась, что это не женское дело, и мы смогли отойти от остальных. Никки хотел последовать за нами, но я качнула головой. Мэнни взглядом послал мне предложение пойти с нами, но и ему я покачала головой. Я надеялась, что Уоррингтон будет более откровенен наедине со мной, сейчас мне нужна эта откровенность.

Я постаралась, чтобы он стоял спиной к остальным, и они не видели его лица. Свои эмоции я могу контролировать, но если Джастин увидит, что он поражен, то начнет расспрашивать, а это не пойдет на пользу ни одному из них.

- Все останется между нами, мистер Уоррингтон, поэтому, когда я задам вопрос, будьте со мной честны.

- Постараюсь, - пообещал он, по-южному немного растягивая слова от волнения. И сам тот факт, что он волновался больше, чем поднявшись как зомби, уже кое о чем говорил.

- Вы пробовали человеческое мясо при жизни?

- В горах нас застала врасплох буря, заблокировавшая выход, а затем и настоящая зима. Я был юн и неопытен, и только когда мы основательно и по-настоящему влипли, старший офицер признал, что мы выдвинулись слишком поздно. Он думал, мы успеем до того, как выпадет снег, но тогда мы замешкались и остались там до тех пор, пока нас не нашли весной. Какое-то время нам удавалось охотиться, а чтобы пить, мы топили снег, но в конце концов животные сбежали, и на горе остался только наш небольшой отряд.

Я наблюдала за его лицом, но он смотрел куда-то вдаль, так что вряд ли заметил мой взгляд. Я нацепила для него свою пустую маску копа, ведь когда люди делятся с вами своими кошмарами, вы не смеете ужаснуться. Вы должны быть просто бесстрастным слушателем, потому что сильнее всего они бояться, что вы увидите в них чудовищ или сломленного человека, узнав их самые страшные тайны. Я хотела, чтобы этот мужчина, которого я призвала из могилы, не чувствовал себя еще большим монстром, чем я уже из него сделала.

Он молчал так долго, что мне пришлось подтолкнуть его:

- И что тогда случилось, мистер Уоррингтон?

- Мы остались без еды, и метель все не утихала. Мы словно были погребены заживо, - он рассмеялся, и в смехе его было больше горечи, чем радости. - А затем умер Чарли. Мы захоронили его в снегу, но какой-то уцелевший после нашей охоты хищник откопал его и обглодал. Вы когда-нибудь голодали, миз Блейк?

- Если вы о том, чтобы умирать с голоду, то нет.

- Тогда вам повезло.

- Это так, - согласилась я.

- Я был знаком с голодом с детства, но не с таким. В животе больше не ныло, не болело от того, что он был пуст. Мы начали проваливаться в сон, стоило нам только перестать двигаться. Даже говорить уже стало слишком тяжело. Мы могли разговаривать и вдруг отключиться на полуслове. Как будто мы уже почти умерли, и этот сон был лишь предвестником смерти, а затем мы увидели растерзанного Чарли и...

- Вы увидели мясо, - подсказала я.

Он протер ладонями лицо, сгорбившись в плечах, и я поняла, что он тихо, беззвучно плакал. Он смог только кивнуть и пробормотать:

- Господи, помилуй нас. Господи, помилуй меня.

Я едва не сказала то, что думала об этом: «Вы уже умерли однажды. Что бы Господь не думал о ваших деяниях, все уже решено.» Но я сдержалась. Не горю желанием вступать в религиозные дебаты с тем, кого собираюсь этой ночью уложить обратно в могилу, ведь если сейчас в нем была его душа, значит я забрала его с небес или спасла из ада. Или, если вы вериге в реинкарнацию, я могла вырвать его из того тела, которое в настоящем времени стало его воплощением. Все это было вне моей компетенции как христианки. Мне нужно сходить к своему священнику и посмотреть, достаточно ли широки его взгляды, чтобы поговорить об этом. Или хоть к какому-нибудь священнику. Я помолилась, чтобы мне удалось найти того, с кем я могла бы обсудить все это, и еще о том, чтобы мне удалось все сделать правильно для человека или зомби, стоящего передо мной.

Уоррингтон повернулся ко мне мокрым от слез лицом.

- Ваше молчание красноречивей всяких слов, миз Блейк. Представляю, насколько я отвратителен

- Это не так, мистер Уоррингтон. Я просто задумалась о непростых вещах.

- Не стоит беречь мои чувства, миз Блейк. Что бы вы обо мне не думали, я это заслужил.

- Не мое дело оценивать вашу порядочность, мистер Уоррингтон. В моем прошлом осталось слишком много скелетов, чтобы я могла смотреть на кого бы то ни было свысока. Я никогда в жизни не испытывала такой голод. Кто я такая, чтобы судить вас?

- Вы такая чуткая, миз Блейк. Премного благодарен.

Я пожала плечами.

- Стараюсь.

- Уверен, это так.

Я улыбнулась в ответ.

- Вы сказали, что прямо сейчас умираете с голоду, мистер Уоррингтон. Насколько эго похоже на то, что вы испытали в ту чудовищную зиму в горах?

Он крепко задумался, прежде чем ответить, и я это оценила.

- Я голоден. Желудок начинает болеть, именно так, как когда ты долго не ешь. Это только начало, но и этого я не должен чувствовать, учитывая сколько всего съел этой ночью.

- Вас вывернуло наизнанку, - напомнила я.

Он покачал головой.

- Это не то же самое, что просто быть голодным, миз Блейк. Мое тело должно чувствовать, что я сегодня ел, а кажется, словно все эти прекрасные блюда остались незамеченными.

- Боюсь, есть только один вид пищи, что сможет удовлетворить потребности вашего тела, мистер Уоррингтон.

- Вы имеете в виду человечину, - заключил он тихим, серьезным голосом.

- Боюсь, что так, - кивнула я.

Он нахмурился, и между его бровей пролегла морщинка.

- Думаете, я восстал таким из-за того, что ел ее при жизни?

- Честно говоря, я не уверена, но мне так кажется.

Он улыбнулся мне, и слезы все еще скатывались по его щекам.

- Спасибо за признание, что не знаете наверняка. Я ценю, что вы настолько честны.

Я снова пожала плечами.

- Думаю, вы этого достойны.

- Вы почему-то чувствуете себя виноватой передо мной.

Я кивнула, не отрицая даже, что он прав.

- Думаю, мне не стоило резать корову, чтобы поднять вас. Полагаю, это спровоцировало слишком сильный скачок моей силы, и теперь вы так... похожи на живого.

- Я чувствую себя живым.

- Я знаю.

- Если бы я мог есть и удерживать пищу, как обычный человек, вы бы все равно вернули меня в могилу?

- Не знаю. Должна бы была, но, если честно, не знаю. Теперь это не важно.

- Потому что я не могу питаться, как человек, и все еще голоден, очень сильно голоден.

Я кивнула.

-Да.

- Вы должны вернуть меня назад, пока я никому не навредил, миз Блейк.

- Верну.

Уоррингтон кивнул и выпрямил спину, и его поза выдавала военную выправку. Одернул футболку, словно это был пиджак от костюма.

- Мне стоит переодеться в свою старую одежду, прежде чем мы сделаем это?

- И снова, откровенно говоря, я не знаю.

- Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, - сказал он.

- Да, давайте вернем вашу одежду.

- Они отдали ее в хим... чистку.

- Я попрошу МакДугала позвонить и узнать, сможем ли мы забрать ее.

- А если она не готова?

- По одной проблеме за раз.

- И то верно, и то верно, - он опустил взгляд, снова немного нахмурившись, а затем посмотрел своими ореховыми глазами прямо в мои. - Я так и не нашел ту самую при жизни, но уверен, что Джастин могла бы стать ей. Отчего я должен был умереть и воскреснуть, чтобы найти ту, что полюблю?

Этот вопрос был далекоооо за пределами моей компетенции.

- Я не знаю, что вам ответить, мистер Уоррингтон, кроме того, что мы не выбираем, в кого влюбиться, это просто случается.

- Джастин всю свою жизнь изучает прошлое. С ним ей проще иметь дело, чем с настоящим.

Я кивнула.

- Понимаю, и тут появляетесь вы, как призрак прошлого.

- Призрак прошлого?

- Так говорят о чем-то старом, например, о песне, которую вы давно не слышали, или стиле одежды.

- Вот как, - сказал он. - Ну тогда я и правда призрак прошлого.

Я улыбнулась ему, просто не могла иначе. Он казался неплохим парнем. Очень мне не хотелось знать, что произойдет, когда мучивший его голод возьмет верх над его порядочностью.

- Я могу дать вам с Джастин пару минут.

- Безопасно ли для нее ненадолго уединиться со мной?

Я обдумала это и сказала правду:

- Не знаю. Возможно. Как много уединения вам нужно и как надолго?

- Я бы предпочел всю ночь, но вы должны предать меня могиле до рассвета.

- Да, - кивнула я.

- Есть ли у нас час?

- Спрошу начистоту, мистер Уоррингтон, уж извините.

- Вы подняли меня из могилы, миз Блейк. Так что мы несомненно можем говорить друг с другом начистоту.

- Вы собираетесь болтать целый час или заниматься сексом?

Он покраснел. Зомби не краснеют. Черт.

- Вот это называется "спросить в лоб", миз Блейк. Пожалуй, я шокирован.

- Простите, но я за вас отвечаю, поэтому все, что вы сделаете с Джастин, в каком-то роде тоже моя ответственность.

- Так ли уж это неправильно?

- Мне нечего вам ответить, но я знаю, что, если женщина забеременеет от вампира старше сотни лет, для ребенка это чревато пороком развития. Так что мне нужно значь, чтобы присмотреть за Джастин, если что-то случится.

Он кивнул.

- Я бы не смог оставить ее с ребенком и мертвым мной. Это погубило бы ее.

Я не стала объяснять, что нравы изменились, и что меня больше беспокоила вовсе не ее честь. Меня волновало, что ребенок мог быть отчасти зомби. Я даже представить не могла, чем это могло аукнуться ребенку или самой Джастин.

- Джастин упоминала, что есть способы избежать подобною.

- Есть, но они не дают стопроцентной уверенности.

- Я тоже спрошу прямо, миз Блейк. Вы вступали в... интимные отношения со своим женихом-вампиром?

Я кивнула.

-Да.

- Разве вы не боитесь, что с вами произойдет именно то, чего вы не желаете моей даме?

- Да, но мы принимаем меры предосторожности и пока успешно.

- Тогда разве это не выход для нас с Джастин?

Я помассировала свои виски. Готова разболелась.

- Не знаю, я ни хрена не знаю.

- Ни при каких обстоятельствах женщина не должна так выражаться! - воскликнул Уоррингтон с искренним возмущением.

Это заставило меня рассмеяться. Не сдержалась.

- Простите, что шокировала вас. Впредь я постараюсь следить за своим языком, мистер Уоррингтон.

- Не вижу ничего смешного, когда женщина, леди так выражается.

- Я так и думала, но... Постараюсь воздержаться от употребления этого слова в вашем


присутствии.

- И в присутствии мисс Джастин.

- И при ней, конечно, - пообещала я, умудрившись сохранить при этом серьезное выражение лица. Я матерюсь, как сапожник, но зомби об этом говорить не обязательно.

- Я прошу вас дать мне время, чтобы провести его с единственной женщиной, что я когда-либо любил.

- Вы только этой ночью встретились.

- Леди перестали верить в любовь с первого взгляда?

- Я верю в страсть с первого взгляда, мистер Уоррингтон, но не в любовь.

- Вы очень циничны для женщины. Полагаю, из-за службы в полиции.

- Я была циником еще до того, как получила значок, но да, большинство офицеров невероятно циничны.

- Плохи дела, если красивая женщина не верит в любовь с первого взгляда.

- Вы романтик, мистер Уоррингтон.

- Как и большинство джентльменов, миз Блейк. Мы просто скрываем это лучше слабого пола.

Не уверена, что женщины на самом деле слабый пол - все зависит от того, что подразумевать под слабостью - но я не стала с ним спорить. Мне просто нужно время, чтобы обсудить нравственные последствия для Уоррингтона и Джастин с Мэнни, прежде чем сказать да или нет. Я руководствовалась не романтичностью, а долбанным чувством вины. Это я подняла его из могилы, и Джастин влюбилась в него. Для аниматоров не существует клятвы Гиппократа, но такое ощущение, что я нарушила какое-то правило. Я просто не знала, что это за правило, и когда я его нарушила. Все настолько пошло наперекосяк, что я и представить не могла. Я подозвала Мэнни, Никки и Домино последовали за ним, и я не стала их останавливать. Уоррингтон вернулся к Джастин и держал ее за руку, пока я пыталась решить, что же будет меньшим из зол. И было ли это злом вообще.

Глава 29

- Ты не можешь всерьез считать это хорошей идеей, - сказал Домино.

- Я не говорила, что это хорошая идея.

- Анита, ты не можешь позволить милой белой американке заняться сексом с зомби, - сказал Мэнни.

- Какое дело до ее этнической принадлежности или отсутствия таковой? - спросила я.

- Речь не об этнической принадлежности, Анита, а о том, что с ней никогда не случалось ничего плохого.

- Ты этого не знаешь, у нее может быть трагичное прошлое.

- Взгляни на нее, Анита. Ей почти тридцать, а она все еще сияет.

Мы вчетвером обернулись и уставились на Джастин, как в одном из тех фильмов, когда все смотрят, но до боли стараются сделать вид, что вовсе не пялятся. Джастин смотрела на зомби, словно он самое удивительное, что есть в мире, но это было не так. Ее каштановые волосы не знали завивки и краски, юбка была не слишком короткой, не слишком длинной. На ней была блузка с длинными рукавами и небольшим кружевным воротником и благопристойные туфли-лодочки. Но дело не в ее одежде. Я знала тех, кто был одет так же, но при этом пережил ужасное тяжелое детство или старые романы, от которых их спасала полиция. Я не могла точно перечислить, что ее выдает, но Мэнни был прав.

- В чем дело? - спросила Джастин, посмотрев на нас.

- Ни в чем, - ответила я, и мы все разом отвернулись. Ни разу не подозрительно.

- Видишь, белая американка, - сказал Мэнни.

- Я поняла, она словно тачка без пробега.

- Точно.

- Как могут люди в таком возрасте оставаться такими... - Никки пытался подобрать слово.

- Нетронутыми, - подсказала я.

- Неиспорченными, - предложил вариант Мэнни.

- Невинными, - сказал Домино.

- Да, именно такими.

- Не представляю, - ответили хором мы с Домино.

- Сестра Доминги Сальвадор была такой, - сказал Мэнни.

- Была? В прошедшем времени?

Он кивнул.

- Что с ней случилось? - спросил Домино.

- Она влюбилась в мужчину, который стал для нее луной и звездами. Он нам всем нравился.

- По голосу не скажешь.

Он снова кивнул с помрачневшим лицом.

- Закончилось тем, что он избивал ее. К тому времени, как Доминга забрала ее от него, у них уже было двое мальчишек. Старший был так похож на него. С ним было что-то не так.

- Он тоже избивает тех, с кем встречается? - спросила я.

- Мы перестали общаться, когда я покинул круг приближенных Доминги, но, говорят, ее сестра вышла замуж за неплохого парня.

- Откуда ты можешь знать, что с мальчиком что-то неладное, если вы перестали общаться? - спросила я.

- Я видел его ребенком, Анита. Он странный. И никогда нормальным не был. Этого не изменить. Такие невинные девчонки любят таких мужчин.

- А сумасшедшие сучки привлекают таких же мужчин, - заметил Никки.

Мы с Мэнни кивнули.

- Плохиши любят либо правильных мальчиков и девочек, либо таких же плохишей, как и они сами, - сказал Домино.

- Соглашусь. Так что будем делать с Джастин и любовью ее жизни?

- Анита, этой ночью он вернется в могилу. Ты не можешь позволить этой девушке сохранить навсегда в памяти одну идеальную ночь.

- Она знает, что этой ночью он вернется в могилу, так что эта ночь уже не идеальна. Эта ночь будет наполнена печалью и осознанием того, что только в этот раз они будут вместе.

- Прямо Ромео и Джульетта, - сказал Домино.

- Девушки, вроде нее, обожают такие драмы, - заметил Никки.

- Анита, - сказал Мэнни: - такие, как она, способны пронести несчастную историю любви с этой ночи через всю свою жизнь.

- Это плохо?

- Ни один мужчина не в силах тягаться с историей любви, вроде этой, Анита. Либо она больше никогда ни с кем не построит отношений, либо будет сравнивать каждого своего спутника с ним, и сравнение будет не в их пользу.

- Почему не в их?

- Потому что она будет воссоздавать эту ночь в своих мыслях, пока секс не станет идеальным, пока не станет идеальным мужчина, и ей не покажется, что если бы они родились в одном столетии, то могли бы быть счастливы.

- И снова похоже на личный опыт, - заметила я.

- Есть у меня подруга со школьных времен, Мария. Ее первый возлюбленный погиб в автомобильной аварии. Она вышла замуж и родила детей, но ее мужу все тридцать лет, что они женаты, приходится соревноваться с призраком, с бойфрендом, погибшим тридцать два года назад. Я знал Рики, он был хорошим парнем, но не настолько, каким его помнила Мария. Мне всегда было жаль Карлоса, вынужденного по сей день соревноваться с идеальным парнем, который навечно останется молодым, привлекательным и совершенным.

- Вторая история, идеально подходящая к случаю, - с подозрением в голосе сказал Домино.

- Эй, мне пятьдесят, выгляжу я на все шестьдесят. Когда живешь так долго, чему-то да научишься.

Домино улыбнулся.

- Ладно, принимается.

- Некоторые и в семьдесят глупы и посредственны, - возразил Никки.

- Или в сто семьдесят, - добавила я.

Все мы согласно закивали.

- Но я не такой или, по крайней мере, стараюсь таким не быть, - сказал Мэнни. - То, что произойдет этой ночью, навсегда оставит свой след на этой женщине.

- Думаешь, я буду настолько глупа, чтобы не сказать "нет".

- Думаю, ты позволишь чувству вины и страху взять верх над здравым смыслом, - ответил Мэнни.

- В яблочко, - поддакнул Домино.

- А я думаю, что тебе стоит позволить женщине самой принять решение, - сказал Никки.

- Ты социопат, - бросил Домино. - Тебе наплевать на ее чувства и на то, что станет с ее жизнью.

Никки пожал плечами.

- Ты одновременно и прав, и нет.

- И в чем же я не прав?

- Меня не волнуют чувства этой девушки, но она старше любого из нас, не считая Мэнни.

- Ей больше тридцати? - удивилась я.

- Тридцать четыре.

- Ты спросил.

Он кивнул.

- И что с того? - поторопил Домино.

- Ей тридцать четыре, она уже достаточно большая, чтобы самой принимать решения. Трахаться с зомби, каким бы он не казался живым, - Никки показал пальцами кавычки: - как по мне, то еще веселье. Но что с того, если она проведет всю свою жизнь, тоскуя по мертвому парню? У нее будет целая ночь по-шекспировски трагичной любви, многие и этим похвастаться не могут.

- Это одновременно и самые циничные, и самые романтичные слова из всех, что я слышал, - сказал Домино.

- Нельзя быть одновременно и циничным, и романтичным, - возразила я.

- Почему это? - спросил он.

- Так значит я циничный романтик? - спросил Никки.

Домино, кажется, задумался над этим и, в конце концов, кивнул.

- Ага.

Никки усмехнулся.

- Мне нравится.

Я закатила глаза.

Мэнни выглядел задумчивым.

- Почему бы тебе все, что ты рассказал нам, не сказать самим Джастин и Уоррингтону? - предложила я.

Мэнни вскинул брови.

- Неплохая идея, но она мне не поверит. Никто не хочет верить, что повторяет чьи-то ошибки.

- Все, что мы можем сделать, эго попытаться.

- К тому же, если она упертый романтик, она и без секса зациклится на этой несостоявшейся великой любви и все следующие отношения будет сравнивать с ней. И вот тогда ее мужчины по-настоящему влипнут, потому что превзойти несчастную потерянную любовь сложно, но еще сложнее превзойти так и не случившиеся отношения. Для определенного типа людей фантазии всегда лучше реальности.

Мы все уставились на Никки, даже я была удивлена.

- Обалдеть, - выдохнул Домино. - Вот это было мудро.

- Я думал, социопаты не понимают чувств других, - сказал Мэнни.

- Социопаты всю свою жизнь изучают людей, потому что вынуждены имитировать то, что мы не понимаем или не чувствуем, чтобы не выделяться. Поэтому мы одни из самых наблюдательных людей в мире. Нам приходится быть таковыми, иначе нас раскрыли бы, и, уверен, убили бы или поручили бы нам убийства людей.

Мэнни задумался, а затем сказал:

- Ладно, давайте поговорим с Джастин и Уоррингтоном.

- Вы заметили, что оба теперь зовете его по имени? - заметил Никки.

Мы с Мэнни переглянулись.

- Вот это жуть, - сказала я.

- Да уж, - согласился он: - не то слово.

Мы отправились высказать все свои предостережения Джастин и зомби, точно зная, какое решение она в итоге примет. Порой не в ваших силах спасти людей, порой они сами не хотят, чтобы их спасали.

Глава 30

Мы не учли благородство Уоррингтона. Он не желал обрекать единственную женщину, которую когда-либо любил, на такие муки.

- Покажите ей, что я зомби, - наконец предложил он.

- Что вы имеете в виду? - уточнила я.

- Если я и вправду тот, о ком вы говорите, разве не должен я беспрекословно подчиняться вашему приказу?

- Это вы тоже из интернета почерпнули?

- Да, - ответил Уоррингтон без единого намека, что уловил сарказм. Полагаю, он недостаточно долго подвергался влиянию современной культуры, чтобы выяснить, что люди в интернете могут лгать и частенько это делают. В данном случае это, конечно, ложью не было. Удивительно!

Крошечная часть меня сомневалась, правда ли Уоррингтон подчинится мне, как другие зомби.

Думаю, я отчасти начала воспринимать его как личность, а не нежить, ну или как минимум не зомби.

И порой сомнения могут ослабить ваши способности. Если вы не верите в то, что у вас получится, ничего и не выходит.

Я отбросила бесполезные мысли и просто поверила. Я была не обычным аниматором, а некромантом, что означает совершенно новый уровень силы. Я подняла зомби, значит могла его контролировать, и точка.

Я закрыла глаза, сделала медленный вдох-выдох, избавляясь от напряжения, сомнений, стряхивая все это на землю, прочь от себя. Марианна, ведьма и мой метафизический наставник, называла это "заземлением". Можно землю заменить на воздух, но лично мне для этого требуется ветер. «Успокойся и сконцентрируйся,» - снова и снова повторяла она, пока у меня это не дошло до автоматизма.

Когда я открыла глаза, то снова была спокойна и смогла посмотреть на Уоррингтона без чувства вины, безо всех тех эмоций, что мне мешали. Сейчас он был теплым на ощупь, ну и что? Он мог снова любить, ну и что? Я посмотрела на него не глазами, а той частью своего мозга, что находится сразу за ними, где зарождаются сновидения. Обычно я не "вижу" ауры людей, но могу "чувствовать" их энергетику. Я скользнула этой своей способностью по ожидающим людям и нащупала их тепло. Энергия Никки и Домино была теплее, Мэнни - холоднее. Способность работать с мертвыми оставляла свой отпечаток на наших энергетических подписях, как прикосновение смерти. Я не могла увидеть свою энергию, как вижу чужие, по словам Марианны, большинство практиков не могли, но она сказала мне, что моя энергия должна быть ледяной, не похожей ни на одного человека, что она когда-либо ощущала. Я позволила своей силе выследить Уоррингтона, и его энергетика очень отличалась. Это не было похоже на могильный след, как будто лампочка его ауры тускнела, не так,


как после смерти, и не так, как если бы он болел или был при смерти, но... Он не был таким же живым, как остальные, потому что был нежитью. Он был зомби, просто зомби, очень хорошим и отлично функционирующим, но все же его анимировала моя сила, а не та божья искра, что наполняет жизнью.

Он чертовски впечатлял, но в конце концов я чувствовала, чем он был на самом деле, и он не был живым. Я понятия не имела, каким образом вернула ему большую часть его личности, но эго и не важно было. Он хотел убедить Джастин в том, что он не был жив, я могу сделать это.

Я воспользовалась своим командным голосом, как начал называть это Никки, и сказала, протянув руку:

- Томас Уоррингтон, подойди ко мне!

Джастин задрожала и крепко вцепилась в его руку.

- Не делай этого, Том, не нужно.

Он хмуро посмотрел на нее, затем на меня.

- Я чувствую выбор, мисс Блейк.

Я покачала головой.

- Если я буду любезничать, у вас будет выбор, но я не буду.

- Не понимаю, что вы хотите этим сказать, мисс Блейк.

- Уверена, это так.

Джастин прильнула к нему, крепко обняла, вынуждая его посмотреть на нее.

- Она, может, и подняла тебя из могилы, но в гот момент, когда мы впервые поцеловались, случилось что-то еще. Ты становишься теплее каждый раз, как я касаюсь тебя.

- Романтик принимает желаемое за действительное, Джастин, - сказала я.

Она обернулась и обратила на меня свой неистовый взгляд.

- Нет, нет, это не то. Его кожа становится теплее каждый раз, как мы целуемся или держимся за руки. Я не придумываю.

Девушка привстала на цыпочки и потянулась к нему губами.

Уоррингтон колебался, взглянув на меня. Я кивнула, и только тогда он склонился к девушке. Вряд ли он как зомби спрашивал разрешения, скорее Уоррингтон просто интересовался, все ли будет в порядке, учитывая мою магию, вьющуюся над их кожей. Я точно знаю, что он чувствовал ее, а реакция Джастин дала мне понять, что и она что-то чувствовала.

Они поцеловались, и я взглянула на них своей силой, а не глазами. Между ними вспыхнула энергия, так что его тусклая раскалилась, почти невидимое свечение вдруг вспыхнуло алым. И когда поцелуй прервался, его энергия все равно горела ярче, как и ее. Как если бы она тоже обрела силу от этого, возможно, так у всех и происходит в любви или даже в страсти. Если бы мы не делились энергиями, это не затягивало бы нас так.

Джастин повернулась ко мне.

- Видите, видите, каждый раз он становится более живым.

Я не могла с ней спорить, потому что сама видела все это.

- Эго ничего не значит, - сказала я.

- Мы любим друг друга! Как это может ничего не значить?

Джастин шагнула ко мне, и в тот момент, как они перестали держаться за руки, его энергия снова потухла. Что бы ни происходило между ними двумя, это было временное явление.

- Возьмите его снова за руку, - попросила я.

- Что? - переспросила она.

- Возьми ее за руку. Том.

Он потянулся к девушке и сделал то, что я просила, но опять же не думаю, что он подчинился моему приказу, а не сам захотел коснуться ее. Его энергия снова вспыхнула, не так ярко, как при поцелуе, но все же. Он как-то подпитывался от нее.

- Отпусти Джастин и пожми руку мистеру МакДугалу.

Он колебался, но все же отпустил Джастин и протянул руку другому мужчине. МакДугал после тех же сомнений пожал его ладонь. Энергия Уоррингтона разгорелась, не так сильно, как с Джастин, но стала немного ярче. Это было любопытно, этого категорически не должно было происходить. Зомби наплевать на чужие прикосновения, вообще-то обычным зомби на все наплевать, они просто следуют приказам и отвечают на заданные вопросы. Чем бы ни был Уоррингтон, он определенно был


другим, возможно, чем-то новым. Интересно, поднимал ли кто-нибудь зомби, черпающего энергию от людей? Я знаю нескольких аниматоров, которым доверяю достаточно, чтобы спросить, но не сегодня. Эта ночь и так достаточно странная, не стоит усложнять.

- Можете прекратить, спасибо вам обоим.

- Видите, вы поблагодарили обоих - даже вы считаете Тома личностью.

Я взглянула на женщину и отчасти поняла нужду на ее лице, в напряжении ее тела, ее руки готовые то ли ударить кулаками, то ли расцарапать когтями. Интересно, понимала ли она, что была готова к драке? Скорее всего нет. Реакция "бей или беги" причудливо влияет на людей, если они не привычны к ней.

- Он самый "живой" зомби, что я когда-либо поднимала, - ответила я все еще спокойным и безразличным голосом.

Это та беспристрастность, к которой я прибегала, когда занималась дипломом и готовилась получить степень по биологии. Ты просто записываешь то, что делают подопытные и не очеловечиваешь их. Я наблюдала за ними с бесстрастным равнодушием, свойственному складу ума научного работника с примесью социопатии. Аналитический склад ума помогает тебе фиксировать события беспристрастно, в итоге данные получаются максимально объективными, а социопатия, в разумных границах, помогает сохранить здравый рассудок, когда случаются жуткие вещи.

- Он человек, а не зомби! - закричала она мне.

Мы достаточно долго отсутствовали, чтобы другие любители истории присоединились к нам, встав рядом с МакДугалом.

- Что происходит? - спрашивали они. - Почему Джастин расстроена?

Я не могла ответить на последний вопрос, ведь в ее несчастной любви именно я была злодеем. Справедливости ради, я была еще и крестной феей, что волшебным образом исполнила ее желание, только вот магия порой как пистолет: ни хорошая, ни плохая, но способна и на то, и на другое.

- Томас Уоррингтон, подойди ко мне, - снова приказала я, протянув руку.

Он незамедлительно направился ко мне, и не было никакого напряжения той нити, что связывала нас. Я ощущала в нем свою силу, и, если бы он вдруг решил сбежать, я смогла бы найти его и без маячка GPS на его лодыжке.

- Нет! - воскликнула Джастин, вцепившись в его руку.

- Блейк собирается вернуть Тома в могилу сегодня, - пояснил остальным Боб.

- Мы заплатили за то, что сможем опрашивать его вплоть до завтрашней ночи, - напомнила одна из женщин.

- Все верно, Айрис, - сказал МакДугал. - Мы с миз Блейк обсудили это, обстоятельства изменились.

- Эго потому что они с Джастин трахались? - спросил один из парней помоложе. Все остальные тут же обернулись к нему, одарив взглядом, говорящим: "Ну и трепло!"

По одной проблеме за раз.

- Иди ко мне.

Уоррингтон подчинился моему желанию и наконец взял меня за руку. Боже, он был теплым. Зомби не бывают такими теплыми, просто не бывают.

- Вы не можете забрать его, просто не можете!

Джастин схватила его вторую ладонь, пока мы с ним все еще держались за руки.

Энергия снова взвилась, но на этот раз я не со стороны наблюдала. Она прошла по мне от его руки, которой я касалась, и встряхнула мое тело как электрический разряд. Моя энергия, как и энергия Уоррингтона, вспыхнула. Я поняла, что могу черпать ее из него, как вампир из человека-слуги или в моем случае слуги-вампира моей некромантии. Когда слуга кормится, ты подпитываешься энергией. Изначально для вампиров это было способом путешествовать на дальние расстояния без необходимости пить кровь, рискуя быть раскрытыми на корабле, поезде или как еще они путешествовали. Слуги ели, и этого было достаточно, чтобы поддержать вампира, пока он не сможет напиться крови.

- Что это? Что происходит? - спросил Уоррингтон, посмотрев на меня.

Очень мне не хотелось объяснять при всех. Я обсужу все это с Мэнни наедине, но не сейчас при незнакомцах, которые по итогу этой ночи не будут от меня в восторге. Джастин шаталась на ногах, и я вдруг осознала, что стоило мне понять, что я могу питаться ее энергией, я открыла связь шире и принялась осушать ее через своего зомби.

Я отпустила его, и Джастин потеряла сознание. Уоррингтон подхватил ее, иначе она упала бы на парковочное место.

- Что с ней? - вопрошали ее друзья.

Уоррингтон посмотрел на меня, баюкая девушку в своих руках, словно ребенка или героиню романа.

- Что вы с ней сделали?

- Мы. Что мы с ней сделали, - поправила я.

- Я помог вам навредить Джастин?

Я кивнула.

- Как? Что вы сделали со мной? По своей воле я бы никогда не навредил ей.

- Охотно верю, Уоррингтон, но у вас и вправду не было выбора.

МакДугал, стоявший рядом с ними, коснулся щеки Джастин.

- Она холодная и липкая на ощупь. Придет в себя через пару минут.

- Так вот что случается, когда переспишь с зомби? - спросила Айрис.

Хороший вопрос. На самом деле было предельно ясно, что Джастин спала с одним и моих зомби и совсем недавно, но вслух я сказала другое:

- Если бы я только подумала, что кто-нибудь из вас решит переспать с зомби, я бы вас предупредила.

- Господи боже, - ахнул Уоррингтон. - Что же я наделал?

- Так вы с ней уже занимались сексом, - заключила я.

Казалось, он смутился и снова покраснел, в то время как Джастин выглядела бледной и больной.

- Да, да, помоги мне, Господь, я был слаб и навредил единственному человеку на всем белом свете, которого не желал ранить. Я думал, что могу быть... современным, но сейчас женщина расплачивается за похоть так же, как это было всегда.

Он прижал девушку к себе и сказал:

- Мне жаль, Джастин, мне так жаль.

- Она будет в порядке? - спросил МакДугал.

- Если он прекратит ее тискать, то она придет в себя. Но я бы хотела проверить ее в ближайшие сутки, просто чтобы убедиться.

- Хотите сказать, что, просто касаясь ее так, он только вредит ей? - спросила Айрис.

- Я только знаю, что он забирает ее энергию.

Уоррингтон опустился на колени вместе с Джастин на руках. Он нежно поцеловал ее щечку, а затем отдал ее в руки МакДугала и другой женщины, Айрис.

- Передайте ей, что я не хотел навредить ей. И что мне настолько жаль, что даже не описать.

- Передам, - пообещал МакДугал.

- Пора, - сказала я.

Уоррингтон встал, взглянул на любовь всей его жизни еще раз, а затем отвернулся и подошел ко мне.

- Верните меня туда, где я должен быть, миз Блейк, пока я еще кому-то не навредил.

- Таков план, мистер Уоррингтон, таков план.

Мы вчетвером, вернее впятером сели в мой внедорожник, оставив историков, столпившихся вокруг Джастин. Если вдруг кто-то позвонил 911, как, интересно, они объяснят скорой, что с ней? Зомби-любовь? Эта мысль заставила меня улыбнуться, пока я не заметила мрачный взгляд зомби. Стоит ли ему рассказывать, что Джастин упала в обморок по моей вине? Было ли это так? Или во время близости он забрал у нее слишком много энергии? Они с Джастин солгали мне, когда мы обсуждали возможность секса между ними этой ночью. Они умолчали об этом или именно солгали? Я не могла припомнить их точные слова, но в любом случае он знал, что я буду расстроена, может, пытался быть джентльменом? Они не целовались и разговаривали.

- Джастин будет в порядке, Уоррингтон. Ей просто нужно время, чтобы восполнить свою энергию.

- Вы уверены, что она будет в порядке? - спросил он с самого заднего сиденья.

А уверена ли я? Мэнни ответил за меня:

- Она будет в порядке, Уоррингтон.

Напряжение покинуло лицо зомби, плечи расслабились. Я обменялась взглядами с Мэнни, сидящим на переднем сиденье. Он знал, что ни один из нас не может быть стопроцентно уверен, что Джастин будет в порядке. Прежде у нас никогда не было клиентов, которые спали бы с нашими зомби. Эго напомнило мне о мужчинах, что занимались сексом с зомби на интим-видео федералов. Были ли они истощены после этого так же, как Джастин? Мог ли аниматор, поднявший тех зомби, черпать их энергию? Может, для кого-то была не одна причина, чтобы сделать из зомби секс-рабов.

Могла ли причиной быть сила так же, как и прибыль? Этого я не знаю, но точно знаю одно: мне нужно посмотреть записи еще раз, но на этот раз не как коп, а как некромант. Мне нужно посмотреть своей силой, а не глазами. Я расспрошу Мэнни, как много из только что произошедшего он увидел своей силой. И если он почувствовал достаточно, я попрошу федералов позволить ему посмотреть записи вместе со мной. Либо Мэнни, либо придется попытаться поладить с коллегой аниматором и маршалом Ларри Кирклэндом.

Когда-то мы были друзьями, черт, я обучала его как аниматора и как охотника на вампиров, но теперь мы даже не приятели. Он считает меня монстром, который убивает слишком много и слишком легко, а я считаю его слабаком, который для нашей работы недостаточно легко относится к убийству. И я была не единственным маршалом, кто думает так о Ларри. Он заработал репутацию не-стрелка. И поэтому другие маршалы Сверхъестественного отдела не хотят работать с ним. Каждый раз, когда кто-то предпочитал меня ему, он все сильнее злился на меня.

Но для того, чтобы просто посмотреть видео, Ларри подойдет. По правде, если он постарается, то может за ночь поднять больше зомби, чем способен Мэнни.

И все же я надеялась, что федералы предпочтут работать с Мэнни или позволят показать ему видео. Сама мысль о том, что это жесткое порно придется смотреть с консервативным, безупречным, ванильным мальчиком Ларри была очень... смущающей.

Глава 31

Но сперва мы должны вернуть очень особенного зомби обратно в его могилу. Я позвонила МакДугалу уже из машины и выяснила, что одежда Уоррингтона будет готова только к утру из-за того, что ткань была старой, и ее не знали, как отчистить, не повредив при этом. Я посоветовалась с Мэнни, он считал, что все будет в порядке, если мы упокоим зомби в новой одежде.

- Не думаешь, что одежда порой может быть равноценна части тела? - спросила я, пока зомби не слышал.

Мэнни покачал головой.

- Недостающие части тела важны только при подъеме зомби, и то только для слабых аниматоров, которым необходимо все тело целиком. Это одна из причин, почему они не в силах поднять старых мертвецов, ведь их тела по большей части обратились в прах. А таким аниматорам нужны твердые останки, чтобы они смогли с ними работать, в отличии от тебя.

- Я никогда не задавалась вопросом, есть ли аниматоры, которым необходимы все части тела, чтобы вернуть зомби в могилу?

- Знаю я нескольких, кто не смог упокоить зомби, когда у него сгнила рука, но мне всегда было интересно: это действительно было проблемой, или они только думали, что без руки не справятся?

- Хочешь сказать, они могли настолько верить в свою неудачу, что поэтому у них ничего и не получалось?

Он кивнул.

- Меня вызывали на несколько случаев, когда у аниматоров хватало сил, чтобы справиться самим, но они не могли сделать это.

- Думаешь, они сами настроили себя на поражение? - спросила я.

-Да.

- Так значит, если я не буду волноваться из-за одежды, то волноваться вообще ни о чем не придется?

- Именно.

Я нахмурилась от его логики, но в конце концов мне хотелось упокоить Уоррингтона достаточно сильно, чтобы попытаться. Он стоял над своей могилой в футболке музыкальной группы, о которой вероятно никогда не слышал, и в джинсах, кто бы не дал ему эти вещи, больше он их не увидит, но это не мои проблемы.

Согласно обычаям, для ритуала необходимы соль, сталь и воля. Я выяснила, что самой важной частью была именно воля, но этой ночью я решила вернуться к старой школе, потому что хотела быть уверенной, что этот зомби вернется на покой.

Круг крови в некоторых местах потемнел и смазался.

- Круг больше не целостный, - заметил Мэнни.

Я взглянула на землю, он был прав. Круг крови темнел в траве, но был сильно загрязнен и далеко не был замкнут.

- Мне он не так уж и нужен, чтобы вернуть зомби в могилу, для меня он важен только при подъеме мертвых.

Мэнни поднял на меня глаза. И его взгляда было достаточно, чтобы понять: ему круг необходим для упокоения зомби. Порой я забываю, как мало мы работали вместе последние годы. С тех пор как он прекратил брать заказы на казнь вампиров, у нас с ним были совершенно разные рабочие танцевальные карточки.

- Возможно, с замкнутым кругом при возвращении зомби в могилу то же самое, что и с недостающими частями тела: тебе только кажется, что без него не обойтись, - предположила я.

Он усмехнулся, сверкнув улыбкой в темноте.

- Ученик становится учителем.

Я улыбнулась в ответ и пожала плечами.

- Тогда что тебе нужно?

- Я делаю это только посредством своей воли и слова, но сегодня...

Я достала контейнер с солью и мачете в ножнах из милой кожаной сумки. Каждый раз, как я пользовалась подарком Жан-Клода, я понимала, что это только вопрос времени, когда я испачкаю ее кровью или еще чем похуже, но пока я ее не испорчу, я буду ей пользоваться.

Порой милые вещи недолговечны, но они, пока могут, остаются милыми.

- Тебе не нужна еще одна жертва?

Я покачала головой.

- Нужно мне будет как-нибудь потаскаться за гобой, пока ты будешь работать. Полагаю, ты изменила многие ритуалы, которым я тебя учил.

Я снова пожала плечами.

- Оптимизировала некоторые.

- Все в порядке, Анита. Я знал, что ты как аниматор сильнее меня, еще в первую неделю, как взял тебя к себе.

Я позволила ему увидеть свое удивление.

- Ты никогда не говорил мне об этом.

- Я не хотел, чтобы ты зазналась или слишком многою требовала от себя, как от новичка. Я знал, что однажды ты выяснишь, насколько сильна.

- На это потребовалось время, но да, полагаю, я все же выяснила.

- Анита, не могла бы ты подойти, - позвал Домино.

Тон его голоса заставил меня обернуться и посмотреть на него, Никки и зомби, стоящего у могилы. Уоррингтон все еще казался милым и спокойным, но что-то напугало Домино и заставило Никки собраться, словно он был готов воспользоваться пистолетом.

Я передала мачете и соль Мэнни и полезла за дробовиками и винтовкой.

- Зачем тебе большие пушки? - спросил Мэнни.

- Не знаю точно, но доверяю парням.

Я перекинула ремень винтовки через плечо, взяла в каждую руку по дробовику и направилась к ним. Мэнни шел за мной, неся соль и лезвие, которые нужны, чтобы упокоить зомби, но прямо сейчас пушки были мне нужнее.

Я слышала бормотание Уоррингтона:

- Я так голоден, так голоден.

Один из дробовиков я передала Домино, второй оставила себе, винтовку кинула Никки. Он поймал ее и немного отступил от могилы. Я бы предпочла, чтобы он был со мной в ближнем бою, но Никки обращался с винтовкой лучше Домино, а с дробовиками они оба были одинаково хороши. Если честно, из нас троих, возможно, я лучший стрелок из винтовки, но я не могла уйти от могилы и бросить их двоих в ближнем бою. Эго был мой зомби, я не могу позволить им принять больший риск.

Я уперла приклад в свое плечо и прицелилась в колено зомби. Да, выстрел голову лишит его возможности вгрызаться, но у меня был опыт, когда крупные мужчины бежали на меня, одной только своей мощью нанося урон. Лиши его одной ноги, и он сможет только ползти до нас. А это даст нам время, чтобы прицелиться.

- Насколько вы голодны, мистер Уоррингтон? - спросила я очень, очень спокойным голосом, словно мы с Домино вовсе и не держали его под прицелами дробовиков.

- Умираю с голоду, - ответил он.

- Так же, как гой зимой в горах? - спросила я.

Домино никак не отреагировал на вопрос, который для него вероятно вообще не имел смысла. Он просто держал позицию и следил за своей целью, делал именно то, что я и хотела. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что и Никки выполняет свою роль. Я доверяла ему прикрывать наши спины, безоговорочно.

- И да, и нет, - ответил Уоррингтон. Его лицо не было столь человеческим, как раньше. Плоть, казалось, истончилась, и можно было увидеть проступающий череп на его лице, словно он умирал с голоду прямо на наших глазах. Его тело поглощало собственную плоть, так что кожа начала обтягивать скелет. Я никогда не видела ничего подобного, но он с самого начала был сюрпризом.

- Объясните, что вы имеете в виду, Уоррингтон. Как может быть одновременно и да, и нет? - спросила я и вдруг поняла, что отвела взгляд от своего прицела на его колене, чтобы взглянуть на его спокойное лицо, когда он говорил. Я вернула внимание к своей цели, но было тяжело не отводить взгляд.

- Я не чувствую голод, но я смотрю на ваших двоих мужчин так же, как смотрел на Чарли, когда он умер.

- Вы смотрите на них, как на мясо, - подсказала я, нацелив дробовик ему в лицо. Мне нужно видеть, как он говорит, почти непреодолимо. Эти прекрасные ореховые глаза, ставшие серыми в темноте, болтались в глазницах, потому что плоть настолько истончилась, что уже не удерживала их. Какого черта с ним происходит?

- Да, они мясо, но на вас я так не смотрю. Почему вы для меня все еще выглядите женщиной, о которой я должен заботиться, которой должен помочь выйти из экипажа? Мужчины же для меня теперь хуже любого врага на поле боя.

- Хотите сказать, что стали их ненавидеть?

- Нет, но я не вижу в них себя, не вижу людей. Они просто нечто, что я хочу разорвать и сожрать. Я никогда раньше не смотрел на корову с такими ужасными мыслями, я представлял хороший стейк, но это что-то хуже, мисс Блейк, гораздо чудовищней, чем забить теленка.

- Я понимаю, - мягко сказала я.

- Понимаете? Тогда, пожалуйста, объясните мне, я озадачен, как могу я смотреть на другого человека и думать о чем-то столь ужасном, охваченный чудовищными желаниями.

Он взглянул на меня завертевшимися в глазницах глазными яблоками. Ему становилось все труднее контролировать мышцы, поскольку плоть, что удерживала их на месте, истончилась.

- Вы обращаетесь в плотоядного зомби, мистер Уоррингтон.

- Я так счастлив, что вы забрали меня от Джастин прежде, чем она увидела меня таким. Спасибо вам за это, мисс Блейк.

А я была счастлива, что они не остались с ней наедине, когда он начал меняться, потому что, судя по увиденному сейчас, он разорвал бы ее горло, пока она звала бы на помощь. Я видела и раньше, как это случалось с зомби, просто никогда не разговаривала с ними в то время, как они теряли остатки своего разума и обращались в хищного зверя.

- Позвольте мне вернуть вас в могилу, мистер Уоррингтон.

- Прошу вас, мисс Блейк, и поторопитесь, пока я не поддался этим страшным видениям в моей голове.

- Вы о видениях того, что хотите с нами сделать? - спросил Никки.

- Да.

- Эго ваши мысли или кто-то другой вложил их вам в голову?

- Не знаю, но даже разговаривая с вами сейчас, я словно выслушиваю дерзость своего ужина из свинины. Думаю, я обезумел, но я все еще хочу есть.

- То есть меня съесть? - уточни Никки.

- Да, очень сильно, - с каждым словом он все сильнее по-южному растягивал слова, можно подумать, что к тому моменту, как он бросится на нас, он заговорит как Скарлетт О'Хара.

- Это интересно, Никки, но завязывай, - велела я.

- Позже мы порасспрашивать его не сможем.

Он был прав, конечно, но только социопат мог стоять так близко, наблюдать за всем и задавать вопросы, ответы на которые помогли бы нам понять, что происходит. Хорошо, что Никки с нами, потому что мне настолько страшно, что во рту пересохло.

- Мэнни, - позвала я.

- Я здесь, - раздалось позади нас. Его голос прозвучал гораздо дальше, чем Никки. Мэнни в конце концов не был вооружен, так что я ничего против не имею, но сейчас он мне нужен.

- Я хочу, чтобы ты был готов бросить немного соли и обнажил мачете.

- Хорошо.

Я ощутила обнажившееся лезвие мачете вибрированием энергии во мне. Уверена, что и соль уже в его руке.

- Готов, Мэнни?

- Готов, - ответил он, и услышав его голос, я поняла, что теперь он был ко мне ближе, прямо за спиной.

- Солью, сталью и силой я привязываю тебя к твоей могиле.

Мэнни бросил горсть соли в сторону зомби. Не уверена, что он попал на него, но на могилу точно. Я надеялась, что этого было достаточно. Мэнни поравнялся со мной, держа в руке обнаженный мачете, но я предупредила его:

- Не вставай под прицел, - и он отошел, не споря.

- Я все еще хочу съесть их, - сказал зомби, выглядя теперь тем, чем он и был - трупом.


Привлекательного мужчины, очаровавшего Джастин, больше не было.

- Her, ты их не тронешь.

- Я хотел бы послушаться вас, мисс Блейк, правда хотел бы, но я так голоден, а они так близко.

- Не отходи от своей могилы, Уоррингтон.

- И снова одна часть меня желает подчиниться вам, а другая жаждет сжать зубами свежее, сочное мясо.

- Я привязываю тебя к твоей могиле, Томас Уоррингтон! - я позволила силе наполнить свой голос так, чтобы он отразился эхом над могилой среди деревьев.

Он изо всех сил пытался сойти с могилы, но некая невидимая сила удерживала его ноги на месте. Он вскинул длинные руки, пытаясь дотянуться до Домино, но не мог схватить его, не сделав еще хотя бы пару шагов, я все-таки привязала его к могиле.

- Вернись на покой, Томас Уоррингтон. Вернись в свою могилу и не вставай больше!

Земля под его ногами заструилась, словно грязевой поток воды, затягивая его вниз как зыбучие пески в фильмах.

- Нет! Мне нужно поесть! Не возвращайте меня назад с этим голодом, миз Блейк! Пожалуйста, не оставляйте меня так! - кричал зомби, пока земля не поглотила его. Последнее, что я увидела – его огромные, наполненные ужасом глаза. Это не должно было случиться так.

А затем могильная земля вновь стала ровной и твердой, словно и не потревоженной. И из всего произошедшего только это и прошло как обычно.

- Дерьмо, - выругалась я, вложив в одно это слово все те эмоции, что сдерживала последние минуты.

- Анита, тебе нужно получить ордер на эксгумацию, - сказал Мэнни.

- Что? - я повернулась и уставилась на него.

- Ты должна отрыть его.

- Мы с трудом упокоили его до того, как он озвереет, - напомнил Домино. - Просто оставьте его в могиле.

- Он должен был тихо и смиренно ждать, пока могила поглотит его. А он боролся до последнего, Анита, он все осознавал. Ты не можешь оставить его запертым там в сознании.

- А может он просто мертв, снова обратился в кости и прах, - предположила я.

- Может и так, но если нет, ты сможешь обрести покой, зная, что он навеки пойман там в ловушку и изнывает от голода?

Я закрыла глаза и про себя помолилась, чтобы бог дал мне сил и терпения и просто помог.

- Долбанный сукин сын!

Бог не возражает, что я ругаюсь. Если бы он был против, то уже давно перестал бы меня слушать.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, - сказал Никки.

- Потому что можешь это чувствовать тоже, - напомнила я.

- Ага.

- Тогда ты в курсе, что я собираюсь сделать.

- Мы отроем его.

- К сожалению, да.

- В смысле сами лопатами? - уточнил Домино.

- Нет, по закону сейчас нам нужен ордер на эксгумацию, и если честно, я бы предпочла прибегнуть к помощи экскаватора, чем подпустить кого-то с лопатой так близко к захоронению.

- Ты же подняла его как зомби, почему бы не повторить? - спросил Домино.

- Потому что тогда я не узнаю, в сознании ли он в могиле, а именно эго мне и нужно выяснить.

- Ладно, понял, и как мы добьемся эксгумации?

- Нам нужен судья, - ответила я.

- И что ты собираешься ему сказать?

- Понятия не имею.

- А что она должна сказать судье? - спросил Домино.

- Мы должны объяснить причину, по которой хотим эксгумировать тело, - ответил Мэнни.

- Полагаю, правду ты рассказать не можешь.

Я просто посмотрела на Домино.

- Ты всерьез хочешь, чтобы Анита рассказала судье, что подняла плотоядного зомби, а теперь хочет убедиться, что он не заперт в качестве нежити в своей могиле? - спросил Никки.

- Технически он не был плотоядным. Он только хотел мяса, - возразил Домино.

- Ох, да так гораздо лучше, - сказал Никки.

- Довольно, - заговорил Мэнни. - Нам нужен судья и поддержка.

- Я знаю, к кому обратиться за поддержкой, и надеюсь он знаком с судьей, потому что не знаю даже, кто смог бы дать мне добро.

- Не могу придумать, что можно солгать, чтобы эго помогло получить нам ордер на эксгумацию такого древнего тела, - сказал Мэнни.

- Я тоже.

Я опустила дробовик дулом в землю и достала свободной рукой телефон. Я не могла допустить, чтобы Уоррингтон навечно остался здесь как нежить, пребывал в сознании, боролся, мучился голодом, боялся. Не существует настолько тяжкого греха, чтобы обречь кого-то на такой ад, а Уоррингтон вообще казался хорошим человеком. Он не заслужил этого.

- Кому ты звонишь? - спросил Никки.

- Зебровски, он мне должен. Надеюсь, судья должен ему, или он знает того, кто задолжал ему услугу и кто знает судью.

Его номер был в моем списке избранных. Я набрала его и помолилась, чтобы кто-то, кого я знаю, знал бы судью.

Глава 32

- Повтори-ка, зачем я проснулся среди ночи и примчался на кладбище? - спросил Зебровски, он стоял рядом со мной в темноте и прислушивался к звукам пробирающегося среди надгробий поближе экскаватора.

- Затем что ты по-братски любишь меня, - ответила я.

- У меня никогда не было брата, и тебя я люблю сильнее своих сестер, но если ты кому-нибудь из них проболтаешься, я буду все отрицать.

Эти слова заставили меня улыбнуться, возможно, так и было задумано, в этом он был хорош.

Мэнни шагнул к нам, когда экскаватор подъехал ближе, и шум стал сильнее, и сказал:

- Боюсь, это я виноват, сержант Зебровски. Анита обратилась ко мне за советом, и я решил, что зомби может быть пойман там в ловушку.

- Объясните еще разочек, как можно поймать зомби в ловушку в его же могиле? – попросил Зебровски.

- Говорю же, этот зомби возвращался не так, как другие. В их глазах должно быть безразличие, они просто трупы, что лежат и ждут, когда их поглотит могила. А этот боялся и кричал. Он скрывался под землей, моля меня спасти его. Я никогда не видела, чтобы зомби так вели себя, - ответила я.

Зебровски заморгал на меня из-за тускло отсвечивающих очков в серебристой оправе.

- И ты переживаешь, что он там живой, в ловушке.

- Не живой, а заперт там в сознании как нежить.

Он взглянул на Мэнни, словно ожидая его подтверждения, и тот кивнул.

- Я надеялся, что мне приснилась эта часть телефонного разговора с Анитой, - сказал он, сунув руки глубоко в карманы брюк. Похоже, он натянул их прямо поверх пижамных штанов или, как минимум, оставил вместо рубашки верх от пижамы, если конечно у него не было рубашки с рисунком маленьких паровозиков. С Зебровски станется, но я уверена, что Кейти, его жена, позаботилась бы, чтобы эта рубашка "исчезла" из его гардероба. Они счастливы в браке уже два десятка лет, и она все еще живет с надеждой, что когда-нибудь оставит в его гардеробе только те вещи, за которые ей не придется краснеть. И я чертовски уверена, что надежда эта была тщетна, во всяком случае я и прежде видела "чух-чух" пижамку поздней ночью на местах преступлений. Хотя


технически, полагаю, это не место преступления.

- Ты же понимаешь, что просто повязав галстук поверх пижамы с паровозиками, никого не облапошишь? Мы все равно понимаем, что это пижама.

Он усмехнулся.

- Эй, я повязал галстук и пиджак надел.

Я в ответ покачала головой.

Подошел Домино.

- Тут спрашивают, можно ли сдвигать надгробие, или это помешает тебе изучить зомби?

Я покачала головой.

- Можно сдвинуть его. Только осторожно, чтобы не повредить его из уважения к семье, а не из страха за зомби.

- Я передам, - сказал Домино и поспешил через надгробия к ожидающим мужчинам. Его дробовик все еще был откинут на плечо так же, как и мой был при мне на тактическом ремне. Прежде чем раскопать могилу, я бы запаслась всем своим снаряжением из кузова грузовика, где должна быть и моя заказная винтовка AR, а Никки оставила бы ту резервную, что он прихватил из Цирка.

- Я думал, зомби не могут испытывать эмоции, - сказал Зебровски.

- Нормальные зомби не могут, - ответила я.

- А этот не был нормальным?

- Даже и близко, - сказала я.

- Нет, - подтвердил Мэнни.

- Есть идеи, что могло его испортить?

- На самом деле да, он при жизни ел человеческое мясо.

Зебровски вытаращил на меня глаза.

- Да уж, для меня это тоже было впервые, но он застрял в горах зимой, один из товарищей погиб, и они получили достаточно мяса, чтобы выжить.

- Думаешь, из-за этого он получился таким необычным?

- Мы оба так считаем, - ответил Мэнни.

Я кивнула.

- Я напишу статью об этом в академические журналы, и выскажусь за то, чтобы этот пункт добавили к списку причин установки знака "ни в коем случае не поднимать этот труп".

Экскаватор подъехал к могиле, и мы отошли, чтобы слышать друг друга.

- А что еще в этом списке? - спросил Зебровски.

- Под вопросом те, кто при жизни был священнослужителем какой-то религии, - ответил Мэнни, и я не стала возражать. - А того, кто практиковал вуду, ни за что поднимать нельзя. Экстрасенсориков, ведьм и колдунов, всех, кто при жизни участвовал в каком-то сверхъестественном событии, поднимать рискованно и лучше этого избегать.

Я задалась вопросом, где носит Никки с командой зачистки. Они должны вооружиться огнеметами и надеть защитные костюмы. Если Уоррингтон выберется из могилы все еще кровожадным, нам будет кстати их помощь. Никки вышел к дороге, чтобы встретить команду и привести к нам. А еще он проверит, хватит ли на нас всех протеиновых батончиков, которые Натаниэль начал подкладывать мне в машину. Это конечно был не ужин, но поддержит уровень сахара в крови и не даст мне энергетически осушить тех, с кем я метафизически связана. Могильщики уже заблудились на кладбище, и на то, чтобы снова погрузить экскаватор на грузовик и проехать к нужному месту, ушло время, которого у нас не было. Нужно раскопать могилу до рассвета, или зомби с восходом может быть уже мертв для этого мира, и мы так и не выясним, что происходит в его гробу, когда темнеет. Я снова думаю о нем, как о личности, несмотря на то, что он был зомби, плотоядным зомби, он сохранил достаточно рассудка, чтобы по-прежнему оставаться для меня Уоррингтоном. Он до сих пор мог все осознавать и чувствовать, и прежде чем уйти, я должна узнать наверняка. Я должна знать.

Я всматривалась в темноту, думая, где же Никки, и... Так же, как и ранее этой ночью, энергия на кладбище словно изменилась. Такие же ощущения возникают иногда на местах, где проводились ритуалы, влияющие на святость этой земли. Как будто случилось что-то на метафизическом уровне между моим первым посещением кладбища и вторым.

- Ты чувствуешь это, Мэнни? - спросила я.

- Что именно? - уточнил он.

- Энергетика на кладбище раньше была получше.

- Здесь я раньше не был, но большинство старых захоронений ощущаются так же, как и это, Анита.

- Клянусь, этого не было раньше.

- Может, ты просто чувствуешь вину, - предположил он.

- Вы о чем, оно ощущается по-другому? - спросил Зебровски.

- Иногда старые кладбища могут своего рода потерять святость, - пояснила я.

- Если на них давно не было свежей могилы и не проводилось церемонии похорон, словно у святой земли истекает срок, - уточнил Мэнни.

- То есть здесь уже не святая земля? - спросил Зебровски.

Мэнни в ответ неопределенно махнул рукой.

- Священнослужитель может провести один простой обряд, окропить границы святой водой, и новые похороны все исправили бы, - сказала я.

- Гули могут осквернить святую землю, - напомнил Мэнни.

Я покачала головой.

- Думаю, сначала исчезает святость этого места, а затем уже некоторые мертвые восстают как гули.

- Погоди, что? - вмешался Зебровски.

- Гули - один из самых загадочных видов нечисти. Даже среди аниматоров и ведьм до сих пор ведутся дебаты, вторгаются ли гули на кладбище и оскверняют его, или вылезают из своих могил, когда земля перестает быть святой.

- Один из тех споров: "Что было первым: курица или яйцо?" - заметил Зебровски.

- Точно, - подтвердила я.

- С этим видом нечисти я никогда не встречался раньше, - сказал он.

- Гули - безобидные трусы. Крикнешь "бу!", и они спрячутся, - сказал Мэнни.

Я взглянула на него.

- Если ты так считаешь, то видел только обычных гулей.

- Ой, я забыл, ты же встречала гулей, ставших хищниками, - вспомнил он.

- Чую, мнения разделились, - сказал Зебровски.

- Мэнни прав относительно большинства гулей. Они падальщики, которые роют под могилами туннели и на первых порах вылезают только, чтобы поесть. На самом деле, первое, что замечают смотрители зараженных кладбищ - несколько разбросанных костей или провалившаяся в туннели могила.

- Или они роют туннель так близко к надгробию, что оно накреняется, а то и проваливается внутрь, - добавил Мэнни.

- Ага, а основное недовольство связано с тем, что людям не нравится сама мысль, что их близких кто-то жует в их же могилах.

Зебровски скривился.

- И я их понимаю. Приходишь ты на могилу к бабушке с цветами и обнаруживаешь, что ее останки разбросаны повсюду, словно корм для собак.

Я улыбнулась и покачала головой.

- Ну да, вроде того. Они вызывают команду зачистки, те сжигают туннели при свете дня, и фьють - проблема решена. Обычно.

- А когда необычно, что происходит? - спросил он.

- Они всегда быстрее, умнее, не такие немощные, как зомби. Они не разлагаются. Нули ранят их, но не останавливают. Слышала, что их можно убить, тщательно размазав огромным грузовиком, но, если грузовика под рукой нет, это трудноосуществимо. Подожги их, и они вспыхнут как вампиры, то есть очень хорошо горят.

- Видел я парочку вампов после этого. Они вспыхивают как щепка, словно на них плеснули алкоголь для розжига.

Я согласилась с этим.

- Но обычно не важно, насколько трудно убить гулей. Они боятся людей, как Мэнни и сказал.

- Договаривай уже, Анита, это я уже знаю.

- Когда они обглодали уже все тела на кладбище и больше не могут найти пищу как падальщики, они становятся более активными охотниками, - сказал Мэнни.

- Что значит "активными"?

- Если ты напьешься до бесчувствия или будешь ранен настолько, что не сможешь уйти, тогда они становятся опасны, - пояснил он.

- Думаю, они всегда нападают на пьяного или того, кто выведен из строя. Все, что не


представляет для них угрозы, становится едой, - сказала я.

- Ни в одной литературе об этом не сказано, - возразил Мэнни.

- Я сталкивалась с гулями, которые были по-настоящему активными хищниками, Мэнни. Я просто не верю, что нечто, способное убить и сожрать человека, не делает этого при каждом удобном случае.

- Это был случай из ряда вон, Анита.

- Да, только достаточно одного такого случая, чтобы сдохнуть.

- Так значит аниматоры не могут управлять ими, как зомби. Они больше похожи на вампиров.

- Ага, - ответила я, про себя подумав: «Знала я одного аниматора, способного контролировать их, но он и сам был больше мертв, чем жив, так что не уверена, что это считается.»

- В легендах упоминаются те, у кого хватало сил управлять всеми видами нежити, даже вампирами. Но Анита ближе всех к былым некромантам. Если уж она не может управлять ими, то никто не может.

- Ну ты и зверюга, - поразился Зебровски.

Я пожала плечами.

- Погодите, вы сказали, они сильнее зомби, которые в свою очередь сильнее нас. Есть хоть какой-то вид нежити, что не сильнее человека?

Мы оба покачали головами.

- Хотя над зомби проводились эксперименты, показавшие, что они на самом деле не могут быть сильнее человека, - припомнила я.

- Тогда как?

- У зомби просто нет стопора на использование всей свой силы разом. Малыши, например, изо всех своих сил сбрасывают одеялко, но став старше, прикладывают для этого только необходимое усилие. Повзрослев, вы и не помните, какой огромной силой обладаете... пока не случается чрезвычайная ситуация.

- Как бабули поднимают машины, спасая внучат, - предположил Зебровски.

- Да, вроде того.

- То есть, если бы люди понимали, как использовать всю свою силу, мы бы могли все время отжимать тачки?

- Это одна из теорий, - ответила я.

- Но запомни, прежде чем попробуешь поднять машину, что зомби могут оторвать себе руки, пытаясь поднять что-то слишком тяжелое для них, - предупредил Мэнни.

- Это правда. Зомби, как дети, не могут уяснить, что если ты и можешь что-то поднять, вовсе не факт, что твое тело справится с этой нагрузкой, - сказала я.

- Ваша компания порой как канал Дискавери про монстров. Всегда узнаешь что-то новое.

Подоспели могильщики с инструментами, которые помогут убрать надгробие, но отчего-то указывали на экскаватор, хотя для него еще не время.

- Что они делают? - спросила я.

- Думаю, хотят попробовать сдвинуть надгробие с помощью экскаватора, - предположил Зебровски.

- Как ты это понял отсюда?

- Понял по жестам парня, - ответил он с невозмутимым лицом.

Я могла бы с ним поспорить, но вернувшийся Домино отчитался в точности о том, что мы и предполагали. Мраморное надгробие выше меня было тяжелым и громоздким. И двоим прибывшим мужчинам было не под силу его поднять.

- Могу я предложить помощь свою и Никки, или ты не хочешь, чтобы они знали, что мы сильнее рядового человека?

- Предложи. Ночь на исходе.

- Кроме того, одного взгляда на Мистера Мускулы будет достаточно, чтобы они поверили, что он может поднять надгробие и в одиночку, - сказал Зебровски.

(Мистер Мускулы - герой комикса 1956 года, придуманный писателем Джерри Сигелем и нарисованный Билом Фраццио. Персонаж - рестлер, обладающий сверхсилой и использующий ее для борьбы с преступностью.)

Я взглянула на него.

- Мистер Мускулы? Серьезно?

Он указал кивком головы.

- А ты взгляни на силуэт и попробуй возразить.

Я посмотрела в том направлении, куда он указывал, и увидела Никки в обрамлении света луны и установленных могильщиками прожекторов. От игры тени и света его плечи выглядели еще внушительнее, чем уже были, из-за этого он, казалось, был сложен как мультяшный крепыш.

- Ладно, я поняла, о чем ты.

- Ты же знаешь, я стараюсь, чтобы мои раздражающие прозвища подходили, - сказал он с улыбкой.

Я в ответ закатила глаза, и он усмехнулся шире.

- Ты неисправим.

- Это часть его обаяния, - сказал Никки, подходя к нам, покидая световое шоу и ступая в темноту рядом с нами, так что его плечи стали вновь просто впечатляюще широкими как обычно, а не карикатурно большими, что вызвало такой комментарий Зебровски.

И словно прочитав мои мысли, он сказал:

- Я все еще настаиваю на этом прозвище.

- Каком прозвище? - спросил Никки.

- Мистер Мускулы, - ответил Зебровски, усмехнувшись ему.

Никки в ответ нахмурился, немного.

- Меня называли и похуже.

- Ты же знаешь, что тебя дразнить не весело?

- Мне говорили об этом прежде, - подтвердил Никки с исключительно серьезным лицом. Мне потребовалось время, чтобы понять, что серьезность эта и притворство, что Никки не понял шутки Зебровски, были способом подразнить его в ответ. И в том, что Зебровски не совсем уловил, что Никки подшучивает над ним, была своя ирония. Никогда не видела, чтобы кому-то удалось превзойти его в этом поддразнивании. А то, что этим человеком оказался Никки, было интересным и для меня неожиданным. Мне даже поправилось, что он способен настолько удивить меня.

И он снова удивил меня, склонившись за поцелуем. Я старалась не делать этого перед


полицейскими, это разрушало мой образ своего пария. Я задумалась даже, не стоит ли дать ему понять, что это неуместно, но казалось неправильным отстраняться от поцелуя того, кого любишь, поэтому я ответила.

- Фу-ты ну-ты, а Граф Дракула в курсе?

- Вот почему я не целуюсь со своими парнями на глазах других конов, - сказала я, все еще держа ладонь на изгибе руки Никки.

- Да это же Зебровски, - возразил Никки. - Он не в счет.

Зебровски с мгновенье смотрел на него, открыв рот, а затем разразился смехом.

Никки наконец позволил себе улыбнуться ему, не бы