Book: Похищение прекрасной Рианон



Похищение прекрасной Рианон

Маргарет Мур

Похищение прекрасной Рианон

Глава первая

Англия. 1228 год

Брайс Фрешет стоял у стены и со снисходительной улыбкой наблюдал за празднеством, которое устроил лорд Милвуар после турнира.

Хозяин оказался радушным человеком, помимо состязаний в силе он ценил хорошее угощение, доброе вино и громкую музыку. Большой зал, хотя и не такой огромный, как в замке отца Брайса, свидетельствовал о том, что нормандский дворянин любит роскошную жизнь. Яркий огонь в камине разогнал промозглость весеннего вечера, а дорогие восковые свечи в многочисленных подсвечниках и факелы, укрепленные на стенах, разливали вокруг теплый свет.

После вкусной и обильной трапезы длинные складные столы составили вдоль стен и выдвинули скамьи для тех, кто не желал танцевать. Откормленные охотничьи собаки бродили по камышовым подстилкам и, увертываясь от ног танцующих, выискивая кости. Смех и громкие голоса гостей заглушали звуки арфы и барабана.

Взгляд Брайса скользнул по фигуре красивой молодой женщины, темноволосой и ясноглазой. Она с изяществом двигалась в танце и весело смеялась. Когда она приблизилась, ему удалось хорошенько ее разглядеть. На ней было голубое платье и золотисто-синяя верхняя туника; золотые украшения сверкали в отблесках свечей. Зеленые глаза под красиво изогнутыми темными бровями радостно сияли, вьющиеся черные прядки волос выбились из-под головного убора и касались гладких румяных щек. Тонкий прямой нос, полные улыбающиеся губки и подобные жемчугу зубы привели Брайса в восторг.

Кто она, как ее имя? Такой очаровательной женщины он никогда не встречал и позавидовал танцующим с ней кавалерам, в том числе и дородному, пожилому хозяину замка.

Будь у меня титул, и я станцевал бы с ней, подумал Брайс. А возможно, и поцеловал бы где-нибудь в укромном уголке.

Но у него нет ни титула, ни поместья, хотя по праву он должен носить имя графа Уэстборо. А красавица — наверняка избалованная знатная особа, которая не захочет общаться с таким, как он.

У него ведь нет даже лишней рубашки.

Единственную имевшуюся он порвал на турнире и поэтому был вынужден прийти на пир в одной лишь кожаной тунике. Тем не менее уходить ему не хотелось, так как празднество навевало воспоминания о прежних временах, еще при жизни отца.

Тут к нему подошел и сел рядом красивый мужчина с серебряным кубком в руке. Брайс узнал в нем валлийца[1], с которым черноволосая красавица весело разговаривала до того, как ее пригласил на танец лорд Милвуар.

— У вас похоронный вид, — заметил незнакомец, — а вы ведь выиграли кругленькую сумму! Странно. Если эти десять серебряных монет вас не радуют, то я могу их у вас забрать.

— Попробуйте. — В спокойном голосе Брайса прозвучали угрожающие нотки.

— Тише, нет причин горячиться, — усмехнулся валлиец, и глаза у него озорно блеснули. — Вы заслуженно победили. Не многим удается меня превзойти, но я на вас не в обиде. Вы были лучшим в метании копья, и лишь дурак этого не признает, а я себя таковым не считаю.

Брайс успокоился — ему понравилось, как держится незнакомец. Давненько знатный господин не разговаривал с ним на равных.

— Прошу извинить мою невежливость, сэр, — улыбнулся он в ответ. — Хорошо бы, чтобы каждый побежденный так любезно разговаривал с победителем. — Он поклонился. — Я — Брайс Фрешет.

— Любезно? — удивился темноволосый незнакомец. — Я бы назвал это здравым смыслом, а кто вы, я, разумеется, знаю.

Брайс приготовился к неизбежным вопросам, но их не последовало.

— А я — лорд Синвелин ап Хайуэл, владелец Каер-Коч. Это самое замечательное имение во всем Уэльсе. — Он бросил на нормандца оценивающий взгляд. — Я решил отобрать к себе на службу самых лучших людей. Надеюсь, вы примете мое предложение. — (Первым порывом Брайса было отказаться — наемники вызывали у него отвращение.) — Поскольку мы оба благородные люди, то не будем торговаться, — продолжил лорд Синвелин. — Если вы согласны, то получите все необходимое: оружие, одежду, стол и крышу над головой, а если спустя год мы останемся довольны друг другом, то я, разумеется, вознагражу вас.

Брайс знал, что на жизнь он всегда заработает, участвуя в турнирах. Если же удача от него отвернется, то он отправится к сестре и поселится в ее замке.

Но он скитался уже много лет, а подобного предложения никогда не получал. К тому же у сестры он будет ощущать себя попрошайкой.

Практичность одержала верх над гордостью. Его семья лишилась титула и поместья, и сейчас все его деньги составляли десять монет в кошельке. Если он не примет предложения лорда, то ему придется вновь сражаться на турнирах за вознаграждение, словно он дрессированный медведь.

Лорд Синвелин отнесся к нему не только дружелюбно, но и уважительно, что теперь редкость. Насколько трудна может быть служба у такого человека? Кроме того, он всегда может ее оставить, если захочет, да и выбора пока у него нет.

— Милорд, я с радостью принимаю ваше предложение, — с поклоном ответил Брайс.

Лорд Синвелин хлопнул Брайса по плечу и улыбнулся.

— Превосходно, друг мой!

— Вы можете полагаться на меня, милорд — Слова Брайса прозвучали как вызов.

— Я уверен в этом, иначе не сделал бы вам предложения, — серьезно сказал лорд Синвелин. — Вы представляете, как мне станут завидовать, когда узнают, что победитель турнира у лорда Милвуара Брайс Фрешет поступил ко мне на службу?

Брайс, довольный и польщенный, снова отвесил поклон.

— Мы отправляемся в Уэльс завтра после мессы. Вы будете готовы?

— В Уэльс?

— Да. Где же еще жить валлийцу?

— Разумеется, — кивнул Брайс.

— Вас это не остановит?

— Нет, милорд, — ответил Брайс, хотя не испытывал восторга от того, что ему придется ехать в дикий край кельтов.

— Вот и славно. — Лорд Синвелин сделал глоток вина и заметил: — Какой замечательный пир! И сколько хорошеньких женщин.

— Не только хорошеньких, но и богатых и знатных, а потому мне недоступных, — с сарказмом добавил Брайс.

Лорд Синвелин усмехнулся.

— Вы здесь самый видный мужчина. После меня, конечно. Трудно представить, что сегодняшнюю ночь вы проведете в одиночестве.

Горькая улыбка появилась на губах у Брайса.

— У меня нет титула, и ни одна из этих дам даже не взглянет на меня.

Красавец Синвелин засмеялся. Его бас разнесся по залу, и многие, в том числе и прекрасная незнакомка, посмотрели в его сторону.

— Вот видите, как на нас смотрят, — сказал Синвелин. — Какие еще вам нужны доказательства?

— Они смотрят на вас, милорд.

— А почему нет? — заулыбался лорд Синвелин. — Но на вас тоже смотрят. Вы ведь выиграли главный приз на поединке, когда пять раз бросили копье через кольцо. Вам стоит лишь поманить пальцем, и многие откликнутся на ваш зов.

— Я лучше подготовлюсь к завтрашнему путешествию.

— Восхищен вашей преданностью долгу. А я пойду побеседую с женщиной, на которой собираюсь жениться, разумеется, если получу согласие. Правда, она удивительно грациозна и прелестна, эта Рианон Делейни?

— Да, — согласился Брайс и посмотрел на красавицу, которая легко двигалась под музыку, искусно избегая возможных травм от сапог неуклюжего хозяина.

— Предупреждаю, Брайс Фрешет, она принадлежит мне, — со смехом заявил Синвелин. — Ее отец, барон, наполовину валлиец. Он очень свиреп, и тот, кто покорит сердце его дочери, будет иметь дело с ним.

— Уверяю вас, милорд, что я просто восхищен ее красотой, как и другие мужчины.

— Вы выражаетесь, как подобает истинному нормандцу, — с улыбкой сказал Синвелин и встал, поправляя черную тунику и ремень с золотым тисненым рисунком. — Что ж, пойду ее спасать. Встретимся завтра на конюшне.

Брайс простился с ним кивком головы, а лорд Синвелин пересек зал и подошел к прекрасной Рианон Делейни.

Леди Рианон Делейни, мысленно поправил себя Брайс, суженая его только что обретенного сюзерена. Пусть будет так. Он с улыбкой прислонился к стене и подумал о том, что у него теперь появилась надежда на лучшее, раз знатный человек оказал ему внимание. Не оставаться же навсегда обесславленным опальным сыном графа Уэстборо. Возможно, он вновь обретет титул, и в его жизни появятся красивые, благородные дамы, которые другим предпочтут его, рыцаря Брайса Фрешета.


Рианон присела на ближайшую скамью и, обмахиваясь рукой, перевела дух. Лорд Милвуар склонил перед ней седеющую голову и отошел, высматривая, с кем бы еще потанцевать.

Лорд Милвуар оказался неутомимым танцором, и Рианон в какой-то момент испугалась, что он опрокинет ее прямо на музыкантов.

— Пожалуйста, вина, — задыхаясь, попросила она проходившую мимо служанку.

— Позвольте угодить вам, миледи, — услышала Рианон валлийскую речь и, подняв глаза, увидела знакомое улыбающееся лицо лорда Синвелина. Она приняла кубок с вином из тонких изящных пальцев.

— Лорд Синвелин! Как это мило! Я умираю от жажды и просто падаю с ног! — воскликнула Рианон.

— Вы — самая грациозная плясунья, и поэтому все кавалеры хотят с вами потанцевать, — сказал он, садясь рядом.

Рианон улыбнулась в ответ, сделала глоток вина и закашлялась. Синвелин поспешно забрал у нее кубок.

— От прекрасного вина лорда Милвуара можно захмелеть. Я не привыкла к таким крепким напиткам.

— А меня пьянит лишь ваша красота, — произнес Синвелин.

Польщенная Рианон покраснела.

— Если я вам так приятна, то почему вы не спасли меня от этого быстрого танца, вместо того чтобы разговаривать с саксом? Подумать только — позволил себе явиться на пир без рубашки!

Она кивнула в сторону человека, сидевшего в другом конце зала. Каштановые волосы падали ему на широкие плечи, простая кожаная туника, зашнурованная на груди, оставляла обнаженными мускулистые руки и шею. В нем чувствовалась дикая и неукротимая сила, а его пристальный взгляд смущал.

— Он нормандец, миледи, — пояснил лорд Синвелин. — Разве ваш отец и братья не носят такие же длинные волосы?

Рианон засмеялась.

— Вы правы. Они утверждают, что от этого шлемы лучше сидят на голове, хотя думаю, что братья не стригут волосы из тщеславия. И этот человек, вероятно, тоже.

— Вы слыхали о Брайсе Фрешете, сыне графа Уэстборо?

— Конечно! — удивилась вопросу Рианон. — О нем все знают. Он поссорился с отцом, ушел из дому и не вернулся даже тогда, когда отец лежал на смертном одре. Что он здесь делает? Удивительно, как он осмелился появиться среди благородных людей.

Она посмотрела в сторону опального нормандца, который неторопливой мягкой, почти кошачьей походкой направился к выходу из зала.

— Вот обо мне вы узнали всего три дня назад, а о нем — гораздо раньше. — Лорд Синвелин напустил на себя обиженный вид. — Вы разбиваете мне сердце.

— Мне очень жаль ваше сердце, но я уверена, что многие гостьи готовы его излечить.

— Только одной даме это подвластно, — многозначительно ответил он.

— Ну нет, милорд, — рассмеялась Рианон и вдруг ощутила неловкость. Валлиец ей нравился, и его внимание льстило, но взгляд приводил в смущение. — Леди Бальмонт с радостью предложила бы свое поместье в обмен на ваше сердце.

— Если меня отвергнет более привлекательная дама, то я, пожалуй, утешусь ею и ее поместьем. — Он наклонился поближе, и она почувствовала его горячее дыхание и запах вина. — Однако мне кажется, что вы переоцениваете мою возможность увлечь леди Бальмонт — она не сводит глаз с Фрешета.

— Все оттого, что он негодяй. Ей такие нравятся.

— А вам?

— Нет, конечно, нет! Собеседник Рианон улыбнулся.

— В таком случае я прощаю Фрешету его дурную славу, — великодушно заявил он. — Надеюсь, вы не усомнитесь в моем здравом смысле, если я вам сообщу, что пригласил его к себе на службу. Завтра я возвращаюсь в Уэльс.

— Вы завтра уезжаете?

— После мессы.

— Завтра приезжает мой отец, — напомнила ему она. — Я думала, что вы с ним встретитесь.

На лице лорда Синвелина отразилось сожаление.

— Увы, миледи, я не могу здесь долее задерживаться — меня ждут дела. Но, может быть, вы разрешите навестить вас в Крейг-Форе.

Она не смогла ему отказать, хотя ей не понравилось, что он произнес это таким тоном, словно имел на нее права.

— Мы будем рады видеть вас, — сказала Рианон.

— А я стану считать часы до встречи с вами, — прошептал лорд Синвелин, не сводя с нее глаз.

Она смущенно покраснела и отвернулась. Неужели он собирается просить у отца ее руки?

Лорд Синвелин нравился Рианон, и ей льстило его явное восхищение. Помимо всего прочего он был валлийцем, и поэтому она искала его общества во время турнира у лорда Милвуара и пригласила его в Крейг-Фор. Правда, они знакомы всего три дня. За это время нельзя хорошо узнать человека, а тем более влюбиться и согласиться на брак.

Мать частенько наказывала ей быть осмотрительней. Жаль, что она не последовала материнскому совету и нечаянно дала лорду Синвелину повод считать, что она им заинтересовалась.

— Прошу прощения, миледи. — К ее облегчению, он встал. — Я должен до отъезда поговорить с лордом Милвуаром и поблагодарить его за гостеприимство. Потом я вернусь в свои покои.

— Да, конечно, милорд, — запинаясь, вымолвила она и покраснела, когда он, не сводя с нее выжидательного взгляда, поднес ее руку к губам и запечатлел на ней поцелуй.

— До встречи, миледи.

Он поклонился и ушел, а она впервые за время их знакомства обрадовалась его уходу.

Что он имел в виду, сказав «до встречи»? Уж не подумал ли, что она прибежит к нему в комнату? Неужели она дала ему повод так считать? Рианон чуть не охнула вслух.

Несколько нормандских рыцарей, перешептываясь и улыбаясь, откровенно разглядывали Рианон. Что они о ней думают? Ей вдруг стало жарко, она поднялась и торопливо вышла на свежий воздух.

Рианон очутилась в огромном внутреннем дворе, окруженном высокой стеной, за которой находился другой двор, внешний, обнесенный еще более массивными стенами, а дальше располагалось внушительного вида караульное помещение.

Рианон стала медленно прохаживаться по двору. Вдруг она увидела мужчину, стоящего к ней спиной около повозок. Мужчина что-то искал, а может, пытался стащить вещи, лежавшие в одном из фургонов.

— Эй, вы! Что вы там делаете? — крикнула Рианон и подошла поближе, собираясь позвать на помощь стражу.

Мужчина повернулся к ней, и тут только она разглядела, что это Брайс Фрешет.

— Я ищу свои вещи, так как в доме их нет. Мне сказали, что слуга случайно положил их сюда.

Он похож скорее на сакса, чем на нормандца, промелькнуло в голове у Рианон. И еще она подумала, что он совсем не грозный, как ей показалось в зале, а скорее загадочный. Жаль, что из-за темноты нельзя получше разглядеть его лицо.

— Простите, я ошиблась.

— Вы подумали, что я хочу что-нибудь украсть? — воинственным тоном спросил он.

— Да… нет… — начала было она, но потом решила не оправдываться и сказала: — Вы же не станете отрицать, что ваши действия выглядели подозрительно.

— Потому что я не принадлежу к знати? — враждебно осведомился он.

Она рассмеялась.

— Если вы больше не принадлежите к знати, Брайс Фрешет, то сами в этом виноваты.

— Какая честь, леди Рианон, вам известно мое имя! — насмешливо произнес он и отвесил ей поклон.

Она удивилась оттого, что он тоже знает ее имя. Высокомерное выражение исчезло с ее лица, а он, не сумев удержаться, схватил Рианон за руку и наклонился, явно собираясь поцеловать.

Негодующая Рианон выдернула руку и воскликнула:

— Мне известно не только ваше имя!

— Вряд ли ваши знания полны и достоверны, миледи. — Он придвинулся ближе и отметил, что она не отшатнулась. Вспомнив, как она вела себя в зале с лордом Синвелином, Брайс засомневался в ее добродетели. — А вам хотелось бы узнать меня получше? — спросил он.

— Возможно, но сейчас не время и не место для подобной беседы, — твердо заявила она.

— Жаль, — ответил он, пораженный столь решительным отказом. — А вот мне хотелось бы узнать вас получше.

Его глубокий, бархатный голос обольщал. За последние дни Рианон услышала много комплиментов, но ни один мужчина не волновал ее так, как этот.

— В другой раз, — уклончиво ответила она.

— Куда вы так спешите, миледи? У вас свидание?

— Нет! — Она отступила, но затем вызывающе вскинула подбородок.

Мужчина, склонив набок голову, окинул ее восхищенным взглядом.

— Пожалуйста, не разглядывайте меня так бесцеремонно, сэр! — воскликнула Рианон, и ее бросило в жар.

— Сэр? Вы делаете мне честь таким обращением. Уверяю вас, миледи, я не хотел выглядеть неучтивым и дерзким. — Он сделал шаг навстречу ей и улыбнулся.

Из-за темноты Рианон не могла хорошенько его разглядеть, но ей показалось, что он не привык улыбаться, как лорд Синвелин.

— Я наблюдал за вами и понял, что вам льстит поклонение мужчин, — продолжил он хриплым шепотом.

— Некоторых мужчин, — уточнила она и скрестила на груди руки, словно защищаясь от него. — Но у меня нет желания принимать знаки внимания от человека, который бросил семью и тем самым вовлек в несчастье свою сестру. Странно, что лорд Синвелин пригласил вас на службу.



Брайс застыл, и брови у него зловеще сдвинулись.

— Значит, вы обо мне такого плохого мнения?

— Да, — ответила она. Он отодвинулся от нее.

— Вы удивляете меня, миледи. Я думал, что вы умнее и не верите сплетням.

— Выходит, все это неправда? Что вы поссорились с отцом и ушли из дому, обидевшись, как капризный ребенок, и даже не вернулись к одру умирающего? Вы хотите сказать, что помогли доведенной до бедности сестре, которая в собственном доме превратилась в служанку?

— А больше вы ничего не слышали? О том, что я негодяй и что сестра выгнала меня, что ее муж, могущественный барон Дегер, ненавидит меня, что я лгу, обманываю и ворую, — он снова приблизился к ней, — что я продал душу дьяволу…

У Рианон дух захватило, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он презрительно усмехнулся.

— Неужели вы верите всему, что слышите?

— Да как вы смеете! — вскрикнула она, ошеломленная его выпадом. — Вы бесчестный…

— Нет, миледи, как вы смеете? — холодно осведомился Брайс. — Вы совершенно меня не знаете и, тем не менее, считаете возможным выговаривать мне. Вам неизвестно, почему мы с отцом рассорились, почему я уехал и не вернулся и что я ощущал, узнав о случившемся. — Он замолк, затем продолжил: — И вам неведомо, как я страдал, зная, что не могу находиться рядом с Габриелей в то время, когда так необходим ей.

В его голосе прозвучала боль, и Рианон от стыда покраснела. Не стоило судить о нем сгоряча, сокрушенно подумала она, но не успела вымолвить и слова, как он придвинулся к ней почти вплотную.

— Кто вы такая, чтобы осуждать меня? — требовательным тоном спросил он. — Глядя, как вы вольничали во время танцев, как вы жеманничали и улыбались многим мужчинам, можно было сделать вывод, что не один я должен испытывать угрызения совести, но и вы, моя милая лицемерка. Как вы можете вести себя подобным образом, а затем укорять меня?

Его взгляд пронзил ее насквозь, и она потеряла дар речи.

А он стоял, почти прижавшись к ней, и продолжал говорить низким, хриплым голосом:

— Вы привлекательны, как ни одна из знакомых мне женщин, но если я дотронусь до вас, то вы наверняка позовете на помощь стражников и станете поносить меня, словно бессовестного злодея.

Она с трудом дышала, но не могла оторвать глаз от его лица.

— Я никого не позову, — тихо вымолвила она.

— Не позовете, миледи? — шепотом спросил он и наклонился к ней. Он коснулся ее руки, отчего дрожь пробежала у нее по телу. — Рад это слышать, так как вы необыкновенно соблазнительны. — Он положил руки ей на плечи и обнял.

Рианон сознавала, что ей следует оттолкнуть его, но, когда губы Брайса прижались к ее губам, она вдруг поняла, что поцеловать его вовсе не позорно, а наоборот — это совершенно правильно.

Ее целовали и раньше — робкие мальчики, которые торопливо прижимались ртом к ее щеке или губам. Но никогда прежде она не ощущала страсть и желание, заключенные в мужском поцелуе. Этот поцелуй вызвал у нее такое же сильное ответное чувство.

Когда Брайс попытался языком разомкнуть ей губы, Рианон и в этом не усмотрела ничего предосудительного и приоткрыла рот.

Язык Брайса творил чудеса, а она гладила ладонями гладкую кожаную тунику, чувствуя, как под ней расслабляются его напрягшиеся мышцы.

Он легонько отстранил ее, и она уперлась спиной в стену, а он тут же просунул ей между ног колено. Тело Рианон замерло в предвкушении неведомых ощущениях.

Вдруг дверь из зала распахнулась и отблеск огней осветил двор. Чей-то хриплый голос крикнул «до свидания».

Леди Рианон Делейни пришла в себя, с ужасом оттолкнула Брайса и, подхватив юбки, убежала.

Глава вторая

Брайс Фрешет чертыхнулся, глядя вслед улизнувшей леди Рианон.

Что могло произойти, не отворись дверь? Вспомнив, что лорд Синвелин ап Хайуэл не скрывал намерений на ней жениться, Брайс выругался снова.

Господи, какой же он осел! А если она расскажет жениху об их встрече? Неужели он так никогда и не научится сдержанности? Пусть она привлекательна, даже красива, пусть говорила с ним как с ровней, все равно ему следовало уйти, лишь объяснив, что он делал около повозок с поклажей.

Неужели ему мало тех несчастий, которые свалились на него из-за собственной опрометчивости? Выходит, что он ничему не научился с тех пор, как покинул отчий дом.

Он тяжело привалился к стене. Поделом ему, если он потеряет возможность, столь любезно предоставленную ему лордом Синвелином. Сам будет виноват.

Нет, это не совсем так. Леди Рианон виновата не меньше его в происшедшем, ведь, когда он обнял ее, не стала протестовать, а, наоборот, с готовностью ответила на его поцелуй. Она, разумеется, ничего не скажет лорду Синвелину, если только не решит солгать. А вдруг скажет?

Нахмурившись, Брайс отошел от стены. Если его спросят, он не станет врать, расскажет лорду Синвелину все, как было, а валлиец пусть думает, что хочет.


Следующим утром Рианон внимательно рассматривала собравшихся в церкви. Лорда Синвелина она увидела сразу. Он был в черной дорожной тунике, а на плечи набросил черный шерстяной плащ. Он стоял рядом с леди Бальмонт, касаясь ее своими широкими плечами, и не переставая, шептал ей что-то на ухо.

Хорошо бы ей остаться незамеченной, во избежание возможного неприятного разговора, подумала Рианон. Сначала она решила не показываться гостям лорда Милвуара, но потом передумала — не прятаться же ей в своей комнате, подобно испуганной мышке. Она должна выяснить, видели ее в объятиях Брайса Фрешета или нет. Такого рода слухи не могли не разлететься по замку. Но, к счастью, никаких пристальных взглядов, обращенных на нее, она не заметила. Наоборот, те, кто ее увидел, приветливо улыбались, и она вздохнула с облегчением, тем не менее, заметив, что нормандца нет на мессе. Возможно, он тоже сожалеет о том, что повел себя с ней не так, как приличествовало ее положению.

Да и она хороша! Ей следовало уйти, как только она узнала, что он не вор. Но задержалась она именно потому, что он не был ни бродягой, ни задирой и на пиру вел себя прилично. А может, он так сдержан лишь до поры до времени — пока его не заденут за живое? Она, несомненно, рассердила его… но не ему осуждать ее, для этого у нее есть родители.

Что касается мнения отца о ее поступке, то лучше об этом не думать. Рианон вздрогнула, представив его реакцию, если он узнает, что она позволила молодому, привлекательному мужчине заманить себя в укромный уголок двора…

Один из гостей лорда Милвуара с удивлением посмотрел на стоящую с отрешенным видом Рианон. Она очнулась от волновавших ее мыслей и дала себе слово никогда впредь не попадать в такое неловкое положение.

Наконец месса закончилась, и Рианон вышла из церкви. Стояло прохладное весеннее утро, и она заторопилась в зал, надеясь войти туда раньше, чем лорд Синвелин увидит ее.

Проходя мимо конюшен, она заметила черную лошадь лорда Синвелина, его людей и повозки с вещами — все было готово к отъезду.

— Интересно, она завизжит или нет, если ее обнять? — произнес чей-то голос по-валлийски.

Рианон остановилась, медленно обернулась и посмотрела на грубияна, осмелившегося отпустить ей вслед скабрезность. Ей показалось, что это произнес крепкий, нахального вида парень.

— Что ты сказал? — по-валлийски осведомилась она и подбоченилась.

— Ничего, миледи, — сделав невинное лицо, ответил он.

— Что случилось? — по-французски спросил знакомый грудной голос.

Рианон обдало жаром, когда рядом с ней очутился Брайс Фрешет.

Он был все в той же короткой тунике и кожаных штанах, а узкие бедра стягивал пояс с мечом. Даже без доспехов он выглядел намного внушительнее, чем одетый в кольчугу обидчик Рианон. Гордая королевская осанка Брайса Фрешета прекрасно гармонировала с глубоко посаженными карими глазами и чувственным ртом.

Но почему она думает о его чувственности, вместо того чтобы негодовать из-за его появления?

Он взглянул на грубияна, затем на нее и с непроницаемым выражением лица повторил:

— Что случилось? Рианон вскинула голову:

— Он меня оскорбил.

— Да? — Брайс подошел к воину. Рианон увидела, как напряглись его плечи, и поняла, что он рассержен. — Ты оскорбил даму?

Тот непонимающе посмотрел на Брайса и ответил по-валлийски.

— Он говорит, что не понимает вас, — объяснила Рианон.

— Но вы ведь поняли его, миледи? — через плечо спросил ее Брайс.

— К сожалению, да.

В следующее мгновение Брайс пригвоздил солдата к стене.

— Извинись перед дамой, — сквозь зубы процедил он.

Парень бросил на Рианон испуганный взгляд.

— Я не понимаю, чего он хочет!

Рианон подбежала к ним и схватила Брайса за руку.

— Отпустите его! Он вас не понимает. Брайс не пошевельнулся.

— Тогда скажите ему, чтобы он извинился перед вами, а иначе, клянусь Богом, он пожалеет о своих словах.

Рианон быстро перевела то, что требовал Брайс, и валлиец поспешно пробормотал извинение.

Брайс отпустил его, и тот безвольно свалился на землю. Его окружили другие воины, кое-кто из них с опаской поглядывал на Брайса.

— Я вам весьма признательна за заступничество, но боюсь, что вы нажили себе врагов, — сказала Рианон. Она старалась держаться холодно, хотя внутри у нее все горело, как будто она находилась в раскаленных песках пустыни, а по телу струился пот.

Брайса нисколько не взволновало ее замечание.

— Это мне следует поблагодарить вас, миледи, за предоставленную возможность показать моим будущим соратникам, что со мной шутки плохи, — мрачно заметил он. — Иначе мне пришлось бы искать подобный случай.

— И часто вы ищете такие случаи? — удивилась она. — Или вам привычнее ждать, когда оскорбят даму, чтобы кинуться ее защищать и тем самым доказать, какой вы мужественный?

— Мои мужские достоинства в этом не нуждаются.

Рианон зарделась. Она понимала, что ей следует уйти, но из вежливости произнесла:

— Благодарю вас за помощь, Фрешет.

— Почел за честь, — с поклоном ответил он.

Рианон оглянулась и увидела, что воины ушли и поблизости никого нет.

— Фрешет… — произнесла она доверительным тоном.

— Да, миледи?

— Вы… никому не расскажете о том, что произошло вчера вечером во дворе?

На его лице промелькнула обида.

— Неужели вы думаете, что я на это способен?

Рианон пришла в ужас оттого, что оскорбила его, но ей было необходимо убедиться, что он не проговорится.

— Вы правильно заметили, я вас не знаю.

Ей показалось, что он удивился.

— Случившееся станет нашим общим секретом, — ответил он, — а вы в свою очередь не выдавайте меня лорду Синвелину.

— Что вы! — воскликнула она. — Мы станем вести себя, как ни в чем не бывало.

Он кивнул, но с таким видом, что она опять покраснела. Он ничего не забудет, да и она тоже.

Вдруг краем глаза она увидела идущего к ним лорда Синвелина.

— Миледи! Что случилось?

Рианон отвернулась от Брайса, а тот тут же отошел к своему коню.

Она заметила также лорда Милвуара, неторопливо выходящего вместе с гостями из церкви. Понимая, что их могут услышать, она сказала по-валлийски:

— Все хорошо, милорд.

— Прекрасно. Я очень рад видеть вас. Я знал, что вы меня не отпустите, не попрощавшись. — Синвелин поцеловал ей руку. — Я хотел увидеться с вами вчера вечером, но вы куда-то исчезли.

— Я пошла спать.

— Мне вас не хватало, — тихо произнес он.

— Видите ли… в зале было жарко, и я устала, — с трудом выговорила Рианон.

— Мы сейчас отправляемся и позавтракаем в пути. — Он взглянул на небо. — Погода портится.

Рианон тоже посмотрела на небо. Действительно, с запада набежали серые тучи. Она была рада, что он уезжает, и с облегчением вздохнула.

— Счастливого пути, милорд.

— И это все, что вы можете мне сказать, прекрасная Рианон? — прошептал он и, устремив на нее многозначительный взгляд темных глаз, подошел поближе.

Рианон почувствовала абсолютную беспомощность. Ей надо исправить то ложное впечатление о себе, которое могло у него сложиться. Но как это сделать здесь, на виду у всех?

— Этого достаточно, — уклончиво ответила она, не глядя на него.

— До тех пор, пока снова не увидимся?

— Как вам будет угодно.

— Если бы вы только знали, что мне угодно! — со значением произнес он.

Девушка покраснела от неловкости, но затем разозлилась: неужели он не понимает, что ставит ее в двусмысленное положение?

— Прощайте, милорд, — недовольным тоном произнесла она и отвернулась от него.

Но тут лорд Синвелин вдруг заключил ее в объятия и страстно поцеловал в губы.

Ошеломленная Рианон застыла на месте, а он с торжествующей улыбкой посмотрел на нее. Она же бросила быстрый взгляд на Брайса Фрешета. Что он подумал?

Тот стоял с непроницаемым видом, но ей показалось, что в его глазах промелькнуло осуждение.

— Милорд, — строго сказала Рианон, — вероятно, будет лучше, если вы дождетесь приглашения в Крейг-Фор от моего отца.

— Простите, я не понимаю… — Лорд Синвелин был поражен ее словами не меньше, чем она — его поцелуем.

— Полагаю, вы меня поняли. Не приезжайте в Крейг-Фор, не получив приглашения моего отца. Всего хорошего, милорд.

Она резко развернулась и ушла.


Брайс наблюдал за тем, как леди Рианон удалилась в зал.

Раз валлиец так бесцеремонно поцеловал ее, значит, они помолвлены, подумал он, хотя прошлым вечером она вела себя так, словно не принадлежит другому.

Что за особа эта Рианон Делейни? Видимо, непостоянство — ее натура, ибо на его, Брайса, поцелуй она ответила вполне искренне.

Значит, лорда Синвелина стоит пожалеть, а не завидовать ему.

Валлиец поклонился гостям, собравшимся во дворе, и печально произнес:

— Видит Бог, она расстроена разлукой со мной!

Это замечание вызвало сочувственные взгляды женщин и беззастенчивые ухмылки мужчин.

Лорд Синвелин повернулся к Брайсу и своей свите.

— Подходящий день для путешествия, не так ли, Фрешет? — весело воскликнул он.

— Да, милорд.

Брайса тянуло сказать ему о ветрености его дамы, но он сдержался — они ведь едва знакомы с лордом Синвелином и леди Рианон. К тому же лорд Синвелин может разгневаться на него за это известие. Да и как объяснить, чем он с ней занимался в темном углу двора?

Если леди Рианон кокетка, то она, несомненно, утешится с другим, как только они отъедут от замка, и тогда лорд Синвелин сам узнает правду.

Подойдя к Брайсу, Синвелин испытующе на него посмотрел.

— Что здесь произошло до моего появления?

— Ничего особенного, милорд. Вашей даме показалось, что один из солдат ей нагрубил, а я заставил его извиниться.

Лорд Синвелин внимательно оглядел своих людей, одетых в кольчуги и черные туники. Брайс заметил, что у них отменное оружие и снаряжение. Судя по всему, господин не скупился на содержание своего войска.

— Кто из них это сделал?

— Уверен, милорд, что этого больше не повторится, — сказал Брайс. Его удивило то, что Синвелин, по-видимому, ожидает от него доноса. Брайсу показалось, что валлиец недоволен его ответом, но тот рассмеялся.

— Если вы его наказали, то я удовлетворен.

— Мне пришлось оказать даме помощь.

— Она гордячка, в отца, — натянуто произнес лорд Синвелин, чем удивил Брайса.

— Я был рад защитить ее честь.

— Рианон, конечно, благодарна вам за это.

— Полагаю, что вы объяснились с дамой и пришли к взаимопониманию, — заметил Брайс, решив пропустить мимо ушей слова Синвелина о благодарности.

— Да.

— Примите мои поздравления, милорд.

— Спасибо. — Синвелин оглядел свою свиту и фургоны. — Что ж, мы готовы в путь. Отправляемся, — приказал он и, сев на лошадь, возглавил кортеж.

Брайс был рад отъезду. Подальше от смущавших его покой красоток, флиртующих с мужчинами, несмотря на то, что они уже помолвлены!


Рианон побежала навстречу въезжавшему во двор замка лорда Милвуара отряду рыцарей и солдат.

На минуту радость от приезда отца затмила страх. Что будет, когда он узнает о ее выходке? Брайса Фрешета она может больше не опасаться, но поцелуй лорда Синвелина видели многие и наверняка решили, что она охотно приняла этот знак внимания.

Взгляды некоторых дам и шепот за спиной уверили Рианон в том, что утреннее происшествие породило толки в замке. Она твердила сама себе, что ей не стоит волноваться: отец все поймет.

Свита отца насчитывала всего двадцать человек, но громогласные валлийцы создавали много шума. Наконец барон увидел Рианон и помахал ей рукой.

Рианон гордилась тем, что она дочь барона Делейни. Как величественно он сидел в седле, как внушительно выглядел, несмотря на то, что одет был просто и не носил украшений. Она знала из рассказов, что в сражениях он бывал очень свиреп, но для нее всегда оставался любящим родителем. Рианон закусила губу. Надо надеяться, что он будет таким всегда, даже если до него и дойдут сплетни о ней. Она улыбнулась и помахала рукой в ответ.

За спиной отца она разглядела своего приемного брата, красавца и озорника Дилана, который, не успев въехать во двор, стал пялиться на служанок.



В отличие от Дилана старший брат, — серьезный сероглазый Гриффид, не отпускал шуток и не таращил глаза на женщин, а внимательно осматривал двор и службы. Рианон знала, что, спроси она его об этом позже, он тут же сообщит, сколько стражников охраняет замок снаружи, сколько находится внутри, и даже назовет количество бойниц.

Младший брат Рианон, Тристан, настолько на нее похожий, что их могли принять за близнецов, не был в отцовской свите, так как находился на службе у сэра Уриена Фицроя.

Барон спешился, и Рианон очутилась в его объятиях. Отец откинул голову и внимательно вгляделся в ее лицо единственным глазом — другой глаз он потерял во время крестового похода с королем Ричардом[2] в Святую землю.

— Ну, дочка, как ты здесь развлекаешься? — спросил он.

— Лорд Милвуар — замечательный человек и радушный хозяин, — ответила она.

— Я так и знал! — воскликнул Дилан, соскочив с лошади. — Можно представить, сколько я всего пропустил.

— У тебя были дела поважнее, — напомнил ему Гриффид.

— Следить за тем, как красят стену? — презрительно отозвался Дилан.

Отец рассмеялся.

— Няня сказала: «Поедет одна Рианон, без братьев». Думаю, что она возлагала на этот визит большие надежды.

Рианон улыбнулась при мысли о старой отцовской няньке, которая ожидала от этой поездки скорой свадьбы Рианон. На худой конец — помолвки.

— Как няня? Как мама? — спросила Рианон, не ответив на вопрос отца.

— Хорошо, но скучают по тебе. — Отец потянул носом и взглянул на сгущающиеся над головой тучи. — Пойдем скорее в замок, иначе вымокнем под дождем.

Гриффид начал отдавать приказания людям барона, а тот взял Рианон под руку. Дилан бросил поводья конюху и устремился в сторону кухни. По его словам, Дилана всегда приводили в восторг руки кухарок, месивших тесто.

Рианон старалась держаться спокойно — ведь лорд Синвелин уже далеко. Правда, мысли о Брайсе Фрешете не выходили у нее из головы.

Барон улыбнулся дочери:

— Нам всем тебя не хватало. Крейг-Фор словно опустел. Даже няня передумала выдавать тебя замуж.

— Поверь, отец, я не спешу вступать в брак, — вполне искренне заверила его Рианон.

Отец остановился и внимательно взглянул на нее. Рианон испугалась — не выдала ли она себя?

К счастью, в этот момент у входа в зал появился запыхавшийся и улыбающийся лорд Милвуар.

— Рад вас видеть, барон, — воскликнул он. — Простите, что задержался — все проклятая сырость, от которой ужасно ломит кости.

— Тогда возвращайтесь скорее к камину, милорд, — сказал барон.

— Только вместе с вами, — ответил хозяин.

— Да, пожалуй. Мои кости тоже не так крепки, — сокрушенно признался барон и последовал за лордом Милвуаром к дубовым креслам, стоящим у большого камина в зале.

Едва они уселись, пошел ливень.

— Как хорошо, что непогода не застала вас в пути, — с улыбкой сказал лорд Милвуар.

— Что для валлийца дождь, милорд! — весело воскликнул барон Делейни. — Однако я буду рад на пару дней воспользоваться вашим гостеприимством.

Рианон выдавила из себя улыбку. Раз отец здесь задержится, то тем больше у него будет возможностей услыхать о поцелуе лорда Синвелина.

— Кто победил на турнире? — спросил отец.

— Главный приз достался Брайсу Фрешету, — ответил лорд Милвуар. — Такой точности в метании копья я давно не видывал.

— Фрешету? — удивился барон. — Сыну графа Уэстборо?

— Ему самому. Признаюсь, я сомневался, допускать ли его к участию в турнире, но поверьте мне, Эмрис, я никогда не встречал столь ловкого молодого человека, — сказал лорд Милвуар.

Рианон промолчала, ничем не выдав своего интереса, но отец пристально посмотрел на нее.

— А ты что о нем думаешь? — осведомился он.

Рианон с равнодушным видом пожала плечами.

— Лорд Милвуар не позволил дамам наблюдать за поединками.

— Разумеется! — воскликнул хозяин. — Юным леди не подобает смотреть на такое.

— Значит, Фрешет хорошо себя проявил, — сделал вывод отец. — Жаль, что его семья лишилась поместья и титула. Доблестные рыцари всегда потребны.

— Его семья разорилась? — с невинным видом поинтересовалась Рианон.

— Его отец сорил деньгами. Это должно было бы послужить мне предостережением, когда прошлой весной я позволил тебе отправиться на ярмарку, — серьезно заметил барон, но глаза у него смеялись.

— Мне были нужны новые платья, — сказала Рианон. — Няня на этом настаивала.

— Она сказала, что тебе пора найти мужа, — уточнил барон. — Ты в этом преуспела?

Лорда Милвуара эти слова так развеселили, что он едва не задохнулся от смеха. Он переводил взгляд с отца на дочь, а глаза его озорно блестели.

— Я уже говорила вам, отец, что не спешу замуж.

— Тогда я тебе не завидую. Нянька будет очень недовольна, когда узнает, что все эти визиты и наряды ни к чему не привели, — сказал барон.

— Она вызывала восхищение, барон. Огромное, — переведя дух, уточнил лорд Милвуар.

— Причина в том, что она — моя дочь. — Барон подмигнул Рианон.

— Один молодой человек, кажется, влюбился в нее без памяти и, судя по всему, не без взаимности. Он ваш земляк.

Рианон смутилась под пронзительным взглядом отца.

— Да? Кто же этот валлиец?

Рианон сцепила руки на коленях и опустила голову.

— О, сейчас она выглядит скромницей, — сказал лорд Милвуар, а Рианон мысленно пожелала, чтобы того хватил удар.

— Ничего не было… — начала было она.

— Ничего? — удивился лорд Милвуар. — А поцелуй во дворе?

Рианон готова была сквозь землю провалиться.

— Этот человек поцеловал тебя на глазах у всех? — сурово спросил барон, и Рианон от страха съежилась.

— Отец, я…

— Ну-ну, барон, вы стареете! Молодые люди проявляют пылкость, когда влюбляются. Не сердитесь на вашу красавицу дочь. Она дала ему понять, что он повел себя дерзко.

— Рад это слышать.

— Право, барон, не пеняйте ей. Лорд Синвелин…

— Кто?

Такой угрозы в голосе отца Рианон никогда раньше не слыхала.

Глава третья

Лорд Милвуар откашлялся.

— Его зовут лорд Синвелин ап Хайуэл. Он валлийский дворянин.

— Возможно, по рождению он валлиец, что для всех нас является позором.

Рианон никогда раньше не видела такого презрения на лице отца. Оказывается, отец с ним знаком! Что же натворил Синвелин ап Хайуэл?

Барон сурово посмотрел на дочь.

— Он разговаривал с тобой?

— Да, — кивнула она.

— Он знал, кто ты?

— Да, — тихо ответила Рианон. — Синвелин ап Хайуэл, представляясь, сказал, что знаком с тобой. Однако он виду не подал, что между вами вражда. Он был весьма любезен, хотя немного… дерзок.

— Могу себе представить, — сердито произнес барон. — Вас, надеюсь, познакомил лорд Милвуар?

Рианон удрученно помотала головой. Она лишь сейчас поняла, что со стороны лорда Синвелина было бестактно представляться самому.

— Барон, если бы я знал, что… — заволновался лорд Милвуар.

Отец Рианон глубоко вздохнул.

— Простите меня, лорд Милвуар. Вы ни в чем не виноваты. И ты тоже, дочка. Мне следовало сообразить, что он здесь появится, и предупредить тебя. Но мне в голову не пришло, что он осмелится заговорить с кем-то из моей семьи.

Рианон чувствовала, что отец с трудом сдерживает ярость.

— Что он сделал? — спросила она.

— Да, в самом деле? — вторил ей лорд Милвуар. — Если он подлец, то ноги его не будет в моем замке.

— Возможно, он изменился к лучшему, как Брайс Фрешет, — улыбнулся барон, но взгляд у него оставался суровым. — У него были задатки превосходного рыцаря, когда он впервые появился в моем поместье.

— Он был в Крейг-Форе? — удивилась Рианон. — Я его не помню.

— Ты гостила у лорда Тревильяна, а позже мне не хотелось признаваться в своей оплошности. Я выгнал его прочь и с тех пор не упоминал его имени.

— Чем же он вас прогневал? — спросил лорд Милвуар.

— Сначала он жульничал в картах, затем перессорил молодых людей, распространяя разные сплетни, хотя уличить его в этом никто не мог. О, он очень хитер! Его коварство раскрылось, лишь когда у Гриффида с Диланом дошло до рукопашной, и я провел разбирательство. Тут-то и обнаружились происки Синвелина. Дилан чуть его не убил. Я думал, что строгое внушение урезонит Синвелина, но ошибся. Вскоре кто-то перерезал подпругу у лошади Дилана, и когда тот несся верхом, практикуясь в метании копья, подпруга лопнула, Дилан упал и едва не разбился насмерть. Я, разумеется, догадался, чьих это рук дело.

— И тогда вы его прогнали, — заключил лорд Милвуар, качая головой.

— Да, — поколебавшись, ответил отец, и Рианон поняла, что тот чего-то недоговаривает, но спросить не осмелилась.

Лорд Милвуар откинулся в кресле.

— Во имя всех святых! Да он просто волк в овечьей шкуре!/ Ему остается только стать проклятым бунтовщиком.

— Бунтовщиком? Нет, слава Богу. Хотя я и этому не удивлюсь, — мрачно ответил гость. — Но он думает лишь о своей выгоде, а если и начнет подстрекать валлийцев к мятежу, то, будьте уверены, только в угоду своему карману.

Тут в зал вошли Дилан и Гриффид в сопровождении свиты.

— Вы знаете, с кем целовалась Рианон? — возмущенно закричал Дилан и бросил на сестру свирепый взгляд.

Девушка возмутилась. Как бы постыдно она себя ни повела, Дилан сам не святой. Ночами он тайком бегал из Крейг-Фора на свидания в деревню и успел стать отцом троих детей от разных женщин. Конечно, для валлийцев незаконнорожденный ребенок — не повод для раскаяния, но не Дилану осуждать Рианон.

Правда, от взгляда Гриффида ей стало стыдно. Хорошо хоть никто из них не знает о ее другом поцелуе во дворе! Она встала и сердито посмотрела на братьев.

— Я не думаю… — начала она.

— Сядь! — приказал ей отец. — А ты, Дилан, говори потише.

Лорд Милвуар тяжело поднялся.

— Я вас оставляю, чтобы вы без посторонних обсудили семейные дела.

Барон сделал Дилану и Гриффиду знак подойти поближе.

— Покончим с этим раз и навсегда и больше не будем упоминать имя Синвелина ап Хайуэла.

Дилан метнул на Рианон раздраженный взгляд.

— Ты знаешь, что о тебе говорят? Будто ты вешалась на этого каналью.

— Ничего подобного! — Рианон замутило при мысли о том, что о ней подумали. Брайс Фрешет, несомненно, тоже так считал и поэтому позволил себе вольности. А теперь что он о ней подумает? Лучше бы ей никогда сюда не приезжать!

Барон оглядел своих людей, входивших в зал.

— Тише, — повторил он.

— Но именно по этому поводу и злословят, — подтвердил Гриффид, и его пристальный взгляд еще больше, чем слова Дилана, смутил Рианон. Она залилась краской стыда.

— Кто осмеливается заявлять такое? — резко спросила она. — Да, я разговаривала с Синвелином ап Хайуэлом и танцевала с ним! Но вы скрыли от меня его низкую натуру и теперь не имеете права на осуждение.

Раздался спокойный и твердый голос отца:

— Я действительно держал ее в неведении. — Он перевел холодный взгляд на Дилана. — А тебе вообще лучше помолчать.

— Но она — женщина и…

— А я ее отец, и судить ее — мое право. Девочке тоже не понравилась его выходка.

Дилан насупился, но Рианон было все равно. Главное — отец понял, что она глубоко сожалеет о происшедшем. Если бы он только знал обо всех ее переживаниях!

— Нормандцам никогда не постичь валлийцев, — продолжал отец. — Частенько они напоминают отшельников, живущих в холодной пещере. Я бы не придавал особого значения их сплетням о вашей бойкой сестренке. Ваша сестра, возможно, не очень-то обременяла себя соблюдением этикета, но даже ты, Гриффид, порой этим страдаешь, а уж о тебе, Дилан, и говорить нечего. А теперь ступайте и убедите наших людей не ссориться с гостями лорда Милвуара из-за неправильно понятых слов.

У Дилана был недовольный вид, но его, как и Гриффида, охладил суровый тон отца, и они оба отошли к свите.

— Отец… — Рианон не знала, что сказать: оправдываться или просить прощения. Но барон прервал ее. Его голос звучал ласково и сочувственно:

— Рианон, мне известно, как обходителен может быть Синвелин, и я виню себя за то, что не предупредил тебя. Ты действительно испытываешь к нему те чувства, на которые намекает лорд Милвуар?

— Он мне понравился, — честно призналась Рианон. — Но когда он поцеловал меня на глазах у всех…

А главное, на глазах у Брайса Фрешета, пришла ей в голову мысль, но она отбросила ее прочь.

Отец задумчиво кивнул и со вздохом произнес:

— Синвелин потому и опасен, что может очаровать своими манерами. Вежливость — всего лишь платье, дочка, а титул — плащ, чтобы скрыть бесчестье.

Она ожидала от отца брани, а он, к ее огромному облегчению, улыбнулся.

— Если ему дорога жизнь, он больше не посмеет к нам явиться, Рианон. — Барон с нежностью погладил дочь по руке. — Ничего ужасного не произошло, дочка, но урок ты получила.

— Да, — согласилась она. — Обещаю, отец, что в следующий раз стану в гостях вести себя сдержанно.

Отец засмеялся, и его единственный глаз весело блеснул.

— Тогда это будет уже не моя очаровательная живая дочурка. Хватит с нас холодного Гриффида. — Он встал и уже строго взглянул на нее. — Пожалуй, придется впредь посылать с тобой няньку, чтобы ты не набедокурила.

Мысль о болтливой старухе няньке в роли сопровождающей Рианон не понравилась.

— Прошу простить, что я едва не скомпрометировала семью. Обещаю в будущем вести себя осмотрительно, — поспешно заверила она отца.

Барон нежно обнял ее.

— Знаю, Рианон. Я не забыл, что тоже был молод и порывист. Конечно же, я тебя прощаю.

Рианон прижалась к отцу. Она глубоко его любила и была рада, что большого вреда ее приключение никому не нанесло.


Мелкий дождь моросил над долиной, окруженной высокими холмами. Казалось, что отряд Синвелина ап Хайуэла находится в пасти большого зверя. Брайс не помнил, выгладывало ли солнце с тех пор, как они достигли границы Англии и Уэльса. Все промокли до нитки.

Отряд направлялся в одно из небольших владений лорда Синвелина — крепость Эннед-Бейч, и он рассчитывал добраться туда до темноты.

Само по себе путешествие не было ни длинным, ни чрезмерно утомительным, поскольку Синвелин ап Хайуэл был щедрым хозяином и не отказывал своим валлийцам ни в отменной еде, ни в теплом ночлеге. Все принимали это как должное, а потому держались с надменностью. Мадок, тот самый парень, которого Брайс заставил извиниться, смотрел на нормандца с едва прикрытой ненавистью, но Брайса это мало волновало. Он привык к одиночеству, когда долгие месяцы скитался по Европе, чтобы заработать семье на жизнь. Достатка путешествие ему, правда, не принесло, и он вернулся обратно без денег и без славы.

Солдаты в отряде не делали попыток заговорить с Брайсом, и он тоже хранил молчание.

Лорду Синвелину, по-видимому, прошлое Брайса было безразлично. Он обращался с ним как с ровней, и тот был за это искренне благодарен. Во время пути они беседовали о многом: о турнире; о замке лорда Синвелина Каер-Коч, представлявшемся в воображении Брайса величественной уэльской крепостью; о рыцарских поединках; о европейских приключениях Брайса; о женщинах.

Но одной темы они не касались — имя леди Рианон Делейни не упомянули ни разу.

Брайс был этому рад, ибо не знал, как отвечать на вопросы лорда Синвелина. Возможно, знай он его дольше, то отважился бы намекнуть, что манеры леди Рианон едва ли можно назвать благородными. Но, правда, Брайс слышал, что валлийцы не придают значения условностям и часто спят со служанками в тавернах. Возможно, и женщины-валлийки ведут себя не менее свободно.

Неудивительно, что во сне Брайса посетила леди Рианон с распущенными волосами, обрамлявшими ее прекрасное лицо, с сияющими глазами и манящими полураскрытыми губами.

И как бы он ни осуждал ее, все равно она его восхищала. Да ни одна благородная дама не осмелилась бы задержать возможного вора, даже если охрана и находилась поблизости. А каким презрением и гневом сверкали ее глаза, когда верзила солдат посмел сказать непристойность в ее адрес!.. Лорд Синвелин неожиданно повернулся в седле и крикнул:

— А вот и Эннед-Бейч!

Брайс напряженно вглядывался в густой серый туман, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на строение.

Лорд Синвелин усмехнулся.

— Видите вон там огромную скалу? Туда еще порядочно добираться.

Брайс проследил за указательным пальцем лорда и смог разглядеть лишь большой серый утес, прижатый к холму, но никак не крепость.

— Ну, теперь мы обсохнем! — весело крикнул лорд Синвелин и пришпорил коня. Остальные галопом последовали за ним.

Очертания замка сделались более различимыми. Его стены и башни были сложены из прочного камня. Вскоре они достигли внешних стен, и Брайс увидел прижавшиеся к крепости ветхие лачуги, которые трудно было назвать деревней. Казалось, что дождь вот-вот размоет их. Из домов никто не появился, вероятно, жители спрятались от непогоды.

Укрепления Эннед-Бейча выглядели крепкими, а деревянные ворота — массивными. Всадники проскакали под полуопущенной решеткой и очутились во дворе. Рядом с башней стояло еще одно четырехугольное здание, построенное из неотесанного серого камня. Брайс догадался, что это зал. Остальные строения во дворе были обычными хижинами, обмазанными глиной.

Лорд Синвелин крикнул по-валлийски, и из двери зала высунулась чья-то голова. Увидев, кто кричит, человек открыл дверь и торопливо вышел, укрываясь рваной шерстяной шалью. Лицо у него было бледное, а вид испуганный.

Лорд Синвелин продолжал кричать по-валлийски, и на его крики из хижин появились еще люди, такие же оборванные и изможденные. Было видно, что хозяину они не рады.

Брайс вспомнил, как отец, бывало, говорил, что сытый крестьянин всем доволен. Правда, отец слишком прямо следовал этой поговорке, и его коттарии[3], не скупясь, присваивали себе урожай. Об этом Брайс узнал уже потом, когда стало известно о долгах отца.

Брайса удивило, что лорд Синвелин, щедрый по отношению к своей свите, так скуп в отношении жителей Эннед-Бейча.

Синвелин спешился и непринужденно улыбнулся Брайсу.

— Заходите внутрь и грейтесь. Затем подкрепимся, друг мой. Не знаю, какие постели нас ждут, но хорошо, что хоть от дождя укрылись.

Брайс кивнул и отдал поводья слуге, затем последовал за лордом Синвелином в небольшой и совсем пустой зал.

Лорд Синвелин подошел к пустому очагу и с выражением величайшей досады, уперев руки в бока, огляделся. У стены стоял один-единственный деревянный стол, а через узкие окна, пробитые высоко в стенах, падали дождевые капли.

Лорд Синвелин сердито нахмурил брови.

— Не успел я уехать, и что же застаю? Они растащили все добро!

— Кто, милорд? — не выдержал Брайс. Неужели в этой части Уэльса полно разбойников? Наверное, поэтому у слуг такой несчастный вид. Но тогда почему они не обрадовались возвращению Синвелина и солдат?

— Слуги, конечно! — со злобой ответил хозяин. — Ленивые псы. Их всех следует повесить, чтобы кости склевали вороны!

— Зачем же им было так гневить вас, милорд? — попытался урезонить Синвелина Брайс. — Они, вероятно, сложили вещи в сарай для сохранности.

У двери, ведущей в кухню, послышался шорох: за ними с опаской наблюдали старуха и две женщины помоложе.

Лорд Синвелин приветливо их окликнул, а Брайс бросил на него удивленный взгляд — гнев лорда потух в одно мгновение. Синвелин подошел к женщинам и стал как ни в чем не бывало с ними разговаривать. Старуха закивала в ответ и заковыляла прочь, а Синвелин с улыбкой сказал Брайсу:

— Вы были правы — они убрали мебель, так как не знали, когда я вернусь. К сожалению, у них почти не осталось еды. Урожай, видно, погиб. — Он пожал плечами. — Но это неважно — у нас в фургонах найдется провизии на несколько дней, а в горах неплохая охота. — Он со вздохом оглядел зал. — Наверное, мне следовало почаще сюда наведываться.

Когда в зал вошли солдаты, лорд Синвелин подозвал Мадока. Тот ткнул кулаком в плечо своего приятеля Туэдура, и они вместе подошли к хозяину.

Туэдур был ниже Мадока, но Брайс не сомневался в том, что сильнее. Туэдур так же, как и Мадок, с ненавистью смотрел на Брайса — то ли оттого, что Брайс — нормандец, то ли из-за случая с Рианон.

Поговорив с лордом Синвелином, Мадок и Туэдур нехотя вернулись во двор, а остальные разбрелись по залу, недовольно ворча. Сам же лорд Синвелин прохаживался между ними и старался их утихомирить. Из кухни появилась служанка — девушка лет пятнадцати, не больше. Она принесла камышовую солому, которую стала раскидывать по каменному полу. Каждый раз, когда она наклонялась, кто-нибудь из мужчин отпускал явно непристойное замечание, судя по смеху и перемигиваниям, которыми они обменивались. Девушка краснела, а Синвелин улыбался и не вмешивался в эти забавы.

Вернулись Мадок и Туэдур в сопровождении слуг с корзинами и мешками из повозок. Слуги относили все на кухню, а Мадок пинками подгонял их. И снова Синвелин не стал вмешиваться. Брайсу это не понравилось, но он промолчал; он ведь незнаком со здешними обычаями, а наемнику лучше держать язык за зубами.

В зале появились еще слуги — они принесли мебель, дрова для очага и эль. Эти двигались споро, но тоже молча, изредка бросая боязливые взгляды на лорда Синвелина и его солдат.

Брайс решил, что его услуги пока не нужны, и отошел к двери. На дворе все еще шел дождь. Он разглядывал стены, окружавшие этот небольшой замок. Они были прочные и крепкие, так что разбойники не могли их разрушить. Но почему у слуг такой изнуренный вид? Неужели в этом году в Уэльсе ничего не уродилось? В Англии не бывало неурожаев, но и такой сырости, как здесь, там тоже не наблюдалось.

Он хотел спросить об этом лорда Синвелина, но тот разговаривал с девушкой, покрывавшей пол соломой. Она выглядела испуганной и взволнованной. Похоже, провинилась в чем-нибудь, подумал Брайс.

Девушка, закончив работу, поклонилась и исчезла в кухонном коридоре.

— Эннед-Бейч обычно выглядит лучше, — сказал лорд Синвелин, идя навстречу Брайсу, и хлопнул его по плечу. — Вы были правы — поползли слухи о грабителях, и все ценное попрятали.

— Поэтому девушка такая перепуганная? — Кто?

— Та девушка, с которой вы только что говорили. Они подверглись нападению разбойников и остались без денег и пищи?

— Да что вы! Еды у них достаточно. А боятся они моего гнева, так как не уплатили ренту.

— Прошу простить мою дерзость, милорд, но с какой целью вы сюда приехали? — спросил Брайс.

Лорд Синвелин посерьезнел.

— Собрать ренту и наказать кое-кого. — Он вдруг громко расхохотался. — Вы не о тех наказаниях подумали, Брайс. Господи, вы меня совсем не знаете! У меня другое дело в Эннед-Бейче — назначить нового коменданта крепости.

— И кого же, милорд? Мадока?

— Нет. — Синвелин продолжал улыбаться во весь рот. — Вас.

Брайс уставился на него.

— Меня?

— А почему нет? Мадок, Туэдур и другие — прекрасные воины, но хозяева из них никудышные. Слишком своевольны, да и нормандцев ненавидят. Что скажет король, если я отдам замок в управление подобным головорезам? А вот нормандцем он будет доволен. К тому же вы росли в родовом замке и сумеете устроить все наилучшим образом.

— Милорд, не знаю, что и сказать.

— Для начала поблагодарите. Я хочу, чтобы вы приняли командование Эннед-Бейчем сейчас же. Надо собрать ренту — половину возьмете себе — и заняться гарнизоном. Работы, видно, будет много, — с сожалением добавил Синвелин. — Можете обругать меня лентяем, и я с этим соглашусь, но до этого поместья у меня руки не доходили.

Синвелин указал на камин, где ярко разгорелся огонь.

— Это прекрасный замок, а с хорошо обученным гарнизоном он сможет господствовать над всей долиной.

— А кому это нужно? — спросил Брайс, вспомнив рассказы о валлийских мятежниках. Если лорд Синвелин собирается выступить против нормандцев, то Брайс его немедленно покинет. Пусть он опозоренный и нищий нормандец, но своему королю он верен.

— Разумеется, королю Генриху[4]1! — ответил Синвелин. — Я принес ему клятву верности и, в отличие от некоторых валлийцев, не отступлюсь от нее.

Брайс облегченно вздохнул.

— Я приложу все силы, чтобы стать достойным комендантом, милорд.

— Прекрасно, Брайс, прекрасно. — Глаза лорда Синвелина весело блестели. — Значит, вы не прочь немного пожить в Уэльсе?

— Нет, милорд.

— Замечательно. Какое вознаграждение вы попросите за это?

Брайс недоуменно взглянул на него.

— Я вас не понимаю, милорд.

— Человек, под чьим командованием находится замок и гарнизон, по крайней мере должен быть рыцарем. Не так ли?

— Милорд! — смог лишь воскликнуть Брайс, не ожидавший подобной милости.

— Но это не сейчас, — с искренним, как показалось Брайсу, сожалением произнес валлиец. — Вначале я должен удостовериться в вашем умении заставить подчиняться себе.

— Милорд, даю вам слово, что сделаю все возможное!

Лорд Синвелин жестом велел ему замолчать.

— Знаю, иначе не поручил бы вам этого. Боюсь, однако, что здешние люди станут чинить вам препятствия из-за того, что вы нормандец. Но я не думаю, что это вас остановит. — Брайс кивнул, а Синвелин снова обнял его за плечо. — Уверен, что через год вы будете сэром Брайсом Фрешетом.

— Как мне отблагодарить вас, милорд?!

— Благодарность подождет! — Синвелин указал на коридор, ведущий в кухню. — А вот, наконец, и еда. У меня живот присох к позвоночнику. Садитесь за стол рядом со мной.

Польщенный и обрадованный Брайс уселся с валлийцем за стол на возвышении в дальнем углу длинного зала. Остальные столы и скамейки тоже были расставлены, а служанки принесли хлеб, мясо и кружки с элем. Девушка, с которой до того говорил лорд Синвелин, поставила на их стол два кубка с вином.

Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не грязные волосы, худоба, бледность и потухший взгляд.

— Я велел Эрмину — это управляющий — собрать завтра утром гарнизон. Большинство солдат живут за пределами Эннед-Бейча, в деревнях, но на рассвете они явятся. Боюсь, правда, что в течение нескольких недель проку от них будет мало.

Брайс кивнул — мысли его улетели далеко: он сравнивал Рианон Делейни с ее землячкой-замарашкой.

— Ваш отец славился своим превосходным замком и гостеприимством. Скажите, Брайс, сколько времени уйдет на то, чтобы приготовить Эннед-Бейч к приему гостей?

— Я, право, не знаю, милорд, — удивился Брайс. — Я хотел бы взглянуть на спальни и кладовые, а также проверить запасы провизии и корма для скота.

— Боюсь, мой друг, что на это у вас не будет времени, — с сожалением ответил Синвелин. — Ваш первый гость прибудет завтра.

И Брайс понял, что его первое задание — оказать достойный прием гостю лорда Синвелина — подлинному владельцу Эннед-Бейча.

— Кто это будет?

— Леди Рианон Делейни. Мы собираемся ее похитить.

Глава четвертая

— Похитить? — изумился Брайс. — Леди Рианон?

— У вас такой испуганный вид, Фрешет, — усмехнулся лорд Синвелин, как ни в чем не бывало, словно разговор шел об охоте на оленя. — Это не преступление.

— Но как еще это назвать?

— Это валлийский обычай, — с улыбкой ответил Синвелин. — Особенно когда будущий тесть — упрямец и не хочет признавать достоинств жениха.

— Обычай?

— Да. — Лорд Синвелин начал раздражаться. — Очень старый обычай, а иначе я не стал бы совершать ничего подобного.

— Милорд, простите меня за…

— За то, что усомнились в моем благородстве? — закончил за Брайса Синвелин и нахмурился. — Если так, то вы вольны уйти.

Брайс ответил не сразу. Весь этот разговор пришелся ему не по душе. Довольно странный обычай — похищение. Но что ему известно об уэльских традициях?

Синвелин держится открыто и искренне. Человек, который собирается совершить преступление, не станет вести себя так беспечно.

— Простите мою резкость, — засмеялся Синвелин. — Представляю, каково вам, нормандцу, было это услышать, но уверяю вас, друг мой, Рианон Делейни согласна на похищение, хотя и не знает точно, когда оно произойдет. Она будет разочарована, если я на это не решусь. Когда я ее увезу, ее отец поймет серьезность моих намерений. Однако если я отступлюсь, то семья барона посчитает меня трусом. Не могу же я этого допустить, правда?

— Она будет разочарована, если вы не увезете ее? — с сомнением в голосе спросил Брайс. Что-то мало забавного в этом приключении, подумал он. — Значит, ваше обручение уже состоялось?

— Ну, не в том смысле, как это принято у нормандцев, — небрежно махнул рукой валлиец.

Выходит, как и предполагал Брайс, леди Рианон Делейни — настоящая распутница: дарит страстный поцелуй одному в то время, как почти помолвлена с другим. У Брайса пропало желание когда-либо оказаться подле нее снова. Но Синвелин предлагает ему выгодную должность, от которой просто так не отказываются. Значит, он постарается избежать встречи с ней здесь, да и она, очевидно, не захочет, чтобы о ее неблаговидном поведении узнал будущий муж.

— Это… похищение должно произойти завтра?

— Да. Мы встретим кортеж ее отца неподалеку отсюда, когда они будут возвращаться домой. Ехать в Каер-Коч в тот же день утомительно, поэтому ночь мы проведем в Эннед-Бейче.

— Что требуется от меня?

— Вы будете сопровождать меня как один из моих шаферов. Нас не много — ведь это своего рода спектакль. — Синвелин бросил быстрый взгляд на Брайса. — Вам следует приодеться. Сейчас нет времени, чтобы купить новые вещи, так что наденете что-нибудь из моего. — Он поднял руку, предвосхищая возражения Брайса. — Вы должны прилично выглядеть, иначе опозорите меня.

Брайс почувствовал себя оскорбленным, хотя понимал, что Синвелин не хотел его обидеть.

— Я думаю, именно вы доставите Рианон сюда, — задумчиво произнес Синвелин.

— Я? — изумился Брайс, забыв о вежливости.

— Мадок и остальные слишком грубы, а на вас я могу положиться.

— Зачем же им проявлять грубость, если она хочет убежать с вами?

— Она должна притвориться скромницей, изобразить испуг, — объяснил Синвелин. — Она может даже разрыдаться, но вы не должны обращать на это внимание. Как только мы воссоединимся, она снова будет счастлива.

— А если барон ее не отпустит? — спросил Брайс.

— Да, он может не согласиться и даже начать драться. Отцовские чувства к дочерям можно понять. Видите ли, это тоже традиция, — продолжал объяснять Синвелин, — и поэтому вам надо увезти Рианон как можно скорее. Я не хочу, чтобы с ней ненароком что-нибудь случилось. Хотя уверен, этого не произойдет, — поторопился добавить он. — Сражение организуется для отвода глаз: женщина должна почувствовать, что за нее дерутся. Конечно, бывают и разбитые головы и царапины… как обычно на турнирах. Ничего серьезного, уверяю вас. Я подам вам знак, а вы возьмете поводья ее лошади и поскачете вместе с ней галопом.

Брайс кивнул — искренние слова Синвелина убедили его.

— Хорошо, милорд, — с поклоном ответил он. — Почту за честь быть вашим шафером.

— Эй, ты! — вдруг крикнул Синвелин, обращаясь к проходившей мимо служанке. — Еще вина! — И, повернувшись к Брайсу, сказал: — Господи, от всех этих разговоров в глотке пересохло.

— А вы получите приданое или обменяетесь подарками, милорд? — поинтересовался Брайс.

— Вы умный, Фрешет. Конечно, мы, валлийцы, не дикари. Приданое я получу позже, а пока что должен заплатить amobr.

— Amobr?

Синвелин с заговорщицким видом прошептал:

— Это цена ее девственности.

Брайсу показалось это отвратительным. Пусть валлийцы и не дикари, но…

— Что с вами? — спросил Синвелин. — Да, мы предпочитаем все называть своими именами.

— Понятно, милорд.

К ним подошла худенькая темноволосая служанка, чтобы наполнить кубки. Брайс, отрезая себе ломоть жареной баранины, вдруг увидел, что Синвелин гладит ей грудь, пока она наливает вино. Лицо девушки при этом оставалось безучастным. Она отвернулась и ушла.

Губы Синвелина скривила дьявольская усмешка.

— Ула сегодня не слишком благосклонна, но стоит ей увидеть монетку, как она подобреет. Если хотите, возьмите ее после меня.

— Милорд, один я лучше высплюсь, — мгновенно отказался Брайс.

Синвелин подозрительно посмотрел на него.

— Простите, милорд, — ответил Брайс, испугавшись, что оскорбил валлийца. В конце концов, многие знатные господа считают, что прислуга существует также и для плотских утех. Брайс же был воспитан по-другому — он считал, что слуги заслуживают определенной доли уважения. Привычки валлийца покоробили его, но он был обязан лорду Синвелину за возможность получить титул, что стало бы первой ступенькой к восстановлению положения семьи.

— А вы чересчур привередливы! — Лорд Синвелин засмеялся. — У лорда Милвуара вы обходились без женщины, и во время пути — ни одной шлюхи. Уж не монах ли вы?

Брайс улыбнулся.

— Я думал о том, чтобы принять сан, но, уверяю вас, вскоре отказался от этой мысли.

— Вы было меня перепугали! — Синвелин поднял кубок. — Если Ула вам не нравится, то я передам ее Мадоку или другим.

Брайс до боли сжал зубы.

— Я не говорил, что она мне не нравится, милорд.

Пусть уж лучше девушка достанется ему, чем ее начнут передавать от одного к другому, подобно чаше на пирушке. Спать с ней он, разумеется, не будет. У нее, ко всему прочему, могут оказаться блохи. Он просто даст ей монетку и отошлет прочь.

Однако мысленно он дал себе слово, что когда станет здесь хозяином, получит власть и титул, то ни за что не позволит, чтобы в его владениях с кем-либо так обращались.

Он не мог себе представить, как может Синвелин думать о ночи с другой женщиной, если помолвлен с красивой, изящной и пылкой Рианон Делейни. Она искусительница, эта Рианон. Сначала завлекала его, затем притворялась возмущенной и, будучи невестой другого, с таким простодушным восхищением смотрела на него!

Брайс нахмурился. Раз так, то пусть леди Рианон получит такого мужа, какого заслуживает.


В неясном свете туманного утра Брайс оглядел пеструю толпу, собравшуюся во дворе Эннед-Бейча. Взоры всех были нацелены на него, словно острия кинжалов, но он не обращал на это внимания, так как привык к презрительным взглядам. Он внимательно рассмотрел стоящих перед ним мужчин. Одеты они были в залатанную домотканую одежду, разнородные кольчуги и остатки доспехов. Мечи оказались только у пятерых, у нескольких — копья, а у одного или двух — ножи.

Хорошо хоть, что вид у них был не такой голодный, как у остальных слуг в Эннед-Бейче.

Может, они прячут остальное оружие под одеждой? — спросил себя Брайс. Его это не испугало бы. Он сомневался, что среди них есть хоть один должным образом обученный воин. Такое войско в битве либо сразу перебьют, либо оно разбежится. Но если в бой против соплеменников их поведет нормандец, то они кинутся не врассыпную, а на своего командующего.

Значит, надо заслужить их верность, как бы тяжело ему ни пришлось, решил Брайс. Он превратит эту шайку в гарнизон, которым можно будет гордиться, и тем самым докажет, что достоин не только рыцарского звания, но и других наград, которыми удостоит его Синвелин ап Хайуэл.

Брайс поправил пояс и распрямил плечи под новой черной шерстяной туникой, которую отдал ему лорд Синвелин. Она была длиннее его прежней кожаной куртки, а от шерстяных рукавов чесались руки.

Рядом с Брайсом стоял взволнованный Эрмин. На его долю выпала роль переводчика до тех пор, пока люди не научатся понимать французскую речь их командира.

Эрмин настороженно поглядывал в сторону казарм, где воины из свиты Синвелина, облаченные в боевые доспехи, показывали пальцами и насмехались над потрепанными воинами гарнизона. А Брайса радовало, что его подопечные не теряются перед ними — их просто раздражает поведение свиты Синвелина.

Не успел Брайс обратиться к своему гарнизону, как перед ним появился лорд Синвелин в превосходной работы кольчуге под простым черным плащом, доходящим ему до колен и с разрезами по бокам. Шлем тоже был сделан весьма искусно.

— Милорд, — с почтительным поклоном произнес Брайс и бросил грозный взгляд на своих солдат, которые торопливо последовали его примеру.

— Жаль, но это все, чем вы можете располагать, — сказал Синвелин, хотя по его голосу было ясно, что никакого сожаления он не испытывает. — Я все же уверен, что человек ваших способностей скоро вымуштрует их, и они смогут достойно оборонять Эннед-Бейч.

— Благодарю вас, милорд. Вот только бы раздобыть им такое же хорошее оружие, как у ваших людей.

Синвелин улыбнулся и кивнул.

— Вы правы, и это поместье сможет принести достойный доход, чтобы купить оружие. Что касается моей свиты, — он указал пальцем на Мадока, — то мы нарядились, чтобы показать барону, как я богат и могуществен.

— Вероятно, это тоже дань традиции?

— Вы быстро усваиваете, Фрешет. А теперь поехали — пора отбивать невесту.

— Неужели так рано, милорд?

— Они скоро появятся, так как барон Делейни не любит долго спать.

— Хорошо, милорд.

— Когда мы их встретим, то ждите моего знака. Затем отвезете Рианон в Эннед-Бейч. Скачите галопом, так как может быть погоня.

Брайс кивнул.

Синвелин сказал гарнизону что-то веселое по-валлийски и направился к своей свите.

— Что сказал лорд Синвелин? — спросил Брайс Эрмина.

Тощий юноша потупился.

— Делать, как вы прикажете, — робко вымолвил он. Видно, он был не в ладах с нормандским диалектом французского языка.

— Ты хочешь сказать, чтобы повиновались моим приказам?

— Да, сэр.

— И что еще?

— Еще… — Эрмин заколебался, подыскивая нужные слова.

Тут лорд Синвелин и его свита сели на лошадей.

— Фрешет! — раздался крик.

— Вели людям пойти на кухню и подкрепиться, — приказал Брайс Эрмину.

У того расширились от удивления глаза, и он кивнул, а Брайс услышал, как по гарнизону пронесся тихий гул.

Брайс направился к своему коню, уже оседланному мальчиком-конюхом, и заметил Улу, которая торопливо шла к башне, держа в руках стул.

— Я рад, что вы не слишком ее утомили вчера, — сказал Синвелин. — Ей предстоит готовить покои в башне для нас с Рианон. — И Синвелин подмигнул Брайсу. — Еще один валлийский обычай. Саги уп у gwely.

Брайсу на этот раз не понадобился переводчик — он и так понял, что для жителей Уэльса необязательно ждать благословения священника и подписания брачного контракта.

Лорд Синвелин взмахнул рукой, ворота распахнулись, и отряд выехал из крепости.

* * *

Кортеж медленно продвигался по лесу. Дождевая вода, падавшая с листьев, промочила одежды всадников. Во главе кортежа ехал барон Делейни с сыновьями, а за ними на своей смирной лошадке — Рианон. День выдался сырой и туманный, поэтому для путешествия она надела легкую коричневую шерстяную накидку с капюшоном, а волосы заплела в две длинных, толстых косы.

Тишину нарушали лишь топот конских копыт, легкое позвякивание звеньев кольчуг да редкий крик кроншнепа. Многие всадники дремали в седлах, так как барон любил рано отправляться в путь. Рианон подавила зевок. Когда же, наконец, они доберутся до дома? Ей не терпелось очутиться там, где она всех знала, и все знали ее, где не встретишь любопытных сплетниц, которые упиваются поводом обсудить ничего не значащий неожиданный поцелуй и хихикают у тебя за спиной.

Она посмотрела вперед и заметила, как отец подал неожиданный знак Гриффиду выдвинуться. Вид у отца стал настороженным, словно он заподозрил опасность.

Рианон оглядела деревья вокруг. Место для засады показалось ей самым подходящим, да и нависающий туман окутывал все серым покрывалом.

Отец поднял руку, и кавалькада остановилась. И в то же время из-за деревьев выехали двое мужчин. Один из них выкрикнул валлийское приветствие, и Рианон успокоилась. Но когда взглянула на второго, лицо ее дернулось от гнева. Что, во имя всех святых, здесь делает Брайс Фрешет? Он — словно оживший от ее воспоминаний дух. В валлийце она узнала Синвелина ап Хайуэла и сердито сдвинула брови.

Оба были одеты в черное и вооружены. Фрешет с непроницаемым лицом смотрел вперед, а Синвелин радостно улыбался во весь рот.

Рианон бросила взгляд на отца и сразу поняла, что он тоже раздосадован.

Лорд Синвелин посмотрел на Рианон и приветливо кивнул, а она покраснела и опустила капюшон на лицо. Дилан метнул на сестру негодующий взгляд, подозревая, что эта встреча — дело ее рук.

— Привет вам, барон! — весело воскликнул Синвелин, остановив свою лошадь.

— Что вам угодно? — недовольным тоном спросил по-валлийски отец.

— Or annwyl, барон Делении, как вы неучтивы! — ответил Синвелин. — Позвольте представить моего друга Брайса Фрешета.

— Прочь с дороги вместе с другом! — крикнул Дилан.

— Уважаемый барон, — посетовал Синвелин, — вы так и не укротили своего молодца?

Отец предостерегающе взглянул на Дилана, который потянулся было к рукоятке меча.

Рианон мысленно призвала Дилана к сдержанности, так как поединок был совершенно ни к чему. Все дело в недоразумении, которое вскоре разъяснится. Ведь Синвелин продолжает считать, что он ей очень нравится и что она рада видеть его при любых обстоятельствах. Ей просто надо сказать, что это не так.

— Что вам угодно? — повторил барон, и голос его прозвучал зловеще спокойно.

— Общества вашей дочери!

— Что?! — вырвалось у Рианон.

— Я счел, что соблюдение уэльских обычаев придется вам по душе, — столь же спокойно, как и барон, ответил Синвелин. — Я не забыл, что вы похитили собственную жену, барон.

Это была сущая правда, но тогда похищение больше походило на игру, да и состоялось в день свадьбы.

Однако Рианон играть в эти игры не собиралась.

— Лорд Синвелин, — начала она, полная решимости исправить ложное впечатление, сложившееся у него, — боюсь…

— Бояться нечего, — прервал он ее и одарил чарующей улыбкой.

— Я убью вас, но не позволю взять Рианон, — заявил отец. Каким ледяным холодом повеяло от его голоса!

Что за разговоры об убийстве? Хотя отец и ненавидит этого человека, но зачем произносить такое?

— Нет, вы так не поступите, — твердо заявил Синвелин. — Вы окружены моими людьми, а среди них есть отличные стрелки. — Он кивнул головой в сторону своего молчаливого соседа. — Рядом с мной — победитель турнира у лорда Милвуара. Если хотите схватки, что ж, давайте, но люди могут пострадать.

— Я не хочу ехать с вами! — воскликнула Рианон.

Валлиец улыбнулся ей, словно хотел сказать, что правильно оценил ее притворство.

— Прикажите вашим людям отойти в сторону, — потребовал барон.

— Только в том случае, если Рианон поедет со мной.

— Это немыслимо.

— Я хочу, барон, чтобы все было, как положено. — Синвелин тяжело вздохнул. — Я вам заявляю, что цель моего ухаживания — благородна. — Он взглянул на Рианон. — По вашему лицу, моя славная Рианон, вижу, что отец наговорил вам обо мне небылиц. Я этого опасался. Есть лишь один способ исправить ложное впечатление…

— Ты назвал моего отца лжецом? — раздался звенящий голос Гриффида.

У Рианон сдавило грудь. Гриффид не был столь порывист, как Дилан, но она видела, что брат в ярости, и поняла, что если Синвелин не извинится, то беды не миновать.

Синвелин тоже это понял, и в его глазах промелькнул страх.

— Я всего лишь хочу насладиться обществом вашей сестры. Вы гордитесь тем, что вы — валлиец, барон, — продолжал Синвелин, переведя взгляд на отца, — однако не хотите придерживаться старых традиций. Напоминаю вам, что в лесу полно моих людей. — Он перешел на нормандский: — Брайс, будьте так добры, помогите леди Рианон.

Брайс направил своего коня к кортежу, ощущая на себе враждебные взгляды одноглазого барона и двух молодых людей рядом с ним — судя по их лицам и стати, это были родственники барона.

Эмрис Делейни был не первой молодости, но выглядел достаточно сильным и выносливым человеком, так что хорошо, что эта перебранка была данью обычаю, а не началом битвы.

Брайсу хотелось узнать, что именно лорд Синвелин и недовольный барон говорили друг другу, но барон не выхватил из ножен меча и не дал приказа своим людям остановить Фрешета. Выходит, Синвелин сказал правду, с облегчением подумал Брайс.

Брайсу пришлось обогнуть кортеж, так как никто не посторонился, чтобы он подъехал к даме. Она смотрела на него так же гневно, как и отец, но, поскольку лорд Синвелин предупредил о ее притворстве, Брайс не обратил на это внимания и протянул руку к поводьям ее лошади.

— Что вы делаете? — возмутилась она.

— Собираюсь сопровождать вас в замок милорда, — ответил он и тронулся вперед, ведя ее лошадь рядом. На этот раз им дали дорогу.

— Не смейте прикасаться к моей лошади.

— У меня приказ, миледи.

— Отпустите меня!

Брайс промолчал. Обычай или нет, но весь этот спектакль вдруг показался ему ужасной глупостью и пустой тратой времени.

Когда они проезжали вдоль отряда, лошади свиты барона нервно задергались.

— Отец! — воскликнула леди Рианон.

Но барон смотрел не на дочь — его взгляд был прикован к лорду Синвелину ап Хайуэлу, который улыбнулся Брайсу и кивнул головой.

Увидев этот жест, Брайс послушно пришпорил коня и вместе с лошадью леди Рианон поскакал по дороге вперед.

Глава пятая

— Поосторожнее, барон! — предупредил Синвелин, стараясь придать голосу уверенность, но чувствовалось, что он трусит. — Только троньте меня, и мои люди убьют ее! Надеюсь, вы это уже поняли!

— Тогда тебе тоже не жить! — крикнул Дилан, в мгновение ока, выхватив меч из ножен.

— Назад! — Барон Делейни поднял руку, и никто не посмел его ослушаться. Он печально взглянул на приемного сына, затем на, Гриффида. — Нет. Он ее убьет.

Все взгляды были устремлены на торжествующего Синвелина.

— Я вижу, вы решили поступить разумно, барон. На самом деле нет нужды ни в поединках, ни в убийствах. Я прошу всего лишь один месяц, и если Рианон за это время не захочет стать моей женой, я верну ее домой целой и невредимой. А теперь прикажите вашему сорвиголове убрать оружие.

Барон сделал знак Дилану, и тот повиновался.

Синвелин обратился к барону:

— Как я понимаю, вы питаете ко мне неприязнь…

— У меня есть на то веские причины, — прервал его барон.

— А вашей дочери приятно мое общество. Во всяком случае, так было до тех пор, пока вы не начали меня оговаривать. Уж наверняка постарались изобразить меня гнусным злодеем.

Он ждал ответа, но семья Делейни хранила мрачное молчание.

— Жаль, но дело поправимо. Видите ли, барон, я влюблен в вашу дочь, и величайшим счастьем для меня стал бы брак с ней.

— Она этого не желает, — холодно ответил барон.

— Вы так думаете? Что ж, вам лучше знать. Тем не менее я прошу отпустить ее на месяц погостить у меня в Каер-Коч. Если после этого она мне откажет, я провожу ее домой, как обещал. Если же вы попытаетесь вернуть ее сами по истечении этого срока, то… кое-кто может пострадать, и уверяю вас, барон Делейни, это буду не я.

— Ты что, угрожаешь? — возмущенно закричал Дилан.

— Дилан! — рявкнул барон на приемного сына. — Придержи язык!

— Рад видеть, что вы все еще оказываете влияние на своих детей, но уверен, что очень скоро они взбунтуются, как я когда-то.

Барон усмехнулся:

— В отличие от вас они — благородные люди и не позволят себе подобных выходок.

Синвелин вспыхнул:

— Хватит разговоров. Я продержу Рианон у себя месяц. Даю вам слово, барон, что за это время пальцем ее не трону. — Он выдавил из себя улыбку. — Советую вам поверить в мою честность, милорд, и не пытаться вернуть ее раньше. — С этими словами Синвелин ап Хайуэл развернул коня. — Прощайте, барон. Или я могу называть вас «отец»? — развязно закончил он.

Дилан послал проклятие ему вслед.

— Вы отпускаете этого негодяя? Мы могли бы захватить его!

— Но Рианон в руках Фрешета, — ответил барон. — Ты ведь слышал. У нас нет выбора. Пока Рианон у него, мы вынуждены бездействовать.

— Но почему вы позволили Фрешету забрать ее?

— А ты предпочел бы, чтоб твою сестру пронзила стрела? Лучники Синвелина целились в нее.

— Он не решился бы…

— Решился бы, попытайся мы вмешаться. — Барон тяжело вздохнул. — Дилан, возьми пятерых солдат и скачи к Хью Моргану, затем отправляйся в Бриджфорд-Веллз и расскажи Фицрою, что случилось. Он приедет сам, а лорд Джервас пришлет людей. Мы же возвращаемся в монастырь Святого Давида. Раз уж вынуждены ждать, то поселимся как можно ближе к Рианон.

— Конечно, — с готовностью закивал Дилан. — Нам понадобится много воинов, чтобы напасть на Каер-Коч. Позвать еще Тристана?

— Нет. Хватит с нас одной горячей головы, — не разрешил барон и подозвал старшего сына. — Поезжай следом за Рианон. Когда выяснишь, куда ее отвезли, возвращайся в монастырь. — Он отвел взгляд и на мгновение из гордого и властного барона Делейни превратился в обеспокоенного отца. — Постарайся, чтобы тебя не заметили.


— Отвезите меня обратно! — закричала Рианон. Она задыхалась от быстрой езды и пыталась остановить лошадь. — Мой отец — влиятельный сеньор, и вы пожалеете, если не сделаете этого. У него есть друзья в суде!

Фрешет хранил молчание.

— Вы что, глухой или просто болван? Отпустите меня!

Они продолжали скакать, и тогда Рианон перешла к действию. Она высвободила ноги из стремян и… упала с лошади на грязную обочину дороги.

Девушка не могла ни вздохнуть, ни подняться. Тогда она поползла в сторону подлеска. Плащ у нее зацепился за ветку, и она, дернув за завязки, сорвала его с себя.

Поднимая глаза, она увидела башмаки — над ней стоял Фрешет. Правда, вид у него был не грозный, а озабоченный.

— Вы не ушиблись? — Он нагнулся и помог ей встать.

— Не знаю, — насупившись, пробормотала она. Рианон была вся в грязи, но, слава Богу, держалась на дрожащих ногах. — А если бы я поранилась, вы отвезли бы меня обратно?

— Но вы же не пострадали, — отрезал он.

— Жаль.

— Жаль, что вы спрыгнули с лошади на полном скаку. Вы могли сломать себе шею. Советую отказаться от подобных «подвигов».

— Не надо было похищать меня!

Брайс удивился:

— Разве это не один из ваших обычаев?

— Да, но…

— Тогда жалуйтесь своим землякам. Миледи, я не знаю валлийских традиций, но то, что я увидел, мне показалось просто глупым. Однако я не хотел вас обидеть.

Рианон воинственно скрестила руки на груди.

— Лучше отвезите меня обратно, иначе вам не поздоровится.

— Весьма сожалею, но у меня другой приказ. — Он протянул ей руку. — Пойдемте.

Она не двинулась с места.

— Говорю вам, лорд Синвелин совершил ошибку.

— Я того же мнения.

— Тогда отвезите меня обратно.

— Рад бы. Если бы это зависело от меня, я избавил бы лорда Синвелина от подобного брака. Но он, к несчастью, мечтает взять вас в жены.

— Брак? О чем вы говорите?

Брайс нахмурился.

— Ну, пусть помолвка или ухаживание. Называйте это как хотите.

— Это называется похищением!

Ее ответ оставил его равнодушным.

— Миледи, пожалуйста, садитесь на лошадь.

— Если вы не отвезете меня обратно к отцу, то он отправится в погоню и убьет вас, — предупредила Рианон.

Брайс приложил ладонь к уху.

— Что-то не слышно шума погони.

— Он, наверное, увещевает лорда Синвелина.

Брайс оставил ее слова без ответа и посмотрел на небо.

— Трогаем, пока снова не пошел дождь.

— Мне не на чем ехать — моя лошадь убежала.

Он пожал плечами.

— Поедем вместе на моей лошади.

— Нет.

— Вам, видно, хочется поупрямиться.

Он подхватил ее на руки и перекинул через плечо. Она извивалась и колотила его ногами, а он спокойно шел к своему коню.

— Прекратите. На меня это не производит никакого впечатления.

— Нечего было меня тащить! — крикнула Рианон, когда он усадил ее на лошадь.

— Пришлось.

Она зло посмотрела на него и хотела вновь спрыгнуть вниз, но он смерил ее таким грозным взглядом, что девушка передумала и замолчала. Вероятно, решила, что нет смысла громко выражать ему свое недовольство, подумал Брайс. Он был совершенно уверен, что все ее протесты — сплошной обман, иначе барон ни за что не отпустил бы ее. До сих пор за ними никто не последовал.

А может, барон и рад был отделаться от избалованной, легкомысленной дочки.

Брайс тронул лошадь. Леди Рианон помалкивала, но ему, тем не менее, было трудно сохранять хладнокровие. Она все еще возбуждала его. Ее шея, прикрытая толстыми косами, была гладкой и нежной. Брайса так и тянуло прильнуть к ней губами.

Вдруг девушка начала дрожать, и он сообразил, что накидки на ней нет, а платье, грязное и мокрое, прилипло к телу. Его первым побуждением было прижать ее к себе и согреть, но он легко мог догадаться, к чему это приведет.

Он остановил лошадь.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она, но уже не столь враждебно.

Он спешился и снял с себя шерстяную тунику, оголив торс.

Девушка неожиданно засмущалась и отвернулась, что совсем не соответствовало ее образу искусительницы.

Взгляд Брайса задержался на ее лодыжке, видневшейся из-под юбки. Он тоже поспешил отвернуться: она невеста лорда Синвелина.

— У вас губы посинели, и вы дрожите. Вот, наденьте. — Он передал ей шерстяную тунику.

— Она испачкается.

— Возьмите! — приказал Брайс и торопливо вскочил в седло позади нее.

Она послушно оделась, а он расправил тунику на ее плечах, стараясь при этом не дотрагиваться до нее.

— Спасибо, — пробормотала Рианон.

— Пожалуйста, миледи.

Брайс щелкнул языком, и лошадь двинулась вперед. Он внимательно вглядывался в дорогу, но вскоре понял, что они заблудились, так как ручья все еще не было видно.

Брайс тихонько выругался.

— Что случилось? — спросила Рианон. — Вы замерзли? Возьмите обратно свою тунику. Или вы не знаете, куда ехать? Отвезите меня к отцу!

— Я не замерз, и туника мне не нужна. И отвезти обратно я вас не могу — у меня другой приказ.

— Но я хочу домой.

— Поверьте, миледи, — тихо произнес он, — ничто не доставило бы мне большего удовольствия.

Это было чудовищной ложью. Самое большое удовольствие он получил бы, впившись ртом в ее губы и прижавшись к ее соблазнительному телу.

— Боюсь, миледи, что я сбился с пути.

— Мы заблудились?

— Неудивительно — я почти незнаком с этой местностью и по этой дороге никогда не ездил. Все деревья выглядят одинаково, и подлесок тоже.

— Тогда вернемся обратно. У меня нет ни малейшего желания ночевать в лесу.

— И у меня тоже, миледи. — Он посмотрел на небо, где среди облаков едва проглядывало солнце. Наверное, надо вернуться немного назад и ехать по первой тропинке. — Я уверен, что мы едем в нужном направлении и скоро доберемся до Эннед-Бейча.

— Этого жалкого домишки?

— Это замок, миледи, а вы — уважаемая гостья.

Рианон фыркнула, и он решил, что она недовольна тем, что ее везут не в главную крепость лорда Синвелина.

Брайс вдруг услыхал журчание воды и через минуту, к своему облегчению, увидел речку.

— Теперь я знаю, где мы, — заявил он.

— Какой умник! — ехидно заметила она, но Брайс не стал обращать внимание на ее язвительность.

— Красивый край, — задумчиво произнес он.

— Как мило с вашей стороны, что вы это заметили. — Она повернула к нему голову. — А то мы, валлийцы, сами так и не узнали бы, не скажи нам нормандцы!

Брайс нахмурился.

— Но в вас ведь есть нормандская кровь, миледи, не так ли?

— Да, — неохотно признала Рианон.

— Надеюсь, вы этого не стыдитесь?

— Конечно, нет. Я горжусь тем, что я — Делейни.

— Судя по вашему отцу и братьям, вы действительно можете гордиться своей семьей.

— Мой отец — первый лорд во всей Англии, — заявила Рианон.

— Скажите, миледи, а где он потерял глаз?

— В битве с неверными на Святой земле.

— Понятно.

— Король Ричард оставил отца там, и он много лет добирался до дому. Его изгнание не было результатом семейной ссоры.

Брайс напрягся.

— Изгнание — всегда изгнание, — с трудом сдерживаясь, ответил он.

— Но вы могли вернуться домой, вас ничто не останавливало. — Она испытующе взглянула на него своими зелеными глазами.

— Кроме гордости.

— Вы не вернулись, даже когда умирал ваш отец. — Она вглядывалась в лицо Брайса, пытаясь понять его.

— Я не знал о его болезни, иначе тотчас же приехал бы.

Сочувственное выражение, промелькнувшее на ее лице, снова сменилось осуждающим.

— Никто не знал, где вас искать. Ваш долг…

Брайсу все это надоело.

— Миледи, — сердито оборвал ее он, — вам неизвестно, каково это, когда желание вернуться в родной дом заглушают обидные слова, сказанные в запальчивости. Вам неизвестно, что значит зарабатывать деньги для семьи, выступая на турнирах, и, чтобы они об этом не догадывались, скрывать свое местонахождение. Вам все это неведомо, а посему советую держать свое мнение при себе.

Рианон вдруг схватила поводья и остановила лошадь.

— В чем дело? — недовольно спросил Брайс.

Она стащила с плеч его тунику и бросила на грязную землю.

— Одевайтесь. Я не хочу, чтобы люди видели, как я еду с полуголым мужчиной. Какой позор!

Он усмехнулся.

— Будет лучше, если вас увидят перемазанной в грязи?

— В этом виноваты вы, а не я.

Он соскочил с коня, поднял тунику лорда Синвелина и натянул через голову. Сердито взглянув на Рианон, он увидел, что она улыбается.

— Что вас так развеселило, миледи?

— Вы надели ее задом наперед.

С хмурым видом он попытался вытащить руки из рукавов, но у него ничего не вышло.

— Давайте я помогу. — Рианон спрыгнула с лошади и потянула тунику. К ужасу Брайса, раздался треск материи. — Стойте смирно и опустите руки, — распорядилась Рианон. — Вот так.

Она смело смотрела на него, эта потрясающая девушка с сияющими глазами и красивым лицом. Она влекла к себе и искушала. Не в состоянии отделаться от непреодолимого желания, Брайс заключил ее в объятия, и его рот накрыл ее губы.

На этот раз она не ответила ему — лишь застыла в его руках, затем оттолкнула его, и он тут же ее отпустил.

— Ах — вы, подлец! — Она испепелила его взглядом. — Отец убьет вас!

Рассерженный и пристыженный, Брайс молчал. Никогда в жизни он не целовал женщину против ее воли.

— Надеюсь, вы составите счастье своего мужа, — наконец сказал он.

— Моя жизнь вас не касается.

— И слава Богу!

Она развернулась и быстро направилась к лошади, а он поспешил за ней, боясь, что она ускачет от него. Брайс первым завладел поводьями и вызывающе взглянул на нее.

И вдруг увидел, что она… плачет.

— Миледи! — воскликнул он, сожалея о своем поведении.

— Я не плачу, — заверила она, вытирая мокрые от слез щеки.

Брайс восхитился ее мужеством и твердым намерением скрыть свою слабость.

Он протянул руку, чтобы помочь ей сесть в седло.

— Продолжим путь?

— Если только вы оставите меня в покое.

Остальную часть пути они молчали и вскоре повернули на основную дорогу.

— Разве здесь нет деревни? — спросила Рианон, завидев ворота Эннед-Бейча.

— Неподалеку стоят несколько лачуг.

— Неудивительно. Эннед-Бейч и замком-то не назовешь.

Во дворе около конюшен слонялись без дела люди Синвелина. Среди них Брайс разглядел самого лорда, поджидавшего их.

Брайс соскочил с коня и протянул руку Рианон. Не глядя на него, она вложила ладонь в его руку и спешилась.

Он тут же отстранился от нее, не желая больше находиться вблизи этой женщины, слишком опасной своей привлекательностью.

Глава шестая

— А вот и моя прекрасная Рианон! — С этими словами Синвелин подошел к ним и низко поклонился. — Что случилось? — воскликнул он, внимательно глядя сначала на ее лицо, затем на лицо Брайса Фрешета. — Ваша лошадь убежала? Надеюсь, вы не пострадали, миледи?

— Нет, я не пострадала, но мне придется одолжить одну из ваших, — заявила Рианон.

Она с трудом сохраняла присутствие духа. Мало ей самонадеянного Синвелина, так теперь не менее нахальный Брайс Фрешет осмелился снова ее поцеловать.

Неужели у нее на лице написано, что она слабовольное создание, с которым можно так обходиться? Что ж, ей придется приложить усилия, чтобы рассеять подобные заблуждения, а к тому же подавить собственное постыдное желание пребывать в объятиях Брайса Фрешета.

Синвелин удивленно наморщил лоб.

— Конечно, миледи. Я буду рад подарить вам лошадь.

— Не подарить, — уточнила она, — а дать на время. Вам ее вернут.

— Вернут? Нет, это будет мой подарок. Рианон хотела было ответить, что не нуждается ни в каких подарках от него, но передумала и промолчала.

— Я уже начал беспокоиться о вас, — продолжал лорд Синвелин.

— Я заблудился, — признался Брайс, — так как не увидел нужную тропинку.

— Ох! Я об этом не подумал. Но, наконец, вы здесь.

Рианон не терпелось уладить недоразумение, но рядом находились солдаты Синвелина и еще толпа людей, а также Брайс Фрешет.

— Не могли бы мы поговорить наедине, милорд?

— Конечно. — Он жестом пригласил ее в зал. — Я обещал вашему отцу позаботиться о вас. Как бы вы не простудились. Прошу к камину — там вы быстро согреетесь.

Он протянул ей руку, и она была вынуждена принять ее.

— Брайс, будьте так любезны, прикажите приготовить покои для леди Рианон.

— Как вам угодно, милорд. — Нормандец почтительно поклонился и направился к башне.

Глядя ему вслед, Рианон удержалась от совершенно нелепого желания попросить его остаться. Она выхватила свою руку из руки Синвелина и решительно направилась в зал.

— Ох уж эти женщины! — услышала она у себя за спиной голос Синвелина и взрыв мужского хохота.

Рианон нахмурилась — поведение Синвелина ей явно не нравилось. Она, знатная дама из благородной семьи, заслуживает уважения и не желает быть мишенью для непристойных намеков и насмешек!

Зал в Эннед-Бейче оказался холодным и пустым. Стены не были украшены шпалерами, на столах не было скатертей, а чадящий камин не позволял огню разгореться, как следует. Слуг, как, впрочем, еды и питья, она не увидела.

Странные у лорда Синвелина представления — о гостеприимстве!

Она подошла к одному из двух кресел и села. Тут же в зал, заложив руки за спину и с глупой ухмылкой на лице, вошел лорд Синвелин. Он уселся рядом с ней.

Сделав глубокий вдох, Рианон прямо заявила:

— Благодарю вас, лорд Синвелин, но, к несчастью, произошло ужасное недоразумение.

— Недоразумение, миледи?

— Да. — Она сделала для смелости еще один вдох и продолжила: — Я должна попросить прощения за то, что ввела вас в заблуждение. Вы неверно истолковали мое дружелюбие — я не хочу выходить за вас замуж.

— Миледи, вы разбиваете мне сердце! — удивленно воскликнул он. — Я думал… я надеялся…

— Я снова прошу прощения, — сказала она. — Мне следовало быть более осмотрительной. Мне нравилось ваше общество…

— А мне — ваше, — прервал лорд Синвелин с обольстительными нотками в голосе. — Я способен на отчаянные поступки. Ваш отец наговорил обо мне много плохого, но я постараюсь уладить недоразумение.

— Я не назвала бы это недоразумением, — ответила Рианон. — Он считает вас лжецом и жуликом и заявляет, что вы сеете раздор между людьми.

— Удивляюсь, что он удовольствовался такой малостью, — заметил Синвелин и отвернулся, словно ему сделалось неловко.

— Разве этого мало?

— Я испытывал робость перед вашей семьей. — Синвелин устремил на нее смиренный взгляд. — И хотел всего лишь открыть вашему отцу глаза на порядки, царящие у него в казармах. Неудивительно, что меня сначала объявили лгуном, а затем заявили, что я жульничаю в картах. Будь я постарше и поумнее, то действовал бы более осторожно, но я был беспечным и несдержанным юношей и считал, что поступаю правильно. Ваш отец этого не понял и не стал слушать меня, а вместо этого прогнал.

— Но вы ведь говорили мне, что никогда не встречались с моим отцом. Выходит, вы все же лжете?

— Миледи, это безобидная уловка, — с тоской во взоре ответил он. — Вначале я боялся признаться — мне не хотелось говорить о том времени, что я провел в Крейг-Форе. Затем… я обрадовался, когда понял, что ваш отец не рассказал вам про меня и в ваших глазах я не выгляжу мерзавцем. Я решил тоже ничего вам не говорить до тех пор, пока вы не узнаете меня получше, а потом… подумал, что это уже не имеет значения. Я надеялся, что вы простите неблагоразумность, виной которой мой возраст. Я знал, что никогда не смогу приехать в Крейг-Фор, — с жаром добавил он, — и поэтому привез вас сюда.

— Как бы то ни было, ваши сегодняшние действия не отличались благородством, — сдержанно ответила Рианон.

— Миледи! — просящим тоном произнес он и, схватив ее ладонь, поцеловал.

Она выдернула руку.

— Я тоже несу ответственность за возникшее недопонимание. Мне очень жаль, если невольно ввела вас в заблуждение, но меня сюда доставили помимо моей воли, оторвав от семьи, и теперь я хочу вернуться к отцу.

— Я полагал, что у меня нет иного способа, чтобы нам получше узнать друг друга, миледи. — Синвелин умоляюще сложил руки. — Прошу вас всего лишь на месяц подарите мне свое общество! Затем, если вы пожелаете уехать, я не стану препятствовать.

— И мой отец согласился на это? — с сомнением спросила она.

— Да, миледи. Правда, пришлось его убеждать, однако, к моему удовольствию, он, наконец, согласился, за что я ему очень благодарен. Вы, разумеется, не откажете мне в этой просьбе во имя столь приятных минут, проведенных в замке лорда Милвуара. Здесь мы не задержимся, — поспешил уточнить он. — Мы отправимся в мой замок Каер-Коч. Уверяю вас, миледи, условия там намного лучше.

— Я ценю чувства, которыми вы руководились, милорд, — стараясь оставаться спокойной, сказала она, — но, тем не менее, настаиваю, чтобы вы отвезли меня к отцу сегодня же.

— Сожалею, но это невозможно, миледи. — Он быстро встал и повернулся к ней лицом. — Месяц — это слишком мало, миледи, если исходить из того, какие надежды вы мне подали во время визита к лорду Милвуару. Даю слово, что в конце месяца, если вы захотите уехать в Крейг-Фор, я отвезу вас туда.

Рианон дрогнула — его слова звучали так искренне. Возможно, отец был неправ по отношению к лорду Синвелину и винить за недоразумение надо только ее.

Конечно же, ей удастся убедить Синвелина отвезти ее домой до истечения месяца.

Рианон поднялась с кресла.

— Хорошо, милорд. Я не вижу особого вреда в том, что погощу у вас, тем более что мой отец дал разрешение. Он уехал в Крейг-Фор?

— Думаю, что да.

Она вопросительно на него взглянула.

— Мне показалось, что он собирался ехать именно туда, миледи. Боюсь, что, получив его разрешение, я так обрадовался, что не был очень внимателен.

— Будьте добры, распорядитесь, милорд, чтобы меня проводили в мою комнату.

— Хорошо, миледи. Для вас готовы покои в башне. Там вы найдете платья и другую одежду. Еще раз приношу извинения за неудобства, но это всего лишь на одну ночь. Надеюсь, что вы отужинаете с нами.

— Нет, благодарю вас, милорд. Я хотела бы уединиться, так как очень устала.

Синвелин слегка нахмурился, но тут же изобразил скорбную улыбку.

— Как вам будет угодно, но без вашего очаровательного общества мне будет одиноко.

Он снова поцеловал ей руку, и на этот раз Рианон ее не отдернула.

— Ула! — крикнул он, увидав у входа служанку. — Будь добра, проводи леди Рианон в ее покои.

Девушка кивнула, и Рианон последовала за ней.


Синвелин в раздражении стукнул кулаком по ладони.

Все шло не так, как он рассчитывал. Он-то полагал, что она обрадуется и поспешит к нему в постель, а вместо этого она заявила, что он совершил ошибку.

Глупышка! У лорда Милвуара она действительно вела себя так, словно влюбилась в него: улыбалась, смеялась, танцевала с ним и глядела на него с обожанием. Чем же он виноват? Он из кожи вон лез, чтобы покорить ее. Другие женщины с удовольствием кинулись бы к нему в объятия, помани он их только пальцем.

Ему хотелось, чтобы она страстно его полюбила, стала его женой и матерью его детей. Чувство должно быть настолько сильным, чтобы заставило Рианон отвернуться от отца и верить лишь тому, что говорит ей он, Синвелин ап Хайуэл.

Это до конца дней отравит жизнь Эмрису Делейни. Поделом ему за то, что выгнал его из Крейг-Фора, словно мошенника.

Но не только этого хотел добиться Синвелин. Как зять барона он смог бы использовать влияние Делейни для достижения своих целей. Причем тот даже и не догадывался бы об этом. Недурная добавка к самой Рианон в роли его жены и прекрасной, благородной хозяйки замка. Что касается соблазнительных супружеских обязанностей, то, судя по всему, Рианон долго ему не надоест.

А что же делать сегодня ночью? Не ложиться же опять в постель с этой служанкой, которая напоминает дохлую рыбу.

Если память его не подводит, то в часе езды есть деревенский трактир, где девицы всегда рады подзаработать. Вот туда он и отправится.


Брайс сердито посмотрел на старуху служанку и раздраженно топнул ногой, указывал на кипу постельных принадлежностей, лежащих в бельевой.

— Отнеси это в спальню вон туда, — твердил он и тыкал пальцем через выложенный булыжником двор в сторону башни.

Старуха пялилась на него, словно тупая корова.

Хотя Эрмин заявил, что подходящего для дамы постельного белья в замке нет, Брайс сам пошел в кладовую вместе со служанкой и обнаружил белье, но объяснить этой старой карге, что ей надо делать, никак не мог.

Он послушно выполнил приказ Синвелина, хотя его глубоко оскорбило поручение, скорее подходившее служанке, чем коменданту крепости. К тому же все произошло в присутствии леди Рианон.

Медленно и громко он снова и снова повторял, указывая на одеяла, лежащие на пыльной деревянной полке:

— Я хочу, чтобы ты отнесла эти вещи в башню, в комнату дамы.

— Pa beth? — глядя на него пустыми глазами, спросила старуха и пожала костлявыми плечами.

Брайс не выдержал и жестом приказал ей уйти, а сам взял с полки верхнее одеяло — оно оказалось в дырках.

— О Господи! — Брайс осмотрел остальные — все были дырявые и к тому же плохо пахли. Интересно, когда в последний раз эти вещи проветривались? Как же быть?

Он мог бы, конечно, справиться у Синвелина, но тем самым нарушил бы его беседу с невестой и, что значительно хуже, доказал бы свою неспособность уладить такой незначительный хозяйственный вопрос. Это наведет Синвелина на мысль о том, сможет ли Брайс вообще управлять замком.

А пока что леди Рианон необходимо чем-то укрыться ночью.

Брайс закрыл глаза — он должен победить сжигающее его желание. Она принадлежит лорду Синвелину и станет его женой. Вскоре она уедет, а он останется и постарается восстановить поместье и обучить гарнизон. Тогда он снова обретет титул — только об этом ему следует помнить.

Придется отнести в спальню собственные постельные принадлежности, решил Брайс. Они не роскошны, но это лучше, чем ничего. Неважно, что ему самому будет не на чем спать, — такое решение самое простое.

Вдруг перед его глазами возникла леди Рианон с распущенными волосами, лежащая под одеялом. Улыбка озаряла ее лицо. У Брайса замерло сердце.

— Господи, хоть бы они поскорее уехали! — проворчал Брайс, направляясь к казармам за своими вещами.

* * *

Рианон стояла в маленькой круглой комнате, расположенной на верхнем этаже башни Эннед-Бейча. В комнате почти не было мебели: узкая кровать с периной без постельного белья, стол, на котором стояли миска и кувшин, в одном углу — стул, а в другом — кожаный сундук для одежды.

Правда, в комнате было убрано. Она взглянула на худую, узколицую служанку, которая привела ее сюда.

— В кувшине есть вода? — спросила она, рассчитывая умыться.

— Нет, миледи. — Служанка схватила кувшин.

— Подожди. Как тебя зовут?

— Ула, миледи.

— Ты здесь давно? Ула кивнула.

— Я всю жизнь прожила в Эннед-Бейче.

— Лорд Синвелин — хороший хозяин? На лице девушки ничего не отразилось.

— Я пойду принесу вам воды, миледи, — пробурчала она и направилась к двери.

Рианон успела схватить ее за руку.

— Послушай, Ула, — торопливо произнесла она. — Лорд Синвелин думает, что он мне очень нравится, но это не так. Если кто-нибудь сообщит моему отцу, чтобы он приехал за мной, то этого человека вознаградят, — с надеждой закончила Рианон.

В ответ Ула лишь насупилась.

Тут на лестнице раздались шаги. Ула с испуганным лицом выбежала из комнаты, а на пороге появился Брайс Фрешет с узлом вещей.

На мгновение Рианон охватило странное чувство страха и возбуждения. Вдруг он ее опять поцелует?

Он вошел в комнату, остановился и поклонился Рианон. Та кивнула в ответ.

— Я принес вам спальные принадлежности, миледи.

Она покраснела.

— Спасибо. — И высокомерно добавила: — Странно, что вы выполняете обязанности слуги.

— А мне очень жаль, что для вас не нашлось места получше, — вырвалось у него.

— Я вообще сожалею, что нахожусь здесь, — резко ответила она и выхватила из его рук узел. — Я уж думала, что придется спать на полу. Вы можете идти.

— Вы спуститесь к ужину или предпочитаете, чтобы я прислал сюда служанку с подносом?

Она поразилась тому, что он понимает ее нежелание находиться в чьем бы то ни было обществе. Лорду Синвелину это и в голову не пришло.

— Я уже сказала лорду Синвелину, что устала и не спущусь к ужину. Буду рада, если вы распорядитесь принести мне еду сюда.

— Хорошо, миледи. — Брайс Фрешет поклонился и повернулся к двери.

— Фрешет! — Она шагнула к нему и умоляюще протянула руку, но тут же спохватилась и крепко сцепила пальцы. — Фрешет, — уже твердо произнесла она, — я хочу вернуться к отцу.

— Я уже говорил вам, миледи, что ваши обычаи мне чужды.

Она подошла поближе.

— Вы не понимаете! Я попросила лорда Синвелина отвезти меня обратно, но он отказался. Он настаивает на том, чтобы я пробыла у него целый месяц.

Брайс, склонив набок голову, внимательно смотрел на Рианон. В ее голосе звучало отчаяние, но он видел их с лордом Синвелином на пиру, видел, как они целовались. Он понятия не имел, что еще входит в странный ритуал валлийской свадьбы. Возможно, эти ее возражения — часть все той же игры.

— Если лорд Синвелин хочет, чтобы вы остались, значит, вам следует остаться, — уклончиво ответил он.

Большие зеленые глаза Рианон сверкнули, а щеки порозовели.

— Говорю вам — я хочу уехать домой! — крикнула она тоном капризного ребенка.

— А я говорю вам, миледи, что не ослушаюсь приказов лорда Синвелина.

— Что вы за человек, Брайс Фрешет? — сердито воскликнула она. — Вы наемник, которого купили, как покупают вола или лошадь?

Он стиснул зубы. Игра это или не игра, но он не позволит, чтобы его оскорбляли.

— Я на службе у лорда Синвелина ап Хайуэла, миледи, и мой долг — выполнять его распоряжения.

Она презрительно скривила губы и отвернулась.

— Понятно: ваш долг и ваша честь покупаются. Наверное, мне надо было сказать отцу, чтобы он вам заплатил, тогда вы убедили бы лорда Синвелина отпустить меня.

Брайс резко схватил ее за плечи и заставил посмотреть ему в лицо.

— Я не знаю, какие приятные развлечения ждут вас и вашего любовника, но меня это не касается.

— Любовник? Он мне не любовник!

— Называйте его как угодно. Постарайтесь понять, миледи, что я весьма ценю остатки своей чести, даже если у меня нет титула. Но все может измениться. Лорд Синвелин дает мне возможность начать все сначала. Я обязан ему, и мой долг — выполнять его приказы.

Рианон не отвернулась и не вздрогнула от его гневного взгляда.

— У меня тоже есть честь, — заявила она. — Я не любовница Синвелина и никогда ею не стану.

— Что?! — изумился он.

— Я говорю вам, что произошла ошибка. Лорд Синвелин поторопился в своих выводах.

— Но если вы не хотите оставаться, то попросите лорда Синвелина сопроводить вас домой.

— Я просила, но он отказывается. Вы мне поможете? — с умоляющим взглядом тихо произнесла она.

Этот доверчивый взгляд растопил его неприязнь.

— Вы уверены, что не хотите оставаться? — прошептал он, сделав шаг вперед.

— Вы должны сейчас же отвезти меня обратно.

Слова прозвучали как приказ, и это охладило его рвение.

— Или что? — Она недоуменно заморгала глазами, а он настаивал: — Или что, миледи? Вы меня больше не поцелуете? И не позволите дотронуться до вас? И не будете соблазнять?

— Я… вовсе не собиралась вас соблазнять, — запинаясь, вымолвила она, избегая его обвиняющего взгляда.

— Тогда позвольте мне догадаться. Вы должны вернуться к отцу до свадьбы, или как там у вас называется, и любым способом уговорить кого-нибудь отвезти вас, да?

— Нет! Мне необходима ваша помощь.

— Ради Бога, миледи! Вы дважды изображали передо мной Далилу, не могу понять зачем. Неужели этого недостаточно? Вы хотите вовлечь меня в новые игры? Неужели готовность унизиться до поцелуя со мной является частью обряда?

— Нет, вы не понимаете…

— Я действительно ничего не понимаю, — резко оборвал, ее он. — И не хочу понимать. Мне наплевать на ваши глупые обычаи. — Он отвесил ей пренебрежительный поклон. — Желаю счастливого брака, миледи. До свидания.

Дверь с грохотом захлопнулась за ним.

Глава седьмая

Разгневанная и раздосадованная Рианон подхватила узел и швырнула его что было сил в дверь. Узел развернулся, и она увидела простыни и одеяло.

Злые слезы жгли глаза, и она сердито утерла их. Как он смеет так говорить с ней! Она не Далила, а он не Самсон, хотя волос на голове у него предостаточно!

Тяжело дыша, она попыталась успокоиться. Такой взрыв чувств ей не поможет — сама же ругала за это Дилана.

Рианон стала медленно подбирать с пола белье и бросать его на кровать. Брайс Фрешет не выходил у нее из головы. Как он посмел заявить, что она поцеловала его, пытаясь соблазнить? Но почему тогда она это сделала? Потому что он первым поцеловал ее, а она ответила на его поцелуй, потому что…

Рианон в сердцах бросила одеяло на постель. Не знает она, почему. Нет у нее ответа. Чем больше она узнает его, тем сильнее ее тянет к нему и тем труднее ругать себя за это.

Да и при чем сейчас поцелуи, когда главная задача — убедить Синвелина ап Хайуэла в том, что ему никогда не добиться ее любви.

Она твердым шагом направилась к двери, затем остановилась. Она усталая, расстроенная, грязная, наконец, а ей надо проявить решительность и тактичность. Если она станет говорить с лордом Синвелином сейчас, то может расплакаться, а это слишком унизительно.

К тому же стало темнеть, и путешествовать поздно. Поэтому она переночует в этой комнате, а утром, отдохнувшая и умытая, разыщет лорда Синвелина и скажет ему, что сожалеет, но остаться не может.


Слуги поспешно накрыли столы к ужину, и Синвелин уселся в кресло, подобно королю на троне. Он вопросительно посмотрел на Эрмина и протянул руку. Тот вложил ему в ладонь тяжелый железный ключ от башни.

Не успел он отойти, как хозяин ударил его ключом по щеке.

— В следующий раз не медли, — рявкнул Синвелин. — Когда мне что-то нужно, подавай тотчас же. Понял, ты, растяпа?

Держась за разбитую щеку, Эрмин кивнул.

— Скажи кому-нибудь из этих дуралеев конюхов, чтобы оседлали мне после ужина лошадь. Найди Мадока и Туэдура и скажи, чтобы были готовы ехать со мной. А теперь убирайся с глаз моих, деревенщина.

Эрмин поклонился и торопливо вышел. В этот момент появился Брайс Фрешет.

Синвелин сразу же перестал хмуриться и заулыбался.

— А, Брайс! Добро пожаловать. Синвелин заметил, что вид у нормандца был не слишком довольный. Видно, Рианон показала свою строптивость, а это едва ли расположило к ней нормандца.

— Что-то не так? — спросил он.

— Вы имеете в виду что-то, помимо отсутствия белья и еды, милорд? — насмешливо уточнил Брайс.

— Я же вам сказал: вы вольны все исправить. Где вы были?

— Исполнял ваш приказ, милорд: пытался найти хоть какое-то белье для леди Рианон.

— А! — Синвелин откинулся в дубовом кресле. — И, судя по вашему огорченному лицу, безуспешно?

— Да. Белье, которое я обнаружил, не подходит для дамы.

— И для меня, — добавил лорд Синвелин.

— И для вас, милорд.

— Ладно, в моем багаже есть постельные принадлежности.

— Я уже нашел белье, милорд.

— Да ну?! Я поражен тем, что вам удалось чего-то добиться от лентяев слуг в этом Богом забытом месте.

Брайс покраснел, искоса взглянул на Синвелина и произнес:

— Леди Рианон говорит, что не желает здесь оставаться. Она хочет вернуться к отцу.

Синвелин с трудом сдержал злость.

— Когда она это сказала? Когда вы везли ее сюда?

— Да, милорд. И повторила, когда я принес ей постельные принадлежности.

Синвелин подался вперед.

— Вы сами отнесли ей белье?

— Да, милорд, — ответил Брайс. — К сожалению, служанка меня не поняла, поэтому я отнес вещи сам.

— И это была ваша постель?

— Ничего лучше я не нашел.

— Дама, разумеется, была довольна вашей жертвой.

— Я не признался, что это мои вещи.

— По вашему лицу не скажешь, что она была рада вас видеть.

— Полагаю, что она будет рада никогда больше не встречаться со мной.

— Чувствую, что моя возлюбленная надерзила вам, но это их семейная черта. Дайте время, и Рианон от нее избавится.

— Я рад услужить ей, раз она станет вашей супругой, милорд.

— Жаль, что вы остались без постельного белья, но я оценил вашу смекалку. Оно понадобится всего на одну ночь, так как утром мы отправляемся в Каер-Коч.


На следующее утро Рианон поднялась с постели, полная решимости найти лорда Синвелина и убедить его в том, что у нее нет ни малейшего желания разделять его общество.

И еще ей надо избегать встреч с Брайсом Фрешетом. От его прикосновений у нее начинается такое сердцебиение, что мысли путаются, и она ведет себя словно помешанная, а от его поцелуев теряет голову и ощущает только страстное желание быть с ним рядом.

Она оглядела свое платье, разложенное для просушки на спинке кресла.

К сожалению, платье еще не высохло, а грязь на нем так и осталась. В таком наряде она едва ли будет выглядеть знатной дамой.

Взгляд Рианон упал на сундук, и она, движимая любопытством, его открыла.

Там оказалось полным-полно женских нарядов, и к тому же великолепных. Она вытащила чудесное платье из темно-красной парчи. Вырез и манжеты длинных рукавов украшала широкая вышивка золотом и серебром.

При других обстоятельствах оно привело бы ее в восторг. Рианон заглянула поглубже и нашла льняную рубашку и мягкие кожаные башмачки. Там также лежала щетка для волос и несколько головных платков.

Лорда Синвелина нельзя было обвинить в отсутствии вкуса. И размер ее он угадал почти точно. Правда, платье было чуть-чуть тесновато, но все равно сидело замечательно. Рианон решила оставить голову непокрытой.

Чувствуя себя во всеоружии, Рианон поспешила в зал.

Первым, кого она заметила, был Брайс Фрешет, сидевший за главным столом. Он был без рубашки, в кожаной куртке на голое тело, несмотря на прохладу. Рядом с ним, как всегда в черном, лорд Синвелин. Ей вдруг пришло в голову, как непохожи эти два человека: у одного в глазах горечь, а у другого — беспечность.

И поцелуи у них разные: у Брайса Фрешета — долгие, нежные, а у Синвелина ап Хайуэла — собственнические, холодные.

Она отбросила эти мысли — ей надо избавиться от них обоих. Оглядев комнату, она заметила, что собравшиеся к завтраку солдаты разделились на две группы. Одни, хорошо одетые и державшиеся высокомерно, сидели за столами поближе к лорду Синвелину. Другие же, одетые кое-как и угрюмые, сидели в дальней части зала.

Рианон не увидела ни Улы, ни остальных служанок.

При виде Рианон Синвелин отодвинул кресло и поднялся на ноги.

— А, леди Рианон! — радостно воскликнул он. — Как чудесно, что вы присоединились к нам.

— Я должна поговорить с вами, милорд, — сказала она, стараясь не глядеть на Фрешета. — Наедине.

— Но мы только-только начали завтрак, миледи, — ответил Синвелин. — Давайте поговорим потом.

— Я предпочла бы сделать это сейчас. Брайс тотчас встал.

— Если позволите, милорд, у меня много дел…

— Которые могут подождать, — прервал его Синвелин. — Я настаиваю, чтобы вы поели с нами, так же как и на том, возлюбленная моя, чтобы наша беседа состоялась позже.

От его слов «возлюбленная моя» Рианон стиснула зубы.

— Если дама желает поговорить с вами наедине… — начал было Брайс.

— Милорд, полагаю, вы должны согласиться… — одновременно с Брайсом сказала Рианон.

— Вот что, хватит препираться. Леди Рианон, не будете же вы настаивать, чтобы я отослал своего верного Фрешета из зала. Что касается вас, Фрешет, то я не допущу, чтобы вы жевали корку хлеба где-нибудь на конюшне. Вы загоните себя работой, стараясь получить рыцарское звание. Пожалуйста, садитесь оба. — Слова Синвелина прозвучали не как просьба, а скорее как приказ. — Леди Рианон — вот сюда, по правую руку, а Брайс сядет радом с вами. Вы — словно роза под охраной двух шипов.

Стараясь не хмуриться, Рианон неохотно подчинилась, а Синвелин довольно улыбался своей шутке. Краем глаза она видела, как Фрешет опустился в кресло. Вид у него был не более радостный, чем у нее.

Рианон чувствовала себя как в клетке. Уж лучше бы ей остаться в башне!

— Правда, замечательно? — не унимался хозяин. — Возле меня — моя будущая невеста, а возле нее — мой новый рыцарь. — Ошеломленные Рианон и Брайс уставились на Синвелина, а он приветливо им улыбался. — Если все пойдет, как я надеюсь, — добавил он и положил свою ладонь на руку Рианон.

Она осторожно высвободила руку.

— Значит, вы производите Фрешета в рыцари, — тихо сказала она по-валлийски.

— Если он этого заслужит, — ответил Синвелин. — Я люблю, когда меня окружают верные люди.

— Вы имеете в виду — готовые выполнить любой приказ? — спросила она. — Если так, то, конечно, он заслужил, чтобы его возвели в рыцарское достоинство.

— Чувствуется, что он вам не нравится, — заметил Синвелин.

Рианон покраснела.

— Я пришла говорить не о Фрешете.

— Рад это слышать. — Синвелин с улыбкой повернулся к ней. — О чем же вы хотите поговорить?

— О моем возвращении к отцу. — Он прищурился, но она твердо продолжала: — Если вас заботит моя репутация, милорд, вы согласитесь со мной.

Синвелин вздохнул:

— Миледи, вы разбиваете мне сердце! Неужели мое общество так вам неприятно, что вы не можете выдержать его еще немного?

Рианон пристально на него посмотрела. Хорошо, что она может беседовать с Синвелином по-валлийски, на языке, которого Брайс Фрешет не знает.

— Вы говорили Фрешету, что мы любовники?

— Миледи! — в ужасе воскликнул лорд Синвелин и посмотрел на Брайса.

— Говорили или нет? Разоблачение нормандца может стоить ему рыцарского звания, но Рианон было все равно — он не приобретет его ценой ее чести.

На губах Синвелина играла обаятельная улыбка.

— Миледи, дорогая, я, возможно, когда был навеселе, и сказал, что хотел бы стать вашим любовником. Но поймите — я лишь выразил свое сокровенное желание. — И хриплым шепотом добавил: — Больше всего я хочу быть вашим мужем.

Рианон покраснела под настойчивым взглядом валлийца.


Чувствуя, что он больше не выдержит, Брайс положил на стол булку и встал.

— Если позволите, милорд, я займусь своими делами, — с поклоном произнес он.

— Бремя обязанностей призывает вас, не так ли? — шутливо спросил лорд Синвелин. — Что ж, я и так вас задержал.

Брайс повернулся и вышел, ругая себя последними словами. Леди Рианон заявила, что не желает здесь оставаться, а ведет себя так, как будто рада вниманию, оказываемому ей лордом Синвелином, — кокетливо краснеет и скромно отводит взгляд. А он, Брайс Фрешет, поверил, что ее просьба вернуться к отцу искренна. Леди Рианон, видно, принадлежит к тем женщинам, которые умеют разжигать любовную страсть. Вчера она сопротивлялась и жаловалась только потому, что хотела добавить ценности своей любви. Без сомнения, любовь, которую, как ему показалось, он заметил в ее глазах, была лишь женской уловкой, чтобы вертеть мужчиной, как она захочет. Кроме того, поцелуи, возможно, забавляют ее. Она испытывает особое удовольствие, завоевывая любовь мужчин.

Но его любви этой женщине не завоевать.

Хватит думать о Рианон Делейни. Он все силы отдаст Эннед-Бейчу и добьется для себя титула.

— Боюсь, что манеры у Фрешета испортились за то время, пока он был лишен благородного общества, — заметил лорд Синвелин.

Рианон кивнула и протянула руку к кубку с вином. Она старалась забыть осуждающий взгляд нормандца.

— Это платье вам идет, миледи, — сказал лорд Синвелин. — Хотя оно ничто по сравнению с той, кто его носит.

Рианон кисло улыбнулась.

— Я бы хотел видеть вас счастливой, — продолжал Синвелин, — снова слышать ваш смех, как тогда, у лорда Милвуара.

— Если я увижу что-нибудь забавное, то засмеюсь, — сухо заметила она.

Синвелин нахмурил брови, но улыбка не сходила с его уст.

— Полагаю, что я должен радоваться, поскольку меня вы смешным не находите.

— Нет, милорд.

Он вздохнул, взял яблоко и, вытащив из-за пояса нож, стал снимать с него кожуру. Потом подал ей очищенное яблоко, и она, поколебавшись, взяла.

Вдруг прямо у них над головой раздался громовой раскат. Рианон вздрогнула и уронила яблоко. Все кругом перепугались. Затем послышалось, как на каменные стены обрушился шквал проливного дождя. Казалось, что в стены бросают пригоршни камней.

В зал вбежал Брайс Фрешет, тряся головой, словно собака, вымокшая под дождем.

— Начался град, милорд, — крикнул он. — В такую погоду нельзя ехать.

Ужас отразился на лице Рианон, а Синвелин ободряюще ей улыбнулся.

— Миледи, я хотел сегодня отвезти вас в Каер-Коч. Там вам было бы удобнее.

— Я хочу уехать, но не…

— Уверяю вас, я тоже расстроен. Дождь продолжал стучать по крыше, и Рианон поняла, что бесполезно настаивать на том, чтобы ее немедленно отвезли к отцу. В такую погоду не отправляются в путь, особенно в этой части страны, где дороги особенно плохи.

Рианон в душе порадовалась только одному — значит, отец тоже не может уехать в Крейг-Фор. Наверняка он вернулся в монастырь или в ближайший трактир.

Она наблюдала за тем, как Брайс Фрешет разговаривал с худым темноволосым человеком, который, судя по всему, передавал его распоряжения тем, кто сидел в дальнем конце стола.

— С вашего позволения, милорд, — сказал, обращаясь к лорду Синвелину нормандец, — я пойду в казармы вместе с солдатами гарнизона.

— Ради Бога, — согласился лорд Синвелин.

Гарнизон во главе с Брайсом Фрешетом удалился из зала, и Рианон осталась с Синвелином и его людьми.

— Нам придется развлекаться самим, — сказал лорд Синвелин.

От его тихого, вкрадчивого голоса Рианон покраснела.

— Жаль, что здесь нет менестреля, — размышлял лорд Синвелин под грохот грома, сотрясавшего зал. Дробь, которую град выбивал на крыше, сменилась размеренным стуком проливного дождя. — Мы могли бы потанцевать.

Рианон с трудом представила танцы в подобной обстановке.

— Меня это утомило бы.

— Если хотите, я могу спеть.

И, не дожидаясь ее согласия, он запел.

Голос у Синвелина оказался восхитительный — густой и чувственный. Он выбрал печальную балладу об утраченной любви. Все прекратили есть и разговаривать, даже слуги застыли.

Рианон подумала о том, что Брайсу Фрешету песня понравилась бы. Жаль, что он ее не услышал.

Она взглянула на лорда Синвелина — его глаза светились страстью. Может быть, он действительно любит ее? Невозможно петь с таким чувством, если душа пуста. А вдруг она напрасно думает о нем плохо? Ведь она неправильно судила о Фрешете, который, оказывается, очень беспокоится о своей семье. Неужели он до сих пор страдает от уязвленной гордости и поэтому так отчаянно стремится получить титул? Его зять, могущественный барон Дегер, мог бы найти возможность возвести Брайса в рыцарское достоинство, но тот сам хочет заслужить титул, и это достойно восхищения.

Песня, наконец, закончилась. Мысли Рианон были заняты Брайсом, и она лишь рассеянно улыбалась, а люди из свиты Синвелина громко кричали и топали ногами, выражая свое одобрение.

— Ну, как, миледи? — спросил лорд Синвелин. — Хороший из меня менестрель?

— Да, очень.

— Вы что-то неразговорчивы, миледи. Уж не усыпил ли я вас своим пением?

— Нет, что вы. У вас очень хороший голос.

— Уверен, что вы поете как птичка. Может быть, как-нибудь вы порадуете меня песней?

— Возможно.

— Мы идем в казарму, милорд! — выкрикнул Мадок.

Лорд Синвелин кивнул в ответ.

— Не проиграй все деньги.

Люди из свиты Синвелина по одному выбегали из зала, прикрыв головы от дождя руками.

— Вы разрешаете азартные игры?

— Не вижу в этом особого вреда, — ответил он.

— Мой отец считает, что это развращает людей.

— Надо же им чем-то заняться. Женщин здесь мало, а карты — вполне безобидное занятие, хотя и случаются порой драки.

Рианон отвернулась — ее поразило его замечание о женщинах. Даже если это и правда, то в присутствии дамы ему не следовало так говорить.

Она начала приходить к убеждению, что лорда Синвелина ап Хайуэла, несмотря на все его чарующие улыбки и льстивые речи, едва ли можно назвать истинным дворянином… по сравнению, например, с Брайсом Фрешетом. Даже когда Фрешет бывал дерзок, она все равно ощущала уважение к себе. Это было видно по его глазам.

А что таилось в глазах лорда Синвелина? Желание? Возможно. Но не уважение.

— Если позволите, милорд, я хотела бы вернуться в башню.

— Зачем? Что вам там делать? Давайте поиграем в шахматы. Я велю слуге принести их. Вы ведь умеете играть?

— Да, но не очень хорошо. У меня не хватает терпения.

— Если вы устанете, — ласково произнес он, — то мы придумаем, чем бы еще развлечься.

Она вскинула голову, но выражение его лица было совершенно невинное. Он позвал Улу и велел ей принести шахматы.

Когда девушка ушла, Рианон встала и выглянула за дверь зала. Дождь казался сплошной стеной. Неужели он никогда не кончится?! Рианон вернулась к камину и в ожидании Улы стала прохаживаться взад и вперед.

Уж лучше думать о фигурах на доске, чем о человеке, с которым она вынуждена проводить время.

Волнение — хороший признак, думал Синвелин, наблюдая за Рианон. Они были совсем одни. Станет ли она протестовать, если он сейчас ее поцелует? И закричит ли, если он позволит нечто большее? Например, прижмет ее к стене и просунет колено у нее между ног, а затем задерет ей юбки? Будет ли она отбиваться и царапаться? А вдруг она с радостью ответит на его страстные объятия?

Синвелин глубоко вздохнул. Он подождет — она уже ведет себя по-другому: не жалуется и не сердится. Лучше подождать. Но ему стоило огромного усилия не вскочить с кресла и не накинуться на нее с поцелуями. Ему не терпелось доказать ей, какой он страстный и умелый любовник.

Не сейчас, уговаривал он себя. Она заперта у него в клетке, а его месть свершится тогда, когда пленница полюбит своего похитителя.

Глава восьмая

Большой и благоденствующий монастырь Святого Давида находился на главном пути, ведущем на север к Уэльсу. При нем существовала больница, которой пользовались многие путешественники.

Спустя неделю после похищения Рианон барон Делейни прохаживался перед камином в большой трапезной. Периодически он останавливался, прислушиваясь к шуму дождя.

Ливень, начавшийся на следующий день после того, как Рианон похитили, все еще продолжался, превратив дороги в грязное и скользкое месиво. Иногда дождь стихал, но не успевали они оседлать лошадей, как он припускал вновь.

Такая погода даже радовала барона, так как ненастье удерживало Синвелина в Эннед-Бейче, подальше от его главного замка Каер-Коч.

Барон взглянул на сына, сидевшего на скамье у камина.

— Сколько же будет продолжаться этот дождь? — размышлял вслух барон. — Надеюсь, до того, пока Дилан и остальные не доберутся сюда.

— Вы полагаете, что они отправятся в путь в такую погоду?

— Думаешь, буря остановит Дилана? Он скажет: «Что валлийцу дождь?» — и прискачет.

— Если с ним Морган и Фицрой, то они, возможно, убедят его подождать, пока дождь не стихнет.

— Только не Морган. Он такой же горячий, как Дилан. Что касается Фицроя… Когда он узнает, с какими новостями прибыл Дилан, то дома не задержится. — Барон продолжал мерить шагами комнату. — Будем все же надеяться, что они скоро приедут. Вдруг Синвелину взбредет в голову отправиться в Каер-Коч? А это ведь один из самых неприступных замков в Уэльсе.

— Так вы считаете, что нам следует ждать?

— Да.

Они помолчали, затем Гриффид сказал:

— Было легче спасти Рианон на дороге.

— Да, но где уверенность, что мы одержали бы над ними верх? Слишком мало нас было.

— С Фрешетом трудно сражаться, — с непроницаемым лицом заметил Гриффид.

— Согласен.

— А что, если захватить только его или взять одного Синвелина?

Барон прищурился.

— О чем ты говоришь? Они шага не сделали из Эннед-Бейча.

— Синвелин провел первую ночь в трактире в нескольких милях от Эннед-Бейча. Со шлюхой.

Барон остановился и, медленно обернувшись, посмотрел на сына. — Что?

— Я отправил одного из наших людей следить за ним, — ответил Гриффид. — Он ждал у трактира, пока на рассвете Синвелин не уехал со своей свитой.

— Почему ты раньше мне этого не сказал? — рассердился барон.

— К тому времени, как солдат вернулся, Синвелин уже был в Эннед-Бейче. Я велел нашим людям, которых послал следить за Синвелином, дать знать, как только он снова уедет, но пока что этого не произошло. И такой мерзавец добивается руки моей сестры, — с ненавистью произнес Гриффид.

— Слава Богу!

— Слава Богу? — поразился Гриффид.

— Если он провел ночь со шлюхой, значит, не был с Рианон, — ответил барон. — Хоть бы он каждую ночь проводил таким образом, пока мы не вернем Рианон.

— Синвелин — негодяй, но он не осмелится обесчестить ее, — сказал Гриффид.

Ужас промелькнул на лице барона.

— Ты помнишь носатого Пьюлана?

— Конечно. Это пастух.

— А его дочку Катуг?

— Помню. Она, по-моему, ровесница Рианон.

Барон кивнул и снова стал ходить по комнате.

— Хорошо, что этого не слышит Дилан. Иначе он в одиночку напал бы на Эннед-Бейч.

— В чем дело? Что случилось с Катуг? Барон остановился и пристально посмотрел на сына.

— Синвелин ап Хайуэл изнасиловал ее. Вот почему они покинули наши земли, а я выгнал Синвелина из Крейг-Фора.

Выражение лица Гриффида осталось бесстрастным, но взгляд изменился.

— Она была еще ребенком.

— Да, Катуг было только десять лет, когда это случилось.

— Почему вы не обвинили его в преступлении?

— Когда Пьюлан рассказал мне об этом, я тут же призвал Синвелина к ответу — Он рассмеялся и посоветовал обвинить его перед судом пэров. Он богатый, влиятельный сеньор, а Пьюлан — крестьянин. — Барон отвел взгляд. — К тому времени я уже достаточно его узнал и понял, что он способен на такое преступление. Но я также знал, что нормандский суд его оправдает. Я решил расспросить Катуг — хотел увериться в том, что она узнает насильника, так как намеревался предпринять определенные шаги.

— Какие именно? — спросил Гриффид.

— По уэльским законам я отдал бы Синвелина Пьюлану и его сыновьям, а за последствия ответил бы сам, если бы кто-либо из нормандских лордов опротестовал мое решение. — (Гриффид одобрительно кивнул.) — Но когда я пришел поговорить с Катуг, то никого не застал — вся семья уехала в неизвестном направлении, так что свидетелей не осталось. Обвинить Синвелина в отсутствие девочки было слишком рискованно. Мне оставалось только предупредить Синвелина, что я выступлю против него, если в будущем его обвинят в таком же проступке. Затем отослал его домой. Гриффид встал.

— В таком случае я считаю, что надо действовать. От такого подлеца, как Синвелин, всего можно ожидать.

Барон покачал головой.

— Нет. Глупо нападать с небольшим отрядом. — Он снова вздохнул. — Ты видел, как он говорил о Рианон? Он, в самом деле, считает, что нравится ей.

— Но вы-то так не считаете?

— Нет. Он никогда ей не понравится. И все же я думаю, он будет держать свое слово до тех пор, пока не поймет, что дело безнадежно.

Гриффид пристально посмотрел на отца.

— Я не могу больше ждать.

— Понимаю, сынок. Это нелегко. — На лице барона печаль сменилась гневом. — Но мы должны помнить угрозу Синвелина: если мы нападем на Эннед-Бейч, то подвергнем Рианон еще большей опасности.

— Угроза Синвелина подразумевает, что мы не можем обратиться к королю? — спросил Гриффид.

— Мерзавец, скорее всего, узнает об этом, иначе я уже обратился бы, — сказал барон.

— А вдруг Синвелин пронюхает о том, что мы послали за подмогой?

— Даже если до него дойдут слухи, то Хью он все равно не знает, так как тот покинул Крейг-Фор до приезда Синвелина.

— Уверен, что он слыхал о валлийце, произведенном в рыцари и женившемся на дочери нормандца.

— Возможно, но придется рискнуть. — Барон с сожалением покачал головой. — Мне следовало взять с собой отряд побольше.

— Кто мог знать, что такое случится! — Гриффид нахмурился. — Отец, как вы считаете, Синвелин может завоевать расположение Рианон? Он ведь красивый мужчина.

— Твоя сестра способна отличить хорошее от плохого.

— Но…

— Что «но»?

— Отец, Синвелин сказал правду — вы ведь похитили мою мать.

— И на следующий день отпустил, пальцем не тронув. Это совсем другой случай. Рианон — умница. Ее не увлекут красивое лицо и льстивые речи.

— Вы действительно считаете, что он отпустит ее, если она ему откажет?

Барон не смог встретиться с сыном взглядом.

— Нет, я в этом не уверен. — Он вздохнул. — Но Синвелин абсолютно убежден, что уговорит ее. Нам остается только рассчитывать на это и надеяться, что он хоть раз сдержит слово. Он будет последним дураком, если причинит ей зло. Ведь и у меня тоже есть друзья. Правда, вынужден признать, что умом он не отличается. Но я клянусь Богом и Девой Марией, что мы ее вернем.

Серые глаза Гриффида потемнели от ярости, а его изящные пальцы, в которых было больше силы, чем казалось, сжались в кулаки.

— Да, отец. Но если этот дьявол причинит ей хоть малейший вред, я его убью, — произнес молодой человек.

Барон взглянул на сына, и его лицо стало холодным и грозным.

— Если он ее тронет, то с ним расправлюсь я.

— Тогда я оставляю себе Фрешета.


— Черт бы побрал этот дождь, — пробурчал Синвелин, выглянув из двери. — Сегодня тоже не уедешь, разве что в лодке.

Мадок, Туэдур и другие воины из его свиты обменялись недовольными взглядами и заворчали. Мадок вытащил кинжал и швырнул его в балку потолка.

— Это помещение нуждается в ремонте и без вашего вмешательства, — раздался голос Брайса из другого конца зала, где он стоял с людьми из гарнизона.

С самого начала Брайсу стало ясно, что воины гарнизона и свита Синвелина презирают друг друга, хотя и те, и другие — валлийцы.

Причина была очевидна: люди Синвелина, наглецы и мошенники, считали, что все, не принадлежащее хозяину лично, могут взять себе — еду, постель и даже женщин. Брайсу постоянно приходилось улаживать стычки, а служанки старались не выходить из кухни.

Лорда Синвелина все происходящее забавляло, и он ни разу не вмешался в распри. Брайс понял, что валлиец считает это его обязанностью, и делал все возможное, чтобы два отряда не соприкасались. Хорошо бы Синвелин со своими людьми поскорее уехал, думал Брайс, так как в кладовых почти не осталось еды.

Брайс старался по возможности избегать Рианон, но не мог не замечать, что общество лорда Синвелина ей уже не так приятно, как это было в гостях у лорда Милвуара. Казалось бы, все должно быть иначе — ведь она рядом с человеком, которого любит.

Если любит.

Леди Рианон была необыкновенно живой и интересной женщиной. Хозяйка замка из нее получилась бы отменная. Она легко мирилась с неудобствами, была терпелива, не жаловалась на погоду, с удовольствием ела то, что ей подавали, и приветливо обращалась к слугам. Проигрывая в шахматы лорду Синвелину, она не огорчалась, а Брайс с трудом держался от нее подальше, притягиваемый ее прелестной улыбкой.

Как понять ее поведение? Действительно ли она добрая и терпеливая или просто притворяется такой? Нравится ли ей лорд Синвелин, или редкие проявления неудовольствия и натянутости происходят от усталости и желания уехать из Эннед-Бейча в более роскошный замок Каер-Коч?

Она вполне могла оказаться бесстыдной искусительницей. Ведь заманила же она его в темный угол двора в замке лорда Милвуара. Судя по всему, лорд Синвелин проводит ночи с ней в башне, хотя в первый день она с негодованием отвергла это предположение. Точно этого Брайс не знал, так; как уходил спать на конюшню задолго до того, как эта парочка покидала зал. Ему без конца мерещились их нежные объятия, как ни старался он отделаться от этих видений.

Казалось, он достаточно всего насмотрелся, чтобы увиденное отвратило его от Рианон. Но если бы она пришла к нему и сказала, что желает его, он, не колеблясь ни минуты, принял бы ее любовь.

Ее любовь. Он, должно быть, сошел с ума. Глупо даже представить, что он ей хотя бы нравится. Ему нечего предложить столь знатной даме: ни дома, ни состояния, ни власти, ни титула.

Да и как он может соперничать с Синвелином ап Хайуэлом?

Мадок сказал что-то по-валлийски, и его приятели засмеялись, а солдаты гарнизона нахмурились.

Брайс сделал знак Эрмину, который выполнял обязанности переводчика.

— Скажи моим людям, что сегодня мы поупражняемся с мечами, если погода позволит.

Эрмин кивнул и неуверенно перевел на валлийский. Солдаты обменялись недовольными взглядами.

Лорд Синвелин медленно подошел к ним.

— Упрямятся, да, Фрешет? Вам удается их приструнить?

— Они опасаются меня, милорд, — ответил Брайс. — Ведь я нормандец. К сожалению, ближний бой мы отрабатываем только в казармах, но они уже намного лучше сражаются, хотя времени прошло совсем чуть-чуть.

Лорд Синвелин вздохнул.

— Мне, конечно, не стоило так долго отсутствовать, — сказал он. — Они тут одичали без меня. Им нужна твердая рука.

Тут в зал торопливо вошла леди Рианон. Она сбросила капюшон и воскликнула:

— Господи! Я чуть не утонула!

— Я в восторге оттого, что вы пришли, — заявил лорд Синвелин и кинулся снимать с нее плащ.

Брайс отметил, что это новый подарок от возлюбленного, так же как и зеленое с золотой отделкой платье и парчовая верхняя туника. Плетеный кожаный пояс обвивал узкую талию, подчеркивая женственность изящной походки. Головной убор состоял из шарфа и строгого платка, от белизны которого ее блестящие глаза казались еще больше, а щеки — розовее.

— Мне скучно в башне — я привыкла к обществу.

— Как приятно это слышать, — сказал Синвелин и строго взглянул на Мадока. — Освободи даме кресло.

Леди Рианон грациозно опустилась в кресло, из которого поднялся неуклюжий Мадок.

— Мне кажется, что дождь не такой сильный, — сказала она.

— Неужели? Фрешет! — позвал лорд Синвелин.

Брайс подошел к двери, стараясь не приближаться к леди Рианон, от которой даже пахло чем-то ароматным: свежими цветами или весенним ветерком.

— Да, милорд, это так.

— Чудесно! Может быть, завтра мы отправимся в путь!

— Сейчас дождь утихает, — продолжал Брайс, — но на горизонте видны тучи. Как бы они не принесли грозу.

Синвелин тихонько выругался.

— Мне до смерти здесь осточертело, — пробурчал он себе под нос. — Но, пожалуй, лучше еще подождать.

— Я пойду со своими людьми поупражняться на луговину возле замка, — сообщил Брайс и посмотрел на Эрмина, а тот перевел приказ на валлийский.


Рианон наблюдала за тем, как подчиненные Брайса Фрешета тут же последовали за ним. За столь короткий срок он заслужил их уважение — она слышала обрывки разговоров, из которых сделала вывод, что его считают стоящим воином.

Она подозревала, что солдаты гарнизона не такого высокого мнения о лорде Синвелине, надменном и черством. С ней валлиец держался, конечно, как подобает дворянину, но со слугами, да и с собственной охраной, он вел себя пренебрежительно.

Брайс не походил и на Гриффида, которого очень уважали, но не испытывали к нему дружеских чувств. И на Дилана нормандец не был похож — тот со всеми был запанибрата, а потом жаловался, что его не уважают, не понимая, что командир и друг — не одно и то же. Вот отец это понимал, и, несмотря на его дружелюбие, все знали, кто их господин.

Рианон пришла к выводу, что Брайс Фрешет такой же превосходный военачальник. От одного его присутствия она испытывала неловкость. Особенно ее смущали темные, проницательные глаза, взгляд которых проникал в самую глубину души. Играя с лордом Синвелином в шахматы, она с трудом сосредоточивалась на фигурах. Фрешет настолько ее отвлекал, что она ни разу не одержала победу.

При одном только упоминании его имени она вспоминала их поцелуй. Когда же он случайно касался ее, она словно оживала, впитывая его силу.

В его отсутствие она чувствовала пустоту и скуку, хотя лорд Синвелин был воплощением гостеприимного хозяина и развлекал ее легкой, веселой беседой.

После пения лорда Синвелина она была склонна жалеть его, а не злиться. Любовь без взаимности тяжела, хотя, что ей самой об этом известно?

Воины Синвелина явно были не в своей тарелке. Их, так же как и ее, угнетало пребывание в Эннед-Бейче. Они хотели уехать в Каер-Коч, а она — вернуться домой. Но из-за плохой погоды их желания не могли осуществиться.

Ула вместе с другой служанкой пришла выгрести золу из очага, не обращая внимания на господ.

— Надеюсь, этот проклятый дождь не размоет дороги окончательно, — сказал лорд Синвелин, подойдя к Рианон.

— Разве вы не заботитесь о состоянии дорог? — спросила Рианон, искоса глядя на него.

— Я не виноват в том, что идет дождь, — обиделся он.

— Конечно, нет. — Рианон произнесла это так, как будто разговаривала с капризным ребенком.

Синвелин тут же улыбнулся.

— У меня много имений, а это такое маленькое, что неудивительно и забыть о нем. Но теперь оно станет мне дорого из-за вашего присутствия.

Рианон встала и отошла к пустому очагу.

— Здесь нужен толковый управляющий, — заметила она.

— Вот поэтому я и назначил Фрешета… хотя, кажется, совершил ошибку.

Он подошел к ней поближе, и она едва удержалась, чтобы не отпихнуть его локтем.

— Миледи, боюсь, что я в нем обманулся.

— Каким образом?

— Вы ничего странного не заметили в Уле?

— Она очень молчалива и… скрытна, — не сразу подобрав слова, ответила Рианон, так как не хотела, чтобы у девушки были неприятности.

— А знаете почему?

— Нет.

— Брайс Фрешет тому причина, — с многозначительным взглядом сказал Синвелин.

— Брайс Фрешет? Д он при чем? Синвелин смущенно закашлял.

— Он и Ула… в общем, она не отдалась ему добровольно.

Рианон поняла, что хочет сказать Синвелин: Брайс Фрешет изнасиловал девушку.

Но она не поверила, так как чувствовала, что Брайс на такое не способен.

— У вас есть доказательства? Ула обвинила его?

— Ула вообще молчунья, как вы уже заметили. — Синвелин удивленно взглянул на Рианон. — Вы мне не верите?

— Я этого не сказала, милорд. Но мне трудно представить, что Фрешет способен на подобный поступок.

— Вы так охотно берете его под защиту?

— Мне бы хотелось получить доказательства, прежде чем судить его.

— Этим вы отличаетесь от своего отца, — вдруг сказал Синвелин, и произнес это таким злым голосом, какого она у него ни разу не слышала.

— Что вы имеете в виду? — Рианон поразило упоминание о ее отце.

Валлиец покачал головой.

— Да так, ничего. Не обращайте внимания. Я плохо сплю последние ночи, и у меня болит голова.

— Тогда вам надо отдохнуть, — посоветовала она.

Он выразительно взглянул на нее.

— Если бы только было с кем.

Она замерла, а он продолжил свои жалобы:

— Господи, голова просто раскалывается! Но если лечь, будет еще хуже. Может, если вы побеседуете со мной или споете, то головная боль пройдет?

Рианон поняла, что Синвелин не притворяется, он действительно выглядел неважно.

— Это, возможно, из-за перемены погоды — надвигается новая гроза.

— Надеюсь, что она обойдет нас стороной, — вздохнул Синвелин. — Однако причина здесь иная. — Взгляд его сделался меланхоличным. — Во всем виноваты вы, миледи. — Я?

— Да. Мне не спалось прошлой ночью из-за мыслей о вас. Разве я вам не говорил, что вы — самое прелестное создание в мире?

Рианон устало улыбнулась. Она тоже плохо спала, кроме того, его льстивые слова ей надоели, как и любовные излияния.

— Благодарю вас.

— Не споете ли мне, миледи? — Он устремил на нее умоляющий взгляд. — Я уверен, что ваш чудесный голос исцелит меня.

Она отвернулась.

— А вдруг голова разболится еще сильнее?

— Все, что исходит от вас, мне на пользу. Только не разбивайте мне сердце.

— Какую песню вам спеть? — Рианон решила согласиться на его просьбу, так как, пока она будет петь, ему придется молчать.

— Любую. Только сядьте рядом и держите меня за руку.

— Это неприлично, милорд, — сказала она, не желая до него дотрагиваться.

Он скорбно повел плечами.

— Хорошо. Хотя бы посидите рядом. Он буквально повалился в кресло и закрыл глаза.

Она стала тихонько напевать колыбельную, а Синвелин наблюдал за ней из-под полуопущенных век. В комнате было тепло, ее голос звучал успокаивающе, и через несколько минут она с радостью увидела, что он уснул.

Рианон огляделась — служанки, закончив уборку, ушли, и в зале никого не было.

Она вздохнула и попыталась разобраться в своих чувствах. Предположим, что отцу понравился бы лорд Синвелин. Захотела бы она тогда его в мужья?

Нет. У него очаровательные манеры, порой он забавен, музыкален, но… не волнует ее. Он скучен своими пустыми шутками и лестью. Вот в Брайсе Фрешете бушует целый океан чувств, а чувства Синвелина можно сравнить… разве что с лужей.

У Рианон тоже разболелась голова. Она подошла к двери и выглянула наружу. Темные тучи угрожающе нависли над холмами, но дождя пока не было. Дул влажный ветер, и от этой прохлады ей стало легче.

За воротами послышался взрыв хохота, и Рианон отказалась от мысли провести время в одиночестве. В конце концов, ей тоже хочется повеселиться.

Она посмотрела на луговину. Солдаты гарнизона сидели и лежали на сырой траве. Несколько человек, нагнувшись и упершись руками в колени, надрывались от хохота. Еще один стоял к ней спиной, держа в обеих руках по мечу. Его плечи тоже тряслись от смеха. Она узнала этого человека со спины и уже повернулась, чтобы вернуться в зал, но при мысли о спящем Синвелине и обществе его своевольных подчиненных передумала и решила выяснить, что же так развеселило солдат-валлийцев и их нормандского командира.

Силач Мадок, чье оскорбление она не забыла, стоял у ворот, опершись на копье. Когда она хотела пройти мимо, он вдруг загородил ей путь.

— Простите, миледи, — сказал он по-валлийски, — но вам нельзя выходить за ворота.

Рианон Делейни смерила его взглядом, достойным дочери высокородного барона, и надменно осведомилась:

— По чьему приказу?

— Фрешета, — последовал ответ. Рианон приподняла темную бровь.

— Да? Он, вероятно, ошибся. — Она скрестила руки на груди и нетерпеливо топнула ногой. — Фрешет!

Нормандец медленно повернулся и посмотрел на девушку.

Глава девятая

Рианон не знала, куда отвести взгляд. Разумеется, подальше от темных вопрошающих глаз Брайса Фрешета, его сердитых чувственных губ и потной груди. Она уставилась на его грязные башмаки.

— Да, миледи? — Голос его прозвучал почти так же дерзко, как и у стражника.

— Это вы приказали не выпускать меня из Эннед-Бейча?

Фрешет бросил мечи на землю рядом со своей кожаной туникой и пошел к ней навстречу.

Она подняла голову и постаралась прямо смотреть на него, хотя он был полуголый.

— Это приказ лорда Синвелина, миледи. Он тревожится о вашей безопасности за пределами крепостных стен. Так, Мадок?

Валлиец ничего не ответил.

— Он вас не понимает, — напомнила Брайсу Рианон и, отстранив копье Мадока, направилась к Фрешету.

— Вы так думаете, миледи, — ответил он и, понизив голос, добавил: — Но я выяснил, что он ловко притворяется.

Мадок злобно посмотрел на Брайса.

— Я отвечу за безопасность миледи, — сказал Брайс, обращаясь к Мадоку.

Мадок что-то буркнул, а Рианон с Брайсом подошли к остальным солдатам, которые с любопытством на них смотрели.

— Они, к сожалению, ни слова не знают по-французски.

— Тем не менее вам удалось их рассмешить, — заметила она.

— Когда два человека хотят показать друг другу, как надо обороняться, и при этом оба клинка одновременно ломаются, солдаты находят это забавным.

Рианон и не подозревала, что такой грозный воин, как Брайс Фрешет, обладает способностью посмеяться над неудачей. Но она тут же вспомнила, что с ним следует держать ухо востро.

— Я не понимаю, почему мне нельзя выйти из замка, если другим это можно.

Смешинка исчезла из его глаз, и выражение лица вновь сделалось отчужденным.

— Пока вы находитесь в поле моего зрения, миледи, — решительно заявил он, — полагаю, что его светлость не станет возражать. — Он наморщил лоб. — А где он сам, миледи? Это у него вам следует спрашивать разрешения.

— Мне оно не нужно.

— Но от его общества вы ведь не отказываетесь.

— Я не… — Она замолкла: этому человеку не надо знать о ее чувствах. — Я здесь не узница, — сказала она.

— Разумеется, нет, миледи. Вы — желанная гостья.

Ей не понравился его насмешливый тон.

— В таком случае ко мне следует относиться с уважением. — Она посмотрела на его голую потную грудь.

Он покраснел, но тунику надевать не стал.

— Я занимаюсь с солдатами, а при этом лишняя одежда мешает.

Теперь покраснела Рианон. Она пошла по грязной дорожке к группе людей. Те, кто лежал на земле, поднялись на ноги и поклонились.

— Вот-вот пойдет дождь, миледи! — Брайс догнал ее. — Не лучше ли вам вернуться в зал к лорду Синвелину?

— Он спит.

— А! — многозначительно произнес Брайс. Она окинула его сердитым взглядом.

— Что вы хотите этим оказать?

— Я, миледи? Абсолютно ничего, — ответил он.

— Вы наглый, неотесанный нормандец! В ответ он с улыбкой поклонился, а Рианон уселась на пенек.

— Пожалуй, я останусь и полюбуюсь на это чудо — как вы управляетесь с людьми, которые вас не понимают.

Он пожал плечами и отвернулся. Худой, темноволосый Эрмин подошел к ним. Вид у него был взволнованный, и Рианон не могла понять отчего: он пугливо посматривал то на командира-нормандца, то на приближающуюся грозу. Наконец Рианон сообразила, что этот человек выступает как переводчик. Давалось это ему с трудом. Когда Брайс кончал говорить, тот долго молчал, подыскивая нужное слово. Люди слушали, но без особого интереса, а Брайс начинал раздражаться.

Рианон слезла с пенька и подошла к Брайсу.

— Они вовсе не глупы, — прервала она его разъяснения о том, что не следует слишком напряженно держать оружие, чтобы не вывихнуть кисть.

— Они невнимательны к тому, что я говорю, — пожаловался нормандец.

— Просто обычно они не сражаются мечами и считают, что ваши разглагольствования их не касаются, — объяснила Рианон.

— Разглагольствования?

— Ну урок или речь. Сколько человек здесь вооружены мечами?

— Пятеро. Остальные, я думаю, забыли их захватить.

— Забыли? Вы ведь видели, в каком состоянии оружие даже у тех, кто его принес: клинки проржавели и сломались.

Брайс прищурился. Хоть бы она перестала говорить и смотреть на него своими яркими зелеными глазами, да и не стояла бы так близко. Одного взгляда ее прекрасных, внимательных глаз было достаточно, чтобы рухнули преграды в его душе, которые он возвел против ее чар. Она была просто опасна для него.

— Они нарочно не следят за оружием, чтобы оно заржавело? — сердито спросил он.

— Нет, что вы, сэр! Не нарочно! — в ужасе крикнул Эрмин.

— Мне следовало объяснить получше. Они не обращают внимания на мечи, так как предпочитают луки.

— Луки? Рианон кивнула.

— В ближнем бою они используют и мечи и копья. Вы когда-нибудь видели уэльский лук?

— Я однажды наблюдал, как лучник пробил стрелой доску в четыре дюйма толщиной.

— А из чего была сделана стрела?

— Кажется, из вяза. Скверное оружие: негибкое, слишком длинное и громоздкое.

— И при этом пробивает четырехдюймовую доску, — с улыбкой парировала Рианон.

Эрмин сказал что-то солдатам, и они оживились.

— Им больше нравятся луки? — спросил Брайс Эрмина.

— Да, сэр.

— Очень хорошо. Завтра пусть приносят свои луки и стрелы, а я посмотрю, такое ли это расчудесное оружие, как утверждает миледи.

Эрмин кивнул и снова посмотрел на небо, словно там происходило что-то более важное, чем распоряжения Брайса.

— В чем дело? Уже начинается гроза?

— Нет, сэр… это…

Эрмин умоляюще посмотрел на Рианон и разразился потоком валлийских слов.

Она ласково ему улыбнулась, затем с той же улыбкой повернулась к Брайсу.

— Его жена рожает, и он хочет быть с ней рядом. Он говорит, что в прошлый раз их ребенок умер, и жена тоже чуть не умерла. Он покорнейше просит отпустить его домой. Он вернется, как только ребенок родится.

— Конечно, пусть едет.

Да если бы леди Рианон вот с такой же улыбкой попросила Брайса спрыгнуть с зубчатых стен крепости, он сделал бы это, не задумываясь. Рианон продолжала улыбаться, и в ее глазах светилось одобрение.

Брайс от волнения откашлялся и, повернувшись к Эрмину, сказал хриплым голосом:

— Сейчас мы закончим, иначе вымокнем под дождем. Эрмин, возьми на конюшне лошадь. Вернешься тогда, когда все разрешится благополучно.

Эрмин закивал головой и заулыбался.

— Спасибо, сэр! — И кинулся бегом к караульной, продолжая кричать через плечо: — Спасибо! Спасибо!

Неожиданный грохот грома испугал всех.

— Пойдемте в замок, — сказал Брайс и нагнулся за своей туникой. Когда он выпрямился, то увидел, что леди Рианон уже возле караульной.

Ну и к лучшему, подумал он. Ему надо приучить себя жить без нее, а она пусть возвращается к лорду Синвелину — самому удачливому из мужчин.


Рианон остановилась как вкопанная — перед ней появился лорд Синвелин, закутанный в черный плащ. Он был похож на черную ворону.

— Милорд, — воскликнула она, — вы проснулись!

— Да, — с поклоном ответил он. — И вообразите мое удивление, когда я увидел, что моя очаровательная птичка улетела. Я очень забеспокоился, дорогая.

— Мне надоело так долго сидеть в доме, — сказала она. — Этот солдат заявил, что я не могу выходить из Эннед-Бейча. — И Рианон выразительно посмотрела на невозмутимого Мадока.

Синвелин махнул рукой.

— Ради вашей же безопасности, миледи. Я ведь обещал вашему заботливому отцу, что, пока вы на моем попечении, с вами ничего не случится. В лесах могут скрываться разбойники. — Он сочувственно улыбнулся ей и протянул руку. — В Каер-Коч все будет по-другому. Там прекрасные сады, но если вы пожелаете что-либо в них изменить, я препятствовать не буду. А теперь пойдемте в дом, пока не разразился дождь.

— Да, — согласилась она, хотя ей безумно хотелось убежать из Эннед-Бейча в любую погоду.

— Фрешет! — позвал Синвелин. Нормандец приблизился и вежливо поклонился. — Это Эрмин бежал на конюшню, словно на пожар?

— Да, милорд, — спокойно ответил Брайс. — Ему необходимо уехать домой — у него жена рожает.

— Тогда зачем он несся на конюшню?

— Я разрешил ему взять лошадь.

— Я что-то не припоминаю, чтобы вы меня об этом спрашивали.

— Прошу прощения, милорд. Я не предполагал, что для этого требуется ваше разрешение, поскольку гарнизоном командую я.

Рианон смотрела то на одного, то на другого. Она видела, что Брайс крайне недоволен, но сдерживается. А лорд Синвелин хотя и улыбается, но смотрит недобро. Брайс, несмотря на отсутствие титула, следовал правилу «положение обязывает», которое не мешало бы перенять и самому Синвелину.

Рианон теперь была совершенно уверена, что с Улой плохо обошелся кто угодно, только не Брайс Фрешет.

Новый раскат грома потряс воздух.

— Если позволите, я прикрою вас своим плащом, миледи. — С ласковой улыбкой Синвелин распахнул плащ, ожидая, что она юркнет ему под крылышко. Рианон эта мысль была настолько неприятна, что она приподняла юбки и кинулась через двор к башне.

— Что для валлийца дождь, милорд! — весело крикнула она.

С каменным лицом Синвелин посмотрел ей вслед, затем повернулся к Мадоку.

— Что ты видел?

Тот пожал массивными плечами.

— Они разговаривали, потом она смотрела на солдат, потом они опять разговаривали.

Вдруг Синвелин откинул Мадока к стене и прижал рукой его шею.

— Дурак! Как они разговаривали?

Покрасневший Мадок, брызгая слюной, прошипел:

— Говорили… и все. Я ничего… подозрительного не увидел, милорд!

— Клянешься жизнью?

— Клянусь! Если бы что не так, я бы сразу пришел к вам.

Синвелин успокоился и отпустил Мадока.

— Смотри, чтобы она больше не выходила за ворота. А если снова подойдет к Фрешету, скажешь мне.

— Неужели вы думаете?.. — Мадок с удивлением воззрился на своего хозяина.

— Нет, не она, а Фрешет может помешать.

— Так убейте его, — деловым тоном предложил Мадок.

— Ну и умник ты, Мадок. Ты что, забыл? Сестра Фрешета замужем за бароном Дегером. С таким наемником и такой женой я получу в союзники двух самых известных воинов Англии. Если же Фрешет проявит строптивость, то я найду возможность устранить его, и никто ничего не узнает — репутация сыграет против него.


Рианон вбежала в спальню и закрыла за собой дверь.

— Миледи?

Рианон обернулась — она не заметила Улу, которая, очевидно, прибирала в комнате, так как брошенные Рианон вещи были разложены, а постель застлана.

— Вы промокли, миледи, — сказала служанка.

— Я смотрела, как солдаты упражняются, и в это время начался дождь. — Рианон чихнула. — Надену-ка я голубое платье — оно потеплее.

Пока служанка развязывала шнуровку на платье Рианон, та решилась ее спросить:

— Скажи, что ты думаешь о лорде Синвелине?

Ула подошла к сундуку и вынула ярко-голубое шерстяное платье, теплое и уютное.

— Я о нем не думаю, — ответила она. — Не мое дело о нем думать.

Голос у нее дрогнул, и руки тоже. Рианон стала снимать влажное платье и продолжила свои расспросы:

— Его считают хорошим господином? Ула ничего не ответила, а молча взяла мокрую одежду и положила ее на стул.

Рианон, стоя в одной рубашке, рассматривала лицо Улы, на котором отразились гнев, ужас и презрение.

— Ты его боишься?

— Кого, миледи?

— Лорда Синвелина? Он тебя обижал?

— Нет, миледи, — поколебавшись, ответила Ула, но руки у нее дрожали.

Рианон поняла, что правдивого ответа ей не добиться, но ей и так уже все было ясно.

Служанка приподняла голубое платье, и Рианон продела руки в рукава.

— А Фрешет? — приглушенным голосом, поскольку просовывала голову в вырез, спросила она. — Он — хороший?

Ула молча натягивала на нее платье, но вдруг, не натянув донизу, отпустила.

— Ула! — Она удивленно посмотрела через плечо — на пороге спальни стоял улыбающийся Синвелин.

— Милорд! — выдохнула Рианон. Поняв, что они одни, Рианон отошла в глубь комнаты, натягивая на плечи незашнурованное платье. — Где Ула?

— Я ее отослал, — небрежно ответил он.

— Пожалуйста, уйдите! — потребовала девушка. — Я еще не оделась, как следует.

— Позвольте мне вам помочь. — Он медленно приблизился к ней.

— Вам, милорд? Нет, благодарю, я сама справлюсь.

— Позвольте же мне, миледи, — возбужденным шепотом произнес он, не сводя с нее глаз.

— Да нет же, я…

— Не нужно стесняться. — Синвелин взял ее за плечо и повернул к себе спиной. Она почувствовала, как он затягивает шнуровку у нее на платье.

Ошеломленная Рианон замерла на месте.

— Вот и все, — сказал он. — Я только хотел помочь.

— Итак, вы мне помогли и теперь можете удалиться.

Он изобразил на лице печаль.

— Миледи, почему вы так суровы со мной сегодня? Что я такого сделал или сказал? Может быть, я вас чем-то обидел?

— Вы вошли ко мне в комнату, когда я не была одета, и удивляетесь тому, что я возмущена?

— Мне показалось, вам хочется, чтобы я последовал за вами.

— Вы обладаете удивительным качеством, милорд, неправильно меня понимать.

— Вероятно, это оттого, что вы не похожи ни на одну из женщин, — сказал он. — Вы — самая красивая, самая грациозная и самая… желанная.

Рианон вновь ощутила себя в ловушке.

— Милорд, нам… не следует оставаться наедине, — запинаясь, пробормотала она.

— А когда же, как не наедине, моя возлюбленная Рианон, я могу сказать, как я вас люблю и как вы мне нужны?

Она растерянно отодвинулась от него.

— Вам следовало ухаживать за мной общепринятым способом, а не держать меня здесь узницей.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Почему вы так решили, миледи?

— Вы не позволяете мне выйти за ворота, и мне кажется, что ваши люди следят за мной.

Синвелин изобразил на лице скорбь.

— Вы обижаете меня, миледи! Вы вовсе не узница, и никто за вами не следит.

— Милорд, я настаиваю, чтобы меня немедленно отвезли к отцу.

— В такую погоду? Вы шутите.

— Уверяю вас, лорд Синвелин, я говорю совершенно серьезно.

— Вам так хочется меня покинуть? И Фрешета тоже?

— Какое отношение ко мне имеет Фрешет? — покраснев, спросила она.

— Вот это-то мне и интересно. — Синвелин подошел к столу и стал разглядывать туалетные принадлежности. — Мне казалось, что он вам не нравится, что вы считаете его безнравственным. Что произошло? Почему вы изменили свое мнение? Вы снизошли даже до беседы с ним.

— Ничего не произошло, — ответила она, зная, что говорит неправду. — Я просто рассказала ему об уэльских луках.

— И все?

— Да, милорд, все. Вы станете указывать мне, с кем разговаривать и что говорить?

— Я бы не хотел, чтобы вы разговаривали с ним. Он неподходящий для вас собеседник.

— Но вы ведь взяли его на службу и назначили командиром гарнизона, — заметила она.

— Для этого он вполне подходит. И больше ни для чего. Пожалуйста, миледи, не сердитесь на меня. Я просто ревную, — добавил он с видом мальчугана, которого застали за кражей яблок в саду.

— Ревнуете?!

— Да, ревную к любому взглянувшему на вас мужчине, — объяснил он. — Я даже к Уле ревную, поэтому и отослал ее прочь. Я завидую любому, на кого распространяется ваше внимание.

Рианон не сомневалась в его искренности. Но у нее было неприятное ощущение, что это ревность собственника, а не влюбленного.

Он подошел к ней и с мольбой протянул руки.

— Рианон, вы знаете, что я вас люблю. Я все сделаю, чтобы мы были вместе. Превратите меня в счастливейшего человека на земле, согласитесь стать моей женой.

— Милорд, — ласково, но твердо ответила она, — я не могу этого сделать. Пожалуйста, не просите меня об этом! Позвольте мне вернуться к отцу.

— Почему вы все усложняете, дорогая Рианон? — В его глазах промелькнуло раздражение, не вязавшееся с мольбой, звучавшей в словах.

— Никаких сложностей, — ответила она — Все очень просто — отвезите меня к отцу.

Он отвел взгляд.

— Вижу, умолять вас бесполезно, — тихо произнес он, и когда поднял на нее глаза, она увидела в них искреннее разочарование. — Я сделаю то, что должен сделать.

Он взял плащ и вышел, а Рианон со вздохом опустилась на кровать.

Глава десятая

Синвелин неторопливо вошел в казарму. Брайс и солдаты тут же встали и поклонились. Хозяин снял плащ и встряхнул его, замочив ближайший соломенный тюфяк.

Он окинул взглядом шахматную доску с расставленными фигурами, потом перевел его на Брайса, стоявшего в дальнем углу и чистившего свой меч.

— Фрешет, у вас что — отдых?

Брайс отбросил тряпку и вложил меч в ножны.

— Наши занятия прекратились из-за дождя.

— Конечно, что им еще делать, как не развлекаться? Переводчика вы услали, а леди Рианон здесь нет, чтобы помочь.

— Солдатам гарнизона нужно быть в дружеских отношениях, — ответил Брайс, — и я не вижу особого вреда в том, чтобы позволить им немного развлечься.

— Почему бы тогда им не пойти в зал и не провести время с моими людьми?

— Учитывая враждебность между вашей охраной и солдатами гарнизона, я приказал, чтобы гарнизон без особой надобности не покидал казарм.

— Враждебность? — удивился Синвелин. — Я назвал бы это здоровым соперничеством.

— Называйте это, как вам угодно, милорд, — прямо заявил Брайс, — но подобная погода действует людям на нервы, и лучше им держаться подальше друг от друга.

— Понятно. — Синвелин улыбнулся. — Есть еще способ для сплочения войска. Я даю задание вам и вашим людям.

— Слушаю, милорд.

— Возьмите лучших солдат гарнизона и поезжайте к дальней границе поместья. До меня дошли сведения, что там разбили лагерь мятежники, и чем скорее вы их уничтожите, тем лучше.

— В такую погоду, милорд, и в такой поздний час?

В глазах Синвелина промелькнул гнев.

— Вы оспариваете мой приказ, Фрешет? Брайс рад был бы это сделать. Дороги размыты, кроме того, он вполне мог опять сбиться с пути. Но больше всего ему не хотелось оставлять леди Рианон даже ненадолго.

— Итак, Фрешет, вы выполните мой приказ или нет?

Брайс знал, что не может позволить себе не подчиниться приказу лорда Синвелина. Иначе придется расстаться с надеждой на титул рыцаря, а это для него — самое главное.

— Да, милорд. Но кто будет охранять Эннед-Бейч? Ведь этим занимается гарнизон.

— Мои люди обеспечат защиту Эннед-Бейча и по очереди будут стоять в карауле.

— В таком случае мы сейчас же выступаем, милорд.

Синвелин оглядел солдат и дал им отрывистое приказание по-валлийски. Брайс отметил их удивление и недовольство.

— Время позднее, так что выезжайте сейчас же, — сказал Синвелин и взял свой плащ. — Мадок знает дорогу и будет служить проводником.

— Если только поймет меня, милорд, — насмешливо заметил Брайс.

Синвелин хмыкнул.

— Это у него такая манера шутить. Уверяю вас — все, что надо, он поймет. Думаю, вы будете отсутствовать всю ночь, так что возьмите побольше провизии. Я передам леди Рианон ваши сожаления о том, что вас не будет за ужином. — С этими словами лорд Синвелин повернулся и вышел из казармы.

Как только он ушел, люди разразились руганью и жалобами, хотя старались не говорить громко. Брайс не винил их. Ему самому не хотелось выполнять этот приказ, и не только из-за дождя и позднего часа.

Ему претила мысль о том, что леди Рианон останется одна с лордом Синвелином и его охраной.


Услыхав шум во дворе, Рианон встала с постели и подбежала к окну. Она влезла на подоконник и стала вглядываться в стену дождя.

Мужчины садились на лошадей, собираясь куда-то ехать. Наверное, Синвелин передумал и решил отвезти ее к отцу.

Из конюшни вышел Брайс Фрешет, ведя своего скакуна. Он, вероятно будет в ее свите. А вдруг Синвелин сам не станет ее сопровождать? Она глубоко вздохнула. Когда она уедет из Эннед-Бейча, то, скорее всего, расстанется с Брайсом Фрешетом навсегда. Может быть, ей представится случай перед тем, как их пути разойдутся, сказать ему… что-нибудь?

Она наблюдала, как он сел на коня, но никто за ней не пришел. Начала подниматься решетка, и Рианон поняла, что отряд уезжает без нее. Для этих людей Синвелин, видно, нашел другие дела.

Ее охватило разочарование. Куда поехал Брайс и зачем? Вернется ли он до того, как она уедет отсюда к отцу? А может быть, это к лучшему, что они не попрощаются?

Душа разрывалась от боли, и она отвернулась от окна.


— О, Рианон!

Рианон чуть не упала со стула от крика Синвелина. Было уже поздно, но ей не спалось. Она сидела у стола и от нечего делать еще и еще раз расчесывала волосы.

Зачем она понадобилась Синвелину? Через Улу девушка передала, что не придет в зал, так как ей нездоровится.

— О, моя несравненная Рианон! — не унимался Синвелин, и Рианон решила, что он выпил лишнего. — Вы не спите, моя прекрасная Рианон? — Голос Синвелина прозвучал уже за дверью. — Проснитесь, моя дорогая! Ваш обожатель здесь.

Она увидела, как задергалась задвижка, и поняла, что ему вскоре удастся открыть дверь. Рианон быстро придвинула к двери сундук.

— В чем дело, моя прелестная невеста? Вы меня не пускаете?

— Милорд, вы ведете себя неприлично! — заявила она. — Мне нечего вам сказать. Уже ночь!

— Нечего сказать, Рианон? — рассердился он. — Обычно вы более разговорчивы: со мной, с Фрешетом, с Улой, даже с Мадоком.

Сундук задвигался, и она поняла, что он продолжает толкать дверь. Хорошо, что я не начала раздеваться, подумала Рианон.

— Милорд! — раздраженно воскликнула она. — Прошу вас уйти. Я не расположена вас сейчас видеть.

— Зачем вам быть одной, когда я рядом? Вам же нравилось мое общество у лорда Милвуара.

— Но не среди ночи!

— Еще не середина ночи, а всего лишь ее начало, — уточнил Синвелин. — Мы можем провести вместе много часов!

Он, должно быть, изо всех сил навалился на дверь, и она открылась, сдвинув сундук.

— Милорд! — в негодовании воскликнула Рианон, а он как ни в чем не бывало вошел в комнату. — Оставьте меня! — потребовала она.

— А вы Делейни до мозга костей: самоуверенная, гордая, величественная.

Он начал медленно ходить вокруг нее, и впервые она его испугалась.

— Пожалуйста, милорд, уходите. — Нет.

— Вы ведь пообещали отвезти меня к отцу.

Он остановился и с улыбкой помотал головой.

— Боюсь, что вы не так меня поняли, миледи. Я сказал, что сделаю то, что должен сделать.

От страха дрожь пробежала у Рианон по спине.

— Что должны сделать? Вы должны отпустить меня.

— Нет, моя дорогая.

— Если вы честный человек, то почему не отпускаете меня? Я никогда не выйду за вас замуж.

— Никогда? — Таких ледяных ноток она в его голосе ни разу не слышала. — Но почему?

Она распрямила плечи, призывая себя не бояться.

— Я не могу выйти за человека, которого не уважаю.

— Вы меня не уважаете? — зловещим тоном произнес он.

— Вы лгун.

— А если это ради любви?

— Вот именно. Муж и жена должны доверять друг другу.

— Вы так уверены в себе, дорогая?

— Да.

Он рассмеялся.

— Не один я лгу, миледи. Вот вы заявляете, что Фрешет вам безразличен.

Она покраснела и ничего не ответила, лишь молча наблюдала за Синвелином — перед ней кругами ходил совершенно чужой ей человек, хотя улыбка у него была прежней, и это пугало ее больше всего.

— Сказать вам, как и почему я выучился так убедительно врать, моя добродетельная дама? — спросил он. — Я научился этому, еще сидя на коленях у мамочки. Только так я мог избежать гнева и побоев отца.

— Печально это слышать.

— Неужели вам меня жалко? Сейчас мне жалость ни к чему. Я рано понял, что надо говорить, чтобы отец меня не бил. Моя мать, к сожалению, не умела врать так здорово, как я, и поэтому получала больше оплеух. — Синвелин мрачно улыбнулся. — Но все это в прошлом. Теперь он умер — упал со стены замка Каер-Коч и разбился о скалы внизу. В одно мгновение он расплатился за все. Подходящая смерть для такого человека, не так ли?

Она не сомневалась в том, что он говорит правду, как и в том, что увидела другого Синвелина: злого, циничного и отвратительного, снедаемого ненавистью, которая исковеркала ему жизнь. Это был человек, лишенный сострадания, раскаяния и стыда.

Он приблизился к ней, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Мне все равно, что принять — вашу жалость или вашу любовь, миледи.

— Синвелин, пожалуйста, не надо, — прошептала она.

— Что не надо? — Он снова поцеловал ей руку. — Не говорить, как сильно я вас желаю? Как пуста без вас моя постель, и я не могу уснуть?

— Я — знатная дама, — напомнила она ему, сжимаясь от страха.

— Знаю, миледи.

— Вы должны предоставить мне возможность вернуться к отцу.

— Да он уже уехал к себе домой в Крейг-Фор.

— Нет! — выкрикнула она. — Он никуда не уедет, пока я здесь.

— К чему эти сцены, моя дорогая?

— Сцены? Это не игра. Я хочу домой!

— А я этого не позволю, — холодно заявил он.

— Не позволите? Я не прошу вас, милорд, — сурово произнесла она, — я приказываю вам отвезти меня к отцу!

Злобная ярость отразилась на лице Синвелина.

— Нет. Вы станете моей женой.

Ужас охватил Рианон от его холодного размеренного тона.

Синвелин опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои теплые ладони, снова изображая галантного кавалера.

— Не такая уж это плохая доля, миледи.

— Но… почему вы так хотите этого? — с трудом прошептала она.

— Вы не верите, что я вас люблю? Она не ответила, и он с такой силой сжал ей руки, что Рианон стало больно.

— Вы не верите, что я люблю вас? — повторил он. Его взгляд стал враждебным.

— Я… верю вам, — солгала она.

— Вот видите, как легко научиться врать, моя дорогая красавица невеста! — улыбнулся он и уткнулся носом ей в ладонь. — Мне все равно, любите вы меня или нет. Я хочу вас в жены, и все тут.

— Мой отец…

Синвелин внезапно поднялся и отпустил ее.

— Рианон, я хочу вас, и вы будете моей. Вы не уедете от меня, а ваш отец всю оставшуюся жизнь будет страдать, зная, что перед Богом и людьми вы принадлежите мне и что ваши дети — его внуки — также и мои дети.

Сказанное стало для Рианон ударом.

— Почему вы так его ненавидите?

— Он опозорил меня.

— Но он всего лишь отослал вас из Крейг-Фора.

— А вы думаете, люди ничего не знают и не интересуются, почему? Раз я неприятен могущественному барону Крейг-Фора, значит, на то есть веские причины. — Он язвительно улыбнулся. — О скандале, связанном с Фрешетом, вы слыхали. Странно, что обо мне до вас не дошли слухи.

Ей тоже это было непонятно, но она хорошо знала своего отца.

— Не думаю, что про вас распускали слухи. Вы были желанным гостем у лорда Милвуара. — Она распрямила плечи, и голос у нее зазвучал увереннее. — Я знаю, что без доказательств отец не станет никого обвинять и тем более распускать слухи. Он обычно пресекает все домыслы, когда узнает о них. Если вам кажется, что за вашей спиной шепчутся, то в этом обвиняйте свою нечистую совесть.

Но на Синвелина слова Рианон не произвели никакого впечатления.

— Он плохо обошелся со мной, и я ему отомщу.

— Но я-то ведь ничего дурного вам не сделала!

Он снова с силой сжал ей руки.

— Ничего. Просто вы — дочь Эмриса Делейни и к тому же красивая, привлекательная… — Он обнял ее, а Рианон показалось, что ее обвила змея. — Позвольте мне любить вас, — зашептал он, целуя девушку в шею.

Он был сильнее ее, но отец научил Рианон защищаться. Она расслабилась, дожидаясь возможности пнуть его ногой.

Но Синвелин вдруг отстранился.

— Прекрасно, дорогая. У меня нет желания сражаться с вами, к тому же я — не чудовище. Когда захочу, то могу быть очень ласковым. — Он пошел к двери, но задержался на пороге, и на губах его появилась гнусная улыбка. — Конечно, я могу быть и очень жестоким. Подумайте об этом. Вас следует немного проучить. Вы останетесь здесь одна, моя дорогая, без еды и воды, а через пару дней посмотрим, так ли уж невыносимо будет вам мое общество.

И он вышел, с треском захлопнув за собой дверь.

Рианон уставилась ему вслед.

Она должна бежать. Сейчас же. Но, подойдя к двери, не смогла открыть ее. Наружная задвижка! Рианон подергала дверь — бесполезно. И девушка поняла, что она — пленница Синвелина.

У кого ей искать помощи? Первым пришел в голову Брайс Фрешет. Но Брайса здесь нет — Синвелин куда-то отослал его. А что, если он вообще не вернется? Нет, его отсутствие — временное, иначе он не взял бы с собой солдат из гарнизона. Но кто может знать, когда он вернется? Вдруг будет уже поздно и Синвелин потеряет терпение? При мысли о том, как Синвелин накинется на нее, ей едва не сделалось дурно. Но она — дочь Эмриса Делейни, который целых десять лет, брошенный королем Ричардом, добирался домой из Святой земли. Она не опозорит доброе имя отца и не сдастся. Даже если Синвелин ап Хайуэл возьмет ее силой, она не выйдет за него и не свяжет с ним свою судьбу.

Рианон сдвинула всю мебель в комнате к двери, чтобы защитить себя от вторжения. Затем подбежала к узкому окну, примерилась и решила, что протиснется в проем. Усевшись на подоконнике и посмотрев вниз, девушка поняла, что находится очень высоко, но стены башни неровные, с выступами. Такой умелый парень, как Дилан, ни минуты не помешкав, спустился бы вниз, особенно если бы его там поджидала хорошенькая девушка.

Но она — не Дилан и не сможет спуститься без веревки.

Рианон спрыгнула с подоконника и оглядела комнату. Ее взгляд остановился на кровати, матрац которой лежал на веревочной сетке. Откинув одеяло, она присела на корточки и попыталась развязать узлы, но лишь ободрала пальцы о грубую пеньку.

Бесполезное занятие. Узлы слишком тугие, а разрезать их нечем. Слезы обожгли ей глаза, и тут взгляд Рианон упал на сундук. Ведь можно сделать веревку, разорвав лежащую в нем одежду на полоски, а затем сплести их вместе. Рианон быстро вынула из сундука льняную рубашку, решив, что ее легче разорвать.

Оказалось, что это не так просто. Она вгрызалась в материю зубами, словно собачонка, пока там не образовалась дыра. Только после этого ей удалось разорвать ткань.

Глава одиннадцатая

На следующий день промокший до костей Брайс устало ехал на лошади по покрытой толстым слоем грязи дороге. За ним следовали Мадок и остальные солдаты.

Грязь хлюпала под копытами лошадей, добавляя чавкающий звук к шуму дождя и брюзжанию недовольных валлийцев.

Тревога, как и предполагал Брайс, оказалась ложной — никакого лагеря мятежников они не нашли. Достигнув прошлой ночью кромки леса, они сами разбили там лагерь, а утром продолжили поиски.

Брайс заподозрил, что лорд Синвелин просто хотел удалить его из Эннед-Бейча. Но зачем? Неужели валлиец заметил, что Брайс питает к его невесте неподобающие чувства? Проявлять скрытность Брайсу никогда не удавалось.

Вдруг волосы у него на затылке зашевелились — за ним следят! Из-за сплошной стены дождя и деревьев Брайс никого не увидел, но был уверен, что не ошибся. Он сделал Мадоку знак приблизиться.

— В лесу помимо нас кто-то есть, — тихо сказал Брайс. — Не оглядывайся. Если эта разбойники, то они не должны знать, что мы их выслеживаем. Передай это остальным.

— Хорошо, — буркнул Мадок.

Брайс медленно продвигался вперед, оглядывая каждый куст, дерево и полоску дороги перед собой. Справа деревья немного расступились, и в отдалении он увидел холм, а на холме — всадника, который недвижимо сидел на лошади, словно призрак или статуя, и наблюдал за кавалькадой.

Этот человек показался Брайсу знакомым. Не успели остальные поравняться с Брайсом, как всадник развернул коня и исчез за горным кряжем.

— Делейни! — воскликнул Мадок.

— Барон? — удивился Брайс. — Что он здесь делает?

Мадок пожал плечами.

— Я ошибся. Зачем ему тут быть?

Неожиданно раздался топот копыт несущейся во весь опор лошади. Брайс остановился, спрыгнул с седла и вытащил меч. Мадок последовал его примеру, а солдаты гарнизона сняли с плеч луки.

Из-за поворота дороги вылетела лошадь и остановилась как вкопанная. На ней сидел вымокший, но довольный Эрмин.

— Сэр! — радостно крикнул он Брайсу. Солдаты обступили своего товарища, оставив в стороне хмурого Мадока.

— Мальчик, сэр! — закричал Эрмин, спешившись. — Крепкий, здоровый мальчик! И жена тоже чувствует себя хорошо.

— Рад это слышать. А также рад, что ты не свернул шею ни себе, ни лошади. Ты случайно не привел за собой мятежников?

— Мятежников? — ужаснулся Эрмин. — Что вы, сэр!

— Хорошо. А теперь возвращаемся в Эннед-Бейч.

Эрмин передал приказ Брайса остальным.

— Мадок, ты поедешь замыкающим.

— Я? Почему? — горячо возразил Мадок.

— Ты что, боишься? — спросил его Брайс.

— Нет.

— Тогда выполняй.

Недовольный Мадок нехотя повиновался, а Брайс подозвал к себе Эрмина.

— Похоже, за нами следят. Я думаю, что это один из людей барона.

— Я тоже его видел, — признался Эрмин. — Это Гриффид Делейни.

— Но почему он следит за нами? Почему они не отправились в Каер-Коч или к себе домой готовиться к свадьбе?

Эрмин удивленно взглянул на Брайса.

— Да потому, что вы забрали его сестру. У Брайса упало сердце.

— Но ведь такова традиция!

— Да, — согласился Эрмин.

— Лорд Синвелин сказал, что так положено и что они с леди Рианон почти помолвлены.

— Он так сказал? Выходит, мы все ошиблись.

— О чем ты?

— Его люди, этот Мадок и другие, говорили, что Синвелин ненавидит барона Делейни, а барон ненавидит его. Вряд ли это будет брак по любви, если вообще будет.

Сомнения и надежда боролись в душе Брайса.

— Многие отцы недолюбливают своих зятьев, — заметил он. — Синвелин нравится леди Рианон.

Эрмин как-то странно посмотрел на него.

— Разве?

Брайс вспомнил леди Рианон и лорда Синвелина в гостях у лорда Милвуара. С тех пор все изменилось.

А что, если Синвелин лжет и традиции здесь ни при чем?

Возможно, поведение леди Рианон у лорда Милвуара было обычным проявлением жизнерадостности молодой девушки. А из этого следует, что ее протесты и просьбы вернуть ее отцу не притворство — она была искренна.

Чего только он ей не наговорил!

Нет, все не так. Синвелин не способен на такую подлость — украсть девушку и силой заставить ее выйти за него замуж. Зачем ему это, с его-то титулом, богатством и внешностью?

* * *

Рианон услыхала, как загремела решетка, и, бросив сплетенную из полосок ткани веревку на постель, подошла к окну посмотреть, кто приехал.

Во рту у нее пересохло. Никогда в жизни ей так не хотелось пить и есть. Она начала понимать, что заточение, а также отсутствие пищи могут стать сильным орудием принуждения.

Но сегодня ночью она сбежит, и ослабевшая плоть не успеет поколебать ее решимость.

Сгустился туман, и все же она сразу сообразила, кто въехал во двор, и ее надежды ожили: Брайс Фрешет вернулся!

Возможно, теперь веревка ей не понадобится. Он человек чести и поможет ей. Только бы он понял, что что-то неладно. Уж она-то знает, каким обходительным и обаятельным может быть Синвелин — он способен убедить кого угодно. Она хотела окликнуть Брайса, но вовремя остановилась — это могло привлечь внимание охраны.

Рианон отчаянно замахала руками, но Брайс не смотрел в ее сторону. Вместо этого он сразу направился в зал.

Расстроенная Рианон прислонилась к стене. Если бы он увидел ее в проеме окна, то понял бы, что с ней что-то случилось. Но захочет ли он отказаться от рыцарского звания ради женщины, которую почти не знает, независимо от тех чувств, что возникли между ними?


Брайс, мокрый от дождя, стоял на пороге зала. Оглядевшись, он увидел сидевшего у очага Синвелина. Несколько человек, не занятых в карауле, расположились на скамьях, а слуги раскладывали столы к обеду. Брайс не увидел леди Рианон, и это показалось ему дурным знаком. Сжав кулаки, он направился к валлийцу.

— А, Брайс! — весело окликнул его Синвелин. — Вы вернулись раньше, чем я ожидал. Садитесь, поешьте. Ну как, нашли мятежников или это всего лишь слухи?

Брайс засомневался: не напрасны ли его тревоги? Вдруг он ошибается в отношении Синвелина? Неужели у человека, способного на отвратительное преступление, может быть такое приветливое лицо?

— Полагаю, что это слухи, милорд, — как ни в чем не бывало ответил Брайс.

Синвелин указал на кресло по правую руку.

— Садитесь.

Брайс вопросительно посмотрел на него.

— Леди Рианон не присоединится к нам, — спокойно объяснил валлиец. — Она плохо себя чувствует.

— Надеюсь, ничего серьезного, милорд.

— Нет. Обычные женские недомогания. Завтра она сможет отправиться в путь.

— Завтра?

— Да, завтра. У меня была и другая причина послать вас на разведку в такую погоду, — с улыбкой ответил Синвелин. — Как дороги?

— Ужасные.

— Я этого боялся, но тем не менее решил здесь больше не оставаться. Мы не можем вечно торчать в Эннед-Бейче.

— Леди Рианон с этим согласна? — поинтересовался Брайс.

— Разумеется. — Синвелин удивленно на него посмотрел.

Вошли промокшие Эрмин и солдаты гарнизона. Слуги начали разносить хлеб, жареных кур, тушеное мясо и эль. Как обычно, охранники Синвелина требовали, чтобы их обслуживали первыми.

— Полагаю, милорд, что сначала должны поужинать солдаты гарнизона, — сказал Брайс, видя, как враждебно его люди смотрят на охрану Синвелина, проведшую день в тепле.

Синвелин был невозмутим.

— Тогда отдайте приказ — вы ведь здесь командир.

Что Брайс и сделал, не обращая внимания на злобные взгляды.

— Я весьма доволен тем согласием, что установилось у вас с гарнизоном, — сказал Синвелин и отломил ножку от жареной курицы, поставленной перед ним. — Они уважают вас, несмотря на то, что вы нормандец.

— Но есть люди, которым не нравятся нормандцы.

— Кто же это? — заинтересовался Синвелин.

— На обратном пути за нашим отрядом следили.

Валлиец не донес куриную ножку до рта.

— Неужели? Кто следил?

— Не знаю, милорд.

— Крестьяне или вы подозреваете разбойников?

— Эрмин считает, что это был Гриффид Делейни. — Брайс внимательно следил за выражением лица Синвелина.

— Ерунда! — воскликнул Синвелин, покраснев. — Зачем им устраивать слежку?

Брайс пожал плечами и отрезал себе кусок хлеба.

— Мне бы тоже хотелось это знать.

— Не слушайте этого размазню, который готов бежать к жене только потому, что она рожает. Вы удивляете меня, Фрешет. Я думал, что вы более благоразумны.

Замечание Синвелина задело Брайса, но он постарался это скрыть:

— Я думал, что это валлийский обычай — чтобы отец присутствовал при родах.

Синвелин откинул голову и расхохотался.

— Нет, — сказал он, наконец. — Но у валлийцев есть другой обычай, который они очень любят, — дразнить нормандцев.

Брайсу это не показалось смешным.

— А каковы последствия, милорд? Нападать на нормандцев? А затем их убивать?

Улыбка сошла с лица Синвелина.

— Это зависит от нормандцев. Но вам, Брайс Фрешет, я думаю, ничто не угрожает.

Брайс неожиданно резко встал из-за стола.

— Если позволите, милорд, я прослежу за подготовкой к вашему завтрашнему отъезду.

— Вы очень деятельны, — заметил Синвелин. — А я полон решимости уехать.


Рианон еще раз проверила крепость веревки. Переплетенные полоски материи показались ей достаточно прочными. Больше ждать она была не в состоянии. Особенно убедившись, что Брайс, которого она дожидалась, так и не пришел.

От плетения веревки пальцы у нее затекли, желудок сводило от голода, и сил совсем не было.

Густой туман мог затруднить поиск дороги, но Рианон знала, что ей делать: она должна спуститься из башни вниз по веревке, затем найти укромное место на зубчатой стене, а оттуда уже спуститься на землю. Это опасно, но другого выхода нет. Потом она пойдет вдоль края дороги пока не встретит кого-нибудь и не узнает, где расположен монастырь Святого Давида — она рассчитывала найти там отца. Если же его там нет, то монахи, несомненно, приютят ее, и она тем временем пошлет весточку домой.

Рианон подошла к окну и поняла, что в платье с такой широкой юбкой она не протиснется в проем. Придется остаться в одной рубашке.

Она не знала, который час, и могла лишь надеяться, что все солдаты, за исключением караульных, находятся внутри крепости.

Рианон огляделась, прикидывая, где лучше закрепить свою самодельную веревку. Наиболее надежной ей показалась кровать, но та блокировала дверь в комнату. Вдруг Синвелин появится как раз в тот момент, когда она станет двигать ее к окну?

Сосредоточенно сжав губы, Рианон стала толкать к двери стол и сундук. Она уже взялась, было за кровать, чтобы передвинуть ее к окну, как раздался голос:

— Миледи!

У Рианон перехватило дыхание.

— Миледи! Я должен поговорить с вами. Пожалуйста! Боюсь, что я оказал вам плохую услугу.

Это был не Синвелин. Сердце у нее подпрыгнуло — она узнала голос Брайса.

— Пожалуйста, впустите меня.

— Дверь заперта.

Она услыхала скрежет засова, и через минуту дверь распахнулась.

Брайс стоял на пороге с тонким кинжалом в руке. Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Рианон с опаской отодвинулась назад. Она уже ошиблась в одном человеке, и теперь думала, что, возможно, не стоит доверять и Брайсу, хотя сердце подсказывало ей иное.

— Вы помолвлены с лордом Синвелином? — спросил он.

— Нет!

— Вы хотите стать его невестой?

— Нет.

Он пробормотал проклятье.

— Значит, вы не ожидали встречи с ним тогда, на дороге? И не собирались ехать к нему?

— Конечно, нет.

— Лживый подлец! Простите меня, миледи, за то, что я причинил вам зло, — сказал Брайс, с мольбой протягивая к ней руки. — Если бы я знал правду, я бы ни за что не принял участие в вашем похищении.

— Но почему вы это сделали? — спросила она, все еще не до конца ему доверяя.

— Синвелин сказал мне, что похищение — это традиция, что между вами все решено, и что вы почти помолвлены. Я ничего не знаю о валлийских обычаях, поэтому поверил ему.

Его слова звучали правдиво и убедительно, но тем не менее…

— Вы похитили меня! — сказала она.

— Мне очень стыдно, — пылко ответил Брайс. — Если бы я знал, что это делается против вашей воли, то отказался бы помогать, и титул рыцаря здесь ни при чем. Думайте обо мне все что угодно, но вы должны мне поверить.

— Как вы поверили Синвелину?

— Да нет! Все, кто видел вас двоих на пиру у лорда Милвуара, вполне могли предположить, что вы не просто знакомые.

Она покраснела.

— Веди я себя разумнее, не попала бы в беду, — с горечью созналась она. — Но вы же видели, как рассердились тогда отец и братья, и могли сообразить, что это не игра.

— Я не понимал того, что говорят. К тому же Синвелин сказал, что ваш отец его недолюбливает.

— Он его ненавидит, и я тоже.

— А теперь и я — за его дела. Он… обидел вас?

— Пока нет.

— Я постараюсь вызволить вас отсюда, миледи, если вы мне позволите, — заявил Брайс.

Эти простые слова шли от сердца. Рианон заглянула в его глаза. Она неправильно судила о нем. Он благородный человек, и ему можно довериться.

— Я надеялась на вашу помощь, — призналась она, — но боялась, что не смогу убедить вас — ведь я сама совсем недавно узнала правду о Синвелине. Я собралась убежать без посторонней помощи.

— Как?

Она указала на сплетенную веревку, лежащую на кровати.

— Вылезти в окно и спуститься вниз по стене.

— Вы упали бы и разбились насмерть!

— Это лучше, чем…

Он протянул ей руку.

— Пойдемте, миледи.

— А что потом вы станете делать?

— Неважно, но служить у Синвелина ап Хайуэла я не буду.

— Отец не обрадуется, увидев вас, не даст вам никакого вознаграждения. Он даже может убить вас. Думаю, будет лучше, если вы поможете мне уйти из Эннед-Бейча, а затем исчезнете.

— Я не успокоюсь, пока не удостоверюсь, что вы снова со своей семьей. Вы попросите отца отпустить меня?

— Да, — прошептала она, глубоко тронутая его словами.

— Пойдемте, миледи, — тоже прошептал он. — Мы потеряли слишком много времени.

Рианон кивнула, протянула ему руку, и они вышли из комнаты.

Однако на лестнице их уже поджидал Синвелин со своей охраной.

Глава двенадцатая

— Какая приятная встреча, — холодно заметил Синвелин. — Правда, вполне предсказуемая.

Брайс подсчитал, что против него, по крайней мере, десять человек, но это его не испугало. Он участвовал в похищении леди Рианон, пусть и, не понимая происходящего, а теперь готов умереть, лишь бы исправить причиненное им зло.

— Я увожу даму отсюда по ее просьбе, — сурово заявил он.

— А что еще она хочет от вас, Фрешет? — огрызнулся в ответ валлиец и медленно вытащил меч. — А может, у вас просто обычное свидание — одно из многих? Жаль, что я доверял вам.

— Не вам говорить о доверии. — Брайс положил руку на эфес меча. — Вы — лгун и бесчестный негодяй. Вы сделали меня соучастником подлого преступления. Пропустите нас! — И Брайс вытащил клинок из ножен.

Но Рианон удержала его — она не хотела, чтобы его убили из-за нее.

— Если у вас сохранилась хоть капля чести, — сказала она, обращаясь к Синвелину, — вы дадите нам возможность беспрепятственно уйти отсюда.

— И вы побежите к своему папеньке? — Синвелин покачал головой. — Ну, нет, миледи, этого я не допущу.

Брайс шагнул вперед, но Рианон загородила его собой.

— Почему вы так упорствуете? — с мольбой в голосе спросила она. — Я никогда не выйду за вас замуж.

Дьявольская улыбка появилась на губах Синвелина.

— Нет, выйдете, Рианон. Я хотел, чтобы вы сделали это по собственному желанию, моя победа стала бы от этого еще слаще. Но раз так не получается — неважно. Брайс, если вас что-то не устраивает, можете покинуть мои владения.

— Я не уйду без леди. Она не желает быть вашей невестой.

Синвелин злобно рассмеялся — от его обходительности не осталось и следа.

— Ее желания не имеют никакого значения. Будь я на вашем месте, Брайс, то удрал бы отсюда подобру-поздорову. Возможно, найдутся те, кто поверит, что вы ни о чем не подозревали, но уже ни один дворянин не станет доверять вам. Вы превратитесь в ничтожество. Вам придется просить подаяние на улицах или вернуться в Европу. Но все же это лучше, чем смерть.

Брайс отдавал себе отчет, что все может развиваться так, как предсказывает Синвелин.

— Ах вы, бедняжка, — издевался Синвелин. — Несчастный глупый мальчишка. — Выражение его лица сделалось жестким. — Вы всегда были дураком, Фрешет. Самым лучшим и дерзким воином из всех дураков. — Он повернулся к своим людям: — Отведите их в зал.

Брайс кинулся вперед:

— Мерзавец!

Синвелин успел спрятаться за Туэдура, и удар Брайса пришелся тому по руке. Солдат взвыл от боли, выронил меч и зажал глубокую рану.

Рианон мгновенно подхватила меч Туэдура и приготовилась сражаться.

Охрана Синвелина попятилась от Брайса и Рианон, но путь им загородила огромная фигура Мадока. Брайс поднял меч и нанес Мадоку удар, который тот отразил и прижал меч Брайса к стене. Охранники, воодушевленные действиями Мадока, толпой ринулись вперед.

Рианон попыталась вонзить в Мадока меч, но он увернулся, правда, тем самым, освободив меч Брайса. Рианон неожиданно споткнулась и чуть не упала, но ее подхватил Синвелин. Он с такой силой сжал ей запястье, что она выронила оружие.

— Фрешет! — закричала она.

Брайс замер, словно олень, услыхавший топот загонщиков. Рианон тщетно пыталась отбиться от валлийца, заломившего ей руки за спину и толкавшего ее перед собой.

— Идите со мной, миледи, и ведите себя смирно, иначе, клянусь Богом, вам будет о чем пожалеть.

— Не позволяйте им издеваться над Фрешетом! — через плечо крикнула она.

Синвелин толкал ее вниз по лестнице, а остальные солдаты окружили Брайса.

— Слыхали, ребята? — насмешливо крикнул Синвелин. — Дама просит вас быть с ним поласковее. Я тоже в этом заинтересован, так как прежде, чем он умрет, ему предстоит кое-что для меня сделать.

Он вывел Рианон из башни, протащил через двор, не обращая внимания на лужи, и втолкнул в зал.

Слуги и солдаты гарнизона уставились на них, раскрыв рты.

— Вон отсюда! — заорал Синвелин. — Убирайтесь прочь!

Они медленно и неохотно повиновались.

Рианон осталась стоять у очага, все мысли ее были о Брайсе.

— Живее! — подгонял слуг Синвелин, размахивая мечом.

Рианон хотела, было скрыться на кухне, но он поймал ее за руку.

— Ну, нет, вы от меня не убежите, Рианон. Ни сейчас и никогда! — Он прижал ее к себе, а она пыталась вывернуться из его объятий. — Можете сопротивляться сколько угодно. И в постели тоже. Мне это нравится. Девчонка, которая дралась со мной, мне тоже нравилась. Дочка пастуха. Как ее звали? Ах да, Катуг.

Услышав это имя, Рианон в ужасе застыла.

— Вы удивлены, моя дорогая? — Губы Синвелина изогнулись в жестокой улыбке. — Неужели ваш ублюдок отец не рассказал о дочурке пастуха, которая осмелилась обвинить меня в том, что я ее изнасиловал?

Рианон молча помотала головой. Она помнила Катуг и знала, что та с семьей куда-то уехала. Отец пытался их разыскать, но безуспешно.

— Знай вы об этом, то поняли бы, что со мной шутки плохи. Но даже он не знает, как я поступил с ней и ее семьей.

— Вы их убили! — прошептала Рианон.

— Не я лично, — он потрепал ее по подбородку. — Это сделали мои люди. Ваш отец и без того ненавидел меня, а останься они в живых, вполне мог отдать меня — под суд. Меня — Синвелина ап Хайуэла — обвинить со слов какого-то крестьянина!

Во дворе раздался топот ног по булыжнику.

Синвелин прислушался.

— Сюда идут, любимая. Бедняга Брайс — ему так хотелось стать рыцарем. Но боюсь, что он лишится этой возможности из-за женщины.

— Вам никогда не стать таким благородным рыцарем, как он! — Рианон со всей силой оттолкнула Синвелина, и он от удивления ее выпустил.

У Рианон все перевернулось в душе, когда Мадок и Туэдур втащили в зал Брайса. Его лицо было все в кровоподтеках, губа разбита, а один глаз затек. Они бросили его на пол. Брайс попытался встать, и Рианон кинулась к нему. Она обняла его и помогла подняться на ноги.

— Держите ее, — приказал Синвелин.

— В этом нет необходимости, — с достоинством ответила Рианон. — Раз он здесь, я никуда не уйду. Вам придется отпустить нас обоих.

— Неужто вы так ничего и не поняли? — в недоумении спросил у нее Синвелин. — Я никогда вас не отпущу. Вы станете моей женой.

— Отпустите ее! — выкрикнул Брайс, грозно глядя на валлийца из-под распухшего века.

— Кто вы такой, чтобы мне приказывать? — презрительно осведомился Синвелин. — Уж не граф ли Уэстборо? Придется вас убить, чтобы не вмешивались.

Необходимость спасти Брайса придала Рианон смелости.

— Синвелин, вы глупец, если полагаете, что сможете вечно удерживать меня. Неразумно также убивать Брайса Фрешета. За мной приедет отец, а зять Брайса — барон Дегер.

— Брайс Фрешет — человек, который похитил Рианон Делейни. А что касается вашего отца, то он не предпримет никаких действий из опасений, причем небеспочвенных, за вашу жизнь.

— Что?! — Рианон чуть не задохнулась. — Так вот почему…

— Он не приезжает? Конечно. — Синвелин с улыбкой подошел к ней. — К счастью для вас, я предпочитаю женитьбу, чтобы постоянно получать удовольствие. А там, глядишь, вам тоже понравится. — Он провел ладонью по ее груди. — Уверен, что вам это придется по вкусу, Рианон.

От ненависти и гнева у Рианон пропал страх.

— В таком случае вам придется очень чутко спать, милорд, чтобы собственная жена не заколола вас во сне.

Он отпрянул назад, словно уже увидел в руках у нее кинжал. В глазах Синвелина промелькнули испуг и неуверенность.

— Вы бесчестный трус! — сквозь зубы процедила Рианон.

Синвелин поднял руку и с такой силой ударил ее по лицу, что у нее из глаз брызнули слезы.

— Ничтожество! — с ненавистью затравленного волка глядя на Синвелина, прохрипел Брайс и добавил еще эпитет, похлеще. — Я проклинаю день, когда столкнулся с вами!

— Выбирайте выражения в присутствии дамы, — язвительно заметил Синвелин. — А что касается ваших обвинений, дорогая невеста, — сказал он, повернувшись к Рианон, — то подумайте дважды, прежде чем произносить их. У меня достаточно влиятельных друзей, которые поверят мне, а не вам. Если вы посмеете поносить меня, моя милая, то я сообщу королю, что ваш отец замышляет бунт в своих уэльских землях.

— Ложь!

— Но она посеет сомнение в короле. Любому нормандцу известно, что валлиец спит и видит восстание. Боюсь, что вашему отцу и братьям будет нелегко найти поддержку в суде, даже если не все поверят, что они способны на предательство.

— Может, это вы замышляете мятеж? — спросила Рианон.

Синвелин расхохотался.

— Нет! Мне безразлично, независим Уэльс или нет. Но барон заплатит мне за то, что выгнал меня из своего поместья и дал повод для слухов. А ценой будет, моя дорогая, ваша свобода.

— Нет! — крикнул Брайс, вырываясь, подобно норовистому жеребцу, на которого надевают седло.

— Бросьте его в темницу, — приказал Синвелин и холодно усмехнулся. — Вы ведь не подозревали о ее существовании, не так ли? Она находится в подвале башни. Что же вы не поинтересовались, какие в замке таятся секреты? А еще рассчитывали на титул рыцаря! Там вы будете не один — вам составит компанию Ула. — Глаза его весело заблестели, и он засмеялся. — Но она не сможет вас согреть, так как… мертва.

Рианон не смогла подавить стон ужаса, а потрясенный Брайс уставился на Синвелина.

— Она слишком отчаянно сопротивлялась мне, Рианон. Пусть это послужит вам уроком. А теперь уберите этого идиота с глаз моих.

— Брайс! — Рианон бросилась к нему, но Мадок и Туэдур оттолкнули ее, и она упала.

— Простите меня, миледи! — выкрикнул Брайс.

— И меня простите! — отвечала она.

— Как трогательно! — Синвелин взял Рианон за руку и рывком поставил на ноги.

Она вырвалась из его железной хватки и воинственно заявила:

— Я никогда не стану вашей женой! Лучше умру!

— Я сто раз вам повторял: мертвая вы мне не нужны, — ответил Синвелин, с трудом сдерживая злобу. — Вы хотите спасти его жизнь?

Она все поняла и кивнула.

— Да.

— И что будете делать?

Она горделиво выпрямилась, взгляд ее был полон ненависти.

— То, что от меня потребуется.

— Тогда пойдемте.

Синвелин торжествовал. Он победил! Рианон станет его женой, а барон будет обречен на вечные терзания.

Его удивило то, что она не рыдала, когда он повел ее через двор к башне, а затем наверх в спальню. Наоборот, она смотрела на него с удивительным самообладанием — так знатная дама взирает на топор палача.

Но он все равно овладеет ею. Правда, не сейчас, когда с трудом сдерживает гнев. От ее сопротивления он распалится еще больше, а тогда… в ярости может ее убить. Такое уже случалось: Катуг и Ула боролись с ним. Были и другие, но их имена он забыл. Синвелин точно знал: приступ бешенства доводит его до убийства.

В план его восхитительной мести не входила смерть Рианон. Ему удалось справиться и со своим нетерпением, и с гневом.

На глаза Синвелину попалась длинная полоска материи.

— Что это, черт возьми?

Она не ответила, тогда он поднял самодельную веревку и осторожно рассмотрел.

— Очень хитро придумано, миледи, — пробормотал он и положил веревку на крышку сундука. — Я заберу все это с собой. Я не допущу, чтобы вы спускались по стене. А вдруг вы упадете? Я умру от разрыва сердца.

— У вас нет сердца.

— Возможно. Скорее всего, отец лишил меня этого бесполезного органа.

Видя, что он стоит к ней спиной, Рианон осторожно двинулась к двери. Синвелин обернулся.

— Остановитесь! — приказал он. — Не принимайте меня за простофилю, миледи. Вам о многом стоит поразмыслить, в том числе и о помощи вашему обожателю.

Он поднял сундук и, шатаясь, вышел за дверь. Опустив сундук на пол, он запер дверь на засов.

Рианон осталась одна. Обхватив себя руками, она опустилась на пол. Рыдания сотрясали ее тело.

— О, Господи, прости меня, — взмолилась она, — и спаси его!

Что ей делать? Как помочь Брайсу?

Прежде всего, перестать плакать и не отчаиваться. Они с Брайсом должны одержать верх на Синвелином ап Хайуэлом.

Рианон поднялась на ноги и огляделась. На глаза ей попался стул. Она подняла его за ножку и с силой хватила им о каменный пол. Стул развалился, а отбитая ножка с расщепленным концом осталась у нее в руке. Рианон стала тереть концом ножки о пол, пока тот не заострился и не превратился в грозное оружие.

Она сумеет спуститься по стене и без веревки, которую забрал Синвелин, затем отыщет Брайса и поможет ему выйти из темницы. Пусть даже придется для этого кого-нибудь убить.

Однако разум говорил Рианон, что план, который подсказало сердце, никуда не годится.


Брайс ударился о скользкую стену, когда охранники Синвелина сбросили его в сырой и темный подвал. Он разбил лоб и повалился на пол. Дверь с грохотом закрылась, и в замке щелкнул ключ.

Отчаяние охватило его. Синвелин был прав, назвав его дураком. Только безмозглый идиот мог ничего не замечать: ни настойчивого сопротивления Рианон; ни требований, чтобы ее вернули к отцу; ни отвращения, когда он говорил, что Синвелин — ее любовник; ни взглядов, бросаемых на него, Брайса. А самое главное — усомниться в искренности ее страстного поцелуя.

Ему, видите ли, не терпелось стать рыцарем, и он не пожелал получше разобраться в человеке, которому обязался служить.

И насчет подземелья Синвелин тоже оказался прав. Надо было вместе с Эрмином обследовать весь замок. Тогда бы он заметил деревянную дверцу под лестницей, которая вела в подвал.

Безнадежность, подобно темноте, готова была поглотить его, но он совладал со своей слабостью. Он не сдастся, пока Рианон в опасности, и найдет способ помочь ей.

За годы странствий Фрешет многому научился. Наверняка в подвале найдется что-нибудь, что можно использовать как оружие, когда за ним придут. Даже ведро сойдет.

Брайс начал медленно обходить подземелье, держась за стену. Его нога наткнулась на какой-то предмет, и он сразу догадался, что это тело Улы. Вот еще одна женщина, которую он не уберег.

Он должен освободиться, во что бы то ни стало и спасти Рианон. А потом он убьет Синвелина ап Хайуэла.

Глава тринадцатая

Кроме тела Улы, Брайс ничего не обнаружил. Он сидел, обдумывая способы бегства, пока не раскрылась дверь подвала. Брайс сощурился от света факела, который держал Мадок. За его спиной стояли несколько человек из охраны Синвелина. Валлиец жестом указал Брайсу, чтобы он шел с ним.

Двое самых сильных охранников схватили его за руки и вывели во двор. Брайсу пришло в голову призвать на помощь солдат гарнизона, но он сразу отогнал эту мысль. Во-первых, он не был уверен в их преданности, а во-вторых, никого из них не было видно — в караул у ворот и на стены крепости их не выставили. Вполне возможно, что Синвелин, не доверяя, отослал их куда-то.

Охрана ввела Брайса в зал. Там стояли рядами солдаты гарнизона, молчаливые и настороженные. У очага в окружении своей свиты сидел Синвелин.

Рианон в зале не было, и холод пробежал по телу Брайса.

Синвелин бесстрастно наблюдал за тем, как ввели Брайса и поставили перед ним. Но Брайс заметил, что спокойствие Синвелина напускное, так как он нервно теребил в руках перчатки.

— Где она? Что вы с ней сделали?

— Как я погляжу, ночь, проведенная в уединении, не утихомирила вас, — усмехнулся валлиец. — Учитывая все обстоятельства, она чувствует себя хорошо.

— Какие обстоятельства?

Синвелин вдруг встал и ударил Брайса по лицу перчатками, намеренно задев распухший глаз.

Брайс не дрогнул, хотя страшная боль пронзила его. Среди солдат гарнизона прокатился недовольный ропот, и это взбодрило Брайса. Если они осуждают Синвелина, значит, не все потеряно.

— Где леди Рианон? — повторил свой вопрос Брайс.

Губы Синвелина растянулись в ленивой улыбке.

— В спальне. Подумать только, Фрешет, прошлой ночью вы были с Улой — я имею в виду, с ее телом — прямо подо мной. А я… — Он многозначительно не закончил фразы.

Брайс задохнулся от ярости, но он сознавал, что не может дать волю чувствам. Он должен использовать любую возможность для спасения Рианон.

— Надеюсь, вы не нанесли ей вреда?

— Вреда? О, нет. Пока нет. Именно это вы и сообщите ее отцу.

— Что?

— У вас такой ошеломленный вид, мой друг. — Синвелин продолжал вертеть в руках перчатки. — Все очень просто. Вы отправитесь в монастырь Святого Давида и привезете оттуда священника, так как я не могу больше ждать и женюсь на Рианон сегодня же. Не удивлюсь, если вы застанете там барона. Возможно, барон захочет поговорить с вами, и тогда вы передадите ему мои слова. — Синвелин улыбнулся. — Если они станут вас задерживать, то скажите, что уже произошло саги уп у gwely.

— Что это значит?

— Он знает.

Брайс догадался о смысле этих слов. О, Рианон! Он представил себе ужас и гнев этой гордой девушки, и ему захотелось завыть.

Но, по крайней мере, она жива, и это главное.

— А если они убьют меня? — мрачно осведомился Брайс.

— Они понимают, что им лучше этого не делать.

При мысли о том, что участь Рианон зависит от прихоти одного человека, Брайсу захотелось немедленно задушить Синвелина ап Хайуэла.

Но сейчас более чем когда-либо в своей жизни, он должен сохранять самообладание, иначе оба, и он и Рианон, будут убиты.

Выражение лица Синвелина сделалось жестким.

— В общем, говорите им, что хотите, лишь бы до захода солнца вы вернулись со священником, который благословит мой брак с леди Рианон.

— Странно, что вам понадобился священник, — презрительно произнес Брайс.

— Ох, наивный Фрешет! — рассмеялся Синвелин. — Мне наплевать на него. Я хочу, чтобы Делейни получил весточку от меня. — Он подошел к Брайсу и легонько похлопал его перчаткой по лицу. — Они следили за нами все это время, но не смели и пальцем пошевельнуть. Подумать только: всесильный барон боится меня!

— Только негодяй наказывает человека, выбирая объектом мести его детей.

На этот раз перчатка Синвелина сильно хлестнула Брайса по лицу, а взгляд сделался совершенно сатанинским.

— Вы смельчак. Меня это восхищает. Если выполните мой приказ, то я, возможно, дам вам рыцарский титул, которого вы жаждете.

— Неужели вы думаете, что я соглашусь получить титул такой ценой?!

— Можете поступать как угодно — соглашаться на рыцарство или нет, — но дама все равно будет моей. А теперь вам пора в путь.

— Почему после всего, что произошло между нами, вы отправляете меня с таким поручением?

— А кто лучше вас с этим справится? — с издевкой улыбнулся Синвелин. — Вы ведь вернетесь обратно, хотя бы ради того, чтобы увидеть свою даму еще раз. К тому же вы отличный воин и если барон или его сыновья попытаются вас задержать, вы сумеете от них отбиться.

— Я могу не вернуться и не по своей вине. В этом случае леди Рианон пострадает?

Синвелин насмешливо поднял бровь.

— Постарайтесь вернуться. Если вы меня предадите или не вернетесь до захода солнца, моему терпению придет конец, а это значит, что прекрасная Рианон может пострадать. Поняли, Брайс?

— Да, — мрачно ответил он. — Я поеду один?

— С вами поедут Мадок и еще кое-кто. Брайс увидел испуг на лице Мадока.

Синвелин тоже это заметил и резко отчитал своего подопечного по-валлийски. Вдруг вперед вышел Эрмин.

— Мы поедем с Фрешетом, — сказал он по-французски и бросил презрительный взгляд на Мадока. — Мы не боимся.

Брайса охватила гордость от такого проявления преданности.

— Я могу взять меч? — спросил он.

— Я не сумасшедший. Нет.

Брайс сжал кулаки, но снова подавил ярость. Главное — спасти Рианон, а что будет с ним — неважно.

— Запомните хорошенько все, что я говорил, Фрешет. Передайте барону, что я женюсь на его дочери сегодня, и привезите священника. Если вы меня обманете, то пострадает она. Понятно?

— Да.

— И помните: если справитесь с этим делом, то, возможно, станете рыцарем.

— Пусть меня озолотят, но теперь я не приму от вас такого подарка, — с пренебрежительной улыбкой ответил Брайс и, обращаясь к Эрмину, сказал: — Пойдем, мой друг.

Они вышли из зала, а за ними последовал весь гарнизон Эннед-Бейча.

Рианон услыхала шаги во дворе и, схватив острую палку, подошла к окну. То, что она увидела, привело ее в нервный трепет.

Во главе гарнизона на лошади сидел Брайс, явно собираясь куда-то ехать.

— Он жив! — прошептала она и мысленно вознесла благодарственную молитву.

Куда он отправляется? Но неужели это важно, раз он жив?

В глубине души она знала — он вернется за ней.

Когда распахнулись ворота, Брайс вдруг обернулся в седле и посмотрел на ее окно.

— Храни вас Господь! — выкрикнула Рианон и помахала ему рукой. Ей было безразлично, видел ли это Синвелин.

Брайс кивнул в ответ и поднял руку, как бы подтверждая связь между ними.

Солдаты тоже посмотрели наверх, и на их лицах она увидела сочувствие.

Брайс пришпорил лошадь, и вся кавалькада выехала из ворот, а Рианон прижалась мокрой от слез щекой к холодной каменной стене.


— Где находится монастырь? — крикнул Брайс Эрмину, когда они скакали по дороге, ведущей из Эннед-Бейча.

— Прямо, потом налево у первой развилки, — запыхавшись, объяснил валлиец.

Брайс гнал своего коня, что было сил. Если лошади Эрмина и остальных солдат не поспеют за его жеребцом, он не станет их ждать, так как должен добраться до монастыря как можно скорее.

У Брайса созрел план, который зависел от того, доверится ли ему барон и захочет ли действовать с ним заодно.

У развилки он увидел хорошо вооруженный отряд всадников, ехавший по другой дороге им навстречу.

Брайс узнал одного из трех человек, возглавлявших отряд, — он принадлежал к свите барона.

— Фрешет! — закричал этот человек и, выхватив меч, ринулся вперед.

— Выслушайте меня! — закричал в ответ Брайс и остановил коня. Спрыгнув на землю, он загородился им от атакующего.

— Эй ты, трус! — заорал нападавший. — Где она, говори! Клянусь Богом, если хоть волос упадет с ее головы, я всех уничтожу!

— Дилан! — строго одернул его другой человек из тройки, возглавлявшей отряд. Он был средних лет, высокий, мускулистый, с темными волосами, с ястребиным профилем — Убери меч. Ты что, не видишь — у него нет оружия.

— Фицрой, он был с Синвелином, и именно он забрал Рианон, — сердито проворчал Дилан.

— Если ты его убьешь, то он не сможет ничего нам рассказать, — заявил третий человек. В его речи были слышны валлийские интонации. Он был младше того, которого назвали Фицроем, но старше Дилана. У него, так же, как и у другого спутника Дилана, был вид закаленного в боях воина.

Но Брайса не так-то легко было испугать.

— Где барон Делейни? В монастыре Святого Давида?

— С какой стати я должен это вам сообщать? — недовольно произнес Дилан.

Второй спутник Дилана подъехал поближе.

— Я — сэр Хью Морган, друг барона. Зачем он вам нужен?

— У меня новости о его дочери. Морган посмотрел на Фицроя, затем бросил взгляд на Дилана.

— Она здорова?

— Она жива, — ответил Брайс. — Но у нас мало времени. Ради Бога и ради ее жизни отведите меня к барону!

Тут из-за поворота появился Эрмин с солдатами.

— Засада! — крикнул Дилан.

— Нет, нет! — заверил его Брайс. — Дайте мне сказать!

— С какой стати?

— С той, что Рианон угрожает опасность.

— Мы это знаем!

— Выслушайте меня! — настойчиво продолжал Брайс. — Я должен увидеться с бароном. Ее необходимо увезти из Эннед-Бейча не позже сегодняшнего дня! Дилан, наконец, опустил меч.

— С чего это вы хотите помочь Рианон? Разве вы не наемник Синвелина?

— К своему стыду, я согласился вступить в его свиту и принял участие в похищении леди Рианон. Но я готов на все, лишь бы вернуть ее отцу. Я придумал, как это сделать, и свой план изложу барону, если вы доставите меня к нему.

— Не верю я этому, — упорствовал Дилан. — Это ложь либо ловушка! Я не верю, вам, Фрешет.

— Что ты предлагаешь? — спросил Морган. — Сначала его убить, а потом задавать вопросы?

Брайс обогнул своего коня, подошел к молодому валлийцу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне совершенно наплевать, верите вы мне или нет. У меня дело к барону, а не к вам, и я требую, чтобы вы отвезли меня к нему. Мои люди останутся здесь, если вам так спокойнее.

Дилан готов был горячо возражать, но к ним подъехал Фицрой.

— Дилан, — непререкаемым тоном сказал он, — мы отвезем его к твоему приемному отцу.

— Но…

Морган покачал головой.

— Эмрис должен услышать, что скажет этот нормандец, а если его люди останутся здесь вместе с нашими, то никаких подвохов можно не опасаться.

— Пожалуйста! — Брайс забыл о гордости — так велика была необходимость поговорить с бароном. — Можете меня связать, только не теряйте больше времени!

— Разумеется, я вас свяжу, прихлебатель негодяя, — пробурчал Дилан.

Он выдернул кожаные шнурки из ворота туники Брайса, а тот покорно повернулся и сложил руки за спиной.

— Эрмин, — приказал Брайс, — оставайтесь здесь. Я скоро вернусь.

— Да, сэр. Мы выполним все, что от нас требуется.


В монастыре Брайс предстал перед бароном Делейни. Внушительных размеров старик расположился в большом дубовом кресле и походил на древнего воина-предводителя, собирающегося вершить суд. А Брайс со связанными за спиной руками ощущал себя презренным преступником. Но он обязан четко изложить свои мысли, если хочет, чтобы барон выслушал его и поверил ему.

— Барон Делейни… — начал Брайс.

— Где Рианон?

— В Эннед-Бейче. Я видел ее собственными глазами перед тем, как приехал сюда.

— Она здорова?

Брайс не мог выдержать пристального взгляда барона.

— Она жива, милорд.

— Зачем вы сюда приехали? Как вы осмелились появиться передо мной?

Брайс расправил плечи и вскинул голову, полный решимости заставить этого человека ему поверить.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне спасти вашу дочь.

— Что? Вы хотите стать ее избавителем?

— Да, если вы позволите.

Барон потер шрам под повязкой на глазу. Вид у него был грозный.

— Ведь именно вы похитили ее. С какой стати вы хотите теперь ей помочь?

— Я не сознавал тогда того, что делал. Дилан издевательски засмеялся, но под взглядом барона тут же замолк.

— У вас что, помутился рассудок? — холодно спросил барон.

Брайс покачал головой.

— Нет. Просто Синвелин объяснил мне, что таков обычай, и что Рианон жаждет похищения.

Окружавшие барона обменялись недоверчивыми взглядами, а у Брайса по спине заструился пот.

— Вы должны мне поверить!

— Вы, видно, принимаете нас за болванов, — снова не выдержал Дилан и, бросившись вперед, занес руку для удара.

Барон с удивившей Брайса стремительностью предотвратил удар, перехватив руку Дилана.

— Прекрати! — приказал он. Дилан с ворчанием отошел.

— Милорд, — умоляющим тоном произнес Брайс, не сводя глаз с барона и приблизившись к нему. — Синвелин сказал, что похищение невесты — валлийская традиция.

— Что за ерунду вы несете? — подозрительно спросил Морган. — На простачка вы не похожи.

— Разве моя дочь выглядела довольной? — сурово спросил барон. — Ее поведение, да и мое тоже, ничего вам не объяснило?

Брайс готов был упасть на колени, если бы это помогло.

— Можете мне не верить, но я говорю правду. Какое сейчас это имеет значение? Мы должны поскорее вызволить ее оттуда!

— Я лучше вас это сознаю, — пробормотал барон.

— Мы должны увезти ее сегодня же.

— Почему сегодня? Он сказал, что дает ей месяц на раздумья.

— Он понял, что она по своей воле никогда не выйдет за него, поэтому не хочет ждать. Он послал меня сюда за священником, чтобы тот благословил их брак.

— Ни за что на свете! — Дилан опять кинулся вперед, но его удержал Гриффид.

— Послушайте меня! — заорал Брайс. — Я должен вернуться сегодня до захода солнца со священником. Синвелин передает вам свои сожаления о том, что не может пригласить вас на пир. Он также сказал, что было саги уп у gwely.

Услыхав произнесенные Брайсом валлийские слова, барон вскочил на ноги, и лицо его исказилось такой яростью, что Брайс отшатнулся назад и решил: сейчас его прикончат.

Дилан схватился за рукоятку меча, Гриффид замер, а лицо Хью Моргана болезненно скривилось.

— Что это означает? — спросил Фицрой.

Барон взглянул на друга с таким видом, как будто из него выкачали все жизненные соки.

— Это означает, что он надругался над ней.

От этих слов у Брайса руки сами собой сжались в кулаки.

— Я перережу ему глотку! Мы должны тотчас же ехать!

— Не имея плана действий? — спросил Фицрой, и его спокойный тон отрезвил Брайса, как пощечина.

Брайс изо всех сил старался сохранить самообладание, понимая, что гнев и ненависть не помогут им перехитрить Синвелина. Он снова обратился к барону:

— Вот мой план. Один из ваших людей переоденется священником, милорд, и я вернусь с ним обратно. А вы с отрядом последуете за нами, скрываясь в лесу, чтобы Синвелин ничего не заподозрил. Я постараюсь поскорее попасть в покои вашей дочери и увести ее от Синвелина. Как только она окажется со мной, я прикажу гарнизону Эннед-Бейча открыть вам ворота. Я бы хотел сам спасти вашу дочь, но мои солдаты не устоят против людей Синвелина. А с помощью ваших воинов мы победим их.

Барон изучающе посмотрел на Брайса.

— Вы надеетесь, что я доверю вам жизнь своей дочери?

— Вам придется. Милорд, клянусь Спасителем и Пресвятой Богородицей, что верну ее вам.

Барон бросил взгляд на старшего сына.

— Что скажешь, Гриффид?

— Я верю ему, отец, — тихо ответил тот.

— Полагаю, что в его словах есть смысл, — кивнул Фицрой.

Барон повернулся к Хью Моргану.

— Милорд, я согласен с ними, — сказал валлиец. — Я хорошо могу себе представить, как легко убедить нормандца в странностях чужеземного обычая. Когда мы поженились, моя любимая жена считала валлийцев дикарями.

— Я тоже представляю, как ловко может Синвелин склонить на свою сторону, кого пожелает, — добавил барон.

— Это ловушка, говорю вам, — огрызнулся Дилан. — Синвелин наверняка вынуждает напасть на него, чтобы затем взвалить на нас вину за бесчестье Рианон. Может быть, она уже мертва!

— Заткнись, Дилан! — оборвал его Гриффид. — Она жива, иначе ему не понадобился бы священник.

— Когда я выезжал из крепости, то видел ее в окне башни, — сказал Брайс. — Простите, барон, но если я не вернусь до захода солнца, он может ее убить. Нам нельзя терять время.

— Если мы не поедем с вами, что вы станете делать? — спросил барон.

— Я постараюсь спасти ее сам. Барон медленно кивнул.

— Дилан, развяжи ему руки. Мы сделаем по-вашему, Фрешет. Я доверяю вам жизнь своей дочери, и, клянусь Богом, для вас же будет лучше, если вы оправдаете мое доверие.

— Милорд, я могу подвести вас лишь в одном случае — если меня убьют.

Глава четырнадцатая

Рианон сидела на полу, зажав в руке самодельное оружие и уставившись на дверь, из которой в любую минуту мог появиться Синвелин. Она вздрагивала от каждого шороха, думая, что это его шаги на лестнице.

День тянулся бесконечно. Она не знала, куда и зачем уехал Брайс, хотя почему-то не сомневалась, что он вернется. Но достаточно ли прочна связь, установившаяся между ними, чтобы надеяться и верить тому, что он станет рисковать ради нее жизнью?

Наконец солнце стало клониться к горизонту, и тут же засов отодвинулся.

Она вскочила на ноги, хотя очень ослабла без еды и питья. К тому же всю ночь она провела, сооружая у двери заграждение из мебели.

— Рианон, это бесполезно, — раздался голос Синвелина. — Я все равно войду, и ничто меня не остановит.

Слезы навернулись ей на глаза, и она подавила рыдания.

Он с силой нажал на дверь, и та приоткрылась, несмотря на мешавшую мебель.

Рианон отбежала к задней стене и встала к нему лицом, спрятав за спиной свое оружие.

— Уходите!

— Ах, моя дорогая! — Синвелин оправил тунику. — Сожалею, но не подчинюсь. Я не могу больше ждать. Полагаю, что за время, проведенное в одиночестве, вы одумались и поняли, что быть моей женой не так уж плохо. Все могло повернуться гораздо хуже. — Он медленно двигался в ее сторону, и она подняла руку, готовясь ударить. Увидев палку, он усмехнулся: — Что это еще за игрушка?

— Если вы подойдете ко мне, то узнаете ее назначение.

— Да? — Синвелин спокойно вытащил меч и — нацелил его на Рианон. — Он очень длинный, моя дорогая, и я до вас дотянусь. Бросьте вашу палку, пока не поранились.

— Нет!

Клинок неумолимо приближался к ее лицу. Она отвернулась, но ощутила кончик меча на своей спине.

— Бросьте свою игрушку, Рианон, — приказал он, — или я буду вынужден причинить вам боль, а мне этого очень не хочется.

Она не повиновалась, и тогда он переместил лезвие ей на шею.

— Вы такая же безрассудная, как ваш отец. — Он надавил, и Рианон почувствовала жгучую боль. По шее у нее заструилась кровь. — Бросьте палку!

Она поняла, что Синвелин сейчас убьет ее, и палка со стуком упала на пол.

— Так-то лучше. — Он пинком отбросил палку в сторону и вложил меч в ножны. — Что мне с вами делать?

— Отпустить к отцу, — упрямо ответила она.

Синвелин покачал головой.

— Что я слышу? Увезти вас от Брайса Фрешета? Да, он ведь уехал. Он бросил вас, моя дорогая.

— Он вернется за мной.

Синвелин оперся о подоконник и следил за Рианон, как кошка следит за птичкой.

— Даже сейчас, когда вы ненавидите меня и испепеляете гневным взором, вы — самое прекрасное создание на свете.

Рианон промолчала. Ее притягивала открытая дверь, но она старалась не глядеть в ту сторону, чтобы не привлекать внимания Синвелина.

— К тому же вы умны, — с восхищением продолжал он. — Какая пара из нас получится! Я сразу это понял, как только увидел вас у лорда Милвуара. И отважны — как же я про это забыл. — Он потер подбородок. — Что касается Брайса, то, к сожалению, он должен умереть, так как встал между нами. Интересно, что у вас с ним было? — Выражение его лица сделалось враждебным.

— Он — зять барона Дегера… — Рианон вспомнила, что в глазах Синвелина придавало значимость Брайсу.

Синвелин неожиданно кинулся к ней и схватил за плечи.

— Я знаю об этом, — рявкнул он. — И еще я знаю, как сделать так, чтобы он исчез, подобно тому пастуху с семьей. Советую не забывать, Рианон, что я не глуп. — Он стал гладить ей руки, а она дрожала от страха и отвращения, но не сводила с него презрительного взгляда. — Правда, его исчезновение придется отложить, поскольку он до сих пор не вернулся. Я послал его за священником, который благословит наш союз.

— Священник? Будет лучше, если вы ему исповедуетесь.

— В чем? В том, что я хочу иметь жену и прилагаю усилия, чтобы добиться своей цели? Уверен, он меня поймет и сегодня же благословит наш брак.

— Сегодня? — Рианон чуть не задохнулась. — Вы дали слово моему отцу! Выходит, оно ничего не стоит?

— Не стоит быть такой легковерной. Он поднял руку, а она закрыла глаза, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого она ощутила у себя на щеке его дыхание.

— Брайс должен был вернуться со священником, чтобы тот благословил наш союз перед Богом. Но его нет, поэтому мы поженимся без благословения. — Синвелин беспечно пожал плечами.

Она заставила себя посмотреть прямо в зловещие темные глаза Синвелина.

— Я буду ненавидеть вас до последнего вздоха, — сквозь зубы процедила она.

— А мне все равно, — отозвался Синвелин.

— Вы ведь не любите меня и никогда не полюбите, — сказала Рианон. — Вы просто хотите отомстить моему отцу.

Синвелин злобно глядел на нее.

— Любовь? А что это такое? — пренебрежительно спросил он. — Это миф. Или сказка для детей. Меня никто никогда не любил.

— А ваша мать?

— Она закрывалась мною, как щитом, от отцовских ударов. Любовь! — Его безжалостный смех прокатился по комнате. — Если любовь такова, то мне она ни к чему. Меня никто не жалел и не защищал, поэтому я и сделался сильным. — Он хлопнул себя по груди. — Теперь мне нужна жена, которая родит мне сыновей, а Эмрис Делейни заплатит за то, что унизил меня. Итак, я женюсь на вас, Рианон, и без священника.

Она отчаянно шарила глазами по комнате, ища заостренную палку.

Синвелин встал между Рианон и дверью. Его глаза горели злобой и похотью.

У Рианон осталось единственное оружие — сильные руки и острые ногти.

— Вы дали слово не причинять мне вреда!

— Это в том случае, моя дорогая, если ваш отец не станет вмешиваться. Иначе сделка считается расторгнутой.

— Сделка? — Рианон ничего не понимала. — Какая сделка, если вы меня похитили!

Синвелин встал перед ней.

— Я хотел, чтобы вы полюбили меня, Рианон, но, поскольку этого не произошло, я заставлю вас страдать так, как заставил меня страдать ваш отец.

— Но он просто отослал вас! Отец рассказал мне о вашем поведении, только когда узнал о том, что вы прилюдно поцеловали меня и назвали невестой. Он сделал то, что счел необходимым.

У Синвелина раздулись ноздри.

— А теперь и я сделаю то, что считаю необходимым.

Он грубо схватил ее, и она вздрогнула. Он обвил руками ее тело и с силой прижался к ее губам. Она отчаянно пыталась увернуться от его мокрых, жестких губ, а он дернул ее платье и разорвал на спине.

— Отпустите меня! — закричала она и кинулась к двери.

Он ударил ее по плечу, и Рианон упала на колени, Синвелин с торжествующей улыбкой возвышался над ней.

Она взглянула на него из-под растрепавшихся волос.

— Вы такой же, как ваш отец, — с презрением сказала она.

Синвелин вдруг улыбнулся и радостно согласился:

— Да, я такой же.

Она поднялась с колен и хотела пробежать мимо него, но он, заревев, словно дикий зверь, повалил ее на пол и прижал всем телом. Он был настолько тяжел, что ей не удалось вырваться.

— Вы никуда от меня не денетесь, Рианон, — прикрикнул он. — Я слишком долго терпел. Если вы не хотите смотреть на меня, тогда я поступлю вот так. — И он задрал ее юбку, закрыв девушке лицо.

— Брайс! — закричала она, и в этом звуке слились мольба и надежда на избавление.


Ожидая, когда охрана отворит ворота Эннед-Бейча, Брайс смотрел на заходящее солнце, затем перевел взгляд на Уриена Фицроя, переодетого священником.

Ворота распахнулись, и Брайс с облегчением вздохнул, так как в карауле стоял воин из свиты Синвелина. Брайс и Фицрой спешились, и в это время их догнал гарнизон крепости.

— Синвелин в Зале? — спросил Брайс караульного. Тот не ответил, подозрительно изучая фигуру Фицроя. — Где лорд Синвелин? — сердито повторил свой вопрос Брайс.

Солдат пожал плечами, и вдруг раздался женский крик, зовущий Брайса по имени.

Он поднял глаза к башне, откуда донесся крик, и тут же весь план действий улетучился у него из головы. Он забыл о Фицрое, о гарнизоне, об отряде барона, поджидавшем в лесу около Эннед-Бейча. Все его помыслы были устремлены к Рианон. Он выхватил меч, данный ему бароном, и понесся к башне.

За его спиной начались столпотворение и суматоха, но он едва слышал весь этот шум.

Он ворвался в башню и, прыгая через две ступени, на ходу вытащил длинный кинжал, которым снабдил его Фицрой. Добежав до верхнего этажа, он ногой распахнул дверь, отбросив в сторону переломанную мебель.

Брайс в ужасе замер при виде представшего его глазам зрелища.

На полу с раскинутыми ногами лежала Рианон, а на ней — Синвелин. Она застонала и приподняла залитое слезами окровавленное лицо.

Слава Богу, она жива!

Синвелин поспешил встать на ноги и, путаясь в завязках, натянул штаны. Он бросил взгляд на меч, лежавший рядом на полу.

— Скотина! — заорал Брайс.

Он с трудом удержался, чтобы тут же не накинуться на Синвелина, но, зная, что тот может нанести удар Рианон, взял ее протянутую к нему с мольбой руку и помог подняться. Другой рукой со сломанными и кровоточащами ногтями она придерживала свое разорванное платье.

— Идите, миледи. Оставьте эту падаль мне, — заклинал он ее. — Ваш отец уже за воротами.

В этот момент Синвелин дотянулся до пояса с оружием и вытащил меч. Он стоял, пригнувшись, готовясь к нападению, и с насмешкой наблюдал за Брайсом и Рианон.

Рианон побежала к двери, но на пороге обернулась.

— Вы опоздали, Фрешет, — с издевкой заявил Синвелин.

— Нет! — услышал Брайс шепот Рианон. — Вы успели спасти мою честь и жизнь.

Брайс гордо расправил плечи.

— Она уйдет со мной, Синвелин, но сначала я убью вас за то, что уже сделано, и за то, что вы собирались совершить. — Он снова взглянул на Рианон. — Миледи, теперь уходите. Ваш отец, возможно, уже во дворе, если судить по крикам внизу.

Рианон слышала шум битвы, но то, что происходило у нее перед глазами, было для нее гораздо важнее. Она не побежит тотчас же к отцу, как бы ей ни хотелось, а дождется Брайса.

— Я отправился выполнять ваше поручение, но разработал собственный план, — заявил Брайс.

Как хорошо, что она доверилась ему! Он привез ее отца и вернулся сам, чтобы спасти ее.

— Вы блефуете, — ответил Синвелин. — Барон не стал бы рисковать ее жизнью, ослушавшись моего приказа.

В мутном вечернем свете, падавшем из окна, Рианон, прижимая к груди разорванный лиф платья, смотрела, как мужчины осторожно кружат один против другого.

Вдруг Синвелин сделал выпад. Рианон вскрикнула, но Брайс сумел ловко увернуться от удара. Однако Синвелин тут же пнул Брайса сапогом по руке. Меч у того выпал и заскользил по полу. Он сморщился от боли, но ему удалось сохранить равновесие и не выпустить из другой руки кинжал.

— Я мог предположить, что вы избежите честного боя, — задыхаясь, сказал Брайс.

Синвелин взглянул на перепуганную Рианон.

— Решили остаться и узнать, кто из нас достойнее, моя дорогая? — Повернувшись к Брайсу, он заявил: — У вас сломана рука. Бросайте оружие. Все кончено.

Если бы только меч Брайса упал поближе к ней! — думала Рианон. Но тут она углядела острую палку, лежащую под сломанной кроватью.

— Уходите, Рианон, — сказал Брайс, терзаясь от боли в сломанной руке и оттого, что Рианон не уходит.

А та встала на колени и пыталась что-то вытащить из-под кровати. Его меч? Но он валялся в другом конце комнаты.

— Я привел с собой барона, — сказал Брайс, стараясь отвлечь внимание Синвелина, — и он не один.

Синвелин готовился к новому удару.

— Я не боюсь Делейни, и его сыновей тоже.

— Но с ним Уриен Фицрой и Хью Морган.

— Оба? — Синвелин недоверчиво прищурился. — Лжете, негодяй!

— Лжец и негодяй — это вы!

Синвелин с мечом в руке имел преимущества, но Брайс мог парировать его удары кинжалом.

Вдруг Рианон, держа что-то в руке, подбежала к Синвелину и ударила его.

Валлиец закричал и обернулся, но девушка отскочила назад. Синвелин занес над ней меч.

В одно мгновение Брайс обхватил сломанной рукой шею Синвелина, а другой вонзил в него кинжал. Синвелин, сдавленно крича, пытался вырваться из железной хватки Брайса. В боку у него торчал кусок дерева.

Когда у Брайса онемела рука, он отпустил Синвелина. Тот с хрипом упал на колени и выронил меч.

Рианон бросилась в объятия Брайса.

Крепко прижимая ее к себе здоровой рукой, словно боясь потерять, он шагнул к двери, увлекая Рианон за собой.

Синвелин попытался встать, но кровь хлынула у него из горла, он ничком упал на пол и замер.

Брайс поднял с пола одеяло и завернул в него Рианон.

— Пойдемте. Нам здесь нечего делать.

— Послушайте, — прошептала она и положила ладонь ему на грудь.

Снаружи больше не доносилось звуков.


Сопротивление свиты Синвелина было бессмысленным — солдаты гарнизона оказались неплохо подготовленными.

— Я удираю отсюда, — задыхаясь, произнес Мадок, обращаясь к раненому Туэдуру. — Не так уж много он нам платит, чтобы подыхать тут.

Туэдур согласно кивнул, они побежали к воротам… и застыли на месте. К ним двигался воин в развевающемся плаще и с окровавленным мечом в руке.

— На вашем месте я бы сложил оружие, — повелительно произнес незнакомец и мрачно усмехнулся.

— Барон Делейни! — прошептал Мадок, заметив, что у человека всего один глаз. Он отбросил в сторону меч. — Пощады, милорд! — закричал он, падая на колени. — Мы честные солдаты и готовы умереть за Уэльс!

Туэдур и оставшиеся в живых охранники Синвелина последовали его примеру.

Барон окинул их презрительным взглядом.

— Для Уэльса это будет печальный день, если придется обращаться за помощью к таким людям, как вы, — заявил он, входя во двор крепости. — Где леди Рианон?

— Отец!

Из башни, завернутая в одеяло, выбежала Рианон. Со вздохом ликования и облегчения он заключил рыдающую дочь в свои объятия.

— Благодарение Богу! — с чувством произнес он.

Глава пятнадцатая

Брайс стоял у входа в башню и видел, как леди Рианон встретилась с отцом.

Теперь, когда она находилась вне опасности, а Синвелин был мертв, Брайс ощущал необычную легкость. Радость и торжество от одержанной победы вдруг затмило осознание своей вины перед Рианон. Какое имеет значение, что ему солгали? Его участие в спасении Рианон вряд ли возместит все ее страдания. Она, правда, смотрит на него как на своего избавителя, но достаточно ли этого, чтобы простить ему все то, что случилось прежде?

Гриффид, Фицрой и Морган подошли к барону. Дилан тоже приблизился, не выпуская из рук меча, словно ожидая продолжения битвы.

— Где Синвелин? — спросил барон.

Брайс, чувствовавший себя никому не нужным, глубоко вздохнул и подошел к ним.

— Он лежит мертвый в башне.

Барон понимающе кивнул:

— Что ж, покинем это место.

— А как быть с этими? — Дилан указал на Мадока и его сотоварищей.

— Их судьбу решим потом, а пока что запри их в казарме и поставь охрану, — распорядился барон, затем с любовью взглянул на прильнувшую к нему дочь: — Пошли, Рианон.

Они медленно направились к воротам, а за ними — Дилан, Фицрой и Морган.

Брайс остался стоять на месте. Рианон не взглянула в его сторону, а у него нет никакого права идти вместе с ними или ждать благодарности — он ведь просто исправил собственную ошибку.

К Брайсу подошел Гриффид Делейни.

— Ваши воины делают вам честь. Вашей раной займутся монахи. Оставьте кого-нибудь за старшего и поедемте с нами в монастырь.

Брайс знал, что нуждается в лечении, к тому же в монастыре он хоть немного побудет рядом с Рианон, прежде чем их пути разойдутся навсегда.

Поэтому он кивнул в знак согласия и сделал Эрмину знак подойти. Тот мгновенно подбежал.

— Милорд?

Брайс отметил, что он обратился к нему как к знатному господину, но ничего не сказал.

— Я оставляю тебя старшим. Эрмин отдал честь.

— Мы устроим этих парней так же надежно, как послушников в монастыре, милорд. А вы едете в монастырь лечить руку? К вашему возвращению все будет готово.

Возвращению? Идя к воротам рядом с Гриффидом, Брайс подумал, что никогда сюда не вернется, разве что забрать свой меч и немногочисленные пожитки. Он не хотел больше видеть Эннед-Бейч. Наверное, Рианон вот так же хочет забыть все, что напоминает ей о Брайсе.


На следующий день Брайс сидел в палатке, поставленной под стенами монастыря Святого Давида.

Монах, приведший Брайса, сказал, что палатка принадлежит сыну барона, Гриффиду, но Брайс может ею воспользоваться, пока барон со свитой живут в монастыре.

Очевидно, Гриффид Делейни был спартанцем по натуре, так как в палатке кроме походной кровати и стула, ничего больше не было.

Брайса не интересовало убранство — ему вообще все было безразлично. Кроме любви Рианон.

Он не видел ее и ничего о ней не слышал с тех пор, как она покинула Эннед-Бейч.

В палатку просунулась голова послушника.

— Простите, сэр… — робко произнес он.

— В чем дело?

— Барон хочет видеть вас как можно скорее.

— Я сейчас же иду.

Брайс встал и последовал за молодым послушником, одетым в черную рясу, к массивным воротам монастыря. Они миновали их и направились к большому каменному зданию. Брайс внимательно оглядывал двор, дорожки и сад, ища глазами Рианон, но ее нигде не было.

У дверей послушник оставил Брайса одного и с явным облегчением удалился.

Брайс смог его понять, когда увидел внушительные фигуры Дилана Делейни, Фицроя и Моргана, сидящих вокруг барона. Они походили на суровых судей.

— Входите, Фрешет, — сказал барон, когда Брайс появился в дверях.

Брайс вежливо поклонился.

— Нам надо разрешить с вашей помощью один вопрос, — начал барон.

— Я буду рад помочь вам, барон, но сначала хотел бы знать, как себя чувствует леди Рианон. — Брайс не смог удержаться от этого вопроса.

Барон посмотрел на сидящих около него, словно ожидал от Брайса чего-то подобного.

— Она здорова благодаря вам.

— Я сделал лишь то, что положено было сделать честному человеку, милорд. К сожалению, искупал собственную провинность.

— Она согласна забыть о вашем участии в этой ужасной истории.

— Она — великодушная женщина, милорд. Счастье иметь такую дочь.

— Давайте теперь поговорим вот о чем. Я хочу вознаградить вас за помощь при спасении моей дочери.

— Вы не должны мне никакого вознаграждения, милорд, — запротестовал Брайс. — Я его не заслуживаю.

Барон усмехнулся.

— Ваша скромность делает вам честь, Фрешет. Я полагаю, что титул и небольшое поместье размером с Эннед-Бейч стали бы вполне подходящим даром, если вы присягнете мне на верность, поскольку Синвелин был моим вассалом.

Брайса охватило волнение.

— Не может быть… Синвелин… — Увидев недовольство на лице барона, он сказал: — Простите, милорд. Мне следовало знать, что Синвелин о многом умалчивал.

— Понимаю ваши колебания, Фрешет, — продолжал барон. — Вы меня почти не знаете и, совершив одну серьезную ошибку, не торопитесь повторить ее. Возможно, и мне следует поступить более разумно и поставить вам определенные условия, пока я не познакомлюсь с вами поближе. Поэтому я предлагаю следующее: Эннед-Бейч останется под временным управлением Гриффида и Дилана, а вы поедете с нами в Крейг-Фор. Если в конце нашего путешествия мы будем довольны друг другом, я возведу вас в рыцарское достоинство и дарую вам Эннед-Бейч.

— Милорд, как бы я ни был благодарен за ваше щедрое предложение, однако… — сокрушенно начал Брайс, но барон его прервал:

— Фрешет, я доверился вам, когда жизнь моей дочери висела на волоске. Все мы совершали ошибки. Давайте не будем без конца думать о них, а начнем новую жизнь с сегодняшнего дня.

Рыцарство и поместье… именно это обещал ему и Синвелин, подумал Брайс. Он успел привязаться к солдатам гарнизона, но воспоминания о Синвелине будут отравлять ему всю жизнь.

— Милорд, — медленно произнес Брайс, — я подумаю о том, чтобы принять рыцарский титул, но в Эннед-Бейч не вернусь.

Барон Делейни был явно поражен, и его брови угрожающе сдвинулись.

— Мне непонятно, почему моя щедрость отвергается.

— Я желал бы забыть то, что происходило там, — объяснил Брайс, а про себя подумал, что Рианон желает того же.

Эмрис Делейни испытующе смотрел на Брайса. И тот понял, что барон обо всем догадался, словно мысли Брайса были написаны у него на лбу.

— Я уважаю ваши чувства, но предостерегаю против необдуманных решений, — заметил барон. — Не торопитесь с ответом, пока мы не приедем в Крейг-Фор.

— Хорошо, милорд, — ответил Брайс, но в душе был уверен в том, что ноги его больше не будет в Эннед-Бейче. И с Рианон он тоже расстанется навсегда.

— Итак, Брайс Фрешет вы отправитесь с нами в Крейг-Фор. — В голосе барона прозвучал приказ, а не приглашение. Вдруг он улыбнулся. — Уверен, что это порадует мою дочь.

— Да? — вырвалось у Брайса, словно у нетерпеливого ребенка. — Я буду счастлив поехать с вами, барон Делейни.

— Рад, что вы согласились, иначе моя дочь загрызла бы меня, — пошутил барон, неожиданно превратившись из могучего воина в проказливого мальчишку.

Брайс улыбнулся в ответ. Он был в восторге оттого, что небезразличен Рианон. Только бы поговорить с ней!

Мужчины поднялись.

— Я отправляюсь в Эннед-Бейч, — заявил Дилан.

Барон и Морган обменялись рукопожатием.

— Благодарю за помощь, Хью. Морган улыбнулся, но голос его прозвучал серьезно:

— Тебе стоит лишь попросить, и я всегда приеду, Эмрис.

Барон кивнул и повернулся к Фицрою:

— И тебе спасибо, Уриен.

— Барон, вы не позволите мне поговорить с вашей дочерью сегодня же? — спросил Брайс, стараясь, чтобы его голос не звучал уж слишком отчаянно.

— Я бы позволил, Фрешет, — мягко ответил барон, — но думаю, лучше подождать, когда она попросит об этом.

— А она не просила? Барон улыбнулся.

— Не расстраивайтесь, Фрешет, она скоро попросит, я в этом уверен.

Брайс с облегчением вздохнул. Правда, его смутило, что он выставил напоказ свои чувства, ведь Делейни пробормотал что-то по-валлийски, а Морган и барон заулыбались. Фицрой, искоса глядя на Брайса, сказал:

— Порой нам, нормандцам, надо держаться вместе. Дилан, что такое веселое ты сказал?

— Он сказал, что нормандцы скоры в бою, но медлительны в остальном, — перевел Морган.

— Нормандцы легко обижаются, но трудно забывают обиды, — парировал Фицрой.

— Хватит, хватит, молодые люди, — успокоил всех барон. — Пусть Фрешет улаживает свои сердечные дела так, как считает нужным. Пока что он едет с нами на север.

Удивленный такой поддержкой, Брайс в недоумении уставился на барона, а Делейни повернулся к Брайсу и сказал со смехом:

— Фрешет, вам в рот сейчас муха залетит.

* * *

Рианон мерила шагами крошечную келью. Она взволнованно теребила рукав платья и покусывала губы. Девушка знала, что отец позвал к себе Брайса Фрешета, и знала, зачем. Согласится ли Брайс поехать с ними? Она вовлекла его в такую переделку, что вполне могла ожидать от него отказа.

С тех пор как они прибыли в монастырь, он не попросил свидания с ней, хотя наверняка знал, что она будет счастлива видеть его после всего пережитого. Больше чем счастлива.

Потому что она любит его.

От стука в дверь она вздрогнула, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Но на пороге стоял не Брайс, а отец.

— Он поедет с нами? — сгорая от нетерпения, спросила Рианон.

— А если нет?

Рианон пронзила такая острая боль, что ей показалось — вот сейчас она умрет. Но при взгляде на лицо отца ее охватило радостное возбуждение.

— Он сказал, что поедет! — взволнованно воскликнула она и кинулась обнимать отца. — Спасибо вам! Спасибо за то, что попросили его! Вы не разочаруетесь! — Рианон не сводила с отца глаз. — Уверяю вас, он прекрасный, достойный человек!

— Мне он таким и показался.

— Вы его вознаградите? Отец печально улыбнулся.

— Если он согласится взять хоть что-нибудь от меня.

— Но он это заслужил!

— Фрешет — гордый человек, Рианон, а такие люди не любят, чтобы их одаривали.

— Брайс достоин попросить у нас все что угодно.

— Думаю, что для этого человека существует только одно вознаграждение, — ответил отец.

— Значит, он его получит. Вы ему дадите то, что он хочет?

Эмрис Делейни, не ответил прямо: он еще не знал, как поступит, если Брайс Фрешет попросит столь желанное ему вознаграждение.

— Ты ведь не просила разрешения поговорить с ним, — заметил он.

— Нет. Мне неловко.

— После всего случившегося лишь наглец потребует свидания с женщиной, которую он помогал похитить. Благородный же человек проявит меньше самоуверенности и будет ждать, когда его позовут.

Рианон уставилась на отца.

— Вы считаете, что мне следует послать за ним?

— Боюсь, что Брайс Фрешет слишком благороден и не знает себе цены, поэтому он не предпримет ничего, пока ты первая не заявишь о своих чувствах к нему. Так мне кажется, если я разбираюсь в людях.

Рианон удивили отцовские слова, а он продолжал:

— Если ты предпочитаешь подождать еще какое-то время, то это осложнит наше путешествие домой.

— Что же мне делать?

— Ты любишь этого человека? — Отец пристально смотрел на нее.

Прямой вопрос застал ее врасплох, но она все же, не колеблясь, ответила:

— Да!

— А он тебя, как ты считаешь?

— Я… не знаю, — смутилась Рианон. — Надеюсь, что любит.

— Ты хотела бы, чтоб он стал твоим мужем?

— Больше всего на свете! И вы дадите свое согласие на этот брак, если он попросит моей руки, да, отец?

— Мне не следует этого говорить, но я, наверное, дам согласие даже на твой брак с горбатым троллем, если это сделает тебя счастливой. Слава Богу, Брайс Фрешет не горбатый тролль.

Рианон звонко чмокнула отца в щеку.

— Вы самый лучший отец на свете!

— Итак, моя милая дочка, — с улыбкой сказал барон, — я думаю, прежде всего ты должна выяснить, хочет ли Брайс Фрешет жениться на тебе.

— Я узнаю! — Она бросилась бежать. — Я сейчас же узнаю!

— Рианон! Тебе не следует… — крикнул он ей вслед. Он хотел сказать, что ей не надо самой бежать к нему, а пригласить его. Но он не успел остановить свою пылкую, нетерпеливую дочь.


— Брайс! — шепотом позвала Рианон и откинула полог палатки.

— Рианон! Что вы здесь делаете? — спросил Брайс. У него болела сломанная рука, а ему так хотелось обнять ее.

Она склонила голову набок и залилась пленительным румянцем.

— Мне уйти? Я подумала: а вдруг вы захотите меня увидеть? Но если это не так…

— Конечно, я хочу вас видеть… если вы сами этого хотите после всего, что я натворил.

Она смотрела на него блестящими, широко открытыми глазами.

— Вы спасли мою честь и жизнь. Надежда вернулась к Брайсу, но он боялся поверить услышанному.

— Миледи, я так рад вас видеть…

— Рады? Правда? Он улыбнулся.

— Очень рад, миледи. Очень.

— А почему? — без обиняков спросила она.

Ему было трудно ответить — так настрадался он от любви и сомнений.

— Я боялся, что вы больше не захотите меня видеть — ведь вы теперь не нуждаетесь в защите.

— Благодаря вам. Само собой разумеется, что я захотела бы увидеть вас и поблагодарить.

— Понятно, — тихо произнес он и отвернулся.

— Отец сказал, что вы едете с нами на север и сможете получить вознаграждение.

— Вероятно.

— Разве вы не считаете, что заслужили награду?

Брайс серьезно посмотрел на нее.

— Нет, я ничего не заслужил. Я просто исправил одну из многих своих ошибок.

Рианон не удержалась и, протянув руку, погладила его по небритой щеке.

— Если вы не захотите остаться с нами в Крейг-Форе, то куда отправитесь?

Он положил свою крепкую ладонь поверх ее руки.

— Не знаю, миледи. Может быть, к сестре и ее мужу. Или на север, а, возможно, вернусь в Европу.

Он ласково погладил ее руку и прижал к своей щеке, а взгляд у него был внимательный и испытующий. Она вспомнила его поцелуй, сердце у нее замерло, а время остановилось.

— Брайс, вы спасли меня. Но я пришла не для того, чтобы благодарить вас или спрашивать о вознаграждении. Я пришла… — Она смутилась от его пристального взгляда. Но время таиться миновало. — Я пришла, чтобы сказать о своих чувствах. Я восхищаюсь вами. — Затем нежным шепотом добавила: — Я люблю вас.

Он не поверил своим ушам.

— Что вы сказали?

— Я люблю вас, — повторила она и поцеловала загрубевшую кожу у него на ладони.

У Брайса перехватило дыхание, и он придвинулся к ней поближе. Когда же он нагнулся и нежно и робко ее поцеловал, девушка не отстранилась. Тогда он обнял ее покрепче. Языком он провел по ее губам, и она приоткрыла рот. Их языки соприкоснулись, и незнакомые ощущения охватили Рианон. Она запустила пальцы ему в волосы и стала их гладить, потом крепко прижала ладони к его мускулистой спине.

— Вы любите меня? — Брайс вдруг прекратил ласкать ее.

— Да. А вы?

— Я люблю вас всем сердцем, Рианон. Переполненная счастьем, она обняла его, а он болезненно охнул.

— Простите. — Она слегка отодвинулась, вспомнив о его руке.

Он засмеялся.

— Можете сломать ее снова — мне все равно. — И, заглянув ей в глаза, сказал: — Мне кажется, я полюбил вас с первого же вечера в замке лорда Милвуара, когда вы приняли меня за вора. Вы были так безрассудно смелы!

— А вы — ужасно грубы! Но я это заслужила. Жаль, что мне раньше никто не сказал, какое впечатление на других производит моя веселость. — Она подняла на него глаза — во взгляде светились смущение и решимость. — Вы хотите жениться на мне?

— Конечно, хочу! — Он вдруг посерьезнел. — Но у меня ничего нет…

— У вас будет титул и поместье. Он нахмурился.

— Эннед-Бейч. Ваш отец предложил его мне, но… я склонен отказаться из-за всего, что там произошло.

Рианон погладила его по руке.

— Дома не виноваты в грехах людей. Синвелин уже держит ответ перед Богом. А я была бы рада стать хозяйкой Эннед-Бейча, если хозяин в нем — вы.

О чем еще мог мечтать Брайс? Но, тем не менее, он спросил:

— А вы уверены, Рианон? Вы сможете быть там счастливы?

— Вы стали таким осмотрительным, сэр? — игриво ответила она, и ее улыбка убедила Брайса в искренности ее чувств. — Конечно, я буду счастлива там с вами.

Мысленно проклиная свое увечье, которое не давало ему возможности покрепче обнять ее, Брайс прижал ее к себе одной рукой. А она обхватила его за шею и подняла лицо — ее блестящие зеленые глаза светились любовью.

В поцелуй Брайс вложил всю долго сдерживаемую страсть. Рианон расслабилась, а его тело, наоборот, напряглось. Ее рука гладила ему спину и плечи, а он обхватил здоровой рукой ее за талию и прижал к себе.

— Нам следует остановиться, пока мы не зашли слишком далеко, — сказал он, пытаясь совладать со своей страстью. — Подождем до свадьбы.

— Это речи нормандца, — прошептала она с обольстительной улыбкой, и ее ласки сделались более смелыми. — Мы не в Англии, а в Уэльсе, и у нас здесь свои обычаи.

— Опять обычаи? — с трудом вымолвил Брайс, так как она своими прикосновениями сводила его с ума.

— Саги уп у gwely. Брайс это уже слышал.

— Я никогда не позволю себе опозорить вас! — в ужасе произнес он.

Она удивилась.

— Откуда вам известно это выражение?

— Синвелин велел мне передать вашему отцу, что вы и он…

Рианон тихонько ругнулась по-валлийски, а Брайса одарила обезоруживающей улыбкой.

— Если женщина согласна, то в этом нет бесчестья. У валлийцев это называется «любовные утехи».

Брайс вздохнул с облегчением. Страсть в нем вновь разгорелась, а Рианон зашептала:

— Вы хотите утешить меня?

Вместо ответа он сел на походную кровать и усадил ее рядом.

— Вот так? — Он легонько поцеловал ее.

Она покачала головой.

— Нет. Это только начало. — Она положила руки ему на плечи и медленно уложила его. Потом, едва касаясь губами, поцеловала его подбородок и щеки.

— Пока что очень интересно, — хрипло прошептал он и… едва не задохнулся от неожиданности, когда она легла на него. — Что… вы делаете?

— Соблазняю вас, — ответила Рианон. Глаза у нее шаловливо блестели. Рианон оглядела кровать. — Надеюсь, мы ее не опрокинем.

— Может быть, это мне следует «утешать» вас?

— О, я дерзкая и бессовестная, разве вы забыли? — Ее ладони гладили его грудь, затем спустились ниже.

Брайс глянул на нее, и его руки тоже не остались без дела. Вдруг он охнул.

— Я сделала вам больно? — спросила Рианон.

— Да… моя рука. Что сказал бы ваш отец, если бы узнал, что вы здесь со мной?

— Он валлиец, а не нормандец. — Рианон уселась ему на бедра. — Если вам не нравится…

Он пальцем замкнул ей уста.

— Есть обычай и у Фрешетов, миледи, — прошептал Брайс.

— Какой?

— Если мы влюбляемся, то навечно.

— У Делейни тоже есть такой обычай, — ответила она.

— Я люблю вас, — со вздохом сказал он, когда она просунула руку ему под тунику и стала водить ладонью по голой груди.

— Жаль, что у вас сломана рука. Вам придется все время лежать на спине.

— Почему?

— Нормандцы все такие же несообразительные, как вы? — озорно спросила она и стала развязывать шнурки на его штанах.

— Я уже умер и попал в рай, — выдохнул Брайс.

— Нет, вы попали в Уэльс. — С этими словами Рианон завернула тунику Брайса и стала осыпать поцелуями его грудь.

Он попытался одной рукой справиться со шнуровкой на спине ее платья.

Рианон вздохнула и с соблазнительной улыбкой сама развязала шнурки и медленно спустила лиф платья.

Когда она склонилась над ним, он стал ласкать языком ее грудь, и от этого не изведанного прежде удовольствия у нее перехватило дыхание.

— Господи, как я хочу вас! — прошептал он.

— Тогда возьмите меня.

Ему это было до боли необходимо, но он не торопился.

Он доставит ей удовольствие и поможет забыть насильника Синвелина.

Самое главное — она тоже хочет его.

Поэтому, когда она чуть-чуть приподнялась над ним, Брайс не стал больше сдерживаться и торопливо поднял ее юбку.

Рианон вдруг застыла. Он тоже замер. Неужели ей вспомнился Синвелин, рвавший руками ее платье?

— Дайте я сама. — Она робко улыбнулась. — Я ваша, Брайс, и я рада, что вы — мой первый мужчина. Смотрите на меня, когда сделаете меня женщиной, а я буду смотреть на вас.

Когда ее бедра задвигались в такт его движениям, он понял, что она готова его принять, и вонзился в нее. Женское тело захватило его в плен, а ее напряженный, страстный взгляд заставил Брайса забыть все на свете.

Они не сводили друг с друга глаз. Казалось, что они слились воедино. У Рианон порозовела кожа, глаза потемнели, она часто дышала. Изо рта вырвался крик. Она вцепилась ему в плечи и сжала его коленями.

— Я люблю тебя, — хрипло повторял он. — Я люблю тебя! — пока не наступило восхитительное освобождение.

Он услыхал, что она тоже повторяет эти слова. Оба они засмеялись, и она упала лицом ему на грудь.

— Саru уп у gwely? Любимая, я оценил этот валлийский обычай.

Рианон подняла лицо и радостно улыбнулась ему, отводя растрепавшиеся пряди.

— Нужно будет посвятить тебя и в другие, Брайс.

— В твоем распоряжении вся моя жизнь, — ответил он.

Примечания

1

Валлийцы — народ, населяющий полуостров Уэльс. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Ричард I Львиное Сердце (1157–1199) — английский король с 1189 г.

3

Коттарии (коттеры) — зависимые крестьяне, имевшие мелкий участок земли и работавшие на лорда.

4

Генрих III (1207–1272) — английский король с 1216 г.


home | my bookshelf | | Похищение прекрасной Рианон |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу