Book: Смерть надевает маску



Смерть надевает маску

Эшли Уивер

Смерть надевает маску

Купить книгу "Смерть надевает маску" Уивер Эшли

Ashley Weaver

DEATH WEARS A MASK

Печатается с разрешения литературных агентств Taryn Fagerness Agency и Synopsis Literary Agency

© Ashley Weaver, 2015

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2017

Москва: Издательство АСТ, 2017

***

Ироничное и изысканное признание автора в любви к «золотому веку английского детектива»!

«Kikus Reviews»

Очаровательный детектив, написанный в лучших традициях классики тридцатых годов!

«New York Times»

***

Амелии Лиа и Дэну Уиверу – лучших младших брата с сестрой девочке и пожелать нельзя.

Миллс и Дэнни, люблю вас!


Глава 1

Лондон, август 1932 года


Нет, это просто поразительно, до чего убийство преобразило мой брак!

Не то чтобы я хотела говорить о такой трагедии неучтиво, конечно нет. Но нельзя же не удивиться тому, как прикосновение смерти наладило наши отношения с мужем…

Прошло уже два месяца после страшных событий в «Брайтуэлле». Мы собирались отдохнуть на морском побережье, но отдых не задался: сначала мы стали свидетелями двойного убийства, а потом я и сама едва осталась в живых. Но теперь все это в прошлом. Сидя за туалетным столиком, потягиваю крепкий чай и собираюсь с духом перед выходом в свет. Мы с Майло провели в городе меньше недели, а это слишком малый срок, чтобы прийти в себя после жизни в сельской глуши и снова показаться на людях.

Чтобы восстановить душевное равновесие, временное затворничество было просто необходимо. Кошмарные каникулы у моря полностью выбили меня из колеи, и дело не только в убийстве. Наша с Майло семейная жизнь оказалась на грани краха, а сплетни об этом в живописных деталях разлетелись по всей стране. А если еще вспомнить о том, что я – пусть недолго и совершенно безосновательно – подозревала в убийстве собственного мужа…

Все мы совершаем ошибки.

В конце концов все разрешилось, и мы с Майло отправились в Торнкрест, наш загородный дом, где уладили большую часть разногласий. Но идиллия не может длиться вечно. Поездки Майло в город с каждым разом становились все продолжительнее, уезжать он стал чаще, и я была вынуждена признать, что его неуемной натуре слишком тесно в нашем замкнутом мирке. Что ж, лондонский свет – не лучшее место для того, чтобы забыть о неприятностях, но не могла же я предоставить мужа самому себе. Пришлось вернуться в лондонскую квартиру.

Конечно, у нас не все еще было идеально, но я чувствовала себя счастливой. Мы не были так счастливы уже очень давно.

Припудривая носик, я взглянула на отражение Майло. Он сидел у меня за спиной на бархатном стуле эбенового дерева, ослепительный в своем вечернем костюме, и листал журнал, ожидая, когда я закончу вечерний туалет.

– Ты читала этот номер «Миррор»? – спросил он.

– Ты же знаешь, я не люблю читать всякий вздор, – ответила я. – А что? И о тебе там что-то есть? По-моему, ты пробыл в городе не так долго, чтобы привлечь внимание газет.

– Вот и ошибаешься. И на этот раз я не один. Разреши прочесть вслух эту сочную сплетенку. – Он прочистил горло для театральной выразительности: – «После памятного случая в отеле «Брайтуэлл» мистер и миссис Эймс снова появились вместе, опровергая, по крайней мере временно, слухи о надвигающемся разрыве».

– Там правда так пишут? – спросила я в ужасе. Зря я надеялась, что все улеглось, – торговцы сплетнями не собирались оставлять нас в покое.

– Именно так, – отозвался Майло, – а в доказательство нашего счастливого примирения – фото. Эймори, ты здесь очень хороша.

Он согнул газету и поднял так, чтобы я могла видеть фотографию, сделанную позавчера вечером, когда мы вдвоем выходили из ресторана. Я повернулась, чтобы изучить ее поближе. Да, не мне суждено приковывать взгляд. По этой части у нас Майло. В вечернем костюме, со спокойным красивым лицом и черными волосами, блестящими от вспышки, он выглядел великолепно. Просто смешно, до чего мой муж фотогеничен.

– Прямо перед нами выходил премьер-министр, – сказала я. – Мне казалось, фотографируют его.

– Ерунда, – возразил Майло. – Зачем им снимать Макдональда, если они могли сфотографировать тебя?

– Или тебя, раз уж на то пошло, – ответила я, по долгому опыту зная, что мой муж – фаворит светской хроники. Этой весьма сомнительной славы он добился внешностью кинозвезды и очаровательной способностью попадать в компрометирующие ситуации. Я не стала озвучивать продолжение мысли: замечательно, что хоть раз на фотографии рядом с ним не кто-нибудь, а законная жена. Кажется, дела и впрямь пошли на лад.

Я повернулась обратно к зеркалу, взяла со столика сапфировое ожерелье и приложила к шее.

– Не поможешь мне с застежкой? Вечно заедает.

– Конечно.

Он отбросил газету и поднялся со стула. Подойдя ко мне, застегнул цепочку; я почувствовала тепло его пальцев. Это одно из моих любимых украшений: благородные сапфиры в тон синему платью с открытой спиной оттеняли мои темные волосы и светлую кожу.

Голубые глаза Майло встретились в зеркале с моими серыми глазами.

– Ты очень красива, Эймори, – сказал он, а затем положил ладони мне на плечи, нежно поцеловал в шею и прошептал: – Напомни мне еще раз, зачем мы едем к Баррингтонам.

Теперь вспомнить было непросто…

– Миссис Баррингтон – давняя подруга моей матери, – произнесла я.

– Значит, ее тем более надо избегать.

Я проигнорировала эту фразу и продолжила, хотя Майло никак не давал собраться с мыслями:

– Когда она узнала, что мы в городе, то пригласила нас на ужин. По-моему, очень мило с ее стороны.

На самом деле она буквально настаивала на нашем визите. Мы не виделись много лет, и я была озадачена такой страстной жаждой повидать меня. Впрочем, вечер в компании миссис Баррингтон никому не повредит.

– Вечер будет чудесный, – добавила я неуверенно.

– Он был бы куда чудеснее, останься мы дома.

Я обернулась и неодобрительно посмотрела на Майло, а он не упустил шанса меня поцеловать и притянул к себе, опрокинув табурет у туалетного столика.

До меня смутно донесся телефонный звонок в коридоре и голос Винельды, моей горничной. А вскоре она нерешительно постучала.

– Пусть уйдет, – прошептал Майло.

– Ты неисправим, – рассмеялась я, пытаясь отвести его руки.

Он нехотя отпустил меня. Я пригладила платье и позвала:

– Входи, Винельда!

Боясь заглянуть внутрь, она чуть-чуть приоткрыла дверь.

– Ваша машина готова, мадам.

– Спасибо. Мы сейчас выйдем.

Когда Винельда ушла, я повернулась к мужу.

– Нам пора идти.

Майло тяжело вздохнул. И я не могла с ним не согласиться.


Через полчаса мы остановились у дома Баррингтонов в одном из самых фешенебельных районов Лондона. В холле с мраморными полами служанка приняла мои меха, а после дворецкий повел нас в гостиную.

Не успели мы войти в комнату, как оттуда, широко раскинув руки, выплыла миссис Баррингтон. Ее кольца пламенно вспыхивали под светом хрустальной люстры.

– Мистер и миссис Эймс, я счастлива, что вы приехали!

Миссис Баррингтон, привлекательная пышная женщина, была на редкость активной для своих шестидесяти с небольшим. Черты ее говорили о здоровье и были далеки от традиционного понимания красоты, и все же изумляли. Ее звали Серена[1], но исходила от нее скорее здоровая энергия, нежели спокойствие. Когда миссис Баррингтон подошла ближе, я подумала, что она стиснет меня в объятиях.

Но вместо этого она с большим энтузиазмом сжала мою ладонь.

– Эймори, моя дорогая, я так рада тебя видеть! Сколько мы не виделись? Целую вечность!

– Довольно долго, миссис Баррингтон. Кажется, в последний раз еще до свадьбы.

– Пожалуй, ты права… То есть, вы, вы правы, – простите мои старые привычки, – с улыбкой сказала она и повернулась к Майло. – Но раз уж речь зашла о вашей свадьбе… Должно быть, этот очаровательный джентльмен и есть ваш муж.

– Да… Миссис Баррингтон: мой супруг, Майло Эймс.

Он принял ее руку:

– Здравствуйте, миссис Баррингтон.

Она оценивающе посмотрела на Майло, и на ее лице отразилось одобрение.

– Чего только я о вас не наслушалась, мистер Эймс, – сказала она и широко улыбнулась ему, положив конец сомнениям: невзирая на слухи, он ей понравился. – Приятно наконец-то познакомиться.

– И мне тоже, миссис Баррингтон. У вас чудесный дом.

– Уверена, ему не тягаться с вашим домом на Беркли-сквер. Вы остановились там?

– Нет, сейчас там никого. Мы живем в нашей квартире. Так гораздо удобнее.

– Уверена, так и есть. Иногда я подумываю о том, чтобы и самой купить квартиру. Намного меньше пространства, за которым нужно следить… Что ж, пойдемте, познакомлю вас с остальными.

Гостиная была большой и красивой, со стенами, обшитыми темными панелями, с высоким потолком, паркетным полом, хорошими коврами и мебелью.

– Как приятно видеть вас снова, миссис Эймс, – сказал мистер Ллойд Баррингтон, поднимаясь, чтобы поприветствовать нас. Это был тучный усатый мужчина с седеющими волосами, теплыми карими глазами и обаятельной улыбкой. Он производил впечатление спокойного и уравновешенного человека, и эти черты прекрасно дополняли буйный темперамент его жены.

Миссис Баррингтон по очереди представила гостей: мистер Дуглас-Хьюз и его американка жена, – в прошлом году новость об их свадьбе облетела весь город; звезда теннисного корта мистер Найджел Фостер; племянник миссис Баррингтон, Джеймс Харкер; красивые сестры блондинки Марджори и Фелисити Эклз; сногсшибательная темноглазая леди Вивьен Гармонд, чье имя я знала, но никак не могла вспомнить, откуда.

Сосчитав гостей, я поняла, что мы ждем еще одного джентльмена. Я могла лишь гадать, кто бы это мог быть. Тем большей неожиданностью стало его появление.

– Миссис Баррингтон, я требую, чтобы вы немедленно представили меня этой очаровательной незнакомке, – негромко и шутливо произнес джентльмен, вошедший в гостиную.

– О, лорд Данмор, – сказала миссис Баррингтон с такой интонацией, что сразу стало понятно: его внезапное появление не такой уж приятный сюрприз. – Не знала, что вы уже прибыли.

Лорд Данмор. Это имя было очень знакомо. Диковинные подвиги Александра Уоррингтона, виконта Данмора, частенько становились главной темой лондонских сплетников и отвлекали их от моего маленького скандала. А недавние расточительные вечера породили особенно грязные слухи. Я не вникала в детали, так что не была уверена, в чем именно его обвиняли. И все же знала достаточно, чтобы удивиться его появлению.

– Буквально только что, миссис Баррингтон, но я вижу, что прибыл как раз вовремя.

Он двинулся прямо к нам. Обвел взглядом гостей, а я воспользовалась моментом, чтобы как следует рассмотреть его самого. Он был очень красив, хотя я не могла сказать, что именно создавало такое впечатление. Просто в нем гармонично сочетались обаяние, элегантная стать и очевидная уверенность в себе. Его темно-каштановые волосы были модно уложены на бок, а холодный взгляд бледно-голубых глаз смягчался приятной улыбкой. Я сразу же поняла, почему он пользовался успехом у женщин.

– Лорд Данмор, позвольте мне представить вам мистера и миссис Эймс.

– С мистером Эймсом мы уже знакомы. Как ты, Эймс? – спросил лорд Данмор, приветствуя Майло, а затем взял мою руку и произнес: – А вот с миссис Эймс мы до сих пор не имели удовольствия знать друг друга.

– Очень приятно, лорд Данмор.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало, и он по-прежнему держал мою ладонь, когда заговорила миссис Баррингтон:

– Раз уж теперь все на месте, приступим к ужину.

– Я вижу, вы собрали привычную компанию, – заметил лорд Данмор, отступая от меня, чтобы еще раз осмотреть гостей. Его взгляд задержался на ком-то из гостей, но я так и не смогла понять, на ком именно.

– Да, наверное, это так, – отозвалась миссис Баррингтон рассеянно. – Что ж, пойдем?

Гости поднялись со своих мест. Последовал привычный общий гомон, и вдруг миссис Баррингтон схватила меня за руку, отвела в сторонку и прошептала:

– Следите за гостями, миссис Эймс. Хотелось бы услышать, какое мнение вы о них составите.

Я посмотрела на нее, должно быть, в явном смятении.

– Это деликатный вопрос. Позже я все объясню, – так же шепотом добавила она, когда лорд Данмор предложил ей руку, чтобы проводить в столовую.

Я взглянула на Майло – хотела знать, обратил ли он внимание на эту странность, но муж был слишком погружен в беседу с мисс Эклз и ничего не заметил.

В смущении я приняла руку мистера Баррингтона. Загадочная просьба хозяйки меня немало озадачила, и в смутной тревоге я осмотрелась вокруг.



Глава 2

Хотя просьба миссис Баррингтон и показалась мне странной, на протяжении всего ужина я внимательно наблюдала за гостями, стараясь подметить хоть малейший намек на неуместное поведение. На первый взгляд манеры собравшихся были превосходны, и я не понимала, с какой стороны ждать подвоха.

Справа от меня сидел мистер Найджел Фостер, моложавый и подтянутый, как и полагается спортсмену такого уровня. Фигура, голубые глаза и волнистые темные волосы обеспечили ему целую армию поклонниц. Глядя на быстрые и уверенные движения мистера Фостера, можно было сразу понять, сколько энергии таилось в этом человеке.

– Знаете, мне немного неудобно сидеть рядом с такой знаменитостью, – сказала я ему. – Сколько раз я видела вас на корте и как восхищалась вашей игрой!

Это была очень скромная похвала. Найджел Фостер обладал исключительным мастерством, и даже несмотря на проигрыш в прошлогоднем Уимблдоне, его имя стояло в ряду величайших спортсменов.

С заученной улыбкой он отмахнулся:

– Я люблю теннис, только и всего. Впрочем, эта любовь сослужила мне хорошую службу – я много путешествую, что тоже всегда любил. В этом мне очень повезло.

– Вы были в турне, не так ли?

– Да. А затем в долгом отпуске в Греции и Италии. Почти год не ступал на родную землю. Приятно наконец оказаться дома.

– Прошло немало времени после моей поездки в Грецию, – сказала я.

– Уверен, вам там понравилось, – улыбнулся мистер Фостер.

– Мы с Фелисити тоже очень хотим путешествовать, – вступила в разговор Марджори. – Никогда не уезжали из Англии, но однажды отправимся посмотреть мир.

Сестры Эклз были очень похожи, но мне не составило труда различить их. Милая беззащитная Фелисити с широкими зелеными глазами и золотистыми волосами была полной противоположностью дерзкой голубоглазой Марджори – взгляд у нее был пристальный и живой, и мне она показалась, может, даже чересчур напористой. Это было ясно по одной лишь интонации Марджори; сестра же ее говорила иначе – мягко и как будто с придыханием.

– Я бы не решился ехать в Грецию прямо сейчас, – сказал мистер Баррингтон. – Политическая обстановка там не самая подходящая.

– Ллойд, давай не будем о политике, – вздохнула его жена.

– Почему же! Уверен, мистер Дуглас-Хьюз меня поддержит.

– Безусловно, последнее время политическая обстановка в Греции не для праздных поездок, – откликнулся мистер Дуглас-Хьюз. – Но посмотрим на результаты выборов. Трудно делать прогнозы, тем более что Венизелос премьер-министром может и не стать.

Мистер Сандерсон Дуглас-Хьюз работал в Министерстве иностранных дел и хорошо ориентировался в вопросах политики. Впрочем, они с супругой были интересны не только своим высоким положением: их свадьба стала мишенью для журналистов и сплетников – так же, как и наша. Мистер Дуглас-Хьюз происходил из старинного и богатого рода, и я прекрасно помню, как прогремела его женитьба на американской танцовщице Мэйми Аллен.

О ней ходили разные слухи. По самым гнусным, она была танцовщицей в каком-то нью-йоркском кабаре. Но я слышала, что на самом деле Мэйми Аллен занималась бальными танцами на Бродвее… Ее белую кожу оттеняли ярко-рыжие волосы, без сомнения, натурального цвета. Она была высокой, очень стройной и такой грациозной, что даже самые решительные сторонники чистоты рода Дуглас-Хьюзов должны поутихнуть при одном ее виде. Словом, прекрасная женщина. К тому же она казалась сердечной и открытой, и потому понравилась мне с первого взгляда.

– Знаете, а ведь на свете очень мало мест, куда Сэнди мог бы меня повезти, а все из-за страха перед бунтарями и восстаниями, – сказала она задиристо. – Я и вправду начинаю верить, что в неведенье счастье.

Я не сразу поняла, что она говорит о своем муже. Элегантный мистер Сандерсон Дуглас-Хьюз сидел прямо передо мной – и вдруг это ласковое и забавное «Сэнди».

– Счастье иметь такую жену, как ты, моя дорогая, – ответил он с улыбкой, – так что осторожность не помешает.

Мистер Дуглас-Хьюз тоже производил приятное впечатление. Он был дружелюбен, спокоен и нисколько не скрывал любовь к супруге. Кажется, они прекрасно дополняли друг друга. Думаю, в Министерстве иностранных дел искали именно таких, как он – любезных и рассудительных джентльменов.

– Мистер Эймс, как я понимаю, вы знакомы с Элен Рено – один мой приятель видел вас вместе на прошлой неделе. Очаровательная женщина, не так ли? Я не знаком ни с одной кинозвездой… Будьте добры, расскажите о ней.

Этой внезапной речью нас ошеломил мистер Джеймс Харкер, племянник миссис Баррингтон. Повадками и сложением он был похож на свою тетю. Его приятное круглое лицо светлело от улыбки, а улыбался он, надо сказать, очень часто. Когда нас представили, мистер Харкер показался мне, несмотря на свой возраст, счастливым любознательным ребенком, и он с таким невинным видом ждал ответа на собственный вопрос, что это впечатление только усилилось.

Гости были заинтригованы, но в смущении старались скрыть свой интерес. Самой мне, впрочем, тоже было весьма и весьма любопытно, ведь о знакомстве Майло с французской актрисой я не знала ровным счетом ничего…

В подобных ситуациях я изображала равнодушие. Вот и сейчас подняла глаза на мужа, стараясь всем своим видом показать, что меня нельзя вывести из равновесия так просто. Он ждал моего взгляда и встретил его абсолютно спокойно.

– Я не очень хорошо ее знаю, – совершенно непринужденно ответил Майло. – Мы виделись на паре-тройке вечеров, на этом все.

– Хм, уверен, я слышал, что вы с ней по-настоящему близкие друзья.

В воздухе повисла неловкая тишина. Мне стало зябко, а дыхание сперло, как это бывает от тоскливого чувства, счастливо забытого мной за последние месяцы супружеской жизни. Гости заерзали на стульях, но мистер Харкер этого не заметил, тем более что и Майло, его прямой собеседник, по-прежнему находился в прекрасном расположении духа.

– Что ж, боюсь, вам сказали неправду, – мягко ответил он.

– Да, но…

– Очень вкусный крем англез, – произнесла вдруг миссис Вивьен Гармонд.

Это была едва ли не первая ее реплика, но как изящно и естественно миссис Гармонд сумела перевести разговор в другое русло! Другой, пожалуй, не сумел бы перебить человека так, ничуть не выходя за рамки приличий.

– Да, превосходный, – добавила миссис Дуглас-Хьюз. – И вообще, ужин просто замечательный.

Разговор снова оживился, гости нахваливали повара Баррингтонов, и я с облегчением вздохнула – ни малейшего желания вспоминать о семейных неурядицах при посторонних у меня не было.

Вечер продолжался, словно ничего и не случилось. Разве что лорд Данмор через какое-то время взглянул на меня с едва скрываемым смешливым выражением. А когда я посмотрела на миссис Гармонд, сидевшую напротив, она ответила мне понимающим взглядом.

Я спрашивала себя, что миссис Гармонд здесь делает, ведь, судя по всему, ни с кем из гостей в дружеских отношениях она не была. А с хозяйкой и подавно: на протяжении всего вечера миссис Баррингтон явно ее избегала. Впрочем, я заметила, как взор темных глаз миссис Гармонд не раз возвращался к лорду Данмору, но только если он был чем-то отвлечен. Сам же лорд за весь ужин взглянул на нее лишь однажды.

А я, в свою очередь, старательно избегала Майло и не слишком хотела знать, что он думает о произошедшем инциденте. Да, формально настроение мне испортил другой, но, так или иначе, это далеко не первый раз, когда муж заставляет меня чувствовать такое унижение на людях. Вся эта история может быть правдой, и я не собиралась изображать великодушие. И уж тем более выяснять, что связывает его с мадемуазель Рено – отложим эту беседу до дома.

Я постаралась прогнать эти мысли и вспомнила про обескураживающую просьбу миссис Баррингтон. Знала бы я тогда, как перевесят ее объяснения приключившийся казус – после них история с Майло волновала меня меньше всего!

Ужин кончился, и гости перешли в гостиную, куда с минуты на минуту должны были подать кофе. Только мы вошли в комнату, как ко мне подошла огорченная миссис Баррингтон.

– Простите его бестактность, миссис Эймс, – прошептала она. – Всегда наговорит лишнего.

– Все в порядке, миссис Баррингтон, не стоит извинений. – Чем меньше говорить об этом, тем лучше.

– Никогда, никогда не думает, что болтает! – продолжила миссис Баррингтон, качая головой. – Уж такой характер… Он ведь ничего такого не имел в виду. Джеймс хороший мальчик, просто временами такой неловкий… Уверяю вас, он точно не хотел сказать, что… Уверена, ваш муж не… В общем, чаще всего Джеймс даже не понимает, что говорит что-то оскорбительное.

– Майло знаком со многими интересными людьми, – пробормотала я, а затем оправилась и добавила четче: – Я ничуть не оскорбилась, правда.

– Рада это слышать, дорогая. – Она нахмурилась, глядя на племянника, который оживленно беседовал с дядей. – И все же… Боюсь, длинный язык навлечет на него беду.

Поглощенная своими мыслями, она вышла из комнаты проверить, все ли в порядке с кофе.


Гости общались небольшими группками, а я присела на бордовый диван возле камина. Нужно было собраться с силами, прежде чем вернуться к общественному долгу. Случай за ужином расстроил меня больше, чем хотелось бы. Я поверила было, что за последние два месяца мой муж начал исправляться, но, судя по всему, ошибалась. Сейчас рядом с ним была миссис Баррингтон. Без сомнения, извинялась, как до этого извинялась передо мной. Внезапно Майло рассмеялся и, стараясь приободрить хозяйку, коснулся ее руки, она же с облегчением вздохнула… Я не могла спокойно смотреть на его безмятежность и уже начала раздражаться, когда рядом прозвучал мужской голос:

– Вы всегда держитесь особняком, миссис Эймс?

Это был лорд Данмор; я не заметила, как он подошел. Он застал меня погруженной в свои мысли, и отрицать это не имело смысла.

– Иногда я наслаждаюсь одиночеством, милорд.

– Наверное, это объясняет, почему я не имел удовольствия познакомиться с вами раньше. Странно, что мы не бывали на одних и тех же вечерах. Но, должно быть, вы часто отправляетесь в дальние поездки с мужем, не так ли? Могу я присесть?..

– Конечно.

Диван был совсем маленький, так что я сразу ощутила его близость. Манеры виконта были безупречны, безусловно, и вел он себя не бесцеремонно, нет – но действовал напрямую и очень уверенно. Женщины были к нему благосклонны, и об этом вовсю ходила молва – очевидно, в этом и коренилась его уверенность.

– Миссис Эймс, не стану скрывать, знакомство с вами приносит мне огромное удовольствие. Если бы я знал, что вы с мужем дружны с семьей Баррингтонов, то давным-давно пригласил бы вас на один из вечеров.

– О, значит, вы старый друг Баррингтонов?

– Да, мой отец и мистер Баррингтон ходили в одну и ту же школу. Время от времени они встречались, пропускали стаканчик или же ходили на скачки. Иногда отец брал меня с собой. А теперь, если на очередном вечере миссис Баррингтон нужен еще один джентльмен, она присылает приглашение мне.

– Еще один джентльмен… Я бы описала это в других выражениях. Вы же прекрасно понимаете, ваше присутствие – главный козырь в рукаве любого хозяина.

– Вы льстите мне, миссис Эймс, – улыбнулся лорд Данмор. – Вряд ли кто-то так уж жаждет моего присутствия. Что ж… Мне нравятся мистер и миссис Баррингтон, даже очень. Но вы же знаете, как часто это бывает – ужин со старинными друзьями всегда утомительнее, чем ужин в компании абсолютно случайных людей. А на вечерах у Баррингтонов люди все чаще привычные, одни и те же, так что я несказанно рад новым лицам… Вам, в частности. Я догадывался, что Майло Эймс женился на красавице, но вы… Вы превзошли все мои ожидания.

Похоже, слухи о том, насколько обаятелен виконт, полностью правдивы.

– Теперь вы льстите мне, лорд Данмор, – сказала я.

– Ничуть. – На миг он пристально всмотрелся в мое лицо, а затем улыбнулся и отвел взгляд: – Истина и лесть – вещи противоположные.

– Со стороны миссис Баррингтон было очень любезно пригласить нас на ужин, – заговорила я, переводя разговор на нейтральную тему. – Они с моей матерью давние подруги. Но с ее гостями я совсем не знакома. А вы?

– Так или иначе, я знаю каждого из них. – Лорд Данмор обвел присутствующих взглядом, словно припоминая, что можно сказать об этих людях. – Скажем, как и ваш супруг, мистер Дуглас-Хьюз принадлежит к моему клубу. Мы видимся время от времени. Весьма благонравный джентльмен. – Из уст виконта это прозвучало пренебрежительно. – С Джеймсом Харкером мы учились в одной школе, – продолжал он. – Круглый болван, но вы уже и сами это поняли. Даже тогда совал нос в чужие дела и сплетничал. Естественно, миссис Баррингтон его обожает, но за парня постоянно приходится краснеть.

Я молча переварила сказанное.

– А мистер Фостер?

Виконт немного помедлил с ответом.

– Мистера Фостера я знаю не очень хорошо. Мы часто бываем на одних и тех же мероприятиях… Я его давний поклонник. Думаю, их знакомство с мистером Баррингтоном завязалось как раз на почве спорта.

О женщинах виконт ничего не сказал и не собирался. Зная его репутацию, я гадала, был ли лорд Данмор близок хоть с одной из них. Виду он не подавал… Безнравственная мысль, но что поделать – в тот момент я думала именно об этом.

Фелисити и Марджори Эклз старались выпытать как можно больше о портном миссис Гармонд. Они и до этого пристально изучали ее платье и в разговоре возвращались к нему при каждом удобном случае. Неподалеку от них расположился мистер Харкер. Он наблюдал за ними и вслушивался в разговор с явным любопытством. Интересно, заметили ли леди своего немого собеседника? Какое-то время мистер Фостер наблюдал эту презабавную сцену, а затем прервал ее, заговорив с миссис Гармонд.

Тут к нам подошла миссис Баррингтон и спросила:

– И что же вы замышляете поодаль от остальных?

– За всех не ручаюсь, но сам я и вправду кое-что задумал, – сказал лорд Данмор и привстал, пока Серена Баррингтон не уселась поудобнее на стул рядом с нами. – Вот, хотел пригласить миссис Эймс на маскарад и подыскивал слова, чтобы убедить ее принять приглашение.

– О, да! Бал-маскарад! – Миссис Баррингтон улыбнулась. – Обязательно приходите, миссис Эймс. Вечер будет что надо. Да мы только о нем и говорим!

Это меня удивило – леди вроде миссис Баррингтон осуждали вечеринки, которые, по слухам, закатывал лорд Данмор – но чтобы получать приглашения и даже ждать с нетерпением!.. В который раз я убедилась: сплетни и грубые, пошлые преувеличения идут рука об руку. Наверное, ничего дурного в этих вечерах и вовсе нет.

– Слышите, миссис Эймс? – весело спросил лорд Данмор. – Миссис Баррингтон настаивает. Вам нравятся маскированные балы?

– Я тысячу лет не бывала на них, но в юности они мне очень нравились.

– Приходите же! К тому же, на мой скромный взгляд, вы юны и сейчас, – сказал он так, чтобы миссис Баррингтон не могла его услышать. Меня тронул не столько комплимент – все же он был не самым уместным – сколько интимная интонация, с которой это было произнесено.

– Скорее уж вы юны душой и беззаботны, – ответила я еле слышно.

Он улыбнулся.

– Пожалуй, даже чересчур. Вам ведь известно, какие обо мне из-за этого ходят слухи.

За его словами крылся вызов – он прекрасно понимал, какое мнение у меня сложилось об устраиваемых им вечерах, и предлагал проверить самой, справедливы ли сплетники.

– Лорд Данмор, я не верю слухам, да и не интересуюсь ими. Есть множество вещей, которыми можно заняться вместо этого.

Виконт поднял свой бокал.

– Хорошо сказано, миссис Эймс…

Миссис Баррингтон наблюдала наш разговор с нескрываемым интересом – и другим смутным, непонятным для меня чувством.

– По-моему, мы далеко продвинулись… Однако я хочу услышать это от вас: вы примете мое приглашение?

– А когда будет бал? – Мне не хотелось поощрять его раньше времени.

– Уже завтра. Но вам не обязательно искать какой-то особенный наряд. Гости часто приходят в обыкновенной вечерней одежде – и в масках, конечно. Могу посоветовать вам одного специалиста из «Фридрихс», Бертелли. Многие пользуются его услугами. Он сделает маску мгновенно, стоит только обратиться.

– Я поговорю с мужем.

– Думаю, если вы захотите пойти, он согласится.

– Наверное. – Я не была уверена, согласилась ли сама на эти уговоры.

– Полагаю, для приглашения все же слишком поздно… Если вам нужно время, через две недели я планирую устроить еще один вечер. Впрочем, по-моему, чем скорее вы окажете мне честь, тем лучше. Ненавижу ждать. – Лорд Данмор улыбнулся и посмотрел мне в глаза. – Люди сильно переоценивают пользу от ожидания.

Прежде чем я успела ответить, он поднялся на ноги.

– Ну что же, дамы, прошу меня извинить. Хотелось бы перекинуться парой слов с мистером Баррингтоном.

Проводя его глазами, миссис Баррингтон наклонилась ко мне.

– Вы уже сталкивались с ним прежде?

«Сталкивались»… В данном случае слово казалось странным, но, пожалуй, миссис Баррингтон хорошо знала, о чем говорит.



– Нет, сегодня впервые.

– Красавчик, не находите?

К чему она клонит? Я рискнула, пусть и с сомнением в голосе, согласиться:

– Да, он красив.

– Но вы, конечно, не станете с ним связываться. – В других обстоятельствах это прозвучало бы оскорбительно. Но думаю, что миссис Баррингтон хотела лишь по-дружески меня предостеречь.

– До сегодняшнего дня мы с ним ни разу не виделись. Сомневаюсь, что будем часто видеться впредь.

Она посмотрела мне в глаза.

– Вы так считаете? Скажу вам прямо: если он захочет чего-то, то будет очень и очень настойчивым. Уж я-то знаю, – добавила хозяйка загадочно.

– Миссис Баррингтон, вы попросили меня понаблюдать за гостями. Но почему?.. – Наверное, я что-то неправильно поняла, но слишком уж стало любопытно, да и у камина больше никого не было… Я решила не упускать случай и сразу перешла к делу.

И это привлекло ее внимание. Миссис Баррингтон придвинулась еще ближе.

– Миссис Эймс, не буду ходить вокруг да около: один из гостей – вор.

Я опешила. Что можно было на это сказать? И почему она поделилась своими подозрениями именно со мной?.. Но мне не пришлось задавать эти вопросы вслух.

– Только я вас увидела, как сразу поняла: вы сможете мне помочь. – Она посмотрела на меня с надеждой. – Я хочу, чтобы вы вывели вора на чистую воду.

Глава 3

Я была ошарашена, но не хотела себя выдавать.

– Миссис Баррингтон, – сказала я осторожно, – даже не знаю, что…

– Вы же расследовали то убийство в «Брайтуэлле». Разобраться с воровством будет гораздо проще.

Вот как, значит. Удивительно, до чего легко ей далась эта параллель!

– Там все было иначе. У меня не было выбора. А здесь… Если кто-то у вас крадет, обратитесь в полицию.

– Не нужна мне здесь полиция, – затараторила она. – Просто… Надо все сделать без лишнего шума, понимаете?

– Правда, я не думаю…

– Прежде чем отказываться, позвольте мне все рассказать. И если вы не захотите помогать, я приму это как есть.

– Что ж, так и быть. – Признаюсь, было любопытно – совсем чуть-чуть. Да и что такого случится, если я ее выслушаю?

Миссис Баррингтон быстро осмотрелась, убедилась, что никто не подслушивает, и тихо-тихо заговорила:

– Мой муж всегда делал мне весьма дорогие подарки, хотя и знает, что в этом нет никакой необходимости. Боже, как он меня избаловал!.. В общем, благодаря ему у меня хорошая коллекция драгоценностей. Так вот, в последнее время некоторые из них начали пропадать.

– Пропадать?

– Именно. Сначала рубиновые сережки. Пропали прямо из шкатулки, можете себе представить! Я всю комнату перерыла, а через неделю нашла в ящичке бюро. Но я прекрасно помню, что в день пропажи в бюро сережек не было.

– Не заметили, так бывает.

– Конечно, сначала я и сама так подумала. Но сейчас не знаю… Вторым по счету стало кольцо с изумрудом. Это произошло примерно через месяц после истории с сережками. Колечко было великовато, да… Я надевала его на одном из вечеров здесь, у нас дома. А когда обнаружила пропажу, то решила, что оно соскользнуло с пальца и слуги вскоре его найдут. Но этого так и не произошло. Не прошло и двух недель, как исчез бриллиантовый браслет – тоже сразу после того, как я показалась с ним на людях.

– Вы и тогда принимали гостей у себя? – спросила я.

– Да. И подумала, что просто положила его на другое место, и рано или поздно кольцо найдется.

– Может быть, так и есть. – Я искренне уповала на самое простое объяснение.

– Безусловно, я надеюсь на это, но сейчас почти уверена – дело обстоит по-другому.

– Если все, что вы потеряли, вы потеряли здесь, то, может, в этом как-то замешаны слуги… – Я старалась подать это как можно мягче. Наговаривать на кого-то впустую… С подобными вещами нужно быть очень осторожным: одно лишнее слово, случайное подозрение – и на человеке можно поставить крест, его уже никогда не наймут работать по дому. Да, несправедливо обвинять слугу в воровстве просто потому, что в его положении он мог бы к этому прибегнуть. И все же иногда такое случается.

– Да, да, – покивала она, – с самого начала казалось, что это их рук дело. Кого-то из них. Я попросила Фентона, моего дворецкого, внимательно следить за всеми остальными, и была уверена, что рано или поздно он скажет, кто же из них проворовался. Но неделю назад моя уверенность растворилась в воздухе.

Миссис Баррингтон драматично замолчала и со значением подняла брови.

– Так что же случилось? – подыграла я.

– Все подарки Ллойда хороши, и все же больше всего я любила бриллиантовую брошь, которую он подарил на юбилей нашей помолвки. Такая маленькая золотая копия Эйфелевой башни, инкрустированная бриллиантами и крохотными жемчужинками. Понимаете, мы познакомились в Париже, и брошка была напоминанием о нашей самой первой встрече… На тыльной стороне выгравирована дата нашей помолвки… Второй такой брошки нет.

– Звучит чудесно. – У меня тоже были драгоценности, связанные с Парижем – колье, которое Майло подарил мне в наш медовый месяц… Без задней мысли я посмотрела на мужа. Майло говорил с мистером Дуглас-Хьюзом, и вдруг повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились, но я сразу же отвела взгляд.

– Две недели назад я в очередной раз созвала гостей, – рассказывала миссис Баррингтон, – а поскольку это был юбилей нашей с Ллойдом свадьбы, надела любимую брошку. Она плохо держалась, так что я вынула булавку и положила башенку в шкатулку над камином, вот сюда. Собиралась отправить ее на починку… В общем, я проводила гостей и сразу вернулась к каминной полке. И что вы думаете – брошки как не бывало!

Я все еще надеялась на самое простое объяснение, но это и вправду было подозрительно. История становилась гораздо более интригующей, чем казалось с самого начала.

– Конечно, я пришла в ярость, – продолжала миссис Баррингтон. – Это очень ценная вещь, но ее стоимость ничто – она дорога мне как память. Я обыскала всю комнату, поставила весь дом на уши, все надеялась, что сама случайно положила ее куда-то не туда, но тщетно. Прекрасно помню: кладу брошь в шкатулку прямо здесь, а с тех пор… Когда гости разошлись, шкатулка была пуста.

– Но слуги…

– В тот вечер никого из них не было в комнате, кроме Фентона. Но ему я полностью доверяю… Хорошо, даже если предположить, что он мог позволить себе такое, я абсолютно уверена – за весь вечер к камину он и близко не подходил.

– Тогда кто же…

– Теперь-то вы понимаете? – по-заговорщицки прошептала она, обведя гостей взглядом. – Один из них. Моя дорогая, кто же еще?

Я хотела разуверить ее, но что-то мне подсказывало – речь идет не о простом недоразумении. И еще раз обдумала весь ее рассказ. Конечно, миссис Баррингтон была права – это умышленная кража. И все-таки нелепо подозревать людей, богатых настолько, что для них в том числе открыты двери в дом Баррингтонов. Да и кто мог опуститься до такого? Среди присутствующих подходящей кандидатуры я не видела. Например, тот же лорд Данмор, владелец знаменитого Бриллианта Данморов. Как бы ему пригодилась маленькая Эйфелева башня с булавкой?

– Вы говорили об этом с кем-то из них?

– Конечно, нет! – Миссис Баррингтон искренне ужаснулась, услышав этот вопрос. – Не хочу устраивать никаких сцен… Вы же знаете, как люди реагируют, если их обвиняют в чем-то.

О, я знаю. Ей кажется, что обвинить кого-то в воровстве – страшное дело, но приходилось ли кому-то в этой комнате стоять лицом к лицу с убийцей? Говорю со знанием дела: опыт отвратительный.

– Кто был здесь в тот, последний вечер? – спросила я.

– Те же люди, что и сейчас.

Тут-то мне все стало ясно. Внезапное приглашение, настойчивость миссис Баррингтон – все это было частью ее плана. Меня пригласили под ложным предлогом, так это называется. Загадка решена: она создала видимость обычных посиделок, мне же полагалось все разнюхать и вычислить преступника в наших рядах. И хотя ничего хорошего я во всем этом не видела, не смогла удержаться – и задала наиболее уместный для ее сценария вопрос:

– Те же люди были на каждом из вечеров, после которых вы обнаруживали пропажу?

– Да-да, кажется, это так. Я вспоминала каждую из встреч, и, по-моему, гостила у меня привычная компания, та же, что и сегодня. Разве что мистера Баррингтона не было – в день, когда исчезла брошка, он уезжал по срочным делам. Бедный мой, как он расстроился, когда я рассказала ему о пропаже!

– Понимаете, в чем дело… Мне сложно представить, чтобы кто-то из этих людей сделал что-то подобное, – осторожно сказала я.

– Однако так обстоят дела, разве нет? – проговорила миссис Баррингтон, делая акцент на каждом слове. – Я бы не стала никого обвинять, но факты есть факты.

– Пожалуй. – Я не знала, что и думать. Все это походило на причудливый вымысел.

Она смотрела на меня в ожидании.

– Ну так что же?

– Что, миссис Баррингтон?

– Вы мне поможете?

– Ваша история очень интригует, но я до сих пор не понимаю, как могу вам помочь.

Она была явно разочарована.

– Неужели у вас не возникло идеи, как поймать преступника?

– Боюсь, что нет.

Я колебалась. Трудно было всерьез обвинить кого-то из присутствующих гостей. Вероятно, в тот вечер прислуге удалось незаметно провернуть эту маленькую аферу. Но надо признать – миссис Баррингтон сделала все, чтобы совершить это не удалось.

– Ладно, давайте притормозим, – сказала она. – Я постараюсь придумать что-нибудь сама, но вы поможете, хорошо? Я же не прошу вас хватать вора за руку, бороться с ним за мои драгоценности или еще что-то в этом духе.

Что ж, спасибо и на том.

– Устрою еще один ужин, хотя и нескоро – у гостей свои дела, придется подождать, пока все снова будут свободны… О, как я раньше не подумала! – вскричала она так неожиданно, что я вздрогнула. – Бал-маскарад у лорда Данмора! Он ведь пригласил вас с супругом. И я совершенно точно приду. Да все придут – каждый из нынешних гостей. Прекрасная возможность, чтобы устроить засаду.

– Миссис Баррингтон… – Я решила разубедить ее, но, похоже, с тем же успехом могла бы попытаться остановить поезд на полном ходу.

– Я надену украшения, а на балу сниму их прямо перед носом подозреваемых – и мы посмотрим, кто же из них клюнет.

– Не думаю…

– План идеальный, – перебила миссис Баррингтон. – Все, что от вас потребуется – это проследить за каждым, направить их ко мне, а затем немного поболтать. Ну и, конечно, свидетельствовать.

– Что именно вы собираетесь предпринять, если все пойдет по плану? – спросила я, дабы немного привести ее в чувство. Казалось, об этом она не думала ни секунды… Но и на этот раз я не угадала.

– Все очень просто, – ответила хозяйка, махнув рукой. – Пойманный на горячем, вор будет так пристыжен, что сам пожелает вернуть все мои вещи, лишь бы сохранить это в тайне. А большего мне и не надо: просто верните мою любимую брошку! Так вы поможете или нет?

Что делать? Это совершенно безумный план, и я должна уберечь себя от любого участия в нем. Впрочем… Как мне это навредит? Если все это полная ерунда, никто ни о чем не догадается. А если миссис Баррингтон права, то я, вполне возможно, смогу предотвратить катастрофу и удержать бедолаг от опрометчивых поступков.

– Хорошо, миссис Баррингтон, я вам помогу, – уступила я в конечном счете.

– Замечательно! Я знала, что вы согласитесь! Давайте же расскажу все поподробнее.

План был такой: оставить браслет там, где «подозреваемые» никак не смогут его не заметить. А дальше остается лишь ждать, когда злодей сделает то, что должен. Моей же задачей было привлечь к браслету внимание, так что вор будет точно знать, где его найти, а затем принять участие в «переговорах». То есть убедить преступника вернуть краденые безделушки.

Просто как дважды два, но сработает ли? На этот счет я сильно сомневалась. С одной стороны, я до сих пор была уверена: ни один из гостей драгоценности миссис Баррингтон не трогал. И вообще, вся эта история напоминала мне одну дешевую детективную пьеску, на которой я имела счастье присутствовать…

– Теперь я могу вздохнуть спокойно, миссис Эймс, – сказала миссис Баррингтон, с чувством сжав мою ладонь. – Уверяю вас, мы в два счета решим это дельце, и вы будете рады, что согласились помочь.

Как раз в этом я сомневалась больше всего. Я, вопреки здравому смыслу, ввязалась в детективную игру Серены Баррингтон и теперь могла лишь догадываться, какие неприятности на себя навлекла.


Майло обнял меня за талию и повел к машине. Мысли беспорядочно роились в моей голове, так что всю дорогу я молчала. Заметил ли он, как я была напряжена?..

Маркхем, наш водитель, завел двигатель. Мы тронулись, и Майло, утопая в сиденье, ослабил галстук.

– Да, как я и думал, скучнее некуда.

– Правда? – откликнулась я, глядя в темноту мелькавших улиц. – Лично я узнала много интересного. – Намного больше, чем рассчитывала, – до сих пор не укладывалось в голове.

– Так, а что насчет виконта? – спросил Майло. – Неужели он тебя очаровал?

– Пригласил нас на завтрашний маскарад.

– Ага, значит, это ты его очаровала. Я должен был догадаться. Он определенно наслаждался твоей компанией.

Я промолчала, и вскоре тишина тяжело нависла над нами. Муж смотрел на меня в темноте.

– О чем думаешь? – спросил он наконец.

– О всяком.

– Я знаю, о чем ты думаешь. О том, что сказал этот недоумок Джеймс Харкер.

Я повернулась к нему.

– Какая разница.

Однако, если судить по моей интонации, разница была.

– Как я и сказал за ужином, Элен Рено я почти не знаю.

– Не хочу обсуждать это. Пожалуйста, Майло, не сейчас. – Я кивнула в сторону Маркхема, который, должно быть, слышал каждое наше слово.

Майло понял намек, но вместо того чтобы оставить эту тему, он придвинулся ко мне, обнял за плечи и прошептал на ухо:

– Всего лишь грязные слухи.

Я не была готова ответить.

– Посмотри на меня, дорогая.

Я повернулась к нему – он был так близко, что мы соприкоснулись губами – и посмотрела прямо в его глаза – бездонные голубые глаза даже в этой кромешной темноте.

– Здесь не о чем говорить. Правда.

Как же мне хотелось ему верить… Может быть, у меня получится. Я не верила ему раньше, и это едва нас не погубило.

– Пусть так, – вздохнула я.

Майло улыбнулся и прильнул к моим губам.

– Майло, – прошептала я, – не сейчас.

Он бросил раздраженный взгляд в сторону водителя и сказал:

– Поверь, Маркхем в курсе, что при случае джентльмен может поцеловать свою жену.

И если прежде Маркхем этого не понимал, то хорошо понял, когда мы приехали домой.

Глава 4

Утром я так и не рассказала Майло про странный разговор с миссис Баррингтон. Да и если бы рассказала, он, скорее всего, махнул бы рукой – история, мол, притянута за уши, но что поделать – надо же стареющей светской львице как-то себя развлекать. К тому же я побаивалась, что он попытается убедить меня не лезть в, собственно говоря, чужие дела.

Впрочем, все это никак не повлияло бы на мое решение пойти на бал. Майло, пусть и без особого энтузиазма, согласился меня сопровождать.

Весь день прошел в сборах. Все началось с платья: их у меня было предостаточно, но ничего подходящего для маскарада я так и не нашла. Моя модистка обещала подобрать что-то приличное, но от нее долго не было вестей, и когда терпение подошло к концу, я решила выбрать из того, что есть.

Винельда, моя горничная, наклонив голову, стояла у меня за спиной и наблюдала за приготовлениями. В зеркале эта милая миниатюрная девушка выглядела как фея, сидящая у меня на плече.

– Какие у вас красивые волосы! – Она наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. – Как у кинозвезды.

– Правда? Спасибо тебе. – Я сомневалась, выглядит ли прическа настолько эффектно, хотя и сделала завивку сегодня утром.

– Всегда хотела темные локоны, как у вас, – продолжала она мечтательно. – Но у моих родителей волосы светлые, как сено, и мои сами собой не потемнеют. А если покрасить?.. Получится не так, как надо. Нет, не собираюсь я этого делать.

– У тебя и так прелестные волосы, Винельда.

Что правда, то правда. Она была блондинкой с платиновым блеском – таким волосам сама Джин Харлоу[2] позавидовала бы.

– Благодарю вас, мадам.

Я потянулась за духами, и она вложила флакон мне в руку:

– Прошу вас.

– Спасибо.

– И какое же платье вы выберете? Наверное, из синего шелка?

– Атласное черное, пожалуй, – я кивнула в сторону кровати, на которой лежал наряд. Не экстравагантное, но все же замечательное платье – и на балу лорда Данмора будет выглядеть вполне уместно.

Похоже, ее мой выбор не порадовал. Однако на гримасу в зеркале я обращать внимание не стала – я уже давно поняла, что к мнению Винельды лучше не прислушиваться.

Строго говоря, она не была дамской служанкой. В мое отсутствие Майло нанял Винельду присматривать за квартирой. До ее появления мы с ним договорились обходиться в квартире без прислуги. К нам приходили убираться и готовить, а остальное время мы наслаждались тем, что ни одна душа не ходила за нами по пятам и не слушала тайком, о чем же мы все-таки говорим.

Так или иначе, по возвращении из деревни Винельда была рядом, чем бы я ни занималась… Ее рвение не удавалось умерить никакими намеками, более того: с нескрываемым энтузиазмом она старалась еще и содержать квартиру в порядке, готовить и прислуживать за столом. Что ж… Моя последняя служанка рассчиталась за два месяца до свадьбы, и я так и не начала подыскивать новую. А теперь вот, пожалуйста, – Винельда к вашим услугам, готовая из самых лучших побуждений помогать мне даже там, где ее об этом никто не просит.

Я взяла платье с кровати и зашла за черную лакированную ширму. В этот момент появился Майло; увидев его, Винельда сразу выскользнула из комнаты. Майло внушал ей благоговейный страх, и она старалась не показываться ему на глаза.

– Дорогая? – По одной его интонации я сразу же все поняла (а впрочем, поняла еще раньше, когда он говорил по телефону – после этого не стоило ждать приятных новостей).

– Я за ширмой.

– Появилось одно дело… Мне надо срочно уехать. Извинишься за меня на балу?

– Не поздновато для отказа? – спросила я спокойно – он упрям и не передумает, и ни скандал, ни уговоры нисколько мне не помогут. Все-таки нельзя на него положиться – по крайней мере в том, чего лично ему не хочется.

– Понимаю, но дело неотложное. Прошел слух, что у Фредерика Гармонда совсем туго с финансами. И, может быть, он уже созрел продать своего арабского красавца. Ведь я уже год пытаюсь купить этого коня. И тут звонит Кельвин, говорит, что Гармонд приехал в клуб… Надо срочно с ним поговорить, пока меня никто не опередил.

– Это точно не может подождать? – Застегнув платье, я вышла из-за ширмы.

– Боюсь, что нет. Не могу допустить, чтобы жеребца купил кто-то другой.

Я не стала грубить в ответ (потому что только на грубость сейчас и была способна), а вместо этого повернулась к зеркалу и принялась пудрить уже давно напудренный нос, всем своим видом показывая, насколько мне все это безразлично:

– Пусть так.

– Если все пойдет гладко, я приеду на бал чуть позже…

– За меня можешь не беспокоиться, – бросила я почти равнодушно.

Глядя в зеркало, как я расчесываю волосы, Майло подошел ко мне поближе, но я даже не взглянула в ответ.

– Не сердись на меня, дорогая, – произнес он.

– Я не сержусь.

– Сердишься. Все пуговицы на платье перепутала.

Я потянулась к застежке, но он уже расстегивал платье, чтобы сделать все как надо. Меня еще больше разъярило, что я так легко себя выдала, но оттолкнуть его было бы совсем по-детски… Майло застегивал пуговицы без всякой спешки, и мне очень хотелось, чтобы пуговиц этих стало гораздо меньше.

– Вот так, – сказал он, обнимая меня за талию. – Теперь все в порядке.

– Спасибо.

Наши взгляды встретились; он ждал, когда же я начну протестовать, но я не собиралась устраивать скандал. Уговаривать его пойти со мной? Последнее дело. Если лошадь ему так важна, пусть едет и покупает.

– Наверное, я буду поздно, – сообщил он. – Прежде чем заговорить о сделке, Гармонд как следует напьется…

– Я тоже буду поздно.

– Правда? Ладно. Будь с Данмором посдержаннее, – сухо сказал он, поцеловал меня в шею и вышел.

Я поборола раздражение и внезапное желание остаться дома – настроения куда-то ехать не осталось. Но меня ждала миссис Баррингтон. И потом, нельзя позволить Майло испортить мне вечер. Я вполне способна развлечь себя сама.

До отъезда оставалось совсем немного, как вдруг прозвучал звонок. Через минуту с большой коробкой в руках в комнату вошла Винельда.

– Посылка на ваше имя, мадам.

– Спасибо.

Я поставила коробку на кровать и посмотрела на прикрепленную визитку.

– Это от модистки.

Винельда перерезала ленточку и сняла крышку. Глаза мои округлились, а Винельда ахнула от изумления.

– Прошу меня извинить, мадам, – пробормотала она, – но это гораздо красивее черного платья.


У дома лорда Данмора я засомневалась, не слишком ли кричащее платье надела. Оно было куда более экстравагантно, чем любая вещь из моего гардероба. Но разве не для этого устраивают маскарады? Да и потом, я надела именно то, что посоветовала модистка. И все же боялась, что привлеку чересчур много внимания.

Лиф алого атласного платья был хитроумно вышит бисером, а декольте казалось таким откровенным, что более пышную женщину могло бы и не выдержать… Вырез на спине тоже был очень глубоким. Платье облегало до бедра, а ниже развевалась шифоновая юбка, которая при ходьбе казалась красной дымкой. Дополняли мой костюм маска с алыми капельками и алые атласные перчатки.

Вместе с группой людей я вошла в вестибюль дома Данморов. Из-за масок было не так-то просто понять, кто есть кто, однако я узнала нескольких людей, в том числе знаменитого писателя, двух членов Парламента и графа. Да, какие бы слухи ни ходили об этих вечерах, отпугнуть сливки общества они не могли.

Войдя в дом, я окончательно убедилась: все, что говорили о богатстве дома Данморов, – чистая правда. Просторный вестибюль с сияющими мраморными полами вел к широкой лестнице с красным ковром. Дверь направо, полагаю, вела в небольшую гостиную, а дальше тянулся коридор с дверями в жилые комнаты. Высокие позолоченные двери в огромный бальный зал были слева. Я прошла туда вместе с толпой и оказалась в объятиях шикарной музыки, которую исполнял небольшой оркестр в углу. Зал с блестящим паркетным полом и стенами цвета слоновой кости, украшенный позолоченной лепниной, производил чудесное впечатление. Под потолком сияли хрустальные люстры, а от живого огня в подсвечниках на стенах исходил теплый свет, так не похожий на свет электрической лампы.

Комната обильно, но со вкусом была украшена цветами: розами, жасмином, гарденией (многие из них цвели не по сезону), и от них шел приятный тонкий аромат. Все вокруг, даже самые незначительные детали, было высшего качества и стоило больших денег, но виконт их нисколько не жалел. Интересно, как такие вечеринки сказываются на его счете в банке?

– И кто же эта красавица? – раздался мужской голос у меня за спиной. Я обернулась. Маска в пол-лица очень хорошо скрывала черты джентльмена, но я без труда узнала его по голосу и образцовому наряду: лорд Данмор собственной персоной, в безупречном костюме и маске с серебряными и черными камнями.

– Чудесный вечер, милорд, – проговорила я, когда он принял мою руку.

– Значит, вы сразу догадались, что это я. – Виконт улыбнулся. – Тогда, пожалуй, сознаюсь: стоило вам войти в зал, как я сразу понял, что это именно вы осчастливили меня своим визитом. Некоторые вещи под маской не скроешь. – Он пробежался по мне оценивающим взглядом. – Как видение… Красный вам очень идет.

– Благодарю. У вас просто роскошный дом.

– Вы очень добры. Знаете, я безумно рад, что сегодня вы здесь. Но где же ваш супруг? – Он осмотрелся, словно Майло мог прятаться у меня за спиной.

– Боюсь, у него появились неотложные дела.

– Действительно? Что ж, мне это только на руку. Могу я пригласить вас на танец?

– Конечно, милорд.

Он повел меня на площадку и привычным движением притянул к себе. Танцевал виконт прекрасно, и женщины оборачивались посмотреть на то, как он ведет меня, держа теплую ладонь на моей обнаженной спине.

– Я боялся, что пригласил вас слишком поздно, – сказал лорд Данмор. – Представьте же, в каком восторге я был, когда наконец увидел вас здесь! Вы затмили всех дам в этом зале. И я удивлен, что ваш муж позволил такой красивой женщине явиться на бал одной.

– Я никогда не давала мистеру Эймсу повода для волнений.

– Правда? Тогда он очень счастливый человек.

– А что насчет вас, лорд Данмор? – спросила я, уклоняясь от его лести. – Неужели ни одна очаровательная женщина не завоевала ваше сердце?

– Увы, миссис Эймс, но лучшие из них уже давно не одиноки.

Я улыбнулась, и мы продолжили танцевать в приятном молчании. Песня закончилась, он провел меня обратно, к длинным столам, которые ломились от угощений. Возле одного из столов стояла компания из трех дам. Наверное, я бы их так и не узнала, если бы не прекрасные рыжие волосы женщины в медно-красном наряде. Это была миссис Дуглас-Хьюз, а рядом с ней стояли, как я впоследствии поняла, Фелисити и Марджори Эклз.

– Добрый вечер, миссис Эймс, – сказала она, когда мы с виконтом подошли поближе.

– Добрый вечер, миссис Дуглас-Хьюз. А это, как я полагаю, Фелисити и Марджори Эклз, не так ли? Выглядите просто чудесно.

– Какой смысл в этих масках, если все друг друга узнают? – в шутку пожаловался лорд Данмор.

– По-моему, со знакомыми людьми говорить гораздо приятнее, – сказала Фелисити Эклз; под бирюзовой маской глаза ее, казалось, были еще зеленее. – Так что это даже хорошо.

Ее сестра в синем атласном платье и маске, сделанной будто из цветочных лепестков, возразила:

– Совсем наоборот. Маскарады романтичны, в них есть загадка. Не знать, кто стоит перед тобой, – в этом-то и суть таких балов.

– Полностью согласен с Марджори, – произнес лорд Данмор. – Анонимность соблазнительна, не так ли? Можно притвориться кем угодно… И делать что хочешь.

– Какой проникновенный намек, – рассмеялась миссис Дуглас-Хьюз.

– Пожалуй. Но где мне найти вашего супруга? – спросил ее виконт. – Я бы хотел с ним немного выпить и поиграть в бильярд. И хорошо бы позвать с собой Фостера – если бы только удалось найти его в этой суматохе! Насколько я помню, он в тигровой маске.

– Но бал едва только начался, – расстроенно проговорила Марджори Эклз.

– Совершенно верно. А начать пить я должен был уже несколько часов назад.

– Неужели вашим гостям не будет вас не хватать? – поинтересовалась я.

Он улыбнулся.

– Поэтому-то я и люблю маскарады. Никто не может знать наверняка, явился я на бал или нет. Дамы, я рассчитываю, что позже каждая из вас подарит мне хотя бы один танец. – Он взял мою ладонь. – Вы согласитесь на вальс со мной в полночь, когда маски можно будет снять?

– Если пожелаете.

– Хорошо. Ага, вот и он! – воскликнул виконт, увидев какого-то джентльмена – очевидно, это был мистер Дуглас-Хьюз. – Дамы, прошу меня извинить…

Мы смотрели, как он удаляется.

– Надеюсь, Сэнди не станет много пить, – вздохнула миссис Дуглас-Хьюз. – От спиртного ему часто бывает нехорошо.

– А чем на балах занимаются джентльмены в Америке, где пить запрещено? – спросила ее Марджори.

– Абсолютно тем же, – рассмеялась Мэйми. – Похоже, все мужчины одинаковые.

– Мужчину, похожего на лорда Данмора, я еще не встречала, – проговорила Марджори Эклз, провожая глазами его удаляющуюся фигуру. – Как же он красив! Что ж, тем печальнее.

– Думаю, он не так плох, как о нем говорят, – произнесла я мягко.

– Да, наверное, ничего непростительного он не совершил. Однако все эти актриски и танцовщицы… А вдобавок Вивьен Гармонд, та еще история. Но вы и без меня все знаете.

– Боюсь, что нет, – созналась я.

– Честно? Поразительно, все кому не лень говорили об этом.

– Марджори, не надо, наверное… – начала было Фелисити, но ее сестра не обратила на это внимания.

– Они были очень близки с миссис Гармонд, – продолжала она. – Говорят, он оплачивает ей жилье. А еще ее маленький сын с виду вылитый виконт, а он не дает себе труда развеять эти сплетни.

Я подняла брови. Пускай иногда в высших кругах иметь любовницу и считалось хорошим тоном, однако не опасаться откровенных разговоров об этом было довольно вызывающим жестом. К тому же слухи и предположения – это одно, а открыто содержать женщину и фактически признавать внебрачного ребенка – абсолютно другое.

– Она-то утверждает, что ее муж умер, а люди делают вид, что верят. Но чей ребенок, известно всем. А он… Наверное, он считает, что жениться на ней вовсе не обязательно: можно выбрать невесту помоложе и посолиднее, сами в очередь выстроятся. А что репутация станет еще гаже – это все равно.

Я молча переварила услышанное. Теперь все становилось на свои места: присутствие миссис Гармонд на вчерашнем ужине, где этого не хотела ни одна живая душа, взгляды, которые она раз за разом бросала на виконта… Если все это правда, то мое мнение о лорде Данморе не улучшится ни на йоту. Однако я привыкла относиться к сплетням скептически.

Я окинула комнату взглядом, гадая, пришла ли миссис Гармонд на этот бал или нет. И почему-то была уверена, что она здесь, с горечью наблюдает за тем, как ее любимый мужчина флиртует с другой. Если она повстречается мне, я обязательно постараюсь быть дружелюбной. Прекрасно знаю, каково это – жить в тени скандала.

– Конечно, и сама она едва ли захочет выйти за него, – говорила Марджори. – Зная все то, что о нем говорят…

– Марджори, хватит. – На отчаянный упрек Фелисити Эклз сестра лишь пожала плечами.

– О, ведь это один из моих любимых вальсов, – вдруг, но совершенно естественно вставила миссис Дуглас-Хьюз, когда оркестр заиграл «Романтика» Ланнера. Похоже, за ее плечами был немалый опыт изящного уклонения от разговора.

– Пойдем, Фелисити, – тотчас же приказала Марджори. – Найдем себе пару для танцев.

Она взяла сестру под руку и повела ее прочь, в то время как миссис Дуглас-Хьюз пригласил на танец незнакомый мне джентльмен.

Какое-то время я постояла на месте, наблюдая за всеобщим весельем. Передо мной мелькали счастливые улыбки, и ничто не напоминало о пресловутом кутеже, связанном с именем лорда Данмора. Не скажу, что была разочарована, скорее сбита с толку колоссальной разницей между тем, с каким жаром меня отговаривали когда-то от безумных светских вечеров, и тем, как один такой вечер выглядел на самом деле.

Впрочем, вечер этот только начинался.

Глава 5

Зря я не хотела приходить сюда – чем ближе дело шло к ночи, тем веселее становилось на балу. Я успела потанцевать с несколькими джентльменами, побеседовать с несколькими замечательными людьми и отведать несколько безумно вкусных блюд из тех, что были на столах. И в конечном счете почти забыла, что явилась сюда поймать вора. Но «почти» не считается.

Допустим, наш план оставался в силе, но в суматохе бала найти миссис Баррингтон никак не удавалось. К тому же я не знала, какие на ней платье и маска. Да, план наш совершенно необдуман, а поэтому вряд ли увенчается успехом. Так или иначе, надо хотя бы попытаться найти ее.

В стороне я заметила женщину, которая вполне сошла бы за миссис Баррингтон – она как раз выходила в вестибюль, так что я протиснулась сквозь толпу вслед за ней. Увы, я обозналась, но решила немного постоять снаружи, не желая так сразу возвращаться в духоту танцевального зала. В вестибюле было свежо и почти безлюдно, а я уже созрела для того, чтобы просто подышать воздухом и отдохнуть.

По лестнице спускался мужчина в полосатой оранжевой маске. Лорд Данмор говорил, что именно такая маска у мистера Фостера, и я решила, что мужчины закончили игру в бильярд и расходятся.

– Снова в бой, мистер Фостер? – спросила я с улыбкой.

Он повернулся ко мне, и я сразу поняла, что ошиблась – комплекция этого джентльмена была очень далека от спортивной.

– Я… Я не Фостер, – произнес он сбивчиво, – это Джеймс Харкер.

– Прошу прощения, мистер Харкер. Это я, миссис Эймс.

– А, миссис Эймс… – отозвался он с облегчением и снял маску, открывая красное потное лицо. – Ужасно рад встретить на этом балу хоть кого-то знакомого. Знаете, никакой страсти к этим маскам я не питаю.

– Еще раз простите, что обозналась. Насколько я знаю, мистер Фостер носит такую же маску.

Харкер нахмурился и, вытирая лицо платком, заговорил:

– Ну, лично я его тут не встречал. Я был в библиотеке наверху. Стараюсь никому не показываться на глаза. А спустился только потому, что должен кое с кем встретиться… Не люблю я эти вечеринки, но тетя Серена говорит, отказываться от приглашений невежливо.

– А вы знаете, в каком наряде ваша тетя? – спросила я. – Признаться, ее-то я и разыскиваю.

– Где она сейчас, сказать не могу, но вы ее точно узнаете: все-таки павлиний костюм…

Объяснение исчерпывающее; пожалуй, пока что я ее не видела.

– И на ней какие-то новые украшения, сапфиры, по-моему. Должно быть, дядя подарил – он в ней души не чает. Даже маска у него синяя, чтобы к ее наряду подходило.

– Да, она рассказывала о его щедрости. Спасибо, мистер Харкер. Наверное, я продолжу поиски. Если встретите тетю, передайте, пожалуйста, что я ищу ее, ладно?

– Обязательно, хотя не думаю, что мы с ней встретимся. Я вернусь в библиотеку. Единственное место, где можно побыть наедине с собой.

– Понятно.

– А лучше кое с кем встречусь и вовсе уйду, что бы тетя Серена ни говорила. Данмор ничего не заметит. Ему все равно, здесь я или нет. Кроме женщин, его вообще мало что волнует… Ладно, прошу меня извинить, миссис Эймс.

– Ну что вы.

Мистер Харкер вошел в танцевальный зал. Удивительно, до чего же он простодушный. Весьма необычный джентльмен, что ни говори.

Что ж, если мистер Харкер продолжил свои поиски, то и мне пора продолжить свои. Проберусь сквозь толпу обратно и найду миссис Баррингтон.

Я вернулась в зал и принялась обходить его вдоль стены, по пути вежливо отказавшись от двух приглашений потанцевать. Было уже поздно, и обстановка на балу начала меняться. Музыка заиграла быстрее, и атмосфера стала куда безрассуднее. Дело шло к полуночи, но публика только лишь начала разогреваться.

Наконец миссис Баррингтон сама меня нашла.

– Миссис Эймс! – позвала она сдавленным голосом. – Миссис Эймс! Сюда!

Я обернулась и увидела ее у французского окна на террасу. Она открыла одну из створок навстречу холодному ночному ветерку, обмахиваясь веером из павлиньих перьев. Миссис Баррингтон была в изумительном платье из изумрудного и синего шелка; на ветру развевались причудливые вставки на юбке. Вызывающий наряд павлиньей расцветки был ей очень к лицу.

– Добрый вечер, миссис Баррингтон. Какое чудесное у вас платье!

– Спасибо, миссис Эймс, – сказала она отрешенно, схватив меня за руку и потащив за собой. – Где же вы были все это время? Пора приводить наш план в действие!

Больше надеяться на ее забывчивость я не смела…

– Я пыталась вас найти, но здесь слишком много народу.

– Посмотрите-ка.

В ее руке внезапно, словно по мановению волшебной палочки, появился сапфировый браслет.

– Прекрасная вещь.

– Это подделка! – с наслаждением воскликнула миссис Баррингтон. – Мистер Баррингтон сделал ее для меня. Умно, не так ли? Красивее, чем настоящий! Не уверена, что смогу угадать, чем они отличаются… О, настоящее искушение для вора! Свечу им весь вечер, все подозреваемые его уже видели. Да, еще я всем без исключения рассказываю, что собираюсь отдохнуть в библиотеке, и что браслетик этот слишком мал, и надо бы снять его ненадолго. Двадцать минут назад, не больше, виделась с этими глупыми сестрицами Эклз – с каким вожделением они пялились на мои украшения! Миссис Дуглас-Хьюз и миссис Гармонд про библиотеку тоже знают.

Понимает ли она, насколько вся эта история прозрачна?

– Проводите же меня туда, моя дорогая. Вместе мы устроим ловушку. Ллойд и остальные джентльмены занимаются какой-то ерундой на втором этаже – в карты играют или что-то такое, поэтому найти их и рассказать, где я нахожусь, не составит труда.

Вздохнув про себя, я сказала:

– Хорошо, миссис Баррингтон.

Мы протиснулись сквозь тесноту танцевального зала и очутились в вестибюле, где наткнулись на толпу новоприбывших. Вежливо кивая незнакомцам, мы прошли к лестнице. Над массивными ступеньками в красных и цвета белого золота коврах, как раз возле большой двери в зал, возвышались две полукруглые лестницы поуже. Они вели в галерею с балюстрадой, за которой брал начало длинный коридор, уходивший в разные стороны дома.

Мы поднялись наверх и обошли двух молодых людей и двух девушек, сидящих на лестничной площадке и занятых каким-то серьезным разговором. Затем повернули направо. Похоже, миссис Баррингтон хорошо знала этот дом – она уверенно вела меня прямо к первой двери налево, в библиотеку. Это была изумительная комната с рядами шкафов, заполненных книгами в кожаном переплете. В камине потрескивал огонек. Обстановка немного напомнила мне библиотеку в Торнкресте – там, как, очевидно, и здесь тоже можно было провести немало приятных часов.

Миссис Баррингтон опустилась в кресло возле камина и тяжело вздохнула.

– Боже, как там жарко, – сказала она. – И все эти тела вплотную друг к другу. Такое веселье мне уже не по летам. – Тут она шумно рассмеялась, открыла свой павлиний веер, замахала им перед лицом и вдруг воскликнула: – Боже! Еще и этот проклятый браслет! – Она сняла побрякушку с запястья и положила на столик. – Надо оставить его здесь, пока вор не появится. Еще чуть-чуть посижу, а потом спрячусь вон там, – миссис Баррингтон махнула на прелестную восточную ширму. – Когда разбойник явится, я брошусь на него из засады. Или так: просто притворюсь, что сплю, а когда вор потянет свои ручонки, застану его на горячем.

– А если никакого вора не будет? – спросила я с тайной надеждой. – И потом, пройдет много времени, прежде чем он решится попытать удачу.

– Я подожду, – ответила она. – Пора уже дать отдых ногам. Туфли очень узкие… Главное, возвращайтесь. Вскоре злодей даст о себе знать. Сейчас же найдите джентльменов и случайно упомяните мои украшения…

– Лорд Данмор говорил, что собирается играть в бильярд.

– Бильярдная внизу, моя дорогая, но их там нет. Помните, я сказала, что мужчины поднялись играть в карты? Я проверяла в бильярдной. Ну, вы их легко найдете, вот увидите.

Миссис Баррингтон отвела голову назад и закрыла глаза, и я поняла, что это и есть команда к действию.

Вернувшись в длинный обшитый деревянными панелями коридор, я остановилась осмотреться. Конец коридора далеко уходил в тень, и по обе стороны располагались двери. У меня не было ни малейшего желания врываться в комнаты, пока в одной из них не нашлись бы сидящие за картами джентльмены. Несомненно, если я спущусь и спрошу кого-нибудь, мне подскажут, где именно их искать.

Напротив двери в библиотеку стояли старинные напольные часы. Половина двенадцатого. Что ж, я выполню свой долг и подожду еще час, не больше. А после вернусь домой. И сильно сомневаюсь, что до этой поры произойдет что-нибудь особенное. В конце концов, план был просто смешной.

На лестничной площадке сидели те же четверо молодых людей, и когда я поравнялась с ними, то услышала их возбужденные голоса:

– Разве это не Элен Рено, кинозвезда? Какая красавица! Я смотрел все ее фильмы!

– Посмотрите на эти украшения! До чего же они прекрасны!

Мне стало страшно любопытно, и я подошла к балюстраде в надежде увидеть знаменитую актрису.

– Кто этот джентльмен рядом с ней? – тихо сказала одна из девушек. – Даже в маске он очень красивый!

Как раз тогда я оказалась у перил, откуда был хорошо виден весь вестибюль.

Девушка оказалась права. Даже в тонкой черной маске понятно, до чего красив этот мужчина… Да и кто он такой, тоже.

Это был Майло.

Глава 6

Чтобы меня не увидели, я отошла от перил. Стало холодно, затем бросило в жар; голова закружилась. На бал-маскарад лорда Данмора Майло сопровождает Элен Рено. Вот, значит, та лошадь, которой он так мечтал овладеть.

Я поднялась обратно наверх, в темный коридор. В полутьме закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Еще чуть-чуть, и я бы пришла в ярость – но нет, это делу не поможет. Никогда не помогало.

Шум голосов нарастал – появление кинозвезды взволновало гостей. Без сомнения, она, повиснув на руке моего мужа, наслаждалась тем, как люди реагировали на ее поздний визит. Что ж, пару они составили великолепную, этого у них не отнять. Майло, высокий и темноволосый, как нельзя лучше смотрелся с этой холеной блондинкой.

Внезапно я почувствовала себя очень усталой.

За сегодняшний вечер на меня свалилось слишком много, и теперь больше всего хотелось очутиться дома. Вот как я поступлю. Миссис Баррингтон говорила, что мужчины играют в карты где-то на втором этаже, так что спускаться вниз нет никакой необходимости. Отыщу лорда Данмора, пожелаю ему хорошего вечера – и уеду. Здесь столько людей, что случайно натолкнуться на Майло почти невозможно.

Я шла по коридору; кроме шелеста юбок, тишину ничто не нарушало. Внезапно на моем пути открылась дверь, а затем появилась Фелисити Эклз и быстро закрыла ее за собой. Она резко повернулась к лестнице и едва не сбила меня с ног, но внезапно остановилась.

– О, миссис Эймс! – воскликнула она, покраснев. – Я… Я решила прилечь на минутку… В зале ужасная жара.

– Да, то же самое говорит и миссис Баррингтон, – ответила я. – Слишком много народу.

Она нервно закивала:

– Да-да. Мне срочно нужно прилечь.

– К слову, миссис Баррингтон отдыхает в библиотеке, – сообщила я и подумала, что мне нужно выполнить обещанное и со спокойной душой уйти. – Я ищу лорда Данмора. Вы случайно его не видели?

Фелисити покраснела еще больше, насколько это было возможно.

– Нет, вовсе нет… После того как вы были в зале вместе с нами – ни разу. Наверное… Наверное, он спустился вниз.

– Благодарю, – кивнула я.

– О! – вдруг воскликнула она. – Я забыла свою маску! Извините, миссис Эймс…

Фелисити снова вошла в ту же комнату и быстро захлопнула дверь.

Лорд Данмор, конечно, никуда не спускался. Скорее всего, сейчас он составляет компанию мисс Эклз – как раз в той самой комнате, откуда она только что выскочила и куда так быстро вернулась. Ну, это не мое дело. По части незаконных связей у меня в семье хватает своих проблем.

Я двинулась дальше по коридору, пока за одной из дверей не послышались голоса. Тогда я постучала, а когда мне разрешили войти, открыла дверь.

Лорд Данмор, мистер Дуглас-Хьюз, мистер Фостер и мистер Баррингтон сидели за столом с картами в руках. Их маски – черная с серебром, сверкающая синяя, золотая и тигровая – смотрели на меня со стола пустыми прорезями для глаз.

Мужчины разом повернулись в мою сторону, а затем быстро поднялись со своих мест.

– Пожалуйста, джентльмены, не вставайте… – сказала я. – Не хотела никого беспокоить.

– Ну что вы, – отозвался лорд Данмор, подводя меня к столу. – Мы рады вас видеть. Как раз отдохнем от игры. Фостер уж слишком хорош во всем, чего бы ни коснулся… По-моему, даже нечестно: чемпион по теннису, одаренный игрок в бильярд, а теперь, оказывается, еще и опытный картежник. Необъяснимо! – Он говорил с улыбкой, хотя и не совсем искренней. Было видно, что проигрывать лорд Данмор не любит.

– Просто удача, – пренебрежительно бросил мистер Фостер.

– Извините за вторжение, – обратилась я к виконту. Он убрал руку с моей талии. – Я зашла пожелать вам хорошего вечера. Боюсь, мне пора домой.

– Вздор! – воскликнул он и посмотрел на настенные часы. – Еще двенадцати нет, а вы к тому же обещали мне танец без маски.

Я не знала, как быть. Не хотелось ни показаться невежливой, ни пробыть здесь дольше, чем нужно.

– Эту партию мы почти закончили. Подождите хотя бы до полуночи.

Данмор сказал это так, что я не смогла отказать.

– Что ж, так и быть… – Ну да с чего бы мне уходить? Лишь потому, что мой супруг явился на бал с другой женщиной? Эта игра под силу не только мужьям. – Мой последний танец на этом балу за вами.

– Отлично. – Виконт нежно пожал мне руку. – Я был уверен, что вы оправдаете мои надежды, миссис Эймс.

Не зная, как на это ответить, я промолчала.

Джентльмены вернулись к картам, а я вспомнила вдруг, что обещала подыграть миссис Баррингтон.

– Мистер Баррингтон, буквально только что я беседовала с вашей супругой. Она решила отдохнуть в библиотеке. А может, даже вздремнуть немного.

– Серене всегда становится жарко, да, – пробормотал он, глядя на карты.

– Она показала мне восхитительный сапфировый браслет, правда, пожаловалась, что он слишком жмет… Чудесное украшение.

– Хм, – был его ответ. Мистер Баррингтон положил одну карту на стол и не сводил с нее глаз. Он знал, что задумала его жена, и, похоже, не собирался принимать в этом участие. Трудно было винить его за это.

– Что ж, я вернусь и проверю, как она там.

Я сделала все, что могла, дабы привлечь внимание вора. Но с виду джентльмены были слишком заняты игрой, чтобы отвлекаться на драгоценности миссис Баррингтон.

– Через какое-то время мы встретимся с вами внизу, договорились? – спросил лорд Данмор.

– Хорошо.

Я вышла из комнаты и направилась в сторону библиотеки, немного жалея, что не настояла на уходе, ведь на самом деле чувствовала себя очень усталой и хотела лишь приехать домой и поскорее сбросить это тяжелое платье. Но один танец с лордом Данмором, пожалуй, не повредит. Впечатлять окружающих я способна не хуже Майло, так почему бы не получить от этого удовольствие? Я нашла дамский туалет и освежила свой макияж, а потом снова вышла в коридор.

– Здравствуйте, миссис Эймс.

Я подняла взгляд и увидела миссис Дуглас-Хьюз – я так погрузилась в свои мысли, что не заметила ее появления.

– Здравствуйте, миссис Дуглас-Хьюз, – откликнулась я, из последних сил изобразив улыбку.

– Просто Мэйми, ладно? Пока выговоришь эту фамилию…

– Конечно, если вы будете звать меня Эймори.

– С удовольствием. Я ищу Сэнди. Уже почти полночь, и хочется еще немного потанцевать. Если удастся вытащить его в зал, разумеется. В бильярдной уже смотрела, там никого, но кто-то сказал, что он наверху, играет в карты. А дом-то огромный, правда? – Она посмотрела куда-то вперед, а затем обернулась, окинув взглядом коридор, ведущий в галерею и дальше, в комнаты по ту сторону лестницы. – Даже не знаю, где его искать.

– Джентльмены вон там, в конце коридора, – я указала в сторону комнаты, из которой недавно вышла сама. – Кажется, мистер Фостер преподал им всем хороший урок.

Мэйми помолчала, сомневаясь, не будет ли лишним продолжить разговор. Я догадалась, в чем дело.

– Я видела, как прибыл мой муж, – сказала я, освободив ее от бремени. К счастью, интонация не выдала моих чувств.

– Да, – осторожно промолвила она. – Буквально пять минут назад.

– У него просто очаровательная привычка без предупреждения появляться в самое неудобное время.

– Значит, вы его не ждали. – Как и ее. Последние слова подразумевались.

– Нет, не ждала.

– Наверное, ситуация очень… неловкая.

– Увы, мне не впервой, – произнесла я безучастно.

– Не хочу совать нос в чужие дела… – продолжила Мэйми. – Просто я подумала, может быть, вам захочется с кем-то об этом поговорить. – Тут она застенчиво рассмеялась. – Наверное, это страшно по-американски с моей стороны. Я всего лишь хотела убедиться, что вы… что с вами все в порядке.

Я снова улыбнулась, теперь искренне.

– Спасибо, Мэйми. Я ценю это. И я в полном порядке.

Мэйми кивнула, почувствовав, что мне не хочется больше говорить на эту тему.

– Тогда я пойду за Сэнди. Увидимся позже, Эймори, правда?

– Конечно.

Оставшись в одиночестве, я направилась в библиотеку. Если мне повезет, миссис Баррингтон все еще там, отдыхает от всеобщего веселья. Надеюсь, она не расстроилась, решив, что я отказалась ей помогать и отправилась домой, – впрочем, план действительно нелеп, и у меня не было никакого настроения подыгрывать ей и дальше.

Я открыла дверь и заранее приготовилась извиниться, но обнаружила, что миссис Баррингтон тихо похрапывает, развалившись все в том же кресле. Стоило ли будить ее? Я не стала. К чему ей лишнее беспокойство, тем более что я уже собиралась уходить?

Тут я бросила взгляд на столик. Браслета не было. Немыслимо, чтобы вор проник сюда в мое отсутствие. Скорее всего, почувствовав, что на нее находит сон, миссис Баррингтон спрятала браслет. Так или иначе, эта загадка немного подождет.

Выходя, я тихонько прикрыла за собой дверь.

В коридоре было пусто. Тишину нарушал приглушенный шум бала, доносящийся снизу: звуки музыки, бормотание голосов и случайный звон хрусталя.

Я снова взглянула на старинные часы. Без четверти двенадцать. До снятия масок оставалось совсем немного.

Лорд Данмор должен ждать меня внизу, значит, пора спускаться. Я опасалась натолкнуться на Майло, но все же в бальном зале слишком много людей… В любом случае я не должна вести себя так, словно в чем-то виновата.

Я подошла к лестнице и посмотрела вниз. Молодые люди на лестничной площадке разговаривали еще более увлеченно. Майло видно не было.

Я начала спускаться. И вдруг на полпути потеряла равновесие, схватилась за перила – однако было уже слишком поздно. Пытаясь удержаться, я больно подвернула лодыжку, пролетела вниз последние четыре ступеньки и шлепнулась на лестничную площадку. Шифон на юбке спутался и встопорщился буграми, словно алые пенистые волны.

Компания подскочила на ноги. Юные джентльмены подбежали ко мне.

– Вы не ушиблись? – спросил один из них.

– Миссис Эймс!

Наверху появился лорд Данмор – на нем снова была серебряно-черная маска. Он мгновенно сбежал с лестницы и присел возле меня.

– Вы в порядке?

– Да, просто… Какая же я неуклюжая…

Я начала бороться с юбкой, которая увеличивалась в объемах от каждого лишнего движения. Мое лицо наверняка было таким же алым. Благо наполовину оно было скрыто маской.

Каким-то образом виконт помог мне разгладить платье, а затем и подняться на ноги. Я попробовала встать на лодыжку, но содрогнулась и сразу же ухватилась за перила. А после посмотрела на двух джентльменов, продолжавших за всем этим наблюдать, и с вымученной улыбкой – если не гримасой боли – произнесла:

– Большое спасибо за заботу. Пожалуйста, не волнуйтесь за меня, я справлюсь.

Молодые люди неохотно вернулись к своим девушкам, и мне стало гораздо легче, когда эти четверо снова сели и возобновили разговор.

Лорд Данмор смотрел на меня с тревогой. Его рука по-прежнему была у меня на талии.

– Больно? – спросил он. – Вы побледнели…

– Подвернула лодыжку. Через минуту пройдет, – заверила я, однако чем дольше мы стояли, тем больнее становилось.

– Позвольте мне помочь вам.

– Будьте так добры… Наверное, мне лучше подняться наверх и немного посидеть.

Я попыталась сделать шаг, но от боли пошатнулась. Затем, стиснув зубы, собралась присесть на ближайшую ступень, как вдруг, без дальнейших разговоров, лорд Данмор взял меня на руки.

– Милорд, – едва сумела выговорить я – от замешательства сперло дыхание. – В этом нет необходимости…

– Конечно, есть. Вам нужен врач.

Я вздохнула:

– Уверяю вас, все в полном порядке. Прикажите моему водителю завести машину… Я отправлюсь домой, а наутро лодыжка будет как новенькая.

Но он не слушал и продолжал подниматься по лестнице. Внизу я наблюдала заинтересованных происходящим молодых людей, пока их лица не скрылись за стенами коридора.

Лорд Данмор прошел библиотеку, а затем и дверь в комнату, откуда выходила мисс Эклз – на мгновение мне стало любопытно, что же все-таки с ней случилось. Разминуться мы никак не могли… Виконт остановился посреди коридора. Со мной на руках он потянулся к ручке и повернул ее, затем толкнул дверь ногой и занес меня внутрь. Это была прекрасная спальня с панелями и кроватью из черного дерева, изумрудными шелковыми занавесками и рельефными обоями.

Виконт аккуратно опустил меня на кровать, и я с облегчением избавилась от маски. Он тоже снял свою и произнес:

– Пожалуй, мне надо на это взглянуть.

Я пристально посмотрела на виконта, и мне показалось, что неподобающих намерений у него не было. В любом случае, он видел вещи и более постыдные, чем вывихнутая лодыжка.

Я приподняла юбку, а лорд Данмор сел на край кровати и бережно поднял мою ногу.

– Начинает опухать, – сказал он, – давайте-ка снимем обувь.

Данмор снял туфлю и бросил ее на пол. Боль сразу уменьшилась.

– А теперь ваши чулки.

– Лорд Данмор…

Он улыбнулся:

– Уверяю вас, я действую из лучших побуждений.

Я подняла бровь, но возражать не стала. Снять чулок самой было бы невыносимой пыткой, да и потом, любой доктор предложил бы сделать то же самое.

Его руки заскользили вверх к моему бедру. Он умело отстегнул подвязки и принялся стягивать чулок…

В этот самый момент открылась дверь. В проходе стоял Майло – это было одно из его самых несвоевременных появлений.

Глава 7

Поначалу лорд Данмор отреагировал так, словно был пойман за стягиванием чулок с чужой жены. Впрочем, именно этим он и занимался…

– Привет, Эймс.

Секунду он смотрел на Майло, который уже успел снять маску, а затем повернулся обратно ко мне и хладнокровно стянул чулок, стараясь не задеть больное место. Пока теплые руки виконта касались моей ноги, было тяжело заставить себя посмотреть Майло в глаза.

– Привет, Данмор, – отозвался он. – Вот так вечеринку ты тут устроил.

Виконт протянул мне расправленный чулок.

– Хороший шелк, – улыбнулся он, а затем снова перевел взгляд на Майло. – Да. Надеюсь, ты наслаждаешься балом так же, как наслаждаюсь им я.

– Не скучал ни минуты, – ответил мой муж. Голос его был вполне дружелюбен, но как знать, что творилось в его голове? В конце концов, сцена была еще та, но лорд Данмор и не собирался извиняться. Он казался вполне доволен собой.

– Твоя супруга упала и сильно ушиблась, – сообщил он.

– Да? – спросил Майло сухо.

– Пролетела несколько ступенек, – вставила я. – Как нелепо! Впрочем, пустяки.

– И все же я вызову врача, – сказал лорд Данмор и, осторожно положив мою ногу на кровать, неспешно поднялся. – Позвоню из спальни. Не спускай с нее глаз, Эймс. Хорошо?

– Определенно, – ответил Майло, делая шаг назад в коридор, чтобы дать виконту пройти.

Тот вышел и прикрыл за собой дверь. Мы остались наедине и посмотрели друг на друга. Наверное, требовалось объясниться, но мне было противно оправдываться перед Майло, вечно обеляющим свои крайне сомнительные поступки. Да и потом, я не чувствовала стыда, особенно после того, как он сегодня меня опозорил.

Я молчала. И если вспомнить, как он разозлил меня этим вечером, я мастерски скрывала свои чувства.

Я решила расправить юбку, стараясь не задевать лишний раз больную лодыжку, которая продолжала наливаться кровью – а ведь она и так уже довольно сильно опухла и приняла неприятный лиловый оттенок.

– Я позову водителя и отправлю за доктором Истоном. Он посмотрит тебя у нас.

– Спасибо, но ведь лорд Данмор уже вызвал врача. Я подожду его здесь.

Конечно, я бы предпочла, чтобы меня посмотрел наш семейный доктор в моем собственном доме, но чтобы принять предложение Майло… Ну уж нет, пусть хуже, но по-моему.

– Как скажешь. – Майло взглянул на лодыжку; разве можно, видя этот страшный отек, сомневаться в моей истории?.. – Как ты вообще умудрилась упасть?

– Не знаю, что произошло… Я спускалась вниз, но не удержалась на ногах.

– Очень неудачно получилось.

– Да уж. Майло, а что ты здесь делаешь?

– Как же… Вот, вышел в вестибюль и увидел, как лорд Данмор берет на руки мою жену и несет куда-то наверх. С моей стороны было предусмотрительно последовать за ним.

Я проигнорировала этот выпад и спросила:

– Я имею в виду, почему ты здесь, на балу?

– С Гармондом я разобрался быстрее, чем рассчитывал, так что решил приехать и сделать тебе сюрприз.

– О, ты сделал, еще какой, – отозвалась я раздраженно.

– Ну, я заметил. – Его глаза пробежались по моему телу. – Дорогая, в этом платье ты изумительна. Но при мне примеряла другое?

– Другое.

Чем дольше длился этот натянутый разговор, тем меньше мне хотелось давать объяснения. Пусть думает что хочет.

– Уверен, ни один мужчина не мог оторвать от тебя глаз. И знаешь, я бы предпочел, чтобы этой ночью ты была в моей постели, а не в постели Данмора.

– Да что ты говоришь! – Я подняла брови. – Я-то думала, у тебя на эту ночь другие планы.

– Вот значит что. – Он улыбнулся уголком рта. – Ты видела меня с Элен.

– Да, со знаменитой мадемуазель Рено, с которой ты едва знаком.

– У меня есть очень простое объяснение.

– Как и всегда, Майло, – сказала я устало.

– Послушай, я же не закатываю скандал из-за того, что застал Данмора раздевающим тебя в его собственной постели.

– Это не его постель.

– Кровать, какая…

– Не хочу сейчас об этом говорить, – отрезала я. – У меня сильно болит нога, и к тому же…

Здесь мои слова оборвал резкий, очень похожий на выстрел звук. Кажется, донесся он из комнаты на этаже.

Я вздрогнула.

– Что же это за…

– Не иначе как выстрел.

Майло со своим обычным неторопливым изяществом повернулся к двери, а я бессознательно подскочила в попытке подняться на ноги, но тут же вскрикнула от боли.

– Эймори, оставайся здесь, – приказал он. – Я вернусь через минуту.

– Майло, наверное, тебе лучше не…

Но он уже достиг двери и с улыбкой обернулся.

– Не волнуйся, дорогая. Уверен, это пустяки. Впрочем, уверенными мы быть не можем… Наверное, за раздеванием своей жены Данмора застал какой-то менее понимающий джентльмен.

Дотянись я хоть до чего-нибудь, несомненно запустила бы в этого хама, но Майло быстро выскочил из комнаты и запер за собой дверь.

Я вздохнула, еще раз поправила платье и аккуратно сползла с кровати. Вывихнутая лодыжка сильно опухла, и хотя я знала, что встать не получится, все же попробовала подняться – и только чудом упала обратно на кровать. Могла ведь и на пол шлепнуться…

Но сдаваться было рано. Взявшись для страховки за столбик кровати, я поднялась на здоровую ногу, а затем нелепо попрыгала к двери. По-заячьи скакать через всю комнату во вздымающемся алом платье – зрелище, наверное, еще то… У двери я облокотилась на стену, повернула ручку и стала внимательно вслушиваться.

Снизу доносилась музыка и шум голосов. Не о чем и думать: на первом этаже о выстреле даже не догадывались.

Было сложно сказать, откуда он прозвучал, но я слышала голоса дальше по коридору. Толкнув дверь, я выглянула из комнаты. Чуть дальше стояли Найджел Фостер и мистер Дуглас-Хьюз. Поскольку я уже немного знала планировку дома лорда Данмора, то поняла, что комната, у которой находились джентльмены, мне не знакома. От карточной ее отделяла пара дверей.

– Господи… – донесся оттуда чей-то голос. Скорее всего, это был мистер Баррингтон. Вскоре моя догадка подтвердилась – он вышел из комнаты, а вслед за ним Майло и виконт. Он же запер дверь, и мужчины тихо заговорили. Мне безумно захотелось узнать, о чем разговор, но я не могла услышать ни слова. Тут лорд Данмор исчез за другой дверью. С отсутствующим серым лицом мистер Баррингтон смотрел прямо перед собой, а затем, будто встряхнувшись, решительно зашагал в сторону библиотеки.

Через какое-то время Майло двинулся в мою сторону, и я снова толкнула закрывшуюся дверь.

– Что случилось?

Он вздохнул, молча взял меня на руки, отнес обратно к кровати и не слишком осторожно положил на скомканную атласную постель.

– Зачем ты ходишь с больной ногой?

– Не хожу, а прыгаю на здоровой, – уточнила я, нетерпеливо отмахнувшись. – Что это был за шум?

– Это племянник Баррингтонов.

– Джеймс Харкер?

– Да.

– Ну так что же случилось?

С секунду Майло помолчал.

– Боюсь, он покончил с собой.


Я очень надеялась, что после случая в отеле «Брайтуэлл» мне никогда не придется снова столкнуться с внезапной неестественной смертью. Конечно, в данном случае поделать ничего было нельзя. Человек решил свести счеты с жизнью в публичном месте, и не то что предотвратить, но и предположить подобное довольно трудно.

Майло не посвятил меня в подробности, да я и не хотела ничего знать. В конце концов, он видел все своими глазами, а мне оставалось лишь догадываться, насколько это страшно.

– Эймори, ничего, если я покину тебя ненадолго? – спросил Майло, прервав мою задумчивость. – Мне надо кое о чем позаботиться.

Наши взгляды встретились. Мы оба прекрасно знали, о чем, или, вернее, о ком идет речь.

– Пожалуйста, – апатично произнесла я – на резкую реакцию сил уже не осталось.

– На минутку…

Но ни через одну, ни через пять минут он не объявился. Наверное, мадемуазель Рено нуждалась в утешении побольше моего. Вместо Майло в комнате наконец появился лорд Данмор. Он, как всегда, выглядел очень уверенно, и все же был бледен как смерть.

– Вам уже рассказали, миссис Эймс?

– Да… Просто ужас.

– Как вы себя чувствуете? Все в порядке?

– Да, спасибо. Как миссис Баррингтон? Ей уже сообщили?

– С ней мистер Баррингтон. Она ужасно расстроена, в этом нет ничего удивительного, и все же держится хорошо.

Мне было очень жаль бедную женщину. Даже за то короткое время, что я видела ее рядом с племянником, я поняла, как он ей дорог. Сомнений нет, эта внезапная смерть – большой для нее удар.

– Полиция уже в пути, – сказал виконт. – Не думаю, что гости внизу знают о произошедшем. Впрочем, узнают, и совсем скоро. Прошу извинить, но мне пора идти – полицейских нужно встретить…

– Конечно. Спасибо, что не забыли обо мне.

Лорд Данмор исчез. Он был прав насчет гостей – внизу и сейчас играла музыка, словно ничего не произошло. Люди танцевали, ели и смеялись, даже не догадываясь о том, что произошло здесь, прямо над их головами. И я им завидовала.

Вскоре появился доктор и изучил мой ушиб. Это был полный седой джентльмен, который, судя по его оживленности, не потерял интереса к своей работе.

– Перелома нет, – сообщил он, закончив осмотр. – Просто неудачное растяжение. Пожалуй, в ближайшие дни вам не стоит ходить – пусть нога спокойно заживет.

Я готовилась к худшему, но и мысль о постельном режиме ничуть меня не порадовала. Он прочитал это в моем лице и добавил:

– Если оставите мне адрес, то утром я первым делом вышлю вам тросточку. Будет легче, сможете двигаться.

– Спасибо, доктор.

Он ушел, ничего не сказав о случившемся в соседней комнате, хотя, без сомнения, говорил об этом с лордом Данмором… В такой напряженной обстановке оказаться прикованной к постели особенно грустно. Мне очень хотелось хоть как-то помочь, но что поделать, если я даже не могла нормально встать на ноги?

Через некоторое время ко мне снова зашел лорд Данмор, на этот раз в сопровождении полицейского. На последнем был коричневый костюм и шерстяное пальто, и он показался мне мрачным и лишенным чувства юмора. Виконт его представил:

– Миссис Эймс, это инспектор Харрис. Он говорит со всеми в библиотеке, но для вас я попросил его сделать исключение.

– Добрый вечер.

– Я хотел бы задать вам пару вопросов. Насколько я понимаю, во время происшествия вы находились здесь.

– Да.

– В котором часу вы услышали выстрел?

– Думаю, около полуночи.

– Этим вечером вы встречали мистера Харкера?

– Один раз.

– Здесь, на втором этаже?

– Нет, на лестнице, но с тех пор прошло довольно много времени.

– Не показалось ли вам, что он вел себя как-то странно?

– Нет, не особенно. Впрочем, я не очень хорошо его знала.

Харрис кивнул, словно услышал все то, на что и рассчитывал.

– Очень хорошо. Думаю, на этом все. Если понадобится что-то еще, я дам вам знать. Хорошего вечера.

Без дальнейших церемоний инспектор покинул комнату.

– Очаровательный малый, не правда ли? – поинтересовался Данмор, слабо улыбнувшись. – Прошу вас, простите меня, миссис Эймс, но мне лучше вернуться в библиотеку. Остальные до сих пор в шоке.

– Да, я понимаю.

Он снова вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Почему же мистер Харкер наложил на себя руки? Мысленно я перенеслась к нашей с ним встрече. Да, он выглядел разбитым, очевидно, из-за неуютного окружения, но я и подумать не могла, что он совершит нечто настолько страшное. К тому же мистер Харкер озвучил мне, что собирается делать дальше, и ни его планы, ни интонация с суицидальным настроением никак не вязались. Что можно сказать? Чужая душа потемки. И все же во всей этой истории было что-то подозрительное.

Видно, с мадемуазель Рено Майло разобрался, так как вскоре явился ко мне.

– Машина уже ждет, – сообщил он. – Ты готова?

– Ты говорил с полицейскими?

– Да, и ничем их не заинтересовал. Давай-ка помогу.

– Что ж. – Сопротивляться не было никакого смысла – идти я точно не смогла бы. – Не захватишь мою обувь?

Он поднял туфлю и сунул себе в карман; чулок так и остался лежать на полу. Затем Майло поднял меня на руки и понес. В коридоре нам встретился лорд Данмор.

– Уже уходите? – спросил он с улыбкой. Виконт старался вести себя как обычно, но в его глазах явно читалась усталость.

– Спасибо вам за гостеприимство, лорд Данмор, – сказала я. – Мне очень жаль, что вечер так закончился.

– Если кому и жаль, так это мне, – произнес виконт, взяв мою ладонь. – Даже вообразить не могу, почему… – Он внезапно умолк и с неумолимой веселостью продолжил: – Я заскочу к вам через денек-другой посмотреть, как идут дела с лодыжкой.

– Не стоит так утруждаться, милорд.

– Напротив, миссис Эймс, я буду только рад. С нетерпением жду новой встречи. – Тут он перевел взгляд на Майло, поняв, что совсем забылся – как-никак я была на руках у собственного мужа. – Спокойной ночи, Эймс. – Он похлопал Майло по плечу.

– Спокойной, Данмор.

Майло отправился дальше. Когда мы проходили мимо комнаты, в которой покончил с собой несчастный Джеймс Харкер, я не смогла удержаться и посмотрела в открытую дверь. Накрытое тело… Как же трудно поверить, что это тело на полу было тем добродушным молодым человеком, который говорил со мной еще только час назад!..

Рядом, опустившись на колени, изучал пол полицейский. Это странным образом поразило меня, но чем именно, сходу определить не получилось.

Нет, во всем этом было что-то очень необычное. Во-первых, удивительно, что все вчерашние гости миссис Баррингтон в момент трагедии находились поблизости. В ближайшие дни я выражу соболезнования миссис Баррингтон и, возможно, узнаю, исчезли ли ее мысли насчет вора или нет. Так… А что, если недавние кражи и внезапная смерть мистера Харкера как-то связаны между собой?

Это была абсолютно неожиданная мысль.

– Майло, – обратилась я к мужу на лестнице, – а кто еще был на этаже, когда прозвучал выстрел?

Он задумался.

– Когда я вышел в коридор, то застал на месте Данмора, Баррингтона, Фостера и Дуглас-Хьюза. В библиотеке инспектор также беседовал с сестрами Эклз и миссис Дуглас-Хьюз.

У меня возникло странное, тяжелое чувство.

Ведь Майло перечислил почти всех, кого миссис Баррингтон подозревала в воровстве.

Глава 8

Бал продолжался как ни в чем не бывало. Майло пронес меня сквозь вестибюль и вышел в темноту ночи. Веселье было в самом разгаре, и наш уход почти никто не заметил. Едва ли я последняя женщина, которую вынесут отсюда на руках. Если, конечно, бал не закончится в ближайшее время. Несомненно, прибытие полиции никак не вязалось со всеобщим упоением, и все же, раз уж это можно было держать в тайне от столь многих собравшихся… Ни тревога, ни тем более паника здесь ни к чему.

Майло усадил меня в машину, и лишь сейчас, перестав ощущать его тепло, я поняла, какая холодная выдалась ночь. Дворецкий лорда Данмора принес мою меховую накидку, и Майло набросил ее мне на плечи. Я съежилась под ней, стараясь спрятать обнаженные руки под мех. Майло обошел машину и сел рядом – но не так близко, чтобы снова меня согревать.

Вдобавок к смятению из-за произошедшей трагедии, которую я осознала лишь сейчас, я не могла не злиться на Майло за его появление с французской актриской. Да и сам он, хотя и выглядел спокойным, наверняка сердился, застав лорда Данмора за моими чулками.

Что думал Маркхем, видя, как мы холодны друг к другу? Прошлой ночью все было совершенно иначе.

Всю дорогу мы молчали. Когда автомобиль остановился у нашего дома, Майло вышел наружу и помог выйти мне – прежде, чем водитель успел пошевелиться.

– Я просто облокочусь на тебя, ладно? – предложила я, глупо надеясь, что смогу идти сама.

– Да брось, – отозвался муж, поднимая меня на руки.

Швейцар и лифтер казались совершенно невозмутимыми, и все же стоило нам прикрыть за собой дверь квартиры, как я с облегчением вздохнула. Винельда уже давно должна была спать, а Парксу, камердинеру Майло, на сегодня скорее всего дан отбой. Майло часто отказывался от его помощи – наверное, не особенно любил наблюдать оплошности собственного слуги.

Майло отнес меня на темную кровать и лишь затем включил свет. Комната была оформлена в черных и золотых тонах, так что включенная лампа не особенно помогла; а может, сама эта ночь выдалась мрачнее остальных.

– Я пошлю за доктором Истоном, – предложил он.

– Меня уже смотрел врач, пока ты… – Я замолчала на полуслове. – Сказал, это просто растяжение.

Я приподнялась, облокотилась о спинку кровати и потянулась к застежкам на платье. Шифоновая юбка спуталась, и то, что совсем недавно было красивым платьем, сейчас обратилось в очередную неприятность. Я не могла дождаться, когда избавлюсь от этого неудобного наряда, но увы, самой с застежками мне было никак не справиться.

– Если бы ты разбудил Винельду… – Я не хотела ее тревожить, но чтобы после всего просить о помощи Майло…

Он же молча присел на край кровати рядом со мной – матрац прогнулся под его весом – и начал расстегивать маленькие крючки на платье.

Я смотрела на его темные волосы. Хотелось что-то сказать, но я не знала, с чего начать. В последнее время наши отношения наладились, но теперь старые обиды вновь возвращались.

Майло потянул платье вверх, а потом бросил его на пол. Я осталась сидеть в комбинации. И в одном чулке.

– Болит? – спросил он, глядя на мою опухшую лодыжку.

– Немножко.

Майло встал, взял со столика кувшин и налил стакан воды. Затем достал из ящика бутылочку с аспирином и протянул мне две таблетки.

– Выпей.

– Спасибо.

Я осторожно положила ногу на кровать, поудобнее уселась на подушках и запила аспирин.

Не глядя на меня, Майло снял галстук, повесил смокинг на стул и, уже снимая запонки, нарушил молчание:

– Ты же знаешь, что больше всего я боюсь принять на себя роль ревнивого мужа, но должен тебя предостеречь: держись от Данмора подальше.

В других обстоятельствах я бы расхохоталась, услышав такое из его уст. Но, измученная этим диким вечером, ответила довольно вежливо:

– Не стоит. Лорд Данмор меня не интересует.

– Зато ты ему интересна, – произнес Майло мягко, – а он из тех, кто не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

– Знаешь, меня больше волнует, чего хочется тебе, Майло.

– Ты о чем?

– У тебя интрижка с Элен Рено? – выпалила я, не успев подумать как следует. Никак не хотела быть резкой, но что получилось, то получилось.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет.

Видно, на моем лице отразился скептицизм, поскольку Майло снова присел рядом со мной и продолжил:

– Я встретился с Гармондом в клубе, как и говорил, а затем отправился с ним поужинать и заодно выпить. А после встретил Элен. Она настояла на том, чтобы я сопроводил ее на бал – она слышала о маскараде Данмора и стремилась как можно скорее с ним встретиться.

– Вот так совпадение, да?

– Может быть, но это правда.

Я откинула голову на бархатное изголовье кровати и посмотрела на Майло. Уже давно я поняла, что с ним мои шансы рассуждать логически стремятся к нулю. Мне всегда хотелось верить ему, какие бы небылицы он ни рассказывал. Вот и сейчас, услышав его натянутое объяснение, я заметно смягчилась.

– Как я и сказал, – добавил он, понимая, что я готова поверить чему угодно, – я едва с ней знаком.

– В завтрашних газетах напишут по-другому. – Только все утряслось, как сплетники снова заговорят о том, что мой брак пустил трещину.

– Боюсь, главной знаменитостью завтра станет несчастный мистер Харкер, – ответил Майло.

– Как думаешь, зачем он это сделал? – спросила я, отвлекаясь от семейных проблем.

– Найдется множество версий, и все они появятся в прессе. В завтрашних газетах прочтем о карточных долгах и иных подобных грехах.

– Он показался мне милым молодым человеком, – сказала я, не желая принимать цинизм Майло.

Он же поднялся на ноги и продолжил раздеваться.

– Вот такие как раз и навлекают на себя неприятности, а потом не видят другого выхода, кроме как разом со всем покончить. Для порядочных людей стыд бывает совершенно невыносим. Поэтому-то я и не обращаю внимания на чужую репутацию.

Не иначе как озвучил свое кредо. Вот человек, который в жизни не чувствовал стыда.

– Наверное, но чтобы на балу… Сам понимаешь. – Я нахмурилась, вспомнив обо всем, что произошло. Никак не могла ожидать, что мистер Харкер способен на такой поступок. Хотя наше знакомство омрачилось его неуместными расспросами, он показался мне застенчивым, склонным к уединению человеком. И если бы мистер Харкер решил наложить на себя руки, то сделал бы это у себя дома, а не в гостях у джентльмена, которого, по сути, нисколько не знал.

– Майло, разве тебе не кажется странным…

– Нет, – отрезал он, протянув мне ночное платье, которое только что достал из бюро. – И тебе нечего забивать этим голову. Я прекрасно знаю, что могут надумать такие, как он. Поверь, ничего хорошего ждать и не приходилось.

Я неодобрительно взглянула на него, но Майло не стал обращать внимания.

– Спать отправлюсь в гостевую, а то задену случайно твою лодыжку, – проговорил он, завязывая пояс домашнего халата, который набросил поверх ночного белья. – Тебе что-нибудь принести?

Как много мне хотелось сказать! Но вместо этого я лишь качнула головой:

– Я в порядке, спасибо.

– Вот и славно. Спокойной ночи, дорогая.

Он поцеловал меня в губы и вышел, оставив наедине с раздражением и досадой.


Досада никуда не делась, даже когда сквозь занавески в спальню просочился серый свет раннего утра. Я легла как обычно, но проворочалась до самого рассвета: лежала, пыталась заставить себя отдохнуть, но в конце концов сдалась и окончательно встала с постели, набросив халат прямо на ночное платье.

Хромая, я добралась до бархатной черной кушетки, присела и посмотрела на ногу. Болело довольно сильно, но отек уже сошел. Я надеялась, что смогу ходить самое большее уже на следующий день – неважно, позволит мне врач или нет.

Вдруг, к моему удивлению, открылась дверь, и в проходе показался Майло с подносом. Он очень редко вставал в таком раннем часу. Неужто это попытка перемирия?

– Перехватил твой завтрак у Винельды, – сообщил он.

– Спасибо тебе за это. Про бал я расскажу ей попозже – сначала кофе.

– Как нога?

– Немного лучше, спасибо.

– Рад это слышать. – Майло поставил поднос на столик. – Она сделала тосты с джемом, не самое искусное блюдо, но это, пожалуй, и к лучшему. Поручить вскипятить чайник ей можно, но вот насчет всего остального… Да, решил, тебе будет интересно. – Он вручил мне свежий номер «Таймс».

Читать газеты мне хотелось меньше всего, и все же я знала, что так или иначе наткнусь на какую-нибудь статью по горячим следам: вчерашний вечер оказался для добытчиков сплетен золотой жилой, нечего и сомневаться. А я стала участницей очередного скандала – и от меня это, увы, никак не зависело.

Открыв газету, я сразу же увидела заголовок – и он был еще хуже, чем я рассчитывала:

«САМОУБИЙСТВО НА БАЛУ ЛОРДА ДАНМОРА: ПОКОЙНЫЙ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В КРАЖЕ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ»

– Кража драгоценностей! – воскликнула я. – Что это вообще…

– Читай дальше, – предложил сказал Майло, наливая в мою чашку кофе из чайника.

Я стала читать вслух:

– «Вчера вечером на балу, устроенном лордом Данмором в собственном доме, произошла неожиданная и страшная трагедия: мистер Джеймс Харкер, племянник мистера и миссис Баррингтонов, застрелился в одной из комнат на втором этаже. При последующем осмотре места происшествия в карманах несчастного были найдены сапфиры, судя по всему, извлеченные из браслета миссис Баррингтон».

Я тихо вскрикнула и перевела взгляд на Майло. Он помешивал сахар в моей чашке с некоторым самодовольством.

– Браслет миссис Баррингтон?..

– Судя по всему. Я говорил, его грехи сразу выйдут наружу.

Я стала читать дальше: «Миссис Баррингтон показала, что камни были с того самого браслета, который она носила этим вечером. Она также рассказала, что ранее пропадали и другие драгоценности, включая бесценную брошь и бриллиантовый браслет. Общая сумма утерянных украшений предположительно составляет более десяти тысяч фунтов».

– Тот еще куш, однако, – заметил Майло.

Я посмотрела на него.

– Но ведь сапфиры были подделкой!

Его темные брови поползли вверх.

– Действительно? Да ты знаешь гораздо больше, чем «Таймс» удалось выпытать у болтушки миссис Баррингтон.

Поняв, что сказала больше, чем хотела, я залилась краской. И тут же напоролась на бесстрастный взгляд Майло – как он раздражал меня своей проницательностью!

– Эймори, ты снова ввязалась, куда не следует?

– Понятия не имею, о чем ты, – отозвалась я.

– Правда? – На его лице было написано сомнение.

От неискреннего негодования меня уберег внезапный телефонный звонок.

– Кто бы это мог быть в таком часу? – спросила я.

– Скоро узнаем.

Вскоре тихо постучала Винельда.

– Входи, – позвала я.

Как и всегда, она чуть-чуть приоткрыла дверь и застенчиво высунула голову, словно боясь застать нас в разгаре страсти.

– Винельда, кто звонит? – поинтересовалась я.

– Это миссис Баррингтон, мадам, – ответила она, по-прежнему глядя в пол.

Мы с Майло переглянулись, и в его глазах сверкнул огонек.

– Спасибо, Винельда, – пробормотала я и попыталась подняться на ноги, но Майло меня опередил.

– Я поговорю с ней, дорогая, – сказал он. – Лучше лежи, тебе не следует пока ходить.

– Майло, мне надо с ней поговорить…

Но он уже стоял в дверях, а Винельда боязливо отпрыгнула с дороги. Через секунду до меня донеслось его басовитое любезное бормотание. Разговор длился пару минут, и за это время Майло применил к миссис Баррингтон весь арсенал своего обаяния. Не сомневаюсь, до того как повесить трубку, он успел полностью ее очаровать. Досадно, но я не услышала ни слова, да и разговор их закончился прежде, чем я успела добраться до двери и хоть чуточку подслушать. Все это так мне не понравилось, что я ждала возвращения Майло со стиснутыми зубами.

Естественно, стоило ему войти, как я сразу же выпалила:

– Ну что же? Что она сказала?

– Хочет тебя видеть, по возможности уже сегодня. Миссис Баррингтон, конечно, не знала, что ты ушиблась.

– Всего лишь растяжение… Ну и что дальше?

– Правда, будь поосторожнее с лодыжкой, – посоветовал Майло и поднял к губам мою чашку, которую, похоже, безвозвратно присвоил. И как будто нарочно, перед тем как начать говорить, сделал неспешный глоток. – В общем, я пригласил ее к нам на чай сразу после обеда.

Мне сразу стало спокойнее. В конце концов, не придется долго ждать, чтобы выяснить, чего же хотела миссис Баррингтон.

Майло допил кофе и встал.

– Мне нужно съездить кое-куда, но к чаю обязательно вернусь.

Он наклонился поцеловать меня в щеку. А после ушел, и я откинулась на спинку кушетки, еще более измученная, чем пять минут назад.


К обеду я хорошенько взбодрилась. Короткий, но крепкий сон, горячая ванна и новое элегантное платье улучшили и мой внешний вид, и самочувствие.

С той жалкой тросточкой, которую прислал доктор, я могла наблюдать за тем, как Винельда накрывает стол для чаепития. Только мы закончили, как прозвенел дверной звонок.

– Пунктуально, – сказал Майло, входя в комнату. Сам он вернулся буквально пару минут назад. На нем прекрасно сидел темно-серый костюм – как, впрочем, и любая другая вещь из его гардероба.

Винельда провела миссис Баррингтон к гостиной и удалилась. Наверное, боялась, что все испортит, пролив на кого-то чай или сотворив чего-нибудь похуже, и, пожалуй, боялась неспроста. Винельда очень мила, но обслуживание явно не ее конек.

На миссис Баррингтон был утонченный темно-синий костюм. Лицо ее казалось мрачным, и все же энергия ее не оставила. Больше того, настроена она была довольно решительно, так что не терпелось узнать, с каким делом она явилась.

– Миссис Баррингтон, – сказала я, коснувшись ее руки, – мне так жаль…

– Спасибо. Это шок для всех, – произнесла она скорее автоматически – занимало ее что-то совершенно иное. Миссис Баррингтон была подавлена, и все же в ее голосе чувствовалась характерная и узнаваемая сила. Она пришла сюда с чем угодно, но точно не для того, чтобы оплакивать беднягу Джеймса Харкера.

Майло поднялся с места и подошел поприветствовать ее:

– Здравствуйте, миссис Баррингтон. Примите мои искренние соболезнования.

– Благодарю вас.

– Миссис Баррингтон, какой чай вы предпочитаете? – спросила я, когда Майло отставил стул и предложил ей присесть.

Некоторое время мы провели за «чайной церемонией». В этом было что-то успокаивающее, как и в случайном звоне фарфора и серебра, заполнявшем паузы в беседе.

– Полагаю, вы все еще пытаетесь угадать, зачем я пришла, – сказала гостья, допив первую чашку и поставив ее на блюдце, а затем расправила плечи, словно готовясь к чему-то обременительному, но очень важному.

– Что ж, – заговорила я осторожно, – я… Мне было несколько любопытно, когда Майло сообщил о вашем визите.

– Так скоро после смерти Джеймса. – Миссис Баррингтон проникновенно посмотрела на меня. – И все же я думаю, что вы догадались: я здесь как раз из-за него.

Однако мне до сих пор было не понятно, к чему она клонит. Я посмотрела на Майло, но тот выглядел так безмятежно, словно мы беседовали о погоде или любых других приятных пустяках.

– Наверное, это как-то связано с пропавшими драгоценностями, о которых вы мне рассказывали, – предположила я после некоторой паузы.

– Нет, не совсем, – отозвалась она. – То есть связано, конечно, но, как говорится, Бог свидетель, я бы хотела и вовсе забыть о них… Возможно, если бы я не начала все это, Джеймс остался бы жив. Но как можно знать наверняка? Никакими «если бы» делу не поможешь, верно?

– Я… Нет, боюсь, что нет, – пробормотала я. Все еще не было ясно, о чем она говорит. Может, считает, что ее племянник наложил на себя руки из-за того, что не вынес тяжелого чувства вины? Так писали в газетах, но это еще не значит, что это правда. И потом, миссис Баррингтон добрая женщина. Если бы мистер Харкер честно ей сознался, она бы, без сомнения, сразу его простила. Нет, тут далеко не все так просто.

– Тогда что же вы узнали о смерти племянника, чем хотели с нами поделиться? – спросил Майло в лоб. И, похоже, миссис Баррингтон даже стало легче от его прямоты.

– Вы читали газеты? – вопросом на вопрос ответила она.

– Только «Таймс», – сообщила я и добавила: – Они пишут, что вы опознали камни, которые нашли в его карманах.

– Да, так я журналистам и сказала: это мои камни, а прежде пропадали и другие драгоценности. Они бы все равно узнали. Но я и без этого собиралась им сказать.

Мы с Майло быстро переглянулись. Чем больше она говорила, тем страннее все это звучало.

– Наверное, у него был серьезный повод, чтобы взять их, – рискнула я заговорить после затянувшегося молчания.

– Джеймс не крал мои вещи, миссис Эймс.

Я стала выбирать слова еще более тщательно:

– Конечно, это страшная мысль, особенно при таких обстоятельствах, но…

– Вы не понимаете, – грубо перебила миссис Баррингтон, в нетерпении отвергая мои догадки. – Он знал, что сапфиры не настоящие. Перед балом я посвятила его в свой план.

Я молчала и старалась хорошенько обдумать, что все это может означать.

– Значит, и красть их у него не было никакого резона, – заметил Майло, даже не пытаясь скрыть свой интерес.

– Именно. Но это еще не все. Нашлись далеко не все камни. Вы хорошо помните браслет, миссис Эймс?

Я кивнула. Вещица была очень своеобразной.

– В нем двадцать две ячейки с сапфирами. А в карманах Джеймса было лишь четыре. Еще несколько лежали на полу.

– Полиция обнаружила остальные? – спросил Майло.

– Нет. Они перерыли всю комнату, но больше ничего не нашли.

– Это значит, что… – пробормотала я. Вывод был очевиден.

– Да. Теперь вы все прекрасно понимаете, – сказала миссис Баррингтон. – Бедный Джеймс не покончил с собой. Его убили.

Глава 9

– Убили? – повторила я, хотя на самом деле не была удивлена. С прошлой ночи я смутно догадывалась об этом – ведь вся история никак не вязалась в одно целое. И вот, мои подозрения подтвердились.

Я осторожно посмотрела на Майло. С виду он был абсолютно невозмутим, и все же его выдавал пристальный взгляд, столь далекий от привычного для него безразличия.

– Да, – сказала миссис Баррингтон. – А кража моих драгоценностей и смерть Джеймса неразрывно связаны. Я лишь не выяснила, как.

Задумавшись, я налила себе еще немного чаю. Это может быть притянуто за уши, и все же: события и вправду слишком тесно связаны, чтобы быть случайным совпадением.

– Вы, конечно, поделились этими соображениями с полицией? – спросил Майло таким тоном, словно это привычная вещь – обсуждать убийство чьего-то родственника за чашкой чая.

– Да, и сегодня я говорила с ними еще раз. Они сказали, что довольны слухами о самоубийстве – сейчас это играет им на руку. Наверное, даст время для сбора улик или чего-то еще… Бедный Джеймс! Он бы ужаснулся от одной только мысли, что о нем такое говорят, да и любой, кто знал его хорошо, никогда бы в это не поверил. Но что поделать? Если это поможет поймать убийцу… Цель оправдывает средства.

Миссис Баррингтон посмотрела на меня, ожидая поддержки.

– Но зачем вы пришли с этим к нам? – спросила я наконец.

– Разве вы не понимаете, миссис Эймс? Сейчас вы нужны мне больше, чем когда-либо. – Она повернулась к Майло. – И вы тоже, мистер Эймс. Ваша помощь была бы неоценима.

– Но полиция… – начала я, однако миссис Баррингтон покачала головой:

– Полицейские, конечно, делают что в их силах, но у них не получится быть там, куда открыты двери для вас, миссис Эймс. И действовать так, как можете действовать вы, они тоже не сумеют. Вы знаете, люди нашего круга ведут себя очень сдержанно с полицией… Но с вами они будут открыты. Вы же вели расследование на юге, у моря. Я прошу вас начать новое здесь.

– Я… Не думаю, что…

Майло молча смотрел на меня, а я очень хотела, чтобы он хоть что-нибудь произнес.

– Пожалуйста, – попросила миссис Баррингтон, прежде чем я успела отказаться. – Если вы согласитесь помочь, я буду перед вами в неоплатном долгу.

Как я могла ей отказать?

– Хорошо, миссис Баррингтон, – уступила я с опаской. – Сделаю что смогу.

– Благослови вас Бог! – выдохнула она, поднимаясь на ноги. Я встала вместе с ней, и на этот раз она обняла меня, крепко прижав к своей пышной груди. Я была уверена, что миссис Баррингтон с радостью стиснет в объятьях и Майло, но она лишь тепло пожала ему руку.

– Я буду занята подготовкой… В полиции сказали, что всю неделю, то есть до следующего понедельника похоронить Джеймса нам, скорее всего, не удастся. Вы придете ко мне на чай в среду после этого?

– Да, конечно.

– Отлично. За неделю как раз успеете собрать доказательства. Что ж, тогда и увидимся, – произнесла она и удалилась, прежде чем я успела попросить Винельду проводить ее к выходу.

Входная дверь закрылась, и я повернулась к Майло – он снова уселся за столик и мирно принялся за сандвич.

– Что ты об этом думаешь? – спросила я его.

– Очень любопытно, – ответил Майло без малейшего интереса в голосе.

– А я не знаю, что и думать, – проговорила я, снова взглянув на дверь, за которой только что исчезла миссис Баррингтон. – Не знаю, по душе ли мне еще одно расследование убийства.

– По душе, конечно, – заявил Майло.

– Прошу прощения?

– Тебе хочется с головой в это нырнуть. Больше того, боюсь, ты в полном восторге от такой перспективы.

Была ли в его словах правда или нет, я рассердилась:

– С чего вообще тебе пришла в голову такая бредовая мысль?

– Когда она заговорила об убийстве, ты наливала себе чай. Так вот, твои руки ничуть не дрогнули – все это нисколько тебя не расстроило.

– Чепуха.

Майло пристально посмотрел на меня.

– А сейчас у тебя глаза горят – такое не скроешь.

– Не смеши меня, – фыркнула я.

– Дорогая, просто признай это.

Тут снова – и как вовремя! – прозвенел звонок, так что мне не пришлось отвечать на его смехотворные обвинения.

– Должно быть, миссис Баррингтон что-то забыла, – заметила я.

Но это оказалась не миссис Баррингтон. Вслед за Винельдой в комнату вошел мальчик с огромной корзиной красных роз в руках – он испуганно выглядывал из-под нее, стараясь ни во что не врезаться по дороге.

– Просто поставь их здесь, – сказала я ему в удивлении. Винельда указала мальчишке на угол. Букет казался чуть ли не больше его самого. Майло дал носильщику на чай, и Винельда сразу же вывела его вон, а затем быстренько вернулась в комнату.

– Разве они не прекрасны, мадам? – восхищенно воскликнула она. – Ничего красивее я в жизни не видела!

– Да, они прекрасны, – подтвердила я, осторожно подошла к корзине и поднесла к глазам открытку.

«Мои скромные извинения. Искренне желаю Вам скорейшего выздоровления. Ночь выдалась ужасная, но я обещаю все исправить. – Данмор».

– От виконта, – сообщила я.

– О, какой заботливый джентльмен! Не правда ли, мадам? – спросила Винельда.

– «Джентльмен» в данном случае не самое подходящее слово, – заметил Майло.

– Он желает мне скорейшего выздоровления.

– О, желает, и еще как.

Я махнула на него рукой и сказала Винельде:

– Принесешь воды для них?

– Конечно, мадам.

Она вышла на кухню, а я снова посмотрела на Майло. Конечно, он глумился над цветами. И не только из-за претензий к лорду Данмору – просто экстравагантные букеты были совершенно не в его стиле. Сама же я находила это весьма милым жестом и не разделяла озабоченности мужа: да, виконт флиртует, но серьезных намерений у него не имеется. А если бы и были, то у него нет никаких причин думать, что я отвечу взаимностью.

– Ну так как же? – кивнула я Майло. Он на удивление мало сказал об откровениях миссис Баррингтон, и мне было любопытно, что же все-таки скрывается за этой безразличной маской.

Муж перевел взгляд с чашки на меня.

– Что? Поаплодировать Данмору за его чудесный вкус?

– Да я не о розах, – пояснила я сердито. – Как, по-твоему, быть с миссис Баррингтон?

Майло бросил салфетку на стол и встал.

– По-моему, ты поступишь так, как захочешь, а что я скажу, роли не играет. Но по крайней мере одно меня радует.

– И что же?

– Когда прозвучал выстрел, мы находились в одной комнате. Поэтому обвинить меня у тебя не получится.

Он улыбался, и все же я снова задумалась. Смогли ли мы через это переступить? Да, ситуация в «Брайтуэлле» была очень путанной и напряженной. Но оправдывает ли это тот простой факт, что несколько безумных мгновений я искренне верила, будто Майло настоящий убийца?..

– Разве тебе самому не интересно узнать, почему умер Джеймс Харкер? – спросила я.

– Немного, – признал Майло. – Но это не означает, что мы должны влезать в дела, которые нас не касаются.

Пока мы говорили, он медленно шел к выходу.

– Куда ты собрался?

– Мне нужно еще раз встретиться с Гармондом, закончить с покупкой жеребца. А после ужинаю с друзьями. Ты же не против?

– Нисколько, – сказала я, стараясь скрыть свое разочарование. – Хорошего вечера.


Майло ушел, и я не стала гадать, куда именно – просто не разрешила себе думать об этом. Но и принять за чистую монету его слова я тоже не могла – не была настолько наивной.

И снова возникла мысль: если однажды наши отношения дали трещину, то она никуда не денется и постоянно будет напоминать о себе, а то счастье, которое мы так бережно растили последние два месяца, гибнет…

Я печально доковыляла до гостиной и вдруг поняла, что не могу себя жалеть – у меня просто нет права на такую роскошь. В гостиную вошла Винельда. Она принялась вертеться передо мной, старательно делая вид, что вытирает пыль. Весь день она с плохо скрываемым беспокойством ждала, когда же я расскажу ей о бале лорда Данмора. Что-то она уже могла услышать и понять, но хотела полного отчета – увы, на это у меня уже не оставалось сил.

Я сидела у камина в одном из двух кожаных кресел цвета слоновой кости, а Винельда все возилась перед моим носом с самым показательным прилежанием. Наконец, когда она чуть не смела с каминной полки вазу работы Лалика[3], я решила прекратить это выступление.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала про бал, Винельда?

– О да! – Она сразу же отбросила метелку и села на стул напротив. – Мне очень-очень интересно, хотя я и не подавала виду.

– Так я и подумала.

Я коротко пересказала ей события прошлого вечера, удовлетворив ее тягу к страстям массой мрачных деталей. Эту свою черту она действительно старалась скрыть. Но я не раз находила по разным уголкам спрятанные газетенки со сплетнями.

– Очень-очень странно… – произнесла Винельда, когда я закончила. Она откинулась на спинку стула и нахмурилась, обдумывая мою историю. – Ведь это не по-джентльменски – свести счеты с жизнью вот так, на чужом балу, правда, мадам?

Именно об этом размышляла и я сама.

– Это был шок для всех, – проговорила я неопределенно.

– И я… Как подумаю, что вы находились прямо в соседней комнате, когда случилась эта страшная трагедия! – продолжала Винельда чуть ли не с завистью.

– Если бы я только могла ходить, то сумела бы хоть как-нибудь помочь… – Я отказывалась признаваться себе, что моя помощь больше походила бы на вынюхивание.

– Мне безумно жаль, что вы ушиблись, – сказала Винельда. – Наверное, было до жути неловко.

– Спасибо тебе. Было и вправду очень неприятно. Хорошо, хоть этого почти никто не видел.

И тут я вспомнила о четверке молодых людей на ступеньках. Слышал ли кто-то из них, как прозвучал выстрел, и видел ли что-то важное? И беседовал ли с ними инспектор? Я припомнила лишенное и намека на чувство юмора лицо инспектора Харриса… Едва ли у него хватило на это воображения. Однако что, если я…

– Мадам, совсем забыла вам сказать, – произнесла Винельда, отвлекая меня от вероломных мыслей. – Перед чаем я убирала ваши вещи и увидела, что одна из ваших туфлей пропала.

– Насколько я помню, мистер Эймс положил туфлю в карман смокинга.

– Пойду достану ее и уберу вместе со второй, и тогда вы сможете продолжить свой рассказ.

Прежде чем я успела сообщить, что рассказывать больше нечего, Винельда уже вернулась с туфлей в руке.

– В кармане мистера Эймса, как вы и сказали. Но как же вы упали, мадам?..

– Сама не знаю, что случилось. Поскользнулась.

– Наверное, перед балом полы воском покрыли. – Винельда покрутила туфлю, старательно ее изучая. – Разбили что-то стеклянное, мадам?

– Кажется, нет. Почему ты спрашиваешь?

– Похоже, в подошве осколок цветного стекла. Видно, на нем вы и поскользнулись.

Пальцем она указала на подошву ближе к изгибу у пятки. Я нахмурилась.

– Осколок… Можно я посмотрю?

Винельда передала мне туфлю. Я поднесла ее к глазам и увидела блестящий в свете каминного огня сапфир.

Глава 10

Конечно, нужно было сразу же позвонить в полицию. Это очень важная улика, и следователю необходимо о ней знать. И все же мне требовалось время подумать. Не хотелось вот так сразу отдать частичку головоломки и остаться ни с чем.

Свет играл в гранях сапфира. Конечно, я не специалист по драгоценным камням, и все же выглядел он в точности как поддельные сапфиры в браслете миссис Баррингтон. Что ж, значит, на нем я и поскользнулась. Но как он оказался на ступеньках? Упала я до убийства, следовательно, до него извлекли и камень из браслета. Не сделал ли это сам Джеймс Харкер? Или, может, кто-то другой? Никаких догадок, для чего же все-таки понадобилось извлекать сапфиры, у меня не возникло. А ведь это очень странно.

Прозвенел звонок, и я сразу же отвлеклась от размышлений. Затем в комнату вошла Винельда и официально объявила:

– Мистер Джонс пришел, чтобы увидеться с вами, мадам.

– Мистер Джонс? – повторила я, гадая, кто бы это мог быть, и опустила сапфир в карман. – Я не…

Джентльмен вошел в дверной проем.

– Инспектор Джонс, – сказала я удивленно и поднялась с места.

– Добрый день, миссис Эймс.

Как понимать этот странный, абсолютно неожиданный визит? Инспектор вел расследование того самого злосчастного убийства в «Брайтуэлле». Я покинула побережье в уверенности, что наше знакомство возобновить не придется ни при каких обстоятельствах. И все же он здесь: возможно, приехал в Лондон по делам, а ко мне зашел из вежливости, случайно проходя мимо…

Да уж. В свете последних событий эта версия не выдерживает никакой критики.

Внезапно я поняла, что совершенно забылась.

– Входите же, прошу вас!

Инспектор вошел и снял шляпу, окинув комнату привычным внимательным взглядом своих темных глаз. Описать его наружность довольно трудно: брюнет, седина, приятные черты лица – все это, в сущности, мало о чем говорит… И все же что-то заставляло обратить на него внимание.

Я кивнула на стул напротив, однако Джонс не садился, прежде чем я сама не опустилась на место.

– Могу я предложить вам чашку чая?

– В этом нет необходимости, миссис Эймс.

Он был вежлив и все же чересчур официален – скрыть это было нелегко. Вообще от манеры детектива исполнять свои обязанности у меня остались неприятные воспоминания. Джонс склонял меня к тесному сотрудничеству, но сам был неприступен, стоило мне хоть как-то коснуться дел полиции.

Конечно, совпадением тут и не пахнет – не мог он явиться ко мне просто так, спустя сутки после того как рядом со мной произошла еще одна неожиданная смерть.

– Что привело вас в Лондон, инспектор? – спросила я.

– Насколько я знаю, прошлой ночью вы были на месте преступления.

По крайней мере, обвинить инспектора Джонса в том, что он выражается недостаточно ясно, нельзя…

Одно слово особенно привлекло мое внимание.

– Преступление, – повторила я, изобразив удивление. – В газетах пишут о самоубийстве.

Джонс посмотрел на меня, отлично сознавая, что я лукавлю.

– Так мы прессе и велели.

Я нахмурилась, услышав это.

– «Мы»? Разве вы… Прошу прощения, но мне казалось, вы работаете в Южном Сассексе.

– Месяц назад меня перевели в Скотленд-Ярд, – ответил он.

– Ясно.

Больше он ничего объяснять не стал. Я же не знала, радоваться мне этой новости или печалиться. С инспектором Джонсом мы расстались на хорошей ноте, но я подозревала, что, узнав о моем появлении на очередном месте преступления, он принял это без восторга. Но что поделать? Разве я виновата в том, что люди позволяют убить себя именно в тот момент, когда я нахожусь неподалеку?

– Мне дали понять… – начала я, – то есть инспектор Харрис…

– …был так добр, что передал это дело мне, – мягко закончил Джонс. – Видите ли, он не из уголовного розыска. И когда стало понятно, что это убийство, дело перешло к нам.

– Ясно, – снова повторила я, хотя и не была уверена, что хоть что-нибудь поняла. Инспектор Джонс – очень хороший полицейский, и непременно докажет это на службе в столичной полиции. Пусть так, но причем тут я? Как объяснить его визит?

– Меня же чрезвычайно заинтересовало то, что во время убийства вы были рядом.

– По несчастливой случайности, – признала я осторожно.

– Или счастливой – тут с какой стороны посмотреть.

Я ждала, когда он продолжит. Если я что и знала об инспекторе Джонсе наверняка, так это одно: он не скажет ровным счетом ничего, пока сам не решит, что пришло время говорить. Эта его черта буквально сводила с ума.

– Когда я увидел ваше имя в списке гостей, то сам попросил назначить меня на это дело. Миссис Эймс, должно быть, вы удивитесь, услышав это, но я пришел просить вас о помощи.

Брови мои поднялись вверх.

– В самом деле? Вы правы, инспектор, я очень удивлена.

– Пока мы не заявляли о том, что имело место убийство, и все же это лишь вопрос времени. Дознание будет длиться еще пару дней, не больше. И как только оно официально окончится, его результат нельзя будет держать в тайне. По правде говоря, кое-какие слухи ходят и без этого. Инспектор Харрис слишком воодушевился, догадавшись, что сапфиры извлечены из пропавшего браслета, и задержал всех, кто находился на этаже, когда прозвучал выстрел, чтобы обыскать на предмет оставшихся камней.

– Видимо, это было уже после того, как мы ушли, – сказала я, вспомнив о сапфире в моей подошве, но решила придержать эту карту, пока не узнаю, за чем же инспектор Джонс пришел.

– Вы и без меня понимаете, какую тревогу это вызвало. К тому же почти все присутствующие подозреваются в нечестной игре, и я не сомневаюсь, что новость об этом разнесут как пожар.

– Но что же, в конце концов, должна сделать я? – Я все еще держалась настороженно и чувствовала себя так, словно хожу по тонкому льду.

Он посмотрел мне в глаза.

– Для начала мне нужно узнать, что известно лично вам.

– А с чего вы решили, что мне что-то известно?

Тут инспектор едва заметно улыбнулся:

– Не скромничайте, миссис Эймс. По моим источникам, вы были вовлечены в расследование еще до того, как произошло убийство.

Вот, значит, как. С этого-то ему и надо было начать.

– Вы говорили с тетей мистера Харкера, миссис Баррингтон, не так ли?

– Да, незадолго до визита сюда. Миссис Баррингтон многое рассказала. Во-первых, она настаивает на том, что это убийство. Во-вторых, она завербовала вас для помощи в поимке вора и уверена, что кражи связаны с убийством.

– Что ж, тогда начну с самого начала, – сказала я.

– Чаще всего это лучший вариант.

Я рассказала ему о просьбе миссис Баррингтон на устроенном ею ужине и последующих событиях на балу, включая ее план по поимке вора.

– Она хотела устроить ловушку на балу лорда Данмора, – задумчиво произнес он. Затем, поколебавшись, спросил: – Это ваша идея, миссис Эймс?

– Конечно, нет! – воскликнула я в ярости. – Все это было абсолютно необдуманно.

Джонс посмотрел на меня скептически.

– Миссис Баррингтон заснула в библиотеке, – продолжила я. – После того как я оставила ее одну, прошло не так много времени, и украсть браслет должны были именно в этот короткий промежуток.

– Как и, видимо, убить мистера Харкера.

Если только мистер Харкер сам не взял браслет и не покончил с собой вскоре после этого.

– Значит, вы уверены, что это не самоубийство? – уточнила я.

– Боюсь, сомнений быть не может. Мистер Харкер умер от ранения в голову. Да, выстрел сделали с очень близкого расстояния. По положению… Поначалу это не было очевидно, но дальнейшая медицинская экспертиза не оставила никаких сомнений. – Я вздрогнула, сообразив, каких неприятных деталей он старается избежать. Но тут инспектор продолжил с профессиональной невозмутимостью: – Угол, под которым пуля вошла в голову, не соответствует углу, под которым возможно нанесение раны самому себе. Больше того, выстрел должен был застать его врасплох – курок спустили, стоя у него за спиной, прежде чем мистер Харкер успел повернуться, чтобы увидеть собственного убийцу.

Кто-то выстрелил в мистера Харкера, когда тот отвернулся.

– Значит, это спланированное убийство, – произнесла я.

– Да, боюсь, сомнений быть не может.

От волнения у меня закружилась голова.

– Но как я-то могу с этим помочь?

Джонс немного подался вперед, пристально глядя мне в глаза.

– Признаю, раньше в ваших, скажем так, методах мне нравилось далеко не все. Но, кажется, для нынешней ситуации вы с вашим знанием общества подходите идеально. Я не прошу вас делать глупости, конечно. Но если вы встретитесь с любым из этих людей и узнаете что-то, представляющее для нас интерес, непременно со мной свяжитесь. Договорились?

Я не сразу осознала смысл его слов. Было трудно поверить, что инспектор Джонс сам попросил меня вмешаться в расследование. Однако, раз уж он посчитал, что я могу быть полезной, мне это только на руку. Потому что вмешаться я собиралась в любом случае.

– Я буду счастлива помочь, чем смогу, инспектор.

– Я знал, что вы так скажете, миссис Эймс, – улыбнулся он.

– А что случилось с пистолетом? – спросила я вдруг. – Он так и лежал в комнате, раз уж это должно было выглядеть как самоубийство?

– Да, пистолет лежал рядом с телом. Впрочем, я не уверен, что убийца хотел изобразить это как суицид.

– Но если хотел, тогда это объясняет и камни в кармане мистера Харкера. Видимо, их положили туда, чтобы создать иллюзию его виновности.

– И все же меня это не убеждает. Если убийца хотел изобразить это как суицид, то сделал все очень небрежно. Так или иначе, мы пока пытаемся установить, кому принадлежало оружие.

– Наверное, это пистолет лорда Данмора, – предположила я.

– Он это отрицает.

Если бы виконт сразу же это признал, я бы очень удивилась. Я была знакома не с одним титулованным джентльменом, и похоже, у каждого из них в доме хранится уйма самого разнообразного оружия. Тут определенно есть над чем поразмыслить.

– Как вы поняли, мне известно о камнях, которые обнаружили в кармане мистера Харкера. – Я пошла напрямую – нужно было выведать как можно больше, пока инспектор готов делиться информацией.

– Да, четыре маленьких сапфира. Еще несколько нашли на полу рядом с телом. Миссис Баррингтон считает, что это камни из ее браслета, но ни сам браслет, ни остальные сапфиры мы пока не нашли.

– Предположим, мистер Харкер взял их сам – тогда получается, что от кражи до убийства прошло совсем немного времени. Вообще-то странно: зачем он решил украсть камни, зная, что они поддельные?

– Именно. Миссис Баррингтон сказала мне, что посвятила племянникам в свой план по поимке вора. Если это правда, я затрудняюсь сказать, почему все-таки в его кармане обнаружились сапфиры.

Я решила, что время посвятить инспектора Джонса пришло:

– Должна кое-что вам показать.

Он посмотрел на меня заинтересованно, если не подозрительно:

– В самом деле?

– Взгляните-ка вот на это. – Я вынула из кармана сапфир и протянула ему.

– Уже в гуще событий, как говорится, – сухо произнес инспектор – впрочем, за этой сухостью ясно читались веселые нотки. Большим пальцем он покатал сапфир по ладони, осмотрев его со всех сторон. – И как же он оказался у вас, миссис Эймс?

– Совсем недавно моя горничная нашла камень в подошве туфли. Я поскользнулась на нем на ступеньках, да так, что подвернула лодыжку. Инспектор, я должна вам еще кое-что рассказать. Когда прозвучал выстрел, мы с Майло были в одной из спален и ждали врача. Я не могла подняться с кровати и уж тем более пойти и посмотреть, что происходит. Но зато Майло позже назвал всех, кто в то время находился на этаже – и знаете, это буквально все гости миссис Баррингтон, за исключением, правда, миссис Гармонд.

– К слову, когда произошло убийство, миссис Вивьен Гармонд тоже была на втором этаже, – заметил инспектор Джонс.

Это сильно меня удивило.

– Но мы ее не видели.

– Она находилась в одной из спален. – Тон инспектора не выражал ровным счетом ничего, но я сделала свои выводы. И невольно подняла брови – если посчитать миссис Гармонд, Фелисити Эклз и меня, можно подивиться, как много дам оказалось в спальнях лорда Данмора.

– Неплохо, однако: все подозреваемые в краже драгоценностей собрались вместе на одном этаже, – наконец заключила я.

– Представьте себе.

– На лестнице сидели два молодых человека и две девушки, – вспомнила я. – Они могли видеть что-то важное.

– Могли, и я говорил с ними. Они подтвердили, что после того как вы упали, никто кроме вашего мужа наверх не поднимался. И это значительно сужает круг подозреваемых.

Как же все-таки ловко со стороны инспектора – вот так сразу же найти и этих свидетелей. Он свое дело знает – и намного лучше остальных.

– Но кто-то мог подняться по служебной лестнице, – предположила я. – Дом-то огромный – и в разгар бала кто угодно мог проскочить наверх незамеченным.

– Возможно, но маловероятно. Я говорил со слугами. На балу прислуживало еще больше слуг, чем обычно. Специально для этого мероприятия наняли людей, и все они без остановки сновали туда и обратно. Незаметно подняться наверх было очень сложно.

– Значит, виновен кто-то из подозреваемых миссис Баррингтон. Впрочем, наверняка круг можно еще больше сузить. Джентльмены проводили время вместе, когда я видела их в последний раз. Ручаются ли они друг за друга?

Инспектор грустно улыбнулся:

– К несчастью, незадолго до убийства мужчины закончили игру в карты и разошлись.

– Просто в вашем деле ничего не бывает, правда?

– По крайней мере, когда дело касается убийства.

Я постаралась припомнить план дома.

– И где же, по их словам, находились подозреваемые, когда услышали выстрел?

Джонс достал из кармана знакомую записную книжку и сверился с ней.

– Так… Лорд Данмор утверждает, что в это время вызывал для вас доктора.

– Верно, в момент убийства он только-только вышел из комнаты, – кивнула я.

Инспектор Джонс внимательно посмотрел на меня.

– И все же: хватило бы ему времени, чтобы выстрелить?

– Пожалуй, – подтвердила я.

Он ничего на это не сказал и снова посмотрел в записную книжку.

– Мистер Дуглас-Хьюз с супругой остались в комнате, где до этого джентльмены играли в карты. Мистер Найджел Фостер вышел на балкон покурить.

– Дуглас-Хьюзы должны были видеть, как он выходит на балкон и возвращается обратно.

– Не обязательно. Балкон выходит на маленький внутренний дворик, при этом по ширине он на целых три комнаты, и выход есть из каждой из них. В одной из этих комнат и произошло убийство. Но двери в две другие были закрыты изнутри.

– А что насчет мистера Баррингтона?

– Он пытался найти супругу и к моменту выстрела так и не успел посмотреть в библиотеке.

– Миссис Баррингтон спала в библиотеке, и вы сказали, что миссис Гармонд находилась в одной из спален. А где же были сестры Эклз?

Инспектор перевернул страницу.

– Мисс Фелисити Эклз лежала, стараясь унять головную боль. Марджори Эклз пудрила носик в ванной.

– Похоже, кроме мистера и миссис Дуглас-Хьюз, все подозреваемые находились в одиночестве.

– При условии, что Дуглас-Хьюзы действительно были вместе.

– Значит, сделать это мог каждый, – вздохнула я.

– Именно. И насколько я сейчас понимаю ситуацию, ни у кого не имелось мотива. И вот здесь-то вы и вступаете в игру, миссис Эймс. Кто-то наверняка захочет с вами об этом поговорить. Возможно, вы выявите какие-то связи, о которых полиция может только догадываться.

Я кивнула:

– Люди много говорят, это правда. Посмотрю, что получится сделать.

– Ну а вы что-то подозрительное на балу заметили?

Мысленно я вернулась назад.

– Я уже думала об этом, но ничего не вырисовывается. Кроме, разве что… – Внезапно вспомнилась деталь, которая прежде неизменно ускользала. – Я видела мистера Харкера только один раз, на лестнице. Он… – Тут я остановилась. Почему мне раньше не приходила в голову эта мысль? – На нем была такая же маска, что и у мистера Фостера. Тигровая маска.

Похоже, это заинтересовало инспектора.

– Мистер Фостер был без маски, когда я говорил с ним.

– Видимо, он снял ее еще за игрой в карты, как и остальные мужчины. Вы не думали о том, что Джеймса Харкера могли убить по ошибке?

– Я определенно приму это во внимание. Нужно обдумать и эту версию.

– И еще кое-что, – продолжила я. – Мистер Харкер сообщил, что на балу у него назначена встреча. Он не уточнил, с кем, но это может оказаться ценной информацией.

– Да, любопытно. Вы уже очень мне помогли, миссис Эймс, – сказал инспектор, поднимаясь со стула. – Думаю, на этот раз все. Прошу вас, не вставайте. Я смогу найти выход. Через несколько дней снова с вами свяжусь. Как я уже говорил, если вы соберете светские сплетни, это будет очень полезно. Только не наделайте глупостей.

– Ну что вы.

Он остановился у двери и обернулся.

– Кстати говоря, как поживает мистер Эймс?

Я колебалась, не зная, что сказать.

– У него все по-старому, – ответила я наконец.

Он задумчиво произнес:

– Ясно.

У меня возникло чувство, что он прекрасно понял, чего я не договаривала.

Инспектор ушел, а я погрузилась в свои мысли. Конечно, поворот событий крайне неожиданный. Я и представить не могла, что Джонс обратится ко мне за помощью, и была искренне рада, что это произошло.

Наверное, Майло говорил правильно: убийство и правда меня не касается. Но приносить пользу в расследовании чертовски притягательно. Джеймса Харкера я совсем не знала, но была уверена – такой страшной участи он не заслужил. Это мой долг – сделать все, что в моих силах, чтобы не дать убийце выйти сухим из воды.

Глава 11

– Наконец-то он ушел! – прервала Винельда мою задумчивость. – При полицейских я всегда ужасно переживаю. Не то чтобы я действительно в чем-то виновата… Но ведь они умеют сделать так, что все вокруг чувствуют вину, правда?

– Да, понимаю, о чем ты, – кивнула я с улыбкой. – Но мы с инспектором Джонсом довольно близкие друзья.

– О… – вырвалось у Винельды; похоже, это ее впечатлило. – Не хотела сказать ничего такого…

– Ну что ты. Поверь, он и меня заставлял понервничать – и не один раз. Так или иначе, сегодня инспектор приходил просить меня о помощи.

– Да, я знаю… – Винельда осеклась и мгновенно вспыхнула. – Ну, то есть, когда я прошла мимо двери… Кажется, услышала кое-чего нечаянно…

Я отмахнулась. Если рядом говорили о чем-то интересном, Винельде было чрезвычайно сложно удержаться. И винить ее в этом я не могла – в последнее время в доме Эймсов становилось все интереснее и интереснее…

– Значит, это настоящее убийство? – спросила она.

– Похоже на то. Но ты, конечно, никому ни слова, ладно?

– О да, мадам! Рот на замке!.. Но вот что я думаю. Камешек у вас в туфле – это же очень странно. Чтобы такой потерять, надо быть полным растяпой. То есть, имей я сапфиры, я была бы с ними очень осторожна и где попало не разбрасывала. А вы, мадам? То есть у вас же и правда есть сапфиры, и я ни разу не видела, чтобы вы бросили их куда-то, не подумав.

– Да, Винельда, ты права.

Эта мысль посещала и меня – впрочем, не в столь многословной форме. Ведь странно: чтобы заполучить этот драгоценный камень, пришлось убить человека – как же можно потерять его спустя несколько минут? Впрочем, вполне вероятно, что мистер Харкер или его убийца действительно потеряли сапфир в спешке.

Так или иначе, все вертится вокруг камней. Я чувствовала: чтобы добраться до преступника, нужно в первую очередь понять, для чего понадобилась эта кража.

В карманах мистера Харкера нашли четыре сапфира. Еще несколько лежало в комнате. Значит, ранее вечером он завладел браслетом. Но зачем надо было извлекать из него камни?

Тут у меня появилась другая мысль. Возможно, мистер Харкер взял тетин браслет, чтобы самостоятельно поймать вора. Столкновение прошло ужасно… Борьба, в результате которой мистер Харкер убит… Немного мелодраматично, но определенно возможно.

С другой стороны, кто-то мог узнать, что браслет уже у мистера Харкера, и, не зная, что это подделка, убил его. Как же это страшно – быть убитым из-за поддельных украшений…

И как же много в этом деле вопросов! Ответить на них будет нелегко.

Я вздохнула. Подчас вести расследование – настоящее испытание.


Вечер я провела дома в тишине, и все еще сидела у камина и пила чай, когда вернулся Майло. На часах – без четверти час. Я как раз задумалась, вернется ли он домой, когда услышала, как проворачивается ключ в замке. Входная дверь отворилась; я ждала. Майло должен был увидеть свет. Через мгновение он появился в дверном косяке.

Очевидно, муж переоделся в клубе – уходил он в дневном костюме, а вернулся домой в вечернем.

– Привет, дорогая, – сказал он. – Все еще не спишь.

– Думаю.

– Бог мой, – сухо произнес он. – Не знаю даже, спрашивать ли. О чем ты думаешь?

– О всяком, – ответила я неопределенно. Мне не особенно хотелось говорить с ним, и ответ я дала соответствующий.

Я была почти уверена, что Майло отправится в спальню, но вместо этого он вошел в комнату и сел на диван.

– Без тебя оказалось ужасно скучно.

– Да? – Не сводя глаз с камина, я сделала глоток.

– Мне так хотелось, чтобы ты была рядом – общество Фредерика Гармонда твоему не ровня, конечно… Ну и зануда же он – скучный до мозга костей! С тобой этот вечер еще можно было бы вынести.

Вот Майло принялся очаровывать меня – когда я злилась на мужа, он действовал утонченно и умно… Сейчас я сразу его раскусила, а потому разозлилась еще больше – ведь он всегда добивался успеха. Приходилось бороться с искушением и не принимать его комплименты близко к сердцу.

– Что там с лошадью? Сделка прошла успешно? – спросила я, изо всех сил изображая безразличие.

– Да, утром отправлюсь за конем в Бедфордшир, а потом отвезу его в Торнкрест.

Утром, значит. А ведь он запросто мог отправить за конем кого-нибудь другого. К примеру, Джоффри, конюха Торнкреста. Но нет, о своих лошадях Майло всегда заботился сам.

– Как считаешь, это надолго? – снова спросила я, вытирая с фарфорового блюдца чайное пятнышко.

– Нет, не очень. Несколько дней, самое большее – неделя. Хочу убедиться, что все улажено.

– Да, разумеется.

Внезапно я осознала, до чего формальная у нас беседа – увы, у меня не было сил это исправить. После бала мы так и не нашли равновесие. Да, иногда быть замужем за Майло – все равно что ходить по канату. Один шажок в сторону – и все, катастрофа.

Из портсигара на столе Майло достал сигарету и закурил. Затем откинулся в кресле и посмотрел мне в глаза.

– Почему ты не говоришь, о чем думаешь, любовь моя?

Меня немного удивило, что ему это так интересно. Я взглянула на него и вдруг ни с того ни с сего почувствовала, что хочу сесть рядом, положить голову ему на плечо – так, словно между нами все в полном порядке. Но вместо этого лишь вздохнула. Голова болела от тревожных мыслей, личных проблем и всего остального.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Звучит угрожающе.

– Инспектор Джонс заходил, – сказала я, решив до поры до времени забыть о трудностях в отношениях и сосредоточиться на неотложных вопросах.

На лице его почти не отразилось интереса.

– Большой город решил посмотреть? Очень мило с его стороны заскочить к нам на минутку.

Мне стало любопытно, догадывается ли Майло, как догадывалась до этого я, что за визитом инспектора кроется что-то большее?

– Его перевели в Скотленд-Ярд и назначили вести дело Харкера.

Тут Майло приподнял брови.

– Сколько знакомых-то замешано, верно?

– Да, я тоже так подумала. И кое-что еще должна сказать… Он попросил меня о помощи.

– Правда? Наверное, спрашивать, что ты ответила, смысла нет.

– Естественно, я сказала, что сделаю все, что смогу.

– Естественно, – ухмыльнулся Майло.

Это его позабавило, и все же не очень заинтересовало. До сих пор он не выказывал особого интереса к убийству мистера Харкера. К тому же мне показалось, мыслями он далек от нашего разговора. Но что его занимало? Как и много раз прежде, мне захотелось прочесть его мысли. Порой он был очень и очень закрыт.

Я попыталась разговорить его:

– Тебе не кажется странным, что все, кого миссис Баррингтон пригласила к себе на ужин, то есть все, кого она подозревала в краже, в момент убийства оказались на втором этаже?

– Ну, может, это просто совпадение. Люди часто собираются одними и теми же компаниями. Вот все мы были у Баррингтонов, да? Нет ничего странного в том, что снова окажемся вместе. Вчера мы с Гармондом, Иверсом и Биллингсом ужинали в клубе, а потому и сегодня собрались. Не так уж необычно.

Я покачала головой:

– В этом есть что-то большее. Не могу объяснить вот так сходу… – Внезапно мне в голову пришла новая мысль. – А мистер Гармонд как-то связан с Вивьен Гармонд? – поинтересовалась я, просто сопоставив два имени – а сделать это нужно было уже давно.

– Ты о любовнице Данмора? Может, отдаленно и связаны. Я никогда его не спрашивал.

– Ты знаешь, что она была его любовницей? – спросила я удивленно.

– Дорогая, об этом знают все.

– Но при мне ты ни разу об этом не говорил.

Майло пожал плечами:

– Не думал, что оно того стоило. Но какое она имеет отношение ко всему этому?

– Наверное, никакого, – кивнула я в ответ.

– Так, а что еще вы с любезным инспектором успели обсудить?

– Я припомнила, что мистер Харкер и мистер Фостер носили почти идентичные маски. Что, если убить хотели мистера Фостера?

Майло задумался.

– Может быть, убийца ошибся, – предположила я.

– Убить не того человека – ошибка колоссальная, – заметил он.

– Подумай сам, – заговорила я, когда сценарий ожил у меня перед глазами. – Убийца мог затаить злобу на мистера Фостера, и вот, в подходящий момент он подкрался к нему сзади – и свел счеты.

– Что ж, это возможно, – согласился Майло, хотя и без энтузиазма. – Впрочем, я думаю, скорее всего изначально жертвой был именно Джеймс Харкер. В конце концов, кто станет убивать людей на удачу?.. Если бы я задумал убить кого-то, то десять раз убедился бы, что передо мной тот самый человек. Досадно все-таки, когда весь твой план катится псу под хвост.

Рассуждения на тему убийства с точки зрения не морали, а неудобств, которые оно может причинить, я оставила на совести Майло.

Нет, мысль о том, что ошибочно убит другой человек, еще не была списана со счетов, но сейчас я решила сосредоточиться на другом. Майло по-своему прав: это маловероятно. А кроме того, если убийца действительно ошибся, то как это можно связать с драгоценностями в карманах мистера Харкера?

– Прежде всего нам надо понять, почему кто-то так отчаянно захотел заполучить эти сапфиры, – сказала я Майло. – Да, кто-то мог украсть драгоценности миссис Баррингтон, которые лежали на виду у нее дома. Допустим, тут тяжело устоять. Но кому захотелось – или понадобилось – украсть эти камни так сильно, что дошло до убийства? В конце концов, ни один из гостей так уж не нуждается в деньгах.

– Насколько нам известно, – поправил меня Майло.

Обоснованное замечание. Что я на самом деле знаю о финансовой ситуации гостей? Очевидно, что лорд Данмор, Дуглас-Хьюзы и Найджел Фостер нужды не имеют. Остаются только сестры Эклз и миссис Гармонд. Нужно узнать о них как можно больше.

Я вздохнула:

– Как же все это сложно. Постараюсь прояснить кое-какие детали.

Майло достал сигарету и поднялся.

– Из тебя выходит превосходная ищейка, моя дорогая, но едва ли это хорошая идея – совать нос в чужие дела.

Как же меня удивляла его скрытность! Да, он бы никогда не признал этого, но я уверена: Майло был так же заинтригован расследованием в «Брайтуэлле», как и я. Так с чего бы сейчас ждать от него другой реакции?

– А почему нет?

– Потому что, если вспомнишь последний раз, тебя саму чуть не убили. Не хочу, чтобы у тебя появились неприятности, пока меня здесь не будет.

Я еле сдержалась, чтобы не выпалить в ответ, что в прежние отъезды он не особо обо мне беспокоился. Вместо этого я изобразила добродушную улыбку:

– Не нагружай свою прекрасную голову моими проблемами. Все будет хорошо.

Глава 12

Какие бы грандиозные планы я ни строила, последующие дни оказались одуряюще скучными. А я уже запамятовала про суровые ограничения, которые накладывала на меня невозможность передвигаться нормально. Впрочем, пусть я и была нетерпелива, но все же понимала: если я хочу полностью посвятить себя поискам убийцы, нужно еще немного подождать – пока не заживет лодыжка.

На утро после визита инспектора Джонса Майло уехал в Бедфордшир, так что мне оставалось только хромать по квартире в компании Винельды. Немало времени я провела за чтением желтой прессы – у Винельды имелась внушительная коллекция газетенок – в поисках любых улик, которые могли насобирать эти начисто лишенные остроумия журналисты. Я рассудила так: узнать о жизни подозреваемых будет очень полезно. Через неделю я знала о них гораздо больше, чем сама хотела, но ничто из этого не казалось мне хоть чуточку важным.

Как я и подозревала, о Джеймсе Харкере прочитать можно было немного. От случая к случаю он появлялся в светских хрониках – как гость какой-то знаменитости или на одном из мероприятий. Чаще всего его видели в компании сестер Эклз: на некоторых фотографиях Марджори или Фелисити по очереди висели у него на локте. В общем, он был милым и воспитанным молодым человеком, и я в очередной раз взгрустнула из-за того, что жизнь его прервалась таким неожиданным и жестоким образом.

Баек о грехах лорда Данмора, разумеется, хватало с лихвой. Так как я принципиально избегала сплетен, то ни одной не слышала и даже удивилась, насколько разнообразными представали в них «злодеяния» виконта. Надо сказать, конечно, что они стабильно перемежались с упоминаниями о различных благотворительных взносах, и это не давало его репутации скатиться от запятнанной к абсолютно безнадежной.

Удивило меня и то, как редко упоминалась в статейках миссис Гармонд. Может, дело в самих газетах, которые были у Винельды на руках, да и номера мне попадались относительно свежие. А может, они просто разошлись. Вполне возможно, она надоела Дармору, или же сама устала от его выходок. Ведь тяжело, когда мужчину, которого ты любишь, раз за разом видят с другими женщинами.

– О, здесь есть кое-что о мистере Найджеле Фостере, мадам, – прерывая мою мрачную задумчивость, Винельда протянула мне газету. Она с неподражаемой радостью прочесывала страницу за страницей в поисках пикантных подробностей обо всех, кто замешан в деле.

Ничего особенно важного в заметке не содержалось: «Звезда теннисного корта Найджел Фостер, который, несколько месяцев находясь за границей, пропустил Уимблдон после прошлогоднего поражения, вчера также не решился взять в руки ракетку, а вместо этого в компании Баррингтонов отправился кататься на яхте».

– Ну, Винельда, – вздохнула я, откладывая номер в сторону, – кажется, мы добрались до конца нашей стопки.

– Сходить и купить еще? – спросила Винельда с надеждой.

Я поднялась и размяла окостеневшую шею. Нет, слишком много я просидела на одном месте.

– Думаю, на сегодня достаточно. И так голова кругом.

– О! Кажется, в моей комнате есть газета, которую я еще не читала! – воскликнула она. – Сейчас принесу.

Зазвонил телефон. Винельда дернулась в сторону коридора, но я опередила ее и, махнув рукой, сказала:

– Я отвечу.

Что ж, теперь я могла ходить без тросточки. И очень надеялась, что никогда не увижу эту проклятую штуку снова.

– Алло, – произнесла я, гадая, кто бы это мог быть. Я не позволяла себе надеяться на звонок Майло – он очень редко звонил из поездок.

– Алло, Эймори?

– Да?

– Это Мэйми Дуглас-Хьюз.

– О, здравствуйте, – обрадовалась я знакомому американскому голосу по ту сторону провода. – Как поживаете?

– Хорошо, спасибо. Я звоню узнать, как ваша лодыжка.

– Гораздо лучше, спасибо. Уже могу ходить без тросточки.

– Очень рада это слышать. Тогда сразу перейду ко второму делу. Понимаю, приглашать уже довольно поздно, но очень надеюсь, что вы сможете в обед заскочить ко мне на чай.

– С удовольствием, – отозвалась я мгновенно. Очень хотелось сменить обстановку, да и к тому же представлялась замечательная возможность пообщаться с одним из гостей на этом «смертельном балу», как окрестили его традиционно лишенные воображения журналисты.

Изначально в прессе сообщалось, что мистер Харкер покончил с собой. Причины назывались самые разные, были и совершенно абсурдные, но почти все намекали на некую страсть, с которой, увы, не сложилось по-человечески. После того как следствие заключило, что мистера Харкера убили, догадки стали еще нелепее. Например, по одной из популярных в прессе теорий в Лондоне появился некий безумный охотник за драгоценностями, чьей подлинной целью была кража знаменитого Бриллианта Данморов, а мистера Харкера он убил по ошибке.

Вестей от миссис Баррингтон или инспектора Джонса я пока не получала. Я была уверена, что все внимание миссис Баррингтон посвящено подготовке к похоронам племянника, а инспектор Джонс… Ну, тут оставалось лишь строить догадки, но интуиция подсказывала, что он сам ждет от меня полезной весточки.

До сих пор я не могла решить, как собрать информацию непосредственно из первых рук, так что приглашение Мэйми пришлось очень кстати. Хватит с меня исследований. Я жажду действий.

– Чудесно! – воскликнула она. – В четыре?

– Жду с нетерпением.

Я положила трубку и вернулась в гостиную, где Винельда согнулась над, видимо, тем самым журналом, который забыла у себя.

Завидев меня, она виновато его закрыла. Я быстро подошла, стараясь сделать вид, что ничего особенного не происходит – даже несмотря на то, что Винельда побледнела как смерть. Она была милой девушкой, но назвать ее проницательной или ловкой у меня бы язык не повернулся. Очевидно, она старалась что-то от меня скрыть, а если это так, то речь, скорее всего, о Майло. Сомнений нет: она наткнулась на очередной сенсационный доклад о его появлении на балу вместе с Элен Рено.

Прежде чем я успела задать ей вопрос, прозвенел звонок.

– Я открою, Винельда, – сказала я и снова вошла в коридор.

Кто бы это мог быть? У меня не было ни малейшей догадки. Я открыла дверь и увидела последнего человека, которого ожидала за ней увидеть.

– Лорд Данмор, – пробормотала я, с трудом скрывая удивление. С тех пор как я отправила письмо с благодарностью за цветы, от него не поступало никаких вестей.

– Здравствуйте, миссис Эймс, – произнес он, снимая шляпу.

– Входите же, – пригласила я машинально и шагнула назад. Лорд Данмор вошел в коридор. Перед тем как снова посмотреть на меня, он оглядел черно-белый мраморный пол и обои в серую полоску.

– Надеюсь, я не навязываюсь.

– Что вы.

– Как ваша лодыжка? Идете на поправку?

– Да, уже намного лучше, спасибо.

Мне было интересно, зачем он пришел, и ответа не пришлось долго ждать.

– Я проезжал мимо и подумал, что вы, возможно, не откажетесь прокатиться со мной.

Проезжал мимо, как же.

– Такой чудесный день, – продолжал Данмор. – Я слышал, ваш муж уехал по делам, и решил, что компания вам не помешает.

Как быстро расходятся новости! Любопытно, кто же ему сообщил о том, что Майло уехал в Бедфордшир?

– Мы можем поехать за город. Я знаю несколько мест с изумительным видом. Мы бы перекусили, а потом… – Замолчав на полуслове, виконт пожал плечами. Перекусим, мол – а там мало ли что может случиться.

Меня изумила его прямота. Я слышала, что виконт действует быстро и уверенно, но ничего такого все-таки не ожидала.

– Лорд Данмор, благодарю вас, но я не нахожу это возможным.

– У вас уже назначена другая встреча?

– Да, – ответила я. – Уже назначена другая.

– А что насчет завтра?

Я колебалась: не хотела показаться грубой, но было важно расставить все точки над «і».

– Я ценю ваше предложение, но не думаю, что это хорошая идея.

– Но вы, конечно, не чураетесь моей компании? – поинтересовался он с улыбкой («вопрос, конечно, абсурдный!»), однако именно эта улыбка странным образом выдала его неуверенность в себе.

– Уверена, милорд, в вашей компании было бы просто прекрасно, но вы же понимаете, как эта поездка будет воспринята.

– Я думал, вы не следите за светскими хрониками.

– Но это не значит, что я хочу, чтобы там порочили мою репутацию.

– Порочили репутацию? – Брови его поползли вверх. – Из-за простой поездки со мной?

Мы оба понимали, что он предлагает нечто большее, чем простую поездку, и оба же решили избегать этого в разговоре.

– Ведь я замужем, в конце концов, – сказала я, подчеркивая то, что нисколько в этом не нуждалось.

– Но несчастливо, как я слышал.

– Даже если бы это было правдой, нет никакой разницы, – произнесла я чуть жестче.

Данмор улыбнулся уголком рта.

– Для большей части женщин разница есть.

– Я не вхожу в эту большую часть, милорд, – отозвалась я хладнокровно.

Тут он расплылся в теплой улыбке, которая сразу сняла все напряжение в разговоре.

– Нет. Конечно, нет. Прошу меня извинить, если оскорбил вас ненароком.

– Нисколько, – заверила я, словно мне каждый день делали подобные предложения. – Еще раз повторю, я ценю ваше предложение, но боюсь, вынуждена отказаться.

Данмор добродушно кивнул:

– Во всяком случае, я надеюсь увидеться с вами еще раз. Вы придете ко мне на бал на этих выходных, правда?

– Вы хотите сказать, что следующий бал состоится, как и планировалось? – Наверное, это было грубо с моей стороны, но я поразилась, что виконт собирается организовать новую вечеринку так скоро после того, как на последней произошло убийство.

Однако его, похоже, позабавил мой вопрос.

– Наверное, нужно было бы отменить вечер, но в него уже вложено немало сил, да и отмена – это всегда так утомительно… Вы не находите?

– Полагаю, вы правы, – уступила я. Что точно не утомительно, так это приятные оправдания собственной бестактности.

– Так вы придете?

Я помедлила.

– Обещаю держать себя в руках. – При этих словах в его глазах мелькнул озорной огонек, и я поняла, что лорд Данмор никогда не держит себя в руках дольше необходимого.

– Я… Я постараюсь. – Учитывая обстоятельства, я просто не могла пропустить этот бал, однако не хотела выказать слишком большой энтузиазм.

– Отлично, отлично.

Виконт пошел к выходу, я последовала за ним. Он надел шляпу, повернулся ко мне, протянул руку и нежно пожал мою ладонь.

– Вы просто поразительная женщина, миссис Эймс, – сказал он. – Мистер Энди вас не заслуживает.

– Спасибо, – поблагодарила я, не придумав лучшего ответа.

– С нетерпением жду нашей следующей встречи. Хорошего дня.

На этом он ушел.

Я закрыла входную дверь, все еще не понимая до конца, что же все-таки сейчас произошло.

Глава 13

Резиденция Дуглас-Хьюзов располагалась на Гросвенор-стрит. Это был большой и весьма очаровательный дом из неяркого камня с дюжиной мерцающих окон.

Я позвонила и слегка удивилась, когда Мэйми сама открыла дверь.

– Здравствуйте, Эймори, – произнесла она с улыбкой. – Проходите, пожалуйста.

Я вошла в переднюю и увидела за ее спиной насупившегося дворецкого.

– Все в порядке, Хэнсон, – сказала она, закрывая за мной. – Я просто проходила мимо и решила, что справлюсь сама.

– Прекрасно, мадам, – сухо отозвался он и, всем своим видом выражая неодобрение, ушел.

– Он ужасно злится на меня, – пояснила Мэйми по пути в уютную блестящую гостевую комнату в современном стиле. – Но слишком правильный, чтобы что-то сказать. Я не привыкла к дворецким. Сэнди говорит, привыкну, но пока я только раздражаю Хэнсона и остальную прислугу. Вечно делаю сама то, что, по их мнению, делать не должна. Наверное, сыты мной по горло.

– О, я в этом искренне сомневаюсь, – улыбнулась я. Думаю, прислуга была очарована миссис Дуглас-Хьюз. В ней сочетались элегантность и естественная сердечность, что и само по себе бывает нечасто, но вкупе с американской непринужденностью эти черты делали ее весьма обаятельным и интересным собеседником.

– Вот к чему я уже успела привыкнуть, так это к чаепитию, – сообщила Мэйми, наливая кипяток в чашку с монограммой Дуглас-Хьюзов.

Она передала мне чашку и блюдце.

– Как давно вы в Англии? – спросила я.

– Уже два года. Чудесное место, правда. Лондон отличается от Нью-Йорка, конечно, но во многом оба города очень похожи. Вы были в Америке?

– Да, впрочем, довольно давно. Моя кузина Лорел сейчас на пароходе туда. Хочет навестить старого друга семьи, который живет на Манхэттене.

– Как хорошо! Всегда приятнее бывать в местах, где живут друзья. – Тут Мэйми немного помолчала, прежде чем продолжить: – Если говорить начистоту, завести друзей не так легко, как я думала. Конечно, у меня много знакомых в обществе, но это не одно и то же. Как только мы с вами в первый раз встретились, я сразу почувствовала, что мы станем подругами.

Я снова улыбнулась, но на этот раз немного неловко – ее прямота застала меня врасплох.

– Что ж, спасибо вам. Это придется мне по душе.

На мои слова хозяйка ответила такой сияющей улыбкой, что я уже не могла поверить, будто люди способны отказаться от дружбы с ней. Женщины нашего круга, конечно, могли смотреть свысока на ее социальное происхождение, национальность, а возможно, и на то и другое разом. Однако я почувствовала к Мэйми такое же интуитивное расположение, как и она ко мне, и надеялась, что мы действительно подружимся. Моей единственной по-настоящему близкой подругой являлась Лорел, и я ощущала нашу разлуку еще сильнее из-за того, что мне не с кем было обсудить недавние неприятности.

– Вы занимались танцами в Америке, не так ли? – спросила я. Я слышала много версий ее прошлого, но было интересно, как дела обстоят на самом деле.

– Да, я танцевала в нескольких ревю на Бродвее. Не на подтанцовке, как вы понимаете. Мы с партнером работали почти во всех основных стилях: вальс, фокстрот, чарльстон, немного чечетка – вот в таком духе. Я, к слову, большая поклонница балета, но в Штатах с этим туговато. Танцы были моей главной любовью… Пока я не встретила Сэнди.

Я улыбнулась:

– А как вы познакомились?

– Он приехал в Нью-Йорк по каким-то политическим делам и с другими джентльменами посетил одно из ревю. А после выступления передал мне в гримерку записку. Я нечасто проводила время с мужчинами из зала, но что-то в его милой и формальной записке привлекло мое внимание. Сэнди пригласил меня на ужин, ну а дальше завертелось. – На лице Мэйми появилась нежная улыбка, и я поняла, что грустной историей прощания с профессией тут и не пахнет.

– Вы выглядите счастливой парой, – заметила я.

– О, мы счастливы. Конечно, из-за работы Сэнди бывает дома реже, чем мне бы хотелось. И порой он такой скрытный, когда об этом заходит речь. Правительственная тайна и все остальное, полагаю… Но в целом мы просто безумно счастливы.

– Сейчас вы занимаетесь танцами? – поинтересовалась я.

– О, нет. Сейчас и возможности никакой нет. На балах я, разумеется, наслаждаюсь. Но чтобы заниматься этим профессионально… Вы знаете, не могу сказать, что мне этого не хватает. Есть столько всего, чем можно себя занять! В связи с работой Сэнди в Министерстве мы все время при обязанностях. Он говорит, что на всех светских мероприятиях нужно узнавать общественное мнение по тем или иным вопросам. Думаю, поэтому он настоял на том, чтобы мы посетили бал лорда Данмора. Сказать по правде, Сэнди не в большом восторге от подобных вечеринок. Сама идея маскарада кажется ему глупой, так что я изумилась, когда он выразил желание там побывать.

– Смерть мистера Харкера – настоящий кошмар, правда? – сказала я, пользуясь возможностью, которую она сама мне дала.

– Да, – ответила Мэйми. – Просто ужасно! Я с трудом поверила, когда мне рассказали, что произошло. А теперь еще узнать, что это убийство! Нет, почти невероятно…

– Когда прозвучал выстрел, я ждала доктора в одной из спален, – сообщила я. – Вы тоже были наверху?

По словам инспектора Джонса, Мэйми с мужем находились на втором этаже, но я хотела услышать это от нее самой.

Она кивнула:

– Мы с Сэнди были в комнате, где до этого мужчины играли в карты. Обсуждали политические слухи, как вдруг грянул выстрел. Помню, первая мысль, которая у меня возникла: «Это убийство». Кажется, недалеко ушла от правды. Может быть, поэтому та ночь до сих пор меня так волнует.

– Ужасно неожиданно, – подхватила я.

– Да, но дело не только в этом, – продолжила Мэйми задумчиво. – Было кое-что еще… Той ночью прозвучала одна фраза, которая заставила меня подумать… – Вдруг она умолкла и смущенно улыбнулась. – Наверно, после всего, что случилось, мое воображение сыграло со мной дурную шутку.

– Что вы имеете в виду? – уточнила я. Мне не хотелось выказывать свою заинтересованность. Но, с другой стороны, загадочная смерть – это любопытно для каждого, и нет причин делать вид, что ты не заинтригован.

– Не знаю точно… – Мэйми нахмурилась. – Просто когда я узнала, что они нашли драгоценности в его карманах, то сразу вспомнила – в тот вечер я уже слышала об этом, и задумалась… – Она засмеялась. – Нет, я определенно выдумываю. Сэнди говорит, у меня типично американская фантазия. Он называет это «голливудским влиянием».

Я жаждала выпытать у нее все, но не хотела выдать себя, как говорят американцы, с потрохами. Я чувствовала, что могу полностью доверять Мэйми Дуглас-Хьюз, но что-то мне подсказывало: сейчас вовлеченность в расследование убийства Джеймса Харкера лучше всего держать в тайне. Если позднее выпадет возможность довериться Мэйми, я ею определенно воспользуюсь. А сейчас сохраню осторожность.

– Полагаю, это стало шоком для всех, кто недавно был в гостях у Баррингтонов, – сказала я. – Буквально только что вы ужинаете в компании мистера Харкера, а вскоре он оказывается мертв…

– Да, и мне так жаль миссис Баррингтон! Сэнди и мистер Баррингтон на короткой ноге, поэтому мы частенько у них бываем. Толкуют о политике часами… Я не была близко знакома с мистером Харкером, только из таких вот посиделок. Он всегда казался очень приятным, хотя и немного неловким. И Фелисити мне тоже безумно жаль.

Это немного сбило меня с толку.

– Фелисити Эклз?

– Да. Я никогда ничего не слышала об этом, но мне кажется, мистер Харкер ей очень нравился.

– Я не знала.

– Ну, это всего лишь мое впечатление. Конечно, я сомневаюсь, что у них и правда были какие-то отношения. Фелисити очень замкнутая. Такая милая девочка, а вот Марджори немного пугает, не так ли? Не то что в каком-то дурном смысле… Я хочу сказать, она очень напористая. Марджори напоминает мне нескольких девочек из ревю – таких, знаете, броских и очень уверенных, шумных и хулиганистых – это ведь и про нее, полагаю. И куда бы она ни пошла, всюду бедная Фелисити за ней – как хвостик. Кажется, время от времени мистер Харкер составлял им компанию. Вот я и решила, что у них с Фелисити мог быть роман.

Любопытные новости! Я хотела было расспросить ее об этом, но тут в дверях неожиданно показался мистер Дуглас-Хьюз.

– Вот ты где, дорогая, – сказал он. – Вместе с миссис Эймс. Очень рад вас видеть.

– Добрый день, мистер Дуглас-Хьюз.

– Мы с Эймори чудесно проводим время вместе, – сообщила Мэйми. – И будем большими друзьями, вот увидишь.

Дуглас-Хьюз с любовью улыбнулся жене.

– Рад это слышать. Будьте с ней поосторожнее, миссис Эймс, – произнес он. – По своему обаятельному обыкновению она, если и вправду захочет, завоевывает людей бесповоротно.

– Вечно Сэнди меня дразнит, – рассмеялась Мэйми. – Обвиняет в том, что полюбил меня против собственной воли.

– Я был твердо намерен оставаться холостяком и полностью посвятить себя работе, – произнес мистер Дуглас-Хьюз, все еще обращаясь ко мне. – Но один вечер с Мэйми – и я полностью сражен без надежд пойти на поправку. Подчинила меня по щелчку.

Я постаралась применить слова «сразить» и «подчинить» к Майло, но у меня ничего не вышло.

Смеясь, Мэйми коснулась его руки на своем плече.

– Нельзя говорить такие вещи на людях!

Я даже чуточку позавидовала тому, как они смотрят друг на друга. Было видно, как сильны их чувства.

– Прошу, извините нас, миссис Эймс, – сказал Дуглас-Хьюз. – Боюсь, я перенял у Мэйми постыдные американские манеры.

Я улыбнулась, любуясь их непринужденностью и взаимным чувством. А у нас с Майло такое было? Попробуй теперь вспомни…

– Выпьешь с нами чаю? – спросила Мэйми у мужа.

– Увы, нет времени. У меня встреча с сэром Джоном.

При упоминании министра иностранных дел Мэйми наморщила нос.

– Но с нами же гораздо интереснее! Правда, говорили мы сейчас о невеселом. О смерти бедного мистера Харкера.

– Правда? Ужасная трагедия, – отозвался Дуглас-Хьюз ровным голосом, и я почувствовала, как он тут же переменился, словно желал избежать этой темы. Естественно, это только меня распалило.

– Я не знала хорошо мистера Харкера, – вставила я, – но, похоже, он был приятным джентльменом. Его убийство, да еще и в таком месте, стало большим шоком.

– Да, думаю, мы все были поражены. Впрочем, мне кажется, что преступника очень скоро арестуют, – ответил Дуглас-Хьюз вежливо, но не давая вовлечь себя в этот разговор. – Что ж, похоже, мне пора идти. Не жди меня на ужин, дорогая. Миссис Эймс, было приятно снова с вами повидаться.

– И мне тоже, мистер Дуглас-Хьюз.

Он попрощался. Я была разочарована; подозревала, конечно, что его выверенные ответы – профессиональная привычка, поэтому, наверное, ничего необыкновенного в таком поведении нет. Однако мне показалось, что Дуглас-Хьюз как-то особенно избегал разговора о смерти мистера Харкера. Может, он знал больше – но сообщать об этом не собирался.

Мэйми сменила тему, и я уже не могла вернуться к вопросам о бале, не оказавшись подозрительной или – кто знает! – даже отвратительно любопытной. Мы заговорили о более приятных вещах, и я подумала, что мы на самом деле крепко подружимся.

Наконец я собралась уходить, и Мэйми вызвалась проводить меня до выхода.

– В четверг мы с Сэнди собираемся поужинать с друзьями в «Булестине», – сказала она. – Этот ресторан стал одним из моих любимейших заведений. Если решите составить нам компанию, мы будем ужасно рады.

Интересно, кто-то из этих друзей входит в список подозреваемых? Это был бы неплохой шанс узнать побольше о случившемся в тот злосчастный вечер. Впрочем, не могла же я спрашивать, кто еще приглашен на ужин.

– Спасибо. Постараюсь прийти.

– Замечательно! Не нужно звонить мне заранее – ничего такого. Обойдемся без формальностей. Просто приходите, если захочется. Мы придержим местечко за столиком.

Я покинула дом Дуглас-Хьюзов в задумчивости. Что я выяснила за этот день? Не так уж много. Однако узнать о потенциальной связи Фелисити Эклз и Джеймса Харкера было полезно. Газеты предполагали любовную ссору. Звучало натянуто, но я не могла списать это со счетов. Хорошо бы разузнать об их отношениях побольше.

К тому же мне стало любопытно, что такого заметила миссис Дуглас-Хьюз. Я напомню об этом как бы ненароком, когда мы встретимся в следующий раз.


Когда я после похода по магазинам и легкого ужина вернулась домой, в квартире было тихо. У Винельды был свободный вечер, и я неожиданно осознала, как не привыкла к тишине. И как она мне нравится.

Я переоделась в синюю шелковую ночную рубашку и набросила сверху легкую бежевую накидку, а затем отправилась на кухню заварить себе чаю. Я хотела провести тихий вечер дома, почитать у огня… На часок-другой нужно было отвлечься от брака и убийства – часок-другой, но не больше.

Я поставила на столешницу чашку с блюдцем, взяла с полки банку с чаем и принялась открывать ее, как вдруг крышка вылетела у меня из рук, упала на пол и покатилась по комнате прямо к мусорному ведру. Я нагнулась, чтобы поднять ее, и сразу же кое-что заметила.

В мусорном ведре лежал журнальчик, наполовину прикрытый мятой бумагой. Я нахмурилась. Выбросить что-то из своей коллекции – нет, на Винельду это не похоже. В конце концов, именно ее старательно накопленная стопка журналов так пригодилась нам сегодня. Зачем же ей тогда избавляться от одного из них? У меня возникла лишь одна версия: в журнале есть статья о Майло и Рено. Конечно, очень мило с ее стороны…

Я достала журнал и не без любопытства просмотрела. Мне казалось, что на одной из страниц обнаружится фотография, на которой они запечатлены вместе на балу лорда Данмора; хотелось рассмотреть ее получше – все-таки с лестницы это не особо получилось. Что поделать – было интересно, как выглядит женщина, с которой, по слухам, у моего мужа интрижка.

Я перевернула очередную страницу и похолодела. Ощутила – совершенно буквально – как кровь отливает от лица, а затем горячим током возвращается обратно.

Фотографию сделали не в особняке лорда Дармора. Журнал был новый, датированный тем днем, когда Майло уехал в поместье Фредерика Гармонда.

Да, это оказался снимок Майло и Элен Рено, но рассмотреть ее лицо не представлялось возможным, ибо оно почти полностью было закрыто его лицом.

Ее руки вокруг его шеи… На фотографии запечатлели поцелуй.


Не могу сказать точно, сколько времени я провела, глядя на фото. Они на заднем сиденье автомобиля… По этому снимку сложно было сказать что-то еще, кроме того, что Майло и Элен явно наслаждаются компанией друг друга. Она в его объятиях, касается губами его губ…

Спустя несколько мгновений я признала, что Винельда все сделала правильно. И сама поступила так же: скомкала журнальчик и бросила обратно в мусорное ведро. Руки дрожали: от шока ли, от ярости, которую я изо всех сил старалась сдержать – сказать трудно…

Я сделала глубокий вдох и приказала себе сохранять спокойствие. Нет, это, конечно, происходит не в первый раз. Были и другие женщины на фотографиях. Но куда деться от такой откровенности? Дать объяснение поцелую невозможно…

Я боролась с безмерной грустью. На нее еще найдется время, когда вернется Майло. А пока я затолкаю ее в самый укромный уголок памяти и не стану оттуда доставать. Уж чему-чему, а этому я училась годами.

С огромным усилием я закончила делать чай и ушла в гостиную.

На каминной полке стоял наш свадебный снимок. На нем я так юна, так безумно счастлива… Майло же, как всегда, элегантен – и тоже счастлив, это не скрыть. Глядя на фото, я могла поклясться, что мы страшно в друг друга влюблены.

Я вздохнула. С нашей свадьбы прошла целая вечность. Тогда я искренне верила, что мы будем счастливы вместе каждый божий день, всю жизнь. Верю ли я в это до сих пор? Не знаю. Поборов желание схватить свадебное фото и бросить его через всю комнату, я села в кресло и отпила из чашки.

Глава 14

Спала я очень плохо, но не хотела показывать это Винельде. Впрочем, как я ни старалась, она, лишь раз на меня взглянув, дружелюбным тоном предложила немного румян, дабы «освежить цвет».

Макияж был нанесен, жизнерадостное розовое креповое платье подобрано – и вот я уже готова к первому заданию на сегодня. Нет, сидеть дома без дела и оплакивать конец всего, что составляло мою жизнь, я не собиралась. Мне было больно, я затаила глубокую ярость, но поддаваться этим чувствам в настоящий момент было бы абсолютно непродуктивно. Преступление, которое необходимо раскрыть, никуда не делось, и я хотела и дальше копать в сторону разгадки.

Итак, я уже поговорила с миссис Дуглас-Хьюз; с ее супругом тоже, хотя нашу беседу нельзя назвать удовлетворительной. Как встретиться с остальными подозреваемыми? Увы, для меня это было непростой задачей. Пересечься с женщинами всегда проще – впрочем, в данном деле и это нелегко. С сестрами Эклз я знакома весьма поверхностно. До ужина у миссис Баррингтон не слышала о них вовсе и не видела повода увидеться с ними сейчас. Еще меньше возможностей имелось для встречи с миссис Гармонд.

Встретиться с мужчинами так, чтобы они ничего не заподозрили, было и того сложнее. Еще одна причина злиться на Майло. Если бы он не прикрывал встречи с любовницей разъездами по деревням, то очень бы пригодился.

Мне нужен был еще один источник. Кто-то, кто не связан с убийством, но тем не менее владеет полезной информацией.

Внезапно я вспомнила об Ивонне Роланд. Я уже отказывалась от этой идеи, но, похоже, полностью ее приглушить так и не смогла. Эта немыслимо богатая вдова на дикой скорости рассекала рафинированное общество и собирала всю информацию, словно белка, скачущая от дерева к дереву в поисках орехов. Я не интересовалась подробностями, но, кажется, она как-то связана с колумнистами светских хроник, и наверняка от нее можно получить полезные сведения. Без сомнения, миссис Роланд следит за этой животрепещущей газетной историей.

Я обдумала все риски, на которые пойду, связавшись с ней. Попыток расспросить меня о личных делах не избежать. И все же она наверняка знает о гостях лорда Данмора то, что я не услышу больше ни от кого.

Я решила рискнуть. В конце концов, я знаю, какую игру Ивонна ведет, и заранее подготовлюсь к победе.


В четыре по полудню меня сопроводили в гостиную миссис Роланд. Она была счастлива получить от меня весточку и настояла на том, чтобы я сегодня же пришла к ней на чай. Жила она в огромном комфортном доме, который сама же себе и купила после смерти последнего мужа. Мужей она меняла как перчатки, и ни один из них не смог умерить ее страсть к светской жизни.

Опустошенного вида горничная проводила меня в гостиную и, огласив мое имя, скрылась. Я ожидала увидеть уйму полок со старинными безделушками, обилие ландышей и по меньшей мере трех кошек. Две из трех догадок подтвердились. Гостиная была декорирована в викторианском стиле: темные обои, тяжелые золотые шторы, буйные цветы в фарфоровых горшках и роскошная, витиевато украшенная мебель.

Кошек, однако, не было. Вместо них леди содержала двух померанских шпицев и толстого пекинеса, которые лежали рядом с ней на ковре на шелковых диванных подушках. Я вошла в комнату, и собачье трио тут же затявкало в мою сторону.

– А ну тихо, – велела миссис Роланд, и собаки немедленно замолчали. На меня произвела впечатление такая покорность. С другой стороны, раз миссис Роланд заставляет подчиняться себе людей, что удивительного, если то же самое работает и с собаками?

– Миссис Эймс, – произнесла она, поднимаясь места и протягивая мне руку, пальцы которой были обильно увешаны всевозможными кольцами. – Я так рада, что вы явились меня повидать. Сколько лет, сколько зим! Знаете, после того, что произошло в «Брайтуэлле», я часто думала о том, как хорошо было бы вот так просто попить с вами чаю. И буквально сегодня утром сказала себе: уж не позвонить ли?.. Моя дорогая, я страстно желала с вами увидеться. Мне кажется, мы столь многое должны обсудить!

Я ощутила смутную тревогу, осознавая, как безрассудно бросилась в эту паутину.

– И вот вы сами позвонили мне, а через несколько часов я наблюдаю вас здесь, у себя! Судьба, не иначе! Я очень рада.

– Спасибо, что приняли меня, миссис Роланд, – отозвалась я, присев на предложенный ею стул – впечатляющий образчик тяжелой мебели с ярко вышитой обивкой.

Миссис Роланд сама по себе впечатляла не меньше. В свете она была скандально известна не только как завзятая сплетница, но и благодаря кричащему внешнему виду. Вот и сейчас: ее красновато-коричневые волосы были завязаны в замысловатую прическу, которая подчеркивала усеянный золотыми бусинками головной убор – такому сама Клеопатра позавидовала бы. Если Древний Египет вдохновил укладку Ивонны, то гардероб она, очевидно, позаимствовала у греков – по ее телу ниспадало длинное искусно украшенное бордовое платье, и когда хозяйка шла по комнате, полы его коснулись одной из собачек, отчего животное снова разразилось задиристым лаем.

– Фердинанд, замолкни, – скомандовала она, усаживаясь на свое прежнее место. – Не злитесь на моих любимцев, миссис Эймс. Они приходят в возбуждение от малейшего шороха. У вас есть песики?

– Мы держим нескольких гончих в Торнкресте. Это охотничьи, не домашние псы.

– Сахар, молоко? – спросила миссис Роланд, склонившись над серебряным чайным сервизом.

– Две ложечки сахара, пожалуйста.

Хозяйка принялась разливать чай, и связка браслетов звякнула о чайник.

– А вообще вы любите собак? – спросила она, протягивая мне чашку.

– Думаю, да. В детстве у нас был мастиф, Арчибальд, мы были лучшими друзьями.

– Так заведите себе маленького симпатичного песика, миссис Эймс. Они не причиняют никаких неудобств. – Говоря это, миссис Роланд посмотрела на меня со значением, и я поняла, что настало время для темы, которую я надеялась не затрагивать. Наверняка она и пригласила-то меня лишь за этим. – Уверена, порой вы все же чувствуете себя одинокой… Ведь ваш муж так часто бывает в разъездах.

Едва ли это можно назвать изящным намеком, и я не желала идти у нее на поводу. Не то чтобы мне было важно оправдать Майло – просто наши личные дела уже успели стать достоянием общественности, и содействовать этому я не собиралась.

– Может быть, однажды я и заведу щенка.

– Конечно, дорогая. Но со мной вовсе не нужно примерять маску храбреца, уж поверьте. Мы ведь с вами старинные подруги, не так ли? И потом, мне прекрасно известно, что такое муж-волокита. Мой первый супруг был изумительный красавчик, прямо как мистер Эймс, хотя, может, и не настолько красив… Не суть. Он разбивал мне сердце так часто, что я не смогу сосчитать, и порой я думала, что вот именно теперь это последняя капля, но любовь – нет, любовь нельзя просто выключить по желанию, верно? Я любила его, пока несчастный случай не отправил беднягу на тот свет.

Я уже начинала думать, что сильно переоценила свои силы: все-таки прийти сюда – по-настоящему ужасная идея.

– Ну, понимаю, молодые люди не любят говорить о своих проблемах, – сказала миссис Роланд снисходительно, приняв мое обескураженное молчание за смущение, – но если вам понадобится доброжелательный слушатель – только попросите. Уж я-то умею хранить чужие тайны, моя дорогая.

– Спасибо вам, – ответила я на эту потрясающих масштабов ложь. – Я знаю, в последнее время о моем муже очень много писали в газетах, но вы же понимаете, как репортеры любят преувеличивать.

– Элен Рено красивая женщина, но чего-то ей все-таки не хватает. Прежде всего, она не так изящна, как вы. Конечно, мужчины не всегда обращают внимание на такие вещи… Пара бессвязных слов, слабый аромат французских духов – вот и все, что нужно, дабы они слетелись на вас как пчелы на мед. – Ивонна покачала головой. – Жалкое зрелище… Но не стоит волноваться по этому поводу, миссис Эймс. В конце концов, я очень удивлюсь, если его интерес к ней продлится долго. Все-таки ваш муж от вас без ума. В «Брайтуэлле» я имела далеко не одну возможность это наблюдать. Да и тот, другой молодой человек, Джил Трент… Что с ним случилось после проклятых событий в отеле?

Она вспомнила моего первого жениха, также вовлеченного в дело «Брайтуэлла».

– Пару недель назад я получила от него письмо, – сообщила я. – У него все хорошо.

– Замечательно! В долгосрочной перспективе вы бы друг другу не подошли, мне кажется… Ну, будем надеяться, он найдет счастье с другой.

– Вы знакомы с миссис Вивьен Гармонд? – спросила я внезапно, так как возможности плавно перейти к другой теме не предвиделось.

– Бедняжка миссис Гармонд! – запричитала миссис Роланд, прерывая монолог о моем браке. – Лорд Данмор, конечно, совсем другое дело. Подлец. Достаточно красив, ничего не скажешь, но я все-таки никак не возьму в толк, отчего женщины падают к его ногам. Вивьен Гармонд надо бы взяться за ум. Она смышленая девочка из хорошей семьи, но, боюсь, даже смышленые девочки теряют голову.

– Так вы знакомы?

– Я знакома с ее семьей. Овертоны… Пару лет назад она выехала за границу… Турция, Греция, что-то такое… А возвратилась уже вдовой с младенцем на руках. – Слово «вдова» Ивонна произнесла скептически. – Так совпало, – продолжала она, – что лорд Данмор выехал за границу примерно в то же время, что и миссис Гармонд, да и возвратился вскоре после нее. Тут они немедленно начали встречаться, поэтому сразу поползли слухи о том, будто ребенок – ну, известно чей; несмотря на это, жениться лорд Данмор на ней не стал. Да, все всё понимали, однако миссис Гармонд продолжала настаивать на том, что муж ее был убит, люди же продолжали притворяться, будто верят в это… Ну, так или иначе, лично мне не удалось выяснить, где и когда он умер. А такие вещи запоминаются, это уж точно. Я вот помню смерти всех своих мужей.

Я постаралась дружелюбно улыбнуться:

– Миссис Роланд, уверена, это так. Но, конечно, где-то есть официальная запись о смерти мистера Гармонда?

Она пожала плечами:

– Думаю, если кого-то это и вправду волнует, он это выяснит. С Гармондами я тесных отношений никогда не имела. Ну и вообще, раз уж они решили принять ее в свою семью, кто я такая, чтобы их осуждать? Хотя на самом деле мне непонятно, что заставило их это сделать, особенно учитывая всю историю с Данмором, через постель которого проходят целые толпы дамочек.

Миссис Роланд остановилась, чтобы отдышаться, а я задумалась, получится ли вставить еще один вопрос в этот разговор. Она же, однако, сама подвела меня к нему.

– Но тут я, значит, распинаюсь насчет лорда Данмора, а вы ведь, между прочим, сами с ним познакомились. Вы же были на его балу, когда произошло убийство? – При этих словах глаза ее сузились, как у хищника, который подбирается к жертве.

– Да, – подтвердила я небрежно, – но незадолго до этого повредила лодыжку и, боюсь, ничем не могла помочь.

– Моя бедная! – сказала миссис Роланд, и я так и не смогла понять, имеет ли она в виду мой ушиб или то, что я не разделила общего праздника. – Полагаю, это сделали из-за драгоценностей? – спросила она в попытке выудить как можно больше.

– Увы, я правда не знаю, – ответила я искренне. Ивонна нахмурилась, явно разочаровавшись.

– Бедная Серена, должно быть, ужасно переживает. Я так и не позвонила ей – представляю, как она занята приготовлениями…

– Не знала, что вы знакомы с миссис Баррингтон. – Я представила их вместе – вот это парочка, с которой уж точно пришлось бы считаться!

– Серена была дальней родственницей моего второго мужа. После его смерти мы поддерживали связь, впрочем, уже довольно давно не виделись.

– Думаю, смерть мистера Харкера стала для нее большим ударом, – произнесла я. – Как и для мистера Баррингтона.

– Возможно, возможно… Я не знала его очень хорошо, однако, насколько я помню, он никогда не был в восторге от своего племянника.

– И все же с какой стороны ни посмотри, это ужасно печально, – попыталась я повернуть разговор в нужное мне русло. – Буквально вчера обсуждала это с миссис Дуглас-Хьюз.

Как я и надеялась, миссис Роланд очень оживилась.

– Миссис Дуглас-Хьюз хорошая женщина, – заговорила она. – На американцев часто смотрят предвзято, не так ли? Но с ней этот номер не проходит. Утонченная и очень привлекательная девушка… Если бы это было в моей власти, даже не знаю, стала бы я сводить ее с Сандерсоном Дуглас-Хьюзом. Да, он, бесспорно, джентльмен, но понятия не имею, сколько времени он ей уделяет – ведь почти все его внимание посвящено работе. Трудно, наверно, мужчине, занятому мыслями о событиях за рубежом, примириться со всей этой домашней рутиной.

– Мистер и миссис Дуглас-Хьюзы кажутся очень счастливой парой, – вставила я.

– Да? Ну что ж, иного им и не пожелаю. Можно только удивляться, как такая творческая натура, как миссис Дуглас-Хьюз, способна ужиться с серьезным джентльменом вроде него. А с другой стороны, они познакомились прежде, чем все это вылезло наружу, ведь так?

Не похоже, что Ивонне было нужно мое подтверждение – ее понесло еще дальше:

– А ведь это не первое его столкновение с таинственной смертью, насколько я понимаю. Вспоминаю историю о неком товарище из-за границы, который работал с мистером Дуглас-Хьюзом – уж как работал, я подробностей не знаю, но суть не в этом, а в том, что умер он ни с того ни с сего, вот так – вдруг. Да, подобные вещи случаются, связи с правительством дают о себе знать… Сестрицы Эклз тоже были там, верно? Ну, чего же удивляться: если где-то какие-то проблемы, ищите неподалеку Марджори Эклз. До меня дошли слухи, что у нее с Джеймсом Харкером был роман – вот уж понять не могу, с чего ей вдруг понадобился такой болван… царство ему небесное.

– Насколько я знаю, у Фелисити были какие-то чувства к мистеру Харкеру, – мимоходом заметила я.

– Ну, очень возможно. Марджори это бы еще больше расшевелило.

Я решила, что пока миссис Роланд на пределе, нужно этим воспользоваться и пройтись по всему списку подозреваемых, поэтому сразу же упомянула следующего кандидата:

– Недавно я имела удовольствие познакомиться с мистером Найджелом Фостером. Я его давняя поклонница.

Ивонна ненадолго умолкла, словно внимательно просматривая свою коллекцию слухов, и я чуть было не испугалась, уж не остановилась ли эта мельница. Однако миссис Роланд довольно быстро нашла, что искала:

– Я не слишком много знаю о мистере Фостере, – призналась она. – Спорт никогда меня особо не интересовал. Но он статный молодой человек. Припоминаю историю о какой-то девочке. У них была помолвка, если не ошибаюсь, а потом с ней случился несчастный случай, что ли, и вскоре они расстались. Девочка переехала в Калифорнию – ну вот какое-то такое нелепое место.

– Понятно. – Я не слышала этой истории; впрочем, коллекция Винельды включала номера только за последние несколько месяцев.

– Да, на балу так много интересных людей! Если бы только я могла туда попасть… – пожаловалась она, затем взяла со стола печенье и задумчиво откусила кусочек. – Меня, разумеется, не пригласили, но на этих балах приглашенных от силы половина, не больше, так что останавливать это меня не может… Наверное, пойду на следующий. Лорд Данмор ведь устраивает один за другим. В его семье все предавались излишествам. Отец его был тот еще развратник… Кажется, на этих выходных состоится еще один бал?

– Да, насколько я понимаю, он организует его, как и планировал.

– Я так и думала. Лорд Данмор не из тех, кто позволит трагедии помешать веселью. Ну, наверное, мне стоит туда прийти. А вы видели бриллиант? – спросила она неожиданно.

– Бриллиант Данморов? Нет.

– Это ожерелье его прабабушки, огромный индийский бриллиант, если не ошибаюсь. И мне невдомек, что хорошего в том, что он заперт от посторонних глаз. Я видела его однажды на матери лорда Данмора. Надо отдать камню должное, она была слишком невзрачна для такого украшения. О! – воскликнула Ивонна, поднося чашку к губам, а затем снова ставя на столик, – да ведь чай уже совсем остыл. Ума не приложу, как я могла это допустить!


Дом миссис Роланд я покинула немного усталой, и не покинула бы вовсе, если бы не пообещала подумать над тем, чтобы взять щенка из следующего приплода Вильгельмины – толстого пекинеса.

Моя собственная репутация почти не пострадала, и я получила довольно много информации. Правда, туман, окутывающий прошлое миссис Гармонд, оказался еще гуще, чем я ожидала.

Мне вспомнились слова миссис Баррингтон о том, что Джеймс Харкер всегда говорил, что не следовало бы. Мог ли он знать что-то лишнее о неуловимом мистере Гармонде?.. Я снова убедилась: по общему мнению, ребенок Вивьен был от Данмора. Могло ли доказательство обратного стать поводом для убийства? Возможно. Люди часто вживаются в маски.

Маски… Я снова задумалась. Совпадение ли, что мистер Харкер и мистер Фостер носили одинаковые маски? Я была уверена, что к настоящему моменту инспектор Джонс уже занимается этим вопросом. Немного сердило, что он до сих пор со мной не связался. Позвоню ему завтра и выясню, что же ему удалось разузнать.

Когда я вернулась домой, то сразу же дала Винельде еще один выходной. Мне требовалось много о чем подумать, и я решила, что лучше всего будет сделать это в тишине. Винельда и сама очень этого хотела – две подруги пригласили ее в кино, однако когда подошло время уходить, она вдруг засомневалась.

– У вас точно все в порядке, мадам? – спросила она с волнением. – Если скажете, я останусь.

– Спасибо, Винельда. Мне надо отдохнуть, вымоталась за сегодня.

Ночь без сна дала о себе знать. Как только горничная ушла, я решила прилечь на минутку. Каково же было мое удивление, когда я проснулась в полной темноте. Проспала гораздо больше, чем хотела.

Я поднялась и отправилась заваривать чай. Винельда оставила ужин, но я была не очень голодна. Вместо него я поджарила себе пару тостов и отправилась с ними в гостиную.

Я клевала тост и обдумывала все, что смогла узнать, – а это, пожалуй, не так уж и много. Ни у кого не было очевидного мотива для убийства. Все так или иначе вращалось вокруг кражи драгоценностей, но мне не верилось, чтобы кто-то из гостей настолько отчаянно нуждался, чтобы убить из-за браслета. Нет, здесь явно что-то большее. Что-то мы упустили, какая-то часть загадки еще не вышла на свет. Но какая? Я не знала, куда двигаться дальше.

Мои мысли прервал звук открывающейся двери.

– Винельда, это ты? – позвала я. Она вернулась раньше, чем я ожидала.

– И близко нет, – сказал Майло, входя в комнату.

От его внезапного появления мне стало не по себе. Я не была к этому готова и не знала, что делать. Я поставила чашку на столик, и та, к моему раздражению, брякнула о блюдце.

Если он и почувствовал, что пришел некстати, или же ощущал вину, то ничем этого не выдал.

– Справился с животным быстрее, чем думал. Великолепный скакун, но по темпераменту и с Ксерксом может соперничать, это уж точно. Оставил его Джоффри – уж он-то действительно умеет обращаться с лошадьми. Надо нам поехать в Торнкрест на выходных, не находишь?

Майло подошел к креслу и наклонился было меня поцеловать, но мой тон его остановил:

– Я чувствую запах ее духов на твоем плаще, Майло.

Наши глаза встретились, и я поняла: он знает, что я знаю. По комнате расходился приторный аромат роз, и я приходила во все большую ярость.

Я встала, не в силах больше сдерживать ее.

– Я спать. Спокойной ночи.

– Эймори…

– Спокойной ночи.

Я ушла, не оглядываясь, и Майло не пошел за мной вслед.

Глава 15

И снова я не могла заснуть, а наутро чувствовала себя гораздо хуже, чем когда ложилась. Отражение в зеркале говорило об этом без обиняков. Я была бледна, лицо вытянулось, и макияж не мог бы этого скрыть.

Я приняла душ, надела черный костюм от мадам Бруйяр и только после этого решительно покинула свою комнату, готовая встретиться с Майло, раз уж это неизбежно.

Мне не хотелось с ним столкнуться, да и шансы, что он до сих пор в постели, были довольно велики. К тому же он мог и покинуть квартиру. Вполне вероятно, он провел ночь в гостиной, но мог ведь и к мадмуазель Рено вернуться. В любом случае, я не собиралась от него прятаться.

Я села за столик и налила себе кофе. Мои руки нисколько не дрожали – было приятно это осознать. Аппетита у меня не имелось никакого, но не хотелось дать Винельде понять, что я расстроена. Впрочем, она уже почувствовала определенную неловкость, и вместо того чтобы завести свое обычное утреннее щебетание, молча возилась с бельевыми прищепками.

Через пару минут в комнату вошел Майло и сел прямо напротив. Мы оба молчали; атмосфера казалась очень напряженной. Он не был как всегда бесстрастен и выверял свои шаги, стараясь понять мое настроение.

– Эймори… – начал он наконец.

Не сводя глаз с кофейной чашки, я медленно покачала головой. Не хотелось с ним разговаривать, по крайней мере, не здесь и не сейчас. И не только из-за Винельды. Просто я еще не была готова.

Майло не стал давить, и уже за это я почувствовала благодарность. Я показательно принялась за еду, но разум мой был занят совершенно другими вещами: бесконечные вопросы, один за одним… Что я ему скажу? Да что тут вообще скажешь? Наше положение очерчено слишком четко; осталось только понять, куда двигаться из такой исходной точки.

– Не хочешь со мной прогуляться? – спросил он.

Похоже, притвориться, что я завтракаю, не удалось – Майло прекрасно видел, что я лишь двигаю еду по тарелке.

Впервые с того момента, как он вошел, я подняла на него взгляд. Его глаза были спокойны, в них ясно читалась уверенность. Как же отчаянно мне хотелось, чтобы он выглядел так не всегда…

Я сомневалась, идти с ним или нет. Минута над тарелкой, полной еды, не подготовила меня к этому, однако лучше всего было бы поскорее с этим закончить. В конце концов, на улице мы будем наедине. Любопытно, думает ли он, что на улице я скорее всего не решусь устраивать сцену? Ну, ему не стоит об этом волноваться – мне вовсе не хотелось ничего усложнять.

– Найду свой плащ, – сказала я.

В спальне я взяла шляпку, легкий плащ и перчатки, а после снова взглянула на себя в зеркало. Выглядела я гораздо спокойнее, чем мне казалось, – уже одно это вселяло уверенность.

Майло ждал в коридоре. Он помог мне с плащом, затем мы вышли из квартиры и спустились на лифте вниз. В полной тишине мы покинули здание.

На улице нас встретил холодный утренний воздух. Стояла прекрасная погода: легкий ветерок под щебетание птиц… Такие дни идеальны для влюбленных. Вот бы сегодня не было так хорошо… Тяжелые серые тучи подошли бы для нашей прогулки гораздо больше.

Неподалеку от нашего дома находился маленький парк, и мы молча пошли туда. Как же это все-таки удивительно: мы понимаем друг друга без слов в столь многих вещах, но совершенно разобщены в других.

Майло будто бы ждал, когда я заговорю, давал мне время для того, чтобы хорошо подумать над своими словами. Сейчас такая предупредительность причиняла боль.

– Не знаю, с чего мне удивляться, – произнесла я наконец, нарушая тишину. Голос мой звучал увереннее, чем я рассчитывала, и мне стало легко. – Не стоило. Наверное, мне нужно было этого ожидать. Но на деле фото меня шокировало.

– Да, я боялся этого. Хотелось предупредить тебя до того, как ты его увидела.

– Как мило с твоей стороны, – произнесла я холодно. – Но что поделать – жена всегда узнает последней.

– Если это хоть как-то тебя утешит, скажу: это не то, чем кажется.

Я скептически рассмеялась, сжав кулаки в карманах пальто.

– Пожалуйста, Майло… Неужели это все, что ты хочешь мне сообщить?

– Совершенно ясно, что сейчас для объяснений не время. Что бы я ни сказал, ты не станешь мне верить.

Я горько улыбнулась:

– Тут ты прав. Адекватно объяснить это сходу нельзя, но тебе нужно время, чтобы придумать замечательную историю.

– Это не то, что ты думаешь.

– Да все всё прекрасно понимают, – проговорила я. – Половина Лондона это обсуждает. Нет смысла отрицать это передо мной.

– У меня не было интрижки с Элен Рено. – Майло сказал это так спокойно, что я пришла в ярость. Как будто он считал меня напрочь лишенной разума.

Я остановилась и повернулась к нему. Зря мы затеяли эту прогулку. Я не могла слушать его ложь хладнокровно.

– Не хочу говорить об этом сейчас, Майло, не хочу. Мне нужно время подумать.

– Как это понимать? – спросил он.

Я посмотрела на него.

– Тебе лучше переночевать в клубе, в «Ритц», в Торнкресте. Мне все равно, где…

Если так хочется – у Элен Рено. Где угодно, лишь бы не в моей квартире.

– Эймори… – вздохнул он.

– Пожалуйста, Майло, – невольно прошептала я и сделала глубокий вдох, чтобы продолжить в полный голос. – Все и так сложно – давай не будем делать еще хуже.

Его взгляд остановился на моем лице, и я приказала себе твердо посмотреть в эти голубые глаза. Нужно было дать ему понять, насколько решительно я настроена. С этим нельзя справиться так же просто, как с прежними похождениями. Я поняла, что не смогу вечно делать вид, будто ничего не замечаю. Нет, теперь это последняя капля.

– Что ж, – сказал он наконец. – Позже я пришлю Паркса за своими вещами.

– Лучше не придумаешь.

Мы продолжали стоять и смотреть друг на друга. Между нами высилась невидимая стена – может быть, непреодолимая стена. Все выглядело абсолютно безнадежно.

– Могу я позвонить тебе через день-другой? – спросил он вежливо. Трудно понять, что за этим стоит. Как всегда, Майло выразил только то, что хотел, – и не больше.

– Да, – ответила я. – Было бы хорошо.

Он взял мою ладонь. Подержал какое-то время, прежде чем пожать. А потом отпустил, повернулся и неспешно и не оглядываясь зашагал прочь.

Несколько секунд я смотрела ему вслед, а после пошла дальше в парк. Попробовала было утихомирить вихрь эмоций, бушевавший в душе, но оставила тщетную попытку. Что преобладало: ярость или грусть? Я затруднялась дать однозначный ответ. Единственное, что я могла сказать наверняка, это то, что в устах его не было раскаяния – только извинения. Сколько раз я принимала его объяснения, верила в то, во что он просил меня поверить… Сейчас этого не повторится. Верить я больше не могу.

Я дошла до другого конца парка и тяжело плюхнулась на лавочку. Хотелось заплакать, но я слишком устала даже для этого. К подобной ситуации шло уже очень давно, и вот наконец мы здесь, и что же я чувствую? Немое смирение. Словно предвидела: двухмесячная идиллия, которой мы так наслаждались, была слишком хороша, чтобы длиться долго.

Бесплодная, приводящая в ярость неразбериха…

И больше всего злило то, что несмотря на все это, я до сих пор ужасно его любила.


Успокоившись, я отправилась домой. Еще успею все обдумать, когда приду в себя. А сидеть в парке и демонстрировать свое несчастье окружающим – нет, этим делу не поможешь.

Уже подходя к дому, я увидела знакомую фигуру, выходившую из него. Инспектор Джонс.

Из-за своей эмоциональной «растрепанности» у меня возникла мысль обойти здание, чтобы избежать встречи с ним. Но прежде чем я решилась, он уже успел меня заметить. Впрочем, я хотела с ним поговорить, и сейчас было самое подходящее время. Уныние из-за семейных проблем точно не поможет разгадать загадку убийства Джеймса Харкера.

Я махнула рукой и направилась в его сторону, в надежде – пусть и тщетной, – что бурные события сегодняшнего утра не отражаются у меня на лице.

– Здравствуйте, миссис Эймс. Только что был у вас. Горничная сказала, что вы куда-то вышли.

– Прогуливалась по парку. Как ваши дела, инспектор?

– Я в полном порядке, миссис Эймс, – ответил он приятным тоном, проницательно на меня взглянув. – Как ваши дела?

Вопрос, пожалуй, не был продиктован одной только вежливостью, но я отмахнулась:

– Все хорошо, спасибо, инспектор. Сказать по правде, у меня как раз появилась пара вопросов, которые я хотела бы с вами обсудить. Поднимемся?

Я не была настроена проводить время в компании, но отвлечься не помешает.

Мы вместе поднялись на лифте. Винельда приняла его плащ и шляпу с исключительной вежливостью, и я сразу же вспомнила о ее особом отношении к полицейским. Тот факт, что инспектор пренебрег своими привычными манерами, заставил меня признать: наши отношения продвинулись далеко вперед. Джонс вел себя уже не так официально, как раньше, и даже не отказался от чашки черного чая, когда Винельда принесла в гостиную чайничек. Я не могла отделаться от чувства, что теперь мы стали друзьями.

– Мистер Эймс уехал? – спросил инспектор, когда мы уселись друг напротив друга. В его взгляде читалось понимание. Может, он встретил Майло, возвращавшегося с нашей прогулки?

Я решила говорить без обиняков. В конце концов, долго что-то скрывать от детектива все равно не получится.

– Вы видели фотографию в газетах?

Джонс не стал притворяться, что ничего не знает:

– Видел.

– Да, я так и думала. – От его взгляда почти ничего не может укрыться. – Так вот, я попросила Майло пожить где-то в другом месте. Мне нужно о многом подумать.

– Понятно.

Сама я не конкретизировала, а инспектор по доброте душевной не стал вдаваться в детали.

– О чем вы хотели поговорить со мной, миссис Эймс?

Я была счастлива сменить тему и заговорила прямо:

– Прежде всего хочу спросить: вы допускаете, что мистера Харкера могли убить по ошибке? В конце концов, возможно, на самом деле жертвой должен был стать мистер Фостер. Вы уточнили вопрос с их масками?

– Я говорил с мистером Фостером. Похоже, он не знал, что мистер Харкер носил такую же маску.

Ну, ничего удивительного. В доме были сотни гостей, и мистер Фостер с мистером Харкером могли ни разу не пересечься.

– И все же кто-то другой мог их перепутать, – настаивала я.

– Откровенно говоря, это сомнительно. Видите ли, мы точно знаем, что пистолет принадлежал мистеру Харкеру. Его слуга сообщил нам, что перед уходом мистер Харкер взял его из тумбочки, где пистолет обычно хранился, и сунул себе в карман.

Это была новость.

– Мистера Харкера убили из его же собственного оружия, – медленно проговорила я.

– Да.

– Но зачем ему понадобилось брать пистолет с собой на бал?

– Могу предположить лишь одно: он знал, что возникнет ситуация, в которой пистолетом придется воспользоваться.

– Значит, мистер Харкер ждал неприятностей… Но что он делал в спальне с камнями из браслета? – спросила я больше для себя. А затем у меня возникла новая мысль: – Вы смогли выяснить, с кем у него была назначена встреча?

– Увы, нет. Я опросил всех гостей, включая его родных тетю с дядей, и никто из них не смог сказать, с кем мистер Харкер виделся за час до убийства.

– Однако он прямо сказал мне, что у него встреча. Очевидно, убийство произошло в результате этой встречи… Возможно, мистер Харкер знал, кто крадет драгоценности миссис Баррингтон, и решил разобраться с вором самостоятельно, вот и назначил ему встречу наверху, в спальнях. Но все пошло не так, как он планировал, и преступник застрелил его.

Я не знала, как убийца умудрился застрелить мистера Харкера из его же собственного пистолета, к тому же находясь у него за спиной, но почувствовала, что сделала хоть сколько-нибудь стоящие выводы.

Инспектора Джонса моя теория не особенно впечатлила.

– Что ж, это возможно, но без ответа остается несколько важных вопросов.

Я не стала уточнять, что это отвечает на большее количество вопросов, чем полиция к настоящему моменту успела задать.

– Мы выяснили, что Джеймса Харкера застрелили сзади, – сразу же нашел Джонс слабое место моей теории. – Очевидно, его застали врасплох.

– Он мог отвести пистолет в сторону и на мгновение отвернуться. Убийца воспользовался моментом и убил его.

– Возможно, – уступил инспектор.

Мне показалось, он явно не договаривает.

– Вы еще что-то знаете, не так ли? Что-то, чего до сих пор мне не сказали.

Джонс улыбнулся:

– Миссис Эймс, вы же прекрасно понимаете: я не могу вам сообщить все, что знаю. В конце концов, вы не вовлечены в расследование официально.

В его словах снова проявилась утомительная церемонность; я заметила, что он не так уж много отпил из чашки. Да, он не отказался от чая лишь для того, чтобы удовлетворить мое радушие, и это не значило, что мы ведем светский разговор.

– Это вы ко мне пришли, а не я к вам, инспектор, – холодно напомнила я ему.

Джонс улыбнулся моей надменности еще шире, и я подумала: что, если он просто меня дразнит?

– Так и есть, миссис Эймс, это я к вам пришел. Вы проницательная женщина, и наш разговор прояснил многие вопросы.

Хотелось бы и мне их прояснить. Все совершенно запуталось. Вокруг снует куча людей, и все они в масках… Словно декорации спланированы специально для убийства.

– Все так или иначе возвращается к сапфирам, – сказала я, когда в моем уме начала вырисовываться новая теория. – Браслет с поддельными камнями исчез, когда миссис Баррингтон заснула в библиотеке. Значит, встреча с убийством, возможно, никак и не связана. А после встречи Джеймс Харкер мог увидеть, как вор выходил из библиотеки, – потом все и случилось. В результате схватки браслет упал и разбился, сапфиры покатились по полу. В спешке вор и мистер Харкер принялись их собирать, но собрали, конечно, не все – на одном потерянном я и поскользнулась, спускаясь по лестнице.

Я была собой довольна, и инспектор Джонс, видя это, выслушал меня до конца, не перебивая, – причем выражение его лица не выдавало никаких эмоций.

– Тут вам и ответ на вопрос о камнях в карманах мистера Харкера. Дальше он мог предложить вору войти в одну из спален и там все обсудить. Возможно, он даже отложил пистолет в сторону, в знак примирения, – не зная, что вор воспользуется оружием против него. – На этих словах я остановилась, вполне удовлетворенная своими догадками.

– Восхитительная теория, миссис Эймс, – заметил инспектор Джонс. – Но у нее есть одно слабое место.

– Действительно? Какое же?

– Вы сказали, что они боролись за поддельный браслет миссис Баррингтон и так потеряли один из камней на ступеньках. Я же пришел к вам, чтобы открыть один маленький секрет. Камешек, который вы нашли в своей туфле, – не подделка. Это настоящий сапфир.

Глава 16

– Не может быть! – воскликнула я.

– Боюсь, так обстоят дела, – отозвался Джонс спокойно.

– Не понимаю… Миссис Баррингтон сказала мне, что браслет поддельный.

– Похоже, это правда. Мистер Баррингтон подтвердил, что отнес браслет к ювелиру, и тот сделал копию. Украли же его, скорее всего, так, как вы только что описали. Но, видимо, на протяжении вечера кто-то на втором этаже или же на лестнице уронил настоящий сапфир.

– Но больше никто не сообщал ни о какой пропаже?

– Нет.

– Как же все это раздражает! – снова воскликнула я. – А что насчет камней в карманах мистера Харкера?

– Они поддельные. – Как и всегда, инспектор Джонс выдавал информацию по крупицам, одну новость за другой, и довольно невозмутимо. Я задумалась, не сбит ли он с толку и сам, но тут же отбросила эту мысль.

– Это были поддельные камни из браслета? – уточнила я.

– Я спрашивал миссис Баррингтон, но она не смогла дать однозначный ответ. Похоже, это так, но ни оправа, ни другие поддельные камни до сих пор не были найдены.

Я сердито вздохнула. Стоит мне развить какую-то внятную теорию, как новые факты ей противоречат.

– Теперь мне есть о чем подумать, инспектор, – произнесла я отрешенно. Да, намного больше, чем нужно на данный момент.

– Да, и я, пожалуй, отнял у вас уже достаточно времени. Спасибо за чай, миссис Эймс. – Джонс сделал неглубокий глоток, поставил чашку на стол и поднялся с места.

Винельда вышла из своей засады за углом и протянула инспектору его плащ и шляпу.

– На связи.

– Хорошего дня, инспектор.

Он ушел, а я допила свой остывший чай, обдумывая новые открытия.

Инспектор Джонс уверенно исключил убийство по ошибке, и я была вынуждена с ним согласиться. Не хотелось признавать, но Майло оказался прав, говоря, что убить другого человека, элементарно перепутав маски, стало бы ужасающей небрежностью. Отдаленно мистер Фостер и Джеймс Харкер были схожи сложением – что ж, может, но на этом сходство и заканчивалось. Едва ли хоть один человек, повнимательнее посмотрев на мистера Харкера, мог бы принять его за звезду теннисного корта. К тому же убийца воспользовался пистолетом мистера Харкера, а это значит, что он – или она – должны были понимать, в кого стреляют.

Имелся, конечно, и другой вариант: мистера Харкера убили из-за того, что он что-то знал. Он действительно мог владеть информацией, которую, по мнению убийцы, нельзя было разглашать. Но, думаю, это маловероятно, учитывая сгущающийся туман над историей с драгоценностями миссис Баррингтон. Впрочем, и эту версию стоило принять во внимание.

Я снова глубоко вздохнула. Казалось, будто мы пытаемся распутать паутину.


Винельда напомнила мне о запланированной на сегодня встрече с миссис Баррингтон.

– А я и правда совсем об этом забыла, – призналась я, устало массируя веки. Сколько всего произошло после того, как мы договорились выпить чаю!

– Мадам, может, я позвоню ей и скажу, что вы больны? – спросила Винельда с тревогой. Все-таки она была очень мила – и весьма проницательна. Я, конечно, изо всех сил старалась продемонстрировать беззаботность, но она понимала, что у меня далеко не все хорошо.

– Нет, – ответила я наконец. – Спасибо, Винельда, но мне, пожалуй, будет лучше ненадолго куда-нибудь выбраться.

Сказать по правде, я радовалась, что избегу одиночества. Если все уляжется и я останусь наедине с собой, в тишине собственной квартиры, мне придется принять важное решение насчет нас с Майло. Гораздо проще пока не думать об этом, словно о неприятной рутинной работе, которую откладываешь на потом.

Я приехала в дом Баррингтонов, и меня проводили до маленькой гостиной, в которой ждала хозяйка.

Несмотря на то что она сама попросила меня прийти, мое появление удивило и даже смутило ее.

– О, добрый день, миссис Эймс.

– Как вы поживаете, миссис Баррингтон?

– Очень хорошо. Чаю или, может быть, кофе?

– Спасибо, не нужно. Не хочу никого обременять. Понимаю, вам сейчас довольно тяжело.

– Да, – произнесла она, и в ее лице отразилась глубокая скорбь. – Никогда бы не подумала, что увижу, как Джеймс лежит рядом со своими бедными родителями.

– Мне очень жаль… – Я понимала, что, несмотря на мужественный вид, она очень сильно горевала из-за племянника.

Миссис Баррингтон отмахнулась, глубоко вдохнула и расправила плечи.

– Не стоит об этом сейчас говорить. Вы выяснили что-то новое?

Инспектор Джонс поделился со мной информацией, но прежде чем передавать ее кому-то еще, следовало десять раз подумать. Разумно было бы не рассказывать ей о сапфире, который нашелся на лестнице. Уверена, инспектор Джонс снова спросит ее о браслете – когда посчитает необходимым.

– Ничего действительно важного, увы, – ответила я. – Но, кажется, все так или иначе возвращается к драгоценностям. Вы говорили, что пропало изумрудное кольцо, бриллиантовый браслет и «Эйфелева башня», верно?

– Да. И, конечно, сапфировый браслет на балу, пусть это и была подделка.

– Миссис Баррингтон, вы не знаете, как поддельные сапфиры могли попасть в карман вашего племянника?

Хозяйка покачала головой:

– Я часами ломала над этим голову, миссис Эймс. Джеймс был в курсе того, что я задумала, поэтому есть лишь одна здравая мысль: возможно, он взял браслет со столика в библиотеке, когда я заснула, чтобы самостоятельно поймать вора. Как камни оказались у него в кармане и куда девалась оправа, не имею ни малейшего понятия… – То же самое пришло в голову и мне.

– Не могли бы вы описать другие украшения? – спросила я. Это бы мне пригодилось.

– Конечно, – ответила она. – Изумруд в кольце был квадратным, оправа золотая. Что еще… Браслет тоже из квадратных камней, в серебре. Кажется, у меня есть фото…

Она поднялась и подошла к столику, на котором стояло несколько фотографий в рамках.

– Да, пожалуйста.

Миссис Баррингтон принесла мне свой снимок с супругом. Бриллиантовый браслет на ее руке можно было очень хорошо рассмотреть, и я постаралась в деталях его запомнить.

– Как выглядит башенка, я вам уже описывала, насколько помню. – Она возвратила фотографию на место.

– Да, – отозвалась я, – спасибо, миссис Баррингтон. Надеюсь, нам удастся вернуть эту брошь, раз она столько для вас значит.

– Ну, я лично не особенно на это надеюсь, – сказала она грустно. – Мистер Баррингтон пообещал, что купит мне другую, но это, конечно, будет не то же самое…

– Не сдавайтесь так скоро.

– А вы правы, моя дорогая, – улыбнулась миссис Баррингтон. – Я возлагаю большие надежды на ваши способности.

Осталось доказать, что не напрасно.

– Серена, я выйду ненадолго… – Мистер Баррингтон вошел в комнату и сразу осекся, увидев меня. – О, здравствуйте, миссис Эймс. – Лицо его выглядело усталым, но он очень дружелюбно мне улыбнулся.

– Добрый день, мистер Баррингтон.

– Ты на улицу, Ллойд? – спросила миссис Баррингтон.

– Да, немного выпьем с Найджелом Фостером в клубе. Он позвонил, чтобы выразить соболезнования, а заодно предложил встретиться. Не возражаешь?

– Нет, что ты. Тебе не помешает прогуляться. А мы с миссис Эймс обсуждаем убийство и то, как камни могли попасть в карман Джеймса.

Эта новость его явно не обрадовала. Я задумалась, что мистер Баррингтон чувствует по поводу моей вовлеченности в это дело. В конце концов, убийство – очень личный для семьи вопрос. И мистер Баррингтон явно не желал делиться своими мыслями об этом с посторонними. Что ж, очевидно, сейчас было не самое подходящее время для расспросов, но я не знала, когда еще мне представится возможность спросить его лично.

– Я понимаю, это тяжело, – заговорила я быстро, – но мне кажется, мы упускаем из виду какие-то детали, которые помогли бы скорее выяснить, кто это сделал. Суть в том, чтобы сложить все известные нам клочки информации вместе и постараться сделать выводы.

Мистер Баррингтон провел рукой по лицу.

– Да, конечно, конечно, вы правы. Просто все это ужасно… – С этими словами он сел напротив.

– У вас есть какие-то теории насчет того, как это случилось, или, может быть, вы догадываетесь, кто это сделал?

– Не знаю, миссис Эймс… – произнес он устало. – Я постоянно думаю об этом, но во всей ситуации нет никакого смысла! Должно быть, это он крал драгоценности моей жены. Может, забыл, что браслет поддельный… Порой он был и вправду забывчивым.

– Ох, Ллойд! Ты же знаешь, Джеймс не способен был на такое!

– Я бы тоже так не сказал, – согласился он, – однако же, скорее всего, той ночью браслет взял именно он. Как иначе камни оказались у него в кармане?

– Если это Джеймс взял браслет, то почему в кармане не было оправы? – грозно спросила миссис Баррингтон.

Мистер Баррингтон вздохнул:

– Не знаю. Я больше ничего не знаю, Серена.

Мне было неловко присутствовать при таком личном разговоре, но супруги, похоже, не обращали на меня внимания. Словно на мгновение они вовсе позабыли о моем присутствии.

– Джеймс обнаружил вора, – убежденно заявила миссис Баррингтон. – Он взял поддельный браслет, чтобы самому устроить засаду – и был убит за это. Вот единственная правдоподобная версия.

Мистер Баррингтон явно скептически относился к домыслам своей супруги. Было любопытно, нет ли у него своих собственных соображений насчет того, что мистер Харкер собирался делать с браслетом.

– Тем вечером я столкнулась с мистером Харкером на лестнице, – сказала я им. – Он сообщил, что у него назначена какая-то встреча. У вас есть догадки, с кем он собирался встретиться?

Миссис Баррингтон покачала головой:

– Ни малейшей. Джеймсу не особенно нравились балы и все остальное, но он сказал, что все равно собирается прийти. Может, именно из-за этой встречи.

– А что насчет его маски? – спросила я вдруг. – Вы знаете, почему он выбрал именно тигровую?

Миссис Баррингтон нахмурилась:

– Теперь, когда вы упомянули про нее, я поняла, до чего это странный для него выбор. Ну, Джеймс был падок до причуд.

– Мистер Фостер тоже носил тигровую маску, – сказала я как бы невзначай и заметила, как оба они удивились этой параллели.

– Вы полагаете, что убить хотели мистера Фостера? – уточнила миссис Баррингтон.

– Давай не будем заходить так далеко, – одернул ее муж.

– Это ведь лорд Данмор устроил бал. Может, это он что-то задумал.

Миссис Баррингтон отчаянно искала ответы, но я понимала: суждения должны подкреплять факты. Я вспомнила, как спокойно и уверенно вел себя лорд Данмор, и не смогла примерить на него личину обыкновенного вора.

– Вряд ли он намеревался что-то красть, – произнесла я осторожно.

– Да, вы правы… – отозвалась она, внезапно разочаровываясь в этой версии. – В конце концов, что ему мои штучки, когда сам он владеет Бриллиантом Данморов? Нет, это невыносимо. Да кто из них мог такое совершить? Что нам нужно, так это шанс понаблюдать за каждым в отдельности. Если бы только это было возможно… А впрочем, кажется, у меня есть идея.

– О? – опасливо воскликнула я. Миссис Баррингтон имела обыкновение впутывать меня в безрассудные предприятия, об участии в которых я позже очень сожалела.

– На этих выходных лорд Данмор планирует устроить еще один бал, верно? Насколько я его знаю, смерть Джеймса не станет для него препятствием. Нет, ничто лорд не любит так сильно, как полнокровный скандал. После загадочной смерти на его балу весь Лондон захочет получить приглашение на следующий. Все это превратится в элемент развлечения и не больше. Но если удастся собрать всех подозреваемых в том же самом месте и в похожих обстоятельствах, то нам, без сомнения, удастся выяснить что-то новое. Возможно, даже получится устроить еще одну ловушку. Да что там, ведь и сам лорд Данмор может нам в этом помочь!

– Серена… – вздохнул мистер Баррингтон, но она лишь отмахнулась, заслышав от его возражения:

– Дайте-ка мне подумать минутку… Есть! – От радости миссис Баррингтон хлопнула в ладоши так резко, что я моргнула и отпрянула. – Придумала! Бриллиант Данморов!

Едва ли это отличная идея. Да тут и сомневаться нечего.

– Господи Боже, Серена, – воскликнул мистер Баррингтон. – Ты что, с ума сошла?

Но жена не обратила на него внимания.

– Что, если он покажет его на балу? Нет, вор не сможет не поддаться такому искушению.

– Но миссис Баррингтон, – принялась я ее отговаривать, – не думаю, что мы имеем дело с вором-профессионалом. Наш вор крадет, когда это удобно, а не потому что перед ним великолепная драгоценность.

– Ну, даже если это так, что, если лорд Данмор продемонстрирует бриллиант, а потом упомянет при подозреваемых, что оставил его в определенном месте? Нет, вор обязательно попробует его украсть.

Это была абсолютно безумная идея, но почему-то чем-то она меня заинтересовала.

– А что, если сам Данмор убийца? – спросил мистер Баррингтон – кажется, больше для того, чтобы охладить ее пыл, а не в качестве реального предположения.

Однако его супругу было не остановить.

– Что же… Даже если лорд и правда убийца, мы уже решили, что ради драгоценностей он не стал бы убивать Джеймса. А если он убил по другой причине, то во время исполнения нашего плана может как-то себя выдать.

Смысл в этом был, но я не могла сходу принять ее план.

– Вы думаете, после всего случившегося лорд Данмор пойдет на это? – поинтересовалась я.

– Определенно. Он беспечен и любит вытворять всякое. Но его нужно подтолкнуть, кто-то должен внушить ему эту мысль.

У меня не было ни малейших сомнений, кого она сейчас имеет в виду.

Миссис Баррингтон с энтузиазмом продолжила:

– Наверное, вам следует с ним поговорить, миссис Эймс. Вы его заинтересовали. Если…

– Серена, – перебил ее мистер Баррингтон, – ты не можешь просить миссис Эймс о…

– Ллойд, я же ничего непристойного в виду не имела! Но то, о чем я говорю, должно сработать.

У плана, пусть и весьма нетрадиционного, имелись свои неоспоримые достоинства. Я не сомневалась, что в отношении виконта миссис Баррингтон права. Он не упустит возможности снова стать главным персонажем лондонских сплетен. Однако оставался вопрос, насколько все это может оказаться полезным для расследования.

– Даже если он согласится на это, какую выгоду мы получим?

– Мы сможем найти его, миссис Эймс. Найти убийцу. На этот раз мы будем внимательнее, станем следить за каждым. Если кто-то был готов убить Джеймса ради браслета, то он – или она! – достаточно отчаянный человек, чтобы совершить преступление снова. Просто на кону должно оказаться нечто гораздо большее. И Бриллиант Данморов подходит тут как нельзя лучше.

Глава 17

Вот так все и произошло… Вопреки здравому смыслу, на следующий день я стояла у входной двери в особняк лорда Данмора.

Я обдумывала это всю ночь, а потом и утром, пока решала другие вопросы. Один из них, крайне деликатный и личный, был мне совершенно неприятен, и я радовалась возможности отвлечься. Необходимо раскрыть преступление, а этот самый деликатный вопрос подождет лучшего часа.

Короче говоря, в конце концов я решила: в том, чтобы позвонить лорду Данмору и оценить, насколько он готов принять нашу странноватую идею, не будет ничего плохого. Допустим, это довольно отчаянный поступок, но в результате мы точно окажемся в выигрыше. Нельзя упустить шанс собрать всех подозреваемых в том же самом месте и предоставить им соблазнительную возможность, благодаря которой получится поймать вора – а значит, выяснить, кто же на самом деле оказался убийцей.

Так же как и лорд Данмор несколько дней назад, я явилась без приглашения. Я не была уверена, дома ли он вообще, но подумала, что в данном случае лучше импровизировать.

Дворецкий проводил меня в великолепную гостиную, которая располагалась напротив танцевального зала, и не успела я сесть на изысканный стул в стиле Людовика XIV, как в комнату вошел виконт. Он, как всегда, был ухожен и безупречно одет, и вместе с его приходом комнату сразу наполнила его привычная оживленность. И снова мне пришло на ум, как легко он может обаять любую женщину.

– Миссис Эймс! Очень рад вас видеть. – Он подошел ко мне, тепло пожал мои руки и сразу же предложил сесть. – Но чем все-таки обязан? – наконец спросил он, присаживаясь напротив.

Меня заразил энтузиазм миссис Баррингтон, но теперь, оказавшись лицом к лицу с лордом Данмором, я поняла, насколько нелепа вся эта затея. Как можно убедить виконта продемонстрировать на новом балу фамильную драгоценность, когда на предыдущем за безделушку гораздо меньшего значения убили человека?

– Если я скажу, вы решите, что я сошла с ума, – произнесла я после затянувшейся паузы.

Данмор лучезарно улыбнулся:

– Сумасшествие я нахожу куда более интересным, чем пресловутую нормальность, миссис Эймс. Я весь внимание.

– Пожалуй, начну с начала… Вчера я была в гостях у миссис Баррингтон, и мы говорили о бедном мистере Харкере.

Не нафантазировала ли я, или лорд и вправду мгновенно изменился в лице? Увы, какая бы эмоция ни выдала себя, он тут же постарался ее скрыть – прежде чем я смогла ее распознать.

– Как она поживает?

– Миссис Баррингтон очень любила племянника, так что все это далось ей очень тяжело. Наверное, поэтому она и пришла к одной весьма странной идее.

Я почувствовала, как он насторожился. Выражение лица у виконта не изменилось, но выдала это сама его поза. Кем бы лорд Данмор ни был, он точно не дурак. И мне следовало быть более осторожной.

– Что за идея? – спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

Я не знала виконта хорошо, но интуиция мне подсказывала, что он из тех мужчин, которых нужно подводить к делу незаметно. Однако же я решила идти напрямую, не зная, даст ли это хоть что-нибудь. Вряд ли мне удастся уговорить его, но пока я здесь, лучше выдать наш неряшливый план на гора.

– Миссис Баррингтон считает, что нам удастся снова спровоцировать вора, если Бриллиант Данморов окажется у всех на виду.

Данмор ожидал чего угодно, но только не этого. Кажется, мой ответ в каком-то смысле принес ему облегчение.

– Действительно? По мне так звучит… Ну, немного натянуто.

– Я тоже так думаю. Но ведь миссис Баррингтон немного эксцентрична, не правда ли? Она считает, что вор снова захочет испытать удачу. И конечно, если она права, то я бы в последнюю очередь попросила бы вас подвергать себя или Бриллиант Данморов опасности.

Слово «опасность» произвело противоположный моим ожиданиям эффект.

– А это интересная идея, – заметил виконт. – Я определенно над ней поразмыслю. В конце концов, устроить это проще простого, так почему бы не удовлетворить ее каприз?

Меня это чуточку удивило.

– Благодарю вас. Я передам ей, что вы подумаете над этим.

– И это единственная причина, по которой вы пришли, миссис Эймс? – спросил он.

Лорд Данмор выглядел совершенно расслабленным, но его пристальный взгляд вызывал у меня дискомфорт. Совсем не хотелось использовать его личный интерес ко мне как средство достижения цели. Но если удастся с ним подружиться, я смогу выяснить что-то важное.

– Полагаю, не единственная.

Лорд Данмор ждал с характерным выражением на своем красивом лице.

– Когда вы пришли ко мне, то повели себя грубо, – наконец произнесла я. Это было то, чего он заслуживал, но ведь я пришла просить о помощи – надо бы вести себя любезнее.

– Боюсь, я наговорил лишнего, – отозвался виконт. – Ни в коем случае не хотел вас обидеть. Просто в вашей компании мне сложно держать себя в руках, миссис Эймс.

Что же, он действительно очень хорош. Обратить извинение за свое неуместное поведение в еще одно преимущество не всякому под силу! Если бы я не жила под одной крышей с Майло вот уже почти шесть лет, то купилась бы на его притворное раскаяние. Увы – к тому моменту я уже прекрасно знала, что значит вооружиться обаянием вместо того, чтобы быть искренним.

– Ну, раз мы расставили все точки над «i», полагаю, мы с вами можем быть друзьями. – Не хотелось произвести ложное впечатление, но раз я решила поймать убийцу, важно, чтобы виконт был на моей стороне.

– Раз уж с настоящего момента мы с вами друзья, то, пожалуйста, называйте меня Александр, – предложил он. – Это куда легче произнести, нежели «лорд Данмор».

В том, что я соглашусь, вреда не будет.

– Только если вы будете звать меня Эймори.

– С удовольствием.

– Ну, – сказала я, поднимаясь, – полагаю, не стоит отнимать у вас время.

– Нонсенс! Я счастлив вашей компании.

Данмор, конечно, отлично понимал, с какой возмутительной откровенностью флиртует, но я решила сделать вид, будто принимаю это за обыкновенную вежливость:

– Вы очень добры.

Он провел меня в холл с мраморными полами. Наши шаги эхом отзывались по всему пустому дому. Без наполнявших его людей, без шума их голосов дом казался совершенно иным – холодным, наверное… Компания лорда Данмора немало меня беспокоила. То, как близко он держался (впрочем, на достаточном расстоянии, чтобы никого не смущать), выдавало отнюдь не только дружеский интерес.

Впрочем, дом оказался не так уж пуст: когда мы дошли до середины холла, на лестнице показался какой-то человек. Каково же было мое удивление, когда я узнала мистера Дуглас-Хьюза!

Похоже, он усомнился на долю секунды, стоит ли себя выдавать, но тут же понял, что уже замечен, и спустился к нам.

– Здравствуйте, миссис Эймс. – Мистер Дуглас-Хьюз поприветствовал меня довольно дружелюбно, хотя я почувствовала, что он не так уж рад меня видеть. Или, вернее, не рад тому, что я его увидела. Мне стало интересно, что он здесь делает.

– Добрый день, мистер Дуглас-Хьюз. – Вдруг я осознала, что и мое собственное присутствие здесь более чем подозрительно, поэтому тут же добавила: – Я просто заскочила на пару минут, чтобы поговорить с лордом Данмором.

Мое объяснение пребывания здесь не побудило его дать свое собственное. Возможно, конечно, что это просто светский визит, но мне почему-то слабо в это верилось.

– Мэйми сказала, что вы присоединитесь к нам в ресторане, – произнес он.

– Да, собираюсь прийти.

– Хорошо, очень хорошо. Жду с нетерпением. – Он посмотрел на лорда Данмора. – Наверху ничего. Могу я еще раз проверить танцевальный зал?

– Конечно. Я присоединюсь к вам через минуту.

Мистер Дуглас-Хьюз снова повернулся ко мне и улыбнулся:

– До вечера, миссис Эймс.

Я посмотрела ему вслед, а затем перевела вопросительный взгляд на лорда Данмора.

– Похоже, его жена потеряла сережку на балу. Он пообещал сам посмотреть – она боится, что слуги ее не заметили.

Это объяснение привело меня в ступор, но я не сразу смогла определить, почему.

У двери я протянула виконту руку.

– Спасибо, что приняли меня, лорд Данмор.

Он взял мою ладонь и поправил:

– Александр. Уверяю, я с удовольствием провел время с вами. Обязательно подумаю над просьбой миссис Баррингтон… А знаете, у меня есть предложение.

– О? – произнесла я настороженно.

– Поужинайте со мной завтра, тогда я и дам ответ.

Я засомневалась. С одной стороны, это прекрасная возможность побольше выяснить о том, чем виконт занимался в ночь убийства. С другой же, если провести слишком много времени в его компании, наверняка возникнут проблемы. Да, я ясно дала понять: ничего, кроме дружбы, меня не интересует. Но по большому счету его мое мнение нисколько не волновало.

– Не знаю, хорошая ли это мысль, – сказала я после паузы, высвобождая ладонь из его рук.

– Почему же нет?

– Прежде всего, если нас увидят вместе, поползут слухи.

– А что, если они уже поползли? В конце концов, не зря говорят: клин клином вышибают.

Виконт явно намекал на связь Майло и Элен Рено, но я не собиралась это обсуждать – нет, только не здесь и не с ним. И потом, если Майло ведет себя неподобающе, это еще не значит, что и мне нужно поступать так же.

– Пока и одного клина достаточно, – ответила я.

– Ну, нам ведь не обязательно появляться в публичном месте. У меня превосходный повар, можем устроить тихий ужин здесь.

Данмор говорил очень вежливо, но сам язык его тела давал понять, что речь идет о чем-то большем, чем просто тихий ужин.

– И это тоже плохая идея, как мне кажется, – заметила я, решив не поощрять его неуместные намерения.

– Тогда давайте пойдем на компромисс, – предложил он с понимающей улыбкой. – Я знаю одно приятное и тихое место, где нас никто не увидит и не услышит.

Интуиция советовала мне уклониться от этих приглашений, но я прекрасно понимала: если хочу, чтобы он помог осуществить наш с миссис Баррингтон план, то не могу позволить себе отказаться.

– Так лучше всего, – сказала я наконец.

– Отлично! Заехать за вами?

Я сомневалась лишь долю секунды, а после кивнула:

– Это было бы замечательно.

– Значит, до завтра, – улыбнулся Данмор. – Жду с нетерпением.

Я покинула дом виконта и направилась к машине, в которой ждал Маркхем. Обдумывая произошедшее, я нахмурилась. Что-то продолжало серьезно меня беспокоить, и дело было не только в том, что я согласилась на свидание с известным волокитой.

По-настоящему меня тревожила встреча с мистером Дуглас-Хьюзом. Ведь он утверждал, что Мэйми потеряла сережку, а потому он лично явился ее искать…

Я мысленно вернулась к балу и могла сказать с полной уверенностью: никакой сережки Мэйми Дуглас-Хьюз не теряла.


Дома я хотела сосредоточиться и хорошенько все обдумать. Увы, этому не суждено было состояться.

– Мистер Эймс здесь, мадам, – выпалила Винельда в панике, с дикими глазами: бедная девочка, очевидно, решила, что присутствие моего мужа тотчас доведет меня до истерики.

– Действительно? – спокойно спросила я, снимая плащ, шляпку и перчатки. Я не ждала его и не знала, готова ли к этому. Однако теперь ничего поделать уже нельзя.

– Да, мадам. Уже полчаса ждет в гостиной.

– Тогда не стану его задерживать.

Я направилась в гостиную – решительно и в раздражении из-за того, что он явился без предупреждения. Радовало, что меня не оказалось дома и ему пришлось подождать. Майло ведь ненавидел ждать.

Он листал книжку, но как только я вошла, сразу же отложил ее в сторону. На нем был светло-серый костюм, и по какой-то абсурдной причине сам он выглядел еще красивее обычного. Может, это побочный эффект новой влюбленности. На мгновение мне стало дурно, когда перед внутренним взором промелькнул образ Элен Рено в его объятиях.

– Привет, дорогая, – сказал он совершенно непринужденно.

– Привет.

– Как ты?

– Хорошо. Не надо так торжественно стоять, Майло. Сядь, пожалуйста.

Он уселся, не сводя с меня взгляда. Я тоже села на стул в другом углу комнаты. Как обычно, я не могла понять, что он думает и чувствует.

И как обычно, он видел меня насквозь.

– Ты немного осунулась, Эймори.

– Спасибо, – усмехнулась я. – Ты всегда дарил изящные комплименты.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Отлично, спасибо. – Я не пыталась скрыть раздражение. – Ты явился справиться о моем здоровье или есть еще какая-то причина?

– Я пришел, чтобы пригласить тебя на ужин, – ответил он, ничуть не сконфузившись от моей резкости.

Я изучающе смотрела на него.

– С чего бы?

– Чтобы прекрасно провести с тобой время.

– Я-то думала, у тебя есть варианты поинтереснее.

– Если ты намекаешь на Элен, то она вернулась в Париж.

– Это не намек, – резко сказала я. Он произнес ее имя самым обычным тоном, и это расстроило меня гораздо больше, чем я готова была признать.

– Она вернулась в ту же ночь, когда сделали снимок. С того времени я ее не видел, и мне все равно, увижу ли снова.

Для этого было уже немного поздновато. Вред причинен; нельзя просто отменить совершенное разрывом с любовницей.

– Не хочу говорить о ней, Майло. Что с ней и как – это меня не касается.

– Как и меня, – отозвался Майло, и голос выдал его нетерпение. – Но ты ведь согласна, что нам нужно поговорить?

– Да, но я сказала, что сама тебе сообщу, когда буду готова. А ты сказал, что позвонишь.

Что-то в его лице заставило меня насторожиться, и, как я сразу же поняла, неспроста. Разговор шел не очень хорошо, и Майло решил сменить тактику:

– Я обнаружил кое-что весьма интересное… Это касается убийства Джеймса Харкера.

Он без труда завоевал мое внимание, и я разозлилась еще больше.

– Что же? – осведомилась я, стараясь скрыть любопытство.

Уголки его губ приподнялись, и я поняла, что уже на крючке.

– Дорогая, не делай вид, что тебе не интересно. Только не со мной.

– Так что ты выяснил? – приказным тоном выпалила я, и Майло явно заметил мое раздражение за маской безразличия.

– Я скажу тебе все, – произнес он, поднимаясь, – за ужином.

– Майло…

– Заеду за тобой в восемь? – Он с вызовом поднял одну бровь.

Я застыла в нерешительности. Хотелось послать Майло к черту вместе со всей его информацией. А с другой стороны, мне было чрезвычайно любопытно. Как знать, что именно он выяснил и насколько важным это может оказаться для расследования?

– Пусть так, раз уж ты настаиваешь, – нелюбезно согласилась я.

Майло улыбнулся, а мое раздражение усилилось еще больше.

– Твой энтузиазм мне льстит, – сказал он сдержанно. – Увидимся вечером.

На этом он и ушел.

Глава 18

Мне было неспокойно, но я принесла чашку чая в гостиную и постаралась унять свою нервозность.

Майло, конечно, хочет застать меня врасплох, но на этот раз у него не получится. Что бы он ни сказал за ужином, он не добьется моего расположения. Нет, только не красивыми речами… и не превосходной уликой.

Я решила ничему не удивляться. К тому же что такого Майло сумел разузнать? Я постаралась определить, с кем же он все-таки мог столкнуться из тех, кто был как-то связан с убийством мистера Харкера.

И внезапно вспомнила: Фредерик Гармонд. Недавно Майло купил у него жеребца, а значит, времени пообщаться с хозяином у него имелось вдоволь, как и возможностей обсудить шокирующие новости об убийстве Джеймса Харкера на балу лорда Данмора. Если мистер Гармонд был так или иначе связан с погибшим супругом Вивьен Гармонд, то, вероятно, Майло выяснил что-то о ее прошлом.

Ладно, если он собрался рассказать мне что-то о миссис Гармонд, я постараюсь его опередить. Да, попытаюсь поговорить с ней сама. Я понимала, что эта жажда посоревноваться, может, не слишком достойно выглядит, но тогда мне было все равно. Я желала превзойти его – если получится.

Но как поговорить с миссис Гармонд? Мне хотелось найти способ, который не выдал бы моих подозрений на ее счет… Впрочем, как я ни старалась, а мотива подобрать не могла. Поэтому решила, что лучше всего будет связаться с ней напрямую.

– Винельда, – сказала я, – позвони, пожалуйста, оператору и узнай номер миссис Вивьен Гармонд. Мне бы хотелось с ней поговорить.

– О, да ведь ее нет дома, мадам, – сообщила Винельда. – В полдень она отправилась по магазинам.

Я непонимающе уставилась на нее:

– Откуда, скажи на милость, ты это знаешь?

– Моя подруга – кузина девушки, снимающей комнату вместе с другой девушкой, которая работает на миссис Гармонд. Понимаете, мы все горничные, и подобные вещи нас интересуют. Сегодня я встретила подругу на рынке, и она к слову упомянула, что миссис Гармонд всегда надевает прекрасные шляпки, а в обед как раз отправилась за новой.

– Святые небеса, – проговорила я. – Винельда, то есть информация о том, куда отправилась миссис Гармонд, перешла через четырех горничных вот так сразу за один день?

– О, слова разлетаются по миру, – сказала Винельда со значением.

Я подумала, что все-таки это не многого стоит. И представила, какие «слова» «разлетались» о нас с Майло.

Она словно прочитала мои мысли и быстро добавила:

– Не то что я особо болтаю, миссис Эймс. Больше слушаю, что другие говорят.

И тут я наконец поняла, какой ценный это источник информации.

– А что еще ты слышала о миссис Гармонд?

– Ну, – начала Винельда, – я сплетничать не люблю, но подруги говорят, что она уже не проводит много времени в компании одного джентльмена, как в прошлом.

– Ты лорда Данмора имеешь в виду?

Винельда кивнула. Очевидно, моего знания ситуации было достаточно, чтобы прорвать плотину ее молчания.

– Лилли – это моя подруга – сказала, что Дженни, ее соседка по комнате, сообщила, что последнее время Глэдис – ну, горничная миссис Гармонд – беспокоится о миссис Гармонд. Глэдис говорит, что она грустна и что домашние расходы она сократила, хотя и старается, опять-таки по словам Глэдис, делать это незаметно.

– И тут у нее нашлись деньги на шляпку, – заметила я.

– О, если об этом, то новая шляпка может приободрить женщину, – глубокомысленно произнесла Винельда.

– Ты права, Винельда, – отозвалась я задумчиво. – Знаешь, кажется, мне и самой пора в магазин за обновкой.


В шляпном магазине мадам Лефлер я раньше никогда не была. И боялась, что моя модистка страшно оскорбится, узнав, что я обратилась к конкурентам. Тем не менее о мадам Лефлер я была наслышана, а в магазине без труда поняла, что здесь клиентуру подбирают очень выборочно. Интерьер был элегантно украшен густым ковром, шелковыми обоями цвета роз и вереницей зеркал, в которых отражался свет блестящих хрустальных люстр.

На первый взгляд ассортимент, представленный на различных полках, стойках и головах манекенов, состоял из искусно украшенных шляпок высокого качества, исполненных из дорогих материалов по последнему писку моды. Это производило впечатление.

В магазине женщин было немного, и когда я вошла, ни одна из них на меня не взглянула. Источники Винельды не подвели: миссис Гармонд сидела на скамеечке, обитой атласом цвета слоновой кости, а рядом с ней стояла одна из консультанток. Я пошла в ту же сторону, собираясь сделать вид, что не заметила ее, но тут другая женщина встала у меня на пути.

– Чем могу помочь, мадам? – спросила она.

– Мне нужна просто хорошая новая шляпка.

– Разумеется. Вы бы хотели сделать шляпку на заказ или желаете выбрать из того, что уже есть?

Я окинула взглядом огромную коллекцию товара.

– Среди всего этого я наверняка смогу найти подходящую шляпку. У вас здесь просто замечательная подборка.

– Спасибо, мадам, – улыбнулась консультантка. – Уверена, мы сможем подобрать убор, который будет вам очень к лицу. Может, есть какие-то пожелания?

– Пожалуй, нужно что-то современное, – ответила я. Никакая шляпка мне на самом деле не была нужна, но говоря о терапевтическом эффекте от покупки, Винельда попала в точку. – Ничего определенного, а впрочем, у меня есть прекрасный красный шерстяной костюм на осень, который с новой шляпкой будет выглядеть еще лучше.

Консультантка сделала шаг назад и, склонив голову набок, некоторое время изучала мое лицо.

– У вас очень красивые черты, – произнесла она наконец. – Вам нужно что-то, не скрывающее лицо, а наоборот – подчеркивающее. Кажется, есть у меня одна шляпка на примете. Простите, пожалуйста, я сейчас вернусь.

– Благодарю.

Она ушла, а я принялась рассматривать шляпки на полке в другом конце комнаты. В ее отсутствие у меня появился шанс пройти мимо миссис Гармонд.

Я направилась в сторону тех шляпок, пристально глядя на них. Крой у всех был очень современный, и несмотря на мой скрытый мотив, я обнаружила, что действительно хочу поскорее посмотреть, что же принесет консультантка.

Я остановилась рядом с миссис Гармонд и сняла с полки шляпку удивительного канареечного цвета. И хотя боялась, что с моим оттенком кожи она будет смотреться жутковато, примерила ее и подошла посмотреть в зеркало возле скамейки, на которой сидела миссис Гармонд.

Она взглянула на меня.

– О, – изобразила я удивление, – здравствуйте, миссис Гармонд.

– Здравствуйте, миссис Эймс. – Похоже, миссис Гармонд не особенно была рада меня видеть, но с другой стороны, мое внезапное появление ничуть ее не смутило.

– Восхитительная шляпка, – кивнула я на ее войлочный головной убор глубокого гранатового цвета с тесемкой по краю.

Она повернулась к зеркалу, изучила ее и сказала:

– Да, мне нравится.

Это была элегантная шляпка, и, как я подозревала, весьма недешевая. Раз миссис Гармонд уже не полагается на финансовую поддержку лорда Данмора, то, наверно, нашла другой источник для продолжения привычного образа жизни.

Тут вернулась консультантка. В руках она держала черную войлочную шляпку с прямыми полями, вуалью и перьями, прикрепленными под весьма бойким углом. Я не была уверена, что она мне пойдет, но сняла желтую шляпку и примерила эту. Надо признать, села шляпка безупречно.

– Великолепно! – объявила консультантка так, словно решать больше нечего. – На вас смотрится идеально.

По существу мне нечего было добавить.

Я повернула голову и посмотрела в зеркало с другого угла. Это замечательная шляпка, и с моим костюмом она должна смотреться прекрасно. Не стоило отказывать себе в преимуществах места действия лишь оттого, что я пришла сюда за информацией.

– Я возьму ее, – сказала я.

– Отлично. Я упакую ее для вас. Вы хотите еще что-нибудь посмотреть?

– Я похожу немного, если можно.

– Конечно. Обязательно позовите, если понадоблюсь.

– Спасибо вам.

Консультантка взяла шляпку из моих рук, а я принялась смотреть на полки. И чем больше смотрела, тем больше мне все нравилось.

Я взяла плотно облегающую темно-синюю шляпку с вуалью.

– Как вы поживаете? – спросила я миссис Гармонд, надев шляпку. – После того как мы поздоровались, она не делала попыток завести разговор, и я понимала: разговорить ее будет непросто. – После бала мы с вами не виделись.

Она повернулась ко мне с настороженным выражением.

– У меня все в порядке. Почему вы спрашиваете?

– Просто я была шокировала смертью мистера Харкера, – объяснила я, глядя в зеркало и приводя в порядок вуаль. – И никак не могу перестать об этом думать.

– О да, – проговорила миссис Гармонд, словно напрочь забыла об этом. – Это ужасно. И действительно шокирует.

Мне стало любопытно, что же могло случиться на балу, если отодвинуло для нее даже убийство на задний план.

– Как вы думаете, кто на такое способен? – спросила я напрямик.

Перед тем как ее холодный взгляд встретился с моим, прошла буквально доля секунды – но мы обе ощутили ее.

– Не имею ни малейшей догадки. – Похоже, ей не нравилось строить домыслы.

– Знаете, когда это случилось, я была наверху, – продолжила я. – Подвернула лодыжку, а потому отдыхала в одной из спален.

Миссис Гармонд снова повернулась ко мне – теперь ее взгляд внезапно стал резким. И только тогда я поняла, что ее, вероятно, беспокоит внимание, уделенное мне на балу лордом Данмором. Да, я ее там почти не видела, но это не значит, что она не видела меня.

– Надеюсь, с вашей ногой уже все хорошо, – произнесла миссис Гармонд – не искренне, а скорее из вежливости. Прогресса я не видела – чем дольше мы говорили, тем отстраненнее она становилась.

– Уже намного лучше, спасибо. А до этого бал был прекрасен. – С этими словами я примерила другую шляпку из оливкового войлока с украшениями в виде листвы.

– Александр всегда устраивает прекрасные вечера. – Вивьен подчеркнула, что называет его по имени, а значит и то, что у них были довольно близкие отношения. Я же заподозрила, что ее холодность берет начало в неуверенности относительно моего к нему интереса. Следующая ее фраза это только подтвердила:

– Я слышала, в последнее время вы часто с ним видитесь.

Да, все как я и думала. Миссис Гармонд считает, что я покушаюсь на ее территорию. Хотелось бы знать, откуда у нее эта не вполне точная информация.

– На самом деле нет, – сказала я. – Я не так уж близко с ним знакома, если говорить по существу.

Вивьен Гармонд внимательно изучала мое лицо в зеркале – очевидно, пытаясь понять, насколько искренни мои слова.

Я вернулась мыслями к ужину у миссис Баррингтон и балу. Виконт и миссис Гармонд почти не общались. Может, просто не хотели демонстрировать свои отношения? С учетом того, что я уже знала о лорде Данморе, это было маловероятно. Наверное, поссорились. И Вивьен переживает: он мог просто пойти дальше вместо того, чтобы вернуться к ней. Ну, во мне ей точно не нужно видеть врага. Даже если я и привлекла внимание лорда Данмора, меня это нисколько не интересует.

Могла ли я выпытать у Вивьен, почему они разошлись? Учитывая ее холодное ко мне отношение, это было просто невозможно. Попрошу Винельду через Лилли и Дженни узнать у Глэдис, что же все-таки случилось.

– Поговаривают, он бывал у вас дома, – сказала миссис Гармонд совершенно спокойным тоном и, судя по всему, ждала, что же я на это отвечу.

– Лорд Данмор зашел, проезжая мимо, чтобы узнать, как моя лодыжка.

Не знаю точно, поверила ли мне Вивьен Гармонд, но с каждым словом она все больше оттаивала.

– Говоря откровенно, мне кажется, события на балу произвели на Александра гораздо большее впечатление, чем он позволяет себе признать.

– Представляю, – отозвалась я, задумавшись над значением этой фразы. После нашей вчерашней встречи у меня не осталось подобного впечатления. Впрочем, миссис Гармонд знала его гораздо лучше, чем я. Такими вещами виконт не стал бы со мной делиться.

– Мы виделись утром, – продолжила Вивьен, – и он рассказал, как все это его измучило.

Виделись утром, значит. Видимо, я переоценила напряжение между ними. Интересно, посвятил ли ее лорд Данмор в наше завтрашнее свидание? Возможно, в этом и таится причина ее холодности.

– Лично мне все еще трудно поверить, что подобное может происходить прямо у нас под носом… Вы слышали выстрел? – спросила я.

Мне показалась, что ответила она нерешительно:

– Нет. Я была в танцевальном зале, а музыка там играла слишком громко.

А вот это любопытно. Инспектор Джонс сообщил, что во время убийства миссис Гармонд находилась в одной из спален. Но по какой-то причине она сейчас решила мне солгать. Может, сказать правду было просто неудобно? Но всегда есть шанс, что человек скрывает гораздо более мрачные секреты, чем можно предположить.

Я взяла с полки еще одну шляпку со странными полями, которые, очевидно, должны были привлекать внимание – увы, в самом дурном смысле. Я примерила ее.

– С мистером Харкером я познакомилась на ужине у Баррингтонов. Вы хорошо его знали?

Миссис Гармонд снова засомневалась, прежде чем ответить:

– Нет, не очень хорошо. Мы виделись иногда на светских мероприятиях, но друзьями нас назвать было нельзя.

Что-то в ее поведении подсказывало мне, что она утаивает какие-то детали. Как Вивьен могла быть связана с мистером Харкером, я не знала, но хотела выяснить, что же она скрывает.

Очевидно, от немногословной миссис Гармонд мне уже ничего узнать не удастся. И я решила продолжить разговор, вспомнив что-то, интересующее практически всех.

– Было очень приятно познакомиться с мистером Фостером. Я давняя поклонница его мастерства.

Тут Вивьен уронила шляпную булавку, нагнулась, чтобы ее поднять, и ответила:

– Не люблю теннис.

Я с трудом расслышала ее ответ, но когда она нагибалась, воротник ее блузки сполз вниз, и на ключице я увидела несколько темных отметин. Синяки.

Я отвернулась, как только миссис Гармонд села на место, и она не поняла, видела ли я эти отметины. Вместо того чтобы глазеть, я изучала алый берет с бо́льшим вниманием, чем он того заслуживал.

– Думаю, он будет вам к лицу, – сказала она, поднимаясь с сумочкой и перчатками в руках. – Красный вообще очень вам идет. До свидания, миссис Эймс.

– До свидания.

Вместе с консультанткой я закончила покупки, а затем дала ей адрес, куда нужно было их доставить.

Покинув магазин, я так и не смогла понять, выяснила ли что-то полезное или нет. От миссис Гармонд я получила очень мало информации, но любопытно, что она решила мне соврать о своем месте нахождения во время убийства. Связана ли эта ложь с синяками? Конечно, она могла ушибиться сама, но синяки выглядели как отметины от пальцев. В конце концов, они с лордом Данмором могут быть не так уж дружны…

Что ж, если миссис Гармонд знает больше, то мне точно не скажет. Придется ждать, пока Майло не сообщит то, что ему удалось выяснить.

Надо признать, с точки зрения расследования выход у меня получился не самый удачный. Но не все так плохо: теперь у меня есть целых пять новых шляпок.

Глава 19

Несколько часов спустя я недовольно рассматривала себя в зеркале – никак не могла понять, что следует надеть на ужин с Майло. С одной стороны, я должна выглядеть очень хорошо и тем самым дать понять, что у меня все в полном порядке. А с другой, не хотелось показывать, что я испытываю в его отношении хоть какое-то сожаление. Я специально не стала надевать ничего синего – Майло всегда говорил, что мне очень идет этот цвет.

Я выбрала шелковое платье цвета лесной зелени, которое хорошо смотрелось с моей светлой кожей и дарило цвет моим серым глазам. Оно сидело на мне прекрасно, но при этом не было соблазнительным – я решила, что это лучший выбор. Не хотелось поощрять Майло – ведь я, в конце концов, очень сомневалась, что наш вечер закончится хорошо.

Вообще говоря, я прекрасно знала, что произойдет. Он постарается дать мне какое-то объяснение, а я, вопреки доказательствам, ему поверю… Нет, если я сдамся, то мы придем туда же, откуда пришли, и ни одна из проблем не будет решена. Эта мысль настроила меня как никогда решительно сопротивляться его чарам.

Майло вошел в квартиру без звонка, но не отправился искать меня в спальню. Вместо этого он закурил в гостевой и стал слушать радио с безразличным видом – так я его и застала.

Он сразу же поднялся и нагнулся, чтобы затушить сигарету.

– Добрый вечер, дорогая.

– Здравствуй, Майло.

Он подошел и поцеловал меня в щеку.

– Как всегда, выглядишь великолепно.

То же самое можно было сказать и о нем. Но я не стала отвечать комплиментом на комплимент. Майло и так прекрасно знал, как хорошо выглядит, и в том, чтобы услышать это из моих уст, не было никакой необходимости.

– Куда бы ты хотела пойти? В «Критерион»?

– На самом деле, – ответила я, – я бы хотела поужинать в «Булестин», раз уж ты спрашиваешь.

Я не забыла о приглашении Мэйми и не собиралась говорить об этом Майло до того, как мы туда прибудем. Иначе он ни за что не согласился бы на ужин в компании – ведь по плану меня необходимо было очаровать наедине.

Однако он же добился моего согласия, пообещав информацию – вот и я нисколько не переживала по поводу того, что тайно заманиваю его в компанию Дуглас-Хьюзов.

Если Майло и заподозрил что-то из-за моего выбора ресторана, то не подал виду. Это было не то заведение, куда мы часто ходили. А впрочем, иногда мы специально выбирали ресторан, который не посещали раньше, так что мое предложение было не таким уж и подозрительным.

Майло помог мне с плащом, а затем мы вышли к машине.

По дороге на Саутгемптон-стрит мы почти не разговаривали. Мне не нравилось вести беседы на виду у Маркхема, а то, что нам предстояло обсудить сейчас, было еще более личным, чем обычно.

Раз или два в «Булестин» я уже ходила. Еда там превосходна, а винного цвета ковры, энергичные фрески и круглые фонари под потолком создавали праздничную атмосферу.

Мы вошли внутрь, и я сразу осмотрелась в поисках миссис Дуглас-Хьюз. С ее ярко-рыжими волосами ее было легко заметить, но сейчас этому препятствовало множество людей вокруг и яркое оформление интерьера. К счастью, сзади донесся голос:

– Добрый вечер, миссис Эймс.

Я повернулась и увидела Найджела Фостера. Я была рада его встретить, поскольку хотела поговорить со всеми подозреваемыми и очень надеялась, что хотя бы один из них будет присутствовать на этом ужине.

– Добрый вечер, мистер Фостер, – отозвалась я с симпатией, когда он принял мою ладонь. Я не в первый раз встречалась со знаменитостями, да и лично с ним уже была знакома, но все-таки не могла отнестись к мистеру Фостеру без пиетета. Все же не часто удается побеседовать с одним из величайших спортсменов страны – а может, и всего мира.

– Миссис Дуглас-Хьюз уже говорила, что вы, скорее всего, составите нам компанию, – улыбнулся мне мистер Фостер. – Я был счастлив услышать это – очень надеялся встретиться с вами еще раз.

Тут он перевел взгляд на Майло, которого, очевидно, только сейчас заметил – тот стоял чуть позади. Он был слишком вежлив, чтобы обнаружить свое удивление, но я поняла, что эта встреча его как минимум заинтересовала. Мэйми не знала, что со мной придет Майло, и полагаю, что мистер Фостер, равно как и весь Лондон, слышали о последнем связанном с ним скандале. То, что мы могли бы ужинать вместе, звучало почти невероятно, но этот факт, возможно, посодействует тому, что слухи немного поутихнут.

– Добрый вечер, мистер Эймс.

– Добрый вечер, – отозвался Майло, и я почувствовала нотку враждебности в его голосе. Он уже начал подозревать неладное.

– Вы ведь присоединитесь к нам, не так ли? – поинтересовался мистер Фостер. – Наш столик вон там, видите?

Майло заговорил прежде, чем я успела ответить:

– Боюсь, мы не сможем… – тут я хорошенько пнула его локтем, – …отказаться от вашего приглашения, – закончил он невнятно.

– Отлично! Мы будем рады вам обоим.

Мистер Фостер начал протискиваться сквозь толпу в направлении углового столика. Майло взял меня под локоть и повел за ним; он прильнул ко мне и прошептал на ухо:

– Для протокола: я против воли поддался твоему весьма агрессивному знаку и не собирался делить тебя с другими джентльменами, будь они хоть трижды знаменитыми теннисистами.

– Это не вопрос дележа.

– Правда? Значит, ты не обратила внимания на взгляд, которым одарил тебя мистер Фостер до того, как заметил меня.

– Ой, прошу тебя, – сказала я. – Ужин – отличная возможность выведать важные сведения, Майло. О твоих грешках поговорим в другой раз.

– Эймори…

Я проигнорировала его и дошла до столика прежде, чем он смог придумать отговорку.

Джентльмены поднялись с мест, мистер Фостер отставил для меня стул, и все мы обменялись любезностями. Компанию нам составили мистер и миссис Дуглас-Хьюзы, мистер Фостер, член парламента с супругой и, к моему удивлению, Марджори Эклз. Она сидела рядом с мистером Фостером, и я не могла не подумать: уж не явились ли они вместе? Никаких однозначных чувств по отношению к нему мисс Эклз не демонстрировала. И даже больше: если я правильно поняла язык ее тела, ей было немного некомфортно рядом с этим человеком. А может, она просто нервничала от такой близости к знаменитому джентльмену.

– Я так рада, что вы смогли к нам присоединиться, – тепло произнесла Мэйми, затем перевела взгляд на Майло и обратно, – и вы тоже, мистер Эймс.

– Мы тоже очень рады, – отозвался Майло с безупречно искренним видом.

Конечно, он был образцом вежливости; обаяние дано ему от природы. Однако я чувствовала его нежелание находиться в этой компании. Мне стало немного неудобно из-за этого, но ведь он мог здесь пригодиться…

Я нагнулась к нему и шепотом проинструктировала:

– Поговори с мисс Эклз об убийстве.

С того момента, как мы сели за столик, ее взгляд все время возвращался к Майло, поэтому я была уверена: ему она с радостью расскажет все, что знает. Если ее сестра и мистер Харкер и вправду имели какую-то связь, у Майло есть шанс выяснить это наверняка.

Он вздохнул с нетерпением, но в следующее мгновение уже завел с ней беседу. Майло быстро достиг успеха – это можно было определить по частому хриплому смеху мисс Эклз, но вот только о чем конкретно они говорили, в шуме ресторана я не слышала.

Все участвовали в приятной поверхностной беседе, но когда принесли основное блюдо, я уже не могла сдерживаться и постаралась что-то выяснить.

– Вчера я беседовала с миссис Баррингтон, – произнесла я громко, дабы непринужденно перейти к разговору об убийстве. – Кажется, она идет на поправку.

– Бедняжка, – сказала Мэйми. – Как же мне ее жаль! Ведь это просто ужасно – потерять кого-то вот так…

– Я не очень хорошо знала мистера Харкера, – обратилась я к мистеру Фостеру. – Каким он был?

– Боюсь, я тоже плохо его знал, – признал мистер Фостер. – Мы друзья с мистером Баррингтоном, но в компании мистера Харкера я бывал очень редко… Он казался славным малым.

– Несколько раз мы ужинали у Баррингтонов в его компании, так что в каком-то смысле знали его, – заговорила Мэйми. – Мистер Харкер был очень тихий, я часто забывала, что он в комнате… Пока он не вставлял какую-то нелепую фразу, из-за которой все напрягались.

– Мэйми, – предупреждающе – и нежно – произнес мистер Дуглас-Хьюз, – не стоит это ворошить.

– Я и не собиралась, Сэнди, – отозвалась она. – Но после твоих слов просто обязана, иначе все умрут от любопытства.

– О да, – вставила я беспечно, – скажите же нам!

– Действительно, – подхватил мистер Фостер. – Нельзя выдать что-то подобное, а потом просто замять. Нам всем интересно.

Я увидела, как мистер Дуглас-Хьюз едва заметно пожал плечами: Мэйми расскажет свою историю, а он больше не станет возражать. В его взгляде читалось смирение любящего, и я в очередной раз изумилась, как очевидны их взаимные чувства.

– Это случилось за ужином несколько недель назад, – начала Мэйми. – Вы, мистер Фостер, тоже были там, хотя, возможно, сидели слишком далеко и ничего не слышали. Мы все восхищались драгоценностями миссис Баррингтон, как вдруг мистер Харкер во всеуслышание произнес, что ей такая коллекция не нужна и было бы лучше отдать ее кому-то по-настоящему нуждающемуся.

Я застыла с вилкой в руке и перевела взгляд на Майло. Он без интереса смотрел на свой бокал, но все же я достаточно хорошо его знала, чтобы понять: он слушает очень внимательно.

– Полагаю, мистер Харкер хотел выразить позицию по этому поводу, – продолжила Мэйми, – но всем нам стало очень неловко… Конечно, это мило с его стороны – переживать о нуждающихся, и как раз это его и характеризовало.

Я взглянула на Марджори Эклз. На ее лице мелькнуло странное выражение – и тут же пропало. Я даже засомневалась – не показалось ли мне это?

– Бедняга Джим всегда был горазд ляпнуть что-нибудь не то, – сказала она; за ненатуральным дружелюбием в ее голосе читалось напряжение. – Впрочем, он был очень мил. Мне жаль, что его больше нет.

Возможно ли, что Марджори была в него влюблена? Вряд ли. Такая девушка, как она, совсем не подошла бы мистеру Харкеру – и наоборот. Впрочем, бывает всякое.

– Мне он всегда казался славным малым, – вставил мистер Фостер и бросил взгляд на Марджори – похоже, он хотел ее утешить. Очень мило с его стороны, хотя она и не обратила на это особого внимания.

Я поднесла к губам стакан воды и посмотрела на Мэйми: она медленно подняла брови и едва заметно кивнула в сторону двери.

– Думаю, мне нужно в дамскую комнату, – сказала она. – Прошу меня извинить.

– Я пойду с вами, – отреагировала я на ее намек. – Нужно немного освежить макияж.

Джентльмены вместе с нами поднялись на ноги, а после я последовала за Мэйми в уборную. У длинного туалетного столика вдоль стены стоял ряд красных обитых атласом стульев. На одном из них сидела женщина и подкрашивала губы. Вслед за Мэйми я села на стул, а затем достала из сумочки свою пудреницу. Мы принялись пудрить носики, пока женщина с помадой не покинула комнату.

Дверь закрылась, и Мэйми возбужденно повернулась ко мне.

– Мне не хотелось говорить это при всех, но на самом деле я вспомнила еще одну деталь, которая очень меня обеспокоила… Это было на том же ужине. До того как мистер Харкер заговорил – ну, скажем, о благотворительности, – он сболтнул еще кое-что… – Тут Мэйми блистательно изобразила британский акцент: – «Все это больше походит на вещи, которые мужчина дарит своей любовнице, а не супруге. Не нужны вам такие украшения, тетя Серена».

Я невольно подняла брови. Это был весьма любопытный комментарий.

– А уже затем мистер Харкер сказал, что лучше бы пожертвовать их нуждающимся. Думаю, ей было неудобно это слышать.

– Так, а что это были за украшения? – спросила я как бы невзначай.

– Уже не помню… Ожерелье, кажется. Помню только, как забавно выглядела миссис Баррингтон, когда он это говорил. Да, мистер Харкер ее задел. Думаю, его глупая ремарка о любовнице заставила ее покраснеть, а может, дело именно в этом оскорбительном намеке на то, что благотворительность – гораздо более достойное применение для денег. В любом случае, ни то ни другое не стоило говорить за ужином.

– Все это очень интересно, – произнесла я медленно, прокручивая новости в уме.

Странно, что мистер Харкер приравнял украшения ко всякому подарку, которые мужчина мог бы подарить любовнице, и это так сильно задело миссис Баррингтон. Возможно, это была обыкновенная гневная вспышка, а возможно, за этим стояло нечто большее…

Сама миссис Баррингтон об этом инциденте не рассказывала, а мне захотелось узнать, не шла ли в тот вечер речь о какой-то из пропавших драгоценностей. Позже я спрошу у нее сама.

– Я хотела рассказать вам, но не за столом. Подумала, что будет очень неловко упоминать о любовницах… – Мэйми внезапно осеклась и тут же залилась краской. – Ох и распустила же я язык…

– Вы видели фотографию, – поняла я.

– Да. Не люблю эти жуткие газеты со сплетнями, но слышала о снимке. И вот ляпнула – сразу после того, как вспомнила о словах мистера Харкера… Надеюсь, я вас не обидела.

– Нисколько. – В том, что Майло не мог держать себя в руках, ее вины не было.

– Это не мое дело, – сказала она. – Хотя я знаю, каково это, когда пресса перемывает тебе косточки… Если захотите поговорить об этом, я всегда готова выслушать.

Я сомневалась. Непривычно было делиться личными переживаниями с другими, но в Мэйми чувствовалась какая-то особая теплота, и я ощутила, что могу полностью ей довериться.

Я закрыла пудреницу и убрала ее обратно в сумочку.

– Вы представляете, какая ссора за этим последовала.

– Он… Он признал это, так? – спросила Мэйми.

– Нет, – ответила я устало. – Говорит, это не то, чем кажется.

– Что же, может, это правда. – В ее лице было столько надежды, что я почувствовала, словно это мне нужно ее подбодрить.

– Было бы легко в это поверить, случись это первый раз, – проговорила я, глядя на свое бесстрастное отражение. – Но это происходит не впервые. Далеко не впервые.

– О… Понимаю.

Я изобразила улыбку. После того как я рассказала об этом, мне действительно стало легче.

– И у него всегда есть объяснения. По части извинений он мастер. До сих пор я всегда ему верила. Но намного проще дать объяснение снимку женщины, которую ты ведешь под руку, чем фото, где ты ее целуешь.

– Он ведь ужасно красив, – сказала Мэйми рассеянно. – И женщины наверняка преследуют его целыми стаями… – Внезапно она покрылась румянцем. – Это было неуместно… Извините. Иногда я начинаю говорить, не подумав…

Я рассмеялась:

– Не нужно волноваться об этом. Приятно и ужасно редко, когда люди говорят то, о чем действительно думают.

– Я имела в виду только то, что женщины, должно быть, бросаются на него и без поощрения.

– Да, но ему не обязательно всякий раз ловить их в объятия.

Мэйми грустно улыбнулась:

– Конечно, вы правы. Но сегодня вы вместе. Вы разобрались с этим? Не думали… Не думали о разводе?

– В Англии развестись не так уж просто, – произнесла я с осторожностью.

Она кивнула:

– Понимаю, тут это намного сложнее. В Америке весь процесс занимает шесть недель – если, к примеру, отправитесь в Рино*. Я бы даже сказала, что это слишком легко.

Шесть недель… Если бы в нашей стране все обстояло так просто, были бы мы с Майло до сих пор женаты?

– В Англии так легко получить развод нельзя, – заметила я. – Нужно доказать измену. Я слышала о парах, которые хотели развестись, но не могли, так как оба были верны. Мужу тогда приходится подстроить свою «поимку» в отеле с другой женщиной.

– Возмутительно, – прошептала Мэйми.

– Насколько я понимаю, чаще всего вину берет на себя муж. Ну, в моем случае и притворяться не надо.

– Мне очень жаль, – вздохнула Мэйми. Меня тронули ее переживания. Еще чуть-чуть, и я сама бы принялась ее успокаивать.

– Ничего еще не решено, – сказала я. – Но если к тому придет, я найду в себе решимость.

Она утешающе коснулась моей руки.

– Я надеюсь, у вас все будет хорошо, Эймори, честное слово.

– Спасибо вам, Мэйми.

Надеяться можно сколько угодно…

Я достала помаду из сумочки, и тут мне в голову пришла кое-какая мысль.

– Да, забыла спросить: вы нашли сережку? – поинтересовалась я, нанося новый слой помады.

– Сережку? – повторила она в недоумении, пряча ярко-рыжую прядь за ухо.

– В доме лорда Данмора я встретила мистера Дуглас-Хьюза, и он сказал, что ищет сережку, которую вы потеряли на балу.

Мэйми едва заметно удивилась, прежде чем поднялась на ноги.

– Ах да, – ответила она после паузы. – Я нашла ее в машине. Пожалуй, нам пора возвращаться в компанию.

Глава 20

Увы, меня разочаровала ложь Мэйми. Я хотела это разумно объяснить, но не могла: зачем супругам утверждать, что она потеряла на балу сережку, если никаких сережек на ней не было и в помине? Это казалось подозрительным и нагоняло на меня тоску.

Когда мы попрощались с компанией и покинули ресторан, я все еще думала об этом.

– Надо признать, дорогая, сыграно это было превосходно, – сказал Майло, когда мы вышли на свежий ночной воздух.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась я невинно, хотя прекрасно понимала, о чем он.

– Ты искусно притворилась, что мы собираемся поговорить, а на деле оказалось, что я стал частью твоего маленького плана.

– Мы говорим сейчас, разве нет? – спросила я, подходя к машине.

Но прежде чем мы добрались до нее, Майло взял меня за руку.

– Подожди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой, Эймори.

– Сделаем это на обратном пути.

– Рядом с Маркхемом? – Он пытливо поднял брови.

Я вздохнула:

– Ну ладно. Когда приедем, можешь зайти ненадолго.

– Ты прекрасно знаешь, нам не удастся нормально поговорить, когда за углом прячется Винельда.

– Да она уже наверняка спит.

– Я хочу побыть с тобой наедине, – произнес Майло тихо, и я постаралась не выказать дрожь, которую вызвали эти слова. Я решительно не собиралась этим вечером пасть жертвой его обаяния.

– Зачем? – осведомилась я с вызовом.

– Затем, что мне нужно кое-что тебе сказать.

Я задумалась, и Майло принял мое молчание за согласие.

– Я остановился в «Ритц». Можно поговорить там.

– Вряд ли, Майло.

– Почему нет?

Наши глаза встретились, и я прочитала вызов в его взгляде. Не то чтобы я ему не верила. Скорее я не верила самой себе. Когда дело касалось мужа, я, говоря откровенно, становилась слишком ранимой… Я колебалась. Смехотворная, безнадежно романтическая часть моей души верила, что это шанс все исправить.

– Пожалуйста, – добавил он нежно. – Ненадолго.

Я вздохнула, не желая спорить ни с ним, ни с собой:

– Пусть так. Но ненадолго, ладно?


После короткой поездки мы остановились у грандиозного пылающего ярким светом входа в гостиницу. Майло помог мне выйти из машины. Становилось все холоднее, и я отлично сознавала, как тепло находиться рядом с ним.

– Маркхем, буду через час, – сказала я.

– Понял, мадам.

Майло взял меня под локоть, и мы прошли по блестящему вестибюлю гостиницы к лифту.

Мы прибыли на его этаж; прошли по длинному укрытому ковровой дорожкой коридору; наконец попали в номер. Майло включил свет, и я осмотрелась. Прихожая была просто прекрасна: высокие потолки, стены цвета слоновой кости, ковры, дорогая мебель вокруг мраморного камина… Сквозь открытое французское окно я видела примыкающие к комнате спальню и ванную.

Майло помог мне с плащом. Затем я села на синий с желтым диван, а он заказал для меня кофе и налил себе выпить. Было странно гостить у собственного мужа, и вдобавок не хотелось обсуждать брак – по крайней мере сейчас.

– Так что ты узнал об убийстве? – спросила я. – Ты обещал рассказать за ужином.

– После твоего маленького трюка я подумываю о том, чтобы оставить это при себе, – ответил он, затыкая графин пробкой. – Вечер я планировал провести по-другому.

– Дуглас-Хьюзы пригласили меня до того, как это сделал ты. Я решила убить двух зайцев.

– Что ж, как один из этих зайцев я бы предпочел смерть соседству с этой девчонкой Эклз.

– Ты очаровал ее.

Майло ослабил галстук и с бокалом в руке сел рядом со мной.

– Как же она все-таки болтлива…

– Ты выяснил что-то интересное? Марджори рассказала тебе о сестре и мистере Харкере?

– Упомянула, что втроем они хорошо проводили время. Есть один ночной клуб, куда они часто захаживали… «Спэрроу»[4]? Что-то в этом духе, нелепое названьице.

Я отметила это про себя, чтобы использовать в будущем.

– Только не выдумывай ничего, Эймори, – предупреждающе сказал Майло, словно прочитав мои мысли.

Я не стала обращать на это внимание.

– Думаешь, Марджори могла полюбить мистера Харкера?

– Сомневаюсь. Скорее они с сестрой решили, что им будет легко манипулировать.

– Ты имеешь в виду, они использовали его из-за его денег?

– Мне кажется, так и было.

Интересно, как обстояли дела с финансами у мистера Харкера? Такую возможность я раньше не рассматривала.

– Как считаешь, он был богат?

– Уверяю, для комфортной жизни у него имелось достаточно. Его отец – родной брат миссис Баррингтон. Семья богата, но в деньгах не купается, я бы так сказал.

Я задумалась. Джеймс Харкер казался одним из тех милых и рассеянных молодых людей, которых запросто могли бы «эксплуатировать» умудренные опытом светские женщины. Связаны ли его деньги с его смертью?

– Что еще ты узнал? – спросила я.

– Сегодня – ничего, но до этого я звонил Фредерику Гармонду и спрашивал насчет Вивьен Гармонд. Ее почивший муж приходился ему дальним родственником, но Гармонд в курсе, что несколько лет назад тот выехал заграницу и там умер. Вскоре миссис Гармонд вернулась в Англию с ребенком на руках и несколько сомнительным свидетельством об их браке. Семья его приняла, но все полагают, что она забеременела от Данмора, а тот отказался на ней жениться.

Как я и подозревала, Майло рассказал мне о Вивьен Гармонд. Больше того – почти слово в слово то же самое, что я уже слышала от миссис Роланд. Он не сообщил ничего нового, и я была очень собой довольна.

– Возможно, Джеймс Харкер знал что-то, что она хотела бы держать в секрете, – сказала я. – Конечно, это маловероятно, но не стоит списывать со счетов. По своему «сарафанному радио» Винельда выяснила, что у миссис Гармонд трудности с деньгами. Так что она могла отчаяться и украсть драгоценности, а смерть мистера Харкера – неудачный побочный продукт…

– Может быть. Так или иначе, информацией о ее сомнительном вдовстве не ограничилось. Гармонд рассказал кое-что интересное и о Баррингтонах.

Я посмотрела на него в удивлении:

– И что же?

– Начну с того, что дела у них идут отнюдь не так хорошо, как кажется. Инвестиции мистера Баррингтона себя не оправдали.

– Ты хочешь сказать, что они не так уж богаты?

– Именно. До недавнего времени его деньги уходили как песок сквозь пальцы. Насколько я понял, сейчас ситуация получше, но возместить свои утраты будет нелегко, и он в шатком положении.

Мысленно я возвратилась к первому ужину с ними. Миссис Баррингтон говорила, что для удобства подумывает взять квартиру поменьше. Возможно, она говорила об этом, дабы вынужденная продажа дома ни для кого не стала сюрпризом.

Я подумала, какие выводы можно сделать из этих новостей.

– Думаешь, миссис Баррингтон могла продавать свои украшения и только делать вид, что их крадут?

– Вполне возможно. Как проще восполнить утрату денег, если не с помощью продажи драгоценностей? Но это надо сделать незаметно.

– Что ж, с ее стороны было бы странно просить меня разыскать их, если она сама же их продала. Если только…

– …она не планировала убийство, – закончили мы хором.

Я улыбнулась Майло. В счастливые моменты говорить с ним было очень легко. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Видимо, он прочитал грусть в моем взгляде и сам стал серьезнее:

– Что такое?

Я покачала головой, не желая высказывать все сейчас.

– Ничего. Ты узнал еще что-нибудь?

Майло продолжал смотреть на меня, и я знала: он понимает, что я не договариваю до конца. Однако он решил на меня не давить и на время забыть об этом.

– Да, на самом деле узнал. Суть не только в финансовых трудностях Баррингтонов. Мистер Баррингтон и Джеймс Харкер относились друг к другу весьма неприязненно.

Миссис Роланд упоминала об этом, но я все равно была удивлена.

– Я думала, Баррингтоны его обожают.

– Тетка, пожалуй, действительно его любила, но мистер Баррингтон отнюдь не был в восторге от, скажем так, вклада племянника в денежную ситуацию в семье. К тому же ты, наверно, уже знаешь об очаровательной привычке Джеймса Харкера распускать язык.

– Таково общее мнение. Есть какой-нибудь частный пример?

– Я так понял, что мистер Харкер на одном из званых ужинов упомянул о проблемах с деньгами. Мистер Баррингтон намеревался заключить какую-то сделку с джентльменом, который в тот вечер был у них в гостях. Сделка сорвалась. Сомневаться нечего – мистер Баррингтон решил, что это из-за племянника.

– Тебе все это мистер Гармонд рассказал?

– Не все. Пару раз я не без любопытства побеседовал кое с кем в клубе. Мистер Баррингтон очень дружелюбный джентльмен, у него хорошая репутация, но это не значит, что люди не станут делиться о нем плохими новостями… Люди наслаждаются чужими неудачами куда больше, чем удачными событиями.

Мне было приятно, что Майло взял на себя труд выяснить что-то у членов клуба. Ведь он сделал это, зная, что мне это понравится.

– Как считаешь, кто унаследует деньги мистера Харкера? – спросила я.

Глаза Майло блеснули.

– Было бы интересно узнать, не так ли?

О да. Мистер Харкер не был женат. И возможно, деньги пойдут его ближайшим родственникам. Хорошо было бы знать, цинично подумала я, подходят ли мистер и миссис Баррингтон под эту категорию?

Похоже, что Майло раздумывал над тем же.

– Если миссис Баррингтон планировала убийство, было бы странно с ее стороны привлекать к этому внимание. Если она, конечно, не пытается сбить нас со следа. Но это маловероятно. Не похоже, она не способна все так тщательно обустроить и потом совершить преступление.

– А вот мистер Баррингтон мог бы это сделать, – предположила я. – Раз его не волновала судьба племянника и он знал о кражах, он мог воспользоваться шансом и отомстить. Или же он злился на бестактность Харкера… Ну а с другой стороны, мистер Харкер всю жизнь доставлял неприятности. Так почему мистер Баррингтон решил бы убить его именно сейчас? Удобный случай?

Майло счел это неубедительным.

– На балу лорда Данмора? Он мог запросто убить его где угодно. Это и удобнее, и риск быть пойманным меньше.

Я не могла не согласиться с таким взглядом.

– Это было весьма рискованно, ведь так? – И тут у меня внезапно возникла новая идея: – А почему убийца был уверен, что это сойдет ему с рук? На втором этаже находилось полно людей. Что, если он убил, воспользовавшись возможностью, и заранее ничего не планировал?

– В этом есть смысл, – согласился Майло. – Думаю, мы можем утверждать, что заранее убийство никто не продумывал.

– И вряд ли это сделал Найджел Фостер, – сказала я, желая пройтись по всем подозреваемым. – Как-то они с мистером Харкером были связаны, но мотива я не вижу. К тому же с чего бы ему рисковать своей карьерой ради нескольких драгоценностей?

– К тому же убийство – это неспортивно, – сухо добавил Майло.

– Но вот что странно… – Я рассказала ему о «потерянной сережке» и мистере и миссис Дуглас-Хьюз. – Но если никто никакой сережки не терял, что искал мистер Дуглас-Хьюз?

– Может быть, он спрятал браслет, а позже вернулся за ним.

– Нет, – возразила я. – Дуглас-Хьюзов я подозревать отказываюсь.

Майло снисходительно улыбнулся:

– Значит, Сэнди и его прекрасная супруга вычеркнуты из списка подозреваемых по твоей личной милосердной воле. Я уже говорил тебе, дорогая: нельзя «извинять» людей и не подозревать их лишь потому, что тебе они симпатичны.

– Интуиция, – пояснила я игриво.

– Вот оно что.

– Мистер Дуглас-Хьюз очень респектабельный джентльмен. Не могу представить, чтобы он оказался замешан в такой грязной истории. А Мэйми… Ну, она же так мила и изящна! Нет, – заключила я решительно, – я совершенно уверена: ни один из них убийцей быть не может.

– Признаю, для американки миссис Дуглас-Хьюз очень обаятельна. Но о ее прошлом мы почти ничего не знаем. Все эти ревю – рассадник грязных секретов. И у мистера Дуглас-Хьюза наверняка очень много личных тайн. Джеймс Харкер запросто мог узнать о какой-то из них.

– Им и так уже промыли косточки в прессе. Одним секретом больше…

– Люди убивают и за меньшее.

– Майло, сегодня ты ужасно прагматичен.

На его лице появилась улыбка:

– За это меня укоряют в первый раз в жизни, моя дорогая.

Принесли кофе. Пока не ушел официант, мы сидели в уютной тишине.

– Очень приятная комната, – сказала я, попивая кофе и осматриваясь.

Наши глаза встретились: Майло смотрел на меня, не отводя взгляда, и мне пришлось побороть трепет в груди…

– С домом ни один отель не сравнится. Мне не терпится вернуться обратно в мягкую постель, к любящей жене… Как долго я должен здесь оставаться?

Когда он смотрел таким взглядом, было очень сложно сопротивляться чувствам… Как же сильно я его люблю!

– Не знаю, – ответила я, воскрешая в памяти принятое решение. – Мне нужно время, чтобы все обдумать, но если говорить начистоту, возвращаться к этому не хочется. Уверена, ты понимаешь, как все это неприятно.

– Позволишь рассказать тебе, что произошло?

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, насколько искренне он настроен.

– Ты будешь честен?

– Да.

– Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, Майло.

– Я дам тебе правду. – Майло поставил бокал на стол и повернулся ко мне. – Один поцелуй. И больше ничего – ни до, ни после.

– Почему ты ее поцеловал? – спросила я мягко.

– Я не целовал. Это она меня поцеловала. Я не думал, что она это сделает.

– И ты, бедняжка, не смог ее остановить, – произнесла я язвительно.

– Позволь закончить.

Я махнула рукой: пожалуйста. Было сразу понятно, что его история курам на смех. Но я позволила ему оправдаться.

– Они сделали снимок в самый удобный для них момент – как только она поцеловала меня, я сразу же отпрянул. Я тут же отвез ее в отель и с тех пор ни разу не видел. Больше ничего не было. Все, что говорили до, – это просто слухи. И она сама начала им верить.

– А как ты вообще оказался с ней рядом? Ты же говорил, что едешь в Бедфордшир.

– Я и поехал в Бедфордшир. Я встретил ее на вокзале, а там она попросила меня составить ей компанию и немного выпить. Мне показалось, что ничего плохого это не сулит.

Я вздохнула:

– Ты же понимаешь, я не поверю в то, что ты не знал ее намерений – она же так явно показывала свой интерес.

– Зато у меня к ней не было никакого интереса. Думаю, именно это имеет первоочередное значение.

– Нет, Майло, – сказала я. – Первоочередное значение имеет то, что ты не видишь в своем поведении ничего дурного. Даже если твое сомнительное описание произошедшего – правда, даже если ты всего один раз поцеловал ее – это не играет роли. Даже если случилось, по твоим словам, дикое недоразумение, это не отменяет того факта, что тебе все равно, как ситуация выглядит со стороны.

– А почему это должно меня волновать? – отозвался Майло. – С чего мне заботиться о том, что кто-то там может подумать?

– Потому что для меня это важно, – объяснила я, стараясь говорить спокойно. – Я уже устала от того, что выгляжу как дурочка. Знаю, что говорят: бедняжка миссис Эймс страдает и молча терпит, пока ее муженек вместе со своими любовницами галопирует от газеты к газете. Но я не стану терпеть молча. Больше не могу.

– Я же говорю: все это ничего не значит.

– Нет смысла повторять это снова и снова, – произнесла я устало. – Раз ты не в состоянии понять, почему мне не нравится, что ты ужинаешь, целуешься и что там еще делаешь с другими женщинами, то нам больше не о чем разговаривать.

Я поставила кофе на столик и поднялась. Майло встал следом.

– Эймори, это смешно.

– Утром я виделась с мистером Ладлоу, – сказала я внезапно. Я не собиралась говорить о том, что одним из неприятных вопросов, которые я решала все утро, был визит к нашему юристу, но сейчас настал подходящий момент. – Решила, что тебе лучше знать об этом: на консультации он подобрал мне… варианты на будущее.

Эта новость застала его врасплох: в его лице я распознала удивление, которое Майло, как всегда, сразу же постарался скрыть.

– Не говори, что ты серьезно об этом думаешь.

– Естественно, я серьезно, – сообщила я, степенно посмотрев ему в глаза. – Я в жизни не была так серьезна.

– То есть ты хочешь развестись? – спросил он с внешней невозмутимостью, но при этом напряженно на меня глядя.

Я отчаянно пожала плечами:

– Наверное, по-другому уже никак нельзя. Наверное, мы не подходим друг другу…

– Абсурд.

– Какой смысл притворяться, что мы счастливы? Это не так. Среди наших знакомых уже были пары, которые… не смогли через это пройти.

– Я помню, как ты говорила «пока смерть не разлучит нас».

В другой обстановке я бы рассмеялась над тем, что он решил процитировать супружескую клятву.

– Мы с тобой много чего говорили, Майло. Нельзя исполнять клятву выборочно.

– Но ты же не хочешь развода. Во-первых, потому что за этим последует…

– Что? – бросила я с вызовом. – Скандал? Будет стыдно? Пусть мне будет стыдно пару месяцев, но не всю оставшуюся жизнь.

Мы посмотрели друг на друга, но в его светло-голубым глазах я уже ничего не могла прочитать.

– Значит, ты приняла решение? – спросил Майло холодно, и я поняла, что страстной мольбы за его словами не последует. Не то чтобы мне этого хотелось, но он так быстро сдался, что это меня сломило.

– Нет, – ответила я, стараясь не выдать волнение. – Этого я не говорила. Просто я так больше не могу, вот в чем дело.

Он не ответил. Я взяла свой плащ.

– Поговорим позже, Майло. Спокойной ночи.

Я спустилась в вестибюль в одиночестве и подождала Маркхема: он вернется и отвезет меня домой.

Глава 21

Для моего брака этот вечер обернулся катастрофой, и я вернулась домой выжатой как лимон. За этот день произошло слишком много, и голова от этого шла кругом.

Не хотелось, чтобы с Майло все вот так сразу пошло наперекосяк – но и ходить вокруг да около тоже было ни к чему. Теперь он знает, как обстоят дела, и что делать дальше, решать ему. Я постаралась справиться с надоедливой мыслью, что он выберет путь наименьшего сопротивления и позволит мне подать на развод.

Несмотря на возбуждение после всего случившегося, я с трудом добралась до постели и совершенно забылась во сне.

Проснулась я гораздо позже обычного, и прежде чем успела встать, Винельда с шумом вошла в комнату, неся поднос с тостами и кофе.

– Я подумала, что вам будет приятно позавтракать в постели, мадам, – сказала она приветливо.

– Очень мило с твоей стороны, Винельда.

Я все еще чувствовала себя усталой после вчерашнего вечера и действительно хотела полежать в постели лишний час.

Винельда поправила тарелку на подносе, а затем поставила его и шагнула назад, и я наконец смогла взять кофе.

– Спасибо.

Она стояла рядом и ждала. Я взглянула на нее и узнала то самое выражение едва скрываемого энтузиазма.

– Хочешь поговорить о чем-то?

– Вы так проницательны, мадам, – улыбнулась Винельда. – Всегда догадываетесь, что у меня на уме. Я хочу кое-чем с вами поделиться. Утром Лилли рассказала довольно странную историю, и я подумала, что вы захотите это узнать.

– Правда? – заинтересовалась я. – О чем ты?

– Это скандальная новость, – предупредила она.

– Уверена, мои нервы выдержат, – заверила я, добавляя в кофе сахар и молоко.

– В общем, когда миссис Гармонд вернулась из шляпного магазина, то вела себя очень странно – это Глэдис рассказала.

– Правда?

– Глэдис говорит, обычно она очень спокойна, но вчера ее что-то очень расстроило.

Я поднесла чашку к губам, обдумывая эту новость. Мы ведь столкнулись в магазине. Уж не это ли заставило ее понервничать?

– Миссис Гармонд заказала ужин, но ушла, так и не поев. – Здесь Винельда сделала эффектную паузу, а затем со значением продолжила: – И не вернулась до самого утра.

Мои брови поползли вверх.

– Ясно.

Конечно, для ее ночного отсутствия наверняка могло найтись какое-то благовидное объяснение, но я подумала, что миссис Гармонд, вполне возможно, решила увидеться с лордом Данмором, а он склонил ее провести ночь вместе. Если это так, то что ее расстроило? И почему ей понадобилось увидеться с ним, если по слухам отношения у них далеки от идеальных?

– Прислуга волновалась по поводу ее отсутствия? – спросила я.

– Боюсь, это уже не в первый раз, мадам. Глэдис даже говорит, что раньше так было постоянно.

– Спасибо, что рассказала, Винельда, – поблагодарила я и отпила из чашки, обдумывая новую информацию. – Это и вправду очень интересно.


После завтрака я уже не могла оставаться в постели: я была на нервах и чувствовала приток сил, так что хотелось заняться чем-то полезным.

Я решила, что лучше всего будет снова поговорить с миссис Баррингтон. Учитывая все, что я узнала за последнее время, у меня накопились к ней кое-какие вопросы. К тому же следовало рассказать ей, что лорд Данмор может согласиться показать Бриллиант Данморов для поимки вора.

Я позвонила ей, и миссис Баррингтон сообщила, что зайдет сама. И по своему обыкновению прибыла почти сразу – буквально через час. Я еле успела принять душ и переодеться, прежде чем Винельда провела ее в гостиную.

Миссис Баррингтон уселась на стул, отмахнулась от моего предложения кофе или чая и спросила:

– Вы говорили с лордом Данмором?

– Да, он обещал подумать.

– Лучше, чем прямое «нет», – произнесла она задумчиво. – Миссис Эймс, наверное, вы хотели видеть меня и по другому поводу?

Я решила, что лучше всего действовать напрямую. Миссис Баррингтон была не из тех женщин, которые хотели – или нуждались – в том, чтобы их подводили к делу деликатно.

– Миссис Баррингтон, мне рассказали, что на званом ужине несколько недель назад мистер Харкер говорил о ваших драгоценностях и в том числе заметил, что подобные украшения гораздо более сошли бы в качестве подарка любовнице.

Глаза ее округлились.

– Кто это рассказал?

– Миссис Дуглас-Хьюз упомянула об этом, – ответила я, не придумав, как скрыть источник информации. – Я пыталась добыть полезную информацию, и она вспомнила о том случае.

Миссис Баррингтон нахмурилась:

– Джеймс ничего такого не имел в виду. Просто дразнил меня. Всегда говорил странные вещи… Такой уж он был. И никогда не понимал, что говорит что-то не то.

– У мистера Харкера имелась любовница? – спросила я.

– Нет, – без раздумий ответила миссис Баррингтон. – Он был очень застенчивым мальчиком. Он с удовольствием проводил время с сестрами Эклз – они такие живые… Однако ни во что серьезное это не вылилось. Если вы думаете, что он хотел отдать мои украшения им, то это не так. Смекалки Джеймсу не хватало, но все-таки он не был дураком. Девочки Эклз никогда не появлялись на людях в моих украшениях – уж я бы точно заметила. К тому же Джеймс знал, что на балу я носила поддельный браслет. Красть его не было никакого смысла.

– А о каком конкретно украшении мистер Харкер говорил за ужином, не вспомните?

Моя гостья явно засомневалась.

– Это был бриллиантовый браслет, вторая пропажа. Но я уверяю вас, к убийству он не имеет никакого отношения.

Внезапно я поняла, что миссис Баррингтон слишком усердно это отрицает. Я не знала, правильную ли тактику изберу, если начну на нее давить, но она явно не договаривает.

– Миссис Баррингтон, вам известно что-то, чего вы не хотите говорить?

– Конечно нет, миссис Эймс! – воскликнула она чересчур энергично. – Если бы я знала что-то, что поможет поймать убийцу Джеймса, я бы определенно вам рассказала.

– Очень хорошо. Будем надеяться, что вскоре удастся выяснить гораздо больше.

На тот момент сказать было больше нечего.


Миссис Баррингтон ушла, и Винельда принесла мне в гостиную еще кофе. Я медленно пила его и думала о произошедшем. История миссис Баррингтон не клеилась. Сегодня она явно что-то утаивала – уж слишком странно себя вела.

Или это я несправедливо ее подозревала? Возможно, на меня повлиял рассказ Майло о финансовых трудностях Баррингтонов. Просто из-за того, что им приходилось немного затянуть пояса, желать смерти племяннику они бы не стали. Да, тут почти не может быть сомнений. Почти.

Сама того не желая, я снова вернулась к мыслям о Майло. Интересно, чем он сейчас занимается? Все-таки я бы удивилась, узнав, что он отправился, скажем, в Ниццу, и ничего мне об этом не сообщил. На него это похоже: мотаться с места на место в самое неподходящее время.

В любом случае, я надеялась, его тронули мои слова прошлой ночью. Было очень трудно сказать ему это в лицо, ведь я привыкла прятаться от семейных проблем. Однако настал тот момент, когда я уже не могу это тихо сносить. Пять лет – слишком большой срок. Да, я прекрасно понимаю, что мой ультиматум может стать последним гвоздем в гроб нашего брака. Трудно принять это с легкостью. Развод разбил бы мне сердце и вдобавок стал бы ужасным скандалом: все бы принялись перемывать мои косточки. Но если этому суждено случиться, так и быть. Я сказала то, что хотела сказать, и смогу пережить последствия.

Я поднялась. На душе было неспокойно, и просто сидеть я не могла. Думать обо всем этом не было сил. Пора что-то делать. Но что?..

Я снова вернулась мыслями к убийству: каким мог быть очевидный мотив? Все вращалось вокруг пропавших драгоценностей, но куда они все-таки подевались? И речь не об одном браслете, который миссис Баррингтон носила на балу, но и об остальных украшениях. Где-то же они должны быть. И откуда взялся настоящий сапфир? Словно из воздуха – чтобы позлить меня лишний раз.

И тут у меня возникла идея. Если вор украл драгоценности миссис Баррингтон от отчаяния, то это значит, что он – или она – попробовал его продать. Интересно, попыталась ли полиция пойти по их следу? И кому можно было бы продать такие вещи?

От своих подруг-горничных Винельда узнала немало любопытных историй. Пригодятся ли ее знания и на этот раз?

– Винельда, – спросила я ее спокойно, когда она вернулась в комнату, – если кто-то хочет продать ворованные драгоценности, куда ему надо обращаться?

– Уверяю вас, понятия не имею, мадам! – воскликнула она в ужасе. – Если у вас что-то потерялось, честное слово, я ничего об этом не знаю, и вообще я бы ни за что и никогда…

– Нет-нет, – торопливо заверила я ее, – я ничего не потеряла. Просто любопытно, куда в таких случаях нужно идти.

Винельда чуть не плакала, и мне стало не по себе от того, что я так сильно ее обидела.

– Я просто хотела сказать, что ты знакома со многими людьми и наверняка слышала истории об этом.

– Я не общаюсь с такими горничными, мадам, – заявила она с неподражаемым достоинством.

– Конечно нет, Винельда, – постаралась я ее успокоить. – Но мне бы очень помогло, если бы ты узнала, куда нужно идти, чтобы отделаться от чужих украшений.

– Ну, – начала она, явно удовлетворенная тем, что мне понадобились ее знания, – у Лилли было кольцо, которое досталось ей от тетушки, и Лилли пришлось его продать, когда ее уволили ни с того ни с сего. Она пошла в магазин на Уайтчепел-Хай-стрит. Там много ломбардов, куда можно пристроить драгоценности и прочее. Помню, Глэдис рассказывала, что вроде бы миссис Гармонд тоже продала там какие-то подарки лорда Данмора.

Это сообщение меня очень заинтересовало:

– Правда?

– Да, Глэдис слышала, как она вспоминала про Уайтчепел, а это не то место, о котором миссис Гармонд вспоминает часто. Она приличная женщина. Глэдис поразмыслила над тем, что Лилли говорила о ломбардах, и сопоставила с тем, что миссис Гармонд пришлось затянуть поясок, поэтому она вполне могла бы продать какие-то украшения.

– Уайтчепел-Хай-стрит, говоришь, – произнесла я задумчиво. У меня уже почти созрел план.

– Это нехорошее место, мадам. Говорят, там опасно. Ходят слухи об убийствах женщин на Уайтчепел, разрезанных на куски… Рассказывают ужасные вещи. – Сведения Винельды на этот счет явно запоздали. – Ну и потом, – добавила она для разрядки, – Лилли там и половину стоимости кольца не дали.

– Уж об этом волноваться смысла нет, Винельда.

Мои слова ее не убедили:

– Простите, пожалуйста, мадам, разве вы не продать что-то хотите?

– О нет, конечно нет. – Нужно было поскорее это опровергнуть, пока Лилли, Глэдис и компания не решили, что я начала избавляться от украшений, подаренных Майло. – На самом деле я хочу кое-что купить.

– Но не на этой улице, правда? Вы слишком благородная женщина, чтобы ходить по таким местам, – запротестовала Винельда. – С вашими прекрасными нарядами и изысканными манерами они попытаются вас обмануть и накрутят цены.

– Пожалуй, тут ты права. Да, лучше поеду на Мейфэр.

– О да! Это куда приличнее.

Она успокоилась, решив, что сумела отговорить меня от такой странной прихоти, и принялась убирать сервиз.

Я немного посидела и обдумала возможности. Если получится найти украшения миссис Баррингтон, то удастся и определить, кто же их украл.

А еще любопытно, что миссис Гармонд, кажется, наносила визит на Уайтчепел. Стоит ли серьезно рассмотреть версию, по которой она продала там украденные у миссис Баррингтон драгоценности?

Был только один способ это выяснить.

Я почти не надеялась обнаружить ее украшения в первом попавшемся ломбарде, но если аккуратно навести справки, то можно будет определить, в каком направлении двигаться дальше.

Однако в одном Винельда права: я не могу вот так просто явиться в подобное место и начать всех расспрашивать. Это было бы слишком подозрительно. Нет, нужно прийти туда под предлогом продажи чего-либо. А значит, вариант есть только один.

Нужно замаскироваться.

Глава 22

Надо сразу же воплотить этот план в жизнь.

Я нашла в шкафу платье, которое в свое время почему-то не отдали нуждающимся. Ему было семь лет, и его фасон и цвет уже давно вышли из моды. К тому же я немного похудела, и сидело оно на мне плохо, что должно было только усилить нужный эффект.

Я сняла обручальное кольцо – кольцо, подаренное мне во время помолвки, нашла в шкатулке маленькое рубиновое колечко и бросила его в карман.

У меня не было особого опыта в маскировке, но я решила, что лучше воспользоваться всеми возможными способами: я щедро нанесла макияж и растрепала волосы в надежде выглядеть еще более безвкусно. А затем шагнула назад и посмотрела в зеркало.

Винельда наблюдала за моими приготовлениями с возрастающей тревогой.

– Ой, лучше не надо, мадам, – повторила она несколько раз.

– Винельда, говорю тебе, все будет в порядке.

– Возьмите хотя бы Маркхема, – попросила она. – Он крепкий парень и защитит вас, если что-то пойдет не так.

– Я поймаю такси, – отозвалась я. – Личный автомобиль привлечет слишком много внимания.

– Ну не знаю, мадам, – проговорила Винельда. – Простите меня, пожалуйста, но, по-моему, это слишком рискованно.

– Не волнуйся, я не собираюсь делать ничего опасного.

– Наверное, я должна пойти с вами, – предложила она. Но, судя по виду, очень надеялась на мой отказ. Не стоило ей об этом волноваться – Винельда так нервничала, что выдала бы меня с головой.

– В этом нет необходимости, – сказала я. – Просто наведу кое-какие справки. Еще раз говорю, все будет в порядке.

Это ее не успокоило.

– Надеюсь, вы правы, мадам, – произнесла она печально.

Меня не отпугнули ее опасения, и вскоре я покинула квартиру.

Я взяла такси до Уайтчепела и уже в машине поняла, насколько убог мой план. Как, скажите, я собиралась найти драгоценности миссис Баррингтон в океане лондонских ростовщиков? Все равно что искать иголку в стоге сена, хотя для стога сена это весьма уничижительное сравнение… Нет, это поистине Гераклов подвиг. Но попытка не пытка. У Геракла-то, в конце концов, все получилось.

Уайтчепел-Хай-стрит запрудили машины, и такси тащилось очень медленно. Наконец водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида и спросил:

– Вы едете к какому-то конкретному ростовщику?

Я решила, что узнавать, какой из них пользуется самой дурной репутацией, было бы слишком подозрительно, а потому попросила остановиться у первого попавшегося.

Машина притормозила у тротуара, и я попросила водителя подождать. Я вышла и сразу обратила внимание на огромное количество отвратительно выглядевших магазинов. Я подавила в себе растущее чувство неуверенности и направилась к ближайшей лавке, над входом в которую висели три золотых шара, что по традиции и обозначает ломбард, а также выцветшая вывеска «Акерман и Хит. Украшения и прочие товары».

Когда я открыла дверь, прозвенел, как мог, плотно увитый паутиной колокольчик. Лавка соответствовала моим представлениям: это было темное помещение с затхлым воздухом. Несколько длинных стеклянных витрин, покрытых пылью, были наполнены украшениями и безделушками всевозможных разновидностей. Интересно, сколько из них приобретены нечестным путем?

Когда я вошла, мужчина за прилавком поднял на меня оценивающий взгляд – видимо, сразу прикидывал, что от такой дамы можно ожидать.

– Добрый день, – поздоровалась я с сознательной неуверенностью. Я решила, что лучше всего будет вести себя так, словно я с подобными заведениями имею дело впервые (что, как ни крути, чистая правда). Но как я ни надеялась преуспеть в собственном представлении, Сарой Бернар я не была. Естественно, я не могла изобразить матерую преступницу – гораздо легче притвориться приличной женщиной, только ступившей на скользкую дорожку.

– Чем могу помочь? – осведомился он, пристально глядя на меня.

– Мистер Акерман… Или обращаться к вам как Хит?

– Ни то ни другое.

– О, ясно… – произнесла я. – Понимаете, я… Вы покупаете драгоценности?

– Смотря какие.

– От чего это зависит?

– От того, что это за украшения, где вы их достали и сколько за них хотите.

– У меня есть кольцо, которое я хотела бы продать, – сообщила я. – Рубиновое кольцо.

– И как оно к вам попало в руки? – поинтересовался ростовщик.

Я сделала вид, что нервничаю, – это было не сложно…

– Кое-кто сделал мне подарок.

– В самом деле?

Тут я услышала, как открылась дверь в лавку, но не стала оглядываться. Я уже начинала входить в роль. Хотелось, чтобы моя история прозвучала сомнительно.

– Да, мне подарил его мой работодатель.

– А чем вы занимаетесь? – спросил продавец.

– Я горничная.

Я не умела хорошо врать и, более того, не любила. Утешала мысль, что это роль, которую необходимо сыграть. Оставалось надеяться, что у меня получается.

– Что ж, почему бы вам не показать колечко?

Я сняла перчатку и достала из кармана кольцо. Ростовщик протянул свою грубую волосатую руку, и я положила кольцо ему на ладонь. Он подержал его перед глазами, пристально изучая, а затем снова взглянул на меня.

– Так вот куда ты запропастилась.

Я обернулась на знакомый голос, не веря собственным ушам.

Это был Майло.

Да как ему удалось найти меня здесь?! Я подавила ужасное раздражение, вызванное его непрошеной компанией.

– Я боялся, что ты выкинешь что-нибудь подобное, Мэри, – сказал он разочарованно.

Мэри. Значит, он принял правила игры. Я не имела понятия, что Майло намеревается предпринять, но мне ужасно не понравилась эта попытка влезть в мои дела.

– Я следил за тобой, как ты уже успела понять. – Тут Майло обратился к ростовщику: – Она украла кольцо из шкатулки моей жены.

– Тогда вызывайте полицию, – спокойно откликнулся мужчина за прилавком. – Только разбирайтесь с этим где-нибудь в другом месте.

– Вызывать полицию нет нужды, – сообщил Майло снисходительно. – Что делать, если я испытываю к Мэри нежные чувства.

Глаза мои округлились, но я прикусила язык.

– Надо признать, горничная из нее ни к черту, – продолжал Майло, – держу ее больше для красоты, если вы понимаете, о чем я.

Я сжала кулаки, чтобы сдержаться и не схватить с полки какой-нибудь тяжелый предмет и не ударить его, чего он как никогда заслуживал.

– Мы не покупаем ворованные вещи, – заявил ростовщик.

– Нет, разумеется, нет, – любезно сказал на это Майло. – Очень рад, что сумел найти Мэри прежде, чем она пришла в лавку, где опускаются до покупки ворованных вещей. Не хочу, чтобы она сделала какую-то глупость. Я позабочусь о том, чтобы впредь подобное не повторилось. Извините, что доставили вам беспокойство. Мэри, пойдем.

Он взял меня за руку и невозмутимо вывел из лавки.

– Ты что творишь? – прошипела я, когда мы вышли на улицу, и вырвала руку.

Он же заплатил моему водителю и, не спросив моего согласия, позволил ему уехать, а затем снова взял меня за руку и повел к своему такси. Я подумала, что надо отказаться, но устраивать сцену не хотелось.

– Я пришел навестить тебя и увидел, как ты выходишь из квартиры в этом сомнительном наряде, да и вообще слишком подозрительно себя ведешь. Ну и отправился следом, – объяснил Майло, усаживаясь рядом.

– Мне не нравится, когда за мной следят, – заявила я раздраженно. – И в твоем лице мне надзиратель не нужен. Сама справлюсь.

– Хорошо, что я пришел вовремя. Через минуту он бы тебя раскусил – и уверяю, не принял бы это спокойно.

– Ничего бы не раскусил, – возразила я. – Пока ты не вошел, все шло очень хорошо.

– Нет, долго его обманывать ты бы не смогла.

– Правда? – ответила я. – И когда же ты успел стать экспертом в подобных вещах?

– Во-первых, ты сняла перчатки. – Майло приподнял мою ладонь над коленом. – Как считаешь, многие горничные могут позволить себе превосходный маникюр?

Я вырвала руку.

– Во-вторых, боюсь, ты переигрывала. И макияж твой наводит ужас… Думаю, ты перепутала горничную с проституткой.

Я достала зеркальце из сумочки. Неприятно признавать, но он прав. В дневном свете я выглядела как клоун… Я достала платок и начала поправлять макияж.

– Как я понимаю, ты ищешь украшения миссис Баррингтон. Что ж, я тебе помогу.

– Кажется, я об этом не просила, – резко отозвалась я.

Однако Майло не обратил внимания на мои слова, а машина тем временем остановилась у другой лавки.

– Почему именно здесь? – поинтересовалась я.

– Потому что владелец этого ломбарда имеет дело с вещами самого сомнительного происхождения.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спросила я, раздраженная тем, что он принялся за расследование точно так же, как и я сама.

– Есть у меня источники.

Майло открыл дверь и выбрался из такси. А я неохотно пошла следом.

– Майло, не думаю…

– Не спорь со мной, Мэри. – Он взял меня за руку – так мы и вошли в лавку.

Очевидно, угрюмые и неопрятные джентльмены были золотым стандартом подобных заведений: в этом ломбарде мы увидели практически копию предыдущего ростовщика.

– Чем могу помочь? – осведомился он, переводя взгляд с Майло на меня и обратно.

– Я ищу одну драгоценность, – сообщил Майло скучающим тоном, без интереса осматривая витрины.

Ростовщик оценивающе присмотрелся к костюму Майло с Савил-роу.

– Полагаю, вы найдете что ищете у ювелиров на Мейфэр.

Майло открыто улыбнулся:

– Пожалуй, но, боюсь, я рискую нажить неприятности, если приду в любой из этих магазинов. Понимаете, моя жена не должна об этом узнать.

Ростовщик кинул на меня взгляд, и в его лице отразилось понимание.

– Ясно, сэр, – кивнул он, посветлев. Меня же ужасно разозлило, что выдумки Майло оказались в его вкусе.

– Мне нужно что-то – ну, не совсем обычное. Не то такое, что жене, скорее всего, не понравилось бы.

– Сколько уже можно о своей жене-то? – спросила я с обидой в голосе. Если нужно войти в роль, я это сделаю.

– Прости, дорогая, но мы не можем делать вид, будто ее не существует.

– Иногда ты забываешь о ней напрочь, вот что я тебе скажу, – парировала я, а затем пошла вдоль витрины, будто бы изучая расставленные под стеклом безделушки. Дело пойдет и без меня: пожалуй, двое мужчин всегда найдут повод покивать друг другу.

– Норовистая немножко, не так ли, сэр? – сказал ростовщик тихо, хотя и недостаточно тихо, чтобы я не услышала.

– Резвые всегда норовисты, – отозвался Майло.

Если он продолжит говорить обо мне как об одной из своих лошадей, я покажу ему настоящую резвость.

– Странные создания эти женщины.

– Не говорите, – рассудительно согласился Майло.

– Я дам вам то, что она желает, – пообещал ростовщик. – Ох, не хотел бы я такую упустить, уж простите мою откровенность.

Боковым зрением я увидела, как Майло обернулся и бросил на меня взгляд.

– Да, она как раз из таких.

– Ну так что же вы ищете? – спросил ростовщик. – У меня есть украшения, которые не выставляются в витринах. Можно поконкретнее?

– Есть у вас нечто вроде Эйфелевой башни? – поинтересовался Майло.

Меня впечатлило, что он вспомнил описание самого узнаваемого украшения миссис Баррингтон. Он мог быть на удивление хитер.

– Вроде Эйфелевой башни?

– Да, ну, знаете – какая-нибудь ювелирная копия. Время от времени, – Майло изобразил еще одну многозначительную улыбку, – мы отдыхаем в Париже.

– Когда получается ускользнуть от твоей жены, – вставила я.

Майло улыбнулся краем губ.

– Боюсь, ничего такого у меня нет, – сказал ростовщик. – Зато есть прелестное сапфировое ожерелье – на вашей леди будет смотреться идеально.

– Увы, к сожалению, ей нужна Эйфелева башня, – отозвался Майло. – Не так ли, дорогая?

– Именно, – подтвердила я. – Ты уже давно мне ее обещал.

Майло взглянул на ростовщика и пожал плечами с видом человека, неспособного противостоять требованиям женщины.

Но тут я вспомнила о других драгоценностях миссис Баррингтон.

– Однако, – проговорила я медленно, – сапфировый браслет я бы все-таки носила. Но именно тот, который видела однажды на богатой даме – о, вот это вещь! И, кстати, бриллиантовый браслет у нее тоже был. Тоже на редкость красивый. – Я в подробностях описала оба украшения.

– Нет, таких у меня нет, – произнес ростовщик устало, когда я закончила.

– Ну, значит, поищем где-нибудь еще. – Я взяла Майло за руку и прижалась к нему, стараясь как можно достовернее изобразить кокетство. – Ты же обещал, зайчик, – промурлыкала я.

– Обещал. Ты же знаешь, дорогая, перед тобой я не могу устоять. – Майло внезапно обнял меня, а затем прижал к себе еще сильнее, подарил затяжной поцелуй в губы и только после этого отпустил.

Я яростно посмотрела на него, но он лишь улыбнулся и повернулся к ростовщику.

– Извините нас. Иногда чарам Мэри сопротивляться просто невозможно.

Но мужчину за прилавком это не смутило.

– Вы уверены, что больше не хотите ничего посмотреть? – спросил он.

– Да, – ответила я. – Я хочу именно эти украшения.

Ростовщик был разочарован; он кивнул мне и посмотрел на Майло с пониманием: вот что значит потакать резвым дамочкам.

– Если вам попадется что-нибудь подобное, вы мне сообщите? – осведомился Майло.

– Определенно, сэр, определенно.

Майло достал из кармана визитку и быстро нацарапал на ней что-то, а затем передал ростовщику.

– Буду рад вам помочь, мистер Эймс. Моя фамилия Гиббс, сэр. Дайте знать, если понадобится что-то еще.

– Благодарю, мистер Гиббс, обязательно. – Майло повернулся ко мне: – Пойдем, Мэри. Куплю тебе соболиную накидку.

– Ну, с накидкой я готова подождать, – улыбнулась я и подошла к нему. – Спасибо за хлопоты, мистер Гиббс, – поблагодарила я ростовщика.

– Был рад помочь. – Тут он нагнулся вперед: – И не беспокойтесь из-за его жены, мисс, – сказал он сердечно. – Уверен, с вами ей не сравниться.

Глава 23

– Браво, дорогая, – сказал Майло, когда мы вышли на улицу. – Ты была неподражаема.

Он взял меня за руки, и я повернулась к нему лицом. В его глазах искрилось веселье: он получил огромное удовольствие от нашего маленького спектакля. И я невольно заразилась его энтузиазмом.

– Кажется, мы были весьма убедительны, – заметила я.

– Ты сыграла идеально. Впору выходить на сцену.

– Но если ты еще хоть раз назовешь меня «норовистой»…

– Это твой поклонник мистер Гиббс так сказал, а не я.

– И не нужно было меня целовать, – попыталась рассердиться я.

– Никогда не упущу возможность поцеловать тебя, дорогая, – улыбнулся Майло.

– Не понимаю, зачем Мэри надо быть твоей любовницей, – сказала я, освобождая руки из его ладоней. – Не будет ли эффективнее, если я просто побуду твоей женой?

– История с любовницей единственно для эффекта. Признай, нашему делу она пошла на пользу.

Майло был прав. После этой сценки расположение мистера Гиббса значительно возросло.

– А как ты понял, что это сработает? – спросила я.

– Если хочешь войти в доверие беспринципных людей, веди себя беспринципно.

– Ну, о беспринципности ты знаешь все, – пошутила я, однако, как известно, в каждой шутке…

– Прошу, дорогая. Ты же видела, он сразу стал дружелюбнее, когда услышал, что мы занимаемся чем-то недозволенным.

– И это говорит не в его пользу, – сказала я. – Хотя он был весьма любезен, когда чуточку открылся. Только бы кто-то предложил ему купить брошку или браслет миссис Баррингтон…

– Если я распространю информацию о том, что ищу какое-то конкретное украшение, мы выйдем на нужного нам человека. Может, я слишком оптимистичен, но ты же знаешь: удача на моей стороне. – Это было довольно сдержанное высказывание. Майло жил жизнью, полной волшебства. Все, чего он касался, подчинялось его воле и приносило безупречные плоды. Кроме, пожалуй, нашего брака.

– Ты дал ему настоящее имя, – сказала я, вспомнив, что мистер Гиббс обратился к нему как к мистеру Эймсу.

– Естественно. Думаешь, у меня с собой визитки с псевдонимом?

– Я бы не удивилась.

Его не испугал мой циничный комментарий.

– Это, кстати, неплохая мысль. Жаль, я не подумал об этом заранее. Глядишь, начнут клеветать на скромное имя Эймсов. – Майло бросил на меня испытывающий взгляд. – Не то чтобы я к этому не привык…

Если он рассчитывал, что я приму эти слова с симпатией, то сильно ошибся. Как постелешь, так и поспишь. Не то чтобы я специально подобрала это выражение…

– Зайдем еще в пару лавок? – спросил Майло, возвращая мои мысли к плану.

С минуту я сомневалась. Не знаю, как ему удалось за одно утро перейти от разговоров о разводе к дружескому сотрудничеству; пожалуй, если мы еще немного поищем брошку, ничего плохого не случится.

– Хорошо, – уступила я. – Но при одном условии: хватит постоянно болтать о своей жене.


Не сказать, что нам повезло в других ломбардах, но в нескольких из них Майло тоже оставил визитку. Повезло же в другом: брошку миссис Баррингтон трудно спутать с чем-то еще, и если что и найдется, то это будет именно она, – с пропавшими ожерельем и браслетом могут возникнуть сложности. Если повезет, в конечном счете хотя бы одно из украшений попадет в руки ростовщикам, у которых мы побывали. Майло ясно давал понять, что если кому-то попадутся похожие вещи, он будет щедро вознагражден. Я надеялась, что это мотивирует кого-то из них связаться с нами.

– Думаю, мы уже сделали достаточно, – решила я наконец. В Мэри я уже наигралась. Было весело, но пришла пора становиться собой. Все же это не так утомительно.

А Майло словно прочитал мои мысли и сказал:

– Пусть Мэри и очаровательна, но я всегда предпочту тебя.

У него было слишком хорошее настроение, и я заподозрила, что он что-то задумал.

– Пообедаешь со мной? – спросил он у машины.

Я задумалась. Мы держались друг за друга все утро, и я не видела причины для отказа. Вопреки гласу разума, меня очень обнадежило его внезапное появление. Тот факт, что он не сбежал во Францию, говорил о его готовности искать какие-то решения.

– Давай вернемся в квартиру, – предложила я. – Не хочу появляться на публике в таком виде. К тому же Винельда страшно боялась, что меня похитят или Джек Потрошитель изрежет на куски.

– Если бы у Винельды был хоть мизерный шанс отговорить тебя от этого нелепого плана, я бы выгнал ее за то, что она отпустила тебя одну. Но надо понимать, конечно, что если ты чего-то захочешь, остановить тебя невозможно. – Слова его звучали легкомысленно, но я сразу почувствовала двойное дно.

– Это не всегда невозможно, – произнесла я мягко.

Наши глаза встретились, но он больше ничего не сказал.

Когда мы вернулись домой, Винельда была просто счастлива, что ни один злодей до меня не добрался. Еще чуть-чуть, и она бросилась бы меня обнимать.

– Как же я рада, что мистер Эймс присмотрел за вами, мадам!

Должно быть, она увидела, как я подняла брови, и быстро добавила:

– Не то чтобы вы не можете сами о себе позаботиться… Я приготовлю ланч, хорошо?

Я переоделась в розовое платье с лавандовым узором и убрала с лица остатки обильного макияжа. А потом мы с Майло чудесно пообедали, беседуя о различных аспектах загадки.

Я чувствовала, что мы оба не договариваем, но ни один из нас не торопился это обнаружить. Я, конечно, понимала, что такие вещи нельзя просто спрятать под ковер. Под ним и так слишком много спрятано – он, пожалуй, вообще едва касается пола.

– На самом деле мы так ничего сегодня и не узнали, – сказала я, отодвигая от себя тарелку. – Сознаюсь, я надеялась, что нам удастся найти украшения. Глупо все-таки ожидать, что получится раскрыть убийство вот так, в одно утро.

– Терпение, дорогая. Скоро это даст результат. К тому же ты ведь получила удовольствие, правда?

– О, это было захватывающе! – признала я.

– И Мэри просто очаровательна. – Он посмотрел на меня. – Я догадывался, что ты будешь выглядеть чертовски соблазнительно в наряде горничной.

Я бросила на него хмурый взгляд. Винельда как раз принялась убирать со стола, поэтому мы поднялись и пошли в гостиную. Майло присел на диван и зажег сигарету.

– И что теперь, любовь моя? – спросил он. – Проникнем в банду контрабандистов или что-то в таком духе?

– О, боюсь, мне уже скоро нужно уходить. – Я внезапно вспомнила об ужине с лордом Данмором, на который, к моему удивлению, совсем не хотела идти. Чего мне сейчас хотелось, так это провести тихий вечер дома вместе с Майло и обсудить дело. Но отказаться – по ряду причин – я уже не могла.

– То есть остаться на ужин ты меня не приглашаешь? – уточнил он легко, хотя и посмотрел на меня со значением. Может, я выглядела подозрительно? Мне казалось, я хорошо скрываю собственные чувства, но Майло всегда догадывался, что у меня на уме.

Помявшись, я все же ответила:

– Меня пригласили на ужин.

Его взгляд неуловимо изменился, хотя поза осталась такой же расслабленной.

– Кто? – спросил он.

Поначалу я думала, что с радостью сообщу ему об ужине с лордом Данмором. Но после всего произошедшего с нами сегодня мне вовсе не хотелось говорить ему об этом. Майло никогда не был ревнив, но что-то мне подсказывало, что он не одобрит этой встречи, а я пожелала бы сохранить хрупкое новообретенное равновесие.

– О, просто друг.

Он улыбнулся краем губ.

– Эймори, дорогая, ты что-то от меня скрываешь.

Это был не вопрос. Досадуя из-за того, что Майло всегда знает, что у меня на уме, в то время как я обычно теряюсь в догадках по поводу его мыслей, я вздохнула:

– Ну, это не великая тайна. Если тебе так нужно знать, я ужинаю с лордом Данмором.

Прочитав в его лице раздражение, я удивилась. Майло всегда был очень закрыт, и я не ожидала, что он продемонстрирует свои чувства по этому поводу.

– Я считаю, тебе не стоит этого делать, – сказал он спокойно – и снова меня удивил. Мои дела редко его интересовали. И на моей памяти он ни разу не говорил, что мне не стоит чего-то делать.

– Ничего плохого это не сулит, – ответила я теми же словами, которыми он описал предложение выпить от Элен Рено.

Наши взгляды встретились, и я внезапно почувствовала, что мы целый день стояли у пропасти, а сейчас подошли к самому краю. Ничем хорошим это не закончится. Это было очевидно.

– Эймори, что бы между нами ни происходило, не стоит играть с Данмором в игры.

Я вздохнула:

– Господи, Майло, я же не ребенок.

– Нет, конечно. Ты красивая женщина, и Данмор это сразу заметил. Эймори, когда нужно, он может показать себя с лучшей стороны, но он не тот, кем кажется.

В других обстоятельствах его озабоченность меня бы тронула. Но сейчас было просто смешно, что он указывает мне, с кем водить компанию.

– Думаешь, я этого не знаю? – спросила я мягко. – Лорд Данмор гораздо проще тебя, Майло. Я всегда могу понять, когда он серьезен, а когда нет. Но в любом случае ты, кажется, не в том положении, чтобы диктовать мне, с кем ужинать, а с кем нет, как считаешь? – В моих словах не было злобы – я просто озвучила очевидные вещи. Но уже сказав их, поняла, что не стоило этого делать.

Майло стиснул зубы, а затем овладел собой и с привычным безразличием произнес:

– Дорогая, ты имеешь право делать все, что захочешь. Пожалуйста, ужинай с лордом Данмором. Надеюсь, ты собой довольна.

Прежде чем я успела ответить, он вышел из комнаты, а через секунду я услышала, как входная дверь захлопнулась за его спиной.

Я опустилась на стул и провела ладонью по лицу. Этим утром мы успели обрести хоть какую-то уверенность, но я сама выбила почву у нас из-под ног. Что бы я ни делала, все становилось только хуже.


Лорд Данмор прибыл забрать меня вовремя. Я была в фиолетовом атласном платье, и он, как никогда стильный в своем вечернем костюме, все время улыбался и сыпал комплименты.

– Признаюсь, я боялся, что вы отмените нашу встречу, – сказал он, помогая мне надеть плащ.

– С чего бы вдруг?

– Я слышал, вы снова проводите время с мужем, и он мог вас отговорить.

– Майло не указывает мне, с кем общаться и как вести себя в обществе, – произнесла я мягко.

Я повернулась, чтобы сообщить Винельде, что буду поздно. Ее, впрочем, не было видно – она старалась не показываться на глаза, и мне стало интересно, что она об этом всем думает. Уверена, Винельда наш ужин не одобряет. Да, она была предана мне во всем, но я подозревала, что и к мужу она относится с особым трепетом. Майло выглядел очень хорошо, и женщинам трудно было перед этим устоять – рано или поздно их обязательно сломили бы его чары. Увы, я знала это по собственному опыту.

– Идем? – спросил лорд Данмор, предлагая мне руку.

Мы спустились на лифте и вышли к его длинной блестящей машине.

– Куда мы едем? – поинтересовалась я.

– Небольшой ресторанчик, называется «Френчс», – ответил он. – Не такой уж известный, но это мое любимое место.

– Звучит чудесно.

– Так и есть. В такой обворожительной компании у нас будет прекрасный вечер.

Я старалась побороть дурное предчувствие. Хотя я приняла приглашение на ужин от лорда Данмора с определенным намерением, было ощущение, что я делаю нечто неправильное. В конце концов, Майло, очевидно, старался наладить наши отношения, а этот ужин мог их лишь ухудшить.

А все-таки: что тут такого дурного? Лорду Данмору я не раз давала понять, как к нему отношусь. И было бы грубо идти на попятный. К тому же, сделай я так, он бы наверняка отказался использовать Бриллиант Данморов в качестве приманки.

И вообще Майло волновался напрасно. Лорд Данмор вел себя самым подобающим образом. Я поставила его в известность: нам возможно быть только друзьями, и он, судя по всему, принял это к сведению. В машине мы сидели на нормальном расстоянии друг от друга, и разговор не заходил на опасную территорию.

Раньше я ни разу не слышала о «Френчс». Ресторан располагался на тихой улице в Ковент-Гарден, и я радовалась, что возможность быть замеченной кем-то из знакомых стремится к нулю. Хотя я и сообщила Майло, что буду поступать так, как захочу, мне не хотелось провоцировать его еще больше.

Вопреки названию оформлен ресторан был в деревенском итальянском стиле, с обилием темного дерева, ярко освещенным потолком и кирпичными арками, за которыми скрывались альковы для более интимных свиданий. В один из них нас и отвел преисполненный энтузиазма метрдотель.

– О, лорд Данмор, – сказал он, – очень рад видеть вас снова.

– И я рад тебя видеть, Антуан.

– Мы ждали, когда же вы снова нас посетите. И на этот раз с подругой, – сказал он и со светлой улыбкой повернулся ко мне: – Enchanté, mademoiselle[5].

– Добрый вечер, – сказала я. «На этот раз» с подругой, значит. Хитро – и учтиво – придумано. Видимо, лорд Данмор приводил сюда множество женщин, и у Антуана было вдоволь времени, чтобы научиться так гладко исполнять свою роль.

– Ну, – сказала я, когда он записал наши заказы из особого меню, – вы уже подумали о том, чтобы устроить приманку для вора с помощью Бриллианта Данморов?

– Сразу к делу, Эймори? – улыбнулся он. – Люблю прямоту в женщинах.

– Для миссис Баррингтон это значило бы очень много. Даже если она не права и ничего из этого не выйдет, давайте хотя бы попробуем.

– Вам не кажется, что этим должна заниматься полиция?

Я не стала посвящать его в мое с ними сотрудничество.

– Уверена, полицейские делают все, что в их силах, – ответила я. – Но от нас вор не будет ждать подвоха.

Руки виконта лежали на столе; он наклонился чуть вперед.

– Для вас это тоже важно?

– Да, – подтвердила я. – Важно.

– Значит, так и поступим.

Я улыбнулась, удивившись тому, как быстро он сдался.

– Теперь осталось определить, как именно мы это сделаем.

– Давайте не будем говорить об этом сейчас, – махнул рукой виконт. – Чтобы обсудить дела, у нас найдется еще куча времени. А пока предадимся удовольствиям.

– Пусть так, – ответила я немного настороженно. – О чем мы будем говорить?

Лорд Данмор пожал плечами:

– О чем хотите.

Тогда я решила попробовать вернуться к загадке.

– Могу я спросить вас о чем-то?

Он улыбнулся:

– Конечно.

– Как вы думаете, у кого был мотив для убийства мистера Харкера?

Я надеялась прочитать в его лице отпечаток вины или тайного знания, но вместо этого на нем отобразилась явная скука.

– Не имею ни малейшего понятия.

Меня удивило это явное безразличие. В конце концов, в его доме убили человека. Я думала, это волнует лорда Данмора гораздо больше. К тому же миссис Гармонд говорила мне, как он был расстроен по этому поводу. Зачем же виконту сейчас притворяться, будто ему нет до этого дела?

– У вас наверняка есть какие-то идеи, – заметила я.

Данмор внимательно посмотрел на меня, пытаясь, видимо, определить, в чем причина такого интереса с моей стороны.

– Совсем забыл о том случае на морском курорте, – сказал он, внезапно сообразив. – Вы считаете себя детективом, не так ли?

Волновал ли меня его снисходительный тон? В любом случае я не была настроена выдавать раздражение. И вместо этого притворно смутилась:

– Боюсь, вы раскусили меня, милорд. Я люблю загадки, и, думаю, если вы дадите мне немножко времени, я смогу понять, почему кто-то решил его убить.

Эта уловка сработала: на лице виконта показалась извиняющая улыбка.

– Должен сказать, вы очень обаятельны, когда настроены что-то выяснить.

– Мне просто любопытно, – улыбнулась я в ответ, не желая выдавать, насколько я вовлечена в расследование.

Данмор облокотился о спинку стула и задумался.

– Я действительно не могу понять, почему кому-то понадобилось убивать Джеймса Харкера. Он был хотя и скучный, но безобидный парень. Однако если бы мне нужно было выбирать, я бы сказал, что это сделала одна из сестриц Эклз.

Виконт сказал это совершенно спокойно, поднимая со стола бокал с вином, я же немало удивилась.

– Правда? Почему вы так решили?

– Не знаю даже… Ревность? Они все с ума друг по другу сходили и не знали, как с этим справиться.

Это был очень интересный взгляд.

– Вчера я ужинала вместе с Дуглас-Хьюзами и видела мистера Фостера рядом с Марджори Эклз. Может быть, они встречаются?

– Вряд ли. Фостер предпочитает других женщин. Марджори Эклз… ну, я не должен говорить такое… – Данмор улыбнулся, словно смягчая грубость своих слов. Но у меня промелькнула мысль, что сказать он хотел гораздо больше.

– Признаюсь, с сестрами Эклз я почти не знакома.

И снова улыбка, значение которой я могла неправильно понять…

– Фелисити очень хорошая девочка, – сказал виконт. – В отличие от своей сестры. В Марджори есть что-то неуловимо ужасное, разве нет? Словно она способна убить из-за безответной любви или на другую подобную дикость.

– Мне было безумно приятно познакомиться с мистером Фостером. Не часто встретишь такую знаменитость. – На мгновение в глазах Данмора отразилось раздражение, но он так ловко его скрыл, что я не была уверена, показалось ли мне или нет.

– Вы были на Уимблдоне, когда он проиграл? – спросил виконт.

– Да, – ответила я, подумав, как это все-таки мило с его стороны вспомнить про единственное поражение, когда на виду тысяча побед. – Большая неудача.

Он улыбнулся:

– Неудача в одном – успех в другом.

– Да, полагаю, что так, – отозвалась я.

Официант принес нашу еду, а я тем временем задумалась над словами лорда Данмора. Возможно, он прав? Могла ли одна из сестер, а может, и обе сестры Эклз, иметь отношение к убийству? Они не занимали значительного места в моем списке подозреваемых, но и убирать их оттуда пока рано. Нужно найти способ поговорить с ними еще раз – и как можно скорее.

Глава 24

Еда во «Френчсе» была превосходна. Мы ели, а потому перешли на менее болезненные темы. Лорд Данмор оказался интересным, остроумным и хорошо осведомленным по многим вопросам собеседником. Часть меня, однако, по-прежнему была настороже. Из-за убийства ли, из-за Майло, или, может, ситуация вынуждала быть сдержанной – сказать трудно. Просто я чувствовала, что его дружелюбие довольно поверхностное, а потому не могла до конца расслабиться.

– Слишком рано, чтобы провожать вас домой, – сказал Данмор, когда мы закончили и он попросил у Антуана счет.

– Не так уж и рано, на самом деле, – заметила я. Однако мы так и не успели обсудить детали, связанные с ловушкой для вора; я полагала, что пробыть с ним до глубокой ночи – вот цена его согласия.

– Будет вам, миссис Эймс. Вечер только начался. У нас еще столько удовольствий впереди. – Его тон заставил меня сильно насторожиться, но тут мне пришла в голову мысль: возможно, удастся даже убить двух зайцев сразу.

– Я слышала об одном ночном клубе, – сказала я, – называется «Спэрроу».

Виконт удивился:

– «Спэрроу»? Не представляю вас в таком месте, миссис Эймс.

Эти слова прозвучали как предупреждение, и я подумала, могу ли действительно позволить себе такое…

– Это грязное место? – спросила я. – Ничего о нем не знаю. Просто слышала, что он пользуется популярностью у некоторых моих друзей.

– Не грязное, нет, – ответил он. – Просто более… живое, чем места, где вы привыкли бывать. Сам я бывал там не так уж часто, но насколько я понимаю, многие из наших общих знакомых частенько туда захаживали, в том числе и сестры Эклз, и мистер Харкер, и даже мистер Фостер.

– Что ж, значит, есть шанс их повидать, – улыбнулась я. – Я бы очень хотела узнать, что это за клуб. Немного возбуждения меня не испугает.

Это позабавило лорда:

– Нет? Что ж, меня тоже. Честно говоря, по-моему, это отличный вариант на вечер. Отсюда, кстати, недалеко. Поехали?


Не больше чем через полчаса мы уже вошли в «Спэрроу», и я сразу поняла, что лорд Данмор оказался совершенно прав, описывая это место. В таких ночных клубах я бывать совсем не привыкла. Нас сразу поглотила душная задымленная атмосфера. Свет был приглушен, а музыка, которую исполнял огромный коллектив посреди зала, больше походила на какофонию. Вокруг танцевали множество пар, и большую часть танцев, разумеется, я не знала.

Ночные клубы, которые посещали мы с Майло, были намного сдержаннее. И хотя Майло был, если выбирать выражения, куда более склонен к авантюрам, наверняка места, подобные «Спэрроу», не заслуживали и его внимания. «Спэрроу» не хватало элегантного безрассудства, характерного для более популярных ночных клубов – вместо этого он был в какой-то степени поношенным, если не сказать убогим.

Да, здесь я точно не найду подходящего окружения.

А вот лорд Данмор вовсе не был растерян. Похоже, он чувствовал себя как дома. Он взял меня за руку и повел сквозь окруженные людьми столики; отовсюду слышался хриплый смех, перемешивавшийся с густым грохотом. Воздух состоял из алкогольных паров и плохих духов. Зря я так необдуманно настояла на том, чтобы мы сюда явились…

– Надо поздороваться кое с кем, – сказал мне виконт. – Сейчас приду. – Он отпустил мою руку и скрылся в толпе.

Какое-то время я постояла на месте, стараясь прийти в себя. Нет, для подобной фривольности я уже не так юна, подумалось мне, а затем я заметила нескольких женщин гораздо старше (впрочем, они предпринимали героические попытки это скрыть).

Я постаралась найти лорда Данмора, но в такой толпе и при слабом освещении – не говоря уж о том, что в воздухе стеной стоял сигаретный дым – вообще трудно было разглядеть хоть что-нибудь. Я начала протискиваться сквозь толпу в попытке найти какое-то неприметное местечко, где можно было бы его подождать. Едва ли я смогу здесь что-то выяснить – уж лучше виконт пусть развеет мою тревогу и отвезет меня домой…

А что обо всем этом подумает Майло, если я решу ему рассказать? Тут я вспомнила, что он злится на меня и скорее всего не захочет слушать ни о чем, что произошло этим вечером.

Пока я успела обойти помещение, мне пришлось отказаться от приглашения на танец и двух менее вежливых предложений.

Затем я обернулась и, как нарочно, столкнулась с одной из подозреваемых, которую и хотела здесь найти.

– Здравствуйте, мисс Эклз, – сказала я настолько дружелюбно, насколько могла в такой обстановке. Это была младшая, Фелисити. На ней красовалось волнистое платье из золотого ламе. Лицо ее было бледно, но когда она поняла, кто с ней поздоровался, то побледнела еще больше.

– О… – Она посмотрела на меня отсутствующим взглядом. – Миссис Эймс, не так ли?

Фелисити держала в руке почти пустой бокал, и мне стало любопытно, сколько же она должна была выпить, поскольку уже немного покачивалась. Я поборола порыв образумить ее.

– Как поживаете? – спросила я, продолжая делать вид, будто у нас обычный вежливый разговор (хотя мне и приходилось кричать, чтобы быть услышанной).

– Ужасно. – Фелисити осушила бокал и снова посмотрела на меня. – Ну, то есть… Я в порядке, в общем. Как вы, миссис Эймс?

– Убийство очень меня расстроило.

Что ж, похоже, я попала в яблочко: стоило мне произнести эти слова, как ее глаза сразу же наполнились слезами. Не нужно было говорить так напрямик, но хотелось спровоцировать какую-то реакцию. И слезы – не то, чего я ожидала.

– Ой, это все так страшно… – Мисс Эклз закрыла лицо свободной рукой.

– Мне жаль, дорогая, – я достала из сумочки носовой платок и протянула ей, а затем взяла ее за руку и отвела к свободному стулу в углу. Фелисити плюхнулась в него, а я убрала бокал и села рядом.

– Я не хотела вас расстроить, – произнесла я искренне. Я не предвидела такой реакции и почувствовала себя ужасно из-за того, что так бесчувственно заговорила о человеке, который, по слухам, был ей близок. Я огляделась в поисках Марджори. Уж она-то знает лучше меня, как успокоить сестренку.

– Просто мне так жаль беднягу Джеймса, – всхлипнула она. – Он был такой милый, и вот такое жестокое несчастье…

– Да, мы все очень опечалены.

– Он всегда был джентльменом, – сказала Фелисити. – Неважно, что о нем говорят, он всегда был джентльменом.

Насколько я знала, никто и не обвинял его в обратном.

– У вас с ним были… хорошие отношения? – спросила я.

– Хотите сказать, любила ли я его? – уточнила она с обезоруживающей прямотой. – Нет, не любила. То есть не по-настоящему. Не в романтическом смысле… Но он был очень добр ко мне и Марджори.

– Тяжело, должно быть, потерять такого хорошего друга, – сказала я.

Фелисити принялась искать бокал, и я подала его, хотя он и был совершенно пуст. Она поднесла его к губам, а затем расстроенно поставила на стол:

– Закончилось.

– Да, дорогая. Может быть, воды?

Мисс Эклз быстро покачала головой, и ее светлые кудри качались в такт.

– Никогда не думала, что до такого дойдет. Что его убьют.

– Никто этого не ждал.

– Он не имел это в виду, – сказала она. – Говорю вам, не имел.

– Кто и чего не имел в виду? – спросила я.

Вдруг взгляд ее прояснился, и Фелисити поняла, что сказала что-то совершенно не то.

– А почему вы здесь? – спросила она внезапно. – Такие, как вы, сюда не ходят.

– Лорд Данмор сказал мне, что нескольким нашим общим знакомым давно полюбилось это место. В том числе мистеру Харкеру и мистеру Фостеру. Поэтому мы решили заскочить по пути и посмотреть, есть ли тут кто-то, кого мы знаем.

Глаза ее расширились, и она пристально посмотрела на меня.

– Он здесь?

– Да, мы приехали сюда сразу после ужина вместе.

Фелисити быстро осмотрела толпу за моей спиной.

– Не надо… Он не… Не верьте ему, миссис Эймс. Он опасен.

Меня удивила ее тревога.

– Я приму это к сведению.

– Лучше я уйду, пока он не явился, – сказала она со страхом.

– Уверена, вам нечего бояться, – произнесла я ободряюще. Совершенно ясно, что она перепила, раз присутствие лорда Данмора вызвало у нее такую реакцию.

Я обернулась, снова пытаясь отыскать его в толпе. А когда повернулась обратно, Фелисити и след простыл. Она просто растворилась в толпе.

Спустя мгновение лорд Данмор сам меня нашел.

– Наслаждаетесь одиночеством?

– Не сказала бы, – признала я, внезапно почувствовав усталость и не желая находиться здесь ни минутой больше.

– Все это немного… избыточно. – И словно в подтверждение этих слов довольно скудно одетые хористки вышли на танцплощадку и во весь голос завели новую песню.

Я взглянула на виконта.

– Отвезете меня домой?

– А вы точно не хотите немного выпить? – спросил он.

– Спасибо, но нет.

– Но у нас даже не было шанса потанцевать.

– Не думаю, что вам бы понравилось танцевать в таком месте, – заметила я. Было трудно представить, как элегантный виконт Данмор перемещается по танцплощадке под неистовые звуки только что заигравшего джаза.

Он долго смотрел мне в глаза, а потом едва заметно улыбнулся:

– Пожалуй, нет, но мне бы очень понравилось чувствовать вас в своих объятиях.

– В любом случае, боюсь, моя лодыжка еще не зажила окончательно, – ответила я, хотя на самом деле нога почти перестала меня беспокоить.

– Да, конечно. Что ж, если вы готовы, готов и я.

Виконт взял меня под локоть и вывел из клуба. А я никак не могла забыть слова Фелисити. Как странно все-таки, что лорд Данмор имеет отношение к сестрам Эклз, и даже более того, Фелисити прямо предупреждает меня о том, как он опасен…

Нет, вряд ли это что-то серьезное. Под словом «опасность» можно понимать многое. Не верилось, что лорд Данмор как-то связан с убийством Джеймса Харкера. К тому же я видела, что это алкоголь развязал ей язык… Возможно, Фелисити сказала мне то, что в иных обстоятельствах утаила бы.

Нет, это точно были неприятные мысли, особенно после того, как мы вернулись на прохладные задние сиденья автомобиля лорда Данмора.


– Вы уверены, что хотите домой? – спросил виконт, когда машина выехала на оживленные улицы. Уже был поздний час, но ночная жизнь Лондона только пробуждалась. Я не могла не думать, чем же сейчас занят Майло. Ночь была его стихией, и нельзя сказать, что это успокаивающая мысль.

– Есть еще несколько ночных клубов, куда мы могли бы заехать. Или, если любите музыку, можно отправиться в джаз-клуб.

Данмор сидел почти вплотную – я ощущала тепло его тела. Не то чтобы я всегда чувствовала дискомфорт наедине с джентльменом, но сейчас в его близости было нечто такое, отчего мне стало немного неуютно. Словно мое тело получало едва уловимый сигнал, а мозг еще не мог его расшифровать. Интересно, насколько это связано с тем, что мне сказала Фелисити Эклз?

– Да, боюсь, я очень устала.

– Могу я задать вам неуместный вопрос, Эймори? – спросил вдруг виконт.

Я немного испугалась такой формулировки, но кивнула:

– Если хотите.

– Как на самом деле обстоят ваши дела с мужем?

Я помедлила. Не ясно было, к чему весь этот разговор может привести, но не хотелось показаться грубой и отказаться отвечать.

– Сейчас все не совсем просто, – ответила я наконец.

– Может быть, вы не уверены, чего именно вам хочется. И может быть, я помогу вам понять. – Он медленным гипнотическим движением погладил мою ладонь. Атмосфера накалялась.

– Я… не думаю… – Я пыталась понять, как лучше всего повести себя в такой ситуации, но Данмор все делал очень быстро, и сопротивляться было трудно.

– Почему бы нам не вернуться ко мне домой и не выпить? – спросил он тихо.

– Спасибо, но нет.

– Я слышал, вчера вы ужинали с мужем, – сказал он, все еще касаясь моей руки. – Надо показать, что все хорошо?

– Все-таки мы с Майло не враги. – Я ощутила, что не хочу делиться с ним чем-то еще. Виконт вел себя весьма навязчиво, и вопросы задавал такие же.

– Я всегда считал Эймса умным человеком. А если так, то он пытается компенсировать свои… опрометчивые шаги.

– Нам нужно обговорить всего несколько вопросов, – произнесла я осторожно.

Лорд Данмор улыбнулся:

– А пока почему бы вам не воспользоваться преимуществами свободы?

Он нагнулся ближе и через мгновение попытался бы меня поцеловать.

Он был красив, вежлив и очень уверен в себе, но не сумел меня соблазнить. Несмотря на все то, что натворил Майло, у меня не было ни малейшего желания заводить интрижку самой. Ни с лордом Данмором, ни с кем-либо еще.

– Вы обещали обсудить со мной Бриллиант Данморов, милорд, – напомнила я в надежде сменить тему и тем самым остановить его.

На его лице появилась понимающая улыбка, и что-то изменилось в самой осанке, что дало понять: он несколько ослабил свою хватку.

– Думаю, вы должны надеть его на бал, – сказал виконт.

Такого я не ожидала.

– О, не знаю, хорошая ли это мысль…

– На вас он будет смотреться прекрасно, и в определенный момент вы сами сможете оставить его, где нужно, как ловушку.

Удивительно, как он может говорить о бесценной фамильной собственности как о безделушке, которую дозволено бросить куда и когда захочется. Однако в целом у идеи были свои достоинства.

– Да, полагаю, это может сработать, – отозвалась я. – Я подумаю над этим.

– Обязательно подумайте, – улыбнулся лорд Данмор. – Позвоните мне до бала, если решите сделать это, и я передам вам бриллиант.

Я почувствовала облегчение, увидев, что мы уже приехали к моему дому.

– Не обязательно провожать меня до двери, – сказала я в надежде, что он услышит намек.

К чести виконта надо сказать, что он не настаивал.

– Договорились. Значит, здесь и попрощаемся. И что касается нашей договоренности – будем на связи.

– Да, благодарю. Спасибо за чудесный вечер, лорд Данмор.

– Александр, – поправил он, принимая мою руку.

– Александр, – повторила я с улыбкой. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Эймори. – С этими словами виконт пожал мне руку и вернулся в машину. Я смотрела, как она удалялась, а затем с облегчением повернулась к двери. Что ж, вечер прошел не совсем так, как я ожидала, но я вынесла свой урок.

Прежде чем сесть в лифт, я постояла в вестибюле. Я очень устала, но не хотела возвращаться в пустую темную квартиру. Винельда уже давно спала, а мне нужно было с кем-то поговорить.

Конечно, я сама себя дурачила – искала оправданий, чтобы просто поехать и увидеться с Майло. Очень раздражало, что мне вообще хотелось говорить с ним после всего произошедшего. Но если я этого не сделаю, то буду чувствовать себя совершенно невыносимо. Нужно просто поехать – без лишних слов.

Я вышла на улицу и остановила такси.

Глава 25

Несмотря на поздний час, ярко освещенный вестибюль «Ритц» был полон людей в вечерних костюмах. Их шаги заглушали темные ковровые дорожки. Из обеденного зала слабо доносились звуки музыки, где после ужина гости, без сомнения, беззаботно наслаждались танцами. Это мне почему-то напомнило первые дни нашего брака. Мы были молоды и беззаботны, и мне больше всего на свете нравилось плыть по залу в объятиях Майло.

Махнув рукой на ностальгию, я пошла к лифту. И вдруг поняла, что сначала нужно было позвонить. Возможно, я приехала сюда по глупости? Наверное, Майло вовсе не хочет со мной разговаривать. Не стоило рассчитывать, будто у нас все наладилось лишь потому, что сегодня днем мы вместе радостно пустились в авантюру.

К тому же его здесь может и не быть. Пока я ужинала с лордом Данмором, Майло мог заниматься чем угодно. И тут мне в голову пришла ужасная мысль: а что, если он в своем номере и… развлекается? Меня замутило от того, что в номере с ним может оказаться Элен Рено – или любая другая женщина.

Какое-то время я постояла в нерешительности, а потом подошла к стойке администратора.

– Чем могу помочь, мадам? – спросил мужчина за стойкой.

– Скажите, пожалуйста, мистер Эймс здесь? Он живет в «Трафальгаре»[6].

Мужчина сразу же ответил:

– Мистер Эймс все еще в обеденном зале, мадам, – и указал мне дорогу.

Я чуть было не спросила, один ли Майло, но решила этого не делать. Сейчас узнаю сама.

Я отправилась в обеденный зал, и там, как всегда, восхитилась его богатым убранством. Это была прекрасная комната, каждую ночь пылающая золотом. Изумительные росписи, тяжелые занавески и мягкий свет позолоченных люстр, висевших под высоким потолком, дарили залу душевное ощущение теплоты. Отовсюду доносился смех, мягкий шум разговоров, смешивающийся со звоном бокалов, и я не могла не сравнить эту тихую изящную комнату с какофонией «Спэрроу».

Майло сидел за столиком неподалеку от танцевальной площадки. Мне сразу стало легче – муж был один.

Увидев меня, он поднял брови, и когда я подошла, поднялся с места. На нем был безупречный вечерний костюм, и мне вдруг кольнуло сердце: по злой иронии судьбы, он всегда выглядел гораздо лучше, когда между нами не все шло гладко.

– Здравствуй, Майло, – сказала я.

– Добрый вечер, – отозвался он вежливо.

Какое-то время мы постояли, глядя друг на друга.

– Можно к тебе присоединиться?

Майло отодвинул стул и с преувеличенной любезностью предложил мне сесть.

– Чем обязан такой нежданной радости? – спросил он, усевшись напротив, таким тоном, словно мой ответ его нисколько не волнует. Посуду уже унесли, но перед ним стоял бокал вина, и Майло отпивал понемногу, играя пальцами с его ножкой.

– Хотела продемонстрировать, что вернулась домой в целости и сохранности, – пояснила я.

– Какая честь.

– Лорд Данмор… – Я хотела сказать «настоящий джентльмен», но это было не совсем то… Майло заметил, что я подыскиваю слова. – Он очень любезен.

– Он целовал тебя? – спросил он как бы между прочим.

– Нет, конечно нет, – ответила я раздраженно.

– Но пытался?

Я помолчала. Хотелось солгать, но я не смогла.

– Не совсем.

Майло посмотрел мне в глаза.

– Я с самого начала понял, что он перед тобой не устоит, дорогая.

– Но я не позволила ему поцеловать себя, – сказала я. Конечно, это был намек: я не дала сделать этого лорду Данмору, а вот Майло, напротив, уступила Элен Рено.

– Но если бы поблизости был фотограф, то его попытка выглядела бы совершенно иначе.

Я вздохнула. Майло был прав, но мне очень не хотелось это признавать. Неважно, как разумны его аргументы – я все равно не знала, верю ему или нет. И это сводило с ума. Как бы мне ни хотелось поверить мужу, какая-то часть меня всегда была настороже.

Пока я думала об этом, Майло пристально смотрел на меня, и я не могла избавиться от чувства, будто он читает мои мысли.

– Может, хочешь выпить? – спросил он. – Кофе, скажем?

Я хотела отказаться, но чашка кофе пришлась бы как раз кстати.

– Да, спасибо.

Похоже, он был уверен, что я откажусь, а после моих слов выглядел довольным (если мне, конечно, не показалось). Майло подошел к официанту и сделал заказ, а потом вернулся ко мне. Он казался полностью расслабленным, однако что-то выдавало его озабоченность.

– Этим вечером я выяснила кое-что интересное, – сказала я, чтобы заполнить тишину. – Я… Я была в «Спэрроу».

– Правда?

– Ты не удивлен.

– А с чего бы вдруг? Мне кажется, ты просто наслаждаешься тем, от чего я тебя предостерегаю. – Трудно было понять, дразнит он меня или нет, так что я проигнорировала эту ремарку и продолжила:

– Столкнулась с Фелисити Эклз, она была уже несколько пьяна. И сказала мне кое-что весьма любопытное.

Майло ждал.

– Во-первых, посоветовала не связываться с лордом Данмором. Говорит, он опасен.

Брови Майло сразу поднялись вверх, и я заметила намек на усмешку в его глазах.

– Фелисити искренне его боится. Может, подозревает его в убийстве Джеймса Харкера? Да, еще она приговаривала: «Он не это имел в виду», но я так и не расшифровала эту фразу. Возможно, она говорила о мистере Харкере, но тогда смысл не ясен… А если не о нем? Может быть, она знает, кто его убил?

– Все это крайне любопытно, – произнес Майло любезно.

– А вот лорд Данмор считает, что это могла сделать одна из сестер Эклз. Говорит, что имел место любовный треугольник, и кто-то из них убил мистера Харкера из ревности. Это немного вздорно, но шанс есть.

– Есть.

– Не так уж много, конечно, – признала я и вздохнула, откинувшись на спинку стула. – Кажется, мы так никуда и не пришли. Надеюсь только, что Бриллиант Данморов сработает.

– Бриллиант Данморов? – повторил Майло.

Тут как раз подошел официант с моим кофе, так что у меня появилось время подумать над ответом. В эту часть плана я Майло пока не посвящала и не знала, как он ее воспримет. Но назад дороги не было.

– Да, – ответила я, когда официант ушел. – Лорд Данмор согласился использовать в это воскресенье Бриллиант Данморов как приманку. У нас будет прекрасная возможность поймать убийцу.

Майло мои слова абсолютно не впечатлили.

– Может, пусть лучше полиция занимается грязной работой? В конце концов, инспектору Джонсу за это платят.

Я проигнорировала его скепсис и сделала глоток.

– По-моему, прекрасный план.

– По-твоему-то, конечно.

И на его сарказм я тоже обращать внимания не стала.

– Мы покажем бриллиант, – я намеренно умолчала о том, что лорд Данмор позволил мне его надеть. – А потом я скажу всем подозреваемым, что мы оставим его в определенном месте. Раз уж вор настолько отчаянный человек, что готов был убить, есть шанс, что он или она решит пойти на риск и завладеть этой драгоценностью.

Майло задумался.

– В теории, это может сработать, – заметил он. – Но как ты убедишь убийцу в том, что лорд Данмор настолько небрежен?

– Ну попробовать-то стоит?

– Как тебе угодно, дорогая.

– Просто хочу убедиться, что вор и убийца – один и тот же человек, – пояснила я. – Все время возвращаюсь к мысли, что мистер Харкер обнаружил вора, и тот убил его, дабы гарантировать себе инкогнито. Но чем больше мы узнаем о мистере Харкере, тем меньше верим, что он был на такое способен.

– Он не был настолько уверен в себе, – сказал Майло.

– Не был, – подтвердила я и нахмурилась. – Ты прав. Но что он собирался делать с поддельными камнями из браслета… и оружием? И вот еще: куда девался сам браслет?

– Хорошие вопросы.

– Нужно учитывать, что лорд Данмор сам может быть и вором и убийцей, и тогда довериться ему – большая ошибка. Но игра стоит свеч: даже если он виновен, то расслабится, считая, что посвящен в план по поимке.

– Не хочешь ли ты сказать, что твой лорд Данмор может оказаться и не таким уж галантным джентльменом, каким кажется?

– Ради бога, Майло, – вздохнула я. – Ты же не собираешься изображать ревнивца?

– Конечно, нет. – Наши глаза встретились. – В конце концов, у меня больше нет такого права. Хотя, признаюсь, я считал, что меня заменят кем-то получше Данмора.

Майло хотел меня разозлить, и ему удалось.

– Естественно, – язвительно ответила я. – А вообще, зачем что-то менять? Если я захочу подхалимажа и лжи, то могу получить их и от тебя.

– Ты все еще веришь, что у меня была интрижка с Элен Рено?

Он долго смотрел мне в глаза. Мне очень хотелось ответить «нет», но я не была уверена. Никогда не знала, где правда, а где ложь.

– Не знаю.

– Ты уже решила, разводиться со мной или нет?

– Майло… Обязательно сейчас?

– Да, – ответил он.

Я вздохнула:

– Не знаю, что тебе сказать. Я не хочу развода. Но я не преувеличиваю. Я… Я не могу и дальше жить со всем этим.

– Если ты действительно этого хочешь, я не стану тебя останавливать.

– А самому тебе этого хочется? – спросила я мягко.

– Нисколько. Я очень счастлив, что женат на тебе, Эймори.

Мы были до смешного вежливы друг с другом, но смеяться мне не хотелось. К горлу подступил ком, и я не могла говорить.

– Потанцуй со мной, – сказал он вдруг. Затем поднялся и предложил руку.

Я отмахнулась:

– Майло, вряд ли…

– Ничего плохого в этом нет, – заметил он, и знакомая очаровательная улыбка подняла уголки его губ. – Всего лишь танец, дорогая.

Но это не был всего лишь танец, и мы оба это понимали. Я узнала этот взгляд: глаза Майло горели, словно он что-то задумал. Я чувствовала, что не стоит позволять ему обнимать меня: на близком расстоянии я становилась слишком восприимчивой к мужу… Сердце и разум вели войну, но я слишком устала, чтобы вести бой и дальше.

Я взяла его за руку, и Майло повел меня на танцевальную площадку. Наши глаза встретились снова, и он притянул меня к себе. Все остальные просто растворились в воздухе. Остались только мы – и музыка.

Мы забылись в нежных звуках, и я как никогда ощущала тяжесть его руки на своей спине, тепло его тела… Мы почти касались друг друга лицами, и я чувствовала изысканный аромат его средства после бритья, смешивающийся с запахом накрахмаленного воротника.

– Помнишь ту ночь в Париже? – спросил Майло.

– Да, – прошептала я в ответ.

Я знала, о какой ночи он говорит. Последняя ночь нашего медового месяца, о каких рассказывают сказки… Под медленные, пьянящие звуки оркестра мы танцевали до полуночи, а затем гуляли под луной по берегу Сены. Я прижималась к нему и думала, в наивной и блаженной дымке юности, что свет, гуляющий по волнам, – это отблески моего счастья.

Мы остановились на мосту, и я облокотилась о балюстраду и посмотрела вверх.

«Как же я счастлива», – сказала я тогда.

А Майло взглянул на меня – так, словно увидел в первый раз.

«Как же ты красива, – произнес он, и голос его дрогнул, как никогда не дрогнул бы от обычного комплимента. – Я очень люблю тебя, Эймори».

А затем нагнулся и поцеловал меня: от любви, которая жила во мне, почти закружилась голова. Оглядываясь назад, я не могу вспомнить, была ли когда-нибудь счастливее.

И даже сейчас, когда наш брак едва не потерпел крах, я почувствовала отголосок того момента абсолютной эйфории. Майло всегда знал, что сказать, знал, что я почувствую, если вспомнить ту ночь… Именно это я в нем любила и ненавидела: он мог запросто заставить меня забыть все, что надо помнить, и вспомнить вещи, которые хотелось забыть.

– Сейчас ты красива так же, как и тогда, – сказал муж. – И даже красивее. – Он обнял меня еще крепче. – Невозможно обнять тебя вот так и не вспомнить ту ночь.

Мое сердце билось в безумном темпе, и я заставила себя сделать несколько медленных глубоких вдохов. Я боялась отвечать. Слишком легко было забыться от головокружительного искушения.

– Пойдем наверх, – прошептал Майло мне на ухо. – Эймори, давай проведем эту ночь вместе.

Я закрыла глаза. Не хотелось ничего – лишь отдаться ему, забыть обо всем, кроме собственной любви… Но если я это сделаю, то ничего, ничего не изменится.

Я не могла. Нельзя допустить, чтобы все продолжалось так, как раньше.

Я шагнула назад и вместо его тепла ощутила холодный воздух.

– Майло, я не могу, – произнесла я напряженно.

– Почему? – Майло все еще держал мои ладони в своих и поглаживал их большими пальцами.

– Хочешь правду?

– Конечно.

Я посмотрела на руки и осторожно высвободила их.

– У нас с тобой все будет хорошо, если ты будешь вести себя как муж, будешь заботиться обо мне всегда, а не только когда есть опасность меня потерять… Я отчаянно люблю тебя, Майло, – прошептала я; на глазах выступили слезы – еще чуть-чуть, и они покатились бы по щекам. – Но я не уверена, что могу тебе верить. А иногда любви недостаточно.

Глава 26

Я проснулась с тяжелым чувством… Вообще моя жизнь стала походить на жизнь героинь радиоспектаклей с разбитым сердцем, но ничего не поделаешь. Я выложила Майло все, что у меня на душе. Остальное зависит от него.

Позавтракав тостом и кофе, я ощутила, что готова действовать. Бал лорда Данмора завтра, и следует привести все в порядок. Сложности на личном фронте подождут.

Только я успела надеть легкий бледно-синий шерстяной костюм поверх крепдешиновой блузы, как зазвенел телефон. Я и не надеялась на то, что это Майло, а потому не была разочарована, когда вошла Винельда и сообщила: на линии инспектор Джонс. Больше того, я была рада его слышать. Теперь, когда у меня сформировался план по поимке убийцы, оставалось лишь убедить инспектора в том, что оно того стоит.

– Доброе утро, миссис Эймс, – поздоровался он, когда я взяла трубку. – Надеюсь, я вас не побеспокоил.

– Нисколько, инспектор. На самом деле я ждала вашего звонка. Есть кое-что, о чем мне хотелось бы с вами поговорить.

– Как удачно. Я как раз собирался пригласить вас сегодня днем на чашку чая. Вы знаете, где находится «Лайонс Корнер Хаус» на Пикадилли?

– Конечно, – ответила я, обрадовавшись, что он не пригласил меня в «Ритц».

– Вот и хорошо. Увидимся в четыре.

Без дальнейших церемоний он положил трубку. Джонс был не слишком разговорчив, но ведь в этом и нет ничего необычного.

Любопытно, почему на этот раз он не заехал ко мне домой? Впрочем, я не собиралась препираться по поводу места встречи.

Я повесила трубку и подумала, чем бы занять себя утром. Уверенности в том, что инспектор Джонс благосклонно отнесется к моему плану, не было, но мне нужно его убедить.


Второй телефонный звонок прозвучал сразу после ланча. И это снова был не Майло.

– Вы ни за что не поверите, миссис Эймс, – сказала миссис Баррингтон сходу, – я нашла свою брошь в виде Эйфелевой башни! Она лежала в моей шкатулке на камине!

Это было очень неожиданно.

– Не понимаю, миссис Баррингтон, – отозвалась я, стараясь скрыть удивление. – Что же, она сама там появилась?

– Да! Я весь дом перерыла, даже по нескольку раз, а потом и слуги все обыскали. Тогда брошки в шкатулке не было. Я совершенно уверена.

– Когда вы ее нашли?

– Только что. Искала спички и случайно открыла коробочку – а брошь тут как тут! Миссис Эймс, я не выдумываю. Раньше ее здесь не было.

Я верила ей. Миссис Баррингтон не была глупой. Уверена, она действительно перерыла дом вверх дном. А это значило лишь одно: кто-то положил брошку обратно в шкатулку.

– Когда вы в последний раз искали ее? – спросила я. Если она укажет точное время, нам удастся вычислить, кто имел доступ к шкатулке.

– Я уже сама пыталась вспомнить… По-моему, это было ночью перед ужином. Я хотела сделать последнюю попытку перед тем, как обращаться с проблемой к вам.

Значит, в последний раз она проверяла шкатулку за день до того вечера. И любой из гостей мог незаметно положить брошку на место… Я постаралась припомнить, чтобы кто-то вертелся у камина, но не смогла.

– Но зачем было возвращать ее в шкатулку? – спросила я.

– Не знаю, – вздохнула миссис Баррингтон. – Я пыталась понять, кто же это сделал, но во всем этом нет никакого смысла…

Тут прозвенел дверной звонок, и Винельда пошла к двери.

– Простите, миссис Баррингтон, – сказала я. – Кто-то пришел. Я вам перезвоню, хорошо?

– Да нет, все в порядке, – откликнулась она. – Просто решила, что вам необходимо это знать. Если что-то придет в голову, я вам снова позвоню.

Нахмурившись, я положила трубку. Зачем кому-то что-то красть, чтобы потом просто вернуть обратно? Не могут же они думать, что преступление никто не заметил.

– Пакет для вас, мадам, – объявила Винельда, возвращаясь ко мне с коричневым свертком в руках.

Я взяла его в руки и прочитала прикрепленную открытку:


«Я подумал, что вы не станете приезжать, чтобы забрать его, поэтому решил просто отправить вам курьером. Жду не дождусь, когда увижу его на вас.

А.»


Невозможно.

Я достала из пакета широкий темно-синий футляр и открыла. Наши с Винельдой глаза округлились.

На черном бархатном полотне лежал огромный овальный бриллиант в платиновой оправе, подвешенный к бриллиантовой цепочке – все это блестело так отчаянно, словно ждало своего часа показаться в свете…

Бриллиант Данморов.


За этот день и так произошло слишком много, но мне еще нужно было увидеться с инспектором Джонсом. Я спрятала Бриллиант Данморов в безопасное место, хотя чувство, что мне не стоит оставлять его без присмотра, никуда не делось. Зачем лорд Данмор только прислал мне его вот так! Это бесценная вещь, а он просто завернул ее в коричневую упаковочную бумагу и вручил курьеру.

Маркхем подвез меня до Пикадилли, и я вошла в «Лайонс Корнер Хаус». В такое время там всегда было людно: толпы людей, сидевших за белыми скатертями, обслуживали шустрые официантки в черных платьях, накрахмаленных воротничках, кепках и передниках.

Помещение было огромное, и почти все столики оказались заняты, но я сразу заметила инспектора Джонса, читавшего газету, за столиком у длинной витрины. Обойдя массу других столиков, я наконец-то добралась до него.

– Здравствуйте, инспектор, – поприветствовал его я. Джонс поднялся на ноги, но я жестом попросила его сесть. – Извините, что заставила ждать.

– Не стоит извинений, миссис Эймс. Я ценю то, что вы нашли время для встречи со мной.

У Джонса был непростой характер, но я поняла, как меняется сама его манера, когда он собирается рассказать что-то важное. Вот и сейчас инспектор собирался что-то мне сообщить – если не задумал чего похуже.

Увы, моя последняя догадка оказалась верной, когда спустя мгновение я сзади услышала знакомый голос:

– Прекрасное воссоединение, не так ли?

Я обернулась и увидела, как к нашему столику подходит Майло. Затем посмотрела на инспектора, который с виду был сама любезность. И тогда поняла, почему он выбрал именно это – нейтральное – место. Без сомнения, Джонс следил за тем, как рушится мой брак, и понимал, что если и Майло будет приглашен на встречу, я от нее откажусь. Я должна была бы злиться на него, ведь он не сообщил, что мой муж тоже приглашен на чай. И пока он не скажет то, что хотел, я буду воспринимать этот хитроумный ход с отрешенным недовольством.

Я посмотрела на Майло, но он не ответил мне тем же.

– Инспектор Джонс, приятно видеть вас снова, – сказал он в качестве приветствия. Очень вежливо с его стороны, учитывая, что при их последней встрече инспектор Джонс подозревал его в убийстве.

– Спасибо, что пришли, мистер Эймс. Как ваши дела?

Майло сел рядом со мной, но все еще обращал внимание только на инспектора.

– У меня все замечательно, спасибо. Полагаю, вам подходит столичный воздух?

– Уже привык после жизни у моря, – ответил инспектор Джонс. – Впрочем, я очень доволен. Мы уже успели здесь обустроиться.

– «Мы»? Вы женаты? – спросила я, внезапно осознав, как мало знаю о его жизни. Глупо было так думать, конечно, но мне казалось, что кроме работы в полиции жизни у него никакой нет…

– Да. Миссис Джонс без ума от Лондона.

– А дети?

– Две дочери.

Джонс отвечал охотно, хотя и весьма отрывисто. Наверное, это просто не в его характере – давать какую-то дополнительную информацию, когда ее не спрашивают.

Подошла официантка, и мы сделали заказ.

– Я слышал, что завтра лорд Данмор устраивает еще один бал, – сказал инспектор Джонс, как только она ушла.

– Да, – подтвердила я настороженно. Теперь, когда я рассчитывала на этот бал, мне не хотелось услышать от инспектора, что полиция решила на время запретить устраивать вечера в особняке Данморов. Это бы все испортило. – А есть причины, по которым этого не следовало бы делать?

– Кроме того, что это просто неуместно? – отозвался Джонс сухо.

– Да, пожалуй, – признала я. – Это в очень дурном вкусе, но вы же понимаете, что на лорда Данмора общественное мнение впечатления не производит. – Произнося это, я не осмелилась смотреть на Майло.

– Нет, ни малейшего, – согласился инспектор.

– Если он решил устроить еще один бал, то лично я ничего дурного в этом не вижу. – Я запротестовала уж слишком активно, но ничего не могла с собой поделать.

Джонс смотрел на меня гораздо дольше обычного, и мне стало не по себе. Рядом с ним мне всегда казалось, что эти спокойные глаза могут просверлить мою голову и прочитать все мысли, которые мне хотелось бы держать в тайне. Конечно, для полицейского производить такое впечатление очень полезно, но когда я становилась «жертвой», то всегда чувствовала себя не в своей тарелке.

– Вы будете присутствовать?

– О, это будет одно из самых главных событий сезона, – отозвалась я уклончиво.

– А вы, мистер Эймс? – спросил он, взглянув на Майло.

Его, как и всегда, допрос инспектора Джонса из колеи не выбил.

– Думаю, Эймори потянет меня с собой, – ответил он безлико. – Не жалую балы, но нужно делать, как жена говорит.

– Это распространенный мотив, – любезно согласился инспектор Джонс, прежде чем снова посмотрел на меня: – Полагаю, у вас есть какой-то план по поимке убийцы?

Я быстро взглянула на Майло и заметила, как его губы дрогнули в издевательской усмешке. А затем повернулась к инспектору и произнесла максимально невинно:

– Почему вы так решили? Инспектор Джонс, не понимаю, к чему этот вопрос.

Но его так просто не одурачишь. Видимо, несмотря на мой умеренный успех в отношении мистера Гиббса, сцена по мне не плачет.

– Почему бы вам не раскрыть все карты? Согласитесь, если мы соберем наши силы вместе, получится куда эффективнее.

Я все равно собиралась ему рассказать – с одобрения и под присмотром полиции будет лучше с любой стороны. Раздражало, правда, что он так легко прочитал то, что у меня на уме.

– Так и быть, – уступила я. – С полицейским под рукой будет полегче.

– Очень рад, что вы так считаете. – Это определенно был сарказм, но я не стала обращать внимания.

– Я подумала, что лучший способ поймать вора – это искусить его еще одной драгоценностью, – сообщила я.

– Думаете, это будет просто? – Джонс не насмехался, и уже за это я была благодарна.

– Не знаю, – созналась я. – Но мы должны попробовать! Лорд Данмор согласился предоставить вещь, ради которой вор должен пойти на риск. Я говорю про Бриллиант Данморов.

Брови инспектора взлетели вверх.

– Я не слышал об этом камне, но звучит впечатляюще.

– Как я понимаю, в семье Данморов он переходит из поколения в поколение.

Подошла официантка с чайными принадлежностями: чайником с черной заваркой, от которого шел пар, многоярусным блюдом с маленькими сандвичами, пышками, печеньем и песочным бисквитом. Я была не особенно голодна, но взяла бисквит и принялась несмело его покусывать.

– А как именно вор поймет, что его возможно выкрасть? – поинтересовался инспектор Джонс после того, как чай разлили по чашкам. Я была довольна, что он не воспротивился сразу же моему плану и готов его рассмотреть.

– Я… Я его надену. – И снова я не смогла посмотреть на Майло, и вместо этого уставилась на чашку с блюдцем.

– Действительно? – спросил инспектор Джонс.

– А в какой-то момент я оставлю его якобы без присмотра в комнате наверху. Может, в комнате, где джентльмены играли в карты. Она знакома всем подозреваемым: за предыдущий вечер каждый из них побывал там по меньшей мере один раз. Нам остается только подождать в комнате напротив, пока вор себя не раскроет.

– Миссис Эймс, план симпатичный, но вы совсем не думаете о сопутствующей опасности. Вот вы собираетесь надеть Бриллиант. Но если вор однажды совершил убийство, что остановит его на этот раз?

До этой минуты я не задумывалась о том, что лично мне грозит опасность. Я собиралась оставить камень в комнате и просто дать вору время, чтобы попробовать его украсть. Но мне не приходило в голову, что он может попытаться стащить его прямо с моей шеи! Конечно, очень глупо с моей стороны… Но тем не менее я собиралась придерживаться плана.

– Игра стоит свеч, – заявила я твердо.

Инспектор Джонс перевел взгляд на Майло.

– Вы с этим согласны, мистер Эймс?

Майло зажег сигарету и махнул рукой.

– Инспектор, мы оба прекрасно знаем: раз уж ей пришла в голову эта идея, отговорить ее не удастся.

На лице инспектора появилась едва заметная улыбка:

– Да, я начинаю это понимать.

– Правда, может возникнуть одна проблема, – сказала я.

– Только одна? – уточнил инспектор Джонс глумливо.

– Что, если не все подозреваемые явятся на бал? Смерть может оказаться вполне убедительной причиной для того, чтобы невиновные остались дома. А виновные могут счесть, что берут на себя слишком большой риск.

– Предоставьте это мне, миссис Эймс. Думаю, мне можно довериться в том, чтобы устранить эту маленькую помеху. А в противоположной комнате я оставлю полицейского – он будет за всем приглядывать. – С этими словами Джонс поднялся на ноги и положил на стол несколько купюр. – Спасибо, что уделили мне время. Оставлю вас наедине – наслаждайтесь чаепитием.

– И еще кое-что, инспектор, – быстро проговорила я.

– Слушаю.

– Кто унаследует деньги мистера Харкера?

Похоже, его удивил мой вопрос, но он не стал задавать встречный:

– В Америке у него есть брат.

Значит, Баррингтонам от его смерти не было никакой выгоды.

– Просто любопытно… Спасибо за чай, инспектор. До завтра.

Однако, прежде чем уйти, Джонс постоял на месте и повернулся к Майло:

– Должен спросить у вас, мистер Эймс: той ночью вам удалось узнать что-нибудь важное? Инспектор Харрис упомянул о том, что видел, как вы говорили о происшествии с несколькими людьми.

А вот это новость. Я полагала, что после выстрела Майло отправился к Элен Рено. Почему он не рассказал мне, что опросил подозреваемых? Казалось, что его интересовали обстоятельства смерти мистера Харкера, но, похоже, дело не совсем в этом.

Если вопрос инспектора и застал Майло врасплох, он совершенно не подал виду:

– Я поспрашивал немного, – признал он, – но никто ничего не знал.

– Ясно, – сказал инспектор Джонс. – Что ж, пожалуй, на этом все. Увидимся на балу.

Я смотрела ему вслед. Он так и не объяснил, зачем позвал на чай нас обоих. Может быть, просто хотел нас помирить? Если бы это не входило в противоречие с его характером, я бы заподозрила в нем романтическую жилку. Так или иначе, мы оба знали, что для примирения пары плюшек с бисквитами недостаточно.

Я повернулась к мужу.

– Почему ты не сказал мне, что задавал кому-то вопросы в тот вечер?

– Да нечего было рассказывать.

Я приняла этот ответ – на Майло лучше не давить. Интересно, не ради меня ли он спрашивал людей? Возможно, он даже подозревал, что это убийство, и старался меня уберечь. Комфортная мысль: приятно, что он обо мне заботился, но имеет ли это значение сейчас?..

– Что ты думаешь об инспекторе Джонсе? – спросила я в надежде подтвердить собственные мысли. – Никак не пойму, что он за человек.

Майло безразлично посмотрел на горящий кончик сигареты.

– Я немного удивлен, что он позволил тебе участвовать в таком безрассудном плане.

– План очень хороший, – возразила я. – Наверное, инспектор сознает, что это самый простой способ спровоцировать убийцу, и чувствует, что я действительно могу помочь.

– Ты правда веришь, что все пойдет как по маслу? Значит, лорд Данмор устраивает очередной бал, ты наденешь ожерелье и убийца сам собой поймается?

– Всегда есть надежда, – произнесла я неуверенно. – Ты пойдешь со мной на бал?

Он удивленно поднял брови:

– А мы снова на короткой ноге? Ты можешь передумать, по щелчку пальцев, дорогая. Я едва за тобой успеваю.

– Майло, – сказала я спокойно, – я не хочу с тобой ссориться.

– А я тем более.

– Так давай поработаем вместе. Пока все остальное отодвинем в сторону – главное, раскрыть убийство. Мы же поняли в «Брайтуэлле»: сотрудничество принесет гораздо больше пользы.

Например, убережет меня от нападения…

– Если ты просишь, дорогая. – Майло потушил сигарету и поднялся на ноги. – Я еще побуду здесь, правда, не знаю, сколько. Лучше иди одна. Цитируя инспектора, увидимся на балу.

Глава 27

Наконец наступил день бала. Утро я встретила в ожидании, полном мрачных предчувствий. С одной стороны, я искала решение. С другой же почти не сомневалась, как все это разрешится… Наверно, тут сыграл мой предыдущий опыт, но я не могла избавиться от чувства, что до окончания вечера веселого будет мало. В конце концов, шанс столкнуться с убийцей очень велик, а мой последний подобный опыт был не из приятных…

Одно утешение: это не маскарад. Не знаю, вынесла бы я еще один вечер скрытых лиц. Даже больше: если за всю жизнь мне больше не доведется посетить ни одного маскарада, я не расстроюсь. Понять, с какими людьми ты имеешь дело, сложно и так: мы все носим своего рода маски, притворяемся теми, кем нам быть не суждено. И в этом деле ничто не является тем, чем кажется. Все «замаскировано», даже драгоценности.

В некотором смысле все и началось с масок. Инспектор Джонс уверен, что мистера Харкера убили не по ошибке, но какая-то связь с масками тут все же есть.

И тут я подумала: связывался ли инспектор с изготовителем масок? Он об этом не упоминал, и я решила, что это принесет пользу. На ужине у миссис Баррингтон лорд Данмор говорил о каком-то модном магазине, где он и многие другие заказывают маски. «Фредерикс»? Нет, «Фридрихс»!

Я набрала оператора и попросила соединить с магазином. Девушка знала свое дело, и через несколько минут я говорила с мистером Бертелли, костюмером лорда Данмора.

– Здравствуйте, – начала я, – меня зовут миссис Эймс. Мне безумно понравилась сделанная вами маска лорда Данмора, которую он носил на прошлом балу, вот я и решила к вам обратиться. Вы настоящий мастер!

Он был польщен.

– Большое спасибо, мадам. У нас есть огромный выбор уже готовых масок. Или вы хотели бы заказать для себя что-то уникальное?

– Да, уникальное, пожалуй, – быстро проговорила я. – Что-то вроде… – Я перебирала в уме подходящие варианты. – Вы можете сделать, к примеру, Коломбину из черного бархата с золотом?

– О да, мадам, – ответил он. – Определенно.

– Благодарю. Насколько я понимаю, вы сделали маску и для мистера Найджела Фостера, – сказала я, стараясь ничем себя не выдавать. – Тигровая, он тоже носил ее на последнем балу, ведь так?

– Да, я сделал ее лично для мистера Фостера. Он заказал именно тигровую маску. По-моему, это несколько эксцентрично, но, конечно, хотелось доставить ему удовольствие. Естественно, я с ним по этому поводу не препирался, но… – Он со значением помолчал, а затем цокнул в трубку. – Понимаете, с самого начала его заказ звучал несколько иначе.

– А он не сказал, почему изменил заказ? – спросила я.

– О да, – ответил мистер Бертелли. – Он сказал, что один его знакомый наденет тигровую маску, так что ему нужна такая же. То есть, вроде как для розыгрыша. – И снова я услышала неодобрительное цоканье. – А ведь та маска, которую я изготовил прежде, выглядела куда лучше…

Как интересно! Зачем мистеру Фостеру надевать то же, что и мистер Харкер? Если уж на то пошло, я бы решила, что он захочет уникальную маску. Он сообщил мистеру Бертелли, что это шутка; мне же сказал, что с мистером Харкером они почти не знакомы. Если это правда, то какие шутки могли быть между ними?

– Вернемся к вашей маске, миссис Эймс, – произнес мистер Бертелли. – Нужны ли перья, или, может быть, драгоценные камни?

Я помедлила.

– Драгоценные камни?

– Да, мадам. У нас есть огромный выбор камней для масок. Не настоящих, конечно, но очень высокого качества.

– Эмм… Я подумаю об этом и перезвоню, хорошо?

– Конечно, конечно.

Я повесила трубку и в задумчивости замерла. Над этим разговором нужно было немало поразмыслить…


Почти сразу после этого нужно было одеваться к балу. Я выбрала облегающее серебряное платье из шармеза, которое при ходьбе струилось, словно плавленный свинец. На спине был большой вырез; поддерживали платье очень тонкие ремешки. Платье прилегало до бедер, а ниже опускалось вниз нежно развевающейся юбкой. Оно не было таким же изысканным, как платье, которое я надевала на первый бал, но я и не собиралась и красоваться, и ловить убийцу одновременно. Кроме того, я чувствовала, что этот менее экстравагантный наряд пойдет мне лучше, раз уж я собираюсь надеть такое показушное ожерелье.

После встречи с инспектором Джонсом от Майло не было вестей. Оставалось только надеяться, что от появления на балу его ничего не удержит. Никогда нельзя знать заранее, куда он решит отправиться. Я хотела бы на него положиться, но, к счастью, были варианты и получше: когда придет пора действовать, меня в любом случае не оставят наедине с убийцей.

Я почти закончила свой туалет, когда услышала телефонный звонок. Я подумала, что это звонит инспектор Джонс, но Винельда не пригласила меня к телефону, так что я осталась на месте и продолжила наносить макияж.

Спустя минуту она вошла в комнату с меховой накидкой на руке.

– Миссис Эймс, сегодня белый мех? – спросила она.

– Да, пожалуй. Кто звонил, Винельда?

Она поморщилась:

– Неприятный джентльмен, будьте уверены.

– Даже так. И кого он хотел услышать?

– Он звонил мистеру Эймсу.

Я была заинтригована.

– И попросил что-то передать, ведь так?

– Да, мадам, – сказала она, повесила мех на стул и провела по нему рукой. – Его зовут мистер Гиббс.

– Мистер Гиббс? – воскликнула я. – Чего же он хотел?

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Просил передать мистеру Эймсу, что он нашел вещицу, которую тот искал.


К счастью, Маркхем не задавал лишних вопросов и молча отвез меня в ломбард на Уайтчепел. Перед балом у меня было достаточно времени для этой поездки, к тому же это могла быть та самая часть головоломки, которую мы все это время искали.

Хорошенько же я выглядела, вылетев к лавке в вечернем платье и норковой накидке! Бриллиант Данморов я оставила в машине. Уж чем-чем, а им не стоило рисковать.

Я постучала в дверь, и на белых перчатках сразу же отпечаталась пыль. Мистер Гиббс не брал трубку, когда я пыталась ему перезвонить, поэтому я забеспокоилась: что, если он вообще не в лавке? Однако после того как я некоторое время энергично стучала, я услышала за дверью шаркающие шаги, а затем звук проворачивающегося ключа в замке. Дверь несогласно скрипнула, и в тоненькой щелке я увидела подозрительно глядящий на меня глаз.

– Добрый вечер, мистер Гиббс. Можно войти на минутку? – спросила я, проталкиваясь внутрь.

Похоже, он был не очень рад меня видеть. С одной стороны, он, без сомнения, верил, что Майло щедро наградит его, если вещица придется нам по вкусу. С другой же Майло со мной не было, и мистер Гиббс не мог быть до конца уверенным, что я в состоянии оплатить его услуги. Однако шанс получить вознаграждение склонил чашу весов на свою сторону, и мистер Гиббс широко улыбнулся:

– Рад, что могу вам услужить, мисс… Мэри, если мне не изменяет память? Ваш друг с вами?

– Нет, сегодня у него другие дела.

Мистер Гиббс понимающе кивнул, сочувствуя тому, что мистер Эймс вынужден проводить время со своей докучливой супругой.

– Насколько я поняла, вы нашли подходящее украшение?

– Да. После того как джентльмен сказал мне, чего он хочет, я поспрашивал кое-кого и, кажется, нашел. Но вам, наверное, лучше вернуться сюда позже вместе с мистером Эймсом. Просто чтобы быть уверенными, что это именно то, что нужно.

Он волновался, что я, маленькая любовница богача, не смогу щедро оплатить его услуги.

Так что же это могло быть? Я воскресила в памяти список потерянных вещей, и почему-то решила, что нашелся сапфировый браслет миссис Баррингтон. В конце концов, эта вещь украдена позже остальных.

– Могу я взглянуть на вещицу? – спросила я. – Пожалуйста!

Он помедлил, но затем зашел за витрину и достал оттуда маленький узел: похоже, украшение завернули в грязный носовой платок… Он отвернул края платка и подвинул его ко мне.

Глаза мои полезли на лоб… Да ведь это башенка миссис Баррингтон!

Я взяла ее в руки и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть получше. Покрутила – и заметила то, что и надеялась найти: дату юбилея Баррингтонов под застежкой!

Но если это ее настоящая брошь, то что же она нашла вчера в шкатулке? Одна из них – копия. Но которая?..

– Это настоящие бриллианты? – поинтересовалась я.

Мистер Гиббс гордо выпрямился:

– Конечно же, настоящие. Я не торгую безделушками.

– Нет-нет, конечно нет. Просто хотела удостовериться.

– Можете с ней к любому ювелиру пойти, мисс. Все подтвердят.

– В этом нет необходимости. Это именно то, что я искала, – сказала я ему.

– Рад, что угодил, – отозвался он с ожидающей улыбкой.

Я помедлила: вдруг стало ясно, что без того, чтобы рассказать мистеру Гиббсу правду, нужную мне информацию не добыть. Увы, я была почти уверена, что мой план его не воодушевит. Но другого пути нет…

– Могу я быть честной с вами, мистер Гиббс?

Тут он посмотрел на меня настороженно, словно честность – это не та вещь, которой он привык торговать.

– Если хотите, мисс Мэри.

И я без задней мысли выдала все на гора:

– Боюсь, меня зовут не Мэри, и я не любовница мистера Эймса. Я его жена.

Он нахмурился.

Я быстро продолжила:

– Я искала эту брошку, потому что ее украли у одной из моих подруг.

Внезапно он с грубым выражением лица скрестил руки на груди – еще чуть-чуть, и он совсем от меня закроется:

– Ничего об этом не знаю!

– Нет, конечно же. Я в этом уверена. Понимаете, все очень непросто объяснить… Но мне необходимо знать, кто ее украл. Уверяю вас, ни вам, ни вашим партнерам никто выдвигать претензий не будет. И мы с мистером Эймсом все еще собираемся любезно отблагодарить вас за ваши трудности.

Это мистера Гиббса несколько умиротворило: его сердитый взгляд немножко смягчился.

– Это очень личный вопрос, и я буду вам очень благодарна, если вы мне поможете.

Я надеялась, что слово «благодарна» он поймет как «щедра».

– Я не интересовался особо, кто его продал, – сказал он мне наконец. – Но, возможно, смогу это выяснить… – Тишина, оборвавшая фразу, без сомнений значила одно: за вознаграждение.

Я подумала об этом немного и предложила:

– Не могли бы вы позвонить своему другу и спросить? Мне нужно описание человека, который это продал. И чем подробнее, тем лучше.

Он демонстративно задумался.

– Наградят и вас, и вашего компаньона, – заверила я его.

– Что ж, постараемся выяснить, – произнес он неохотно. – Описание – это все, что вам нужно?

– Узнать дату тоже немаловажно. Но важнее всего выяснить, кто его продал. И, если это возможно, мне нужно знать сегодня.

– Чтобы найти компаньона, понадобится какое-то время…

Ведь нужно обойти все близлежащие пабы, подумалось мне. Я посмотрела на часы. Бал начнется уже совсем скоро, а мне не хотелось опаздывать. Тогда я достала из сумки несколько купюр.

– Это аванс за информацию, мистер Гиббс, – сказала я и сунула купюры ему в руку. – Чем скорее вы выясните то, о чем я вас прошу, тем больше получите. А когда выясните, звоните по номеру на визитке мистера Эймса. Вот по тому самому, который набирали сегодня. Оставьте сообщение моей горничной, Винельде, а позже я сама у нее спрошу, что вам удалось узнать.

– Очень хорошо, миссис Эймс. Как только выясню, сразу же дам вам знать.

После того как я его подмаслила, он действительно стал дружелюбнее – если мне, конечно же, не показалось.

– Огромное вам спасибо, мистер Гиббс. Вы уже очень нам помогли.

Я возликовала в ожидании успеха. Если повезет, то уже вечером у нас на руках будет описание убийцы!

– Так вы говорите, жена, – он осмотрел меня с ног до головы. – Значит, он малый поумней, чем я сразу подумал.


Я прибыла к дому Данморов вскоре после девяти. Улица уже полностью была забита автомобилями. Толпа была еще более густая, чем на прошлом вечере – похоже, убийство только разожгло всеобщую жажду скандала, подумала я мрачно. Люди всех мастей плыли в дом лорда Данмора по морю из вечерних костюмов, цилиндров, блестящих платьев, мехов и драгоценностей. А в воздухе приятным облаком смешались ароматы сотен дорогих духов.

Лорд Данмор стоял в фойе и приветствовал гостей. Он был в центре внимания – и всецело этим наслаждался, даже несмотря на ужасный исход последнего бала. Он заметил меня и извинился перед своей компанией, а затем проделал свой путь сквозь толпу.

– Эймори, я так рад, что вы пришли. – Он пожал обе мои ладони, а затем сделал шаг назад и посмотрел на меня. – Выглядите восхитительно.

– Спасибо вам.

Его глаза задержались на ожерелье.

– Вам очень идет.

Я коснулась Бриллианта Данморов. Я надела его в машине, после того как покинула магазин мистера Гиббса, и все время чувствовала его холодную тяжесть у себя на груди.

– Надеюсь, это сработает, – произнесла я.

– Мне кажется, люди начинают обращать внимание.

Это была правда. Когда я сбросила меховую накидку, то начала замечать любопытные взгляды.

– Я все обдумала, – сказала я ему тихо, чтобы никто не услышал. – В какой-то момент я сниму его и оставлю на втором этаже. А затем скажу каждому из подозреваемых, что застежка сломана, и мне пришлось снять ожерелье. Надеюсь, перед таким искушением они не устоят.

– Будьте осторожны, – сказал он, тронув меня за руку. – Не хочу, чтобы вы навлекли на себя неприятности.

– Буду, – заверила я его. Нет, я не собиралась брать на себя дополнительные риски.

– Александр, – произнесла стройная блондинка, взяв виконта за руку, – ты обещал познакомить меня со своими друзьями.

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Миссис Эймс, труба зовет. Позже я приглашу вас на танец, договорились?

– Конечно.

Он позволил блондинке увести себя, а я продолжила путь сквозь толпу в танцевальный зал. Декорирован он был немного иначе, чем в прошлый раз, но при этом не менее тщательно. Если преступник лорд Данмор, то дело точно не в деньгах. Ему уже и так есть что тратить.

Я как раз осматривалась, когда встретилась глазами с миссис Баррингтон – она помахала мне с другого конца комнаты. На ней было темно-фиолетовое атласное платье, но едва ли кто-то стал бы обращать на него внимание, ведь в первую очередь внимание привлекали ослепительные украшения. На шее у нее висело ярко-золотое ожерелье с бриллиантами. Оно сверкало в свете люстр и, может быть, могло дать им фору.

– Добрый вечер, миссис Баррингтон, – поздоровалась я, когда подошла к ней. – Выглядите сегодня просто чудесно. Прекрасное ожерелье!

– Это подделка, моя дорогая. Ллойд заказал по моей просьбе. Не осмелилась бы появиться здесь в настоящих бриллиантах. Пожалуй, всем об этом расскажу.

– Да, так, наверное, безопасней. – Вспомнилась брошка, найденная мистером Гиббсом, но я решила с этой новостью повременить. Нужно еще немного обо всем подумать.

– Вот он, значит, Бриллиант Данморов, не так ли? – спросила она, глядя на мое ожерелье. – Восхитительный камень.

– Да. Кажется, он слишком бросается в глаза. – А вес ответственности делал его еще тяжелее. У меня было немало дорогих украшений (многие из них были подарками Майло), но носить чужую бесценную семейную реликвию – далеко не то же самое… Особенно если ты, по существу, рекламируешь его, словно товар в магазине, для вора и убийцы.

– Но ведь нам это и нужно? – сказала она. – Осталось только показаться подозреваемым, чтобы они поняли: бриллиант уже на сцене.

– Думаю, этим я и займусь, – ответила я.

Она кивнула:

– Удачи, миссис Эймс.

С этими словами миссис Баррингтон очень напряженно на меня посмотрела. Похоже, атмосфера вечера начинала на нее давить. Да я и сама немного нервничала…

Я похлопала ее по плечу:

– Мне кажется, у нас все получится.

Миссис Баррингтон попробовала улыбнуться, но у нее не вышло.

– Миссис Эймс, меня кое-что беспокоит… Миссис Дуглас-Хьюз вспомнила, что Джеймс описал мое ожерелье как «подарок любовнице». Вы не… Я начинаю думать, что у Ллойда есть любовница. Последнее время он так странно себя ведет, уходит из дому в странное время…

Я была удивлена.

– Он очень вас любит, миссис Баррингтон, – сказала я то, что думала. Мистер Баррингтон казался очень преданным своей супруге. – Наверное, он просто расстроен из-за того, что случилось с мистером Харкером.

– Да, – проговорила она. – Пожалуй, вы правы. Если позволите, я постараюсь его найти.

Я взяла бокал с пуншем и принялась расхаживать по залу, стараясь найти кого-то из подозреваемых: пришло время восхищаться Бриллиантом – и, может быть, страстно его возжелать. На кону было немало прекрасных драгоценностей, но я подумала, что ни одно из них не будет столь же соблазнительно, сколько камень у меня под горлом.

– Эй-ей, миссис Эймс!

Я замерла, услышав позади этот голос, с легкостью разрезавший плотный звук оркестра. Миссис Роланд.

Повернувшись, я увидела, как она приближается ко мне. На миссис Роланд было блестящее алое шелковое кимоно, которое гораздо уместнее смотрелось бы в будуаре, а не на балу. Похоже, она взвесила риски и все-таки решила заявиться на вечер лорда Данмора без приглашения.

– Как поживаете, миссис Роланд? – спросила я покорно.

– Чудесно, чудесно! Какой замечательный бал! Как хорошо, что вы убедили меня прийти.

Ответить мне было нечего, но ответ, благо, и не требовался.

– Выглядите как всегда прекрасно, моя дорогая, – продолжила она на одном дыхании. – Серебро так хорошо смотрится с вашими серыми глазами, а… – Тут брови ее поднялись так высоко, что чуть не скрылись под уложенными на лбу локонами. – Да ведь это Бриллиант Данморов, не так ли?

– Да, – ответила я, думая, как бы это объяснить. – Я говорила о нем с лордом Данмором, и он решил, что пришло время его показать. Вот он и попросил меня его надеть.

– Правда? – осведомилась она, размышляя. – Дорогая, а ваш муж сегодня здесь?

Это был очень хороший вопрос. Пока я Майло нигде не видела.

– Должен быть где-то здесь, – сказала я, немножко отстранившись. – Миссис Роланд, извините, мне нужно кое с кем поговорить.

– Конечно, дорогая, конечно. Бриллиант на вас смотрится великолепно. Гораздо лучше, чем на матери лорда Данмора!

Я изо всех сил протолкалась сквозь толпу и с облегчением вздохнула, удостоверившись, что избавилась от нее. Очень быстро ее вопросы стали чересчур колкими. Я надеялась, что больше за вечер с миссис Роланд не встречусь.

Что ж, начался бал, без сомнения, интересно. Я посмотрела на часы. Почти десять. Дело идет к концу. И если все будет так, как я и планирую, мы поймаем убийцу до полуночи.

Глава 28

Через час я решила, что пора приводить план в действие. Я уже продефилировала перед всеми подозреваемыми, за исключением мистера и миссис Дуглас-Хьюзов – их пока еще не видела. Может быть, они решили и вовсе не приходить на бал? Инспектор Джонс собирался обеспечить присутствие всех и каждого, но у мистера Дуглас-Хьюза были друзья в правительстве, и я подумала, что, коль скоро ему этого не пожелает, заставить его прийти сюда нельзя.

Майло я не видела тоже. И не собиралась ждать вечно – придется ловить убийцу без него.

Я выскочила в фойе и аккуратно зашагала по широкой красной лестнице, чтобы избежать еще одного несчастного случая. Сегодня на лестнице никого не было, и выглядела она в каком-то смысле более зловеще. Я помнила о предостережении инспектора, и потому, стараясь, впрочем, вести себя, как обычно, убедилась, что за мной никто не следит. Какие бы мысли ни приходили в голову, оказаться убитой было бы весьма неудобно…

Да, раз уж вспомнился инспектор Джонс: его я тоже ни разу не видела. Но не сомневалась, что он тихо перемещается по зданию и к тому же направил полицейского в комнату напротив карточной – как мы и договаривались.

Коридор на втором этаже был пуст. Я вошла в комнату для карт и так ни с кем и не столкнулась. Там я сняла ожерелье и положила на карточный стол. Затем сделала шаг назад, чтобы убедиться, бросается ли в глаза приманка, и была удовлетворена тем, как камень блестел даже в таком тусклом освещении. Конечно, это очень прозрачная уловка, но я надеялась, что вор будет так искушен, что не обратит на это внимание.

Последний раз оглянувшись, я закрыла за собой дверь и спустилась вниз.

В фойе я увидела мистера и миссис Дуглас-Хьюзов. Они пришли только что. Жаль, что я не потерпела еще немного – они бы заметили бриллиант. Но, возможно, мне получится упомянуть его в разговоре.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, когда подошла к ним. – Как раз задалась вопросом, где же вы.

– Добрый вечер, миссис Эймс, – любезно сказал мистер Дуглас-Хьюз. – Боюсь, меня немного задержали.

– Пока ничего неприятного не случилось, правда? – спросила Мэйми. Это «пока» врезалось мне в слух. Она тоже чего-то ждала. А что, если все собравшиеся здесь дышат ожиданием, разлившимся в воздухе?

– Нет, что вы, – ответила я. Все еще впереди.

– Немного тревожно прийти сюда сегодня, – грустно улыбнулась Мэйми.

– Дорогая, тебе не о чем волноваться, – произнес ее муж, однако я обратила внимание, как неспокойно метались по комнате его глаза, как пристально он вглядывался во что-то. Чего же он ищет?

– Думаю, нам всем немного неспокойно на душе, – заметила я.

– Но тем не менее, мы все пришли, ведь так? – сказала Мэйми. – По какой-то причине полиция настояла на нашем присутствии, и меня это немножечко пугает. Инспектор Джонс самым вежливым образом попросил нас присутствовать на балу, и мы не смогли ему отказать. Впрочем, если судить по народу, половина Лондона пришла сюда в ожидании чего-то.

– Да, – ответила я. – Тут определенно будет интересно. – Хотелось сказать больше, но я придержала язык, даже несмотря на чувство, что им можно доверять. Они оба соврали мне про сережку, но все же я почему-то считала, что ни к воровству, ни к убийству это не имеет отношения. Мэйми была для этого слишком добра. И хотя мистер Дуглас-Хьюз, судя по всему, из тех джентльменов, которые без лишних раздумий убьют за свою страну, вряд ли он бы стал это делать в таком публичном месте и в такой грязной манере.

Я знала, что они невиновны, но на тот момент верить никому не могла. Мы слишком близки к разгадке. Я это чувствовала.

Тут как нарочно к нам подошли сестры Эклз. Я уже виделась с ними в бальном зале. Марджори была холодна, а Фелисити – взволнованна. Конечно, они искали не моей компании – как и меня неделей раньше, их завоевала Мэйми.

– Вы обе прекрасно выглядите, – сказала она после обмена любезностями. Должна признать, это правда. В ярко-красном платье Марджори выглядела сногсшибательно, а Фелисити в фиалковом словно спустилась с небес. И снова я подумала, какие они разные. Нет ничего удивительного в том, что мистер Харкер разрывался между ними двумя – если это, конечно, действительно так. Фелисити была нежна, и это подходило к его тихому характеру, но дерзость Марджори тоже могла манить к себе застенчивого, неуверенного джентльмена.

– Я вижу, вы сняли бриллиант, – внезапно сказала Марджори, впервые обратившись ко мне после того, как сестры к нам подошли. Начать с более удобной фразы было просто невозможно.

– О да, – откликнулась я, – застежка слабовата. Я оставила его в комнате для карт. Позже лорд Данмор уберет его в более безопасное место.

– Бриллиант? – спросила Мэйми.

– Да, лорд Данмор дал мне на вечер Бриллиант Данморов. Вот только эта застежка… Я бы не осмелилась потерять такое ценное украшение.

Чем больше я говорила, тем больше мне казалось, что это все чересчур прозрачно. Неужели вор и вправду поверит, что я беспечно оставила Бриллиант в карточной? Будь история рассчитана на меня, я бы сразу подумала, до чего все это подозрительно. Что ж, время рассудит. Сейчас главное – убедиться, что все подозреваемые проинформированы.

– Прошу меня извинить, пойду поищу супруга. – Всего лишь отговорка – Майло здесь, скорее всего, не было – но сработала она как нужно.

Я вернулась в бальный зал. Шум усилился; люди разговаривали и смеялись с какой-то даже яростной веселостью. В воздухе чувствовалось ожидание, словно все вокруг готовятся к грядущей катастрофе. Оставалось лишь надеяться, что события вечера не оправдают это ожидание сверх меры.


Только я вошла в комнату и приняла у проходящего мимо официанта бокал пунша, как рядом появился мистер Фостер.

– Миссис Эймс, весь вечер жду шанса с вами потанцевать, – обворожительно улыбнулся он. – Окажете честь?

– Конечно, – ответила я, отставив бокал в сторону.

Вдобавок к возможности поговорить с подозреваемым, я хотела развеять нервную возбужденность – танцы должны были в этом помочь.

Мистер Фостер был великолепный танцор, а мальчишеский шарм и атлетическое сложение делали его очень привлекательным. Многие женщины смотрели в его сторону, и дело было отнюдь не только в его спортивной карьере.

– Сегодня вы выглядите просто великолепно, – сказал он. – Этот цвет вам очень идет.

– Спасибо. – Я решила, возможность для того, чтобы расставить ловушку, замечательная. – Чувствую, как будто шея гола.

– Да, я заметил, что вы сняли ожерелье.

Какой внимательный джентльмен!

– Застежка сломалась, так что пришлось оставить его в карточной, пока лорд Данмор не уберет в безопасное место.

– Правда? Что ж, по-моему, без ожерелья ваша шея выглядит еще прекраснее.

Я рассмеялась.

– А ведь это сногсшибательное украшение.

– Да, пожалуй.

Похоже, он не собирался обсуждать драгоценности, так что мы начали говорить о других вещах. И пока мы двигались по залу, я кое-что заметила. Лорд Данмор и Вивьен Гармонд стояли в углу и разговаривали. Я увидела их вместе в первый раз. Увы, никакой романтики со стороны разглядеть было нельзя – я поняла это по его движениям и выражению лица миссис Гармонд, когда она подняла взгляд на виконта. Возникло чувство, что на это повлиял Бриллиант Данморов на моей груди… Может быть, позже у меня будет возможность перед ней объясниться.

Танец кончился, и мистер Фостер, нежно обнимая меня за пояс, проводил меня к столикам.

– Принести вам еще выпить? – спросил он.

– Не сейчас, спасибо.

– Эймори, а вот и вы. – Я не видела лорда Данмора, пока он не появился рядом, и взглянула туда, где он говорил с миссис Гармонд – она уже ушла. – А я вас ищу. Не возражаешь, если я украду ее, Фостер?

Мистер Фостер с улыбкой шагнул назад.

– Ничуть. Мы с ней еще увидимся.

Похоже, лорд Данмор был чем-то раздражен, но он так быстро это скрыл, что я засомневалась. Возможно, все еще думает о разговоре с миссис Гармонд?

Мистер Фостер ушел, а лорд Данмор повернулся ко мне. Я подумала, что он пригласит меня на танец, но он и не собирался.

– Мне нужно кое-что вам сообщить.

Я осмотрелась. В бальном зале было так шумно, что нас никто не мог услышать.

– Что же?

– Здесь слишком душно, – сказал он. – Давайте найдем местечко посвежее.

– На улицу? – спросила я, указывая на дверь, ведущую на террасу.

– Нет. Там сильный ветер. Испортит вам прическу, но ведь вам этого не хотелось бы, да?

– Нет, пожалуй, – ответила я.

Он улыбнулся и взял меня за руку.

– Вот и я говорю. Пойдемте.

Он вывел меня в фойе, а затем мы вошли в маленькую комнату напротив бального зала, где я ждала его, когда решила нанести визит. Он закрыл тяжелую дубовую дверь, и дерево приглушило звуки бала. В комнате было прохладнее, чем в зале. Обстановка ее была интимной, и мне стало любопытно, о чем же он собирался поговорить…

Виконт не отпускал мою руку и повернулся ко мне лицом.

– Здесь?.. Тут получше, не так ли?

– Думаю, да, – ответила я. – Александр, что вы хотели мне сказать? Это касается камня? Я оставила его в карточной, как мы и договаривались.

– Нет-нет. Побыть с вами наедине – это ли не достаточная причина, чтобы вас похитить?

Как быстро изменилась атмосфера – словно лорд Данмор повернул какую-то рукоятку. Это впечатляло.

– Здесь прохладнее, – проговорила я в неуверенности. К чему все это? Смутно вспомнилось, сколько раз меня предупреждали о виконте…

– А мне все еще немного жарко. – Голос его стал бархатным, и я сразу насторожилась.

– Видимо, из-за танцев, – отозвалась я вежливо.

Или из-за ссоры с любовницей.

– Вряд ли, – сказал он. – Есть вещи, от которых кровь кипит гораздо сильнее.

В его умелом заигрывании было тем не менее что-то странное: казалось, будто он актер, который играл свою роль так долго, что забыл, как вести себя по-другому.

– Уверена, это так.

Он смотрел мне прямо в глаза:

– Эймори, если позволите, я разожгу огонь за секунду.

Лишь с огромным усилием я скрыла свое удивление. Да, он абсолютно бесстыден. Но что поразительно: такое вульгарное предложение прозвучало бы из уст любого другого мужчины оскорбительно, но лорд Данмор с этими словами почти что сделал комплимент. Почти.

Он шагнул ближе, и я подняла руку, чтобы его остановить.

– Лорд Данмор, не стоит, – сказала я решительно.

– Минуту назад я был Александром.

– Похоже, называя вас по имени, я вас поощряю, а это ни к чему. Сознаюсь, моя ошибка.

Внезапно Данмор улыбнулся, и это сразу же развеяло атмосферу близости.

– Миссис Эймс, я действую вам на нервы?

– Вы очень обаятельны, – произнесла я осторожно, – но я к этому, к сожалению, невосприимчива.

– Другими словами, я теряю время впустую.

– Вы теряете время впустую, милорд.

Виконт еще раз посмотрел мне в глаза, увидел, что я не лукавлю, вздохнул и элегантно пожал плечами.

– Пожалуй. Но нельзя винить мужчину за попытку.

На самом деле можно. Но я решила оставить это мнение при себе.

– Надеюсь, мы будем друзьями. Но только друзьями.

– Если вы настаиваете, – усмехнулся он.

– Настаиваю. И кривотолков нам не нужно. Так что будет лучше, если мы выйдем отсюда по отдельности. Почему бы вам не вернуться к гостям? Я приду через минуту.

Прежде чем уйти, он поднес мою руку к губам и поцеловал. А затем остановился у двери.

– А ведь нам с вами было бы очень весело, – проговорил он с тоской.

– «Веселье» переоценено, – откликнулась я. – Любовь и верность куда важнее.

Данмор взглянул на меня и понял, что я имею в виду. Без сомнения, его ссора с миссис Гармонд возбудила в нем этот неуместный напор, но я надеялась, что он поймет, сколь ошибочна такая логика.

– Вы настоящая женщина, Эймори, – сказал он, а затем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Я не знала, что думать о произошедшем. С одной стороны, это было до невозможности неловко. С другой же, лорд Данмор слишком уж привык брать свое. Я надеялась, что это послужит ему уроком – и пойдет на пользу. И может быть, он попробует наладить свои отношения с миссис Гармонд.

Я упала на стул и провела рукой по лбу. Этим вечером уже и так произошло слишком много, а впереди еще поимка убийцы…

Тут я заметила телефон и вспомнила, что нужно позвонить Винельде и узнать, удалось ли мистеру Гиббсу что-нибудь выяснить. Я взяла трубку и сказала оператору свой номер. Меня тут же соединили, и вскоре Винельда решительно ответила:

– Квартира Эймсов.

– Винельда, это миссис Эймс.

– О, здравствуйте, миссис Эймс! – сказала она приветливо. – Как ваши дела?

– У меня все хорошо, спасибо. Я просила мистера Гиббса – джентльмена, который сегодня спрашивал мистера Эймса – передать тебе кое-что. Он уже звонил?

– О, да, мадам! Примерно двадцать минут назад.

Я сразу заволновалась.

– Что же он сказал?

– Он просил передать вам… секундочку… – Я услышала перелистывание страниц, а затем Винельда старательно зачитала: – «Малый был среднего роста и с темными волосами».

Я ждала продолжения, но его не последовало.

– И это все? – спросила я наконец разочарованно.

– Это все, что он сказал, мадам.

– Спасибо, Винельда…

– Как бал? Хороший? Дамам понравилось ваше платье? А ожерелье?

– Да, все замечательно. Завтра все обязательно расскажу.

– Жду с нетерпением, мадам!

Я задумчиво положила трубку. Среднего роста и с темными волосами. Да ведь это мог быть любой из подозреваемых мужчин! А если вор – женщина, то она вполне могла попросить какого-то джентльмена помочь ей с продажей. Увы, эта зацепка не принесла практически никакой пользы.

Тут за спиной у меня открылась дверь, и я подумала, уж не вернулся ли лорд Данмор.

Я обернулась.

– О, здравствуйте, мистер Фостер.

Он закрыл за собой дверь и осмотрел комнату, а затем снова взглянул на меня.

– Я вижу, Данмор покинул вас, но наблюдать такую красивую леди в одиночестве – нет, это просто ужасно.

Не знаю почему, но мне вдруг стало не по себе. Мистер Фостер всегда был вежлив, но сейчас он несколько изменился – мне трудно описать, как именно, но вел он себя иначе. Может быть, мне просто кажется, потому что я весь вечер на нервах?

– Я почти готова вернуться к веселью, – сообщила я.

– Не торопитесь из-за меня, пожалуйста, – отозвался он. Я перевела взгляд с него на дверь. Фостер стоял прямо перед ней, и чтобы выйти, нужно было его обойти.

– Вы не так поняли, – сказала я беспечно. – Хочу проверить, прибыл ли мой муж. Прошу прощения.

С этими словами я направилась к двери.

– Подождите секунду.

Он вытянул руку, и я остановилась прямо перед ней.

Мистер Фостер посмотрел на меня будто бы свысока – не так любезно, как мгновением раньше. Слабый колокольчик тревоги в моей голове зазвонил настоящим колоколом.

– Не нужно никуда бежать.

Я настороженно на него посмотрела. Что-то в его интонации мне не понравилось – в простых словах читался намек на опасность.

– Боюсь, мне нужно уйти.

– Но если решите остаться, мы воспользуемся всеми преимуществами уединения.

– Прошу прощения? – повторила я, хотя и прекрасно слышала, что он только что сказал: может быть, он откажется от своих слов?

– Думаю, я ясно дал вам понять, чего хочу, – произнес он. – Вы не ослышались.

Меня захлестнула волна недовольства: это оскорбительно, и я не собиралась продолжать такой разговор. С чего он вообще взял, что меня это хоть сколько-нибудь прельстит?

– Очевидно, у вас обо мне сложилось неправильное впечатление, мистер Фостер, – проговорила я холодно, в надежде закончить эту беседу.

Но это не сработало. Он улыбнулся – и это была не самая приятная улыбка.

– Будет, миссис Эймс. Не надо изображать ханжу. Ведь вы же забавлялись с Данмором? Поверьте, меня это не беспокоит. Вы не первая женщина, которую мы делим.

Смутить меня было нелегко, но услышав такую грубость, я залилась краской.

– Ничего непристойного между мной и лордом Данмором не было, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие в голосе, несмотря на гнев и отвращение. А затем прошла к двери, но он надавил на нее рукой.

– Протестуйте сколько влезет, но мы оба знаем правду.

– Пожалуйста, мистер Фостер, дайте мне пройти. – Голос мой был спокоен, хотя я была охвачена яростью и беспокойством.

Фостер не двинулся с места и снова улыбнулся:

– Не думаю, что вы на самом деле хотите уйти. Я знаю таких женщин. Вы устали от измен мужа и хотите свести счеты. А может быть, просто заскучали и ищете разрядки. В любом случае, у меня есть лекарство.

– Я не хочу…

– А я думаю, хотите. – Он сделал шаг вперед и крепко обнял меня за талию. Я хотела шагнуть назад, но он еще раз прижал меня к себе.

– Сейчас же опустите, – велела я.

Закричать? Едва ли получится перекричать шум бала…

Я решила толкнуть его в грудь, но это его лишь раззадорило.

– Хватит изображать недотрогу, миссис Эймс.

Фостер хотел меня поцеловать, но я отвернулась и изо всех сил толкнула его. Он был силен: после стольких лет на теннисном корте он стал худым, но мускулистым, и я не сдвинулась даже на миллиметр. Тут мне стало по-настоящему страшно – я поняла, что он не собирается меня отпускать.

– Люблю боевых женщин, – рассмеялся он. Затем коснулся губами моей шеи, и я вся напряглась.

– Мистер Фостер, отпустите, – потребовала я, изо всех сил сопротивляясь.

Он схватил меня за руки – пальцы впились в мою кожу – и еще теснее прижал к стене. Затем посмотрел в глаза – его взгляд был враждебным.

– Я устал играть в эти игры.

Фостер еще раз попытался меня поцеловать, и когда я снова отвернулась, то прошептал мне на ухо кое-что очень непристойное.

У меня не осталось выбора. Я быстро и изо всех сил подняла колено.

Он отпустил меня и, скрючившись и злобно ругаясь, зашагал назад. Я же быстро открыла дверь.

– Я не играю в игры, мистер Фостер.

С этими словами я ушла, ни разу не оглянувшись.

Глава 29

В других обстоятельствах я бы тот же час покинула этот дом. Но сейчас нужно было сначала привести наш план в действие. Главное, до конца вечера не столкнуться с мистером Фостером. Стоит ли рассказать об этом инспектору Джонсу? Я сомневалась, что он мог как-то помочь в такой ситуации – в конце концов, у него на руках было бы лишь мое слово против слова мистера Фостера.

Мне и самой было трудно в это поверить. Мистер Фостер был безупречно вежлив, казался настоящим джентльменом… Что ж, внешность обманчива. И в определенных обстоятельствах любой может снять маску.

Теперь я знала точно одно: мистер Фостер на верхней строчке в списке подозреваемых. Если он способен так относиться к женщине, то, без сомнения, мог бы сделать что-то и похуже.

Я забылась в мыслях и все еще дрожала от ярости и уходящего страха, так что прежде чем я отреагировала, меня пришлось позвать трижды:

– Миссис Эймс!..

Я подняла глаза и увидела Вивьен Гармонд, которая стояла у лестницы.

– Здравствуйте, миссис Гармонд, – сказала я, стараясь взять себя в руки.

– Могу я поговорить с вами наедине?

Я посмотрела на дверь в гостевую. Наверное, мистер Фостер уже ушел, но мне не хотелось испытывать удачу.

– Конечно, – ответила я. Настроения на еще одну перепалку у меня не было, однако представилась прекрасная возможность поговорить с ней.

– Здесь есть одна маленькая комнатка, пойдемте, – сказала она и уверенно повела меня по обшитому деревом коридору за той самой гостиной; очевидно, она знала этот дом очень хорошо. Наконец миссис Гармонд остановилась перед дверью, открыла ее, зажгла свет и шагнула внутрь. Это был небольшой рабочий кабинет. Убран он был безлико, что говорило о том, как редко его используют.

Вивьен закрыла дверь и повернулась ко мне.

– Я видела, как вы зашли в гостиную и знала, что он с вами, так что решила подождать снаружи. Еще чуть-чуть, и я бы вошла.

– Миссис Гармонд, пожалуйста, поверьте мне: между мной и виконтом никогда ничего не было.

Она покачала головой:

– Нет-нет, миссис Эймс. Я о Найджеле Фостере.

В смущении я нахмурилась.

Она помедлила, словно решаясь на что-то. А затем тихо и уверенно заговорила, посмотрев на меня своими темными глазами:

– Я знаю, что обо мне говорят, миссис Эймс. Все время ощущаю их презрительные взгляды, чувствую, как они избегают разговора со мной.

Я не до конца понимала, о чем она, и молча ждала.

– Люди думают, что у меня ребенок от Александра. Но это не так.

Я удивилась. Откровенно говоря, я не была уверена, говорит ли Вивьен правду, но кто отец ее сына – совершенно не мое дело, так что я не собиралась ее осуждать.

Видимо, она прочитала в моем лице симпатию, а потому продолжила:

– Мне кажется, я могу доверить вам эту тайну, миссис Эймс. Я… Я совсем недолго пробыла в браке с мистером Гармондом – он умер очень скоро. Александр в моей жизни появился позже. Но когда я вернулась домой, поползли слухи. Я не стала никого ни в чем разубеждать. Александру все равно, что они болтают. Это никогда его не заботило. И потом, пусть лучше думают, что это его сын, чем узнают правду. Понимаете, мистер Гармонд тоже не был отцом моего мальчика. Его отец – Найджел Фостер.

Я молча уставилась на нее. Нет, такого поворота я не ожидала.

Вивьен продолжила совершенно спокойно – так, словно вспоминает чужую историю:

– Мы оба были в Греции, и все завертелось так, что у меня начался роман с красивым и обаятельным теннисистом. Я сразу же его полюбила, но наш роман быстро закончился. Когда я поняла, что беременна, он уже покинул страну. И уже после этого появился мистер Гармонд, вскоре он сделал мне предложение… Я согласилась, но он ни с того ни с сего умер от болезни, так что я осталась одна в чужой стране, к тому же с ребенком под сердцем… Тогда-то я и познакомилась с Александром. Он был очень добр ко мне. Я родила в Греции, и Александр сопроводил нас на пути домой.

– Вы говорили мистеру Фостеру, что это его ребенок? – Конечно, это меня не касалось, но я не могла не спросить.

Вивьен покачала головой:

– Не хочу, чтобы он знал. Понимаете, он плохой человек. Я очень скоро это поняла. У него всегда было множество женщин. И он… Он очень жесток. Он добивается от людей того, чего хочет, даже против их желания.

Я убедилась в этом лично.

– Он был помолвлен с одной девушкой, но я слышала, что они очень скоро порвали. Вы знаете об этом?

– Да, – ответила я, припоминая рассказ миссис Роланд.

– Говорят, что она попала в аварию, но на самом деле он избил ее, а затем она упала с лестницы.

Я в ужасе смотрела на нее.

– Но почему его не арестовали?

– Думаю, она просто очень боялась… Я считала, мне очень повезло, что все так быстро закончилось, и я больше никогда его не увижу. Но затем нас обоих начали приглашать Баррингтоны. Я старалась вести себя нормально, даже несмотря на наше прошлое, но вскоре выяснилось, что он хочет… возобновить знакомство. На прошлом балу он преследовал меня на втором этаже и пытался силой загнать в одну из спален. Я сопротивлялась, но убежать получилось только когда кто-то показался поблизости… Мне кажется, позже он хотел провернуть то же самое с кем-то еще. Когда прозвучал выстрел, я пряталась в другой спальне.

Я вспомнила синяки, на которые обратила внимание в шляпном магазине. Ее рассказ объяснял все: и неловкость при упоминании Найджела Фостера, и ложь насчет того, что во время убийства она была в бальном зале, а не на втором этаже.

– Вряд ли тут можно говорить о каких-то чувствах ко мне. Если бы не Александр… Когда Найджел узнал, что я люблю другого, то решил, что не остановится ни перед чем. Нет, он меня не любит. Хочет лишь показать, что может мною обладать.

Спортивный дух соперничества, подумала я… Что вместе с безжалостностью может закончиться какими угодно ужасами.

– Поначалу Александр ревновал из-за Найджела, хотя и не признавал этого. Но у нас и без того всегда были сложные отношения. Мы часто ссорились, почти с самого начала. Он добр, но порой совершенно безрассуден. Всегда делает то, что хочет, а о других и мысли нет. Найджел вернулся в Лондон, и это стало последней каплей. У нас с Александром была ужасная ссора, мы наговорили друг другу столько гадостей… До того вечера у Баррингтонов мы не виделись несколько недель. Миссис Баррингтон этого, конечно, не знала, так что ей, наверное, было очень неудобно.

Так вот почему лорд Данмор в тот вечер положил на меня глаз. Наверное, хотел заставить ревновать женщину, которую любил. Не перестаю удивляться тому, что мы делаем с любимыми людьми… Я и сама, до известной степени, в этом виновна.

– Я планировала уехать, – продолжала Вивьен, – копила деньги на билет в Австралию, к сестре. А потом, несколько дней назад, навестила его, и… Ну, пожалуй, все еще можно исправить. Хотя теперь я уже ничего не знаю. Сегодня мы снова поссорились…

– Из-за бриллианта? – спросила я в надежде «исправить» хотя бы это. – Я вам все объясню.

Миссис Гармонд покачала головой.

– Нет, не поэтому. Очень много всего, – сказала она печально. – Александр по-своему любит меня, но я так больше не могу. Просто не могу.

– Мне очень жаль, – сказала я ей. А больше было нечего сказать. Я и сама прекрасно знала, что преданности с одной стороны недостаточно.

– Просто решила, что вы должны это знать, – закончила Вивьен, повернувшись к двери. – Не хочу покидать страну, так и не рассказав никому правду.

Она ушла, а я какое-то время постояла в пустой комнате, переваривая сказанное. Как быть с этой неожиданной исповедью? Не хотелось давать слабину, но, похоже, миссис Гармонд была искренна со мной, и я не могла поверить, что она – убийца.

Мне было жаль ее, и я надеялась, что коль скоро она не нашла счастья здесь, то найдет его в Австралии, начнет вместе с сыном новую жизнь…

Настенные часы пробили одиннадцать и тем самым вернули меня мыслями к плану. О том, где находится Бриллиант Данморов, я рассказала всем подозреваемым. Пожалуй, пора подняться наверх и проверить, что из этого всего получилось.

Я вышла в холл и направилась к фойе, но, услышав голоса, остановилась за поворотом.

Это оказался Майло. Тот факт, что он наконец-то прибыл на бал, значил для меня гораздо меньше, чем то, что с ним была женщина.

Они говорили по-французски.

На этом балу я не видела Элен Рено, но знала, что моему мужу скорее всего больше не с кем говорить на этом языке.

– Пойдем в ту комнату, – сказала она. – Нам надо поговорить.

Я рискнула выглянуть из-за угла и увидела, как они вошли в ту самую комнату, где разворачивались драматические события со мной в главной роли. К счастью, они не до конца прикрыли за собой дверь.

Естественно, я сделала то, что сделала бы всякая уважающая себя жена: стала под дверью и принялась слушать, прижавшись к стене так, чтобы случайный прохожий решил, будто я просто отдыхаю от рьяного вальса.

– Я должна была прийти и повидаться с тобой, – сказала она. У нее был тихий и страстный голос, и это впечатление усиливалось грацией ее родного языка. У французской искусительницы и должен быть такой голос. И это немало меня раздражало. – Я решила, что ты злишься на меня, и не смогла этого вынести.

– Нисколько, – ответил Майло любезно. – Да и с чего бы вдруг?

– Нас ведь сфотографировали… Я знаю, тебе это не пришлось по душе.

– Меня не столько фотограф удивил.

– Тогда что же? Поцелуй? – Элен рассмеялась; ее гортанный смех был хорошо отрепетирован. – Тебе не понравилось?

– Скажем так, это было несвоевременно.

Я почувствовала слабость от того, что все мои худшие подозрения оказываются правдой. Майло распекает ее за неосторожность – только и всего. Хотелось уйти, но я не могла. Не сейчас. Нужно было узнать, что на самом деле между ними происходит и как много она для него значит.

Элен снова рассмеялась.

– Фотографы всюду ходят за мной по пятам. Им нравится наблюдать интересные вещи. А ты, Майло, – промурлыкала она его имя, – очень и очень интересен.

Актриса явно перегибала палку. Если Майло простодушно купился на такое, я его сильно переоценила.

– А что сказала твоя жена? – спросила она со смешком, отчего я крепко стиснула зубы.

– Ей это не понравилось. – Майло всегда умел преуменьшать.

– Она ругалась, дралась, бросала в тебя все, что попадется под руку?

Я возмутилась: за кого она меня держит? За моряка?

– Едва ли, – ответил Майло с явной иронией. – Но тем не менее это ее разозлило.

Элен фыркнула:

– Вы, англичане, принимаете это слишком близко к сердцу. Ты сказал ей, что мы всего лишь повеселились?

– Я сказал, что нас сфотографировали в самый неподходящий момент, и больше ничего не было.

– Так грустно, – жалобно произнесла она, – но сейчас никаких фотографов поблизости нет. – Ее интонация говорила сама за себя, но она все равно добавила: – Поцелуй меня.

Я напряженно ждала тишины, подтверждающей его согласие. И тем сильнее меня удивил его ответ.

– Нет, Элен, – сказал он так же спокойно. – Я уже говорил тебе, мне это неинтересно.

– Да ты просто меня дразнишь, – заязвила Элен. – Наверное, хочешь свести меня с ума от желания. Ведь так?

Я снова стиснула зубы. Боже мой! Все это звучит как реплики из какой-то абсурдной мелодрамы! Я не видела ни одного ее фильма, но если это выступление раскрывает все грани ее таланта, то я ничего не упустила.

В голосе своего мужа я распознала раздражительность:

– Никто тебя не дразнит, Элен. Я не буду тебя целовать.

Она возмущенно фыркнула.

– Не подумай, что я не ценю это предложение, – продолжил Майло. – Я восхищаюсь твоей красотой, но, боюсь, мой ответ – нет. Понимаешь, наверное, это ужасно по-английски, но я очень люблю свою жену.

Скоро он выйдет из комнаты, подумала я и быстро пошла в сторону лестницы.

Наверное, поднимаясь по ней с такой глупой улыбкой, выглядела я как последняя дурочка…

На втором этаже я постучала в дверь спальни напротив карточной. Ее сразу же открыл тучный сержант, который все это время ждал, когда же появится преступник.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, протиснувшись в комнату. – Вор пока не объявился?

Думаю, мое появление немного сбило его с толку, но он быстро взял себя в руки:

– Ни души, мэм, – ответил он.

Меня начали одолевать сомнения. Наверное, ловушка просто смехотворна и ни за что не сработает… А может быть, убийца – один из Баррингтонов или сам лорд Данмор, и поэтому посвящен во все это. Если подумать, план выглядит не слишком обнадеживающе.

Я уселась в бархатное коричневое кресло. Стоит немного подождать – может, что-то еще произойдет.

Рядом со мной сержанту стало не по себе. Наверное, он просто не знал точно, кто я такая и почему знаю о его секретном задании. Впрочем, он был слишком вежлив, чтобы заговорить об этом, так что мы пару минут поговорили о погоде.

А когда сержант решил посвятить меня в разработанную им теорию идеального климата для поимки преступников, дверь отворилась, и в комнату вошли инспектор Джонс, а следом за ним Майло.

– Добрый вечер, миссис Эймс, – поздоровался инспектор, прикрыв дверь так, чтобы в проходе осталась едва заметная щелочка. – Как я и думал, вы здесь.

Я перевела взгляд на Майло – он уже смотрел на меня.

– Привет, – сказала я с улыбкой.

Он едва заметно улыбнулся в ответ, и я почувствовала, как сильно его люблю… Как много нужно было ему сказать! Но, увы, не сейчас.

– Все тихо? – спросил инспектор Джонс, возвращая меня к делу.

– Нет, пока что никто не клюнул, – ответила я угрюмо.

– Что ж, если удача на нашей стороне, ждать осталось недолго.

Сержант снова стал у двери – так, чтобы можно было смотреть сквозь щель. Майло и инспектор Джонс присели, и мы все принялись ждать – молча и без особых надежд. Какой же нудный выйдет вечер, если мы так и просидим до самого конца, поглядывая друг на друга, чтобы хоть как-то развеять скуку! Если бы кто-нибудь захватил с собой колоду – по крайней мере, сыграли бы в бридж.

Но долго ждать действительно не пришлось. Как всегда, интуиция инспектора нас не подвела, и через несколько минут сержант подал знак. Затем я услышала за дверью тихие шаги. Инспектор вскинул руку, призывая хранить молчание.

Мы подождали еще немного, а затем инспектор Джонс на цыпочках направился к двери и приоткрыл ее пошире. Поначалу я ничего не могла рассмотреть, но вскоре он открыл дверь настежь.

В коридоре стояла Марджори Эклз. В руках у нее виднелся Бриллиант Данморов.

С округлившимися глазами я поднялась с места. Трудно поверить, что план сработал!.. Да это же просто абсурд! Однако вот она, прямо перед нами – поймана с поличным.

– Добрый вечер, мисс Эклз, – сказал инспектор Джонс одновременно и вежливо, и разоблачающе. – Скажите, пожалуйста, что вы намереваетесь сделать с этим ожерельем?

Марджори залилась краской, и я подумала, что она начнет выдумывать нелепые отговорки. Однако она в бессилии опустила руки.

– Что ж, вы меня поймали. Да, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Тут она бросила на меня полный злобы взгляд: – Как я не догадалась, что это ловушка!

– Пожалуй, вам лучше пройти в эту комнату, – произнес инспектор Джонс, взял камень у нее из рук и сунул себе в карман.

– Ой, подождите! – послышался крик из коридора. – Она не сделала ничего плохого! – Это была Фелисити Эклз. Бледная, как смерть, она подошла к двери, заламывая руки. – Пожалуйста, не арестовывайте ее. Это не то, что вы подумали…

– Помолчи, Фелисити, – сказала Марджори, впрочем, без злобы в голосе.

– Если у вас есть объяснение, – спокойно заговорил инспектор Джонс, – то лучше дать его нам сейчас.

Они гуськом прошли за инспектором, и он закрыл дверь. Все сели, и инспектор Джонс посмотрел на Марджори Эклз.

– Что ж, пора рассказать мне, что здесь происходит.

Она вздохнула и пожала плечами:

– Если хотите знать, Джим брал украшения своей тетки и давал мне, чтобы я их продала.

Удивительно! Джеймс Харкер крал драгоценности у своей тети? Нет, такого поворота я не ожидала – ведь в этом не было никакого смысла!

– Почему он это делал? – вежливо спросил инспектор Джонс.

Марджори улыбнулась, и к ней вернулась прежняя уверенность.

– Потому что я его попросила.

– Понятно. Следовательно, он был влюблен в вас?

Она снова пожала плечами:

– Не думаю, что Джим назвал бы это так. Мы просто были очень близкими друзьями. И он хотел помочь мне, раз уж мог. И Фелисити тоже. Если начистоту, я думаю, он был немножко влюблен в нее. И Фелисити его любила – по-своему. Даже обожала.

Инспектор Джонс перевел взгляд на побелевшую Фелисити, а затем снова обратился к Марджори:

– Как именно он хотел вам помочь?

Марджори посмотрела на сестру, и та едва заметно кивнула.

– Ее преследовал мистер Фостер.

– Преследовал? – скептически повторил инспектор Джонс, и я в очередной раз изумилась, как много может выразить человек, произнеся при этом одно-единственное слово.

– Да, он просто дико хотел, чтобы Фелисити… поддалась его чарам. Он ей никогда не нравился, но ему на это наплевать. Он абсолютно непреклонен.

Она говорила правду. К несчастью, я и сама видела, как далеко может зайти мистер Фостер. А миссис Гармонд только подтвердила, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться того, в чем ему отказывают.

Мне удалось сбежать, но, может быть, однажды удача отвернулась от Фелисити? Надеюсь, это не так. Тут я вспомнила, что она говорила мне той ночью в «Спэрроу». Фелисити была пьяна и запуталась, когда я говорила, с кем туда пришла и кого успела встретить. Не о лорде Данморе она меня предупреждала. Фелисити говорила о мистере Фостере.

– Мы хотели немного переждать, продать украшения, а потом уехать из Лондона куда-нибудь за границу, – продолжала Марджори. – Джим дал нам несколько безделушек, но потом его тетка заметила, что украшения стали пропадать. Поэтому он сказал, что встретится с нами на балу и передаст последнюю вещицу. Но когда мы встретились, он сообщил, что его тетя решила надеть поддельный браслет и нам лучше подождать.

Значит, мистер Харкер не брал тетин браслет. Но если не он, то кто? Похоже, мы просто ходим кругами…

– В ночь убийства у него был с собой пистолет? – поинтересовалась я, а инспектор Джонс бросил на меня крайне неодобрительный взгляд.

– Да. – Марджори рассмеялась. – Бедный дурачок! Сказал, что защитит нас от мистера Фостера, если понадобится. В него выстрелили из его собственного пистолета, верно? Я боялась, что что-нибудь такое и случится.

– Это вы его убили, мисс Эклз? – спросил инспектор Джонс.

– О нет! – вскричала Фелисити.

Марджори была искренне удивлена.

– Конечно, нет! Он мне действительно нравился.

– Если закрыть глаза на то, что вы вынудили его красть драгоценности у родной тети, – заметил инспектор Джонс.

Она пожала плечами:

– Мне нужны были деньги. А у миссис Баррингтон куча украшений. Не думала, что все так закончится.

– Не следовало нам этого делать, – прошептала Фелисити. – Не стоило брать эти вещи. Джим ведь не был вором. Он считал это благотворительностью, просто хотел помочь… Он был такой милый! Хотел только… – Замолчав на середине фразы, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Сержант подал ей свой платок.

– Наверное, нехорошо было вот так его использовать, – признала Марджори. – Но Джим говорил, что хочет нам помочь, и я не могла сказать «нет». Правда, толку от этого оказалось маловато.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Все шло по нарастающей. Мистер Фостер появлялся везде, куда бы мы ни пошли, и пытался остаться с Фелисити наедине. Даже на том балу он был в такой же маске, как у Джима. Я думаю, он просто хотел ее провести.

Так вот почему он копировал маску. И это «розыгрыш», о котором он говорил мистеру Бертелли! Мистер Фостер решил устроить ловушку… Какой отвратительный человек!

Марджори посмотрела на меня.

– В тот вечер, когда мы ужинали с вами и Дуглас-Хьюзами, Фелисити осталась дома именно потому, что мистер Фостер тоже был приглашен. Я подумала, что поговорю с ним и он оставит ее в покое, но это ни к чему не привело. Прожженный хам! Тогда я решила продать одно украшение раньше, чем мы договаривались. Ну и узнала…

– Узнали что? – спросил инспектор Джонс.

– Все украшения, которые дал нам Джим, поддельные.

Глава 30

Я молча уставилась на нее. На мгновение в комнате воцарилась тишина; я услышала, как мерно тикают настенные часы. Думаю, эта новость поразила всех нас.

– Что вы хотите сказать? – наконец спросил инспектор Джонс.

Марджори вздохнула, словно все мы настолько глупы, что приходится разъяснять элементарные вещи.

– Я отнесла их в ломбард, и ростовщик сообщил, что это подделки, все до единой. Просто бижутерия.

Я нахмурилась. Все это время Джеймс Харкер давал им поддельные драгоценности? А где же тогда настоящие? Нет, это просто нелепо.

– Вы уверены? – уточнила я.

– Наверное, ювелир в этом разбирается как-никак, – раздраженно ответила Марджори.

Значит, украшение, которое она пыталась продать, и брошка, которую разыскал для меня мистер Гиббс… Он настаивал на том, что это настоящие камни, и я ему верила.

– Поэтому либо Джеймс такой дурак, что взял не то, что нужно, – заключила Марджори, – либо он все так и задумал.

– О нет, – мягко, но настойчиво произнесла Фелисити. – Он бы так не поступил.

Инспектор Джонс взглянул на меня, а затем поднялся на ноги.

– Что ж, леди, пройдемте со мной, – сказал он сестрам Эклз. – У нас есть еще несколько вопросов.

Затем вместе с сержантом они вывели из комнаты Марджори, державшуюся раскованно, и заплаканную Фелисити. А я со вздохом села на место.

Майло зажег сигарету и посмотрел на меня.

– Ну, колесо завертелось. И это хорошо.

Я нагнулась вперед.

– Что-то тут не так. Что-то мы упустили. Мне все это не нравится.

– Увы, такова жизнь. Дело, считай, закрыто. Наверное, после допроса они сознаются в убийстве.

Я покачала головой:

– Не думаю. Я поверила мисс Эклз.

– Очень странная история, – сказал он скептически.

– Вот именно! Поэтому-то я ей и верю. Зачем такое выдумывать?

– Думаю, если спросить у Фостера, он расскажет совсем другую версию.

– Нельзя допустить, чтобы воровство и убийство сошли ему с рук, – произнесла я мрачно. – То, как он вел себя сегодня… – Я запнулась. На самом деле я не собиралась рассказывать об этом Майло.

Но, как всегда, это не ускользнуло от его внимания. Его взгляд внезапно стал очень резким.

– И что же он себе позволил?

– Ой, ничего такого, с чем я бы сама не управилась, – ответила я. – Но вот что я тебе скажу: по сравнению с ним лорд Данмор сущее дитя.

– Действительно? – Глаза Майло сверкнули. – Обязательно поговорю с мистером Фостером с глазу на глаз.

– Ох, Майло, пожалуйста, не надо ссор, – попросила я, втайне радуясь тому, как его это взволновало. – Давай лучше обсудим кое-что более важное. Какой смысл мистеру Харкеру продавать драгоценности собственноручно и давать сестрам поддельные копии? Разумеется, он бы понимал, что рано или поздно они об этом узнают.

Майло пожал плечами:

– Возможно, он получал от них что хотел – от одной или от другой, а может, от обеих сразу.

Это тоже натянутое объяснение. Мистер Харкер не был похож на мужчину, способного обманывать женщину ради собственной выгоды. Впрочем, вором он мне тоже не казался…

– Кто-то точно продавал украшения на Уайтчепел. – Я пока еще не успела сообщить Майло о том, как заполучила брошку миссис Баррингтон у мистера Гиббса. Я принялась пересказывать ему все связанные с этим события.

– Так мистер Гиббс сказал, кто ее продал? – спросил Майло.

– Он передал Винельде… цитирую: «Малый среднего роста и с темными волосами».

– Ну прямо-таки откровение.

– Описание подошло бы и к мистеру Харкеру. Да и вообще к кому угодно. Одно мы знаем наверняка: кто-то сделал копии украшений. Но зачем? Если нужно было запутать миссис Баррингтон и прикрыть вора, то какой смысл в том, чтобы просто заменить несколько украшений? И что случилось с поддельным браслетом, который украли на балу? Этого полиция так и не узнала, хотя они опросили всех, кто находился на втором этаже во время убийства. – Тут у меня возникла мысль: – Как думаешь, может, браслет до сих пор где-то здесь?

– Вряд ли, – остудил меня Майло. – У убийцы было вдоволь времени, чтобы позаботиться об этом.

– Не обязательно, – возразила я упрямо. – Под каким предлогом он явился бы сюда до бала?

Я вспомнила о мистере Дуглас-Хьюзе, который был у лорда Данмора в тот же день, что и я, и его отговорку с сережкой. Возможно ли, что он явился сюда, чтобы отыскать спрятанный им браслет? Если так, то тут уже ничего не поделаешь.

Но мне почему-то в это не верилось. Может, браслет до сих пор в библиотеке? Что, если вор взял браслет из-под носа спящей миссис Баррингтон и спрятал его до удобного случая?

– Пойдем в библиотеку, – предложила я. – Вдруг удастся что-нибудь найти.

Я поднялась на ноги, а следом за мной и Майло. Он затушил сигарету о пепельницу.

– Дорогая, что бы обо мне ни болтали, в нашей семье по-настоящему безрассудна именно ты.

Я проигнорировала эту реплику, вышла в коридор и направилась в библиотеку. Майло последовал за мной.

Мы вошли в комнату, и я приблизилась к креслу, в котором сидела миссис Баррингтон. Осмотрела пол и ничего не увидела. Затем опустила руку под подушку кресла и даже опустилась на колени, чтобы поглядеть под ним, но ничего не нашла. Я поднялась и оглядела комнату, стараясь догадаться, где могли спрятать браслет.

Одно никак не укладывалось в голове. Если камни были извлечены, то куда подевалась пустая оправа? Может, на самом деле браслет остался нетронутым? Но откуда сапфиры, найденные у тела мистера Харкера?

Я изо всех сил старалась вспомнить: что-то я уже об этом слышала, чьи-то слова, которые помогли бы связать все эти факты воедино… И наконец вспомнила.

Поддельные камни. Ведь они были далеко не только в браслете.

Что, если сапфиры, найденные у тела мистера Харкера, вообще не имеют никакого отношения к браслету? Может, это камни с чьей-то маски? Лишь у одного подозреваемого в ту ночь была синяя маска.

Мистер Харкер прекрасно подходил под описание, которое дал нам мистер Гиббс.

Равно как и его дядя.

– Майло, – произнесла я внезапно, – мне кажется, я… – Тут я резко замолчала, услышав, как кто-то шагает по коридору. Скорее всего, это возвращается мистер Джонс. Но все же я в неуверенности молчала.

Я на цыпочках подкралась к двери. Мы не закрыли ее до конца, и я взглянула в щель. Рядом со старинными часами у противоположной стены стоял мистер Баррингтон. Он оглянулся, но я была уверена, что меня ему никак не видно. Затем он открыл дверцу на часах и достал оттуда какую-то вещь.

Я резко открыла дверь в библиотеку и шагнула в коридор.

Мистер Баррингтон был искренне удивлен и не смог этого скрыть:

– О… Эмм… Добрый вечер. Я просто… Прошу меня извинить.

– Одну минутку, мистер Баррингтон, – сказала я. – Что это у вас в руке?

Впрочем, теперь я прекрасно видела, что это: синяя маска и сапфировый браслет.

Я чувствовала Майло спиной – в том числе и его недовольство. Он, конечно, считал, что я должна была дать мистеру Баррингтону уйти. Возможно, он был прав, но я не могла позволить себе такую роскошь – нет, только не при раскрытии дела!

– Это… Что ж, боюсь, это долгая история. – Мистер Баррингтон хотел показать, что ему чуточку неудобно, но на лбу у него выступил пот, а глаза смотрели сквозь меня, словно он намеревался убежать.

– Давайте зайдем с вами в библиотеку и немного поговорим, – предложила я вежливо.

Майло громко и неодобрительно выдохнул, но я не стала обращать внимание. Если мне удастся убедить мистера Баррингтона поговорить со мной, мы сможем позвать инспектора Джонса и оформить все в должном порядке.

Мистер Баррингтон сомневался, очевидно, решая: просто убежать или постараться придумать правдоподобное объяснение, – а затем вошел в библиотеку.

– Сходи за инспектором Джонсом, – прошептала я Майло.

– И оставить тебя наедине с убийцей? – спросил он. – Ну уж нет.

Что ж, я тоже не собиралась уходить. Остается надеяться, что Джонс вернется после допроса сестер Эклз как можно скорее.

Мы вошли следом за мистером Баррингтоном. Он не стал садиться – просто стоял и смотрел на нас. Лицо его стало бордовым, а волосы мокрыми от пота.

– Значит, это вы убили мистера Харкера. – Мне не хотелось вот так прямо его разоблачать, но слово не воробей…

– Эймори… – строго произнес Майло, и в его голосе послышался едва заметный намек на гнев.

Мистер Баррингтон покраснел еще больше, но лицо его не дрогнуло.

– Чушь, миссис Эймс, – отозвался он с вымученной улыбкой. – К убийству моего племянника я не имею ни малейшего отношения. Просто забыл, что спрятал свои вещи в безопасное место.

– Это маска, в которой вы были на прошлом балу? – уточнила я, указав на нее. – Можно мне посмотреть?

– Нет, – ответил он.

– Потому что там не хватает камней, верно? И эти камни нашли рядом с телом Джеймса Харкера.

– Бред, – возразил он упрямо.

– Нет, не бред. В какой-то момент мистер Харкер повернулся к вам спиной, и вы воспользовались положением и застрелили его из его же собственного пистолета.

Кажется, Майло снова неодобрительно вздохнул, но так тихо, что я не была уверена.

Мистер Баррингтон промолчал, однако мне и не нужен был его ответ. Все становилось на свои места.

– Ведь это вы крали драгоценности своей супруги, так? А он узнал, что вы заменяете их поддельными украшениями, но знать не должен был никто.

Мистер Баррингтон был поражен.

– Откуда вы знаете про украшения?.. – Он не стал продолжать, так как понял, что сболтнул лишнего.

Торжествовать было рано, но я была очень довольна собой.

– У нас есть свои источники, – пояснила я важно. И вспомнила о его любви к спорту. – Но почему? Ставки? Карточные долги?

Мистер Баррингтон колебался. Конечно, он собирался все отрицать, но теперь это было невозможно. Он уже сказал слишком много. Он осунулся и выглядел так, словно только признание способно облегчить его ношу.

– Последние несколько месяцев мне ужасно не везло, – заговорил он. – Одна потеря за другой… Я собирался продать всего пару Серениных безделушек, чтобы покрыть свои утраты, но быстро почувствовал, как легко это дается. У меня была очень эффективная система. Я брал одну из вещиц, делал копию и клал ее обратно в шкатулку. Серена заметила лишь раз, когда я взял рубиновую сережку, чтобы сделать копию пары. Но тогда я положил ее в бюро, и она решила, что просто оставила ее не на месте и запуталась. Копии были превосходны. Серена не догадалась ни разу.

– Но мистер Харкер догадался, – сказала я.

Мистер Баррингтон фыркнул:

– Джеймс ничего об этом не знал. Я только на том балу понял, что он тоже крадет у Серены. Правда, он не знал, что все это подделки. Теперь в ее шкатулке почти все копии. Видимо, он воровал на званых ужинах, чтобы отвести от себя подозрения. Идиот. Они не имеют никакой ценности – ну и поделом.

Тут я сбилась с толку. Если Джеймс Харкер не знал про драгоценности, то зачем было его убивать?

– Но зачем было красть в ту ночь поддельный браслет вашей жены? – спросила я.

– Вам известно не так много, как вам кажется, да, миссис Эймс? – спросил он в ответ. – Эти сапфиры настоящие. Я сказал Серене, что они поддельные, дабы она не растревожилась, когда я украл бы его позже. Да, это одна из немногих оставшихся драгоценностей. Когда она заснула, я вошел в библиотеку и взял браслет со стола. Разумеется, Серена рассказала мне о ловушке, но я-то знаю, что спит она мертвецки, поэтому сложностей не возникло.

– А Джеймс вас увидел?

– Нет, он об этом ничего не знал.

Я все еще не понимала.

– Если не из-за украшений, то почему?

Мистер Баррингтон вздохнул:

– Пожалуй, все началось, когда я снова отчаянно нуждался в деньгах. Мне было неприятно продавать брошку Серены – я знал, как она ее ценит. Но из оставшихся это была самая ценная вещь. А когда я все-таки решился, остался лишь браслет и одна-две маленькие безделушки. Я понял, что нужно заняться чем-то другим. Для продажи украшений не осталось – может, всего лишь пара, я уже говорил… Но до меня, конечно, доходили слухи о мистере Фостере.

– Какие слухи? – спросила я.

– А такие, что хотя его почти невозможно победить, проиграть для него невозможным не представляется.

– Что вы имеете в виду?

– Он уже проделывал это однажды, понимаете?

– Тот Уимблдон, – сказала я, вспомнив темный намек лорда Данмора по поводу поражения мистера Фостера.

– Именно. Мы с Фостером договорились встретиться и обсудить возможность… совместного предприятия. Во время матча в Швейцарии на его стороне был существенный перевес, и если бы мы поставили на его оппонента, то при проигрыше получили бы изрядную сумму.

Все начало проясняться, но от этого не становилось менее ужасным… И я до сих пор не могла понять одну вещь:

– Но какое это имеет отношение к балу?

– Я решил, что будет менее подозрительно, если я украду браслет на балу, а не дома. Серена уже обратила внимание на пропажи. Хотя я и был очень осторожен, но поначалу решил, что она замечает их, когда я беру украшения, дабы сделать копии. Однако позже я понял, что есть еще один вор. Вы не представляете, до чего я был поражен, когда вечером приехал домой и обнаружил, что кто-то украл копию брошки с Эйфелевой башней! Пришлось заказать еще одну копию, ее закончили совсем недавно. На тот момент я не знал, кто это сделал, но и испытывать судьбу больше не мог… Серена ждала вора на балу, и это идеально вписывалось в мой план. Той ночью я организовал встречу с Фостером. В подходящее время я вошел в пустую комнату и пустил его внутрь через балкон, так что вместе нас никто бы не увидел. Мы обсудили возможность проигрыша и то, как делить выигрыш. Я хотел дать ему браслет как свою долю ставки, но он сказал, что я должен сам ее продать, поэтому я спрятал браслет в карман. После разговора я вывел Фостера через балкон. Никто ничего не должен был знать. И мне казалось, что дело с концом.

– Но это не так, – сказала я.

– Я понял, что Серена обнаружит пропажу и примется бить тревогу, и вполне возможно, дело дошло бы до обыска. Тогда-то я и заметил, что один камень из браслета выпал.

Внезапно я вспомнила, как миссис Баррингтон зацепилась браслетом о платье. Наверное, в тот момент оправа и ослабла. Видно, этот камень и застрял у меня в туфле.

– Все это натолкнуло меня на мысль, – продолжил мистер Баррингтон. – Сапфиры были почти того же размера, что и камни на моей маске. Я могу заменить их – пришлось бы немного уменьшить сапфиры, но ничего. Никто бы ничего не заметил. Я уже достал пару камней из оправы, но тут в комнату вошел Джеймс.

– И увидел вас с браслетом, – подтолкнула его я.

– Тут гораздо больше… Ведь он подслушивал, пока я говорил с Фостером. Вечно совал нос не в свое дело. Он сказал, что «этот чертов мистер Фостер» не заслуживает денег, равно как и я. И добавил, что собирается отдать сапфиры тому, кому они по-настоящему нужны. Затем он достал из кармана пистолет и положил на стол, схватил камни с маски и сунул их в карман. Несколько из них покатились по столу и упали на пол, и он нагнулся, чтобы их собрать. Тогда я понял, что другого выхода нет.

На мгновение воцарилась тишина. Его слова повисли в воздухе.

– Я должен был это сделать, – сказал он. Мне показалось, что кроме скорби в его взгляде читалось отчаяние, и мне стало не по себе. В таком отчаянии он и убил своего племянника. Что, если он решит сделать то же самое со мной и Майло?..

– Мне не хотелось. Но я должен был, – повторил он. – Как же вы не поймете? Выбора просто не было.

– Он приходился вам племянником, – снова сказала я. – И понял бы, что нужно молчать.

Тут мистер Баррингтон крякнул от сдавленного смеха.

– Джеймс никогда не держал рот на замке. Слова вылетали из него в самое неудобное время.

Я вспомнила, что говорил об этом Майло. Джеймс Харкер проболтался о финансовых трудностях своего дяди в неподходящий момент, и это стоило мистеру Баррингтону успешной сделки. Я не считала, что тут сыграла роль месть, но ведь и не думала никогда, что есть настолько серьезная тайна, ради которой мистер Баррингтон готов пойти на убийство.

– Я понимал, что если хоть кто-нибудь об этом узнает, то разразится небывалый скандал, который… который уничтожит и меня, и Фостера.

Я впервые подумала о том, как в этом деле замешан Найджел Фостер. Он, конечно, догадывался о том, что это мистер Баррингтон убил Джеймса. Но это была и его тайна тоже, и ему не хотелось жертвовать своей репутацией.

– Когда прозвучал выстрел, у меня не осталось времени на то, чтобы достать поддельные камни у него из карманов. Я поспешил уйти из комнаты и спрятал маску с браслетом в первом же месте, которое попалось мне на глаза – в часах. Я сунул их внутрь и собирался прийти за ними позже. А затем вернулся в комнату, будто бы хотел выяснить, что же это был за выстрел. – Он провел рукой по лицу. – Я тысячу раз оправдывал ту проклятую ночь…

– Мистер Баррингтон, – сказала я успокаивающе, – наверное, лучше всего будет признаться полиции.

– Нет! – воскликнул он. А затем сунул руку в карман и достал пистолет.

Настало время поразмыслить над иронией происходящего: второй раз за несколько месяцев я лицезрела дуло пистолета.

– Эймори, для тебя это становится очень вредной привычкой, – заметил Майло, продолжая мою мысль.

Я не ответила, по-прежнему глядя на мистера Баррингтона. Большие капли пота начали стекать у него со лба, побежали по лицу. Я видела, как дрожит его рука. Я надеялась, что он не слишком сильно давит на курок. Пот и дрожь могли сыграть очень дурную шутку.

– Данмор в этот вечер что-то слишком разошелся. Уверен, он что-то знает, так что я захватил пистолет на случай, если нужно будет с ним разобраться.

– Мистер Баррингтон, не надо впадать в отчаяние, – сказала я спокойно. – В доме полиция, и вас все равно поймают. Лучше всего просто сдаться.

Вдруг он очень погрустнел, словно понял, что окончательно проиграл. Теряя силы, он немного опустил руку. Майло медленно шагнул ближе ко мне. Что он задумал?

– Мистер Баррингтон, пожалуйста, отдайте мне маску и браслет, – сказала я тихо.

Затем шагнула к нему, и он снова вытянул руку.

– Нет, – сказал он и резко дернул рукой.

Майло тут же оттолкнул меня назад, и в этот момент пистолет оглушительно хлопнул.

Мистер Баррингтон глупо уставился на нас, словно больше всех удивился своему поступку. А затем развернулся и вылетел из комнаты.

Я повернулась к Майло и похолодела.

– Что случилось? – спросила я, поглощенная диким чувством страха.

– Не хочу тебя тревожить, дорогая, – сказал он и отвернул жилет – на белой рубашке росло красное пятно, – но боюсь, меня ранили.

Глава 31

– Майло!.. – выдохнула я.

Я бросилась к нему в таком ужасе, что у меня почти закружилась голова. Внезапно я осознала, что же только что произошло. Майло оттолкнул меня в сторону, но сам попал под пулю.

– Все в порядке, – сказал он спокойно. – Уверен, это просто царапина, но лучше мне присесть.

Он пошел к креслу. Из коридора донесся глухой крик, а затем звуки борьбы. Спустя мгновение в комнату вошел инспектор Джонс, а следом за ним мистер Дуглас-Хьюз. Инспектор увидел Майло и сразу же подбежал к нему.

– Инспектор Джонс, пожалуйста, вызовите врача! Майло ранен, – сказала я, будто он сам этого не видел. Казалось, что мой голос звучит спокойно, но доносился он откуда-то издалека, словно говорил кто-то другой.

Инспектор повернулся к мистеру Дуглас-Хьюзу.

– Позвоните, сэр?

– Конечно, – ответил он, не раздумывая, и вышел из комнаты.

– Вы поймали его? – спросил Майло в обычном тоне.

– Да. Арестовали в коридоре. Он с сержантом Лоуренсом, – ответил инспектор Джонс, спокойно глядя на кровавое пятно на рубашке.

– Отличная работа, – поздравил Майло. – Когда он достал пистолет, у меня не осталось времени на то, чтобы об этом подумать.

– Сэр, давайте снимем ваш жилет.

Он аккуратно помог Майло снять его. Майло был как никогда невозмутим, но совершенно побледнел лицом. Его лицо всегда было бронзового оттенка, и мне было страшно видеть, как оно лишилось цвета. Ему было больно, и я боялась, как бы он не потерял слишком много крови.

Я не могла не смотреть на растущее красное пятно на рубашке. Колени ослабли, а периферийное зрение размылось.

– Эймори, все хорошо, – утешал меня Майло. Затем он взял меня за руку. И только когда я почувствовала, как его теплые пальцы коснулись моей холодной ладони, я наконец поняла, что это он пытается меня успокоить, а не наоборот. – Ты совсем побледнела.

Я подвинула стул и села рядом. Наконец-то: ноги мои были как две соломинки.

– Майло, очень болит? – Я едва сдерживала слезы. Не хотелось показывать ему, до чего же мне страшно – ему стало бы совсем не по себе. Никогда еще не чувствовала себя настолько беспомощной.

– Нисколько, – ответил он, развалившись в кресле. Я смотрела ему в глаза, и он улыбнулся и пожал мне руку.

– Похоже, задеты лишь мягкие ткани, – сказал инспектор Джонс.

– О, слава богу! – прошептала я.

– Он не собирался в меня стрелять, – сказал Майло. – Эймори потревожила его, вот он и спустил курок.

– Похоже, миссис Эймс любит тревожить убийц до появления полиции, – сухо сказал инспектор Джонс.

– По крайней мере, в этот раз я сумел, так сказать, воспрепятствовать.

– Наверное, тебе сейчас лучше не говорить, Майло, – сказала я.

– Я не умираю, дорогая. И вполне способен поддержать разговор.

Инспектор Джонс достал свежий белый платок и прижал к ране. Майло едва заметно сжал челюсти.

– Вы уверены, что с ним все будет в порядке? – шепотом спросила я инспектора. – Он не потерял слишком много крови?

– Мне же не в ухо попали, Эймори, – сказал Майло. – Не говори так, словно я не могу тебя слышать.

Я грозно на него посмотрела.

– Хоть сейчас побудь серьезен, Майло! В тебе пуля, в конце-то концов.

– Вряд ли, – заверил инспектор Джонс. – Она лишь слегка его задела. Довольно удачно вышло.

– Видишь? – сказал мне Майло. – Царапина.

Даже сейчас он меня успокаивал, и я безумно этому радовалась. До сих пор я была в шаге от того, чтобы впасть в истерику. Мой муж закрыл меня собой от убийцы. Слишком мелодраматично, чтобы быть правдой.

– Доктор будет с минуты на минуту, – сказал мистер Дуглас-Хьюз, вернувшись в комнату. – Все в порядке?

– Думаю, да, – ответил инспектор Джонс. – Очевидно, при следующей стычке с убийцей мистер и миссис Эймс будут вести себя осторожнее. – Он улыбнулся, дабы смягчить выговор. – Все же я должен поблагодарить вас обоих. С вашей помощью еще один убийца попал в руки правосудия. Хорошая работа.

Из уст инспектора Джонса это была поистине высшая похвала.

– Этот ужасный человек убил своего племянника, потому что тот мог выдать его мошеннический план, – сказала я немилосердно по отношению к мистеру Баррингтону. – Мистер Харкер подслушал его разговор с мистером Фостером – тот должен был проиграть матч в Швейцарии в следующем месяце. Видите ли, он так уже делал – на том самом Уимблдоне. Об этом ходили слухи, люди понимали – что-то с этим поражением не так, и он покинул страну, пока об этом как следует не позабыли.

– А теперь он собирался проиграть снова, – сказал инспектор Джонс.

– По сравнению с Уимблдоном это, конечно, пустяк… Наверное, им бы удалось провернуть все так, чтобы не вызвать особых подозрений. Но даже намек на скандал мог погубить их обоих. Мистер Баррингтон решил, что нужно заставить мистера Харкера молчать, чего бы это ни стоило.

– Говорил ли он о причастности Фостера к убийству? – спросил инспектор.

– Не знаю, – созналась я, – я бы не хотела, чтобы это сошло ему с рук, но, скорее всего, он лишь подозревал, что это на совести мистера Баррингтона, и решил его не выдавать.

– Мы выясним, какова была его роль, – сказал инспектор Джонс.

– Боюсь, это невозможно, – спокойно вступил в разговор мистер Дуглас-Хьюз после долгого молчания. Я в удивлении подняла на него глаза.

Он продолжил таким же отстраненным и твердым голосом:

– Мистер Фостер вовлечен в одно, скажем так, крайне деликатное дело Министерства иностранных дел. Увы, мы не можем этим рисковать.

– Даже если он соучастник? – спросила я.

Он взглянул на меня с каменным лицом.

– На карту поставлено гораздо больше жизней, чем вы думаете, миссис Эймс.

Как это несправедливо! Мистер Фостер – жестокий, безжалостный лжец и мошенник, но рука закона до него не дотянется ни при каких обстоятельствах.

Словно прочитав мои мысли, мистер Дуглас-Хьюз продолжил:

– Миссис Эймс, я знаю, что он отвратительный персонаж. И поверьте мне, если я говорю, что мы примем меры, и больше из-за него никто не пострадает, так и будет.

Что ж, пожалуй, этого достаточно. Однако нужно было ответить на еще один вопрос.

– Вы утверждали, что искали сережки своей жены, и позже она подтвердила это. Но на бал миссис Дуглас-Хьюз никаких сережек не надевала.

Мистер Дуглас-Хьюз улыбнулся.

– Вы очень внимательны, миссис Эймс. В Министерстве иностранных дел нам нужны такие люди, как вы.

– Даже намеков ей не делай, – сказал Майло.

– Я думаю, – медленно заговорил мистер Дуглас-Хьюз, очень осторожно подбирая слова, – вполне возможно, что мистер Фостер имеет отношение к смерти мистера Харкера. Его очень влекла к себе мисс Фелисити Эклз, а так как мистер Харкер был с ней на короткой ноге, мистер Фостер мог устранить его как соперника. Когда прозвучал выстрел, мы с женой были в карточной, и мистер Фостер вошел к нам с балкона. Тогда я вернулся на балкон к двери в комнату, где произошло убийство, чтобы проверить, мог ли он закрыть ее на замок и выйти через балкон к нам. Засов был внутри, так что убийцей он не был, чем я на тот момент и удовлетворился.

Не убийца, но определенно человек, достойный презрения.

Внезапно я подумала о миссис Баррингтон – как мне было ее жаль! Это будет страшный удар – сразу после смерти племянника узнать, что убил его ее собственный муж… Джеймса Харкера мне тоже было очень жаль – он верил своему дяде и был ужасно обманут.

Увы, маскарад и это преступление вязались в один узел – все произошедшее представлялось в одном свете, но оказалось чем-то совсем иным. И даже смерть надела маску.


Вскоре прибыл доктор. Он сказал то же самое, что и инспектор Джонс, а после промыл и перевязал рану, которую даже не пришлось зашивать, и велел Майло показаться через день-другой у врача.

Затем он ушел, и мы с Майло оказались наедине – инспектор и мистер Дуглас-Хьюз отправились решать неприятные вопросы, связанные с окончанием расследования. Можно представить, какой хаос воцарился на первом этаже, когда гости осознали, что же только что произошло.

– Самое худшее, – заговорил Майло, проверяя рану сквозь карман пиджака, – это ярость моего портного, когда он все это увидит.

– Не будет же он винить тебя за то, что в тебя стреляли.

– Ох, дорогая, поверь – он винит меня за все. – Тут Майло встал и слегка поморщился. – Признаюсь, получить пулю не так привлекательно, как кажется.

– Зато всю жизнь будешь смаковать эту историю.

– Это точно. Не каждый же день в тебя стреляют.

Все это шутки, но я понимала: скорее всего, Майло спас мне жизнь. Не оттолкни он меня, пулю получила бы я. Я тоже поднялась, подошла к нему и взяла его за руки.

– Спасибо тебе, Майло, – поблагодарила я от чистого сердца.

Похоже, это его удивило. Он не ждал такой внезапной искренности.

– Я бы сделал это еще раз, – ответил он.

– Что ж… Надеюсь, когда мы в следующий раз столкнемся с убийцей, у него будет другое оружие.

– Господи, Эймори… В следующий раз?

Я рассмеялась.

– Никогда не говори никогда.

– Раз уж ты говоришь «никогда», – сказал он вдруг с озорным блеском в глазах, – ты понимаешь, что теперь-то подать на развод просто никак нельзя?

– Какая жалость, – ответила я, поддерживая его – Майло немного пошатывался. – А ведь я могла стать виконтессой!

– Всего-навсего? – проворчал он. – Если собираешься что-то делать, делай это хорошо. Мне казалось, ты метишь в графини, а то и в маркизы.

– Низко берешь. Как насчет герцогини? Или даже принцессы?

– Прицесса-разведенка? Сомневаюсь. Хотя если отправишься на континент…

Я снова засмеялась:

– Не нужен мне принц.

– Какое облегчение. Без тебя было бы слишком скучно, дорогая.

– Зато тебя ничего бы не сдерживало, – сказала я. – Делал бы что хотел, и спрашивать никого не нужно.

– Чепуха. Кто бы тогда втягивал меня в расследование и подставлял под дуло?

– Ну и дурак же ты, – улыбнулась я.

– Но ты любишь меня и таким.

– Да, – ответила я нежно. – Я все равно тебя люблю.

– Поехали домой. Меня уже тошнит от «Ритц».

– Майло, – сказала я, внезапно остановившись в дверном проходе. – Я ненароком подслушала твой разговор с Элен Рено…

– Ненароком? – повторил он. Уголки его губ едва заметно поднялись – Майло хотел улыбнуться, но сдержал себя. Конечно, он прекрасно понимал, что я хотела сказать.

– Я слышала, как ты… дал ей отпор, – продолжила я, и уголки моих губ тоже задрожали. – А она прилипчивая, правда же?

Теперь на его лице появилась улыбка – и от этой улыбки у меня, как и всегда, замерло сердце.

– Я не образцовый муж, моя дорогая, но, надеюсь, все же получше, чем обо мне говорят.

Вот оно, резюме наших отношений. Я не могла его переделать. Майло никогда не станет сентиментальным и послушным мужем, посвятившим себя моим причудам. Но ведь я поэтому за него и вышла. Теперь же у меня есть все, о чем я мечтала, и в первую очередь – уверенность, что я могу на него положиться, когда в этом есть реальная нужда. В конце концов, ради меня он подставился под пулю.

Майло открыл для меня дверь, и мы вышли к лестнице; по ней как раз поднимались лорд Данмор и миссис Гармонд. Я сразу заметила – что-то изменилось: лицо миссис Гармонд светилось, ее глаза блестели от счастья. После нашего последнего разговора произошло что-то очень важное.

– Инспектор рассказал мне, что случилось, – сказал лорд Данмор, когда мы наконец пересеклись. – Ты в порядке, Эймс?

– Вполне, – ответил Майло.

– Трудно поверить, что все это сделал Баррингтон. Никогда бы его не заподозрил.

– А Фостер все еще здесь? – вдруг спросил Майло. – Хочу перекинуться с ним парой фраз.

– Майло… – начала было я возражать, но тут плавно вмешался лорд Данмор:

– К несчастью, с мистером Фостером приключилась неприятная история – он себе нос сломал.

Джентльмены встретились глазами, и Майло улыбнулся.

– Значит, в другой раз.

Тут миссис Гармонд обратилась ко мне:

– Есть и другие новости. Ни за что не догадаетесь! Александр сделал мне предложение.

– Правда? – ужасно удивилась я. – Примите мои поздравления!

– Он сказал, что я должна благодарить вас, – добавила она.

Брови мои поползи вверх:

– О!

– Я осознал преимущества того, чтобы полностью посвятить себя любимой жене, – сказал виконт с улыбкой и подмигнул. – Эймс, ты настоящий счастливчик.

– Так и есть, Данмор, – кивнул Майло.

– Надеюсь, вы будете счастливы вместе, – сказала я искренне.

– Я в этом уверена.

С этими словами миссис Гармонд залилась краской, посмотрела на лорда Данмора и улыбнулась. С таким мужем, как лорд Данмор, ей придется немало потрудиться, но я догадывалась, что она готова взять на себя этот труд – по крайней мере, попробует. Уверена, ей это очень понравится.

Мы с Майло осторожно, стараясь не раздражать его рану, спустились вниз, как вдруг кто-то окрикнул нас:

– Ох, миссис Эймс! Мистер Эймс! – Это была миссис Роланд. Она подбежала к нам и затараторила: – Какой ужас, просто безумие! Вы в порядке, мистер Эймс? – спросила она, глядя на кровь на его одежде с едва скрываемым нездоровым ликованием.

– Да, в порядке, спасибо, – ответил он с улыбкой.

– Вас же ранило!

– Ранило, но я вынес из этого свой урок, – сказал он. – А Эймори пообещала, что впредь не будет так жестока.

Миссис Роланд замерла, потеряв дар речи, а я едва сдержала смех. Вряд ли она хоть раз в жизни лишалась языка, и сомневаюсь, что это произойдет снова, так что злиться на Майло за такую обидную реплику было невозможно.

Мы воспользовались ее замешательством и пошли дальше, пересекли фойе и вышли в ночь. Со всех сторон замелькали вспышки фотоаппаратов, а затем окружившие нас репортеры принялись один за другим выпаливать свои вопросы. Новости расходятся со страшной скоростью. И я подумала, что благодарить за это нужно миссис Роланд.

– Миссис Эймс! Как вам удалось поймать еще одного убийцу?

– Мистер Эймс! Вы смертельно ранены?

Эти вопросы – последнее, что нам нужно… Представляю, как мы двое смотрелись со стороны: я в своем вечернем платье и Майло в рубахе, залитой кровью.

– Майло, скорее в машину.

Я была готова пробиваться сквозь толпу и дернулась к парадной лестнице, но Майло остановил меня, тронув за локоть.

– Одну минуту, дорогая.

– Что такое?

– Давай обеспечим им кое-какой материал, как думаешь?

В ослепляющих сполохах он притянул меня к себе и крепко поцеловал.

Благодарности

И снова я должна поблагодарить всех, кто сделал эту книгу возможной. Мои сердечные благодарности каждому.

Моему исключительному агенту Энн Коллетт; моему фантастическому редактору Тони Киркпатрику; великолепной Дженнифер Летуок; команде Томаса Данна и «Minotaur Books». В языке не так много прилагательных, чтобы описать, насколько они прекрасны, и я не могу перестать говорить спасибо за все возможности, которые мне дали во время написания книги. Как и не изумляться волшебству, благодаря которому они превратили файл на моём компьютере в настоящую книгу. И огромное спасибо Дэвиду Ротстайну за дизайн обложки. Более подходящих обложек к моим книгам и представить нельзя!

Спасибо собратьям по письму и всем, кто читал черновик, за дружбу и отзывы.

Спасибо прекрасным леди из «Sleuths in Time» за товарищескую поддержку. Я счастлива быть частью группы таких талантливых писателей.

Спасибо моему обходительному боссу, Рени Грэнтэм, за то, что помогла так плавно соединить обе мои карьеры. Спасибо коллегам в «Библиотеках Аллена Пэриша» – мои постоянные разговоры об убийстве никогда не беспокоили их сверх меры.

И наконец, бесконечная благодарность моей семье за их неустанную любовь и поддержку. И Господу Богу – за всё это счастье.

Примечания

1

От лат. serenus – спокойная, безмятежная. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Американская кинозвезда 30-х гг. За цвет волос ее называли «Платиновой блондинкой» – по названию известного фильма с Джин Харлоу в главной роли.

3

Рене Лалик (1860–1945) – французский ювелир, выдающийся представитель ар нуво.

4

Sparrow (англ.) – буквально «воробей», также «проститутка» (уст.).

5

Приятно познакомиться, мадемуазель (фр.).

6

Роскошный номер в отеле «Ритц».


Купить книгу "Смерть надевает маску" Уивер Эшли

home | my bookshelf | | Смерть надевает маску |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 3.3 из 5



Оцените эту книгу