Book: Свадьба леди Клайв



Свадьба леди Клайв

Наталья Мустафина

Свадьба леди Клайв

Купить книгу "Свадьба леди Клайв" Мустафина Наталья
Свадьба леди Клайв

* * *

Седрик прошел много широких ступеней и порталов, открывающихся в более высокие этажи пока, наконец, не взобрался на маленькую площадку на самом верху лестницы, теперь он стоял у входа на галерею, соединявшую башни. Бросив задумчивый взгляд, невольно залюбовался представшим его взору чудесным пейзажем. Сегодня как никогда в последнее время он почему-то особенно остро скучал и тосковал по-своему родному дому, в котором не был уже несколько лет. Перед его глазами расстилался удивительно красивый вид, но, глядя сейчас вниз, мысленно непроизвольно представлял другой уголок Англии такой далекий, но безумно родной и дорогой его сердцу. Густо разбросанные деревья, кусты малины и шиповника тянулись там по краям дороги, порой местность переходила в скалистые возвышенности, но лишь они заканчивались, повсюду вновь начинали красочно пестреть цветы. Под сенью деревьев текли быстрые ручьи, пробивающие себе дорогу в каменистых руслах, временами лес переходил в пустоши, соединявшиеся с долинами, усеянными зарослями маквиса и гарича. Местность поднималась все выше и выше, начинался густой лес, состоявший в основном из каштанов и дубов. Дорога вела к замку расположенному на высоком холме, лес вокруг него предусмотрительно был вырублен. Замок Тотт представлял собой массивное сооружение, он имел высокие зубчатые стены, сложенные из камня в два ряда они были окружены глубоким рвом, заполненным водой. Между двумя башнями помещались ворота, укрепленные двойной оградой, помимо створок они были снабжены опускными заграждениями из дерева, кроме подъемного моста сбоку были небольшие сходни для пешеходов. Он так живо представлял себе каждый камень, каждую деталь родного замка, что, казалось, как наяву, почти физически ощущал прикосновение к ним. До боли в сердце ему захотелось, хоть на мгновение очутится там. Прошло уже много времени, как Седрик покинул стены родного замка, казалось, целая вечность, сейчас он уже полностью свыкся с переменами в своей жизни, но в первое время ему это далось совсем непросто. Романтичный и впечатлительный по своей натуре ребенок, внезапно вырванный в столь юном возрасте из привычных для него условий и в один миг, оставшийся без заботливой опеки близких и родных людей в начале он был попросту растерян и потрясен. Его обыденная и размеренная жизнь переменилась слишком разительно, безжалостно бросив его в самый круговорот стремительно бурлящего водоворота придворных интриг. Высокородных сыновей было принято отдавать на воспитание к сюзерену отца, где вначале их учили как пажей, потом тому, как быть дворянином и рыцарем. Король не мог взять к себе на воспитание сыновей всех своих вассалов, но отец Седрика был могущественным лордом, в свое время он, как и многие другие рыцари зарекомендовал себя преданным и верным сторонником Генриха, готовым в любую минуту по первому зову господина следовать за ним. Хотя в многочисленной королевской свите было много достойных рыцарей, случай предоставил Томаса Тотт возможность выделиться из их числа и снискать особое расположение и искреннюю благодарность Генриха. В одном из сражений рыцарь заметил, в каком бедственном положении из-за явного численного превосходства врага находится его господин, не раздумывая, очертя голову, кинулся на выручку в самую гущу яростного боя и успел подоспеть во время, отбивая и нанося удары краем глаза засек стремительно летящий меч, направленный в спину короля, в долю секунды оценив, что не успеет перехватить и отбить удар, не раздумывая, заслонил собственным телом. Получив тяжелую рану, рыцарь совершил, казалось, совершенно немыслимое, превозмогая дикую боль, продолжил яростное сопротивление и лишь только после того как убедился, что подоспевшие на помощь воины рядом и король вне опасности упал без чувств. Рана была довольно опасной, хотя и не смертельной, но из-за большой потери крови его жизнь какое-то время буквально висела на волоске от смерти, и то, что ему все таки удалось выжить было для него большой удачей, поправиться же полностью ему так и не удалось, было повреждено сухожилие и вскоре стало ясно, что недействующая рука начала усыхать. Король, умевший ценить преданность своих вассалов, в последствии в знак особой благосклонности к храброму рыцарю пожелал взять к себе на воспитание его сыновей, вначале старшего Уилла, а через три года и Седрика.

Генрих в течение долгих девятнадцати лет боролся со своим сводным братом и взошел на трон в 1154 году, королем Франции в то время был Людовик, женатый на Элеоноре Аквитанской, расторгнув брак с мужем, она вышла замуж за Генриха. По праву рождения и благодаря удачному браку он создал Анжуйскую династию. К тому времени, когда братья Тотт прибыли ко двору в королевской семье уже четверо сыновей, двое из которых приходились им ровесниками. Уилл прибывший первым нашел для себя покровителя в лице старшего сына короля принца Генриха, судьба распорядилась так, что волей случая первым с кем столкнулся Седрик оказался принц Ричард.

По своей природе Седрик был довольно независимым и отчаянным ребенком, ему не была свойственна робость, но, впервые очутившись при дворе, все же растерялся, ощутив, как в волнении замирает его сердце от радостного предвкушения знакомства с королевской семьей. Спешившись возле конюшни, мальчик сразу же столкнулся с человеком, имевшим весьма внушительный и величественный вид, как впоследствии оказалось, это был королевский канцлер, который в те годы помимо своих основных обязанностей ко всему прочему занимался также и воспитанием принцев, причем искренне любил всех, хотя при дворе ни для кого не являлось секретом, что его любимцем является Ричард. Седрик восхищенно во все глаза смотрел на величавого мужчину, невольно поражаясь уверенности и грациозности его движений, как вдруг к тому подбежал мальчик примерно одного роста и возраста с Седриком. Его лицо искрилось радостным возбуждением, не обращая на окружающих внимания, он подлетел прямиком к своему наставнику и уверенно схватил за руку, голосом, срывающимся от волнения, нетерпеливо потребовал:

– Вы непременно должны увидеть этого арабского скакуна, клянусь он великолепен.

Сила обаяния и внутренней энергии, исходившие от этого ребенка, были настолько сильны, что всем присутствующим на какой-то миг даже показалось, что в этот момент действительно нет ничего более важного, как только пойти любоваться животным. Глядя на своего любимца грустными глазами их глубины, которых источалась нежность и обожание, Томас Беккет с улыбкой мягко возразил:

К сожалению, я сейчас слишком занят, но открою секрет, я уже видел этого жеребца, потому что сам выбирал его. Это мой подарок для вас и он действительно великолепен.

Изумленно выдохнув воздух из груди, мальчик трогательно поблагодарил наставника, но на его лице, тем не менее, все же вполне заметно было написано разочарование, ему просто необходимо было, чтобы с ним именно в эту секунду отправились восхищаться чудесным скакуном. Вполне понимая его состояние, канцлер с надеждой огляделся по сторонам и вдруг, словно о чем-то догадавшись, перевел взгляд на Седрика и сопровождающего его Уэйкфилда. Выяснив, кто перед ним находится, заметно обрадовался, юный принц, терпеливо прислушиваясь к их разговору, заинтересованно разглядывал незнакомого мальчика.

– Мне бы очень хотелось Ричард, чтобы вы оказали Седрику Тотт честь, подружившись с ним, заранее уверен, он сумеет по достоинству оценить вашего жеребца, ну если, конечно вы соизволите его ему показать.

Принц метнул на сверстника испытывающий взгляд.

– Ты разбираешься в лошадях?

Седрик утвердительно кивнул головой, ему и самому уже нетерпелось увидеть скакуна, читая в его глазах неподдельный интерес, Ричард милостиво согласился:

– Идем, сам убедишься, он просто чудо как хорош.

Канцлер довольный с улыбкой смотрел в след удаляющимся подросткам, именно с этого дня и началась их дружба. Принц уже с первых дней покорил его сердце своим дружелюбным и открытым нравом, довольно скоро Седрик смог убедиться насколько разительно Ричард отличается от остальных членов его семьи, окончательно покоренный прикипел к нему всей душой. Властный, но справедливый и честный Ричард совершенно не терпел лицемерия и лжи именно эти качества в первую очередь отличали его от братьев и вполне естественно, что взаимопонимание и дружба между ними были абсолютно невозможны, лишь два человека по достоинству всегда ценили и любили его всей душой мать, королева Элеонора и канцлер Томас Беккет, которые, к слову сказать, между собой никогда не испытывали друг к другу особой симпатии.

Как это ни странно, но здесь при дворе пути братьев Тотт окончательно разошлись, их и без того до этого натянутые отношения только сильней обострились из-за вечной непримиримой вражды между самими принцами. Атмосфера, царившая в королевской семье, была раскалена до предела, вечные распри между Генрихом и Элеонорой, между детьми и их родителями, между самими детьми – все это только сильней способствовало воспитанию враждебного настроя не только в самой семье, но и в их окружении. В числе прочих разногласий между королевской четой была и ревность, которую вовсе не без оснований испытывала Элеонора. Женившись на женщине необыкновенной красоты, Генрих был моложе ее на одиннадцать лет и никогда не упускал удобного случая развлечься на стороне, глядя на своего короля, придворные во всем пытались ему подражать, попутно напропалую заводя всевозможные интриги, но все же в первую очередь, стремясь, перещеголять друг друга именно на любовном фронте.

Для Седрика все время оставалось мучительной загадкой, как могло произойти такое, что его брат, всегда так нежно любивший его, в последний год пребывания в стенах родного замка буквально в считанные дни переменил свое отношение к нему. Здесь же при дворе он попросту вообще не замечал его, и лишь в крайне редких случаях Седрик все же ощущал его заботу. Например, однажды, когда чересчур забывшиеся фрейлены уж слишком навязчиво стали заигрывать с необыкновенно красивым мальчиком, тут же неизвестно откуда появившийся Уилл, даже не удостоив брата взглядом, властно отвел девушек в сторону и с возмущением принялся читать им нотации, пристыженные дамы хоть и на короткое время, но все же оставили мальчика в покое. В другой раз брат умудрился подоспеть в тот момент, когда не в меру разрезвившийся принц Генрих, как бы невзначай, натравил на Седрика собак, внезапно появившийся Уилл не колеблясь, прикрыл собой брата, быстро разогнав уже рассвирепевших собак, он разозлился настолько, что осмелился высказать свое возмущение прямо в вытянувшееся от удивление лицо принца.

Повышенный интерес к себе со стороны дам Седрик испытал рано и, пожалуй, даже слишком рано, не по годам высокий и широкоплечий с атлетической фигурой он был необыкновенно красив, многие женщины словно сговорившись не давали ему прохода настойчиво всеми силами пытаясь затащить в постель. Какое-то время его это забавляло, но довольно скоро пресытившись, он вполне откровенно, хотя надо отдать ему должное в начале соблюдая все же определенную тактичность, попытался на словах и сдержанным поведением показать, что устал от однообразных не волнующих нго душу страстей. Когда же убедился что его равнодушие наоборот еще сильней подогревает их интерес и только подстегивает к более решительным действиям не заботясь более о приличии и нежных чувствах дам, открыто начал демонстрировать им свое презрение. Дам же его поведение, естественно только раззадоривало, некоторые вошли в настоящий азарт, пытаясь добиться своего, обнаглели настолько, что их действия напоминали уже самую настоящую охоту. Чрезмерная навязчивость дам, раздражала и утомляла Седрика, единственный кого происходящее искренне забавляло был Ричард, казалось ему даже нравилось наблюдать как упрямые дамы откровенно соперничая между собой преследуют друга.

– Это, конечно, не победа на поле боя, но согласись хоть и своеобразный все же успех– Откровенно веселясь подтрунивал принц.

Иногда встретившись взглядом с Уиллом, Седрик успевал заметить в глазах брата немой укор и тревогу, но тут же лицо брата в миг каменело, затем на нем появлялась откровенная скука, и он равнодушно отворачивался.

Не отрывая взгляда, Седрик всматривался вдаль горизонта, был самый обычный день к тому же по-весеннему теплый, но он с самого утра не мог найти себе места, сам не понимая, что именно мучает его, какое-то жуткое предчувствие никак не давало покоя. Как бы в подтверждение тревожных ожиданий вдалеке заметил еле различимую точку, с интересом выжидая, наблюдал за приближающимся всадником, невольно ощутив, как при этом болезненно сжимается его сердце. Мучительно, до рези в глазах, всматриваясь, попытался разглядеть лицо воина, но на таком большом расстоянии это было невозможно и все же ему показалось, что очертания фигуры гонца ему знакомы. Не разбирая дороги, помчался вниз, столкнувшись по дороге с пажом, даже не удивился, услышав, что тот ищет именно его. Войдя в королевские апартаменты, увидел там угрюмого Уэйкфилда и заметно расстроенного Ричарда. Рыцарь стоял, понурив голову, бросив на вошедшего хмурый взгляд поспешно отвернулся, Ричард, нервно расхаживая из стороны в сторону смотрел на друга глазами полными участия и сочувствия. Следом вошел заметно озабоченный Уилл. Только сейчас Седрик заметил, что в кресле, за столом развалившись, сидит король, терпеливо дождавшись появления обоих братьев, он медленно встал, тяжело ступая, вплотную приблизился к ним и с грустью в голосе сообщил:

– Гонец привез печальную новость, погиб ваш отец. Отправляйтесь немедленно, мы прибудем следом.

Уже находясь на конюшне, стоя возле, своего коня Седрик почувствовал, как ему на плечо легла рука, оглянувшись, встретился с сочувственным взглядом Ричарда.

– Думаю теперь не скоро увидимся, сам знаешь, мне будет не хватать тебя, помни, я жду твоего возвращения.

Ричард гордо вскинул голову, длинные локоны светлых волос взлетели и плавно легли на плечи. Уилл в ожидании неподалеку, гарцевал на своем коне, с нетерпением поглядывая в их сторону, не рискуя прерывать их беседу. Покосившись в его сторону, Ричард уверенно добавил:

– Заранее предвижу, тебя ждет еще много новых неприятностей. Не забывай, ты не один, я жду тебя.

Попрощавшись, Седрик вскочил в седло благодарно кивнув головой пришпорил коня, застоявшееся животное обрадовано рвануло с места, казалось, даже не ощутив дополнительной тяжести. Прищурив глаза, Ричард несколько минут грустно смотрел в след удаляющимся братьям.

Еще буквально несколько часов назад он мечтал оказаться дома, но совершенно не таким безрадостным образом, наполненным скорби и боли, представлял свое возвращение. Происходящее казалось невероятным, если бы можно было уснуть, а проснувшись обнаружить, что это всего лишь кошмарный сон, но бивший в лицо резкий ветер и на миг не давал усомниться в реальности событий Лицо, скакавшего рядом Уилла было искажено мукой, Седрик с грустью подумал, что впервые видит его таким, отчетливо ощущая, что нервы брата, как и у него самого, сейчас напряженны и натянуты до предела. По своему характеру Уилл всегда был необыкновенно веселым и общительным находясь рядом с ним, просто невозможно было остаться равнодушным и не поддаться чарам его обаяния, щедро исходившим от него, он всегда искрился юмором и смехом, заражая всех окружающих, лишь единственный человек от которого он как бы отгораживался глухой неприступной стеной как не странно был его родной брат. Немного отьехав от замка Седрик не выдержал, обогнав, лошадь Уйэкфилда направил своего коня почти наперерез, бросив на него укоризненный взгляд рыцарь осуждающе покачал головой, с трудом останавливая испуганно захрапевшее животное.

– Ты, наконец, скажешь, как это произошло?

Рыцарь болезненно скривился:

– До обидного глупо, во время охоты под ноги коня бросился кабан непонятно откуда появившийся, обезумев от страха конь встал на дыбы, лорд не сумел справиться одной рукой и при падении сломал себе шею.

Братья в один голос застонали, несколько минут напряженно молчали, стараясь не смотреть друг другу в глаза, не сказав больше ни единого слова, натянули поводья пустив лошадей в галоп. Перед глазами Седрика во всех красках всплывала услышанная картина, наполняя его и без того переполненное страданием сердце все новыми переживаниями. Уилл внешне был безучастен, он всегда умел держать себя в руках, школа принца Генриха не прошла для него бесследно. Седрику же стоило больших усилий сдерживать себя, а перед глазами неотступно мелькала одна и та же картина беспощадно подхлестывая воображение безжалостно добавляло еще более жестокие штрихи и каждый из них в очередной раз был трагичнее и безжалостнее. Конь Седрика летел, словно на крыльях, он давно вырвался и ускакал далеко вперед от своих спутников, но даже не сразу заметил это. Пытаясь заглушить, мысленно как бы соревнуясь с мелькающими видениями, все сильней гнал несчастное животное, но в какую то секунду, словно опомнившись, все же сумел понять, если сейчас же не сумеет взять себя в руки, попросту загонит несчастного скакуна. Послушный собственным мыслям, решительно слегка потянул поводья постепенно сбавляя бег разгоряченного бешеной скачкой коня. Тараща обезумевшие глаза, фыркая и мотая головой не в силах успокоиться скакун бил копытами вертясь на одном месте. Прищурив глаза, Седрик выжидающе вглядывался в приближающихся всадников, остановив взгляд на брате задумался. Было время когда для него не было человека дороже и ближе того, как могло произойти, что их пути не просто разошлись и они стали не только чужими друг для друга, но хуже того теперь Седрик был твердо уверен, брат неизвестно почему ненавидит его всей душой. Уилл был первым ребенком в семье, и по праву рождения именно он являлся наследником. Ему было всего три года когда родители сообщили радостную новость, у него скоро будет брат или сестра, Уилл же сразу был твердо убежден, будет обязательно брат и даже придумал сам для него имя. Каждое утро он с надеждой забегал в комнату матери уверенный, долгожданный брат наконец появился на свет и видя, того еще нет разочарованно вздыхал. Когда же Седрик родился и он наконец его увидел, всем стало ясно, бесполезно даже пытаться хоть на какое то время разлучить Уилла с новорожденным. Через два года, внезапно заболела и умерла их мать и с этой минуты малыш сам стал ревностно присматривать за Седриком, все окружающие были несказанно поражены, казалось невероятным, что ребенок в столь раннем возрасте вообще способен на проявления подобных чувств, такую искреннюю любовь и столь трогательную заботу, отец тоскуя по любимой жене с каждым днем уделял детям все меньше времени, постепенно полностью переложив их воспитание на плечи Уэйкфилда. Невольное отчуждение отца только еще сильней сплотило братьев, они были настолько счастливы вместе, что казалось не только не переживали от недостатка родительской любви, а вовсе не замечали как жестоко обделила их судьба. Именно поэтому совершенно невозможно было жаже представить, что в их отношениях могут наступить столь разительные перемены. Седрик часто с болью вспоминал те тяжелые для него дни, ставшие в его жизни первым и самым жестоким испытанием. Все изменилось слишком резко и совершенно непонятно. Был обычный день, Уэйкфилд привычно занимался с братьями, обучая их премудростям верховой езды, лошадь которой управлял Седрик была самой безобидной и спокойной в их конюшне, но малыш умудрился свалиться, упав сильно разбил руки и колени, уверенный, что брат как было всегда поспешит подбодрить его, неожиданно был сражен другой совершенно противоположной его реакцией, радуясь и хлопая в ладоши Уилл залился безудержным смехом. После этого с каждым днем стали происходить совершенно невероятные случаи и вскоре всем стало понятно, Уилл специально пытается их провоцировать. Со временем Седрик привык и уже не так болезненно реагировал, видя, как в злобной гримасе кривится лицо брата, когда Уэйкфилд во время тренировок хвалил его за удачный выпад или правильно отбитый удар. То, что происходило между братьями не могло укрыться и от их отца, переживая всей душой он поспешил поговорить со старшим сыном, никто не знал о чем они говорили, но всем было очевидно, лорд после этого разговора был крайне озадачен и расстроен. Он уже давно должен был отправить Уилла ко двору, получив приглашение от короля, но тянул, тогда ему еще не хотелось разлучать братьев, казалось, такая разлука будет для них слишком жестоким испытанием, теперь же решил, время настало, произошедший в скорости случай значительно ускорил отъезд старшего сына. То что случилось уже совсем не напоминало детские безобидные шалости. Седрик страдая от одиночества, утратив дружеское расположение со стороны брата, желая хоть чем то заменить образовавшуюся в душе пустоту, искренне привязался к маленькому щенку, подарку отца. Он день и ночь не расставался с новым другом, часами напролет играя с ним, когда же щенок неожиданно исчез, мальчик бросился на его поиски и нашел истерзанный труп в темном углу конюшни, у щенка были отрублены все четыре лапы, и бедное животное просто истекло кровью. Стоя тут же Уилл с улыбкой наблюдал за страданиями брата, но вины своей не отрицал, оба брата совершенно не терпели ложь. На следующий день Уилл был отправлен ко двору.



Когда всадники приблизились, Седрик уже полностью сумел взять себя в руки, глядя на него с раздражением Уилл зло выкрикнул:

– Совсем с ума сошел, хочешь загнать коня и идти оставшийся путь пешком?

Уйэкфилд понимающе молчал, его взгляд был полон сочувствия. Не обратив внимание на брата Седрик равнодушно пропустил его слова мимо ушей, не тратя время на прерикания продолжили путь. Рыцарь время от времени переводил взгляд с одного брата на другого, покручивая головой, размышлял о том насколько все таки разные эти родные братья, вслух сам себе пояснил процедив сквозь зубы:

– Иначе и быть не могло.

По поручению лорда Тотт Уэйкфилд с самого раннего возраста братьев занимался их воспитанием, Грустно вздохнув, вновь покосился на них, братья отличались не только характером, но и внешне. Уилл был среднего роста, хотя фигуру имел настоящего воина, темно русые волосы были аккуратно подстрижены по бокам немного ниже ушей и чуть длиннее сзади. Слегка миндалевидной формы глаза были карего цвета, нос прямой и правильной формы. Но то что бросалось всем в глаза буквально с первой минуты общения с ним, была его невероятно обаятельная улыбка. Безусловно он был красив, но на фоне младшего брата это как то даже не особо и замечалось. Внешность младшего поражала с первого взгляда настолько была яркой и броской, высокий с атлетической фигурой, казалось просто создан, чтобы им восторгались, и действительно впервые увидев его любой человек пораженно на какое то время просто умолкал заворожено любуясь таким совершенством. Природа не скупясь щедро одарила его, каждая черта лица была совершенна и идеальна, большие глаза черного цвета, утопали в красивом обрамлении пушистых длинных ресниц. Вьющиеся густые черные волосы ниспадали до самых плеч. В нем поразительно сочетались, переплетаясь, казалось бы, совершенно не совместимые черты. Его прекрасное лицо могло быть необыкновенно выразительным и страстным, пожелай он того, но как правило, почти всегда оставалось беспристрастным, пожалуй даже слишком беспристрастным. От него просто исходила невероятная внутренняя энергия, которая подчиняя увлекала за собой, он был порывист и стремителен в своих движениях, вместе с тем они были необыкновенно изящны и грациозны. Не смотря на высокомерие сквозящее в его чертах, он никогда не относился к людям пренебрежительно, проявляя при первом знакомстве, ко всем без исключения доброжелательность и учтивость, в дальнейшем же его отношение складывалось в соответствии со сложившимся мнением.

Уэйкфилд с сочувствием поглядывал на братьев, он искренно любил их обоих, и все же ни для кого из них не являлось секретом, все помыслы и переживания рыцаря были всецело посвящены, как это не странно, Уиллу.

Дорога, по которой они проезжали, пролегала мимо владений лорда Эдварда Дерби, после смерти которого единственной наследницей всего теперь являлась его дочь. Долина со всех сторон, окруженная скалами, расширилась и глазам путников представился живописный водопад, падающий со скалы на скалу, а далеко внизу была видна дорога, которая вела в замок. Сколько себя помнил Седрик их семьи были связаны крепкими дружескими узами, бравшими, свое начало еще со времен молодости их отцов. Для обоих рыцарей, лорда Тотт и лорда Дерби, являлось делом чести принимать участие в непрерывных войнах, продолжавшихся долгие девятнадцать лет, им показывающим в те годы чудеса храбрости на поле сражения не раз случалось не только приходить на помощь, но и спасать друг другу жизнь. Когда же в 1154 году Генрих взошел на трон и был коронован как Генрих 2 оба рыцаря, наконец, получили долгожданную возможность вернуться в свои замки, при этом, продолжая оставаться верными вассалами своего короля. В те годы лорд Томас Тотт уже был женат и имел сына Уилла, который еще в возрасте 3 лет, по желанию самого короля был помолвлен с Маргарет Гилфорд, младенцем двух месяцев от роду, на то время являвшейся единственной наследницей богатого графа Гилфорда, имеющего в своих владениях огромные приграничные территории, граничившие с владениями лорда Тотт. Высокомерный и своенравный граф Гилфорд, сакс по происхождению, в глазах Генриха 2 не являлся надежным вассалом, и король был доволен, представившейся возможности, будучи довольно мудрым политиком, он таким образом сразу решил несколько проблем. Во-первых, необходимо было напомнить графу, что он является вассалом своего короля. Во-вторых, приграничные территории, которыми владел граф, в будущем времени перейдут в руки более преданных вассалов, готовых по первому зову встать под его знамена. В-третьих, Генрих хотел таким образом отблагодарить рыцаря спасшего его жизнь, показав всем еще раз, что умеет помнить и ценить преданность и верность. Лорд Дерби женился позже, через год после того как в его семье родилась дочь, названная Агнессой, он сам лично прибыл в замок Тотт с предложением о помолвке детей, Седрику к тому времени исполнился всего год. Оба рыцаря по своей натуре принадлежали к той редкостной когорте людей, которые умели ценить дружбу превыше материальных благ, ведь младший сын лорда Тотт был вторым ребенком в семье, а значит не являлся наследником. Впервые жених и невеста увидели друг друга, когда Седрику исполнилось семь лет, а Агнессе шесть. Лорд Дерби прибыл в Тотт по приглашению друга всей семьей. Маленькая, худая вечно хныкавшая вредная девочка не только не вызвала у него ни каких симпатий, а напротив прочно поселила в его душе панику, от одной мысли, что со временем он вынужден будет постоянно терпеть ее присутствие его бросало в дрожь. Когда их посадили за столом рядом в миг почувствовал, что не только потерял всякий аппетит, а испытывает настоящее отвращение даже к вкусной пище. Уилл беспрестанно подтрунивал над братом, приписывая девочке, несуществующие уродства и в красках подробно объяснял, как со временем он должен будет ласкать свою жену, приводя этими рассказами брата в полный шок. В ответ в детской голове Седрика зрели мечты, как со временем он станет рыцарем и, возможно, ему как настоящему герою посчастливиться погибнуть на поле сражения, и избежать такой несчастной участи. Следующая их встреча состоялась через десять лет, когда пришло печальное известие о смерти лорда Дерби, король вместе с двумя сыновьями Генрихом и Ричардом, лично прибыл в замок Дерби, чтобы с почестями проводить достойного рыцаря в последний путь. Уилл и Седрик были в числе королевской свиты. За все эти годы Седрик старался не вспоминать о существовании своей невесты, лишь в очень редких случаях, однажды, например, когда ему под ноги попался неуклюжий цыпленок перед глазами тут же всплыл образ девочки и он с отвращением отпрыгнул в сторону, заботясь не о том, что может раздавить маленький комочек, а боясь к нему даже прикоснуться. Находящийся по близости Ричард развеселился, видя такую необычную реакцию друга:

– Боишься, что он тебя укусит?

– Даже не представляешь, как он похож на мою невесту.

– Она такая милая.

– О само совершенство.

Увидев же теперь Агнессу, он был крайне поражен произошедшей в ней перемене. Девушка была невысокого роста, но довольна стройная и миниатюрная. Густые каштановые волосы рассыпались до самой талии, на фоне белоснежной кожи лица особенно ярко выделялись изумительные глаза, невероятно зеленого цвета, обрамленные загнутыми к верху черными ресницами. Точеный носик и пухленькие алые губы делали лицо просто неотразимым. Пока юная хозяйка замка приветствовала короля, приглашая прибывших, Ричард, слегка тронув поводья приблизил своего коня к Седрику и состроив страдальческое выражение на лице прошептал:

– Думаю больше не смогу есть цыплят, оказывается из них выростают такие чудесные создания.

Растерянность, отобразившаяся на лице Седрика, вызвала у Ричарда прилив веселья, он громко фыркнул. Услышав, Генрих недовольно покосился в сторону сына, едва заметным покачиванием головы давая понять, его настроение не совсем соответствует случаю. Во время траурного пира, сидя за столом Седрик непроизвольно бросил взгляд в сторону Уилла и с удивлением заметил, что тот не отрывая восторженных глаз следит за его невестой, наблюдая за братом убедился, что он даже и не пытается скрыть своего восторга. Агнесса держалась мужественно и очень достойно, распоряжаясь всем на правах хозяйки она заботливо следила за всем происходящим вокруг, стремясь никого не оставить без внимания и, конечно, в первую очередь оказать все должные знаки почтения и уважения самому королю. За несколько часов, проведенных в замке, Седрику удалось лишь короткое мгновение пообщаться с ней. Находившийся неподалеку Ричард с интересом наблюдал со стороны за их непродолжительной беседой. Выразив свои соболезнования, и еще продолжая говорить, был бесцеремонно оборван на полуслове холодным кивком, бросив на него раздраженный взгляд, она резко развернулась и отошла. Седрика вначале озадачило такое странное поведение Агнессы, но немного подумав тут же укорил себя: “Ну да нашел время ей сейчас как раз до меня». Ричард поспешил успокоить подтвердив его мысли:

– Согласись не самый подходящий случай для общения с женихом. Я слышал, король пригласил ее ко двору, уж там у вас будет вдоволь времени.

* * *

Со дня их пребывания в замке Дерби прошел всего год и теперь они с братом находятся на пути по той же дороге только уже в свой замок и причина их возвращения столь же трагична. Седрик не смог проехать мимо поворота дороги ведущей в Дерби, непроизвольно резко натянул поводья, разгоряченный конь встал на дыбы, забив копытами передних ног в воздухе, уверенно быстро усмирил животное, храпя и мотая головой скакун продолжал бить копытом, уже по земле. Следом за ним и Уйэкфилд придержал своего жеребца, покосившись в сторону Седрика, согласно кивнул:

– Пожалуй, уже давно пора дать коням передохнуть.

Уилл, лихо соскакивая с вороного жеребца, ехидно заметил:

– А самое главное пусть Седрик бросит прощальный взгляд в сторону леди Агнессы.

Седрик промолчал даже неудостоив говорящего взглядом, полное отсутствие реакции со стороны брата раззадорила и подстегнула Уилла, преувеличено любезным голосом поинтересовался:

– Неужели до сих пор не понял, теперь она моя невеста?

Резко, на одних носках Седрик, развернулся лицом к брату и глядя в упор раздраженно возмутился:

– Тебе не кажется, что сейчас совсем не подходящее время для шуток?

– А кто сказал, что я шучу?

Передернув плечами, Уилл довольно красноречиво изобразил недоумение, присаживаясь на огромный валун, голосом излучавшим искреннюю заботу и участие пояснил:

– Как любящий брат хочу предостеречь тебя от пустых надежд а то еще надумаешь разыгрывать страдания.

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

Уилл развалился, облокотившись на локти, его движения были спокойны и грациозны, на лице играла обворожительная улыбка.

– Да и что же именно, не понимаешь? По-моему тебе давным-давно известно, моя дорогая невеста Маргарет Гилфорд покинула белый свет, бедняжка наверняка от мысли, что будет моей женой не выдержала и ее сердце лопнуло от счастья, честное слово я был бы рад если у нее хватило ума сделать это хотя бы на следующий день после свадьбы, ну нетерпелось, Бог ей судья. Ее родители хоть и успели произвести на свет еще одного отпрыска, но мальчика. Ну не хочешь же, чтобы я женился на нем– Заметив как искривилось лицо брата приподнявшись повыше изящным жестом развел руки в стороны– Не обижайся ну не люблю я мальчиков, думаешь, церковь одобрила бы такой союз? Поэтому, даже ради тебя никак не могу на нем жениться.

Глаза Седрика полыхнув, засверкали гневом, гордо вскинув голову с откровенным вызовом медленно двинулся в сторону брата, Уилл наигранно потягиваясь лениво разлегся, пытаясь устроиться поудобней, всем своим видом изобразил наслаждение, словно лежал не на валуне, а в мягкой и уютной постели. Откровенно забавляясь реакцией брата сонным голосом уточнил:

– Ты случайно не бить меня идешь? Не пугай, а то мне страшно.

Пытаясь успокоиться Седрик глубоко вздохнул набрав полную грудь воздуха на мгновение задержал дыханье и приглущенно выдохнул. Заговорил скорее утверждая, чем спрашивая:

– Тебе нужна Агнесса только для того, чтобы досадить мне?

Присвистнув, Уилл приподнялся и сел:

– Ну нет ты уж слишком высокого мнения о себе, тебе не хватает скромности, дамы окончательно избаловали.

– Как тебе в голову могла прийти эта мысль, Агнесса моя невеста, это давно решенный вопрос и не нами с тобой.

– На сколько мне известно договоренность о помолвке не была оформлена и ни каких бумаг составлено не было. Потом думаю, ты пока не торопишься жениться, вдоволь еще не нарезвился. Пожалей, по крайней мере дам, они не переживут такой потери.

Никому другому Седрик никогда и ни за что на свете не позволил бы разговаривать с собой таким образом, без малейших колебаний уже давно просто бы свернул шею обидчику, но Уилл. В душе он по-прежнему любил брата и ни в коем случае не только не желал причинить вред, но даже оскорбить его, сам не осознавая всеми силами оберегал Уилла, предпочтя скрепя сердце мужественно сносить его выходки.

– Почему именно Агнесса?

– Объясняю, если до тебя самого не доходит. Во-первых, напоминаю теперь я являюсь лордом, а в замке просто необходима хозяйка. Во-вторых, и пожалуй это самое главное, ее земли граничат с моими (На последнее слово сделал особенно сильное ударение) Тебе кажется этих причин недостаточно?

Приподняв голову, Уилл вызывающе улыбался, глядя в упор дразнящим взглядом в глаза брата, крепясь из последних сил, Седрик заложил пальцы рук за пояс, презрительно ухмыльнулся процедив сквозь зубы:

– Кое чего не хватает.

– Да ну и чего же, по-твоему не хватает?

Подражая брату, Седрик заговорил точно таким же тоном, каким до этого говорил Уилл:

– Во-первых, ты не одним словом не обмолвился о любви. Во-вторых все-таки еще раз напоминаю, она моя невеста, ты уверен, что она примет твое предложение?

Уилл сложившись пополам, упал на камень, буквально катаясь по нему, зашелся безудержным смехом. Молча, наблюдая за ними со стороны Уйэкфилд внимательно прислушивался к каждому слову братьев, досадливо глядя на развеселившегося Уилла с возмущением покачивая головой, предусмотрительно отошел в сторону потирая ладони, он испытывал нестерпимое желание дать старшему хорошую оплеуху.

– О любви?

Уилл просто стонал от хохота, вдруг резко оборвав смех, в миг стал совершенно серьезным, зло, сощурив глаза, презрительно заговорил:

– Что ты можешь знать о любви, красавчик, наш? Единственное, как наслышан, ты бесподобен в постели, отдаю должное, что-бы добиться таких успехов в твоем возрасте тебе, конечно, пришлось изрядно постараться, ну так и продолжай скакать из одной постели в другую. Только подумай если, не дай Бог женишься, боюсь, половина дам при дворе, не выдержат и умрут с горя. Открою тебе тайну быть любовником и любить совершенно разные вещи.

Все сильнее раздражаясь, Седрик медленно наклонил голову, затем резко вскинул, тряхнув шикарной гривой вьющихся волос, глядя на брата с нарастающим напряжением в голосе возразил:

– После нашей встречи с Агнессой при дворе я полностью прекратил все свои связи.

Уилл цинично улыбнулся и удовлетворенно кивнул головой:

– Ну, спасибо хоть пояснил, а то никак не мог понять почему все дамы при дворе ходят с траурными лицами.

Он отлично знал взрывной характер Седрика и видел, что тот уже находится на пределе, и из последних сил сдерживает себя и тем не менее намеренно продолжал дразнить, явно поставив перед собой цель спровоцировать ссору.

– Я так и не услышал ответ на мой вопрос. Ты любишь Агнессу? Почему ты так уверен, что она выйдет за тебя?

Уилл сморщился как от зубной боли и совсем неожиданно заговорил голосом, в котором вдруг отчетливо зазвучали ноты душевного страдания:

– Любовь – Фыркнул презрительно – Даже смешно произносить это слово, нет – Мотнул головой – Вернее противно. Почему все так стремятся, чуть ли не каждый свой поступок, иногда даже самый отвратительный, прикрыть этим словом и ведь никому даже не важно, что в результате возможно кто-то будет страдать всю свою жизнь?

Уйэкфилд, казалось, не находил себе места, кожа на скулах его лица заметно натянулась, прикрыв глаза застонал в голос, непонятно почему, но было очевидно, что этот невольный вздох их наставника внезапно охладил Уилла, на несколько секунд он замер, уперев взгляд в землю, затем медленно поднял глаза, переводя их на рыцаря, набрал полную грудь воздуха и громко выдохнул, устало, подняв руку, равнодушно махнул, поднимаясь с валуна. Считая разговор не оконченным Седрик настойчиво потребовал:

– Не понимаю о чем, вообще разговор? Ты не можешь ответить или не хочешь?

Лениво тряхнув головой, Уилл перевел взгляд на брата и безразличным голосом отрезал:



– Надеюсь, и никогда не поймешь. А по поводу Агнессы предоставим самой даме сделать выбор, хоть с этим думаю не будешь спорить?

Седрик в замешательстве смотрел на брата, за время их разговора настроение того успело несколько раз поменяться, он все еще пока не мог до конца поверить, что Уилл говорит вполне серьезно, ничего не ответив на вполне разумное решение молча подошел к коню, проверяя подпругу. Старший брат продолжал внимательно следить за ним и вдруг неожиданно громко рассмеялся:

– Ох, как же я мог забыть ты, же твердо уверен, что неотразим. Все хочу спросить, как думаешь, когда о тебе говорят отчаянный, подразумевают способности в постели или, что отчаянно самонадеян?

Терпение Седрика, по всей видимости, все-таки лопнуло порывисто развернувшись он решительно бросился к спокойно ожидавшему брату, Уйэкфилд как будто ждал этого предусмотрительно встав между ними попытался вразумить:

– Совсем с ума посходили нашли время, когда выяснять отношения, не забыли, что едете на похороны к отцу?

Напоминание о смерти отца в миг охладило их, пристыженные, оба молча послушно вскочили в седла, пришпорив коней, пустили в галоп.

Через час начался дождь вначале мелкий, затем, постепенно расходясь превратился в настоящий ливень небо потемнело, порывы ветра усиливались с каждой минутой, все неистовей и ниже пригибая деревья к земле. Уйэкфилд с сомнением бросил взгляд в сторону леса, на минуту пришла мысль немного переждать разыгравшуюся стихию укрывшись там, но тут же отмел эту идею, подумав про себя: «Еще один такой разговор и мирно это уж точно не закончится, надо быстрей добраться до замка, может родные стены и вид умершего отца их наконец образумит».

Уже совсем стемнело, природа неожиданно смилостивилась над путниками, дождь почти прекратился, но скользкая от вязкой грязи дорога затрудняла животным бег, все троя облегченно вздохнули, когда перед ними в темноте ночи вырисовались освещенные лунным светом стены замка. Увидев приближающихся к воротам замка всадников, привратник прильнул к бойницам, стараясь направить свет факела на них, и получше разглядеть прибывших. Первым к воротам приблизился Уилл, помахав рукой в знак приветствия, громко назвал свое имя, в ту же минуту створки ворот распахнулись.

Весь следующий день целиком был посвящен к печальным приготовлениям, братья обращались друг к другу строго при необходимости обсудить вопросы, связанные с этим мероприятием, при этом оба усиленно старались не смотреть друг другу в глаза. Уже поздно вечером считая, что все давно спят, Седрик отправился в комнату отца, испытывая острую потребность побыть с ним наедине. Войдя в комнату, совсем не удивился застав там Уиила, вздрогнув, брат быстро отвернулся, но ему хватило мгновения, чтобы успеть заметить, глаза того покраснели. Сердце Седрика болезненно сжалось, он и сам бродил по темным залам не находя себе места, страдая от суровой безысходности и понимания невозможности облегчить боль и горечь утраты. Видя, что то же самое происходит и с Уиллом неожиданно осознал, что испытывает к брату смешанные чувства благодарности и признательности, на душе стало теплее при мысли, что рядом есть еще один человек, который, как и он пытается справиться с тем же самым горем, только, к сожалению, в одиночку. Сопереживая подошел ближе, Уилл резко развернулся и не глядя на него вышел из комнаты.

На следующий день к обеду прибыл королевский кортеж. Король сдержал слово, вместе с ним прибыл принц Ричард. Возле маленькой часовни не было свободного места, воины, слуги и все жители замка пришли проститься со своим лордом, на лицах всех была написана искренняя скорбь, вместе с тем взгляды большинства были прикованы к Генриху и его сыну, им впервые представилась возможность увидеть короля и принца, да еще так близко. Похоронили лорда Томаса Тотт в родовом склепе, находящемся в подземелье замка, рядом с женой. Сразу же после поминального пира королевский кортеж тронулся в обратный путь, на прощанье принц посоветовал Седрику:

– Не думаю, что тебе стоит здесь задерживаться, будет гораздо лучше если вернешься ко двору.

– Я больше, чем уверен, что дни, которые я здесь еще проведу, будутуж точно последними в этих стенах.

– Не забывай, я жду тебя.

Печально посматривая в их сторону, король с горьким сожалением размышлял «Ну почему между его сыновьями не могут быть вот такие же теплые и дружеские отношения? разочарованно вздохнув, отвернулся, прекрасно зная ответ он был абсолютно уверен в душе, подобное невозможно.

* * *

Как же он мечтал очутиться в родном доме. И вот теперь он здесь, но не испытывает никаких чувств кроме холодной пустоты, он почти не выходил из комнаты совсем не интересуясь, что происходит за их стенами, единственный человек, которого сейчас мог видеть была старая Мэг, которая когда-то была личной служанкой их матери. Сколько знал Седрик ее та всегда отличалась необыкновенной добротой, он прекрасно помнил все сказки, которые она рассказывала им с братом в детстве. И сейчас время от времени навещая его женщина ничуть не смущаясь подходила, то целуя Седрика в лоб, то ласково гладя его по голове, как не странно, но он в душе был благодарен женщине за такие трогательные порывы. Прошло три недели, прежде чем Уилл первый раз зашел в комнату к брату, без всякого вступления с ходу спросил:

– Можно узнать, что собираешься делать дальше?

– Что именно тебя интересует? – в тон ему парировал Седрик.

– Поясню – Милостиво согласился брат – Я собираюсь жениться и прекрасно знаю, для нас троих просто невозможно будет находиться вместе, уверен ты, думаешь также.

На лице Седрика даже не дрогнул ни один мускул, совершенно спокойным голосом поинтересовался:

– И кто же эта счастливая?

Заранее не сомневаясь, каким будет ответ брата, все-таки в глубине души продолжал надеяться, что Уилл просто наслаждается, дразня его. В том, что Уиллу действительно нравится Агнесса Седрик даже не сомневался, но ведь не более того? Ни о какой любви не было даже и речи, по крайней мере, он так считал, неужели Уилл действительно настолько сильно ненавидит его, что ради желания разбить брату сердце способен пожертвовать собственной свободой и жениться и тем самым окончательно уничтожит последнюю надежду на возможность восстановления их отношений.

Уилл равнодушно пожал плечами:

– Не думал, что придется повторять дважды, ведь мы же уже говорили об этом. Ты меня просто удивляешь, напоминаю, я женюсь на Агнессе.

Лицо Седрика по-прежнему не выражало никаких эмоций, и лишь вырвавшийся из его груди тихий болезненный вздох свидетельствовал о тех мучительных переживаниях, которые сейчас происходят в его душе. Уилл с интересом наблюдал за реакцией брата, и казалось, что даже был доволен его выдержке.

– Я не верю тебе.

– Да и интересно, почему это?

– О какой свадьбе ты вообще можешь говорить, со дня смерти отца не прошел еще и месяц?

– Думаешь, я забыл об этом? Сейчас начало весны, а свадьбу я планирую на конец осени, уверен отец бы поддержал меня, замок нуждается в хозяйке.

– Но ты еще не знаешь, что решит Агнесса.

Если бы сейчас кто нибудь видел их со стороны то подумал бы, братья просто задушевно беседуют, один был невозмутимо спокоен и сдержан, другой вообще мило улыбался во весь рот.

– В отличие от тебя я не лежал бесполезно на кровати.

Приподняв брови, и покачивая игриво головой, Уилл радостно признался:

– Кстати тебе удалось поразить даже меня.

Развернувшись на одних носках, приблизился вплотную к брату и, загибая пальцы перед самым его носом с улыбкой начал перечислять:

– Такой деятельный, стремительный, неугомонный…

Наморщив лоб, изобразил, что мучительно пытается еще что-то припомнить.

– Совсем забыл, ну как же тебя дамы называют – Хлопнув в ладоши, обрадовался – Вспомнил отчаянный – Ехидно улыбаясь, положил руки на пояс и, глядя в упор, продолжил – Который не в состоянии без женщин, тренировок и лошадей прожить и дня – Уилл раскинул руки в стороны – Пролежал на кровати как бревно целый месяц.

– Ты не забыл, что умер отец?

– Это не повод бесцельно лежать на кровати, жизнь, знаешь ли, продолжается, и я в отличие от тебя не забывал об этом, а действовал и могу похвастаться очень даже успешно.

Глаза Седрика гневно вспыхнули, он резко распрямился, как бы приготавливаясь к прыжку, запоздалая догадка внезапно пронзила мозг, выходит, брат все-таки уже побывал у Агнессы. Уилл, улыбаясь обворожительной улыбкой посоветовал:

– Потише, малыш, успокойся. По-моему мы с тобой договорились, что предоставим даме право выбора, условия нашего договора я не нарушал.

Оба отчетливо сознавали, не сдержись Седрик, он в один миг легко может просто покалечить илла, и окажись на месте того кто-нибудь другой, именно так бы и поступил, но в глубине его души по-прежнему все еще существовала прочная невидимая грань, через которую он не желал переходить, Уилл это отчетливо понимал. С усилием, взяв себя в руки, мрачно поинтересовался:

– Ты видел ее?

Уилл удовлетворенно кивнул, присаживаясь на кровать, облегченно взохнув поделился:

– Ну, наконец-то проснулся именно это и пытаюсь сказать. Можешь поздравить меня и порадоваться за брата. Агнесса приняла мое предложение.

– Не верю.

– Какой ты неучтивый, вроде бы воспитывался при дворе, а поздравить, как следует и то не можешь.

– Не верю.

– Вот заладил, интересно, во что ты не веришь?

– Не верю, что Агнесса выбрала тебя.

Ехидно сощурив глаза, Уилл подобно коту, греющемуся на весеннем солнце потягиваясь развалился на кровати.

– Оказывается ты глупее, чем я думал. Не можешь же ты серьезно считать, что твое божественное лицо для нее важнее всего – Согласно мотнув головой, продолжил – Надо отдать должное, дочь оказалась гораздо умнее и практичнее своего отца. Что она приобретет, став твоей женой красавца мужа, но знаешь должен тебя разочаровать, красота дело временно, богатство и положение для нее оказалось гораздо предпочтительнее.

Прислонившись спиной к стене Седрик, недоверчиво смотрел на брата, терпеливо дослушав до конца, с недоумением возразил:

– Не могу поверить, ты говоришь это серьезно? Отец всегда внушал нам, кроме богатства в жизни есть и другие ценности: долг, дружба, любовь.

Скривившись, Уилл встал, пренебрежительно оттолкнув стул, который тут же упал на пол:

– Я тебя умоляю. Жизнь не стоит на месте и вместе с ней меняются и представления. Если считаешь иначе, докажи, что можешь стать счастливым ничего не имея за душой, тебе для этого как раз представился удобный случай. Когда убедишься в обратном и захочешь вернуться, добро пожаловать.

– Но ведь ты не любишь ее?

Уилл раздраженно ногой оттолкнул стул, лежавший на его пути, подходя ближе к брату, холодно посмотрел на него и беззлобно заговорил:

– О Господи, ты мне уже просто надоел с этим дурацким словом, заставляя и меня, его повторять. Ты, что так до сих пор не понял, она не любит тебя, иначе бы не согласилась выйти за меня, причем уж поверь она это сделала с огромным удовольствием. Если сомневаешься, не возражаю, можешь спросить сам. О чем еще говорить.

Седрик медленно поднял на брата глаза, в которых весьма заметно сквозило осуждение и обида, чувствуя, что не может больше находиться рядом, сообщил:

– Еще раз схожу на могилу отца и сразу уеду. Доволен?

Уилл улыбаясь ослепительной улыбкой, удовлетворенно кивнул головой:

– Счастливого пути.

В подземелье было холодно, на стенах в подсвечниках стояли горящие факелы, их тусклый свет слабо разрывал темноту лишь вблизи, чуть дальше, буквально, через несколько шагов стоял кромешный мрак, вытащив из подсвечника факел Седрик уверенно прошел к могильной плите под которой был похоронен отец. Мысленно прощаясь с ним, непроизвольно ощутил, что в подземелье уже не один, повернув голову в сторону, различил два приближающихся силуэта и без труда узнал, когда они подошли почти вплотную смог даже различить выражения их лиц, Уилл хмурился, а Уйэкфилд выглядел крайне виноватым. Бросая прощальный взгляд, невольно скользнул глазами дальше, с сомнением глядя на плиту, рядом задумался, припоминая, кто же там похоронен, могила матери была с другой стороны, внезапно понял, не может вспомнить, просто потому что даже не знает, кто там лежит. Обращаясь к Уйэкфилду, поинтересовался:

– Кто здесь похоронен?

Вместо него неожиданно ответил Уилл:

– Какая то дальняя родственница – Он пренебрежительно фыркнул и с издевкой в голосе пояснил – Говорят еще одна жертва злополучной любви.

Выйдя наружу, во двор, от ослепившего глаза солнца Седрик непроизвольно зажмурился, привыкая постоял несколько секунд, и молча направился к конюшне, Уилл также молча, не выражая никаких эмоций, с невозмутимым лицом наблюдал за ним. Уйэкфилд время от времени с тревогой поглядывал на Уилла, в очередной раз, бросив в его сторону пытливый взгляд, заметил, как у того судорожно подрагивая напряглись и побелели сжатые кулаки. Не глядя по сторонам Седрик сам оседлал своего коня, лихо вскочив в седло дал шпоры. Уилл стоя на крепостной стене пристально наблюдал за братом, Уйэкфилд грустно качая головой и громко поцокивая языком упорно не отводил осуждающего взгляда.

– Да не смотри ты так, самому тошно. Может хочешь, чтобы на его месте сейчас был я. По-другому просто не получится.

Не в силах больше сдерживаться дав волю эмоциям последние слова Уилл почти прокричал, но и это не принесло облегченье, а ему просто необходимо было выплеснуть переполнившую сердце горечь, резко с силой ударил кулаком о каменную стену, сняв кожу с костяшек на кисти даже не обратил внимание на обильно побежавшие струйки крови.

* * *

Проскакав без остановки несколько часов, Седрик решил дать коню отдохнуть и хорошенько обдумать произошедшее, спешившись присел на пенек сломанного дерева. Перед глазами, словно преследуя, упорно стояло лицо Агнессы. Он вспомнил, как по приглашению короля она приехала ко двору, пробыв там целый месяц. Почти все свое свободное время он проводил с ней, радуясь, появившейся возможности лучше и ближе узнать друг друга. Он, конечно же не мог не заметить, что многие придворные дамы с плохо скрытой враждебностью отнеслись к ее появлению, прекрасно зная причину, всеми силами пытался оградить от их нападок. Удивлялся видя, что ей льстит назойливое внимание дам к ее жениху, затем стал замечать, она устала от этого и оно ее уже раздражает, понимая старался своим поведением убедить, что для него не существует никого кроме нее. С первых минут встречи он был просто восторженно увлечен ею, но уже совсем скоро осознал, что испытывает к ней чувства гораздо глубже, чем мог сам себе представить. Размышляя попытался представить и воспроизвести все буквально по днями взглянуть на их отношения, как бы со стороны, вспоминая и последовательно представляя каждое свидание в отдельности. Живо воспроизведя все встречи вдруг неожиданно для себя открыл, с ее стороны действительно не было той страсти, которой пылал сам, обдумывая тщательно разбирая каждый эпизод, все больше убеждался в этом. Неужели его самонадеянность и уверенность, что его просто не возможно не полюбить ослепила его, сыграв с ним злую шутку? Уверенно отрицая эту мысль мотнул головой, нет, он так не считал, скорей всего, влюбившись, хотел видеть и воспринимать все, так как это чувствовал сам. Да она была внимательна и любезна к нему, но не более того, она просто позволяла любить себя, даже не отвечая взаимностью. В первые минуты, когда покинул стены родного замка, его единственным желанием было, как можно скорей увидеть Агнессу и от самой услышать о принятом ею решении. Горько усмехнулся, постепенно лицо становилось все спокойнее и жестче, устремив разочарованный взгляд в небо недвигаясь сидел, пока, наконец, не ощутил, что стало очень прохладно и он замерз, поежившись огляделся по сторонам и только сейчас заметил как красиво вокруг, в нескольких шагах от него стояла высокая раскидистая сосна, прямо под ней лежало несколько живописно разбросанных небольших валунов. Ехать дальше совершенно не хотелось, поднявшись, наломал пушистых веток и соорудил для себя подобие постели, прилег, с удовольствием вдыхая приятный сосновый аромат. Разводить костер не было желания, не хотелось лишний раз двигаться, да и привлекать внимания было не совсем безопасно, в округе бродили целые шайки разбойников. Уже давно стемнело, на небе появились целые россыпи звезд, наблюдая, как вспыхивают и, словно играясь, загораются все новые и новые светящиеся точки, с болью размышлял о собственной глупости и своей не состоявшейся любви. Как не пытался уснуть не удалось, с устремленным в высь взглядом встретил первые появившиеся на небе солнечные лучи.

– Это хороший урок, наверно стоит даже поблагодарить, не стоит впредь быть таким самонадеянным и доверчивым.

Вслух сам себе нравоучительно пояснил с издевкой:

– Уилл прав, не мальчик же давно мог бы и сам понять, что нужно от тебя женщинам, тем более теперь, когда нет даже крыши над головой, не говоря о богатствах, а ведь для них это самое главное. Пока отец был жив даже в голову не приходило, оказывается я совсем один и никому не нужен. Глупец, я просто потерялся в детстве, ну что ж пора взрослеть.

Почувствовав, что окончательно замерз, поежился, казалось, холод проник в каждую клетку тела, а множество мелких иголочек жгли впиваясь и стремительно пробирались все глубже внутрь, Седрик порывисто соскочил, скривившись принялся разминать ставшее от холода чужим и непослушным затекшее тело. Привязанный к сосне конь беззаботно пощипывал, росшую под его ногами свежую траву, похрапывая и косясь на хозяина, подойдя к нему ближе юноша порывисто прижался к морде верного животного доверительно прошептал:

– Семейная жизнь не для нас, друг мой, но нас ждет Ричард и сражения, разве не об этом мы мечтали с тобой, принц прав надо думать о будущем, важнее всего, что ждет впереди.

Легко взлетев в седло, упрямо тряхнул головой, с громким гиканьем пришпорил коня.

День уже был в полном разгаре, весеннее солнце нещадно палило, даже обдувающий на скаку ветер не спасал от обжигающих лучей, утомленный жарой, увидев, наконец, вдалеке воду, не раздумывая, направил коня к спасительной влаге. Достигнув цели, натянул поводья, и уже спрыгивая, огляделся по сторонам, и тут же вслух выругался, узнав местность.

– Да меня просто тянет к этому чертову водопаду. – Разговаривая вслух, начал оправдываться перед собой – Ну надо же мне хоть пыль смыть и коня напоить думаю, не оскорбим леди, замутнив чистую воду своей грязью.

Быстро скинув одежду, с разбегу прыгнул в ледяную воду, блаженно пофыркивая, несколько минут с наслаждением плавал, затем с видимым усилием заставил себя выйти и уже одеваясь, услышал за своей спиной конский топот. Напрягшись слегка повернул голову, оглядываясь назад, солнце слепило глаза, мешая рассмотреть приближающегося всадника.

В следующую секунду горячая волна изнутри захлестнула, на какой то миг буквально парализовав, пытаясь взять себя в руки, и успокоится, съехидничал, процедив сквозь зубы:

– Великолепно, нарочно не придумаешь.

Раскрасневшееся от быстрой езды и палящего солнца лицо Агнессы было восхитительно. Непонятно решила ли судьба сыграть с ним злую шутку, столкнув их неожиданно лицом к лицу, или наоборот подарила спасительную возможность сразу разорвать болезненные путы страданий, которые неминуемо продолжали бы душить его, заставляя сомневаться и мучиться. Всегда уравновешенная Агнесса тоже явно не ожидала подобной встречи, растерявшись, не сумела сдержать своих эмоций вмиг отразившихся на ее прекрасном лице и тут же тем самым подтвердила его самые худшие опасения даже неоставив больше места для сомнений.

– Ты? Что ты здесь делаешь?

Глаза девушки неуверенно заметались из стороны в сторону. Седрик уже полностью сумел овладеть собой, с легкой насмешкой абсолютно хладнокровно приветствовал даму, согласно благородному этикету галантно протянул руку, помогая спешиться.

– Ничего особенного, правда, осмелился без спросу искупаться в вашем озере, надеюсь, вы не станете возражать?

Нервно покусывая нижнюю губку, дама ничего не ответила, он игриво тряхнул завившимися в красивые кольца мокрыми волосами заботливо поинтересовавшись:

– Позвольте узнать, что вы делаете здесь одна так далеко от замка?

Гордо вскинув голову, она ответила слишком высокомерным голосом:

– Это моя земля и я в праве находится, где пожелаю, ты не ответил, почему ты здесь и куда направляешься?

Агнесса упорно не замечала, что он изменил манеру общения, перейдя на вежливый и официальный тон.

– Возвращаюсь ко двору.

Девушка с неудовольствием брезгливо передернула плечами, стало совершенно очевидно, она ждала совсем не этого ответа.

– Тебе так не терпеться вернуться туда?

– Если честно то да.

– А мне казалось, у тебя были совершенно другие планы.

На бесстрастном лице Седрика не дрогнул ни один мускул, не сводя с ее лица глаз, молча ждал, его невозмутимость раздражала ее, не дождавшись ответа, нетерпеливо потребовала:

– Я задала вопрос?

Слегка изогнув брови, несколько секунд внимательно, как бы изучая, смотрел, затем задумчиво поинтересовался:

– Позвольте узнать, с какой целью вы задаете этот вопрос?

На ее высокомерном лице заиграла самодовольная улыбка:

– Хочу знать, почему ты уезжаешь?

Наблюдая за ней с холодной отрешенностью, сухо пожав плечами, небрежно бросил:

– Или мы говорим на разных языках, или кто-то из нас явно сошел с ума.

Ей совсем не понравился его презрительный тон, с возмущением вздернув подбородок, она настойчиво продолжала добиваться желаемого разговора:

– Насколько помню, ты обещал приехать.

Глаза Седрика холодно сузились, в них промелькнуло едва заметное разочарование, но он по-прежнему продолжал сохранять невозмутимое спокойствие:

– А насколько я знаю, вы выходите замуж, не кажется ли вам, что в силу сложившихся обстоятельств мой визит выглядел бы крайне неуместным?

Пораженно захлопав ресницами с нескрываемым разочарованием, но все же испытывая заметный интерес к его реакции на это известие, Агнесса досадливо поморщилась:

– Ты уже знаешь?

Ощущая, как болезненно сжалось в груди сердце, снисходительно улыбнулся и совершенно обыденным голосом пояснил?

– О Уилл в первую очередь поспешил порадовать этим радостным известием.

– Я же просила его, я сама хотела сообщить тебе об этом.

Седрик никак не ожидал, что после пережитых потрясений способен так беззаботно развеселиться, но при виде того как Агнесса буквально задохнулась от ярости, его словно захлестнула волна смеха, пытаясь сдержаться усиленно покусывая нижнюю губу с минуту молчал, в глазах резвились насмешливые искорки, в голосе прозвучала неприкрытая ирония:

– Не можете простить, что лишил вас этого удовольствия?

Агнесса удивлено во все глаза смотрела на него, не узнавая. Да при их первой встрече она, как и все была поражена его необыкновенной красотой, но у нее уже слишком давно сложились свои собственные представления о безумном и не обдуманном на ее взгляд опрометчивом поступке отца, и твердо сформировалось собственное мнение на этот счет. Еще задолго до их новой встречи, уже во взрослом возрасте, она непримиримо и всей душой возненавидела своего жениха поэтому намеренно не позволила даже легкой симпатии к нему поселиться в своем сердце. Агнесса никак не могла понять отца, как он, зная, что Седрик не является наследником, мог прельститься возможностью выдать за него свою единственную дочь, к тому же богатую наследницу. Расчетливые мысли не давали покоя ее возмущенной голове, что же он мог дать ей? Правда побывав при дворе потешила свое тщеславие, наблюдая со стороны какими пылкими восторженными взглядами дамы провожали ее жениха. Но очень скоро все это стало раздражать. Ожидая встретить восхищение в свой собственный адрес она неожиданно натолкнулась на подчеркнутое равнодушие мужчин не осмелившихся, на их взгляд, на бесполезное соперничество с Седриком, да и не желая найти в его лице врага даже и не попытались предпринять хоть какие-то слабые попытки ухаживать за ней. Со стороны дам, вообще сквозила даже не прикрытая ненависть, ведь с ее появлением те сразу поняли, что потеряли даже слабую возможность на надежду привлечь его внимание. Бурных страстей, интриг, которых так жаждало коварное сердце, не получила, вместо этого он безропотно и трепетно исполнял любую ее прихоть, вызывая в ней скуку и разочарование. Сейчас же увидев на его лице холодное и надменное выражение, неожиданно была заинтригована, вот таким он ей нравился гораздо больше. Раздражаясь, испытывала разочарование оттого, что он не оправдал ее надежд, ведь она была абсолютно уверена, что он станет умолять и требовать изменить решение, а вместо этого он мило и приветливо улыбается. Возникшее было желание, слегка играя пофлиртовать, сменилось озлобленностью, с усилием состроив подобие улыбки поинтересовалась:

– И ты ничего не хочешь мне сказать?

На мгновение, обомлев от неожиданности, он широко открыл глаза и в следующую секунду, грациозно запрокинув голову, весело рассмеялся:

– Потрясающе. Не могли бы вы леди, уточнить, что именно желаете услышать?

В глазах Агнессы уже вполне отчетливо плескалась неприкрытая ненависть, прикусив нижнюю губу, она не сводила с него разъяренного взгляда. Седрик почувствовал, что в его душе начинает закипать возмущение от такого бестактного лицемерия, но вместе с тем ему было смешно наблюдать с каким нетерпением она ждет от него сцен унижения и ревности. Изобразив на лице довольно обаятельную улыбку, с легкой иронией в голосе добавил:

– Прошу прощения миледи, действительно, совсем забыл поздравить вас. Примите поздравления, от всей души желаю вам счастья.

Вот этого Агнесса уж вовсе не ожидала, и выдержать оказалась не в силах, ярость, душившая ее, безудержно выплеснулась наружу:

– Лжец, лжец!

Подпрыгнув на месте с гневным лицом подскочила вплотную и встретившись с насмешливым взглядом опомнилась, ясно читая по его циничной улыбке, что он буквально видит ее насквозь и понимает, что сейчас творится в ее душе. Не проронив в ответ ни слова, он продолжал снисходительно улыбаться. Его высокомерие и спокойствие подстегнуло с новой удвоенной силой, отбросив все существующие рамки приличия, не заботясь больше о том, как сейчас выглядит со стороны, заговорила срывающимся от гнева голосом.

– Ты страдаешь и мучаешься и я очень этому рада, просто слишком горд, чтобы просить меня, наберись же, наконец, смелости и хотя бы признайся в этом.

Окончательно прозрев глядя на нее сейчас уже совершенно другими глазами, даже ужаснулся от мысли, что мог любить ее. В какой то миг ему показалось, что он физически ощутил как горечь разочарования от потери любимой, казалось, намертво сковавшее его сердце прочным стальным панцирем вдруг неожиданно резко дало трещину, и в секунду легко осыпалась, словно яичная скорлупа. Почувствовав внезапное облегчение, непроизвольно вздохнул полной грудью и заговорил спокойным усталым голосом:

– Миледи никак не могу понять, чем именно вы недовольны, я желаю вам счастья, и теперь поверьте уж точно от всей души, сейчас я спокоен за вас, потому что совершенно уверен вы именно та дама, которая как никто другая достойна моего брата.

Агнесса прекрасно знала, какие у них отношения с братом и естественно восприняла эти слова как оскорбление в свой адрес. Не сдержавшись, девушка, в голос взвыла, ее рука стремительно взлетела в воздух, но у Седрика была отменная реакция, резко перехватив ладонь буквально в дюйме от своего лица с отвращением отбросил в сторону. Глядя в его ледяные глаза, она невольно поежилась, ей никогда раньше не доводилось видеть таких глаз бездонных, пронизывающих насквозь и вместе с тем одновременно завораживающих. Презрительно глядя в упор медленно процедил ледяным голосом:

– Вот уж этого вовсе не стоит даже и пытаться делать.

Развернувшись, стремительно подошел к коню, легко взлетев в седло галантно поклонился и улыбаясь во весь рот доверительно сообщил:

– Я благодарен вам за ваше мудрое решение. Мы никогда бы не были счастливы вместе, вы просто спасли нас обоих от роковой ошибки. Не сочтите за труд дополнительно сообщить о дне свадьбы, с удовольствием приеду лично поздравить вас.

Высокомерно вскинув голову, отвесил прощальный поклон, пришпорив коня, с ходу пустил в галоп. Агнесса словно окаменев, продолжала стоять на месте с ненавистью глядя, в след, не двигалась до последнего мгновения, пока он не скрылся из виду. Затем, заметив лежащую у самых ног ветку, схватила и с остервенением принялась сбивать разноцветные бутоны цветов, щедро устилавших поляну.

* * *

Прибыв ко двору, Седрик даже не удивился, что не застал там принца, как он и предполагал тот находился в Аквитании. После того как в 1172 году Ричарда провозгласили герцогом Аквитании, и он стал законным наследником своей матери принц перестал посещать не только двор, но и Англию. Немало этому способствовало и то обстоятельство, что его правление, в Аквитании проходило в постоянных столкновениях с местными баронами, привыкшие к независимости они не желали ему подчиняться. Прошло несколько дней прежде, чем Седрик наконец встретился с Ричардом уже в замке Андели. Радостная улыбка вспыхнувшая на лице принца в первое мгновение встречи по мере того как внимательнее присматривался к прибывшему постепенно затухала. Свойственная принцу манера общения на фоне королевской семьи резко отличалась своей непринужденностью, он всегда выделял в человеке в первую очередь личные качества и одинаково просто мог общаться с любым, причем даже независимо от того какое собеседник занимал положение он мог являться и слугой, все зависело от того как Ричард оценивал его личные качества. Даже в те редкие дни, когда атмосфера в королевской семье была относительно благополучной, Ричарду не удавалось достигнуть взаимопонимания со своими братьями, прочно царившая между ними враждебность была лишь слегка завуалирована лицемерной маской приличия. Ричард настойчиво время от времени предпринимал все новые и новые попытки, стараясь хоть как-то изменить и улучшить их отношения, довольно часто прощал, на многое закрывая глаза. Ему не хватало их дружеского участия, к которому так безрезультатно стремился всей душой, совсем неожиданно в Седрике он встретил именно то, чего был лишен. Их характеры были очень схожи в том, как видели и воспринимали действительность, было много общего, с самого детства находясь, рядом они просто не могли не подружиться. Оба по своей натуре были честны, благородны и отчаянно храбры. Обладая богатой фантазией, еще в детстве они постоянно придумывали и проделывали невероятные шалости и розыгрыши, наперегонки изощряясь в поисках новых еще более озорных приключений. Часто переодевшись, тайком покидали стены замка, и порой при этом попадали в весьма сложные и опасные передряги, позже, уже со смехом вспоминая подобные случаи, даже сами удивлялись собственному безрассудству. За все годы их знакомства Седрик ни разу не дал Ричарду повода даже слегка усомниться в его преданности и благородстве, со временем их отношения становились только прочнее и имели доверительный характер.

Улыбка уже полностью сошла с лица принца сменившись грустным выражением, задумчиво поглядывая на вошедшего морщась, поинтересовался голосом в котором отчетливо были слышны заботливые ноты.

– Что еще произошло после похорон?

Седрику совсем не хотелось говорить на эту тему, понимая, этот разговор неизбежен, попытался прояснить все сразу и как можно лаконичней:

– Уилл женится на Агнессе и мое пребывание в замке больше нежелательно.

Принц присвистнул согласно качнув головой, как бы подтверждая, что ждал именно такое известие, сузив властно блестнувшие глаза презрительно возразил:

– Ну, это мы еще посмотрим, после интриг моих дорогих братьев меня уже трудно удивить, но Уиллу это удалось. Ждал от него подлости, но не думал, что ему хватит смелости и рискнет так обнаглеть.

Седрика изнутри словно обдало кипятком, запоздало понял Ричард естественно не пожелает остаться в стороне, когда близкому для него человеку бросили столь дерзкий вызов и, конечно, же найдет способ поквитаться, но именно этого Седрик и не хотел больше всего. При одной мысли, что может произойти с Уиллом даже в лучшем для него случае его душа протестующе восстала. Слишком хорошо зная Ричарда, отлично понимал, уж если тот принял решение, просить и переубеждать бесполезно. Предвидя, что его слова не понравятся принцу, а возможно и приведут в ярость твердым голосом уверенно возразил:

– Ваше Величество…

При первых же его словах брови Ричарда слегка приподнялись, наедине Седрик никогда не обращался к нему так официально, раздраженно жестом руки приказал замолчать:

– Можешь не продолжать, заранее знаю, что скажешь, даже не ждал другой реакции, хотя странно при ваших настолько, мягко говоря, натянутых отношениях ты умудрился сохранить к нему поистине братскую привязанность.

Облегченно вздохнув, не отвечая вслух Седрик посмотрел на принца довольно красноречивым взглядом, поняв все без слов Ричард раскатисто расхохотался.

– Ты прав, судьба наградила меня такими же любящими братьями, и я тоже им многое прощаю. Но по крайней мере в отношении то Агнессы вопрос спорный.

– Нет – Седрик отрицательно покачал головой – Родители полностью доверяли друг другу, договор существовал только на словах. Поверь я рад ее решению, думаю скоро и не вспомню о ней, она мне почти безразлична.

Вопросительно изогнув брови принц вкрадчиво уточнил:

– Почти.

– Во всяком случае, страдать уж точно не буду.

Ричард с облегчением вздохнул, в знак одобрения дружески хлопнул Седрика по плечу:

– Даже так, ну за это стоит выпить.

* * *

Жизнь Седрика постепенно входила в свое привычное русло. В обычные дни, когда они оставались в замке, утро привычно начиналось с тренировок. Ричард обожал оружие, особенную слабость он питал к арбалету, доходчиво объясняя воинам неоспоримые преимущества придирчиво следил, чтобы все в совершенстве не только умели им владеть, но и прониклись должным уважением.

Прибывающие в замок гонцы все чаще привозили тревожные известия о все новых и новых готовящихся заговорах баронов или уже произошедших мятежах. Принц всегда старался, насколько это было возможным, знать все о своих вассалах, пытаясь, зная их настроения заранее предвидеть, на что каждый из них способен отважиться, естественно, это удавалось далеко не всегда. Иногда бароны объединялись и открыто выступали, большинство из них так и не могли расстаться с мечтой, видеть своим сюзереном французского короля. За последние шесть лет проведенных в замке Андели Седрик принимал участие во всех боевых походах предпринимаемых Ричардом. Принц отличался поразительной решительностью и безрассудной храбростью, азартный и неукротимый он всегда стремился находиться впереди своих воинов и, как правило, вечно оказывался в самой гуще яростного боя. Безжалостно круша всех на своем пути, Ричард личным примером настолько страстно заражал и вдохновлял своих воинов, что исход сражения, как правило, уже заранее был предрешен. Восхищенные отвагой бесстрашного господина они все, как один, стремились быть достойны его. Во время одного из таких сражений Седрик проявив невероятное мужество спас принцу жизнь. В тот день с небольшим отрядом они возращались в замок и неожиданно наткнулись на тщательно подготовленную засаду. В самый неподходящий момент боя принц неожиданно почувствовал, что его конь стал резко оседать на задние ноги, в миг, оценив ситуацию, чуть ли не в последнюю секунду успел лихо соскочить с заваливающегося на спину животного. Это была критическая минута, Ричард оказался в смертельной опасности, один окруженный целой сворой разъяренных противников, не растерявшись, продолжил яростное сопротивление, при каждом новом взмахе его меча, сраженные противники замертво падали на землю. Видя, свое численное превосходство и находясь так близко к желаемой цели, враги, обезумев, словно хищная стая с удвоенной энергией бросились на него, горя желанием захватить в плен. Продолжая биться, Седрик обеспокоено следил за своим господином, пытаясь не выпускать из поля своего зрения, заметив в какой безвыходной ситуации тот находится, отчаянно бросился на помощь. Плотно разросшиеся вокруг кустарники и могучие деревья значительно затрудняли передвижение коню, не раздумывая спрыгнул на землю и пробирался буквально шагая прямо по трупам, достигнув желаемой цели издал боевой клич. Прижавшись друг к другу спиной отражали и наносили удары с такой бешеной силой, что сумели не только сдержать дикий натиск, но сотворив казалось невероятное перейти в наступление. До последней минуты враги не желали смириться, что такая близкая и желанная удача окончательно ускользает из их рук. Подоспевшие воины в считанные минуты сумели окончательно разбить врага. В тот момент, когда, торжествуя на какое то мгновение, победители расслабились, забыв о бдительности, раздался слабый едва уловимый для уха звук. Предательски выпущенная из засады стрела, нацеленная прямо в грудь Ричарду, разрезая воздух стальным наконечником, стремительно летела к цели. Седрик сумел первым заметить смертельную опасность, которая грозила принцу, оценив ситуацию в доли секунд, интуитивно резко прыгнул вперед, успев в последний миг заслонить своим телом своего господина. Пробив стальную кольчугу стрела глубоко пронзила плечо отчаянного героя. Безудержная ярость захлестнула Ричарда, еще мгновение назад он милостиво решил проявить великодушие и пощадить уцелевших, увиденное в миг перечеркнуло благородный порыв, словно обезумев, издал леденящий душу боевой клич и с яростью бросился безжалостно добивать поверженных противников. Когда все было закончено, Ричард тут же, прямо на поле, обильно усеянном трупами и телами, корчившимися в предсмертных судорогах, под душераздирающие стоны и несшиеся со всех сторон проклятия, пожелал лично посвятить Седрика в рыцари. Казалось, они даже не замечали окружающей жуткой картины, осознавая лишь значимость и торжественность момента, в залитой кровью кольчуге и торчащей в плече стрелой Седрик с достоинством преклонил колени перед своим господином. С грубоватой мужской нежностью принц величественным голосом совершил обряд посвящения в рыцари, затем заботливо приобнял своего спасителя за плечи, бережно пытаясь не коснуться стрелы, помог подняться, твердо глядя в глаза растроганным голосом, поблагодарил:

– Честь и хвала тебе ты, сражался как храбрый рыцарь, и как никто другой достоин, им быть. Ты сегодня спас меня и я от всей души рад, что именно тебе обязан жизнью.

В перерывах между походами, когда у него возникало настроение, Седрик с легкостью находил восторженный приют в объятиях страстно жаждущих, его дам. При этом сам всегда оставался абсолютно равнодушным к их чарам, не позволяя ни одной из них не только поселиться в его сердце, но даже хоть слегка взволновать и затронуть его.

За все это время ни разу ничего не слышал о судьбе своего брата, хотя в душе очень часто вспоминал о нем. Седрик упрямо не желал сообщать о себе, уверенно считая это абсолютно излишним, твердо уверовав, что давно не только забыт, а попросту на веке вычеркнут из сердца брата.

В самом начале 1183 года в Андели прибыл гонец от короля. Генрих 2 требовал, чтобы Ричард принес ленную присягу старшему брату Генриху. Седрик заранее уверенный, что никаких хороших известий посланник от короля просто не может привезти, тем не менее, был озадачен когда, войдя в покои принца, застал того крушащим все на своем пути. Пылкий и импульсивный Ричард не мог не выплеснуть ярость, душившую его. Увидев вошедшего рыцаря, возмущенно выкрикнул:

– Так больше не может продолжаться. Вместо того, как и должен поступать заботливый родитель, стараться образумить своих сыновей и призвать их жить в мире и согласии, не дав раздробить государство на враждебные клочки, король намеренно поощряет и с каждым разом все изощреннее пытается разжечь наши разногласия. Я покинул двор, Англию и даже не появляюсь там, ему этого мало. Я живу в Аквитании, доставшейся мне от матери, но он упорно желает подчинить меня даже здесь во благо своего любимца. Я третий по старшинству и не требую того, что мне не положено, но и свою долю наследства не отдам. Время покажет кто из нас более достоин быть королем, но в одном я твердо буду всегда уверен, государство Норманна должно быть единым.

Седрик был шокирован и озадачен, заранее не сомневаясь в ответе все же поинтересовался:

– Каким будет ваш ответ?

Ричард с недоумением замер и вдруг взорвавшись диким хохотом упал в кресло, но уже в следующую секунду оборвал смех поднял искревленное гневом лицо с вызовом процедил сквозь зубы:

– Думаю, ты бы не поверил, услышав, что я дам согласие на это безумство. Меня, конечно, поражает находчивость отца даже удивительно как ему удается придумывать такие немыслимые нововведения, но всему же должен быть какой-то предел.

Седрик с сомнением пожал плечами, немного подумав, напомнил:

– Но ведь король ждет ответа, а получив отказ не успокоится.

Плеснув в кубок вина, Ричард присел, вальяжно развалившись в кресле, сосредоточенно размышляя, медленно поднес кубок к губам и, резко опрокинув, выпил одним залпом, прищурив голубые глаза, согласно кивнул:

– Понимаю, конечно, не во время, столько сил уходит на баронов, а теперь придется сражаться с любимым братом и не сомневаюсь очень скоро.

– Думаете, до этого дойдет?

Принц растянул рот в довольно милой улыбке, тряхнув светлыми локонами, осуждающе покачал головой.

– Вот бы не подумал, что ты можешь в этом сомневаться. Генрих уж точно воспользуется такой удобной возможностью, самый подходящий момент: с одной стороны бароны, с другой он, и сейчас уже наверняка уверен, что подчинит меня, тем более отец дает благословление.

Наполнив свой кубок вином, кивком головы предложил Седрику сделать то же, терпеливо подождав его, выпили вместе, слегка прищурив глаза, Ричард задумчиво побарабанил кончиками пальцев и совершенно обыденным голосом поделился:

– А я уже отправил в Англию гонца с ответом. – И громко зло рассмеялся – Хотя они и без того не сомневаются, каким он будет, зато развяжет им руки, будем ждать брата в гости.

* * *

Со дня их разговора не прошло и месяца, а в Андели уже прибыл гонец, сообщив, Генрих во главе наемного войска вторгся в Аквитанию, разоряя все на своем пути. Разбив войско на небольшие отряды Ричард, поставил во главе каждого из них опытного рыцаря, сообща разработали стратегию и тщательно изучили местность, пытаясь определить, где удобнее всего будет встретить противника и как выгодней рассредоточить войска. Разработав общий план, наметили главные цели для каждого, все было продуманно буквально до мелочей. Командовать одним из отрядов Ричард назначил Седрика, продвигаясь в запланированном направление теплым майским утром они, наконец, заметили приближающихся противников. В отличие от врага они прекрасно ориентировались в родной и знакомой местности и сумели выгодно воспользоваться этим преимуществом, продолжая искусно завлекать их в заранее условленное место. В результате войско противника попало в крайне затруднительное положение. С севера было расположено непроходимое болото, скалистые возвышенности с западной стороны делали отступление в этом направлении совершенно невозможным. С тыла отход был предусмотрительно отрезан прибывшим во время одним из их отрядов. Так уверенно и лихо наступавшие воины Генриха неожиданно убедились, что глупо попались в уготованную для них ловушку. По приказу принца отряд Седрика ограничивался временным ожиданием дальнейших действий со стороны противника. Как всегда это было и раньше, Ричард в очередной раз проявлял великодушие по отношению к своему брату. Своеобразная осада вражеского войска перемежевалась частыми стычками с осаждавшими, во время которых обе стороны вступали в бой малыми силами. Во время одной из таких вылазок Седрик неожиданно лицом к лицу столкнулся с братом. Уилл в отличие от него предвидел эту встречу, он и в поход то отправился с целью встретиться с Седриком и, тем не менее, тоже растерялся. В замешательстве с трудом сдерживая разгоряченных коней, братья остановились в упор, глядя друг на друга. Первым заговорил Уилл, вытирая тыльной стороной ладони, пот с лица, натянуто улыбнулся:

– Знал, что встречу тебя, но не думал что так скоро.

Седрик, конечно, мог предположить, что Уилл выступит на стороне Генриха, и все-таки был очень удивлен.

– Надеюсь, ты здесь не только потому, что скучал обо мне?

Уилл натянуто улыбнулся:

– А по тебе как-то совсем не заметно, что ты рад нашей встрече.

– Неужели ты на это надеялся?

– Вы осмелились выступить против решения короля.

– Я выступил на стороне своего господина, в отношениях между членами королевской семьи не нам с тобой разбираться.

– Вы обязаны подчиниться его воле.

– Да? Ну, так иди и сам скажи об этом Ричарду.

– На что вы надеетесь?

Седрик поморщился, раздражаясь и не видя ни какого толку в бессмысленном споре.

– К чему эти пустые разговоры? Лучше бы порадовал и сообщил, сколько у меня племянников.

Задавая совершенно безобидный вопрос, он и предположить не мог, что брат так странно отреагирует, бледнея прямо на глазах Уилл зло сощурил глаза, и с шумом вдохнул в себя воздух:

– Да нет, порадовать тебя не могу – На предпоследнем слове сделал особенно сильное ударение – Хотя в скором времени обещаю мы исправим этот досадный промах.

Седрик цинично улыбнулся:

– Не сомневаюсь, не понимаю, как ты мог оставить свою прекрасную жену одну?

– А чего мне переживать, ведь ты же далеко.

Лицо Уилла было белее снега, Седрик присматриваясь к брату, в душе поражался, чем интересно он умудрился вызвать в нем такую реакцию. Было заметно, какие усилия прилагает Уилл, пытаясь взять себя в руки, с легкой обидой в голосе попытался перевести разговор в первоначальное русло:

– В отличие от тебя я помню, кто является королем.

– Я тебя умоляю – Улыбнувшись одними губами, устало возразил Седрик – Ну, сколько можно об одном и том же? У тебя же всегда была хорошая память, сам должен помнить, долго находиться в мире они просто не могут. Но это их выбор, я же выступаю за своего господина, которого уважаю и считаю правым.

Глядя на брата ледяным взглядом, Уилл подытожил:

– Значит, нам с тобой придется биться.

– Мне бы этого совсем не хотелось.

– А я, к сожалению, этих слов не могу сказать.

Голос Седрика в миг утратил игривые интонации, с недоумением глядя на собеседника, холодно поинтересовался:

– Не верю, что для тебя настолько важен спор между королем и Ричардом и ты из-за этого сюда явился. Тогда зачем?

– Неужели боишься?

– Ты мой брат.

– А разве мы с тобой выступаем не в войне, которую ведут тоже братья?

– Это их решение. Я же не желаю биться с тобой.

Медленно обнажая свой меч, Уилл потянул поводья, направляя коня ближе к брату:

– Да ты действительно боишься? Когда же стал таким трусом, неужели, после того как тебя посвятили в рыцари?

– Уилл, последний раз прошу тебя, остановись.

– Ты не можешь не помнить, что мы до конца должны быть верными своему слову, честь и долг превыше всего.

Высоко подняв меч, пытаясь сильней разозлить себя, Уилл испустил боевой клич и стремительно бросился на брата. Сталь зазвенела в руках рыцарей, Уилл широко размахивая мечом, наносил мощные рубящие удары, Седрик терпеливо отбивал, всем своим видом показывая, что будет только защищаться и не станет атаковать. Привстав в стременах, Уилл разъяренно заорал:

– Ты, наконец, будешь драться, хватит показывать свое благородство.

Сморщившись от досады, прекрасно понимая, ему не удастся образумить Уилла, все же еще раз попытался вразумить:

– Ты мой брат, опомнись.

Мечи сверкали, отражая солнечные лучи, оглашая царившую вокруг тишину, звоном стали. Седрик по-прежнему упорно только отбивал удары, мечтая лишь об одном, чтобы этот кошмар как можно скорей закончился, моля Бога, чтобы брат остался живым и невредимым и он его больше никогда не видел. Впервые в жизни он испытывал злость от собственного бессилия и невозможности хоть что-то изменить в сложившейся ситуации и ужас от мысли, что может сейчас убить родного брата. До этого шедший вокруг них бой давно затих, все с интересом следили за братьями. Седрик легко и умело уклонялся и отбивал удары, было заметно, с каким усилием он пытается контролировать свои действия, чтобы непроизвольно по инерции не нанести ответный удар. В поисках выхода мысли одна за другой лихорадочно мелькали в его голове, и все же он никак не мог найти спасительного решения. По всей видимости, Господь все-таки внял его мольбам, и уже в следующую минуту произошло спасительное чудо. Конь под Уиллом пятясь назад попал задними ногами в довольно глубокую яму, заполненную грязной жижей, обезумевшее животное не чувствуя под ногами твердой опоры попыталось встать на дыбы и с диким ржанием резко рухнуло на спину придавив собой всадника. Хрипя и дрожа всем телом жеребец резко вскочил, Уилл недвижимый остался лежать на месте. Чувствуя, как в его душе все буквально оборвалось и заледенело от ужасного предчувствия, Седрик мгновенно соскочил и, подлетев к брату, присел возле него прямо в грязную лужу. Уилл был без сознания, грязное месиво в которое он упал, спасло ему жизнь, быстро прощупав кости и убедившись, что все цело Седрик с облегчением вздохнул. Найдя взглядом оруженосца брата, молча кивнул головой, приказывая тому позаботиться о господине, бросив на прощанье в сторону Уилла обеспокоенный взгляд, встал и, подойдя к своему коню, быстро вскочил в седло, и ни разу не повернувшись больше, поскакал в сторону своего лагеря.

К вечеру в лагерь прибыл Ричард, по его лицу было видно, он уже наслышан о их встрече с братом:

– Уилл все никак не может успокоиться?

Принц по его лицу понял насколько болезненно рыцарь переживал все произошедшее. Пожав плечами, Седрик задумчиво с грустью в голосе поделился:

– Не могу понять, он просто одержим желанием убить меня, думаю именно с этой целью и находится здесь.

Вскинув голову, с сомнением глядя на рыцаря, принц уточнил:

– Говорят во время боя, ты не разу не атаковал?

Седрик поднял голову, встретившись с принцем глазами, спокойно выдержал его слегка насмешливый взгляд и твердым голосом заявил:

– Я не желаю его смерти.

Слегка покачивая головой Ричард присел на стул несколько минут размышляя, молчал, затем задумчиво поинтересовался:

– Он серьезно пострадал?

Седрик с сомнением пожал плечами, по его лицу было совершенно ясно, что он и сам постоянно думает об этом:

– Не думаю, во всяком случае, все кости целы.

В отличие от него, Ричард испытывал по этому поводу совершенно другие чувства, он был бы куда более доволен услышать, что Уилл упав, сломал себе шею. Зная благородный нрав своего рыцаря, прекрасно понимал, рано или поздно им не избежать новой встречи, а как при этом поведет себя Седрик было совершенно очевидно. Раздражаясь на такое безрассудное поведение, принц недовольно укорил:

– Так и знал, что не поднимешь против него свой меч. Неужели думаешь, он оставит свои попытки убить тебя? И все-таки здесь что-то не то, не могу понять, чего он добивается? У меня, кстати, тоже есть новости о моем брате, говорят, Генрих серьезно болен, якобы при переправе через реку упал в воду и от этого у него теперь лихорадка.

На следующий день в обоих лагерях царило полное затишье, разочарованный принц начал скучать, но в этот же день к вечеру прибыл гонец, сообщив, что Генрих скончался. Глядя на принца, Седрик видел, тот хоть и пытается не показывать виду, его тронуло это сообщение на самом деле в душе опечален и переживает. Ричард отдал приказ снять осаду, передав в лагерь противника известие, что они могут возвращаться и никакого препятствия им не причинят, сами же они незамедлительно вернулись в Андели.

Как и предполагал принц, смерть старшего брата не положила конец их ссорам с отцом. В сентябре король вновь прислал гонца в Андели с требованием отдать Аквитанию теперь уже младшему Джону. Генрих всегда открыто выделял того, ведь он с самого детства сына лично занимался его воспитанием и ни для кого не было секретом, что тот является его любимцем, ходили даже слухи, что именно Джона он хочет сделать своим наследником, отстранив от престола непокорных старших сыновей. Подобная наглость только сильней взбесила Ричарда, ответив категорическим отказом продолжили вести войну. Младшие братья принца Джеффри и Джон напали на Пуату, Ричард ответил вторжением в Бретань. Понимая, что силой ничего не добьется король велел Ричарду передать спорное государство матери. На этот раз непослушный сын согласился и подчинился. Хотя отец и сын помирились, доверия между ними по-прежнему не было, и отношения были крайне натянуты.

Со дня поединка с Уиллом прошло уже два года, Седрик, кроме того, что брат остался жив, больше ничего не знал о дальнейшей его судьбе.

Узнав, что в скором времени при дворе состоится турнир, Седрик ничуть не задумываясь, решил принять в нем участие, сказать, что он страстно обожал, подобные мероприятия было бы не совсем точно, просто для него это был простой и верный способ заработать. Ричард, узнав о его намерении недовольно скривился, в душе он был очень привязан к Седрику, и при мысли, что его неугомонный брат попытается там с ним вновь встретиться совсем не обрадовался. Не сказав в слух и слова, не мог же в самом деле отговаривать рыцаря от участия в турнире, он тем не менее серьезно задумался каким образом, чтобы не было слишком очевидным, помешать планам друга.

Прошло меньше года как в одном из боев с баронами погиб рыцарь Роберт Клайв, являвшийся близким и верным сторонником Ричарда. Седрик был очень дружен с Робертом и искренне переживал о его гибели. Уже после смерти друга он с удивлением узнал, вся семья у богатого лорда состояла оказывается из одной единственной сестры. Запоздало, раскаиваясь сожалел, что, не желая вспоминать о собственном брате, всегда стремился избегать разговоров на темы, касающиеся семейной жизни друга.

Вечером Ричард пригласил к себе Седрика и буквально с ходу ошарашил совершенно неожиданным поручением.

– Тебе необходимо немедленно отправиться в замок Клайв, прибыл гонец от леди Бренды, сестры Роберта, она просит о помощи.

– На ее замок напали?

– Можно сказать, собираются это сделать. Один из родственников слишком рьяно претендует на ее руку и замок.

– И?

– Ну, раз она просит защиты, надо полагать, выходить за него не желает.

– Жаль.

Ричард резко повернулся с видимым усилием, едва сдерживая смех, поинтересовался.

– Что именно тебе жаль?

– Что этот претендент не угодил даме. Для нее это был бы неплохой выход, много желающих будет на богатые земли, а тут все-таки родственник, рано или поздно ей все равно придется выйти замуж.

Принц от души расхохотался.

– У нее на этот счет другое мнение, я знаю Эдгара Клайв поэтому ей сочувствую. Представляю, как ты рад этому поручению знаю у тебя были другие планы – И в миг, став серьезным, с грустью в голосе продолжил – Надеюсь, помнишь, Роберт погиб, заслонив меня от стрелы, я обязан ему жизнью и перед его смертью обещал позаботиться о сестре. Думаешь, я могу не сдержать своего слова? Кроме того в мои обязанности входит заботиться о своих вассалах.

Жизнь рыцарей проходила в постоянных сражениях и было вполне естественно даже привычно, сражаясь бок о бок каждый из них и не раз спасал и сам был обязан своим спасением, но тем не менее суровые воины довольно трепетно относились к услугам подобного рода. Седрик в знак согласия кивнул головой.

– И что вы решили?

Ричард посмотрел на него долгим испытывающим взглядом:

– Ты же слышал, завтра же отправишься туда и от моего имени решишь вопрос так, чтобы интересы леди Бренды были полностью соблюдены.

Седрик уже на днях собирался ехать на турнир, и подобное поручение совсем не обрадовало, он старался никогда не пользоваться дружеским расположением Ричарда, и беспрекословно выполнял все приказы, но сейчас попытался возразить.

– Почему я?

Ричард с удивлением взметнул брови к верху, он не привык, чтобы ему противоречили, поэтому ответил довольно резким голосом:

– А почему нет? – Заметив искреннее огорчение на лице рыцаря, заговорил более мягким тоном – Роберт ведь был твоим другом, думаю, ты лучше всех справишься с решением этого вопроса.

Седрик заметно поскучнел и все же рискнул сделать еще одну попытку:

– У меня плохо, получается, разбираться в семейных вопросах, к тому же речь идет о незамужней леди.

Ричард, высоко подняв голову, разразился громким смехом, глядя на собеседника игривым взглядом, заметил:

– Ну да ты же у нас совсем не знаешь как вести себя с дамами, думаешь, я не в курсе твоих похождений? Так что не стоит скромничать, в умении общаться с дамами тебе равных нет. Слышал, как они любовно тебя называют. Отчаянный, честно говоря, удивился, обычно это слово употребляют, когда говорят о сражениях, мне даже стало интересно, что они имеют ввиду?

Заметив, как перекривилось лицо Седрика принц, не выдержав, прыснул от смеха.

– Здесь совершенно другой случай.

– Успокоил, а я как раз хотел напомнить, что она сестра Роберта.

Лицо Седрика выражало явное недовольство, принц тяжело вздохнул и голосом, не терпящим возражений, заключил:

– Вопрос решен, отправляйся туда и пока не решишь все не возвращайся.

Утром, с небольшим отрядом, состоящим из десяти человек, Седрик отправился в путь, Ричард не забыл и не поленился прийти, чтобы пожелать ему счастливого пути. Сдерживая улыбку на прощанье, принц кивнул головой и, увидев, как горестно вздохнул рыцарь в ответ улыбнулся, Седрик пришпорив коня, поднял на своего господина глаза и изобразил на лице несчастное выражение, в след ему понеслись громовые раскаты хохота Ричарда Кортеж двинулся на юг в сторону Брайтона, вокруг простирались поразительно красивая местность, зеленые поля и пастбища были усыпаны весенними цветами, но вся эта красота его абсолютно не трогала, он действительно был очень зол. Тащиться в Клайв, чтобы там заниматься подбором жениха для юной леди, более достойного занятия для рыцаря и нельзя было придумать. Спустя какое то время немного успокоился и в душе согласился с принцем, конечно, не могли же они проигнорировать просьбу сестры Роберта. О том, что к турниру может не успеть, старался не думать, успокаивая себя мыслью, возможно у девушки на примете есть более удачный поклонник и вопрос удастся разрешить, даже быстрей чем он думает. Подъезжая к землям принадлежащим леди Клайв, он уже был твердо уверен, решение данного вопроса займет не больше одного дня, успокоив себя, окончательно залюбовался живописными пейзажами вокруг. Он обратил внимания, как плодородна эта земля, и какие густые кругом леса, подумав про себя, что вполне понимает заинтересованность родственников леди, остаться равнодушным к таким землям конечно невозможно.

Встретили их очень дружелюбно, но почему-то Седрику показалось, что их приезд здесь вовсе не ожидали. От вида выплывшей навстречу девушки необъятных размеров, почти одного с ним роста его бросило в холодный пот, он, наверное, впервые в жизни не смог справить со своими эмоциями, изумленно округлил глаза. Ему в миг стало понятно, почему так резвился Ричард и даже не удержался, пришел проводить, чтобы на прощанье еще раз повеселиться. Мысленно поразился огромной разнице между братом и сестрой, прикидывая, насколько же она была выше того, и получилось, что на голову уж точно. Бросив взгляд на ее талию, подумал, даже ему не хватит рук, чтобы обхватить ее. В голове промелькнула тревожная мысль, пожалуй, ему действительно будет трудно найти жениха, ведь нашелся же один сумасшедший и рискнул даже, так, видите ли, еще и не угодил ей. Неужели ее еще надо защищать скорей всего хочет, чтобы он силой приволок жениха и охранял до самой свадьбы, чтобы тот опомнившись не сбежал. Они уже минут десять рассматривали друг друга, кислая улыбка на его лице говорила сама за себя, хотя было очевидно, девушка совсем не смущена его реакцией. Представившись торжественно объявил:

– Миледи, по вашей просьбе и по приказу принца Ричарда мы прибыли сюда, чтобы – Собираясь произнести следующее слово, на секунду замолчал, пытаясь представить себе лицо Роберта, чтобы хоть как-то побороть душивший прилив веселья – защитить вас.

Бесформенная дама уперла руки в бока, вскинув голову к верху, рассмеялась неожиданно тоненьким голосом совершенно не соответствующим ее размерам, при этом ее тело очень забавно колыхалось. Седрик обреченно вздохнул, сокрушенно убеждаясь, с ее манерами он точно не сможет удержать ни одного жениха.

– Поверьте, я не нуждаюсь ни в чьей помощи – Пока она произносила эти слова, от радости он готов был прижать ее к своей груди, как все оказалось просто и быстро, но услышанное затем тут же разочаровало.

– Я кузина Бренды, лично меня защищать не от кого.

– Даже не сомневаюсь – Заговорил и тут же осекся, поняв смысл сказанного, вздохнул, в душе оправдывая себя, что после таких потрясений не мудрено заговариваться и тут же вежливо поправился – Рад, что вам никто не угрожает, но хотелось бы знать, где леди Бренда.

Кузина как видно тоже удивилась, что не видит той, и озабочено завертела головой, в этот момент из-за ее спины робко высунулась вначале голова, затем выдвинулась половина тела и, наконец, появилась девушка. Не удивительно, что за пышными формами кузины он не разглядел ее. Невысокого роста, бледная с огромной копной светлых волос и голубыми глазами чуть ли не во все лицо, на фоне своей кузины она выглядела слишком худой, просто какой-то ребенок. Не смотря на такое странное появление, она заговорила, довольно достойно:

– Приветствую. Мы рады вас видеть и принимать в нашем замке.

Ему она показалась слишком худой и неестественно бледной:

– Леди Бренда, вы в добром здравии? – Непроизвольно выпалив, осекся, уж слишком очевидно прозвучало сомнение в голосе. Он еще ни разу не оказывался в более глупом положении, к тому же два раза подряд, от этой мысли ему неожиданно стало смешно, с усилием сдерживая себя, все-таки несколько раз прыснул от смеха. Не совсем понимая его веселье, Бренда заметно смутилась, но собрав все свое мужество взяла себя в руки, и гостеприимно пригласила прибывших. В главном зале расторопные слуги уже накрывали столы. Соблюдая рамки приличия, хозяйка за время обеда ни разу не обмолвилась о деле и о причинах их появления в замке, не отвлекая разговорами и давая им спокойно насытиться после обеда, распорядилась, чтобы гостей разместили. Наконец все покинули зал, и они остались вдвоем Седрик, скрывая свое нетерпение, вежливо поинтересовался:

– Леди Бренда, хотелось бы узнать, что побудило вас обратиться за помощью.

Согласно кивнув головой, леди грациозно поднялась, подошла и присела напротив, не спеша, наполнила его кубок вином и предложила с очаровательной улыбкой. Спокойно глядя ей в глаза, рыцарь вежливо поблагодарил, не отводя взгляда, поднял кубок, несколько минут выжидающе медлил, так и не дождавшись ответа, пригубил, сделав довольно приличный глоток. Именно в это мгновение она заговорила невозмутимым совершенно обыденным тоном, как будь-то, сообщала совершенно незначительное известие:

– Я хочу, чтобы вы на мне женились.

Если бы сейчас перед ним тут же предстал оживший Роберт, он бы и тогда не поразился сильней, чем от услышанных слов. Седрик попытался сообразить, ослышался он или это была неудачная шутка, сделанный только что глоток вина совпал с непроизвольным вдохом удивления поперхнувшись, закашлялся. Покраснев, он стал бить кулаком себя в грудь, кашляя и хватая ртом воздух, безуспешно пытаясь прийти в себя. Сочувствуя ему, Бренда подошла и кулаком с силой ударила по спине, ему тут же стало легче, но столь бесцеремонный поступок дико развеселил, изобразив, что продолжает кашлять, прикрыл рот ладонью, сотрясаясь от беззвучного смеха. Успокоился резко в один миг, лишь вспомнив, из-за каких именно безумных слов едва не умер, захлебнувшись и поспешил уточнить:

– Я, кажется, вас не понял, не могли бы повторить еще раз.

Девушка доверчиво кивнула головой и с улыбкой, выражающей желание успокоить его, подтвердила:

– Я согласна выйти за вас замуж.

Он был настолько поражен, что, растерявшись, не мог найти нужных слов, в его озадаченном взгляде, брошенном на нее, промелькнула обеспокоенность, раздражаясь, досадливо успел подумать, почему Ричард не предупредил, что у нее не все в порядке с головой.

– Прошу прощения, я вас не понимаю.

– Сэр, мой брат говорил, этот вопрос давно решен. Роберт просил меня, если погибнет, как и случилось, чтобы я исполнила его волю и вышла за вас замуж.

По мере того как она говорила, его лицо от изумления медленно вытягивалось.

– Леди, вы наверно, что-то не так поняли, возможно речь шла о другом человеке, уверяю вас, я об этом слышу впервые.

Она так убедительно махнула рукой, как будто твердо была уверена, что, успокаивая, тем самым осчастливливает его.

– Ну что вы ни о какой ошибке не может быть и речи.

– Мы никогда ни о чем подобном не говорили с Робертом. Простите, но в мои планы брак пока не входил, к тому же мы с вами впервые видим друг друга.

Сегодняшний день казалось, просто был предназначен для того, чтобы он сошел с ума, а он то наивный пару часов назад был уверен, что впервые несколько раз подряд действительно попал в глупое положение, разве мог даже предположить, что ждет его впереди. Было видно, она озадачена не меньше его. Бренда уже давным-давно свыклась с решенным по ее твердому убеждению вопросом и никак не ожидала получить отказ с его стороны, поэтому сделала новую попытку.

– Роберт говорил, вы единственный рыцарь, которого он желает видеть в качестве моего мужа.

При всем уважении к погибшему другу и сочувствию к ней, его начинал не только тяготить, но и раздражать этот глупый разговор.

– Думаю, если бы Роберт действительно желал этого, он поговорил бы сам со мной. Мы прибыли сюда исключительно с одной целью – защитить вас. Ведь вы же сами просили принца о помощи, разве не так?

– Неужели мой брат никогда не говорил с вами об этом?

– Нет. Послушайте леди, не понимаю, вы не желаете выйти замуж за дальнего родственника, но согласны на брак с совершенно незнакомым вам человеком?

Сосредоточенно думая о своем, она рассеянно махнула рукой, сказав как бы успокаивая его:

– Брат столько рассказывал о вас, что мне кажется, я уже давно и хорошо знаю вас, и принц Ричард…

Седрик не дал договорить, с громким стуком буквально впечатав поставил кубок на стол, при этом расплескал чуть ли не половину его содержимого. Уперев руки в стол порывисто привстал почти плотную приблизился к ее лицу сощурив заполыхавшие яростью глаза:

– Ричард, Ричард в курсе всего этого?

– Ну да он недавно был здесь проездом и заезжал к нам, мы еще раз говорили с ним по этому поводу.

– Еще раз?

– Первый раз на эту тему мы говорили с ним, когда я с братом была в Андели, вас тогда, к сожалению, не было, вы, как мне сказали, уезжали принять участие в турнире.

– Принц говорил, что я собираюсь на вас жениться?

– Ну, так он не говорил, просто убеждал, что вы один из самых достойных рыцарей в его окружении.

Услышанное потрясло настолько, что он на несколько секунд просто потерял дар речи, только теперь ему стали понятны многозначительные улыбки провожающего Ричарда. Как мог он поставить его в такое глупое положение, даже не предупредив. Неужели отлично зная, его принц мог подумать, что Седрик обрадуется возможности заполучить богатое состояние в придачу с сумасшедшей невестой. Больше всего на свете ему сейчас хотелось взглянуть в глаза Ричарду и задать ему этот вопрос. В голове неожиданно промелькнуло подозрение, пытаясь успокоиться и выяснить все до конца, вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Вы посылали на днях гонца в Андели с просьбой о помощи.

Увидев отрицательный кивок, буквально взвыл, подскочив на месте. Напуганная совершенно непонятной реакцией девушка широко распахнула глаза наполнившиеся ужасом, рыцарь, соскочив с возмущением, положил руки на пояс, и стал быстро расхаживать из стороны в сторону.

– Значит, вам никто не угрожал и не требовал выйти замуж?

– Я не могу это назвать угрозой, но мой родственник действительно давно досаждает мне этим предложением.

Продолжая ходить кругами, кивнул головой, успокаивая себя мыслью, что хоть какая то доля правды во всем этом кошмаре все-таки есть Несколько минут размышляя молчал затем заговорил ледяным голосом:

– Я не знаю, кто и что вам говорил, еще раз повторяю, что обо всем слышу впервые, и простите, но жениться я не собираюсь. А сейчас прошу прощения, хотел бы немного отдохнуть.

Она даже обрадовалась, что можно отложить этот разговор на время, по крайней мере он не принял решения тут же вернуться обратно, а значит, у нее еще есть время подумать как можно убедить его.

– Конечно, Кэтрин проводит в приготовленную для вас комнату, это была раньше комната Роберта.

Он недовольно скривился при мысли, что девушка специально пытается упоминанием о друге пробудить в нем чувство ответственности за ее судьбу, желая сразу разуверить, что, даже испытывая самые теплые воспоминания о нем, не способен в знак памяти о Роберте пойти на подобные жертвы заверил:

– Завтра обсудим ваши проблемы и сразу же уедем.

– Думаю, вы ночью все хорошо обдумаете.

Он изогнул бровь, в душе возмущаясь ее бестактной навязчивость. Необъятная Кэтрин появилась в миг, едва прозвучало ее имя, Седрику стало совершенно ясно, кузина подслушивала разговор, стоя за дверью.

Оставшись, наконец, наедине с самим собой, в бывшей комнате Роберта, присел на кровать. Возмущение просто переполняло его душу, обхватив руками голову, Седрик задумался, то, что вначале представлялось простым и забавным поручением на деле оказалось хорошо продуманным планом Ричарда. Уму непостижимо, его, рыцаря пытаются женить, словно юную леди. Почему Роберт никогда ничего не говорил ему о своих странных планах, он даже имя сестры упоминал вскользь и крайне редко. В памяти живо всплыл трагический эпизод гибели рыцаря, он умирал на руках Седрика и до последнего момента упорно, что-то пытался сказать, но стрела, пробившая горло насквозь полностью лишала его этой возможности. При каждой новой попытке из горла буквально выбрасывались кровавые фонтаны, несчастный захлебывался собственной кровью. Спрыгнув с коня, к ним подлетел Ричард, присев на колени, еще тая в душе надежду, бросил взгляд на рану и застонал, увидев, где именно прошла стрела. Хватило и одного беглого взгляда, чтобы убедиться, рыцарь не имел ни малейшего шанса выжить. Седрик и Ричард беспомощно переглянулись, одновременно отрицательно качнув головами, превозмогая боль, Роберт не оставлял попытку что-то сказать, окровавленными руками схватил принца за руку и из последних сил сжал. Глядя в его озабоченные тревогой глаза, Ричард торопливо заверил:

– Обещаю, все сделаю, как ты хотел.

Благодарно взглянув на принца, Роберт облегченно обмяк, перевел уже мутнеющий взгляд на Седрик, и на его перекошенном мукой лице появилось подобие улыбки, он так и умер, не сводя с него глаз. Теперь только Седрику стало ясно, о чем просил умирающий и что именно пообещал ему принц. Боже мой, он просто обязан выполнить последнюю просьбу друга, но жениться? Ну почему же они раньше никогда не говорили на эту тему? Тут же, как бы отвечая на крик его души память, услужливо напомнила, и в миг всплыли моменты, когда Роберт, как Седрику тогда казалось, в шутку заводил разговор, что ему пора образумится и подумать о собственном доме, не желая даже говорить на подобные темы, он резко обрывал, заговаривая о чем-нибудь другом. Неужели Ричард не мог все объяснить, как следует, больше всего обижало, что за него пытались решить его судьбу, пусть даже и самые близкие люди, но, совершенно не интересуясь ни его желанием, ни его вкусом, к тому же и узнает об этом он в самую последнюю очередь.

Вспоминая и обдумывая все, немного успокоился, здраво рассуждая, что на его месте любой без сомнения был бы рад такому выгодному предложению. Богатая наследница, плодородная земля, вот только не такой он видел свою первую встречу с будущей женой, хотя если быть до конца честным, то он о ней вообще пока еще даже не задумывался. Поймал себя на мысли, что в череде сумбурно сменяющихся событий даже как следует, не рассмотрел девушку, все происходило так необычно и быстро, потрясения обрушивались одно за другим. Вспомнив первую минуту своего появления в замке, с облегчением вздохнул, мысленно порадовавшись, что заранее не знал о знакомстве с будущей невестой. Он бы, конечно, убедил себя в необходимости выполнить долг, мужественно взяв себя в руки, явился бы сюда по доброй воле, а, приехав, как это и произошло, встретил Кэтрин, приняв за Бренду, тогда у него точно бы случился разрыв сердца. Он даже привстал от ужаса, а ведь она действительно могла оказаться не кузиной, а сестрой, но тут же успокоил себя, мыслью, Роберт не был жестоким человеком. В его душе боролись самые противоречивые чувства, но чувство долга, как всегда, одерживало верх, несчастное сердце болезненно сжималось, устав от неожиданно навалившихся забот попытался уснуть, чтобы хоть на время забыться.

* * *

Бренда никак не могла уснуть, брат давно приучил к мысли, ее мужем будет Седрик. Он с упоением и восторгом, чуть ли не часами мог говорить о нем, в итоге она не только свыклась с этим, но заочно можно сказать влюбилась в него. Брат иногда, как бы между прочим, говорил, что рыцарь очень хорош собой но, как правило, в основном расхваливал его мужество и благородство. Даже в самых смелых мечтах она и предположить не могла, что может быть подобное совершенство, в первую минуту увидев, его настолько растерялась, что позорно спряталась за спину Кэтрин, решительная и бесстрашная она впервые ощутила, как противно дрожали ее колени. Раньше ее удивляло, что он ни разу не был у них, но Роберт всегда приводил столько убедительных доводов и каждый раз обещал, что привезет его в свой следующий приезд.

С самого раннего возраста Бренда росла в окружении мужчин, мать умерла, когда ей было всего три год, едва исполнилось двенадцать лет погиб отец. Все женское общество в замке для нее состояло из кормилицы и служанок, лучшим другом был ее ровесник Том, сын кормилицы. Навещая сестру, Роберт был всегда озабочен, а в последнее время уже совершенно отчетливо стал понимать, ее поведение вовсе не соответствует тому, как должна вести себя истинная леди, ругал себя, что совсем не уделяет ей внимания, и понимал, ей просто не от кого научиться благородным манерам. Целыми днями, переодевшись в мужской костюм, юная леди вместе с Томом скакали верхом на лошадях или упражнялась на мечах, хрупкая внешне, она была довольно сильной и выносливой. Понимая, как неблагоприятно влияет на Бренду отсутствие дамского общества, решил пригласить какую-нибудь родственницу пожить у них.

Две их кузины, с которыми они хоть и виделись редко, но были дружны, жили далеко, одна из них в скором времени собиралась выйти замуж и, естественно, приехать не могла, зато другая с радостью приняла приглашение и приехала. Девушки искренне привязались друг к другу и были просто не разлучны, но как не пытался Роберт заметить хоть какой-то даже слабый результат от благотворного влияния кузины так и не смог, хуже того он поразился, став свидетелем, как лихо та в свою очередь научилась ездить верхом.

После того как Роберт погиб, в замок стали приезжать их родственники, претендующие на ее руку. Самым настойчивым из них оказался кузен, родственник со стороны отца Эдгар Клайв, безобразно толстый с красным лицом и неестественно выпуклыми глазами, Бренда даже боялась в них смотреть, ей всегда казалось, что они могут в любую минуту просто выпасть. Леди Клайв прекрасно понимала, что со смертью брата стала лакомым кусочком и знала, ей придется делать выбор, независимо от того, хочет или нет, иначе рано или поздно найдется желающий, который, захватив замок, силой принудит выйти замуж. Она с содроганием думала, что этим кто-то может оказаться Эдгар Клайв.

После смерти отца, по решению Роберта управляющим в замке стал их дядя, родной брат матери Николас Айлз. У него всегда было слабое здоровье, он никогда не был женат, не будучи наследником ничего, не имел и даже к концу жизни не обзавелся хоть и маленьким, но собственным клочком земли. Он честно и добросовестно выполнял свои обязанности по вопросам, касающимся хозяйственной стороны, но на роль защитника никак не подходил по причине преклонного возраста. Последнее время он все чаще стал заговаривать с Брендой о необходимости как можно быстрей сделать свой выбор, предупреждая, что в противном случае она может пожалеть. Она и сама это прекрасно понимала, к тому же в замке действительно не хватало твердой мужской руки хозяина.

Сейчас сидя в своей комнате на кровати вдвоем с Кэтрин пыталась понять, что же она сделала не так:

– Наверно я слишком рано заговорила о деле, надо было подготовить его, но я же была уверена, что он знает и просто хотела успокоить, что согласна, а в результате бедняга чуть не умер, подавившись вином. Видела бы ты его глаза. Как же мне теперь себя вести с ним?

– Не понимаю, он еще, что-то воображает, ведь Роберт говорил, что у него ничего нет, радовался бы, что удача улыбнулась. Не нравится он мне и уж слишком красив для мужчины, ну разве такой может быть настоящим рыцарем?

Бренда с возмущением посмотрела на собеседницу:

– Неужели глядя на его фигуру, еще могут возникать такие мысли?

– Ты не поняла, такие красавчики не могут быть нормальными, наверняка он самовлюбленный эгоист и будет требовать, чтобы все в округ им восхищались.

– Глупости, Роберт очень хорошо его знал и уважал, а он прекрасно разбирался в людях и уж если так хотел, чтобы я вышла за Седрика замуж значит, был в нем абсолютно уверен.

– Ну не знаю, может ты и права, но он мне не нравится и поверь мне ты еще с ним намучаешься, слишком уж высокомерное и самодовольное у него лицо. А вот который рядом с ним был воин – действительно просто чудо, настоящий рыцарь.

Бренда разозлилась, с кузиной было бесполезно разговаривать, вместо того чтобы дать какой-то дельный совет, она только сильней запугивала ее:

– Давай лучше спать, все равно ничего умного не посоветуешь.

* * *

Седрик сумел заснуть чуть ли не под утро и когда, наконец, разоспался совсем не кстати, был разбужен какими-то непонятными звуками как будто кто-то специально упорно и монотонно бил палкой о палку. Поняв, что не уснет чертыхаясь от надоевшего шума, встал и, потягиваясь, подошел к окну, выходящему на задний двор, выглянув, замер как вкопанный, продолжая стоять с руками, раскинутыми в разные стороны. Два паренька, подростка, ожесточенно бились на деревянных мечах, внимательно пригляделся, вздох, вырвавшийся из его груди, граничил между удивлением и возмущением. По развивающимся буквально белоснежным волосам в одном из подростков легко узнал Бренду.

– Потрясающе! Вот эту леди мне нужно защищать – Спросил, обращаясь сам к себе и тут же ехидно скривившись, ответил: – Нет, скорей всего надо спасать вон того бедолагу.

Приоткрыв сильней ставню окна, высунулся до половины и какое-то время наблюдал, затем, убедившись, что это никогда не закончится громким, преувеличенно сладким голосом крикнул:

– Доброе утро леди.

Бренда подняла вверх разгоряченное лицо, тыльной стороной ладони убрала беспорядочно разметавшиеся волосы и игриво спросила:

– Не желаете, к нам присоединится?

В одно мгновение он представил картину, как бьется с девушкой на деревянных мечах и тут же громко расхохотался, а в голове вновь успела промелькнуть тревожная мысль: «А ведь у нее и правда не все в порядке с головой».

Умывшись, спустился во двор и, подойдя к ней, насмешливо поинтересовался:

– А как насчет вышивания или чем там еще должны заниматься молодые леди?

Она ответила даже, не задумываясь с трогательной доверительной искренностью:

– Это все гораздо лучше получается у Кэтрин.

– Неужели? Она может своими пальчиками орудовать иглой, а ваши мощные руки созданы играться с мечом?

Слегка прищурив от солнца глаза, с интересом всматривался в ее лицо. Безусловно, она очень даже хорошенькая и гораздо выше, чем показалась ему на первый взгляд, к тому же ее фигура имела уже абсолютно оформившиеся женские формы и выглядела довольно привлекательно, просто в прошлый раз на фоне кузины, она выглядела в каком-то уменьшенном виде. Кожа на ее лице была необыкновенно белой и нежной, маленький, словно выточенный носик, был идеальной формы и очень гармонировал с пухлыми губками, по больше всего его поразили глаза, их цвет он никогда раньше не видел таких необыкновенно синих глаз, словно какой-то глубокий омут. Девушка, отреагировав на его шутку, задорно рассмеялась, на какое-то время Седрик пораженно замер услышав зазвучавшие волшебные переливы, невольно подчиняясь их обаянию, непроизвольно рассмеялся в ответ, в тоже мгновение в его голове вновь промелькнула мысль: «Видать, сумасшествие заразительно». Решительно тряхнув головой, постарался избавиться от ее очарования, к тому же в действительности в душе он был возмущен таким совершенно недостойным для дамы занятием.

– Леди, я абсолютно уверен, вы сильно преувеличиваете степень грозящей вам опасности. По-моему, вы и сами способны за себя постоять.

Улыбка, медленно тая, начала сходить с ее лица, она только успела, обрадовано подумать, что он вовсе не надменная зануда и вдруг такое разочарование:

– Что вы этим хотите сказать?

Неожиданно для нее он заговорил голосом в один миг ставшим холодным и равнодушным:

– Да я собственно уже все сказал. Не вижу никакой осады вблизи замка, уверен, нам здесь просто нечего делать, к тому же на ближайшее время у меня были совершенно другие планы. Оставлю для вас охрану, хотя в замке, мне кажется, вполне достаточно воинов, а через год, когда вы подрастете, поговорим о браке.

Пытаясь сдержать возмущение, она пристально вгляделась ему в глаза, еще минуту назад он был таким милым и так дружелюбно смеялся вместе с ней и вдруг в один миг изменился, став величественным и надменным. Ни его тон, ни сказанные слова ей совсем не понравились, гордо вскинув голову, в точности подражая его интонации, она ответила:

– Мне уже семнадцать лет, не думала, что стоит вам объяснять, если дело дойдет до осады замка, нам не выстоять, и пара ваших храбрых воинов вовсе не спасет нас. А если меня принудят выйти замуж, думаю, через год нам не о чем будет говорить.

Брови Седрика удивленно взметнулись вверх, похоже, он недооценил малышку, желая немного отсрочить свадьбу, чтобы хоть немного дать себе времени свыкнуться с неизбежной судьбой, он нашел вполне логичное оправдание, она слишком молода. Опешив от этого сообщения, откровенно разочаровано присвистнул, даже не задумываясь о своей непоследовательности, вполне искренно уточнил:

– Семнадцать? Не может быть, я не дал бы вам и пятнадцати лет. Вам действительно пора подумать о замужестве, а что, ваш родственник вам совершенно не нравится?

Девушка возмущенно тряхнула гривой шикарных волос и со злостью отбросила деревянный меч в сторону:

– Не надо разговаривать со мной как с глупой дурочкой.

Он и сам не знал почему, но ему очень нравилось злить ее, скорей всего наверно оттого, что в отличие от него у нее, по крайней мере, было право выбора, развеселившись, позволил себе излишнюю вольность:

– Вы уверенны?

Ей безудержно сильно захотелось залепить звонкую пощечину по его смеющейся самодовольной физиономии, но все, уже твердо решив для себя, боялась спугнуть, со временем она еще отыграется и воспитает его, а пока придется терпеть.

– Мне о вас рассказывали очень много и не только как о храбром рыцаре, но и благородном человеке. Не могу поверить, что мой брат мог так ошибаться. Может, объясните, зачем вы пытаетесь выглядеть хуже, чем вы есть на самом деле? Хотите напугать? Разочарую вас то, что меня ждет в противном случае для меня гораздо страшней и неприятней вашей бестактности. К тому же по доброй воле ничто не может заставить меня нарушить обещание, данное брату. А со своей стороны вы вольны поступать, так как вам подсказывает совесть.

Он с сомнением косился на девушку, нет все-таки на дурочку, она действительно не похожа, с минуту подумав, заговорил уже совершенно серьезно:

– Хорошо, поговорим откровенно. Думаю, вы теперь уже верите, что я только вчера узнал, что оказывается должен жениться. Неужели вы можете подумать, что меня от этого может переполнять радость? У меня были свои планы, теперь все рушиться. Я слишком многим обязан Роберту и искренно любил его как брата, для него я готов пойти на любые жертвы, но сама мысль жениться для меня просто ужасна, поверьте это слишком серьезный шаг в жизни. Чувство долга обязывает меня, но дайте же мне, в конце концов, хоть немного времени, чтобы свыкнуться с этим.

Несколько минут они молча, испытывающе смотрели в глаза друг друга, он про себя даже поразился ее удивительной выдержке. По-прежнему не отводя глаз, она совершенно спокойно заметила:

– Понимаю, но, слушая вас, кажется, что вы готовитесь не к свадьбе, а к смерти.

– Надо отдать вам должное, вы умеете правильно чувствовать настроение собеседника.

Слегка изменившись в лице от такого откровенного признания, Бренда все же довольно уверенно ответила:

– Если это шутка, то, на мой взгляд, не совсем удачная, если же вы говорите искренне, мне жаль, но помочь и утешить вас мне не чем, с одной стороны, я связана клятвой, данной брату, с другой на мне лежит ответственность за моих людей, так что за меня уже сделали выбор, и я обязана ему подчиниться независимо от того, нравится это или нет.

Ироничный огонек, игравший в глазах Седрика, мгновенно затух, лицо стало совершенно бесстрастным, абсолютно равнодушным голосом поинтересовался:

– Хорошо, но для начала вы не могли хотя бы попытаться вести себя как положено леди?

Девушка смерила его досадливым взглядом:

– По какому праву вы со мной так разговариваете?

– Я разговариваю с вами, так как вы этого заслуживаете. Или считаете вполне нормально, что молодая леди, переодевшись в мужской костюм, по утрам упражняется на мечах? Говорю сразу, подобного не потерплю.

За все время их разговора она мужественно пыталась сдерживать себя и не показывать своих истинных эмоций, но терпение ее все же иссякло:

– Вы совершенно меня не знаете и к тому же находитесь в моем замке.

– По-моему для вас не является секретом, что я нахожусь здесь не по доброй воле и уж точно не испытываю желания…

Он замер, не докончив фразы, понимающе кивнув головой, она быстро договорила за него:

– Видеть меня.

Удовлетворенно кивнув головой, согласно подвел итог:

– Ну, вот мы и сказали друг другу все, о чем думали.

Развернувшись, довольный, уверенно отправился к конюшне, совсем не ожидая такого поворота, девушка растерялась, непроизвольно сделав вслед за ним несколько шагов, она понимала, что если он сейчас уедет, то вернуть его уже будет не в ее силах:

– Но ваши воины еще даже не проснулись?

– Конечно, вы же не под их окнами развлекались на деревянных мечах.

– Если бы Роберт был жив, мне бы не пришлось унижаться и просить вас о помощи.

Рыцарь остановился, замерев на месте, не поворачивая головы, хорошо, что она не могла видеть в этот момент его лицо, оно было слишком откровенно перекошено презрительной гримасой, он был взбешен ее постоянным стремлением подчинить его, прикрываясь именем брата. Седрик и не собирался сбегать, хотя именно этого ему и хотелось больше всего на свете, но его оскорбило, что она могла так о нем подумать. Сделав над собой усилие, постарался придать голосу как можно более равнодушное звучание:

– Я просто хочу прогуляться, так, скажем, оглядеть будущие владения.

– О, я с удовольствием составлю вам компанию.

Седрик резко развернулся на одних пятках, скривившись, испытывающее пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь уточнить, издевается она над ним или действительно настолько глупа. Встретившись с довольно убедительным взглядом, полным искренней заботы, сумел разглядеть в глазах насмешливые искорки и с облегчением вздохнул:

– Не стоит испытывать мое терпение.

Не дожидаясь ответа, быстро зашел внутрь и через несколько минут вывел уже оседланное животное, легко запрыгнув в седло, дал шпоры коню направляя в сторону ворот, все это происходило в полной тишине, казалось, он даже не замечает, что она стоит рядом и с надеждой выжидающее смотрит на него. Седрик выехал из замка расслабившись, дал волю застоявшемуся животному, как никогда раньше радуясь наступившему уединению. Насладится долгожданной свободой как следует, не успел, буквально сразу услышал за своей спиной топот конских копыт, инстинктивно напрягся, слегка повернув голову, обомлел, ему потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с изумлением. Выругавшись в слух, развернул коня на встречу приближающемуся всаднику. Бренда низко пригнувшись к холке кобылы, неслась на бешеной скорости прямо на него. «Она, что испытывает мое терпение или хочет показать все, на что способна, в надежде покорить меня.» – промелькнуло в голове.

– Сумасшедшая. – Процедил сквозь зубы Седрик.

Он не мог даже предположить, что у нее может хватить ума до последнего момента намеренно направлять свою кобылу прямо на него, упустив время, все же сумел удержать на месте захрапевшего коня, но девушка, показала таки свое мастерство, лихо укротив резвое животное, сумела почти в последнюю секунду развернуть прямо перед самой мордой испуганного скакуна. Седрик раскрыл рот, чтобы сказать, что думает о ее сумасбродном поступке, и замер пораженный, он только сейчас заметил, что она сидела на неоседланной лошади.

– О! Вы не перестаете меня удивлять, впервые вижу, чтобы леди ездила подобным образом.

– Я просто торопилась.

– Вы пытаетесь таким образом очаровать меня, уверяю, эффект от вашего поведения совершенно противоположный.

Странно, но она вовсе не обиделась, а, напротив, добродушно рассмеявшись, искренно пояснила:

– Да нет, но честное слово, мне так гораздо удобней.

Седрик прищурил от солнца глаза лениво, как бы промежду прочим, проронил:

– Хотелось бы все-таки увидеть того безумца, который добровольно претендует на вашу руку.

– Он претендует на мои земли, а я так, в качестве приложения ко всему.

– А он знаком с вами лично.

С сомнением, вглядываясь в его лицо, подъехала чуть ближе и откровенно спросила:

– Вас не затруднит пояснить, вы сейчас пытаетесь шутить, или хотите унизить меня.

Ему нравилось, что Бренда ведет себя естественно и довольно откровенно, а самое главное не жеманится, пытаясь изображать из себя обольстительную кокетку, говорила она просто и искренним голосом, в ней вообще не чувствовалось никакой фальши, если бы ее манеры еще соответствовали общепринятым нормам и поступки не были настолько безрассудны, была бы просто идеальным вариантом на роль жены. Неожиданно для нее на его лице появилась обаятельнейшая улыбка:

– Шучу.

Глядя на него, она невольно залюбовалась, и сама не ожидая, непроизвольно громко порывисто вздохнула, услышав томный вздох, он вначале даже усомнился, но метнув в ее сторону взгляд, заметил, как зарделись нежные щечки, и убедился, не ослышался. Не желая, чтобы она по глазам прочла его мысли, предусмотрительно опустил взгляд в землю, делая вид, что что-то усиленно рассматривает, и в следующую секунду невозмутимо поинтересовался:

– Ну, так как его имя?

В первое мгновенье, поняв свою оплошность растерялась, на столько застыдившись собственного безотчетного порыва, что от смущения поначалу заговорила, слегка заикаясь и сбиваясь, но постепенно увлеклась рассказом, и окончательно забылась, полностью восстановив утраченную уверенность. С интересом слушая, изучающее рассматривал ее, делая для себя неутешительный вывод, несмотря на то что леди, конечно, хороша собой, все-таки как женщина она не произвела на него абсолютно никакого впечатления, ну не нравились ему взбалмошные девочки-подростки. Бренда в этот момент, подъехав почти вплотную, заглядывая в глаза, подвела итог рассказа:

– Вот почему я и хочу, чтобы вы женились на мне.

Седрик мученически поднял глаза к небу и протяжно тяжело вздохнул:

– А мои желания вам безразличны?

Уловив движение с ее стороны, рыцарь повернул голову, спрыгнув с лошади, стоя по колено в траве, она склонилась, приглядываясь в низ, разведя руками, густые зеленые стебли сорвала у самой земли маленький цветок, поднесла к носу, с наслаждением вдохнув его аромат, заговорила совершенно беззаботно:

– Разве я думала об этом.

Глаза Седрика округлились, став буквально в пол-лица глянув на него, она невольно прыснула, поспешив тут же объяснить, что имела в виду:

– Нет, нет вы, не так меня поняли, конечно же, для меня очень важно ваше мнение. Но ведь я же была уверенна, вопрос давно решен, к тому же это скорей, выгоднее для вас, чем для меня.

– Неужели?

– Роберт говорил, у вас ничего нет.

– И поэтому я должен жениться на первой подвернувшейся богатой наследнице?

– Не думаю, что всякая леди будет от души этому рада. Любой брак должен быть выгодным обеим сторонам. Даже богатые лорды ищут способы расширить свои владения, а для безземельного рыцаря захват или женитьба просто предел желания.

Седрик пристально посмотрел на нее:

– Удивительно все это слушать от такой юной леди.

– По-вашему я не права?

– Да нет, конечно, правы все так и есть, но было бы естественней если бы я, а не вы сказал эти слова – Его губы скривились в холодной усмешке – Даже странно насколько для вас все видится лишь с практичной стороны, а где же присущие всем девушкам романтические мечты?

– Теперь мне самой предстоит заботиться не только о себе, но и своих людях, если вы внимательно слушали, то должны представить, что нас всех ждет, если он станет здесь хозяином.

– А что касается меня? Вам не приходила мысль, что возможно я сам хотел сделать свой выбор?

– Я же уже говорила, думала и вас вполне устраивает такая выгодная сделка.

– Знаете, вы напоминаете мне практичного купца.

– А это и есть выгодная сделка, как для меня, так и для вас.

– Ну, со мной понятно, а в чем ваша выгода?

– Я точно уверена, что получу в мужья благородного и достойного уважения человека.

– Не боитесь разочароваться, ведь вы же меня совсем не знаете?

– Вас знал Роберт и уж если так хотел видеть вас моим мужем, значит вы того достойны.

Он недовольно покачал головой, брезгливо изогнув уголки губ, с вызовом поинтересовался:

– Вам не кажется, что ваше мнение о собственной персоне слишком завышено? Так уверенны, что идеальны?

– Идеальных людей вообще не бывает, к чему-то человек постепенно привыкает, что-то удается исправить со временем.

– Миледи, я опять ни слова не слышу о чувствах?

– Иногда они только мешают, если бы я, например, была сейчас в вас влюблена, разве смогла вести подобный разговор?

Седрик иронично ухмыльнулся, он уже имел возможность убедиться, что не безразличен ей, Бренда же почувствовала себя не совсем уютно, от мысли, что ее последние слова были бессовестной ложью, а обманывать она совсем не любила, девушка буквально на глазах залилась предательским румянцем. Рыцарь быстро отвернулся в сторону вовсе не из чувства такта, не желая смущать, а чтобы спрятать смеющееся лицо.

Через несколько минут изобразив дружелюбную улыбку, спокойно поинтересовался:

– Вы не могли хотя бы попытаться не шокировать своими выходками?

Согласно кивнув, Бренда, уцепившись за холку кобылы, легко, по-мужски, вскочила на лошадь, слегка ударив голыми пятками животное в бока. Испустив громкий возглас изумления, он замер с приоткрытым ртом, не в силах оторвать глаз от ее ног, последнее открытие окончательно добило, уж босоногую леди он точно видел в своей жизни впервые. Постепенно справляясь с потрясением, по-прежнему не отрывая глаз от ее ступней, чуть ли не по слогам поинтересовался:

– Обуться вам тоже было некогда?

Бренда немного смутилась, кивнула в ответ виновато головой и направила лошадь в сторону замка.

Глядя ей в след, Седрик задумался, как все-таки порой странно все складывается, богатая Агнесса предпочла его любовь богатству, а эта сознательно отказывается от выгодных предложений и готова выйти за него замуж исключительно лишь потому, что уверена в его благородстве.

Возвратившись примерно через час после прогулки, он застал во дворе замка прибывший туда небольшой отряд, состоящий из пяти человек, во главе с Эдгаром Клайв. Бренда так живо нарисовала его портрет, что он и на миг даже не усомнился в том, кто перед ним находится, отметив про себя, кузен действительно выглядит довольно не привлекательно. По-хозяйски оглядев Седрика и вышедших на встречу незнакомых воинов, поинтересовался недовольным тоном:

– Чем мы обязаны вашему появлению у нас?

– У нас? – Возмущенно вскинулась находившаяся тут же Бренда.

Седрик спешившись подошел к ней, незаметно взяв ее ладонь, в свою руку как бы призывая соблюдать хладнокровие, крепко сжал. Грозный взгляд лорда изучающее скользил по лицам воинов, без труда определив, кто из них главный с интересом задержался на спокойном лице Седрика. Несколько секунд молча, в упор разглядывали друг друга, наконец, не выдержав, лорд, отвел взгляд в сторону. Снисходительно улыбнувшись, Седрик весьма охотно пояснил:

– Мы находимся в замке по приглашению хозяйки и личному распоряжению принца Ричарда.

Лицо лорда заметно омрачилось, стегнув говорившего злым взглядом, вопросительно впялил в Бренду взор своих выпуклых глаз:

– Дорогая, неужели ты действительно пригласила сюда этих воинов? Но с какой целью?

– Никакая я вам не дорогая, в своем замке я вольна делать все, что пожелаю.

Отечное лицо лорда Эдгара и без того отливающее нездоровой краснотой буквально на глазах стало заметно багроветь.

– Полагаю, вам известно, леди Бренда является моей невестой?

Задохнувшись от возмущения, девушка топнула ножкой, Седрик проследив за ее движением, облегченно вздохнул, видя, что она, наконец, додумалась обуться.

– Наглая ложь, мы никогда не были помолвлены, и я не давала вам никаких обещаний.

Пытаясь сдерживать раздражение и говорить ласковым голосом, не видя себя со стороны и не зная, что его лицо уже начало приобретать синий цвет, заботливо пояснил:

– Дорогая, ну кто как не родные люди должны позаботиться о тебе?

– Уж ваша-то забота мне хорошо известна и я в ней, поверьте, не нуждаюсь.

Лицо лорда приобрело стойкий фиолетовый оттенок.

– По-моему, его сейчас хватит удар. – Вслух выразил мысль, написанную на лицах всех присутствующих, рыцарь Рейвен Эйр, прибывший в замок вместе с Седриком.

– Не стоит так беспокоиться, принц сам решил позаботиться о судьбе сестры погибшего рыцаря. – С издевкой в голосе успокоил Седрик.

– Вы хотите сказать, что принц принял решение относительно будущего леди Клайв? – Недоуменно протянул кузен.

– Именно об этом я и сказал. – Ледяным тоном подтвердил рыцарь.

– Можно узнать, каково же именно его решение?

Вращая выпуклыми, налившимися кровью глазами, лорд уже явно не надеялся услышать благоприятный для себя ответ.

– Его величество решил, что согласно воле покойного брата, рыцаря Роберта Клайв, леди Бренда выйдет замуж за меня.

Седрик говорил громким и уверенным голосом, чувствуя, как в его собственной душе от произнесенных слов все похолодело, возликовав, Бренда радостно подпрыгнула на месте. Другая реакция была у лорда, несколько секунд он бессмысленно махал руками перед своим лицом, затем, когда дар речи, наконец, вернулся к нему, хриплым голосом зарычал:

– Вы не имеете на это никакого права. Я буду жаловаться и знаю, кто решит этот вопрос иначе, наш король не допустит…

Столкнувшись взглядом с Седриком, лорд Эдгар точно подавился собственными словами и испуганно замер, смерив несостоявшегося жениха гневным взглядом, Седрик приблизился к нему вплотную, холодные глаза рыцаря безжалостно сузились, на миг показалось, что в них засверкали стальные искры, предвещающие в любую секунду неожиданную, но однозначно жуткую реакцию. Небрежно ухватив несостоявшегося жениха за шиворот, с силой рванул, словно пушинку выбросил из седла на землю, и угрожающе нависнув над перепуганным лордом, вкрадчиво уточнил:

– Вы не соизволите еще раз более внятно выразить свои сомнения по поводу прав принца Ричарда?

Эдгар Клайв был загипнотизировано подавлен силой взгляда своего ужасного собеседника, в страхе он непроизвольно попятился, упершись спиной в бок своей лошади.

– Я… Не… Ну… О… – Замычал посиневший лорд.

– Ну, вот и речь уже отказала, я же предупреждал, его сейчас хватит удар – Презрительно фыркнул Рейвен.

Присутствующие громко рассмеялись, лишь воины, прибывшие с лордом, напряженно молчали, услышав, что речь идет о решении принца, никто из них не рискнул вступиться за своего хозяина. Обезумевший кузен попытался взобраться на лошадь, от страха его руки не слушались, и он несколько раз безуспешно срывался не в силах ухватиться за седло, наконец, когда ему это удалось, уже сидя верхом как одержимый продолжил бессмысленно махать руками перед своим лицом, вызвав своими безумными действиями новую волну хохота. Под смех и глумливые шутки воинов отряд спешно покинул двор замка.

Седрик почувствовал горячую ладонь на своем плече, слегка повернув голову встретился с полными признательности глазами девушки:

– Вы все-таки приняли мое предложение?

– А у меня был выбор? Но не будем пока говорить о сроках.

На ее лице отразилось искреннее разочарование, рыцарь устало вздохнул, пояснив:

– Думаю, у нас еще есть время, поговорим чуть позже.

Понурив голову леди, согласно кивнула, обреченно пожав плечами, развернулась и молча удалилась. Оставшись наедине со своими воинами, Седрик ухмыляясь заметил, с каким интересом те поглядывают в его сторону, наконец, Рейвен не выдержал:

– Это действительно решение принца?

Седрик возмущенно пожал плечами:

– Думаешь, я осмелился бы принять решение, прикрывшись его именем?

Присутствующие, как показалось, Седрику остались довольны таким неожиданным поворотом событий. Удивленный, раздражаясь их реакцией рыцарь обиженно вздохнул и направился в сторону входной двери, Рейвен последовал за ним.

– Впервые слышу, чтобы Ричард выступал в подобной роли.

– А ты не забыл, чья она сестра, и как погиб Роберт, ведь стрела предназначалась Ричарду.

Рыцарь понимающе кивнул и тут же улыбнулся:

– А леди, по-моему, довольна решением принца.

– Вообще-то так хотел сам Роберт, а принц просто был в курсе его желаний.

– А ты?

– А я нет, и только вчера об этом сам узнал.

– И?

– Что и?

– Ты доволен?

– Нет.

– Брось, девушка очень красивая и к тому же богата, тебе выпала редкая удача.

– Все так, но это не мой выбор.

– Когда же свадьба?

Седрик тяжело вздохнул, именно на этот вопрос ему совсем не хотелось даже думать.

– Еще есть время.

– А мне так не кажется, судя по всему желающих предостаточно.

* * *

Бренда сидела в саду на скамейке рядом с своим верным другом Томом. Рисуя сломанной веточкой на земле, пытаясь придать своему голосу равнодушное звучание, он как бы промежду прочим поинтересовался:

– Он тебе понравился?

– Да, он очень красив и благороден.

– Ну, красив это точно, не сомневаюсь и в его благородстве, раз уж в этом был уверен сэр Роберт, но ведь ты же не хотела пока выходить замуж?

– Том, а чтобы было бы, не появись он здесь? Я боюсь не Эдгара, говорят, его младший брат вернулся.

– Джеймс Клайв – С ужасом вздрогнул Том – О нем рассказывают страшные вещи, он очень жесток, и ради наживы способен на любое преступление.

– Знаю, к тому же говорят, он пользуется покровительством принца Джона.

– О – Расстроено протянул паренек.

– Теперь тебе ясно, почему я так тороплюсь, Джеймс не станет уговаривать, как его брат, и уж точно применит силу.

Том по привычке взял ладонь Бренды в свою, желая подбодрить девушку, в эту секунду за их спиной послышался хруст сухой ветки, вздрогнув, она, резко вырвала руку и испуганно повернулась. Седрик успел заметить это движение, удивленно приподняв брови, обошел скамейку и, встав напротив, поинтересовался:

– Я не помешал вам?

Соскочив Том, смущаясь, виновато произнес:

– Сэр, извините, я уже ухожу.

Седрик молча проводил его взглядом и вопросительно перевел глаза на девушку.

– Том мой молочный брат, он сын моей кормилицы, мы дружим с ним с самого детства и просто обсуждали все произошедшее.

Седрик недовольно изогнул брови:

– А мне почему-то казалось, что вы теперь со мной должны обсуждать свои дела.

– Вы ревнуете?

Закинув высоко голову, Седрик весело рассмеялся, уже отошедший на приличное расстояние Том, услышав смех, сжался и с тревогой оглянулся назад, но, увидев, что они мирно беседуют, облегченно вздохнул и поспешил исчезнуть.

– Не говорите глупости. Я вовсе вас не ревную, но смотреть сквозь пальцы на трогательные отношения за своей спиной не намерен.

– Мы просто очень близки с ним.

Седрик удивленно присвистнул, растянув рот в циничной ухмылке.

– Можно уточнить, что именно вы имеете в виду, говоря о близости? Вы вообще-то понимаете смысл этого слова?

Судя по тому, как стыдливо покраснели ее щечки, стало ясно, прекрасно поняла.

– Смысл любого выражения можно исказить в зависимости от того как воспитан человек и что хочет услышать.

– Ну, в данном случае я с вами не согласен, однако не будем спорить и отнесем это на вашу неопытность, и все же я бы не советовал вам использовать это выражение, когда речь идет о мужчинах.

– Вы меня неправильно поняли.

– Надеюсь. И все-таки пусть ваш друг детства держится подальше от вас и не попадается мне на глаза. – Игривые нотки к кону фразы окончательно растаяли, последние слова договаривал уже суровым голосом.

– Итак, леди я женюсь на вас.

Это было сказано таким обреченным голосом, что девушка удивленно вскинув глаза, робко поинтересовалась:

– А почему вы говорите таким тоном?

Рыцарь презрительно усмехнулся, не пожелав еще раз уточнять, что не испытывает от этого ни малейшей радости продолжил:

– Хочу заранее убедиться, что вы представляете собой именно то, в чем пытаетесь меня убедить, в противном случае лучше вам вовремя одуматься и не превращать свою жизнь в неминуемый кошмар.

– Сэр, не понимаю о чем вы говорите, я только рассчитываю на дружбу и поддержку с вашей стороны.

Он цинично улыбнулся:

– И только?

Развернувшись резким движением, поднял ее и вплотную притянул к себе.

– Но замужество предполагает не только дружбу.

Его прикосновения были необыкновенно приятны, в тех местах, где его руки дотрагивались до нее, казалось, кожа начинает медленно плавиться. Заглянув в глаза девушки долгим пристальным взглядом безошибочно легко почувствовал ее состояние, медленно указательным пальцем очертил нежный контур лица и, остановившись на подбородке, требовательно приподнял. В душе Бренды неожиданно всколыхнулась целая волна неведомых пока чувств, подчиняясь порыву, невольно потянулась к нему губами. Седрик наклонился и слегка коснулся ее лба губами:

– Спокойной ночи, дорогая.

Резко отстранившись, развернулся на носках и стремительно зашагал прочь. Уже находясь в своей комнате, раздеваясь, сам себе честно признался, как это не странно, но только что испытал желание, и это его сильно поразило.

Повертевшись с боку на бок, убедился, уснуть не сможет, забавляясь сам над собой, мысленно посоветовал охладиться, подышав свежим воздухом.

Бренда, оставшись одна, расстроено присела, как ей хотелось, чтобы он продолжал обнимать ее, она была так уверенна, что он вот-вот поцелует, но, безразлично отвернувшись, он ушел. Задумавшись, попыталась припомнить, говорил ли когда-нибудь Роберт о его любовных связях, и тут же сама себя укорила, да ему бы и в голову не пришло говорить на подобные темы с сестрой, но даже не стоит сомневаться, конечно же, у такого красавца просто не могло не быть женщин. Она была один раз при дворе и успела понять, там царят довольно фривольные нравы, конечно, он не мог быть безнравственным человеком, уж это то Роберт бы точно не одобрил, но после таких красавиц, которых она там видела он, конечно, не хочет и смотреть на нее. Сжав руками голову, заговорила вслух:

– Я делаю ошибку, может, будет лучше, если рядом будет Эдгар, пусть он вызывает у меня отвращение, по крайней мере, это будет легче сносить, чем видеть, что такое чувство вызываю сама. Может Роберт и был прав, он замечательный друг, храбрый воин, но он навряд ли станет заботливым мужем для нелюбимой жены. Наивная, думала, сумею понравиться ему.

Ей совсем не хотелось возвращаться в комнату, по ее заплаканному лицу Кэтрин сразу же догадается, что что-то не так. Из-за кустов неожиданно вынырнул Том:

– С кем ты разговариваешь?

– Как видишь сама с собой. А ты, что здесь делаешь, подслушивал?

Том обиженно скривился, присел рядом, оправдываясь заверил:

– Конечно, нет, просто гулял рядом и услышал, что ты плачешь. Он обидел тебя?

– Нет.

– Почему же ты тогда плачешь?

– Обидно, я ему совсем не понравилась.

– Не может быть – Искренно удивился Том – Ты такая красивая, да он самый счастливый человек на всей земле.

Бренда судорожно пожала плечами и грустно пошутила:

– Почему же он об этом не догадывается?

Том ненадолго сочувственно задумался, вскоре с сожалением поделился:

– Жалко, что время летит так быстро, что погиб сэр Роберт и тебе теперь нужно выходить замуж.

В тоже самое время Седрик помня об уютной скамейке, направился туда уверенный, что там никого нет, подходя, услышал разговор и удивившись замер.

– Я никогда не забуду, как мы были счастливы вместе, жалко, что так хорошо уже не будет никогда – с жаром выдохнул Том.

Брови Седрика пораженно поползли вверх.

– Знаешь, возможно, эти воспоминания будут самыми приятными, судя по тому, что ждет меня впереди. – Задумчиво ответила Бренда.

Не желая скрывать своего присутствия, Седрик решительно сделал шаг вперед, нежданно представ перед мирно беседующей парой.

– Похоже, все-таки я слишком ошибся, думая о вашей наивности, или я опять что-то понял не так?

Они оба так одинаково искренно перепугались его внезапному появлению, что ему стало смешно и как не странно, но немного жаль их. Девушка первая пришла в себя, в миг поняв, теперь намного сложней будет объяснить их повторную встречу, переживая за Тома, слишком торопливо поспешила убедить:

– Сэр, неужели вы взрослый и опытный рыцарь обратите внимание на безобидные дружеские беседы, ведь Том почти ребенок.

Возмущенный «почти ребенок» вспыхнул, и от Седрика не укрылось, какой многозначительно обиженный взгляд он бросил на Бренду, ему стало совершенно очевидно, «молочный брат» питает к его невесте вовсе не братские чувства. Седрик даже сам удивился, поняв, что действительно не испытывает по отношению к нему ничего кроме жалости, хотя, сравнивая Тома с ребенком, Бренда уж слишком преувеличила, но тем самым неожиданно развеселила его, с трудом подавив улыбку распорядился все же повелительно ледяным голосом:

– Уходи и никогда не попадайся мне на глаза.

Оставшись наедине с невестой, несколько минут молчал, не сводя с ее лица прищуренных глаз, видя, что она и дальше собирается мужественно хранить молчание, раздражаясь, не выдержал:

– И как, по-вашему, я должен поступить в этой ситуации?

– По-моему вы поступили абсолютно правильно.

– Видити-ли я еще никак не поступил, то, что отпустил «молочного» брата ни о чем не говорит, меня интересуют не его, а ваши объяснения.

– Думаю, вы просто должны мне поверить.

Положив руки на пояс, Седрик мрачно улыбнулся одними губами:

– Именно это почему-то и ожидал услышать. Думаете, когда мне представиться возможность во всем убедится самому, будет уже слишком поздно, потому что мы будем женаты? Но кажется я вас предупредил и не советую легкомысленно относится к моим словам. Ваше счастье, что наши отношения носят пока еще не совсем определенный характер, и я абсолютно спокойно могу еще раз предоставить вам возможность все хорошо обдумать. Я выполню свой долг перед Робертом, но, женившись, запомните сразу, буду воспринимать вас не как его сестру, а как свою жену. Подумайте может не стоит рисковать, а?

Бренда с сомнением глядя на него, задумчиво поделилась:

– У меня такое чувство, что все происходящее вас только забавляет.

Рыцарь, чуть наклонившись к ее лицу, ухмыляясь, поинтересовался почти равнодушным голосом:

– Интересно, какой реакции вы от меня ожидали? Быть может, обиделись, что не убил «молочного» брата?

От мрачной шутки девушка невольно вздрогнула и поспешила заверить:

– Нет, я благодарна вам за ваше мудрое решение относительно Тома.

В ответ он скривился как от зубной боли:

– За последние пол часа вы уже второй раз умудрились мне польстить, причем слишком явно, то, указывая на мой богатый жизненный опыт, теперь на мудрость, надеюсь у вас это не войдет в привычку, сразу поясняю, при помощи лести вам не удастся мной управлять. Или думаете, что я именно поэтому так милостиво поступил с вашим «ребенком»?

Бренда подняла на него глаза полные слез:

– Нет, прекрасно понимаю, это все лишь оттого, что я вам глубоко безразлична.

С непроницаемо-каменным лицом он равнодушно подтвердил:

– Правильно понимаете, но повторяю еще раз, во-первых: больше ни о чем подобном не может быть и речи, во-вторых: если знаете за собой какой-то грех, лучше сразу откажитесь от мысли о свадьбе для вашего же блага. И прошу никаких слез, а то я уже начинаю чувствовать себя виноватым, как будь-то это вы меня все время застаете с «молочной» сестрой. Думаю, мы все сказали друг другу. Может, стоит вернуться, вас опасно оставлять одну.

За всю обратную дорогу они не произнесли больше ни одного слова, в дверях зала рыцарь галантно пропустил даму вперед, войдя следом, церемонно поклонился и отправился в свою комнату.

* * *

Утром, сидя за столом, Кэтрин озадаченно наблюдала за Брендой и Седриком. Ставшая гораздо бледнее обычного юная хозяйка сидела с отсутствующим взглядом, даже не пытаясь хотя бы ради приличия заботиться о своих гостях, рыцарь наоборот заметно оживился с нескрываемым интересом, глазами, в которых явно сквозило не обожание, а откровенная издевка, поглядывал в сторону невесты. Кэтрин раздосадовано нахмурилась, она как нарочно, вчера рано уснула, не дождавшись кузины, и теперь не могла понять, что же происходит, а уж то, что что-то было, не так вполне ясно читалось по кислому выражению на лице подруги. Волна жалости, бушующая в ее добром сердце, нарастала с каждой минутой и не находя выхода перерождалась в ненависть к Седрику грозя вот-вот выплеснуться и утопить наглого красавца.

– Вы уже решили, когда состоится свадьба? – Поинтересовалась она писклявым голосом, в упор, глядя на рыцаря.

В зале воцарилась гробовая тишина, все как по команде в один момент повернули головы в его сторону. Седрик вальяжно откинувшись на стуле, в упор смотрел в глаза задавшей вопрос девушке.

– Через два дня вас устроит? – Слегка нахмурившись и по-прежнему не отводя взгляда с готовностью парировал Седрик.

Кэтрин ожидала услышать все что угодно, но только не этот ответ, на секунду оторопев перевела взгляд на кузину и видя, что та буквально из последних сил сдерживает слезы злясь возмутилась:

– Шутите?

Седрик как бы забавляясь происходящим, игриво пожал плечами и, переведя взгляд на невесту, равнодушно поинтересовался:

– Думаю, леди, вам вполне хватит этого времени, пышных торжеств не предвидится.

Бренда молча смотрела на него, понимая если сейчас откроет рот и заговорит, то непременно при всех расплачется, а такого унижения никак не хотела пережить, вездесущая кузина снова вмешалась:

– Но за это время мы не успеем даже сшить свадебный наряд.

Седрик развел руками, заговорщицки улыбнувшись, успокоил:

– Сойдет и то, что имеется.

Поспешно согласно кивнув головой леди, соскочила и быстрым шагом вышла из зала, проводив кузину сочувственным взглядом, Кэтрин впялила в него ненавистный взгляд:

– Сэр, что сделала вам бедная леди?

– Не понимаю, вы же сами настаивали на скорейшем решении этого вопроса, чем теперь недовольны?

Сидевший рядом с ним Рейвен Эйр досадливо закряхтел, слегка придвинувшись, кивком головы указывая на дверь, предложил:

– Пойдем прогуляемся.

Даже не задумываясь, Седрик согласно кивнул, поднявшись, вдвоем направились к выходу:

– Не хочу оправдываться и извиняться, не в моих правилах, как впрочем, и вмешиваться в чужие отношения – Он грустно усмехнулся – в своей-то жизни не смог как следует разобраться.

Седрик не перебивая, слушал с искренним интересом, он всегда с большим уважением относился к этому сдержанному, удивительно рассудительному и мудрому рыцарю.

– За эти годы, сам знаешь, я привязался к тебе, так получилось, у меня никого даже нет ближе.

В ответ Седрик согласно кивнул, это действительно было так. Он познакомился с Рейвеном чуть ли не с первых дней, еще в детстве, как прибыл ко двору. В те годы Рейвен еще совсем молодой воин, четвертый сын в своей семье, был вынужден сам заботиться о себе и пробивать дорогу в жизнь, служа при дворе Генриха 2. Предельно сдержанный, всегда очень спокойный и молчаливый, на первый взгляд даже хмурый и нелюдимый, в душе своей как оказалось, был очень деликатным и чутким человеком. Седрик и сам теперь не мог уже вспомнить, как получилось, что совершенно посторонний воин сумел так привязаться к нему, тогда еще совсем юному пажу, взяв под свою опеку и окружив трогательной заботой.

– Я знаю тебя очень хорошо, ты вырос на моих глазах, но сейчас просто не узнаю, что происходит?

Седрик равнодушно пожал плечами:

– Ничего хорошего, кажется, я женюсь.

Рейвен досадливо крякнул:

– Для тебя не секрет, у меня нет особого опыта в общении с дамами – Хитро покосился на собеседника – Пожалуй, в этом всем нам стоит поучиться у тебя. Но не хочу, чтобы ты сделал те же самые ошибки, что и я в свое время, и всю жизнь потом за них расплачивался.

Седрик недоверчиво посмотрел в глаза говорившего. Рыцарь, болезненно усмехнулся, пожав плечами, продолжил:

– В свое время у меня тоже была возможность жениться, правда, конечно, не на такой богатой леди. Я испугался обзавестись семьей, казалось, такая обуза, слишком тяжелый и совсем не нужный груз. В молодости всем кажется, все лучшее еще впереди.

Рыцарь, тяжело вздохнув на несколько минут замолчал, Седрик просто не в состоянии был поверить, что рыцарь с такой интересной, насыщенной боевыми приключениями жизнью способен о чем-то сожалеть.

– Ты жалеешь, что не женился?

Рейвен, резко вскинув голову, внимательно посмотрел в глаза Седрика долгим изучающим взглядом, грустно усмехнувшись, понимающе кивнул:

– О, теперь ясно, вижу, считаешь точно также как и я в свое время. Вся жизнь впереди: бои, походы, подвиги, слава, а сидеть в уютном гнездышке в окружении жены и детей не для тебя. Мне так же хотелось свободы, казалось, всегда буду молодым, полным сил, и все еще впереди. Знаешь, к сожалению, жизнь проходит так быстро, даже и не успеешь оглянуться, а со временем понимаешь, как порой до боли в сердце хочется почувствовать, что ты нужен не только отряду воинов, чтобы возглавить бой, а милой и доброй жене, которая всегда любит и ждет лишь одного единственного тебя. Что бегают сыновья, твоя кровь и плоть и с уважением смотрят на тебя, пытаясь подражать, а маленькие дочки с обожанием поглядывают и будут очень рады, когда ты их приласкаешь, прижав к своей груди. Лишь с годами отчетливо понимаешь, насколько наивны и глупы были все прежние мечты о подвигах, и насколько необходимо и важно иметь в этом огромном мире, пусть небольшой, но свой родной, желанный очаг. Оставить после себя детей, которые будут продолжать твой род, и в каждом из них будет пусть небольшая, но частичка тебя. Одно жалко, каждый из нас учится лишь на своих ошибках, со временем это все понимают, но исправить уже поздно.

Пораженный откровением друга, Седрик молчал, пытаясь найти довод, хоть немного опровергающий его слова, но, понимая, что все сказанное – суровая правда, решил хоть как-то поддержать рыцаря:

– Рейвен ты еще далеко не старик.

Рыцарь грустно улыбнулся:

– Мне уже сорок лет, и я ничего не имею, но не обо мне сейчас речь. Я просто не узнаю тебя, ну не пришлась, хотя и не пойму почему, тебе по душе леди, но зачем же так себя вести и мучить ее, ведь она ко всему прочему сестра Роберта?

– Это я мучаю ее? – оскорбился Седрик.

– Извини, но со стороны видится именно так. В отличие от тебя, отягощенного слишком богатым опытом, она просто ребенок.

Седрик с сомнением посмотрел в сторону и едва слышно процедил сквозь зубы:

– Хотелось бы верить.

Рейвен иронично скривился, пояснив с легким осуждением в голосе:

– Да это сразу видно. Просто ты неимоверно избалован дамами и привык к вечным интригам, вот тебе и кажется во всем подвох.

Разговаривая, дошли до той самой злополучной скамейки, Рейвен, дружески похлопав по плечу рыцаря, добавил:

– Решать все тебе, но прошу, подумай над моими словами.

Рейвен ушел, а Седрик задумчиво уставившись в одну точку, присел. Прошло довольно много времени, прежде чем он услышал звук приближающихся шагов, подняв голову, увидел идущую по тропинке Бренду, она тоже заметила его и нерешительно замерла.

– Да, тропинка к этой скамейке наверно никогда не зарастет травой, – дружелюбным голосом он поспешил развеять ее сомнения, пододвигаясь, жестом предложил присесть рядом.

– Я помешала?

– Конечно, нет, я и сам хотел сейчас пойти и найти тебя.

Покорно присаживаясь, девушка робко подняла настороженные глаза, было ясно видно, ничего хорошего от его желания видеть ее она не ожидала.

– Бренда, вы обиделись на меня? Поверьте, я этого не хотел.

Она напряженно молчала, ожидая, что же последует дальше в попытку установить с ней добрые дружеские отношения, конечно же, не могла поверить, скорей всего он придумал новый способ, как можно отложить свадьбу, решив, используя свое обаяние, быстрее достигнет цели. Рыцарь немного по-другому оценил ее состояние, уверенный, что она не может его простить, изобразив на лице раскаянье, шутливо склонил голову и, заглядывая в глаза, спросил с трогательной нежностью:

– Мне нет прощенья?

Устоять перед его обаянием, как оказалось, она была совершенно не в силах, сердце в миг наполнилось благоговейным трепетом, и она уже сама неизвестно за что была готова извиняться перед ним.

– Вообще-то мне и не за что на вас обижаться. Окажись я на вашем месте, даже и не знаю, как бы поступила. Все действительно получилось очень глупо.

– Да нет, глупо, по всей видимости, веду себя я.

После этих слов ее сердце окончательно растаяло, и когда он протянул руку, даже не задумываясь, с радостью протянула свою, придвинувшись, ближе он уверенно обнял ее за талию. Доверчиво заглядывая ему в глаза, девушка поделилась:

– Я так часто представляла себе, как все будет происходить, какое красивое платье будет на мне, как украсим нашу часовню и зал. В мечтах все было так торжественно и красиво. Мы мечтали о будущем с Кэтрин и иногда не спали до самого утра, представляя наши свадьбы.

Услышав о кузине, он так искренно удивился, даже не подумав как следует, обронил слова, тут же испортившие возвышенное настроение девушки:

– Кэтрин тоже мечтает выйти замуж?

Ее лицо, еще минуту назад такое одухотворенное и растроганное, на глазах словно окаменело, с возмущением подняв на него глаза, откровенно оскорбилась:

– Вы шутите или говорите серьезно?

– Что ты имеешь в виду?

Неожиданно для самого себя он перешел на более доверительное и близкое обращение.

– Сэр, вы действительно считаете, если девушка недостаточно красива и у нее не идеальная фигура, то у нее нет сердца и она не имеет права на счастье, не может любить и быть любимой, и даже не должна мечтать иметь семью?

Звучало все конечно не только глупо, а просто ужасно, он тут же раскаялся, поняв, что допустил непростительный промах, тем более, сам-то он как раз так вовсе и не думал, просто не мог себе даже представить, что грозная Кэтрин способна мечтать.

– Бренда, я пошутил и согласен, шутка очень глупая.

Не обращая на его слова внимание, она уверенно продолжила:

– Господь дает красоту и это, безусловно, счастье, но не заслуга человека, а дар свыше. Заслуга же человека в его добром, верном сердце и чистой совести. Если бы мы сами создавали себя, то может быть тогда и могли укорить кого-то в отсутствии вкуса, но все зависит не от нас. Именно из таких, как Кэтрин, а не избалованных вниманием красавиц, и получаются самые преданные жены и нежные заботливые матери. Внешность не самое главное, красота временный дар и очень быстро увядает, а верность, любовь, понимание для каждого необходимо всегда и в любом возрасте.

Седрик был приятно поражен, выходит, он действительно ошибался, невозможно, чтобы девушка, придерживающаяся таких взглядов, а в ее искренности сейчас он нисколько не сомневался, могла оказаться неверной, плетя интриги за его спиной. С гордостью подумал про себя, что сестра Роберта и не могла оказаться другой, волна нежности к ней просто захлестнула его.

– Милая, поверь, я полностью с тобой согласен и совсем не это имел в виду, когда говорил о Кэтрин, и вообще хотел поговорить совсем на другую тему, о нас.

Услышав из его уст такое непривычное и неожиданное обращение, удивленно распахнула глаза, внимательно, как бы проверяя, вгляделась в его глаза, не смеется ли он над ней.

– О чем ты хотел поговорить?

Он тут же с удовольствием отметил про себя, что и она решила обращаться к нему в более доверительной и простой манере, ему стало теплее на душе.

– О нашей свадьбе.

– Но ведь ты же уже все решил?

– Но ведь тебе не понравилось мое решение? Будет все так, как ты того захочешь.

– Но я уже согласна с тобой, все должно соответствовать действительности.

Улыбка медленно сходила с его лица:

– То есть?

– К чему нужны красивые наряды, торжественность. Не тот случай. Это просто выгодная сделка для нас обоих, и все должно выглядеть также просто и обычно.

От милой улыбки на его лице уже не осталось и следа, очень медленно поднял на нее глаза и с неудовольствием в голосе заметил:

– Ты не последовательна в своих высказываниях. Еще вчера говорила, для тебя самым главным является сдержать слово данное брату. Для меня также является долгом чести выполнить просьбу Роберта, а это, на мой взгляд, ни в коей мере не соответствует понятию выгодной сделки.

Бренда смущенно опустила глаза:

– Ты прав, я не так выразилась, было бы точнее просто сказать – брак без любви.

Седрик недовольно поморщился:

– Мне кажется, в наше время брак, основанный на любви, – непозволительная роскошь, если такое и происходит, то крайне редко.

Было совершенно очевидно, ее настроение от его последних слов окончательно испортилось.

– Так сколько времен тебе необходимо для подготовки к свадьбе? – Мягко уточнил Седрик.

– Месяц.

– Хорошо, только мне нужно будет уехать, решить кое-какие дела.

Бренда согласно кивнула головой, желая успокоить ее, добавил:

– Я оставлю здесь несколько своих воинов.

Девушка хитро прищурилась:

– И обязательно пусть останется Рейвен Эйр.

Брови рыцаря стремительно взлетели вверх:

– Чем, интересно знать, он умудрился добиться такого расположения?

– Не сомневаюсь, что он останется доволен таким вашим решением.

Седрик настойчиво выжидающе продолжал смотреть на нее, уступая, она неохотно пояснила:

– Ну и Кэтрин будет довольна.

– Даже так? – Он насмешливо скривился – Не хотелось разочаровывать, но уверен, на этот раз вы обе уж точно ошибаетесь.

Буквально через час ему представилась возможность убедиться, на этот раз ошибся, как ни странно, он сам. Не придав особого значения фантазиям невесты и даже забыв о ее намеках, сидя за столом, случайно обратил внимание какими пылкими взглядами обменивались Рейвен и Кэтрин. Вообще-то даже и не надо было обладать особой наблюдательностью, все было настолько очевидно, не заметить происходящее мог только слепой, влюбленная пара так была увлечена друг другом, что казалось, вообще не замечали присутствующих. Седрик ухмыляясь, пробурчал себе под нос:

– Ну-ну, одинокий никому не нужный старик, и когда только успели, неискушенный ты наш.

Рейвен почувствовав его взгляд, посмотрел на Седрика и понял чем именно тот поражен, смущенно улыбнулся, не оставаясь в долгу, новоявленный жених скорчил такую страстную гримасу, что рыцарь, не выдержав, громко расхохотался. Присутствующие с недоумением посмотрели в его сторону, пытаясь определить, что так неожиданно того развеселило, и не смогли, Седрик в это время уже с аппетитом ел, сделав вид, что и сам удивлен странным поведением друга. Бренда, придвинувшись к жениху, с сомнением поинтересовалась:

– С ним часто такое бывает?

– Впервые вижу, сами виноваты, видать мозги повредились от любви.

Последние слова договаривал уже откровенно смеясь, рыцарь, поняв, что разговор у них идет о нем, с осуждением покачал головой, Седрик шутливо вскинул руки, жестом заверил, что успокоился. У него поднялось настроение. Мысль, что свадьбы, возможно, будет две, ему очень понравилась.

* * *

После отъезда Седрика вся жизнь в замке превратилась в сплошную подготовку к предстоящему торжеству и ожиданию его возвращения. Седрик же возвратившись в Андели, поспешил к Ричарду.

– Рад тебя видеть – ответил принц на его приветствие – Ну, наконец-то, уверен, хоть от тебя услышу какую-нибудь приятную новость, а то каждый день приходят известия одно хуже другого.

Седрик, вошедший с недовольным лицом, только хотел открыть рот, чтобы задать мучавший вопрос, но, услышав слова принца, решил пока воздержаться. По поведению Ричарда безошибочно понял, за время его отсутствия опять что-то произошло, заинтригованный, поспешно осведомился:

– Та встреча, которую вы планировали с французским королем, состоялась?

Развалившись вальяжно в кресле, принц жестом предложил рыцарю сесть, сам наполнил два кубка вином, один пододвинул к Седрику, другой поднял и медленно поднес к губам, сделав пару глотков, жестко прищурил глаза, согласно кивнул заговорил голосом, наполненным желчью:

– Как это не смешно, но я по-прежнему каждый раз удивляюсь отцу и его изобретательности. Он убедился, что силой ничего не добьется и принял довольно мудрое решение, предложил, чтобы я возвратил Аквитанию матери. Верно рассчитал, я никогда не смог бы даже невольно оскорбить ее, слишком сильно люблю, а это ему прекрасно известно.

Жестко стиснув зубы, Ричард на несколько минут замолчал, затем с силой тряхнул годовой:

– Можно сказать, мы договорились с королем, во всяком случае, внешне все выглядело именно так, я для себя принял твердое решение, попытаюсь сохранить хоть и хрупкий, но мир. Когда Филипп предложил встретиться, сразу было понятно, речь пойдет о новых интригах, затеваемых королем. И представь, не ошибся.

Ричард резко поднялся, стараясь успокоить себя, прошелся по комнате, затем, вернувшись к столу, вновь наполнил кубок вином, зарычав, с силой тряхнул головой, длинные локоны светлых волос, взлетев к верху, разметались в разные стороны, напомнив собой рыжую гриву льва, и тут же упали на плечи. Залпом выпив содержимое кубка, принц с бешеной яростью метнул его в даль комнаты:

– В это трудно даже поверить, но Филипп показал мне письмо отца к нему, в котором тот просит, чтобы король Франции свою сестру Алису, уже хоть и обрученную со мной ранее, выдал теперь замуж за моего младшего брата Джона, и ему же передал Аквитанское и Анжуйское герцогство.

Ричард мрачно улыбнулся изящным жестом, как бы шутя, развел руки в стороны:

– А ведь мы только-только помирились. Ну что можешь сказать? Тебе не кажется, в том, как складываются наши отношения внутри семей, есть что-то общее, нас обоих всей душой ненавидят родные братья, хотя если быть до конца точным, по-моему, это вообще единственное чувство, которое они способны испытывать. У меня кроме матери вся семья враги. Ну, не для кого не секрет, отец с самого рождения обожал Джона, неужели при этом можно забыть, что есть еще сыновья?

Некоторое время они с пониманием смотрели в глаза друг друга, оба прекрасно понимали, что каждый из них в данную минуту переживает в своей душе, и оттого, что они вместе рядом испытывали одинаковые чувства, им невольно становилось легче. Ричард устало пожал плечами, успокаиваясь, уточнил:

– Так что у нас все как всегда. Не хочу больше говорить на эту тему, лучше скажи как тебе твоя невеста?

Седрик все еще находился под впечатлением разговора, сосредоточено уставившись в одну точку, мысленно обдумывая, увлекся настолько, что даже не сразу отреагировал на заданный вопрос, принц, понимая его состояние, неожиданно весело рассмеялся:

– А я становлюсь мудрей с каждым днем, видишь как во время успел сообщить последние новости, ты даже забыл о своих претензиях ко мне, ведь скажи честно, был возмущен когда все узнал?

Грустно ухмыльнувшись, Седрик согласно кивнул:

– Даже не сомневаетесь, что она моя невеста?

Принц, усевшись поудобней в кресле лениво развалился, будто заранее рассчитывал, разговор будет увлекательным и долгим, насмешливо улыбаясь, величественно махнул рукой, как бы убеждая этим движением в своих словах:

– Еще спрашиваешь? Отвечу потом, а сейчас рассказывай.

– Тогда хотя бы можно узнать, почему я то обо всем узнал последним?

Принц грустно улыбнулся, пожав плечами, ответил:

– Ну, на этот вопрос лучше всех тебе бы ответил Роберт, а я так вкратце. Еще три года назад, когда, надеюсь, помнишь, ты спас ему жизнь, он для себя уже твердо это решил, ну тогда Бренде было лет тринадцать, а ты и слышать ничего не хотел о том, чтобы жениться. Вот он и хотел подготовить тебя постепенно. Он поделился со мной своими планами и даже привозил сестру сюда, чтобы представить, мне его идея пришлась по душе. Любой на твоем месте был бы счастлив такой удаче.

– А почему не сказали мне обо всем, когда отправили туда.

Принц недовольно поморщился:

– Ты же помнишь, как умирал Роберт, думаю, теперь уже не раз вспоминал и понял смысл его последней просьбы и мое обещание. Седрик, если бы я сказал заранее, ты бы воспринял это как приказ и знаю, подчинился бы, мне хотелось, чтобы ты сам решил, как должен поступить. Ну, ты, наконец, скажешь, что решил?

Седрик кисло улыбнулся, обреченно кивнув головой:

– Женюсь.

Принц откинулся на спинку кресла, высоко подняв голову с сомнением глядя на друга, прикусил нижнюю губу, несколько минут выжидал, поняв, никаких объяснений больше не последует, разочарованно протянул:

– Что-то совсем не слышу в твоем голосе радости?

– В мои планы жениться пока не входило.

Ричард с силой ударил руками по подлокотникам кресла, в голубых глазах загорелся недовольный огонек:

– Клянусь, ты не перестаешь меня удивлять, я даже и не знаю больше ни одного человека, который остался бы настолько равнодушен такой удаче. Замок, плодородные земли.

– И жена – В тон ему добавил рыцарь.

– А чем интересно тебе не угодила Бренда? Красавица и умница, посмотрим, что скажешь через год после свадьбы.

Седрик ухмыльнувшись, подумал про себя, что принцу легко восторгаться, конечно, здесь-то в замке она появилась не в мужской одежде и уж точно не босиком, а вслух произнес:

– Вы заранее были уверены, что я соглашусь?

– Я достаточно хорошо знаю тебя, и даже не сомневался, что можешь поступить по-другому. Уверен, Бренда в восторге от выбора брата?

Седрик скромно пожал плечами, рассмеявшись, довольный принц откинулся на кресле:

– Я бы конечно предпочел, чтобы ты был рядом, но со свадьбой тянуть не стоит, эти земли для нас очень важны, сам понимаешь, на них найдется много желающих. Если честно, ты меня разочаровал, я был уверен, ты скажешь, что с первой минуты, как только увидел ее, одурел от счастья.

– Вообще-то хорошо, что я заранее не знал.

– Интересно, почему это?

– Первой нас встретила ее кузина, и я принял ее за Бренду.

Принц громко рассмеялся, на несколько минут он просто потерял способность говорить, едва открывая рот, и лишь глянув на невозмутимое лицо друга, взрывался от очередного приступа смеха, наконец, кое-как через силу выдавил:

– Эта дама и на меня произвела неизгладимое впечатление.

Их беседа как всегда затянулась, на дворе уже стояла глубокая ночь, но друзья этого не замечали, радуясь приятной возможности вдоволь наговориться.

* * *

Седрик в глубине души радовался, он успел уложиться с поручением во время и еще успеет принять участие в турнире, но наступивший день круто изменил его планы. Утром в Андели прибыл гонец Джозеф Бренон, воин оставленный в замке Клайв. Едва только рыцарь его увидел, понял, в замке что-то произошло, расстроенный вид гонца, а затем и его первые слова тут же подтвердили тревожные опасения.

– Леди Бренда исчезла, – мрачно сообщил прибывший.

– То есть, как исчезла?

Находившийся рядом Ричард грозно нахмурился, не проронив и слова, терпеливо ожидал дальнейших объяснений.

– Утром они с Томом (при этих словах Седрик скрипнул зубами, принц метнул в его сторону заинтересованный взгляд, но пока не стал ничего уточнять) отправились собирать лечебные травы, их долго не было и мы отправились на поиски. Нашли только парня с проломленной головой, когда пришел в себя, то даже ничего и не смог сообщить вразумительного, даже не видел, кто его ударил.

Седрик побледнел, повернувшись лицом к принцу, пытаясь успокоить себя, и его заверил:

– Немедленно возвращаюсь, я найду ее чего бы мне это не стоило, уверен, это дело рук Эдгара Клайв.

– Мы уже были в его замке – Возразил Джозеф – Обшарили все, но никаких следов ее пребывания там не обнаружили.

Седрик с немым вопросом посмотрел на принца, нервно взлохматив волосы, прошелся из стороны в сторону и, подойдя вплотную к гонцу, с недоумением воскликнул:

– Вы хорошо искали? Неужели совсем не заметили ничего подозрительного?

– Слуги говорили, в замке был Джеймс Клайв, младший брат лорда, но он бесследно исчез в тот же день.

При этих словах Ричард неожиданно встрепенулся, на его лицо мгновенно отразилось зловещее выражение.

– Я так и почувствовал, здесь не могло обойтись без вмешательства моего брата – Процедил принц сквозь зубы и, обращаясь уже к Седрику, пояснил – Джеймс Клайв последнее время стал любимцем Джона.

– Но зачем им Бренда?

– И ты еще задаешь этот вопрос? Легко могу объяснить, ее земля расположена на границе Аквитании, Джону крайне выгодно иметь в качестве их хозяина своего человека, ну а о планах Джеймса думаю не стоит объяснять.

– Где же ее теперь искать?

Бросив на рыцаря сочувственный взгляд, принц на миг замер сосредоточенно обдумывая, затем, уверенно кивнув головой, заверил:

– И на этот вопрос могу ответить, там же где сейчас находится его покровитель, при дворе. Что ж придется ускорить встречу с дорогими родственниками. Ты, кажется, был расстроен, что не можешь ехать туда со мной, вот тебе и представилась такая возможность.

* * *

Бренда решила, что время пролетит гораздо быстрей и не заметней, если будет постоянно занята какой-то работой. Собирать лечебные травы было ее любимым занятием, обычно они брали с собой и Кэтрин, но, заметив, как погрустнело лицо девушки при мысли, что пол дня не будет видеть Рейвена, Бренда милостиво предложила ей остаться. Они не стали заходить в глубь леса, нужные растения росли возле самой его кромки. Увлеченные поисками и разговорами они даже не заметили, что из-за деревьев за ними пристально наблюдает несколько пар глаз. Когда Том, стоя спиной к деревьям и в очередной раз наклонился, сорвать нужный цветок, сильный удар сзади обрушился ему на голову с такой силой, что несчастный, не успев издать даже звука, без сознания распластался на земле. Услышав звук удара и падающего тела, Бренда испуганно вскинула голову, но не смогла кинуться на помощь другу, сильные руки, словно стальными тисками обхватили ее со спины. Силы были совершенно неравные, оценив это истошно закричала, но после первого же крика получила такой сильный удар кулаком по голове что тут же потеряла сознание.

Солнце уже давно зашло, когда она, наконец, пришла в себя, несколько минут девушка лежала не шевелясь, пытаясь вспомнить, что с ней произошло и понять, где находится. С трудом, приподняв шумевшую от боли голову, огляделась, озираясь по сторонам. Комната была очень маленькой, она лежала на узкой деревянной кровати, рядом на стуле стоял кувшин, инстинктивно протянув к нему руку, взяла и не увидев поблизости кружки, мучимая дикой жаждой с наслаждением выпила, чуть ли не половину содержимого. Тут же в ее сознании мелькнула мысль, что вода имеет какой-то неприятный привкус, и даже не успев, еще все как следует понять, испугалась, когда перед глазами внезапно заплясали разноцветные искры, медленно разрастаясь, плавно таяли и тут же вспыхивали, загораясь с новой силой неумолимо унося в забытье. Рука, сжимавшая ручку кувшина непроизвольно разжалась с гулким звукам он упал на пол, расколовшись на несколько частей. Через некоторое время дверь с протяжным скрипом приоткрылась, в комнату вползла скрюченная фигура, шаркающей походкой приблизилась к кровати и, наклонившись над девушкой, вгляделась в ее лицо, тишину прорезал похожий на зловещее карканье вороны неприятный смех.

– Спи, красавица, во сне будешь тихой и послушной.

Поднимая с пола осколки от кувшина, ведьма сокрушенно покачала головой:

– Хороший был кувшин, какая же ты не аккуратная.

* * *

Ричард ехал на встречу с королем с тяжелым сердцем, единственный человек из всей его семьи, которого был бы рад видеть, была его мать Элеонора Аквитанская, но в данное время она находилась под неусыпным контролем в Солсбери-Тауэр. Еще в 1183 году король, уступив мольбам умирающего старшего сына Генриха, на какое-то время разрешил ей непродолжительные поездки по Англии, для участия в официальных церемониях, затем даже позволил жить в Аквитании, но уже через год под стражей вновь отправил в Солсбери-Тауэр.

Прибыв ко двору, они узнали, в данный момент Генрих занят своим самым любимым занятием, он был на охоте. Никому и в голову не могло даже прийти отвлечь его от столь важного дела, все прекрасно знали, в такие минуты для короля не ничего дороже его любимых борзых. Так как у Ричарда совершенно не возникло желания принять участие в забавах отца, он смог увидеть его лишь на следующий день. Седрик не находил себе места, ругая себя, что бездумно оставил невесту одну, расхаживая из стороны в сторону никак не мог дождаться аудиенции. Наконец дверь распахнулась.

– Рыцарь Седрик Тотт – Послышались слова королевского посланника – Его Величество желает вас видеть.

Вдоль стен приемного зала стояли многочисленные придворные, окруженный своими приближенными король Генрих 2 восседал в центре зала на кресле с высокой спинкой, по правую сторону сидел принц Джон, слева принц Ричард. Вокруг все искрилось и ослепительно сверкало, стены зала были украшены великолепными гобеленами, приятно ласкающими взор. Седрик с гордо поднятой головой проходил мимо дам, провожавших его вслед откровенными вздохами, сливаясь воедино, звук превратился в один томный гул. Слыша столь своеобразное приветствие, король повернул голову к старшему сыну, слегка изогнув бровь, встретившись с ним взглядом, откровенно веселящийся Ричард игриво передернув пожал плечами. Когда рыцарь приблизился к ступеням, ведущим к трону, герольд громко объявил:

– Ваше Величество, рыцарь Седрик Тотт.

Седрик склонился в грациозном поклоне, подняв голову встретился с невозмутимым взглядом короля:

– Я рад вновь видеть вас – Скучающим голосом произнес Генрих, немного помолчав, высокомерно продолжил – Знаю о цели вашего визита, могу успокоить: с леди Клайв все в порядке, принц Джон сам решил позаботиться о ее судьбе, не так ли? – Повернув голову вправо, скорее уточнил, чем спросил король.

Громко, чтобы было слышно всем, не поворачивая головы ни в одну из сторон, глядя твердым взглядом вперед, Ричард с вызовом насмешливо заявил:

– Очень интересно, что же побудило принца к столь трогательной заботе? О судьбе леди Клайв я уже побеспокоился лично, это известие еще не достигло двора, то лишь по причине малого срока, со дня их помолвки не прошло еще и недели.

Король нахмурился, недовольный бесцеремонным вмешательством, но также не повернул головы в сторону сына, продолжая величественным взглядом рассматривать рыцаря. Спокойно выдержав взгляд монарха, ничуть не смутившись, Седрик твердо возразил:

– Ваше Величество, вас неправильно осведомили, леди была похищена, я даже не знаю, где она сейчас находится.

– Вы ошибаетесь, в данное время леди Клайв является нашей гостьей. Она прибыла сюда по доброй воле вместе с рыцарем Джеймсом Клайв.

Король небрежным кивком головы указал в сторону, Седрик проследив за его движением, слегка повернул голову и встретился взглядом с презрительно смеющимися глазами, стоявшего в двух шагах от него рыцаря. Почти одного с ним роста, он имел хорошо сложенную фигуру и на первый взгляд приятную внешность, но все же что-то неуловимо отталкивающее было в его лице, что с первого мгновения вызывала к нему антипатию. Все это время молчавший принц Джон вдруг неожиданно заговорил:

– Леди Клайв дала свое согласие на брак с рыцарем Джеймсом Клайв.

Седрик перевел взгляд на говорившего, притворное лицо принца напоминало маску.

– И когда же интересно она успела это сделать? – Презрительно громко возразил Ричард.

– А что собственно вас удивляет? И почему такой интерес к ее особе? – Принц Джон сделал вид, что, задумавшись о своем, не слышал, о чем до этого момента здесь только что говорили, не замечая презрительного тона брата, глядя в упор на Седрика подчеркнуто пренебрежительным тоном потребовал – Какое вы ко всему этому имеете отношение?

Седрику слишком хорошо был известен подлый и коварный нрав младшего из королевских сыновей, свойственная ему манера умело запутывать разговор, уходя от главной темы переворачивать все буквально с ног на голову, выставляя ситуацию в выгодном для него свете. Иногда все начиналось до смешного просто, и хотя с самого начала казалось, была очевидна абсурдность и глупость задуманного им, тем не менее, как ни странно, но ему довольно часто удавалось располагать все в свою пользу.

– Леди Клайв моя невеста, и у нас уже назначен день свадьбы.

– Насколько мне известно, Джеймс Клайв – кузен леди Клайв, и их брак давно решенное дело. – Возразил принц.

– Ваше Величество – Уверенно обратился Седрик к королю – Вас ввели в заблуждение, леди Клайв никогда не давала никаких обязательств Джеймсу Клайв и уж тем более нет никаких документов, подтверждающих их помолвку.

– А кто это может подтвердить? – Раздраженно поинтересовался принц Джон.

– Я – Почти веселым голосом с вызовом заявил Ричард – И, конечно, сама леди, а кстати, где она сама, почему я не вижу ее среди гостей?

В зале послышался ропот присутствующих, король вопросительно посмотрел на Джеймса тот, поняв молчаливый вопрос, поспешно пояснил:

– Моя невеста очень плохо переносит дальнюю дорогу, я сожалею, но завтра она будет счастлива иметь честь лично выразить вам свое почтение.

Король вполне довольный таким ответом милостиво кивнул головой:

– Ну, вот все стало ясно…

– Я так не считаю – Не церемонясь, Ричард резко перебил короля – Брат леди Роберт Клайв, к сожалению, погиб, кстати, спая жизнь вашего сына, как когда-то давно, смею надеяться, вы не забыли, отец Седрика спас вам жизнь? – Развернувшись к королю и чуть склонившись в его сторону, как будто желая увидеть не глаза отца, а заглянуть ему в душу, принц в упор иронично смотрел в его раздраженное лицо, приметив, как едва заметно дрогнули мускулы возле глаз, удовлетворенно кивнул продолжив. – Но еще задолго до своей гибели он не один раз говорил, что желает выдать замуж свою сестру за своего самого близкого друга, рыцаря Седрика Тотт. Сама леди весьма довольна выбором брата – В голосе Ричарда послышались игривые нотки – и также выразила свое согласие. Помолвка состоялась в замке в присутствии благородных рыцарей. Вам нужно перечислить их имена?

Ричард за время всего разговора демонстративно обращался исключительно только к королю, абсолютно игнорируя присутствие брата, затем как бы вспомнив о нем на миг, уточнил:

– Кстати он погиб от рук ваших воинов – Обронил слова небрежно, даже не взглянув в сторону принца – И вполне возможно, его убила стрела, пущенная рукой Джеймса Клайв, за которого вы теперь желаете выдать ее замуж. Рыцарь Тотт и леди Клайв уже готовились к свадьбе и вдруг, когда она пошла собирать лекарственные травы, бесследно исчезла. Вы считаете это вполне нормальным?

Все присутствующие в зале отчетливо чувствовали, назревает скандал, воцарившаяся гробовая тишина только сильней усиливала напряженность, предвещая настоящую бурю, грозившую разразиться в любой момент. Король обвел властным взглядом зал, недовольная гримаса слегка перекосила его лицо, на котором вполне заметно читались мучительные поиски и желание хоть как-то сгладить и без того до предела обостренные их отношения внутри семьи.

– И каким же будет решение, Ваше Величество? – Сделав сильное ударение на обращении, насмешливо поинтересовался Ричард.

Затаив дыхание, все присутствующие напряженно ждали, король беспокойно заерзал в кресле, обхватив подбородок ладонью, сосредоточенно думал, слегка покачивая головой, не желая принятием своего решения встать на чью-либо сторону и тем самым раздуть тлеющую ненависть в сердцах сыновей. К тому же король как всегда желал блеснуть своим благородством, властно подняв руку, наконец, изрек:

– Оставим право выбора за самой леди Клайв, завтра она объявит сама за кого решит выйти замуж.

Вздох облегчения вырвался из груди Седрика, по залу пронесся удовлетворенный гул. Король нетерпеливым взглядом нашел своего шута и движением руки поманил к себе, всем своим видом показывая, аудиенция окончена, он больше не намерен заниматься делами.

Седрик поспешил покинуть зал, несколько секунд назад краем глаз он успел заметить, Джеймс Клайв сразу после решения короля спешно удалился. Проследив, в какую сторону, он направился, Седрик бросился за ним, догнав в одном из переходов, останавливая бесцеремонно резко схватил за плечо и с силой рывком развернул в свою сторону, от неожиданности Джеймс едва не упал к нему прямо на грудь, брезгливо придежав одним пальцем небрежно оттолкнул и ледяным голосом потребовал:

– Где Бренда?

Джеймс оскалил зубы словно загнанная в угол лисица:

– Не стоит меня так хватать я не леди.

Седрик испытал до безумия дикое желание тут же на месте свернуть ему шею, с силой сжав кулаки, невероятным усилием воли сумел подавить этот порыв, и сохранить внешне абсолютно спокойное выражение.

– Я задал вопрос, предупреждаю, ждать не привык.

Лицо Седрика отчетливо зримо дышало жаждой поединка. Яростная внутренняя сила, исходившая от него, неожиданно, буквально, пронзила Джеймса насквозь, в один миг ему вдруг почудилось, что из самой глубины черных бездонных глаз Седрика вырывается адский свет, словно обволакивая и гипнотизируя, глубоко проникает, внутрь пронизывая и парализуя каждую внезапно безумно затрепетавшую частичку уже сломленной его души. Уверенное выражение в миг слетело с лица Джеймса, он почти физически осязаемо ощутил напряжение охватившее, сильное тело Седрика, отчетливо ясно выдававшее его готовность к действию в любую секунду. Джеймсу самому стало противно от сознания панического страха сковавшего его, но он ничего не мог с собой сделать, впервые он столкнулся с человеком, который силой одного только взгляда заставил его затрепетать. Джеймс почувствовал мощь соперника, причем не только физическую, а другую скрытую силу, которая была глубоко внутри рыцаря и являлась частью его личности. В его парализованном страхом мозгу мгновенно всплыло и завертелось лишь одно слово «отчаянный», которое не раз слышал, когда речь заходила об этом рыцаре. Раньше он не придавал значения смешным на его взгляд преувеличениям теперь же, сам был просто не в силах избавиться от безумного наваждения, плотно засев глубоко внутри это слово, упорно повторялось все снова и снова и с каждым разом звучало все громче и громче, приводя его в животный ужас.

На лице самого Седрика за все это время ни дрогнул, ни один мускул, но от этого почему-то Джеймсу было еще более жутко, внезапно сильным рывком рыцарь притянул к себе ставшее безвольным и послушным тело соперника теперь их лица находились в нескольких дюймах друг от друга:

– Потерял дар речи, куда делась твоя самоуверенность, или ты храбрый только на публике? Если сейчас же не ответишь, где Бренда, клянусь, даже не сомневайся, я тебя убью.

Джеймс с трудом разлепил онемевшие губы, с каждой секундой он все сильней презирал себя за собственный страх, стараясь выглядеть хоть немного достойней, попытался изобразить улыбку, хорошо, что сам не мог видеть эту жалкую гримасу. Заговорил, надеясь, что достаточно спокойно сумеет произнести слова, и вдруг ужаснулся, услышав свой дрожащий голос как бы со стороны:

– Не знаю, ее разместили в покоях для дам, мы только завтра сможем увидеть ее.

Изучающее вглядываясь в перепуганные глаза голосом, в котором сквозило ледяное презрение Седрик угрожающе пообещал:

– Клянусь, если хоть один волос упадет с ее головы, советую лучше сразу найти способ прекратить свое жалкое существование, поверь это покажется подарком судьбы в сравнении с тем, что тебя будет ожидать.

Смерив на прощанье Джеймса презрительным взглядом и в миг потеряв к нему всякий интерес, рыцарь развернулся и уверенной походкой не спеша, гордо вздернув голову, пошел прочь. Джеймс остался стоять на месте, пытаясь перевести дыхание и унять противную дрожь сотрясающую все тело. Вдруг, как гром среди ясного дня, мертвую тишину прорезал совсем неожиданный звук, несколько хлопков в ладоши, резко вскинув глаза, он встретился с открыто смеющимся взглядом Ричарда. Стоя в вальяжной позе, привалившись спиной к стене, принц с удовольствием любовался всем происходящим.

* * *

С тяжелой головой Бренда очнулась от забытья, первым, на что натолкнулся рассеянный взгляд, вновь был кувшин, стоявший на прежнем месте, на стуле. Пересохшее от жажды горло горело и неприятно саднило, сухим разбухшим языком медленно с трудом провела по потрескавшимся губам, скривилась от болезненно неприятного ощущения, и буквально сразу же почувствовала как волна тошноты, поднявшись из глубины организма, захлестнула ее. Рука непроизвольно потянулась к кувшину и в ту же секунду с сомнением замерла, припоминая, что-то подобное вроде бы с ней уже происходило, вспомнила отчетливо, и нисколько больше не сомневаясь, пнула ногой по стулу. С громким шумом стул опрокинулся, упавший вместе с ним кувшин с дребезгом раскололся на несколько частей. Дверь словно в ответ отворилась, и в проеме показалось отвратительное лицо злой старухи:

– Ты что делаешь? Зачем разбила кувшин? – Возмущено злым голосом заворчала ведьма.

– Кто вы, почему я здесь? – Торопливо поинтересовалась Бренда в надежде, что у женщины будет гораздо проще все выяснить.

– Алек, принеси приготовленный кувшин.

Оставив вопрос без внимания, не поворачивая головы, громким голосом потребовала старуха.

В комнату с кувшином в руках тяжело ступая, ввалился огромный мужчина.

– Я не хочу пить – Протестующее мотнула головой девушка.

Ведьма злобно захихикала:

– Придется, видишь ли, здесь никого не интересует, что хочешь ты.

Старуха кивком головы указала вошедшему на девушку, беспрекословно повинуясь, верзила цепко схватил пленницу за плечи, безжалостно придавив к матрасу. Бренда удивилась, ощутив, с какой хваткой вцепились костлявые пальцы старухи, в ее волосы, легко запрокидывая голову назад, она даже и предположить, не могла, что немощная на вид старуха может обладать такой силой. Надавив на щеки девушки, ведьма заставила несчастную открыть рот и, наклоняясь ниже, заботясь, не расплескать зря драгоценное зелье аккуратно влила в нее пахучую жидкость всю до последней капли.

– От этого ты не будешь спать, а просто будешь послушной, как и положено настоящей леди.

Все происходившее дальше Бренда ощущала как во сне, ее куда-то повели, умыли, причесали, затем как сквозь туманную пелену различила силуэты, мирно беседующих людей и вдруг до нее вполне отчетливо донесся любимый голос. Он звал ее по имени, но не хватало сил даже открыть рот, душа рвалась навстречу голосу, но неведомая сила внутри сковывало движения, поблизости, совсем рядом, послышалось злобное шипение:

– Опять перестаралась, мне совсем не такой нужен эффект.

Страх, что голос может исчезнуть, наполнял душу ужасом, безумно хотелось крикнуть, что она здесь, собрав все силы, сделала попытку встать и почувствовала, что сознание вновь покидает ее, последнее, что успела ощутить, были чьи-то руки, которые крепко сжали в своих объятиях.

* * *

На следующий день Седрик, наконец-то, увидел Бренду, бледная с неестественно горящими, казалось ничего не видящими глазами, она как изваяние сидела в кресле в глубине зала, окруженная людьми принца Джона. Рядом за ее спиной стоял заметно растерянный Джеймс, изображая трогательную заботу, хлопотала отвратительного вида пожилая женщина. Ни короля, ни принца Джона в зале не было. Седрик вошел вместе с Ричардом, и прямиком направились к ней.

– Бренда, с тобой все нормально? – С волнением в голосе обратился Седрик.

При звуке его голоса девушка едва заметно вздрогнула, но ничего не ответила.

– По-моему совершенно очевидно, леди не желает вас видеть. – Попытался быть убедительным Джеймс, но голос его предательски дрогнул, отчетливо выдав смятение и страх. – Я же уже говорил, она плохо переносит дорогу и просто не успела, как следует, прийти в себя. – Поспешно добавил он, стараясь придать своему голосу как можно более равнодушное звучание.

– Бренда, Бренда, ты видишь меня? – С тревогой, вглядываясь в ее остекленевшие глаза, с все возрастающим беспокойством продолжал взывать Седрик.

Сурово сдвинув брови, принц метнул разъяренный взгляд на Джеймса с явной угрозой в голосе, мрачно отчеканил:

– Мы видим, что леди больна, но очевидно – Ричард сделал особое ударение на слове, произнесенном ранее Джеймсом – лишь, что ее чем-то опоили.

Джеймс затрепетал:

– Клянусь, совсем недавно она чувствовала себя гораздо лучше.

Принц, не сводя с него убийственного взгляда, мрачно ухмыльнулся:

– Не сомневаюсь, но потом, вы крайне перестарались.

– Бренда, ты узнаешь меня? – Не теряя надежды, звал Седрик.

На лице несчастной отразилась мука и страдание, качнувшись сделала попытку встать и попросту бессильно сползла в во время подставленные руки Седрика. Джеймс поспешно кинулся на перехват, но грозным рыком Ричарда буквально был пригвожден на месте:

– Назад.

Седрик, прижав к груди бесчувственное тело невесты, медленно поднял на соперника замораживающий душу ледяной взгляд:

– Чуть позже, как и обещал, мы поговорим с тобой, надеюсь, не сбежишь позорно?

Бережно неся свою драгоценную ношу, направились к выходу, их вид был настолько пугающее грозен, что заметавщиеся в панике придворные, поспешно бросившись врассыпную, мгновенно освободили проход.

* * *

Седрик неотлучно сидел возле постели Бренды, Ричард прислал к ней своего личного врача, тот едва только глянув сразу решил срочно в первую очередь промыть девушке желудок, теперь она, как казалось, просто спала. Рыцарь тревожно вглядываясь в осунувшееся с темными кругами под глазами, но ставшее бесконечно милым и родным лицо невесты, поражался осознавая, что никогда раньше ни к кому не испытывал такой безграничной нежности.

Наконец очнувшись, она приоткрыла глаза, и едва слышно выдохнула:

– Пить.

Седрик кинулся к ней, поднеся заранее наполненную водой кружку, бережно приподняв голову, осторожно напоил, присек слабую попытку подняться, мягко удержав, заботливо попросил:

– Лежи, тебе пока не стоит вставать.

– Что со мной?

– Кто и чем тебя поили?

Припомнив отвратительную старуху, девушка болезненно поморщилась:

– Я впервые видела ее, пожилая дама, она силой заставила выпить какую то горькую смесь.

– Ты видела Джеймса, он присутствовал при этом?

– Нет, его не было.

В комнату без стука стремительно вошел Ричард:

– Пришла в себя – Обрадовано заметил принц – Как вы себя чувствуете?

– Благодарю вас, уже гораздо лучше, – смущенно отводя глаза в сторону, заверила девушка.

Понимая ее состояние, принц удовлетворенно кивнул головой и резко развернулся к другу, на время, забыв о ней, радостно сообщил:

– Джон по-прежнему уверен, болезненное состояние дамы чисто случайное недоразумение, а ваш спор должен быть разрешен в честном поединке. Хотя, глядя на Джеймса, абсолютно очевидно, он совсем не разделяет желание своего господина, ему явно не по душе такое предложение. У Джона страсть к турнирам просто в крови, думаю, он, как и Джеффри рано или поздно поплатится за это. Как тебе предложение?

– О, я с ним полностью согласен, более того, просто мечтаю об этом поединке. Впервые желания принца и мои так схожи, и уж точно впервые в жизни я ему благодарен.

Глаза рыцаря азартно горели боевым огнем, принц довольный ответом рассмеялся:

– Не сомневался в твоем ответе и уже выразил за тебя согласие.

– Когда? – Нетерпеливо поинтересовался рыцарь.

– Завтра утром.

Бренда с тревогой прислушивалась к их разговору, не выдержав, предупредила:

– Джеймс ужасный человек, он очень опасен, и способен на самую низкую подлость.

Ричард снисходительно улыбнулся, хитро подмигнув Седрику:

– Как и его хозяин, нам ли этого не знать.

* * *

Утром с наружной стороны замка собралось столько народу, что казалось, яблоку негде было упасть. Здесь на равнинной возвышенности было специально устроенное для турниров поле, огороженное заграждением. Вдоль ограды в несколько рядов были установлены скамьи, причем для удобства зрителей каждая последующая скамья была выше предыдущей. Все места до отказа были заполнены людьми. В центре ограды находилась устроенная галерея, увешанная богатой драпировкой, на коврах устилавших пол всюду на восточный манер были разбросаны подушки для удобства знатных зрителей, которые, высокомерно развалившись, скучали в ожидании поединка. В самом центре галереи, как раз против центра поля, под балдахином с королевским гербом стояло три кресла, в центре восседал король, слева от него принц Джон и по правую руку принц Ричард. Рядом вокруг них расположились многочисленные представители их свиты. Величественным взмахом руки король подал знак герольдам провозгласить правила поединка. Было объявлено, рыцари вольны сами, выбрать каким будет исход сражения, прикоснувшись, как принято, острым или тупым концом копья к щиту противника. Победитель в качестве приза получит невесту в лице леди Клайв. Герольд закончил возгласом:

– Пусть победит сильнейший.

Наконец ворота открылись и на арену выехали два рыцаря, облаченные в боевые доспехи, проехав через все поле, остановились там, где висели щиты. Бросив через щель забрала взгляд в сторону соперника, Джеймс поспешно первым ударил тупым концом копья в щит Седрика, указывая, бой будет до первой крови. Наслышанный о благородстве противника в душе был твердо уверен, что тот вынужден, будет последовать его примеру. Все присутствующие с замиранием напряженно ожидали, следя какой же выбор сделает второй рыцарь. Проследив за движением копья Джеймса, принц Джон недовольно скривился, скосившись в сторону брата хотел незаметно подглядеть за его реакцией, но встретился с откровенно смеющимися глазами, шумно вздохнул и отвернулся. Ричард громко рассмеялся в голос. Седрик решительно приблизившись к щиту, неумолимо уверенно ударил острым концом, выбирая бой до смертельного исхода одного из противников. По рядам зрителей возбужденных азартом пронесся изумленный ропот. Оба рыцаря заняли свои места, герольд громко провозгласил:

– Начинайте, благородные рыцари.

Зазвучали трубы рыцари, сорвавшись с места, понеслись во весь опор на встречу друг другу. Они сшиблись с такой силой, что обломки их копий разлетелись в разные стороны. Жеребец Джеймса осел на задние ноги, а сам рыцарь беспомощно завалился на правую сторону, тщетно пытаясь удержать равновесие. Конь Седрика встав на дыбы, хрипел и бил копытами в воздухе, искусный наездник умело во время пустил вход шпоры и удила, сумев справиться, быстро усмирил животное, чем тут же вызвал бурные возгласы одобрения среди зрителей. Джеймс продолжал заваливаться, он пытался, но никак не мог попасть в стремена, терзая шпорами бока обезумевшего от боли жеребца, наконец, подпруга седла не выдержала и лопнула, всадник тяжелым кулем с грохотом рухнул на землю, сопровождаемый сочувственными вздохами толпы. Подняться самостоятельно у него никак не получалось, движения сковывал тяжелый стальной панцирь. Принц Джон движением руки подал оруженосцу сигнал помочь рыцарю. Седрик уже соскочил с коня и обнажил меч, терпеливо ожидая соперника. Наконец с посторонней помощью неудачливому рыцарю удалось подняться, развернувшись, бормоча проклятия, он двинулся на середину арены.

– Ну, успел помолиться, сейчас прямиком отправлю тебя в ад. – Прорычал разъяренный Джеймс.

Седрик заразительно громко рассмеялся:

– Теперь понял, почему ты так долго ползал на земле, ты ошибся, перепутав со страху, исповедовался оруженосцу.

Наблюдавшие не могли слышать их разговор, но смех Седрика все слышали вполне отчетливо, по рядам пронесся шелест недоумения. Заскрипев зубами, Джеймс поднял меч и неожиданно резко кинулся на противника, закипел яростный бой. Клайв бился, ожесточенно нанося удары с бешеной скоростью. Седрик откровенно играясь отражал удары, он хотел вымотать своего противника, медленно шаг за шагом отступая, внезапно резко ушел в сторону и нанес не сумевшему во время отреагировать на этот неожиданный ход сопернику сильный удар прямо в голову. Решетки забрала были перерублены, и исковерканный шлем больше не защищал голову, только мешая своему хозяину. Зашатавшись, с искривленным болью и злобой лицом рыцарь рухнул на одно колено, Седрик не торопился, он не спешил добивать соперника, но его суровый взгляд был непреклонным. Прошло буквально две три минуты, победитель терпеливо ждал, прищурив заледеневшие глаза, холодно бросил:

– Долго еще намерен стоять передо мной на коленях?

Клайв одной рукой снял бесполезный шлем, отбросив в сторону, лицо его было залито кровью, словно раненый зверь хищно зарычал:

– Я убью тебя.

Седрик презрительно скривился и довольно доверительным тоном пошутил:

– Слушай, а ведь, когда вокруг зрители ты и, правда, становишься чуточку храбрее.

Рыцарь даже не удивился, разглядев, каким безумным блеском, сверкают неестественно расширенные глаза соперника, было ясно, ведьма и тут позаботилась, напоив того.

– Старушка опять переусердствовала, не так ли? Я жду тебя.

Подхлестнутый новой волной ярости с одной стороны и криками жаждущих крови и уставших ждать зрителей с другой Джеймс кинулся с удвоенной силой. Седрик же решил еще немного измотать соперника, с легкость, отбивая удары невероятной силы. Опыт приобретенный в многочисленных сражениях и постоянных участиях в турнирах давал ему значительное преимущество, но и Джеймс был, как оказалось, довольно опытным воином, страх который он ранее испытывал перед Седриком сейчас был совершенно не заметен. Подпитываемый вниманием зрителей, ненавистью и каким-то неизвестным зельем он был неутомим, выкрикивая победный клич, как одержимый рвался в бой. Седрик же казалось, просто наслаждался боем, даже, когда Джеймс допустил непростительную оплошность и открыл грудь для возможного удара, не воспользовался этим, позволив ему снова поднять меч. На мгновение удача улыбнулась Джеймсу. При очередном шаге нога Седрика попала в небольшое, но вполне достаточное, чтобы на короткое мгновение потерять равновесие углубление в земле, непроизвольно скользнув назад, пытаясь не упасть, машинально дернул рукой державшей меч чуть-чуть в сторону и теперь уже сам на короткий миг раскрылся для удара врага. Джеймс среагировал молниеносно, зарычав, резким движением нанес колющий удар, целясь в сердце противника, меч соскользнул по металлу, тем самым, смягчив удар, и пробил панцирь в левом боку. Седрик не почувствовал боли, ощутив лишь тепло тут же стремительно побежавших вниз кровавых струек. Внимание раненного было приковано к мечу соперника, Джеймс заметно оживился, решив не давать противнику, время опомниться продолжил наносить один за другим удары. Седрик понимал, истекая кровью постепенно будет слабеть и ему просто может не хватить времени продолжить начатую игру и в полной мере ею насладиться. Благоразумно решил вновь вернуться к излюбленной тактике, сделав резкий отход, вправо нанес сокрушительный хлесткий удар. Не ожидая такой прыти от раненного, окрыленный временной удачей Джеймс не успел вовремя среагировать, и по инерции продолжив движение, налетел на лезвие меча. Удар пришелся чуть ниже горла, от соприкосновения клинка со стальным панцирем раздался жуткий скрежет, проскользив лезвие вошло в незащищенную шею. Вытаращив глаза, Джеймс судорожно дернулся всем телом, широко открыв рот в немом крике отчаяния и боли, захрипел со свистом и неуклюже, как подкошенный, рухнул на землю. Падение тела было встречено громкими криками и овациями толпы. Замерев, Седрик презрительно сощурил глаза, брезгливо поморщившись, смотрел на беспомощно распростертое тело врага. У лежавшего на земле еще хватило сил поднести к шее руку и зажать рану, обильно льющаяся кровь уже успела залить верхнюю часть стального панциря. Победитель несколько секунд с сомнением размышлял, рука непроизвольно потянулась к кинжалу, которым принято было добивать поверженного врага, дабы быстрее избавить от последних мук. На лице Седрика промелькнуло выражение нерешительности, но уже в следующий момент исчезло, сменившись твердой уверенностью. Воспоминания о страданиях девушки пережитых по вине Джеймса наполнила душу рыцаря безжалостной яростью, нет, этот человек не заслуживал ни сочувствия, ни жалости с его стороны. Отдернув руку от кинжала, развернулся и неторопливо зашагал в сторону галереи, в которой находился король со своими сыновьями. Глаза Ричарда сверкали боевым азартом и гордостью за мастерство и мужество своего любимца. Другие выражения были у разочарованного короля и разъяренного принца Джона. На высокомерном лице Генриха 2 преувеличенно подчеркнуто застыло равнодушие, совершенно не соответствующее данному моменту, принц же просто не в силах был скрыть свою ярость. Выжидая, Седрик спокойно смотрел в лицо короля.

– Ну, что ж, рыцарь, ты победил – Сухо сказал монарх.

Возмущенно вскинув голову, Ричард скривился в ироничной усмешке и голосом полным презренья громко заявил:

– Плохо же вы изволите чествовать победителя.

В толпе послышался недовольный ропот, король жестом руки заставил всех замолчать и снизошел объявить:

– Рыцарь Седрик Тотт, как и было условленно, в награду вы получаете руку леди Клайв.

Произнеся последние слова, величественно поднялся и, развернувшись, ушел. Седрик взглядом нашел Бренду, увидев взволнованное, бледное лицо, ободряюще улыбнлся.

* * *

Несмотря на уговоры Ричарда задержаться на несколько дней, подлечить рану, Седрик решил не искушать судьбу и немедленно вернуться в замок Клайв. Да и рана оказалась совсем не опасной, хотя и очень болезненной. Задеты были лишь мягкие ткани тот же врач, что лечил Бренду умело и быстро обработав, зашил ее. На следующий день, утром они отправились в обратный путь. Перед их отъездом, зайдя попрощаться, Ричард, сообщил, что к всеобщему удивлению Джеймс еще жив, хотя находиться на грани между жизнью и смертью. Седрик пропустил известие мимо ушей, не придав ему ни какого значения, для себя он уже вычеркнул это имя из своей памяти, и больше не желал о нем вспоминать, в данный момент он сосредоточенно размышлял совершенно о другом более важном, по его мнению, вопросе, глядя в глаза принца, с тревогой поинтересовался:

– Король уже знает, что вам известно о его письме к французскому королю?

Несколько секунд лицо принца оставалось неподвижным, затем натянуто улыбнулся, и эта горькая усмешка только еще сильней встревожила Седрика.

– Нет, к чему спешить. Хочу в полной мере насладиться тем, как он будет убеждать меня в своем искреннем желании жить в добром мире. К тому же прошло слишком мало времени со дня гибели Джеффри на этом злосчастном турнире, сейчас не самый подходящий момент.

Седрик сраженный благородством Ричарда с уважением посмотрел на него, в душе он всегда восхищался его великодушием. Единственный из всей королевской семьи кто действительно постоянно предпринимал попытки хоть как-то наладить их отношения, и, как правило, чаще и больше всех от этого страдал сам. Ричард каждый раз, убеждался, что отца и братьев волнуют лишь собственные интересы, причем они настолько безрассудно одержимы желанием властвовать безраздельно, что такие понятия как родственные чувства для них вообще не существуют, а представления о чести и долге воспринимаются лишь в том случае, если это выгодно им самим, во всех остальных случаях приобретают пустой звук. И даже сейчас вновь преданный Ричард не спешил, открыто обличать и торжествовать, в отличие, от них уже зная, что их интрига не увенчалась успехом и Филипп хоть и не гласно, но предпочел принять его сторону. Голубые глаза принца мрачно сузились, едва заметно качнув головой, признался:

– Мне и без того прекрасно известны его помыслы и желания, он хоть и пытается все выдать за тонкий расчет государственной мудрости, на самом же деле это всего лишь забота о любимом Джоне.

Глаза Ричарда неожиданно, как бы ожив, заблестели, в них загорелся трепетный огонь сразу же ставший понятным Седрику после следующих слов.

– Наша мать всегда была очень мудрой и весьма дальновидной и никогда не терпела фальши в отношениях между близкими, имея богатый опыт и окруженная вечными интригами, она и то была шокирована поняв, что собой представляет ее младший сын, потрясенная, даже отказалась заниматься его воспитанием, думая, что отец сможет повлиять и исправить, теперь уже абсолютно очевидно: результат оказался гораздо печальней, чем она могла предположить.

Задумавшись, Ричард замолчал, губы его сурово сжались, натянувшаяся на скулах кожа заметно побледнела, уверенно качнув головой, продолжил:

– Его лицемерию просто нет предела, абсолютно уверен, со временем отец сам пожалеет и ужаснется, когда, наконец, до конца поймет его истинную сущность. Ведь для Джона даже и не существует понятие благодарности и преданности. Рано или поздно еще настанет час, когда он предаст и отца. Единственное, о чем молю Бога, чтобы в этот миг находится рядом и увидеть глаза короля.

Ричард неожиданно улыбнулся:

– Я говорю сейчас то, что тебе и самому хорошо известно. Ты то можешь себе представить, что значит, для меня задержаться здесь еще на несколько дней?

Переглянувшись, грустно улыбнулись друг другу. Наблюдая со стороны за их прощанием Бренда была приятно поражена, она даже и предположить не могла, что мужественные и внешне очень суровые рыцари, на первый взгляд вообще лишенные возможности испытывать какие-либо проявления сентиментальности, оказывается способны переживать трогательную дружескую привязанность.

* * *

По возвращению в замок стало очевидно, их отношения к предстоящему событию сильно изменились, они словно смотрели на все другими глазами. Хотя в их планы по-прежнему не входило устраивать из своей свадьбы напыщенное торжественное представление, сам процесс подготовки носил уже совершенно другой трепетный характер, наполненный ощущением всей его значимости. Седрик раньше и предположить не мог, что потребуется приложить столько сил и действительно затратить уйму времени. У него почти не было возможности побыть с Брендой наедине, вот и сейчас он безуспешно пытался ее найти. Раздосадованный, метался по коридорам замка, внезапно осенила мысль и, наконец, догадался зайти в каморку, где жил Том, его невеста действительно была здесь. Сидя у кровати больного, ласковым голосом заботливо успокаивала не оправившегося от полученной травмы друга. В душе Седрик понимал, как унизительно для них обоих ревновать ее леди к обычному слуге, но как не пытался, был не в силах избавиться от болезненно неприятного и уже давно забытого им чувства. Не замечая вошедшего, она продолжала нежно разглаживать волосы, на голове Тома изучая уже зарубцевавшуюся рану. Скривившись, рыцарь недовольно припомнил, к его ранению она почему-то не испытывала такой трогательный и рачительный интерес, намеренно громко кашлянул объявив о своем присутствии. Бренда от неожиданности вздрогнула всем телом, Седрик беззлобно ухмыльнувшись подумал, хорошо хоть не заговорил, а то еще чего доброго точно упала бы без чувств. На ее лице отразилось замешательство, делая вид, что не заметил их испуганной реакции, преувеличенно равнодушным голосом, поинтересовался:

– У тебя разве нет более важных дел?

Посмотрев на него возмущенно, Бренда укоризненно покачала головой:

– Том мне как брат и пострадал из-за меня.

Язвительно прищурив глаза, согласно кивнул:

– Ну да, «молочный» брат, мне это уже хорошо известно, вот только Кэтрин сбилась с ног в поисках тебя и уже подняла целый переполох, все напуганы, не исчезла ли ты вновь.

Он постарался придать своему голосу самый мирный и даже слегка шутливый тон. Досадливо вздохнув, Бренда поднялась, на ходу поправляя и без того ровно лежавшее одеяло, с дружелюбной улыбкой на прощанье пообещала:

– Я зайду позже.

Оставшись наедине с парнем, Седрик бросил на него взгляд и неожиданно успел перехватить промелькнувшую на лице того ироничную улыбку. Вопрос Седрика, который только, что хотел задать, поинтересовавшись здоровьем больного, точно кость застрял у него в горле, доброжелательное выражение в миг слетело с его лица:

– И чему это мы так рады, наш «молочный» брат?

Том заметно побледнел, слегка заикаясь, конфузливо выдавил:

– Сэр, неужели вы ревнуете, уверяю вас, это совершенно напрасно.

Поражаясь смелости парня, рыцарь изумленно изогнул брови:

– Ну, допустим, мы оба прекрасно знаем, что ты испытываешь к своей госпоже не совсем братские чувства, ведь так? – С нажимо, м уверенно уточнил рыцарь.

Уличенный в своих чувствах, Том в миг стал пунцовым, скомкав одеяло, ожесточенно сжал с такой силой, что костяшки кулаков буквально на глазах мертвенно побелели:

– Клянусь, она даже не догадывается, я никогда не позволял себе даже намекнуть об этом леди, – залепетал несчастный срывающимся на шепот голосом.

Седрик и сам не ожидал от себя такого великодушия, поняв, ему стало жаль парня, ну не считает же он, в самом деле, семнадцатилетнего мальчишку соперником себе. Несколько минут он с интересом наблюдал за реакцией Тома, лицо которого за это время периодически меняло окраску, становясь то белым как снег, то пунцовым.

– Я не вижу ничего предосудительного в проявлениях дружеских чувств и в разумной привязанности двух вместе выросших людей, но сам понимаешь, не потерплю, если ты хоть взглядом позволишь себе пожелать чего-то большего. В силу своей молодости и неопытности ты еще не понимаешь, что невозможны чисто дружеские отношения между двумя молодыми людьми противоположного пола, рано или поздно со стороны одного из них обязательно вспыхнут более серьезные чувства. Могу успокоить, у тебя это еще не любовь, а детская влюбленность и со временем в этом убедишься. Если хочешь остаться в замке, попытайся все услышанное осмыслить и сделать верный вывод. Я больше не стану возвращаться к этой теме, но если появиться хоть малейший повод, это будет уже не просто разговор.

Том, съежившийся в комок и твердо уверенный, что рыцарь сейчас просто убьет его, после последних слов заметно оживился, в душе поражаясь, что тот снизошел до такого доверительного разговора с ним, простым слугой, да еще уличенном в чувствах к его невесте. Восхищение великодушием рыцаря переполнило бесхитростную душу парня, обретя, наконец, дар речи, порывисто воскликнул:

– Клянусь, у вас никогда не возникнет повода усомниться в моей преданности и верности.

Седрик, вполне удовлетворенный ответом, спокойно кивнул головой, Том, не зная каким еще образом выразить свою признательность, срывающимся голосом торопливо добавил:

– Сэр, вы даже не можете себе представить как я вам благодарен.

Заметив в глазах говорившего заблестевшие слезы, Седрик недовольно поморщился, он не был любителем подобных трогательных сцен, насмешливо фыркнув, поспешил покинуть каморку Тома. Тяжело вздохнув, отправился на поиски своей невесты. Заглянув в комнату, с удивлением обнаружил, ни ее, ни Кэтрин там нет. Последнее время он постоянно ловил себя на мысли, что Бренда как будто специально прячется от него, разве мог он даже предположить, что его старый испытанный долгими годами дружбы верный Рейвен в разговоре с Брендой посоветовал той сменить тактику и применить более хитрые и изощренные уловки в деле покорения жениха. И как не странно, это дало свой результат, чем сдержаннее становилась она, тем с большей силой в нем загорался интерес. Седрика злило, что их уединению постоянно кто-то мешал, особенно вездесущая Кэтрин, с вечно хитрыми и озорными глазками, она всегда оказывалась рядом в самый неподходящий момент.

После обеда краем глаз заметил, Бренда одна отправилась в сад-,обрадованно последовал за ней и, как ему показалось, сделал это совсем незаметно для окружающих, даже не предполагая, что те проводили его многозначительными взглядами, довольно переглянувшись между собой. Он нашел ее на излюбленном месте:

– Мне кажется или ты действительно стараешься избегать меня? – Намеренно придав своему голосу совершенно бесстрастное звучание, поинтересовался жених.

– Как тебе такое могло прийти в голову?

– Бренда, ответь честно, возможно сейчас, когда ты лучше узнала меня у тебя возникли сомнения, и ты передумала? Еще не поздно.

Она ожидала услышать совсем другие слова, разочарованно вздохнув, подумала, он по-прежнему одержим мыслью избавиться от нее, только не знает, как это сделать более тактично, и конечно бы хотел, чтобы идея разрыва отношений исходила от нее.

– И ты просто уедешь?

Седрик старательно изображал равнодушие, вертя в руках сорванный дубовый листок, он с таким живым интересом его рассматривал, как будто в данный момент для него не существовало ничего более важного, на самом деле сердце в его груди болезненно сжималось. Ему показалось, в ее голосе он уловил робкую надежду на положительный ответ.

– Конечно, даже не сомневайся.

От обиды в ее глазах заблестели слезы, пытаясь сдержать рвущееся рыдание, соскочила, встав прямо напротив.

– Я не стану удерживать, если тебе не терпеться уехать.

– Нет, просто я не хочу жениться, зная, что ты сомневаешься.

С одной стороны, это объяснение вроде бы успокоило, но с другой ее возмущению просто не было предела, неужели он всегда будет вот таким холодным и надменным? Он вообще способен на хоть какие-то проявления чувств? Позабыв все наставления, исступленно топнув ногой, звонко выкрикнула:

– Я люблю тебя, неужели можно быть настолько слепым и даже не замечать этого?

Пораженный такой необузданной реакцией с ее стороны, резко встал, уверенно притянув к себе, без лишних слов, накрыл ее губы в страстном поцелуе. В ее сознании, улетающем в волшебном экстазе, успела промелькнуть неприятно кольнувшая мысль, а ведь он и словом не обмолвился, что тоже любит ее. На землю их вернул спокойный и нудный голос Кэтрин, шагая по дорожке навстречу, та монотонно выкрикивала имя кузины. Засмущавшись, Бренда резко отстранилась, встретившись с его смеющимися глазами, покраснев, закрыла лицо ладошками.

– Бренда, ну, сколько тебя можно искать?

Появившись как всегда не во время, укорила неугомонная подруга писклявым голосом, заметив откровенное раздражение во взгляде Седрика, попыталась изобразить досаду:

– Ох, сэр, прошу прощение, а я вас не заметила.

Седрик ехидно улыбнулся, затем состроив доверчивое лицо согласно кивнул:

– Охотно верю, на фоне крупной фигуры Бренды мою хрупкую просто невозможно заметить. Радует, что у тебя плохо получается обманывать, я этого совсем не люблю, поэтому извини, ну совсем не рад тебя сейчас видеть.

Как бы еще сомневаясь, не до конца веря, Кэтрин недоверчиво предположила:

– Я вам помешала?

Седрик разразился заразительным смехом, не выдержав, Бренда тоже рассмеялась. Оскорбленная кузина настойчиво пояснила:

– Нужно примерить платье.

– О! – дружно выдохнула счастливая пара.

Весь оставшийся вечер Седрик почти не сводил горящий взгляд с лица своей невесты, в ответ глаза той открыто светились любовью переполнявшей ее душу. Оба даже не замечали, с каким интересом все наблюдают за ними. Единственный, кто был не совсем доволен происходящим, конечно, была Кэтрин, ей бы хотелось, чтобы Седрик смотрел на Бренду точно также как и девушка, а то, что замечала она, совсем не соответствовало тому что рисовало ее пылкое воображение, по ее мнению получалось, что не жених, а невеста ухаживает за ним. Все же остальные были довольны и счастливы, казалось, сам воздух в замке пропитан радостью и весельем, со всех сторон слышались шутки и смех, невозможно было представить, что что-то может нарушить и изменить безоблачную идилию.

За две недели до назначенного дня свадьбы в замок совсем нежданно прибыл гонец. Увидев Уэйкфилда, Седрик остолбенел, он был настолько искренне поражен, что в течение нескольких минут просто ошалело молчал не в состоянии даже ответить на приветствие.

– Похоже, у меня уже вошло в привычку появляться, чтобы приносить дурные известия.

Седрик стоял, прислонившись спиной к стене, уперев руки в бока, не отрывая взгляда от глаз прибывшего с совершенно каменным лицом. Откачнувшись всем телом от стены, медленно прошел к столу и присел, жестом руки предложив гостю сделать тоже, улыбнувшись одними губами, процедил сквозь зубы:

– Неужели думаешь, что для меня еще существуют известия, связанные с бывшим домом, которые могут меня хоть как-то тронуть?

Прибывший раздосадовано громко вздохнул, присев за стол, поднял на собеседника глаза, наполненные скорбью и болью:

– Это тебе решать, как поступишь. А я не мог пренебречь просьбой умирающего.

Едва заметно вздрогнув, Седрик слегка изменился в лице:

– И кто же на этот раз умирает?

– Уилл.

Седрик резко наклонил голову вниз не желая, чтобы собеседник заметил тревогу в его глазах, кулаки его рук лежавшие на коленях судорожно сжались, медленно подняв лицо, ставшее непроницаемым, с немым вопросом уставился на гостя.

– Уилл тяжело ранен и просит тебя приехать, хочет попрощаться перед смертью.

Абсолютно безучастным голосом Седрик поинтересовался:

– Когда же интересно знать в нем проснулись братские чувства?

Осуждающе покачивая головой, Уэйкфилд терпеливо пояснил:

– Перед смертью большинство людей видят свою жизнь совершенно другими глазами.

– Как это произошло?

Вопрос был задан уже другим, в очередной раз изменившимся голосом, в котором как он не пытался скрыть, все же отчетливо звучали нотки, выдающие внутренние переживания. Во взгляде рыцаря промелькнула слабая надежда, не в силах справиться с напряжением, дрогнувшим голосом, бросил в ответ лишь одно слово:

– Турнир.

Болезненная гримаса исказила лицо Седрика, в памяти тут же всплыла недавно брошенная Ричардом реплика, растягивая слова, задумчиво озвучил вслух:

– Страсть к турнирам оказалась для него роковой.

И вдруг неожиданная догадка пронзила мозг, глядя в упор немигающим взглядом, жестким голосом поинтересовался:

– С какой целью он отправился на турнир?

В том, что рыцарь решил принять участие в турнире, естественно, не только не было ничего предосудительного и странного, напротив считалось делом достойным и почетным, но они оба прекрасно понимали, о чем именно сейчас идет речь. Лицо Уэйкфилда побледнело, не выдержав ледяного взгляда собеседника, виновато опустил глаза, тяжело вздохнув, честно признался:

– Он был уверен, что встретиться там с тобой.

Убедившись в своей догадке, Седрик презрительно поморщился:

– Действительно трогательная братская любовь. Насколько я понимаю, он сейчас не в состоянии поднять меч, зачем тогда я ему понадобился?

Хмурясь, рыцарь нервно покусывал нижнюю губу, мучительно подыскивая слова способные убедить Седрика, упрямо качнув головой, поднял глаза, полные мольбы, убежденно просветил:

– Прошу, не спрашивай меня ни о чем, это не моя тайна, я поклялся хранить все до гробовой доски. Одно могу сказать точно, для тебя это гораздо важней, чем теперь для самого Уилла.

Насмешливо глядя в упор, Седрик сосредоточенно размышлял, согласно качнув головой, задал новый вопрос:

– Как ты нашел меня?

– Я был в Андели.

Оживившись, Седрик резко вскинул голову, лихорадочно соображая, если принц вернулся в свой замок так быстро, то очевидно, родственная встреча закончилась очередным конфликтом.

– Ричард уже в Андели, ты видел его?

Рыцарь хмурясь утвердительно кивнул.

– Он был страшно недоволен, что разыскиваю тебя, уверен, ему нетерпелось убить меня на месте, пришлось приложить все силы, чтобы убедить, что ты имеешь право хотя бы знать о случившемся.

Представив себе эту картину, Седрик грустно улыбнулся, растроганно подумав, что Ричард в очередной раз пытался проявить заботу о нем.

Бренда смотрела на жениха, никак не понимая его странной реакции, но внутренне чувствовала, он испытывает сейчас сильные страдания, хотя внешне и пытается сохранить невозмутимое спокойствие. Словно почувствовав ее пристальный взгляд, Седрик перевел на нее глаза, встретившись с полными сочувствия глазами невесты, распорядился:

– Пусть позаботятся о сэре Уэйкфилде.

Поднявшись слишком поспешно направился к выходу, с ожиданием продолжая глядеть в его сторону и видя, что тот уже приблизился к двери и вот-вот выйдет, прибывший, не выдержав, нетерпеливо потребовал:

– Что ты решил?

Замерев на месте, не поворачивая головы, Седрик ответил:

– Пока еще ничего, отвечу чуть позже.

Отдав необходимые распоряжения и переложив заботу о госте на плечи кузины, Бренда поспешила разыскать жениха. Он сидел в саду на небольшом валуне под раскидистым дубом. Приблизившись сзади, робко положила слегка дрожащую ладонь на его плечо.

– Тебе сейчас очень плохо. Но ведь твой брат еще жив, а значит, хоть и слабая, но еще есть надежда.

Седрик не поворачивая головы, слегка склонил, немного приподняв плечо, нежно прижал ладонь девушки.

– Милая, успокойся, поверь здесь совсем не тот случай, просто я был твердо уверен, мое прошлое больше никогда не напомнит о себе. Я уже почти забыл, что у меня есть брат, вернее думал, что забыл, а сейчас понял, это не так.

Подобное заявление казалось совсем странным как можно забыть, что есть брат, как много оказывается, она о нем не знает, и ведь он даже никогда не упоминал о существовании Уилла, неужели для него так легко и просто вычеркнуть из сердца родного человека?

Окончательно растерявшись, стояла, не зная, как вести себя дальше, развернувшись к ней всем телом, Седрик внимательно посмотрел грустным взглядом, протянул руку, притянув, усадил к себе на колени.

– Наши отношения были совсем не такими как у вас с Робертом. Уилл давным-давно даже не знаю, за что всей душой ненавидел меня.

От такого сообщения ей стало совсем не по себе, естественно в семейных отношениях бывает всякое, все же в голове не укладывалось, что может быть человек, который ненавидит Седрика, да к тому же родной брат. Бренда почувствовала, что еще не зная Уилла заранее испытывает к нему неприязнь, робко попросила:

– Седрик, я хочу знать о тебе все.

Неожиданно для нее он легко согласился:

– Хорошо. Я тоже хочу, чтобы у нас не было секретов друг от друга.

С минуту, подумав, рассудил, чтобы ей было проще понять, правильнее всего будет начать с их детства. Он рассказывал спокойным и ровным голосом, но по мере того как она узнавала все новые подробности, ей становилось ясно, для того чтобы так выдержанно говорить ему приходиться прилагать большие душевные усилия. Когда речь зашла об Агнессе, на некоторое время замолчал, болезненно прикрыв глаза, эта невольная заминка сразу же натолкнула ее на мысль, что, по всей видимости, его сердечная рана продолжает кровоточить до сих пор. Когда его исповедь подошла к концу, облегченно вздохнул, встрепенувшись, довольно улыбнулся:

– Не поверишь, но за все эти годы мне впервые стало так легко, ощущение, словно снял тяжелый камень с души.

Бренда понимающе кивнула:

– Возможно, сейчас у тебя появилась возможность все изменить. Ведь невозможно быть до конца счастливым, если душу наполняет обида и боль.

Седрик вдруг лукаво улыбнулся:

– Мудрая моя, случайно не объяснишь, почему при нашей первой встрече я был твердо уверен, что у тебя не все в порядке с головой.

Бренда успокоено улыбнулась, шутливый тон жениха подтверждал, ему действительно стало легче.

– О, это было слишком ясно написано на твоем лице, видел бы ты себя со стороны, мне даже казалось, что ты боялся, что и сам повредишься рассудком.

Седрик закинул голову беззаботно расхохотавшись, успокоившись, хитро прищурил глаза:

– А ты проницательна, с тобой опасно иметь дело, учту это на будущее.

Бренда с возмущением покачала головой, крепче прижав ее к себе, с нежностью в голосе поделился:

– Рад, что у меня теперь есть ты.

Растроганная таким заявлением, ласково провела рукой по его волнистым волосам, и удивилась, заметив, что он уже опять погрузился в собственные размышления, понимая, о чем думает, уточнила:

– Ты поедешь?

– Поеду. – Невесело ухмыльнувшись добавил – Хотя и не верю, что его отношение ко мне могло измениться, но он мой брат и когда-то для меня не было человека дороже его.

Приняв окончательное решение, он вновь расслабился, с наслаждением зарывшись в ее волосы, с удовольствием вдохнул исходящий от них аромат роз.

– Как удивительно твои волосы пахнут розами, случайно не спишь на подушке из цветов?

Бренда развеселилась, счастливо замирая от нежных поцелуев, которыми он неустанно покрывал ее волосы:

– Все гораздо проще, Кэтрин научила меня, как варить мыло, добавляя для запаха лепестки роз. Так что и от волос Кэтрин, если принюхаться, исходит такой же аромат.

Он замер, немного отстранившись, заглянул ей в лицо, шутливо изобразив ужас, испуганно округлил глаза, заверив:

– Совсем не хочу нюхать волосы Кэтрин, пусть уж этим занимается Рейвен.

Они дружно рассмеялись, услышав за своей спиной приближающиеся тяжелые шаги, Седрик обреченно вздохнул:

– Ну зачем мы вспомнили о ней, даже не сомневайся это точно она.

– Сэр, – тут же пропищал писклявый голос, – Простите, конечно, но прибывший рыцарь очень волнуется и ждет вас.

– О, – не сумев сдержаться, в один голос прыснули от смеха.

Даже не пытаясь спорить, покорно поднявшись, пошли обратно, по дороге рыцарь все-таки не удержался, придав своему голосу, как можно более серьезное звучание пожурил:

– Кэтрин, твоей заботе просто нет предела, даже когда засыпаю, мне мерещится, вот-вот из темноты появишься ты пожелать спокойной ночи.

Кузина уперла руки в бока, она хоть и имела грозный вид, но при этом обладала мягким добродушным характером и просто детской непосредственностью, Кэтрин совершенно не умела ни на кого-то долго сердиться, как правило, все близкие этим пользовались:

– Выходит вы, думаете обо мне даже по ночам?

Седрик невозмутимо ухмыльнулся, он уже успел привыкнуть к ее манере, выражать свои мысли и давно понял, что кузина довольно остра на язык, невольно вспомнил рассказ Бренды, с какой именно целью была приглашена сюда Кэтрин, и мысленно пожалел Роберта за его напрасные старания.

– Я думаю о тебе даже больше, чем ты это можешь себе представить.

Последние слова договаривал уже, когда подошли к двери и он услужливо распахнув, придерживал дверь, пропуская дам.

Мрачный Уэйкфилд сидел на прежнем месте, выжидающе поглядывая на входную дверь, при появлении Седрика с ходу нетерпеливо поинтересовался:

– Что ты решил, боюсь, у нас нет время на раздумья.

– Еду, – просто ответил Седрик.

Уэйкфилд с облегчением вздохнул, его глаза едва заметно подернулись предательской влагой:

– Я и не сомневался, что ты поступить иначе.

Бренда как привязанная ходила по пятам за своим женихом, ничего не говоря вслух, но при этом смотрела красноречивым умоляющим взглядом. Седрик не выдержал:

– Ты хочешь поехать со мной? Уверяю, это совсем безрадостное путешествие.

– Я хочу увидеть твоего брата и замок, в котором ты родился и вырос.

Никак не ожидая услышать такого трогательного объяснения, Седрик был приятно поражен, ему и самому не хотелось расставаться с ней, заранее зная, что будет все время волноваться, переживая, не случилось ли что опять.

– Хорошо.

Повернувшись, прямо лоб в лоб столкнулся с появившейся как из-под земли Кэтрин, на ее лице совершенно отчетливо было написано тоже самое желание.

– О, вот только не это, – простонал рыцарь.

– Сэр, но молодой леди не прилично одной отправляться в такой дальний путь в обществе одних мужчин.

Кэтрин всегда могла найти вескую причину и настоять на своем желании, с ней бесполезно было спорить, и при всей ее неуемности Седрик испытывал к ней огромную симпатию, прищурив смеющиеся глаза, заверил:

– Полностью согласен и только что хотел просить вас об этой услуге.

Кэтрин победно улыбнулась и, проходя мимо кузины, с гордо поднятой головой возмущенно фыркнула:

– А еще говорил, что не любит обманывать.

Расслышав ее замечание, переглянувшись с невестой, оба как по команде в один миг закусили нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.

Уэйкфилд хоть и молчал, но был заметно недоволен, по его мнению, такая компания только затруднит путь, ведь теперь уже точно дорога займет гораздо больше времени. Седрик чувствуя замешательство рыцаря, успокоил:

– Они опытные наездницы и не будут нам обузой в пути.

Осекся поняв, что говорит и о Кэтрин, даже не зная, может ли она вообще удержаться в седле, с сомнением посмотрел на невесту, слегка вопросительно вздернув бровь, без лишних слов она поняла молчаливый вопрос, поспешно заверила:

– Кэтрин не хуже меня ездит верхом.

Надеясь в душе на положительный ответ и получив его, рыцарь все-таки приоткрыл от удивления рот:

– Честно говоря, никогда бы не подумал, только не говори, что она может ездить и без седла.

Бренда передернула плечами, как бы говоря, что это само собой разумеется. Седрик облизнул нижнюю губу, и, отрицательно покачивая головой, пообещал:

– Если ты сейчас скажешь, что она умеет драться на мечах, у меня точно будет разрыв сердца.

Бренда беззлобно улыбнулась:

– Нет, к этому она не испытывает никакой тяги, а что тебя так встревожило?

– Фу, теперь я, по крайней мере, буду спокоен за Рейвена.

* * *

Путешествие заняло почти два дня, во время кратковременных остановок Седрик собирал для девушек ягоды, которыми щедро были усыпаны все поляны вокруг. Ближе к ночи решили, что настало время позаботиться о ночлеге. Свернув с дороги, немного отъехали в сторону, присмотрев для стоянки уютное и живописное местечко. Седрик до этого о чем-то увлеченно рассказывал и вдруг неожиданно замер буквально на полуслове, зачарованно глядя вперед. Несколько минут все заинтригованные его странным поведением ждали, наконец, Бренда не выдержала и спросила:

– Тебе здесь нравится?

Ощущение, что он вдруг внезапно вернулся на много лет назад, всецело захлестнуло его. Было время, когда он не мог забыть это место, а затем за долгие годы даже ни разу не вспомнил. И вот теперь он снова здесь, это было невероятно, просто не верилось в возможность подобного совпадения. Он с первой секунды узнал эту высокую раскидистую сосну, огромный валун, лежавший прямо под ее стволом, и причудливо разбросанные вокруг неподалеку небольшие валуны. Как странно распорядилась судьба, вновь вернув его именно на это же место еще раз. Бросив грустный взгляд на Бренду, пояснил:

– Много лет назад вот здесь я провел самую ужасную ночь в своей жизни, тогда я твердо был уверен, что на всем свете в тот момент не было человека несчастнее меня.

Понимая, о какой ночи, говорит Седрик, Уэйкфилд болезненно поморщился. Оглядевшись, всадники спешились, сразу же приступив к обустройству, Собрав хворост, Рейвен развел костер, собираясь пожарить припасенное в дорогу мясо. Седрик быстро наломал огромные охапки пушистых веток и уже сооружал дамам постель, с наслаждением вдыхая сосновый аромат. Девушки уловив журчанье воды в первый миг вытянув шеи замерли прислушиваясь, убедившись, что не ошиблись обрадованно взвизгнув стремглав на перегонки бросились на поиски манящего звука, и вскоре обнаружили извилистый ручей. Седрик проследив за ними взглядом вначале насторожился, но услышав плеск и счастливый смех ухмыльнулся поняв причину радости, и успокоенно продолжил свое занятие. Неожиданная находка действительно являлась для них всех щедрым подарком природы, умыться после жаркого дня и пыльной дороги извечная мечта путника.

Поужинав, еще долго сидели все вместе вокруг огня, не в силах оторвать глаз от завораживающего зрелища горящего костра, зачарованно любуясь огненной игрой трепещущего пламени, то уменьшающегося и стелющегося по низу, то высоко взлетающего ввысь. Рейвен палкой собрал в кучу рассыпавшийся в стороны горящий хворост, сотни растревоженных искр столбом взлетели в темноту ночи, ярко сверкая и в миг бесследно растворяясь. Воздух над костром, казалось, плавился, щедро распространяя душистый сосновый запах. Торжественность и всю прелесть момента безжалостно нарушил Уэйкфилд.

– Пора отдохнуть с первыми лучами продолжим путь.

Грустно вздохнув, согласно поднялись и с неохотой разбрелись по своим местам, воин, оставленный для охраны, остался сидеть у постепенно затухающего костра.

Довольно скоро утомленные дальней дорогой путники уснули, лишь Седрик и Уэйкфилд, ворочаясь с боку на бок, как ни пытались, так и не смогли сомкнуть уставших глаз, не выдержав, Седрик поднялся и вернулся к костру, присев подбросил немного сухих веток.

– Джон, иди, отдыхай, мне все равно не спится.

– Благодарю, сэр, – обрадовался борющийся со сном воин.

Сидя один у костра, задумался о брате, зачем же все-таки он позвал его и неужели это правда и Уилл умирает? В голове стремительно сменяя одна за другой проносились тревожные мысли. Предположение, что Уилл при помощи Уэйкфилда пытается заманить его в заранее приготовленную западню сразу же решительно отмел, ни брат ни бывший наставник по его твердому убеждению были просто неспособны на подобную подлость, и если бы он хоть на миг в этом усомнился. разве взял бы с собой девушек, рискуя подвергнуть их жизнь опасности. Поверить же, что брат действительно умирает не хотел и не мог. Да они уже много лет в ссоре и даже не общались, но как не пытался Седрик навсегда вычеркнуть все воспоминания о брате ему это не удавалось. Он отчетливо сознавал, что несмотря ни на что в его душе по-прежнему остается неприкосновенный уголок, пусть тщательно скрытый даже от него самого, но пока жив Седрик его никто и никогда не сможет занять, это место на веке принадлежит только Уиллу. От печальных размышлений на душе становилось все хуже. Вскоре различил шелест приближающихся шагов, приподняв голову, напряженно вгляделся в темноту и, различив по силуэту, кто идет, понимающе кивнул:

– Не спится?

– Тебе, как вижу, тоже.

Вертя в руке палку и пытаясь придать своему голосу равнодушный оттенок, Седрик поинтересовался:

– Рана действительно настолько серьезна?

– В начале нам так не показалось, у него были и гораздо хуже ранения, но с каждым днем ему становится хуже. К тому же он совсем ничего ни ест, и от этого еще быстрей слабеет.

На какое-то время снова замолчали, помешивая угли палкой, Седрик вдруг неожиданно резко вскинул голову.

– У них есть дети?

– Нет.

Уэйкфилд по выражению лица рыцаря понял, ответ ему вовсе не пришелся по душе, незаметно для собеседника сочувственно покачал головой, еще раз убеждаясь, не смотря ни на что, братья любят друг друга.

До самого рассвета больше не обмолвились ни единым словом, а с первыми солнечными лучами продолжили свой путь. Лишь к вечеру усталые, наконец, добрались до замка, увидев родные стены, Седрик почувствовал, как болезненно сжалось сердце. При встрече с Агнессой он был ошеломлен произошедшей в ней перемене, она очень заметно располнела, но даже не это бросилось в глаза и смутило его. Лицо дамы выглядело слишком нервным и напряженным, довольно рано постаревшее оно совершенно уже не напоминало милое ангельское личико Агнессы. Окинув хищным взглядом прибывших девушек, глаза хозяйки изучая, задержались на лице Бренды.

– Моя невеста леди Бренда Клайв и ее кузина Кэтрин Айлз, – предупредительно представил Седрик.

К собственному удивлению, неожиданно заметил довольно странную реакцию со стороны дамы, при его словах глаза Агнессы изумленно расширились, в них вспыхнул чересчур заметный интерес. В первую секунду он был слегка озадачен странным поведением, но тут же объяснил себе это тем, что представил Бренду как свою невесту. Агнесса перевела взгляд на Седрика и видя, что он наблюдает за ней, опомнилась, неприветливо бросив:

– Уилл в своей комнате.

Увидев брата, он был окончательно сражен, сильно похудевший, болезненно бледный, с черными кругами под глазами Уилл невероятно изменился и напоминал сейчас собой живой труп. Они вошли в комнату вдвоем с Уэйкфилдом, Седрик с облегчением отметил, что брат находится в сознании.

– Уилл, ты меня слышишь?

– И даже вижу – В слабом голосе даже и сейчас были слышны насмешливые нотки.

Взглянув на Уэйкфилда, Седрик убедился, что и тот заметно удручен видом больного, значит, ему с каждым днем действительно становиться хуже.

– Я хочу осмотреть твою рану. – Решительно потребовал Седрик.

– Ну, если это доставит тебе удовольствие, я к твоим услугам.

Склонившись над братом, решительно откинул одеяло и обомлел, грязные, засохшие от крови бинты являли собой ужасное зрелище, к тому же от них исходил тяжелый запах гнили. Седрик перевел взбешенный взгляд на Уэйкфилда, разъяренным голосом, срывающимся на крик, возмутился:

– В замке не осталось ни одного человека способного обработать раны хозяина? При таком уходе, по-моему, невозможно поправиться.

По лицу рыцаря было ясно, что тот удивлен, убеждаясь, что за время его отсутствия раненым никто не занимался, с возмущением, что-то бурча себе по нос, рыцарь протянул руки к бинтам.

– Не трогай, лучше пригласи сюда Кэтрин, говорят у нее просто дар выхаживать раненых и очень легкая рука.

Когда в комнату вошла Кэтрин, глаза брата, казавшиеся совершенно безжизненными и безразличными, в одно мгновение, округлившись, ожили. От увиденного девушка пришла в ужас, с ходу потребовала горячую воду и чистую материю. В ожидании, когда ей все принесут, не бездействовала, а продолжала усердно хлопотать, расставляя на столике предусмотрительно прихваченные с собой разнообразные порошки и мази, последними достала несколько глиняных кувшинов, причем один из них был довольно впечатляющего размера и до краев наполнен густой зеленоватой массой. Братья не сводили с нее одинаково изумленных глаз, правда, при этом каждый думал о разном. Седрик не понимал, откуда это все взялось, во-первых, он даже не додумался попросить захватить лекарства, во-вторых, не мог понять, где она во время их пути умудрилась все это разместить, ведь он даже не заметил поклажи. Уилл же онемел по другой причине, он впервые видел даму таких внушительных размеров, переведя увеличившиеся глаза на Седрика, с испугом спросил:

– Леди твоя невеста?

Кэтрин недовольно фыркнула, Седрик быстренько наклонил голову изображая, что рассматривает мазь, он почувствовал, если еще раз увидит глаза брата, не выдержит и рассмеется, попробуй потом доказать Кэтрин, что смеялся не над ней, а над красноречивыми гримасами Уилла, не поднимая головы, сквозь зубы уточнил:

– Нет, Кэтрин кузина моей невесты.

– А, – облегченно вздохнул больной.

Покусывая губы, Седрик в душе аплодировал брату, тот как всегда находился на высоте и умудрился, даже находясь в таком состоянии придать всему игривый тон. Вначале Уилл не задумываясь, безразлично наблюдал за всеми приготовлениями, занятый своими мыслями, просто терпеливо ждал, когда же, наконец, дама выйдет из комнаты. Вдруг до него неожиданно дошло, что та вовсе не собирается этого делать и все ее манипуляции, связаны именно с ним, осторожно поглядывая на нее, опасливо слабым голосом уточнил, обращаясь к Седрику:

– А, что кузина собирается делать?

– Лечить вас, – заявила та голосом, не терпящим никаких возражений.

– Нет, вот этого делать как раз не стоит, я вовсе не за тем пригласил тебя сюда.

– Тебе так не терпеться умереть?

– Нет, честно говоря, у меня и без того едва хватает сил терпеть эту боль. Желаешь обострить мои приятные ощущения?

Он еще продолжал говорить, а девушка, не обращая на его протесты внимания, уже решительно начала действовать, увлажнив бинты и отмочив их, умело резко сняла. Уилл заскрежетал зубами, одарив даму красноречивым взглядом, Седрик и Уэйкфилд быстро склонили головы, придирчиво рассматривая, весь правый бок пересекала довольно глубокая рубленая рана, которая была весьма небрежно зашита, в некоторых местах края кожи даже не соприкасались, почернев от запекшейся крови. Кэтрин схватилась руками за голову:

– Ничего ужаснее не видела. Даже удивительно, что не произошло заражения.

Уэйкфилд, оправдываясь, пояснил:

– Я с самого начала постоянно посыпал порошком базилика.

– Ну, хоть на это хватило ума. – Ворчала недовольная дама – Придется наложить несколько швов.

Уилл глядя на брата недовольными глазами, запротестовал:

– Послушай, мне надо с тобой поговорить, – следя за руками Кэтрин, возмутился, – Оставьте меня в покое, я не за этим посылал за тобой.

– Поговорим, когда все сделаем. Я не тороплюсь.

Кэтрин, не торопясь, старательно и основательно вначале обработала, затем достала иголку, ловко вдела в нее прочную шелковую нить и приготовилась зашивать.

– Подожди, – попросил Седрик.

Стремительно шагнув к столу, быстро наполнил кружку вином, вернулся к брату и, приподняв ему голову, заставил выпить все до последней капли. Уверенно твердой рукой Кэтрин сделала несколько проколов, аккуратно стягивая края кожи, после щедро намазала мазями и забинтовала, Седрик не сводил глаз, придирчиво следя за ее работой.

– Рана не смертельная, – подытожил Седрик. – Почему же он в таком состоянии?

Уилл лежал с широко открытыми глазами, за все время пока длилась мучительная процедура, он не издал ни одного звука, буквально позеленевшее лицо было покрыто крупными каплями пота. Уэйкфилд согласно кивнул, Кэтрин, наморщив лоб, задумалась, уточняя:

– Как у него аппетит?

– Он вообще не может ничего есть, пытались через силу, но только зря намучили его.

– Думаю я знаю, что с ним и если мои предположения верны, то я смогу ему помочь. – Сделала заключение Кэтрин.

Уэйкфилд с таким откровенным обожанием смотрел на даму, Седрик хмыкнув подумал, как бы рыцарь сейчас же не упал перед ней на колени, а тот, услышав обнадеживающие слова окрыленный внезапно появивщейся надеждой порывисто схватил ее ладонь в свои руки, сжимая, недоверчиво уточнил:

– Можете начать прямо сейчас?

– Но ему будет очень больно, пусть хоть немного отдохнет.

– Не стоит тянуть, немного потерпит, – уверено настаивал Уэйкфилд.

Заметив, что девушка опять двинулась в его сторону, Уилл протестующее застонал:

– Вы, наконец, уберете ее от меня?

– Лежи тихо, – властно приказал Седрик.

Слабым голосом раненый потихоньку выругался сквозь зубы, возмущенно приподняв брови, Седрик с осуждением глянул на брата, но промолчал. Кэтрин со свойственным ей усердием опять взялась за дело, на лице несчастного отчетливо отражались все те мучения, которые он испытывал в этот момент, а неумолимые руки девушки медленно изучающее надавливая, не переставали двигаться по его животу и груди.

– Сэр, вы падали?

– Да, он сильно упал на спину, – ответил за него рыцарь.

– Понятно, – сделала заключение Кэтрин. – При падении – Она на минуту задумалась, подбирая нужные слова – Ну, как бы вам более понятно объяснить, у него внутри все как бы сместилось. Я сама не лечила такое, но видела, как это делала моя бабушка, она меня всему и научила.

– Как ты будешь его лечить? – С легким недоверием в голосе поинтересовался Седрик.

– А сама, значит, не лечила? – Разочарованно протянул Уэйкфилд.

– Вы все равно не поймете, у меня лучше, получается, делать, чем говорить. Пока приготовлю отвары, пусть немного отдохнет.

Седрик согласно кивнул, Уилл довольный, что его хоть на время оставят в покое облегченно вздохнул. Когда они, наконец, остались втроем, больной слабым голосом попросил:

– Сядьте, не стойте надо мной.

Седрик присел на стул у изголовья кровати, а Уэйкфилд пристроился на крае постели в ногах больного.

– Ты же не думаешь, что я соскучился по тебе? – Угрюмо поинтересовался Уилл.

– Успокойся, не думаю, – равнодушно подтвердил брат. – Ты, позвал меня, чтобы в этом убедиться?

На лице больного мелькнуло подобие улыбки:

– Отец взял с меня клятву, я обещал ему, что перед своей смертью открою тебе эту тайну.

Седрик с сомнением пожав плечами, уточнил:

– А ты уверен, что настал этот момент?

Недовольный иронией брата, Уилл поморщился:

– Имей совесть, не перебивай, мне и без того трудно говорить. Честно говоря, я бы возможно и не стал этого делать, но он постоянно является мне.

Седрик непонимающе уставился на брата:

– Кто?

Подняв на него измученные глаза, Уилл через силу выдавил:

– Отец. Я каждую ночь вижу его так же отчетливо, как сейчас вижу вас, он ничего не говорит, только смотрит, таким взглядом, как только он мог смотреть.

Замолчав, Уилл некоторое время отдыхал, набираясь новых сил, чтобы продолжить разговор, Седрик повернул голову к Уэйкфилду подняв глаза к верху, многозначительно вздохнул, давая понять, у брата явно помутнение рассудка, но, встретив тяжелый взгляд того, сопровожденный отрицательным покачивание головы недоверчиво пожал плечами. Их молчаливый диалог был замечен Уиллом, он досадливо вздохнул:

– Я не сошел с ума.

Некоторое время братья молча разглядывали друг друга.

– Я бастард. – С вызовом отчетливо громко сказал Уилл, глядя в ошеломленные глаза брата. – Отец уже был женат, когда в замке появилась дальняя родственница его жены, леди Джулиан Уэйкфилд.

Седрик поднял недоуменный взгляд на сидящего рыцаря, тот скорбным кивком головы подтвердил сказанное. Криво усмехнувшись, Уилл продолжил:

– Ты правильно понял, моя мать его родная сестра, а Уэйкфилд естественно мой родной дядя. Он сам и привез ее в этот замок к родственнице, пристроить на время.

Уилл замолчал, тяжело дыша, он заметно обессилел и как не пытался, был просто не в состоянии, говорить дальше.

– Если не возражаешь, могу продолжить, – заботливо предложил дядя, и заметив утвердительный кивок, повернулся лицом к Седрику, глядя в упор, заговорил, – Мой замок был разрушен буквально дотла. Спастись удалось только Джулиан и старой Мэги. Враги выбрали удачный момент ни меня, ни моих воинов в замке не было. Вернувшись, мы застали ужасную картину. Я не мог не отомстить, но должен был позаботиться о сестре, поэтому привез ее в Тотт, леди Элизабет была нашей кузиной. Оставив Джулиан и Мэги, я удалился набрать наемников и отомстить своим врагам.

Он встал, подойдя к окну, на некоторое время замолчал и вдруг порывисто развернулся всем телом:

– Я был абсолютно спокоен за нее. Обстоятельства сложились таким образом, что вернуться смог только когда уже прошел год. Когда же, наконец, увидел сестру было совершенно очевидно, она ждет ребенка. Я был просто убит, оказавшись перед таким фактом. Что мне оставалось делать? Естественно в первую очередь попытался выяснить, кто является отцом ребенка, и убить его. В то время Джулиан уже жила не в замке, леди Элизабет предусмотрительно увезла ее вместе с Мэги в поместье, она же сама и привезла меня к ним. К счастью, самого лорда в тот момент не было, не разобравшись во всем как следует, в те минуты я был способен без всяких объяснений просто убить его на месте, и всю оставшуюся жизнь был бы обречен в этом раскаиваться. Заслонив собой дверь, Джулиан упала на колени и во всем призналась, она плакала и билась в истерике, раскаиваясь в содеянном. Я любил свою сестру всей душой и даже предположить не мог, что она способна на подобное.

Изумленный Седрик перевел взгляд на брата, тот невозмутимо сосредоточенно смотрел в одну точку, ироничная улыбка, казалось, навсегда застыла на его бледном лице.

– Полюбив лорда Томаса, она потеряла всякий стыд и всеми силами, пыталась соблазнить его. Однажды, когда леди Элизабет не было в замке, сестра подмешала ему какое-то дурманящее зелье, заботливо приготовленное Мэги, и опоив, залезла к нему в постель.

Уэйкфилд с силой ударил кулаком по стене и замолчал, с трудом набираясь новых сил, попытался усмирить душивший его гнев. Седрик сидел, обхватив руками голову, не в силах еще до конца представить и поверить в услышанное, понимающе глянув в его сторону рыцарь продолжил:

– Когда леди Элизабет вернулась, подавленный лорд пребывал в ужасе от произошедшего, он тут же ей во всем признался. Бедняга чуть не сошла с ума от безысходности, с одной стороны искренне любящий муж, безутешный от содеянного с другой кузина, оставленная на ее попечение, к тому же, которую и некуда больше отправить. К счастью Джулиан хватило ума и мужества во всем признаться. Вскоре стало ясно – Джулиан ждет ребенка, ее и отправили в поместье. Узнав обо всем, я решил остаться с ней дождаться, пока родится ребенок, срок уже был на исходе. Сама леди Элизабет также ожидала первенца. Все держалось в строгом секрете и поэтому, когда пришло время с сестрой были только мы с Мэги вдвоем. Роды проходили очень тяжело, Мэги испугалась, что не справиться одна и послала меня в замок за леди, а та и сама дохаживала последние дни, но, не задумываясь, отправилась со мной в поместье. Когда мы прибыли, Уилл уже родился, но сама Джулиан угасала буквально на глазах. Мне больно вспоминать этот ужасный час, сестра до последнего мига умоляла не бросать ребенка, ведь он же все-таки являлся сыном лорда. Она умирала на руках безутешной леди, у которой от пережитого стресса тут же начались схватки, в той же комнате, где лежало еще не остывшее тело сестры, она родила мертвого ребенка, даже не издавшего ни единого звука. Отчаянью супругов не было предела, они искренне считали себя виновными в смерти Джулиан и были уверены, что наказаны за это. – Уэйкфилд судорожно перевел дыхание – Несколько дней леди и сама находилась между жизнью и смертью, а когда, наконец, стало ясно, все самое страшное позади, настояла на том, чтобы выдать Уилла за их умершего ребенка, леди даже отказалась взять для него кормилицу, всей душой стремясь до конца заменить ему мать. Таким образом, свидетелей, кроме меня и Мэги не было, и для всех Уилл стал законным сыном лорда. Оба супруга не хотели, чтобы и сам Уилл знал правду, если бы не Мэги, он бы ничего и не узнал. Она была кормилицей Джулиан и беззаветно любила ее, однажды сильно заболев, испугалась, что умрет и имя ее обожаемой девочки будет совсем забыто, а Уилл никогда не узнает правду, ведь сама леди Элизабет к тому времени уже давно умерла, призвав к себе десятилетнего мальчишку, открыла ему тайну его рождения. Что было дальше, тебе и самому хорошо известно. Обстоятельства моей жизни сложились так, что у меня, не было желания покидать Тотт, да я бы и не смог расстаться с Уиллом.

Медленно повернув голову, Седрик встретился с взглядом брата, переполненным невероятными душеными страданиями. Хотя он понимал всю невероятность и трагизм услышанной истории, его сразило другое. Он был поражен, глядя в глаза Уилла, впервые увидев, что никогда не унывающий и ничем не пробиваемый брат, видящий и воспринимающий все в жизни весело и просто, довольно циничный по своей натуре, оказывается способен испытывать и переживать настолько сильные и глубокие чувства. Закрыв глаза, Уилл жестко сжал губы и отчетливо холодно произнес:

– Вот только не надо смотреть на меня с такой жалостью.

– Жалеть тебя? – Захлебнулся от возмущения Седрик.

Глаза Уилла приокрылись и медленно сузились, он заранее предвидел и ожидал, сколько ненависти и презрения выплеснется со стороны Седрика, справедливо сознавая, что заслужил это, и даже уже видел, в своем воображении, с каким наслаждение брат выгонит его из замка. Но твердо решил для себя стойко принять заслуженные унижения и все мужественно выдержать. В эту секунду лицо Уэйкфилда смертельно побледнело, застонав, он рухнул на стул. Седрик резко встал и нервно заходил по комнате, остановившись хмуро оглядел напряженного брата, явно приготовившегося слушать справедливые обвинительные слова.

– Не вижу причины, по которой должен испытывать к тебе жалость, к твоей несчастной матери да, но уж только ни к тебе.

Уилл не мигая, терпеливо смотрел в упор в глаза брата.

– Разве ты когда-нибудь чувствовал, что наши – На последнем слове сделал особенно сильное ударение – родители уделяют тебе меньше внимания и любви?

С легким недоумением Уилл отрицательно качнул головой.

– Они всем сердцем искренне любили тебя и твоя несчастная мать тоже ведь даже в последние секунды жизни думала лишь о тебе. Да они совершили ошибки, но не нам с тобой их осуждать. Каждый в этой жизни должен расплачиваться только за то, что сделал сам. Мы же можем только благодарить, что вообще живем на этом свете. Когда-то давно я был безумно счастлив только оттого, что у меня есть ты, заботливый и верный брат. Даже не верится, что ты мог подумать, что я способен был бы променять радость общения с тобой на все богатства в этом мире. Да я бы сам убил любого, кто только осмелился пожелать отнять тебя у меня или хоть как-то оскорбить, и вовсе не от жалости, а потому что на всем свете для меня не существовало человека дороже и любимее тебя.

Растроганный Уилл быстро прикрыл глаза, с каждой секундой все острее ощущая безрассудство и глупость содеянного им, он до глубины души был поражен благородством своего брата, который хоть, когда-то и был так жестоко изгнан им, сейчас ничуть не стыдясь, открыто признавался в своей братской любви. Уэйкфилд сидел, свесив руки меж колен, понуро опустив голову, Седрик болезненно вздохнул:

– Теперь ясно, что так повлияло на твои отношения ко мне, согласен, такие известия не по силам для ребенка.

С трудом, разомкнув плотно сжатые губы, Уилл выдавил:

– Не знаю, дошло ли это до тебя, но все, чем я владею, по праву принадлежит тебе.

Седрик порывисто развернулся, холодно сузив глаза:

– А я так не считаю. Ты мой старший брат, и таково было решение нашего отца. Обидно лишь понимать, что холодные стены этого замка для тебя оказались дороже меня.

Седрик судорожно провел ладонями по лицу, откинув назад разметавшиеся волнистые волосы:

– Неужели ты действительно так и не смог понять, мне ничего не надо, твоя дружба и любовь для меня гораздо важней земли и замка?

Уилл был окончательно сражен, поверив и полностью убедившись в искренности и бескорыстной любви своего брата, глубоко тронувшей его сердце, но вместе с тем его еще сильней стало терзать сознание насколько жестоким и бездушно расчетливым оказался он сам. Седрик безошибочно точно понял чувства, которые сейчас переживал брат.

– Поверь, Уилл, если бы в моем сердце совершенно ничего не осталось к тебе, я бы никогда не переступил порога этого дома.

Не открывая глаз, с лицом искривленным гримасой страдания, Уилл с тревогой в голосе спросил:

– И ты смог бы меня простить?

Седрик громко протяжно вздохнул, ответил просто и убедительно:

– Разве ты сам не понял? Это уже произошло. Для меня теперь гораздо важнее надежда на то, что наши отношения смогут стать прежними.

От окна, возле которого сейчас стоял Уэйкфилд отчетливо различимо донесся звук сдерживаемого рыдания, рыцарь не поворачивая головы, отчаянно пытался справиться с нахлынувшими на него эмоциями.

– Если ты – Голос Уилла предательски дрогнул, он на секунду замолчал, собираясь с силами – Сможешь поверить мне, клянусь, все оставшиеся часы жизни я буду благодарить за это Бога.

Седрик порывисто бросился к брату, протягивая руку, лежавший в ответ крепко сжал ее, скрепив слова дружественным рукопожатием.

В этот момент в комнату постучались, и даже не дождавшись ответа, дверь распахнулась, в проеме показалось сосредоточенное лицо Кэтрин:

– Думаю, вы успели немного отдохнуть, не будем терять время, приступим к лечению.

Уилл так красноречиво сморщился изображая откровенный испуг, что Седрик не выдержав, расхохотался во все горло.

– Поверь, брат, не стоит даже пытаться спорить с этой дамой, она все равно все сделает по-своему.

Уилл, тронутый его обращением, благодарно кивнул, Кэтрин по-своему восприняла этот жест, по-хозяйски приблизившись к больному, откинула одеяло и распорядилась:

– Можете идти, думаю, ваше присутствие только помешает – И уже забыв о них, дружески посоветовала больному, в ужасе шире распахнувшему глаза – Будет больно, не стесняйтесь, лучше кричите.

Брови Уилла удивленно взлетели вверх, умоляюще простонал:

– О, не оставляйте меня с ней наедине.

Седрик сочувственно качнул головой, разводя руки в стороны, всем своим видом давая понять, что не в силах ослушаться, Уэйкфилд заискивающе попросил:

– Я не буду мешать, может даже чем-то смогу помочь?

– Хорошо, вы оставайтесь – Милостиво пропищала ему дама, непримиримо указывая Седрику головой на дверь.

Подчиняясь, рыцарь послушно вышел и нос к носу столкнулся со стоявшей под дверью Агнессой, безошибочно прочитав по ее лицу, что она подслушивала разговор, возмущенно подхватил под локоть и с силой потащил подальше от двери, дойдя до первой комнаты, пинком распахнул дверь и втолкнул туда упиравшуюся даму.

– Неужели вам никогда не говорили, подслушивать неприлично?

– Он не имел право скрывать это от меня.

– Возможно, но не вижу повода, для того чтобы из этого именно сейчас устраивать скандал.

– Я бы никогда не вышла замуж за бастарда.

Глаза рыцаря гневно сузились, в голосе зазвучало откровенное презренье:

– От чего же, по-моему, Уилл остался прежним? И вам сейчас стоит беспокоиться лишь о его здоровье.

– Когда он умрет, ты, вышвырнешь меня из замка?

Увидев выражение его лица, испуганно отшатнулась, действительно трудно было выдержать прямо-таки говорящий взгляд, в котором смешалось сразу несколько одинаково неприятных для нее чувств, которые он сейчас к ней испытывал.

– Не стоит судить о других по себе.

От слов, произнесенных преувеличенно ласковым голосом, невольно поежилась.

– Разрешите поинтересоваться, какими чувствами вы руководствовались, выходя замуж? Разве для любящего сердца это имеет какое-то значение?

Агнесса обрадовано кивнула головой:

– Так значит, ты так и не смог меня забыть? Я в этом даже не сомневалась.

Глядя на нее немигающим взглядом, рыцарь презрительно поинтересовался:

– Вы вообще слышите, о чем я говорю, или способны воспринимать только то, что желаете услышать?

Абсолютно уверенная в своей неотразимости, она уже сделала для себя радостное открытие, и теперь уже никто был не в силах изменить ее мнение.

– Ну, мне-то ты можешь спокойно признаться, что приехал сюда не для того, чтобы увидеться с этим бастардом.

Седрик в какой-то миг даже испугался, что не сможет сдержаться и ударит Агнессу, в приливе бешенства отшвырнул ее с такой силой, что она отлетела к противоположной стене, с размаху ударившись об нее осела на пол.

– Если вы еще хоть раз позволите себе произнести это слово, очень сильно пожалеете – Подойдя вплотную, навис над ней, чуть понизив голос, угрожающе предупредил – Попытаетесь намекнуть Уиллу, что слышали наш разговор, клянусь, убью.

Она замерла, глядя на него широко открытыми глазами, в которых плескался неподдельный ужас.

– Вы меня поняли?

Агнесса торопливо кивнула головой, развернувшись на одних пятках стремительно вышел из комнаты. Чувствуя, что ему просто необходимо побыть одному, успокоиться и усмирить бушующий гнев, отправился в сад, но вместо ожидаемого успокоения загрустил, глядя на запущенный вид в их некогда уютном саду. Да хорошей хозяйкой Агнесса явно не была. Бродя по заросшим дорожкам, Седрик словно вернулся в свои детские годы, почти с каждым уголком здесь была связанна своя незабываемая история, он непроизвольно улыбался, ощущая, как постепенно понемногу все же начинает оттаивать его душа. За приятными воспоминаниями он почти забыл о времени, с сожалением вздохнув, понял, ему уже давно пора вернуться и решил в первую очередь навестить Бренду. Девушки находились в комнате, отведенной для них, сидя рядышком на кровати о чем-то потихоньку секретничали.

– Ну, как Уилл? – Сходу поинтересовался Седрик.

– Сегодня ему бедному пришлось совсем не легко, сейчас спит, я дала ему сонного отвару. Завтра будет ясно, если попросит еду, значит, все получилось и он выздоровеет. Уверена, все будет хорошо, он просто сильно истощен.

– Кэтрин, я тебе очень благодарен, не знаю даже, чтобы мы делали без тебя.

На лице Кэтрин расцвела довольная улыбка, трудно устоять, когда тебя хвалят и говорят слова благодарности, да еще и сама согласна, что действительно заслужила, от этого только приятней вдвойне. В ответ почувствовала к рыцарю расположение, в один миг он стал для нее ближе и роднее, и уже обращаясь к нему по-свойски доверительно поинтересовалась:

– Почему леди так безразлична к своему мужу?

Седрик в миг изменился в лице всем своим видом показывая, что не желает говорить на подобную тему, недовольно передернул плечами, но, видя их настойчивые взгляды, все же уступил, поморщившись, признался:

– Честно говоря, сам поражен, совсем не ожидал, что у них все так может сложиться.

Пухлые щечки Кэтрин возмущенно вспыхнули:

– В жизни еще не видела настолько запущенные раны, в замке столько слуг, а хозяин лежал один всеми забытый и чуть не умер голодной смертью.

Раздавшийся стук прервал разговор, заглянувшая в дверь горничная услужливо сообщила, их ждут к ужину, Кэтрин, забыв обо всем на свете, с такой скоростью поспешила на выход, что Бренда, смутившись, покраснела за поведение своей кузины. При их появлении безучастное лицо хозяйки преобразилось, гостеприимно улыбаясь, дружелюбно указала на места рядом с собой. Она вела себя настолько непринужденно, что не посвященные в их отношения люди никогда бы не смогли догадаться, что несколько часов назад между ней и рыцарем произошел довольно грубый разговор. Когда гости расселись, Агнесса с милой улыбкой обратилась к Седрику, говоря достаточно громко, чтобы ее могла слышать Бренда:

– Уверена, владения твоей невесты огромны, а земли очень плодородны раз уж ты решил жениться?

Седрик медленно откинулся на спинку стула, цинично ухмыляясь:

– Зря стараешься. Ты бы лучше занялась своими прямыми обязанностями. Неужели в замке нет ни одного человека, способного лечить хозяина и ухаживать за ним.

В ее глазах вспыхнули злые огоньки раздражения, но ответила довольно любезным голосом:

– Просто я слишком хорошо знаю твой изысканный вкус и понимаю, раз уж ты сделал такой выбор, значит должна быть выгода в чем-то другом. А насчет Уилла зря меня обвиняешь, он и близко никого, кроме сэра Уэйкфилда, к себе не подпускал.

Седрик посмотрел на Бренду, та сидела с гордо поднятой головой, бросив на Агнессу равнодушный взгляд, словно на пустое место, беззаботно отвернулась и с интересом о чем-то оживленно заговорила со своей кузиной, и уже через пару минут они беспечно и весело смеялись. В душе Седрик был горд поведением невесты, ее умению мудро оценить обстановку и найти правильное решение. Глядя на хозяйку замка насмешливым взглядом, иронично заметил:

– Неймется? Я же предупредил, зря стараешься.

* * *

Это казалось невероятно, просто каким-то чудом, но уже через пару дней всем стало абсолютно ясно, Уиллу в самом деле становится лучше. За эти дни Агнесса так ни разу и не зашла в комнату мужа, Седрик почти целыми днями находился с братом и видел, как тот реагирует на каждого входящего, и какое разочарование отражается затем во взгляде, было совершенно понятно, он ждет жену. Как только в комнату вошла Кэтрин продолжить лечение, Седрик тут же поспешил отправиться на поиски Агнессы, хотя ужасно не хотелось не только разговаривать с ней, но и видеть, хозяйка была в своей комнате.

– Я знала, что ты захочешь увидеться со мной наедине.

Пропустив слова мимо ушей, сухо поинтересовался:

– Вы ни разу не навестили мужа, считаете это нормально?

– Он еще жив? – равнодушно уточнила леди.

Седрик с хрустом сжал пальцы в кулаки:

– Вашими молитвами ему становится лучше.

Агнесса вскинула на него недоверчивый взгляд:

– Кого из нас двоих ты хочешь убедить, что рад этому? – Презрительно улыбнувшись, с сожалением добавила – Как же он глупо поторопился все рассказать.

Пройдя в глубь комнаты, и встав прямо напротив сидящей дамы, Седрик прижался спиной к стене, прищурив холодные глаза, задумчиво признался:

– Когда-то я был уверен, что не сумел уберечь вас от рокового шага, теперь же понимаю, каким действительно глупым был тогда, ведь мне даже в голову не пришло, что надо было спасать Уилла.

Смерив в ответ высокомерным взглядом снизу вверх, дама убежденно пообещала:

– Рано радуешься. Растроган исповедью человека, испугавшегося смерти? Если он действительно выживет, сам увидишь, его ненависть к тебе теперь будет безгранична.

Седрик смерил Агнессу убийственным взглядом, та в ответ бесстрашно улыбнулась, несколько секунд напряженно смотрели друг другу в глаза, затем совершенно спокойным голосом рыцарь поинтересовался:

– Тебе бы этого очень хотелось, не так ли? За что ты так ненавидишь меня?

Обворожительно улыбаясь, она медленно поднялась и приблизилась вплотную.

– Возможно, наоборот люблю тебя.

Такая неожиданно наглая ложь развеселила, он вполне искренне громко рассмеялся:

– Слишком нежно и трогательно.

– Как умею.

Внезапно резко кинувшись к нему крепко обняла, прильнув губами к его губам. В тот же миг дверь распахнулась, бродившая в поисках жениха Бренда услышав его смех, обрадовалась, наконец то она нашла его, и не задумываясь, толкнула дверь. Улыбка мгновенно слетела с ее лица, в глазах вначале промелькнуло удивление тут же сменившееся разочарованием, ни сказав, ни слова быстро вышла. Сбросив с себя цепкие руки дамы, он кинулся вдогонку за невестой, вслед раздался торжествующий громкий смех. Седрик догнал Бренду уже на пороге комнаты, схватив за руку, резко развернул к себе:

– То, что ты сейчас видела, было, ее очередной попыткой разрушить мое счастье.

Он заранее предвидел, будет не легко убедить невесту в своей невиновности, кляня себя, что умудрился, как мальчишка глупо угодить в расставленные сети, неожиданно был приятно удивлен ее рассудительностью и проницательностью:

– Я то это прекрасно понимаю, хочу лишь надеяться, что ты не поддашься на ее чары.

Седрик облегченно вздохнул, порывисто крепко прижал к себе невесту, покрывая все ее лицо счастливыми поцелуями:

– Ты у меня просто умница. Прошу тебя, чтобы не произошло даже на миг не сомневайся во мне.

За их спиной раздался недовольный голос хозяйки:

– Я попросила бы вас более прилично вести себя в моем замке.

Приоткрыв дверь, Седрик пропустил Бренду внутрь и тут же прикрыл, медленно развернулся всем телом к даме, контролируя каждое свое движение, стараясь не выдавать истинных чувств, брезгливо процедил лишь одно слово:

– Исчезни.

И ей вполне хватило его ледяного взгляда, чтобы во время последовать мудрому совету.

* * *

Прошла неделя, Уилл уже без посторонней помощи, самостоятельно ходил по комнате, он поправлялся довольно быстро. Гордая Кэтрин буквально светилась от сознания своей значимости. Было забавно наблюдать какими преданными и благодарными глазами смотрит на нее Уэйкфилд, пытаясь на ходу угадывать и услужливо исполнять каждое ее желание, Седрик заметил, такое трогательное почтение со стороны рыцаря очень не нравится и даже раздражает Рейвена. Между Кэтрин и Уиллом прочно наладились прямо таки родственные и очень дружеские отношения. Он с благоговением прислушивался ко всем ее советам, оставаясь наедине, они часами напролет о чем-то увлеченно разговаривали, причем при этом были настолько захвачены своими таинственными беседами, что Седрик даже иногда замечал неудовольствие на их лицах, когда внезапным появлением невольно нарушал их уединение. С Брендой Уилл держался предельно вежливо, но немного настороженно, избегал смотреть прямо в глаза, как будто боялся увидеть в них осуждение в собственный адрес. Наконец то и Агнесса решилась навестить мужа, в этот момент Седрик тоже заглянул к брату, в комнате царило напряженно тягостное молчание, вначале обрадованный его появлением Уилл, лишь только услышал слова брата заметно расстроился.

– Нам пора возвращаться, Кэтрин уверена, ее помощь больше не понадобится.

– Может, задержитесь еще хоть немного – Робко попросил Уилл.

– Через неделю у нас свадьба, мы и так уже несколько раз переносили и откладывали, будем очень рады, если вы приедете.

Седрик, понятное дело, совсем не хотел на своей свадьбе видеть Агнессу, но долг приличия не позволил ему ограничиться приглашением одного брата.

– Сомневаюсь, что Уилл будет в состоянии выдержать такое путешествие. – С вызовом заметила хозяйка замка.

– С радостью приеду, неужели я смогу пропустить такое радостное событие для моего единственного брата.

Седрик обрадовано кивнул.

– Когда вы уезжаете?

– Через день. Ну, не буду вам больше мешать.

Не обращая внимание на протесты брата, поспешно вышел.

Поздно вечером находясь в своей комнате, а для него как раз и была отведена именно его родная комната, рыцарь только было собрался раздеться и лечь спать, как услышал тихий стук. Отворив дверь, увидел Агнессу, ни чуть не смущаясь она сделала настойчивую и довольно наглую попытку войти, он решительно плотно заслонил собой проход, не давая ей возможности протиснуться.

– Чем обязан такому позднему визиту?

Упорно пытаясь проскользнуть внутрь, дама натянуто улыбнулась, Седрик в ответ недовольно скривился.

– Не позволишь мне войти?

– Для чего? Что вы еще задумали?

– Боже мой, как ты стал пуглив, просто хочу поговорить.

– Ночью?

– Но ведь через день вы уезжаете, а в другое время тебя просто невозможно застать наедине, слишком усиленно охраняют.

– Хорошо, я сейчас спущусь вниз.

– Мы могли бы поговорить и здесь – Многозначительно улыбнувшись, томно облизнула губы и кивнула в сторону его комнаты.

– Не могли бы. Нет желания участвовать в ваших новых интригах.

В его глазах сквозило откровенное презрение, делая вид, что не замечает его настроения, величественно кивнула головой и отправилась вниз по лестнице, Седрик последовал следом. Спустившись в зал, подошел к столу, наполнил кубок вином, присев на стул небрежно развалился и с довольно циничной улыбкой выжидающе вонзил в нее настороженный взгляд.

– Наверно это наша последняя возможность поговорить, хочу знать, неужели ты действительно рад, что он выжил? Ведь мы же могли быть вместе.

Седрик ужаснувшись, оторопел:

– Вы сожалеете, что ваш муж выжил?

На хищном лице дамы промелькнула досада.

– Только не надо передо мной разыгрывать игру в благородство, уж я то хорошо знаю, как в действительности ты относишься к нему, кстати вполне заслуженно после всего того, что он сделал.

Седрик несколько минут напряженно смотрел на нее, затем, поднимаясь, пораженно покачал головой.

– Не вижу смысла продолжать нашу беседу и впустую тратить время.

Раздражаясь такому упрямству и непониманию, настойчиво еще раз попыталась донести до него важный смысл:

– Мы могли бы быть вместе.

Его уже окончательно взбесила ее назойливая уверенность в собственной неотразимости.

– Неужели вы даже не в состоянии поверить, что, мягко говоря, просто неприятны мне, а ваши слова просто кощунственны и оскорбительны для меня?

Отвращение захлестнувшее его было настолько велико, что казалось распростронилось даже на вино, которое только что хотел выпить, с омерзением поставил недопитый кубок на стол.

– Ты в этом уверен?

– Как никогда. У меня нет желания не только переубеждать, но и разговаривать.

– Ты не оставляешь мне никаких надежд?

– А у вас, их и не должно было быть.

Глаза Агнессы сверкнули хищной злобой, не сдерживаясь, запальчиво выкрикнула:

– Клянусь, ты в этом совсем скоро раскаешься. Наивный, ты слишком рано и легко поверил Уиллу и очень быстро в этом убедишься.

Стремительно развернувшись, она бросилась бежать так поспешно, как будто твердо была уверена, что он последует за ней. Быстро поднимаясь по ступенькам, неожиданно нос к носу столкнулась с мрачным Уэйкфилдом, по его окаменевшему лицу было видно, он слышал весь разговор, перегородив рукой ей дорогу, с ненавистью буквально выплюнул в лицо лишь одно слово:

– Тварь.

Оттолкнув его руку со своего пути, гордо вздернув голову она невозмутимо прошествовала дальше.

Пораженный Седрик остался стоять на месте, возмущенно покачивая головой, совсем не подозревая, что в этот момент происходило на лестнице. Возвращаться в комнату отпало всякое желание, прекрасно понимал, после всего произошедшего он будет просто не в состоянии уснуть, развернувшись, вышел во двор и отправился на крепостную стену. Медленно поднимаясь по каменным ступеням наверх, с наслаждением вдыхал свежий бодрящий воздух, устремив в высь глаза, невольно залюбовался игрой мерцающих на небе звезд, ощутив, как приятно бьющий в лицо ветерок успокаивая постепенно снимает напряжение и развеивает неприятный осадок в душе. Он даже не заметил, что простоял уже довольно много времени, лишь ощутив легкий озноб, поежился и решил вернуться, как вдруг совершенно неожиданно тишину ночи нарушил звук конских копыт стремительно удаляющихся от замка. Безуспешно вглядываясь в непроглядную темноту, сумел по звуку определить лишь то, что всадник один. Вначале Седрик задумчиво насторожился, немного поразмыслив, решил, что стал слишком мнителен и чересчур близко воспринял бред озлобленной леди, он ни на минуту даже не усомнился в брате, к тому же уж что-что, а коварство и предательство совершенно не было свойственно Уиллу. Размышляя, рассудил, если начнет расспрашивать о гонце у Уэйкфилда, тем самым заронит в их души мысль, что до конца им не доверяет и сомневается в их искренности. Рыцарь решил просто забыть об этом, подумав, ну какое, в самом деле, к нему это может иметь отношение.

Через день, тепло распрощавшись с братом, гости тронулись в обратный путь. Уилл, стоя на крепостной стене печально смотрел в след удаляющихся, сейчас провожая Седрика, он испытывал грусть от предстоящей разлуки, но это были совершенно другие чувства, отличные от тех горьких, которые переполняли его душу много лет назад. Рядом с ним стоял довольный дядя, с гордость посматривающий на своего любимого племянника. Остановив коня, Седрик развернулся, махнув на прощанье, и в тот же миг увидел стремительно взметнувшуюся в ответ руку брата.

* * *

Их кавалькада состояла из восьми всадников, все ехали в одинаково приподнятом настроении. Бренда радостно поглядывала в сторону счастливого жениха, с лица которого даже не сходило умиротворенное выражение, казалось, события последних дней буквально окрылили его. Седрик откровенно ликовал и до сих пор не мог прийти в себя от произошедших значительных счастливых перемен, воспринимая случившиеся за настоящее чудо, ниспосланное им свыше, невероятное исцеление брата и их искреннее примирение, разве мог он на все это даже надеяться, когда ехал сюда? Единственное, что омрачало радость, были воспоминания от общения с Агнессой и мысль, что брат не сможет быть с ней счастлив.

Поздно вечером, увидев небольшое озерко, остановились на привал, расположившись на опушке густого леса. Пока девушки побежали к воде, Седрик умело быстро соорудил для них постель из пушистых веток, затем нарвал огромную охапку полевых цветов, источавших невероятно приятные ароматы, и щедро усыпал ими приготовленное ложе. Рейвен по привычке занялся разведением костра, и вскоре в воздухе уже распространился аппетитный запах жареного мяса. Приподнятому настроению соответствовала и окружающая их величественно красивая природа, сытно поужинав, до поздней ночи просидели у костра, окончательно расслабившись, совершенно позабыли о необходимой бдительности. Никто из путников даже не почувствовал, что из глубины леса за ними внимательно выжидающе наблюдают несколько десятков пар глаз. Отправившись спать девушки, подойдя к своему месту, пораженно ахнули, с благоговением бросили взоры в стороны своих любимых, но из-за темноты не смогли разглядеть выражения их глаз, обе были твердо уверены, разложенные цветы дело рук именно ее избранника. Оставив на посту воина по имени Генри, Седрик предусмотрительно приказал ему отойти подальше от костра пока он не прогорит до конца, чтобы не ослеплял свет, тот повинуясь расположился неподалеку под деревом. Остальные разбрелись по своим местам счастливые, и усталые очень быстро заснули.

Какое-то время сидевшие в засаде терпеливо выжидали. Продрогший от ночной влаги Генри, заметив, что костер совсем затухает, решил подбросить хворосту и немного погреться. Нарушив приказ, щедро навалил сухих веток, которые тут же дружно вспыхнули, взметнув ввысь целый столб огненных искр, довольный воин присел, протянув к теплу озябшие руки. В тот же миг от ствола отделилось черное пятно, низко пригибаясь к высокой, но стелющейся по земле траве бесшумно стало продвигаться по направлению к костру. Генри время от времени опасливо озирался по сторонам, безуспешно пытаясь хоть что-то различить в кромешном мраке ночи, но глаза, ослепленные ярким светом, были просто не в состоянии ничего разглядеть. Когда до сидевшего оставалось уже несколько шагов, освещенный падающим светом, приблизившийся силуэт отчетливо и зловеще вырисовался, но было уже слишком поздно. Распрямившись, нападающий коротко взмахнул рукой, нож, жужжа и крутясь на мгновение, ослепительно сверкнул, поймав лезвием огненный отблеск костра. Брошенный умелой рукой клинок по самую рукоятку вошел прямиком под левую лопатку Генри. На короткий миг на его лице отразилось недоуменное выражение, как будто к чему-то внезапно прислушался, и тут же не издав даже звука, плавно завалился вперед, упав головой в самый центр огнища, резко взметнувшийся вверх столб огненных искр, послужил своеобразным сигналом для нападающих. Бесшумно уже подкравшиеся к спящим противники стали наносить удары с такой силой и скоростью, что сопротивления даже не последовало. Потерявших сознание пленников надежно крепко связали и потащили к неизвестно откуда появившимся повозкам. Все произошло быстро и очень стремительно. Через несколько минут, когда повозки растаяли в темноте ночи, поляна опустела, вновь наступила мирная тишина лишь четверо трупов оставленных лежать здесь навечно являлись красноречивым свидетельством о произошедшей тут трагедии.

* * *

Сознание возвращалось медленно. Боль пронизывающая все тело была невыносима. В плотно закрытых глазах мелькали огненные вспышки, разрастаясь, увеличивались и точно взрываясь, рассыпались в бесконечное множество разноцветных искр. Непреодолимое желание остановить их болезненно давило на мозг, крик боли, рвавшийся из глубины, наружу вырвался лишь слабым стоном, тут же вызвав новый прилив страданий, казалось, множество мельчайших осколков застряли у него в легких, непроизвольно затаив дыхание, некоторое время набирался сил, чтобы сделать следующий вздох. При повторной попытке Седрику показалось, что теперь уже эти осколки рассыпались на сотни мелких острых игл, проникая гораздо глубже внутрь, буквально разрывают все на своем пути. Желая приподняться и оглядеться, попытался напрячь затекшее тело, но из этого ничего не получилось. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем, наконец, сумел понять, движения невозможны лишь потому, что он крепко связан. Шершавый язык невероятно распух, противно царапая сухое небо и вызывая дурманящий приступ тошноты. Как не пытался припомнить был не в силах понять, как он здесь оказался и где все остальные. Находясь в кромешной темноте, не слыша ни каких посторонних звуков, Седрик чисто интуитивно почувствовал, что находится здесь не один. С усилием, слегка повернул голову в сторону, ощутив щекой ледяной каменный пол, и испытал при этом неожиданное облегчение, от холода голова понемногу прояснилась. Время тянулось бесконечно медленно, наконец, где-то вдалеке услышал гул приближающихся шагов, дверь с жутким скрежетом распахнулась, и на пороге появилось несколько человек, каждый из которых держал по факелу. Комната в миг наполнилась светом, больно резанув по привыкшим к темноте глазам, он непроизвольно зажмурилися.

– Ну, как себя чувствуют мои гости? – Раздался довольный голос.

Седрик с усилием разлепил заслезившиеся глаза, пытаясь разглядеть говорившего. Вначале слабо различил лишь черное пятно, затем постепенно оно приобрело форму человеческой фигуры, но разглядеть лицо как не пытался не смог.

– Как это невежливо даже не отвечать на приветствие.

Не дождавшись никакого ответа, немного раздражаясь и даже с какой-то легкой обидой в голосе, гостеприимный хозяин обратился к одному из своих воинов:

– Джон, проверь, они хоть живы, а то может, с трупами разговариваю?

Рослая фигура отделилась от общей группы и приблизилась к Седрику, наклонившись, воин с явным усилием приподнял пленного под мышки, небрежно бросив, прислонил к стене. Рыцарю понадобилось огромное усилие воли, чтобы сдержаться и не застонать от боли. Другой воин тем временем подошел к стене и осветил ее, тщательно приглядевшись, нашел, что искал деревянный подсвечник в стене и воткнул в него горящий факел, затем прошел к другой стороне и сделал то же самое, теперь уже можно было все разглядеть достаточно хорошо. Воин так бесцеремонно позаботившийся о Седрике, теперь тянул еще одно недвижимое тело, в котором рыцарь тут же признал Рейвена, бросив несчастного точно так же, довольный с чувством выполненного долга отошел.

– Дайте ему воды, не со стеной же мне разговаривать. – Распорядился голос.

Седрик с жадностью припал к горлышку тут же появившегося кувшина с ледяной водой, пил большими глотками, ему казалось, он никогда не сможет напиться вдоволь или, передумав у него, отнимут драгоценную влагу, но державший кувшин воин терпеливо ждал, небольшое количество воды, оставшееся на самом дне долго не раздумывая, выплеснул в лицо Седрику, даже не догадавшись, что в душе тот был ему за это крайне признателен, так как испытал при этом настоящее блаженство. Язык моментально вполне ощутимо стал прежних размеров, рыцарь почувствовал себя довольно сносно, с облегчением вздохнув понял, что при желании сможет говорить.

– Он что, связан? – С наигранным удивлением протянул ироничный голос. – Джон, развяжи, а то еще возгордится, решит, что мы его боимся.

Деликатный Джон явно не заботился, что может поранить связанного, не церемонясь, резко просунул острие ножа под впившиеся в тело веревки. Седрик почувствовал саднящую режущую боль, по коже резво побежали теплые струйки крови. Освобожденный от пут по-прежнему почти не ощущал свои руки и ноги, чувствуя, как неприятное жжение и тупое пульсирующее покалывание медленно распространяется по всему телу. Глаза уже совершенно привыкли к освещению, которое теперь выглядело довольно тусклым, когда говоривший вышел на середину комнаты, и встал так, что попал под свет факела рыцарь смог, наконец, разглядеть его. Безучастным взглядом Седрик смотрел на воскресшего не только не издав возгласа удивления, но даже и не изменившись в лице, хотя в душе своей был потрясен. Перед ним живой и невредимый, правда, с перебинтованной шеей стоял Джеймс Клайв. Седрика развеселило разочарование появившееся на лице того, было совершенно очевидно, он рассчитывал совсем на другое впечатление при своем появлении. Обескураженный Джеймс все-таки произнес заранее приготовленную фразу:

– Удивлен? Думал, меня уже черви доедают, а я живой как видишь, и сейчас ты как червь ползаешь у меня под ногами.

Седрик улыбнулся разбитыми, потрескавшимися губами, едва узнавая собственный голос, с трудом ухмыльнулся:

– Рад за червей, бедные твари могли отравиться, перерабатывая тебя.

Лицо Джеймса исказилось гневной гримасой:

– На твоем месте я бы не стал так веселиться.

Испытывая болезненные ощущения от движения губ, Седрик беззаботно рассмеялся:

– Ну, на моем месте ты бы действительно не мог оказаться, по простой причине, мне даже и в голову не могла прийти такая унизительная мысль, подобно разбойнику напасть на спящих.

Джеймс лихорадочно соображал, пытаясь найти слова, которые сумели бы задеть веселящегося пленника за живое:

– Твои заботливые родственники обратились ко мне с просьбой, чтобы я убил тебя подальше от родного гнезда, им, видите ли не хочется самим марать об тебя руки, они даже и не представляют, какую оказали мне услугу.

Сердце в груди Седрика болезненно сжалось, в один миг в голове пронеслось и предупреждение Агнессы и исчезающий в ночи всадник, однако по-прежнему ни один мускул не дрогнул на его лице. Не дождавшись ожидаемого эффекта, разочарованный Джеймс продолжил:

– Им не терпится отправить тебя на тот свет, это как же нужно так сильно постараться, чтобы собственные родственники настолько отчаялись. А ну да, наверно, именно поэтому тебя при дворе называют отчаянным?

Седрик в ответ презрительно рассмеялся, Джеймс осуждающе покачал головой, продолжая:

– А я видишь, какой добрый, хочу продлить радость общения с тобой.

– Конечно, для тебя последнее наше общение было слишком радостным, кстати, как горлышко? Повязка не давит?

Джеймс, не сдержавшись подскочил и с размаху ударил Седрика кулаком по лицу, два воина предусмотрительно выхватили мечи, уперев острием в грудь рыцаря.

– На публике, да еще в окружении своих вооруженных воинов почувствовал прилив храбрости? Или заботливая старушка плеснула своего зелья?

Взвизгнув, Джеймс, замахнувшись, прыгнул на пленного, Седрик внезапно перехватил его руку с неожиданной силой резко изогнув, даванул меж костей запястья, расхрабрившийся вояка дико взвыл в ту же секунду воины сильнее надавили мечами, не обращая внимания на них и на побежавшие по телу струйки крови, рыцарь хладнокровно отбросил повисшую, словно плеть кисть и грозно-ласково сказал:

– Дернешься еще раз, убью.

Седрик ожидал совершенно другую реакцию, уверенный, Джеймс сейчас снова кинется на него, но был слегка озадачен, этого не только не произошло, наоборот тот как-то скис и враз успокоился. Разочарованно пожав плечами, рыцарь сочувственно поинтересовался:

– Ты так резво прыгаешь, голову-то хорошо привязал, не отвалится?

– Не сильно забываешься? Все-таки как-никак ты у меня в плену, и я в любую минуту могу приказать убить тебя?

– Не думаешь же, что способен меня напугать?

– Уверен, я сумею найти то, что тебя действительно напугает, обещаю, я постараюсь доставить себе это удовольствие.

В это время раздался приглушенный стон Рейвена, Седрик обеспокоено повернул голову в сторону друга с облегчением замечая, что тот, наконец, стал приходить в себя.

– Дайте ему воды – Приказным голосом, не терпящим возражений, потребовал Седрик, Джеймс машинально подчинился, отдав кивком головы команду Джону, и когда тот уже стал поить пленного, скривился, пожалев, что так поспешно покорился, но, понимая, если сейчас одумавшись, отменит приказ, это будет выглядеть еще смешнее и, скрипя сердце, смирился.

– К счастью, остальные оказались не такими живучими, как вы – Охотно поделился своей радостью Джеймс, проследив за сочувственным взглядом рыцаря. Вмиг нахлынувшая волна безумного беспокойства буквально захлестнула рыцаря изнутри, он невольно едва заметно содрогнулся.

– Что с девушками?

Наконец-то Джеймс был удовлетворен, безошибочно поняв, все-таки он сумел найти уязвимое место врага, открыто издеваясь, поинтересовался:

– Какая именно из них тебя интересует?

– Обе. – Жестко отрезал рыцарь и тут же презрительно уточнил – уже опустился до того, что стал воевать с женщинами?

Во взгляде рыцаря было столько ненависти и так отчетливо читалось желание задушить противника голыми руками, что тот не выдержав, невольно попятился назад.

– По мне все средства хороши, если они достигают цели. – Он начал говорить уверенно, но, не выдержав, леденящего душу взгляда Седрика отвел глаза в сторону и с легкой усмешкой съехидничал:

– Неужели думаешь, я стану воевать с собственной невестой или будущей кузиной.

– Ты же знаешь, я не привык спрашивать дважды, где девушки?

– О, они очень заняты, сам понимаешь, столько забот перед свадьбой, моя невеста так поглощена этими хлопотами, даже и не знаю, выберет ли время тебя навестить.

Седрик презрительно ухмыльнулся:

– Ты осмелишься нарушить решение, принятое королем?

– Уверяю, им всем сейчас не до тебя, в их отношениях за последнее время многое изменилось. Сразу видно, ты давно не был при дворе. К тому же король будет согласен, что девушка не может выйти замуж за покойника.

Довольный собственной шуткой, доверчиво поделился:

– Ты жив пока только потому, что я не могу отказать себе в удовольствии насладиться, наблюдая, как ты будешь мучаться, и страдать, а потом ползать у моих ног, вымаливая прощение. Именно эта мечта и забота Морган не дали мне умереть.

Перед глазами Седрика на секунду предстало сморщенное лицо горбатой старухи, он цинично усмехнулся:

– Не могу сказать, что тоже благодарен старушке.

Счастливое выражение медленно сползло с лица Джеймса, с гордым видом вызывающе распрямил спину и высоко поднял голову, некоторое время выжидал, наслаждаясь своим превосходством, затем довольный собой чинно проследовал к выходу, не поворачивая головы, на прощанье распорядился:

– Воды больше не давать, посмотрю, как он будет радоваться через пару дней.

Дверь с протяжным скрипом захлопнулась. Не поворачивая головы, Седрик взволнованно уточнил:

– Рейвен, ты меня слышишь?

– Не могу поверить, что он выжил.

Пытаясь шевелиться, Седрик с облегчением почувствовал, что и ноги постепенно пришли в относительную норму, окончательно успокоился, поняв, все кости целы, на истерзанное тело он даже не обращал внимание.

– Кто бы мог подумать, что он так живуч.

С трудом, придерживаясь за стену, поднялся и слегка покачиваясь, подошел к другу:

– Кости целы?

– Воде бы да, неужели он говорил правду и все, кроме девушек, погибли?

– По-твоему он похож на шутника?

– Как такое могло случиться?

Седрик тягостно вздохнул, он пока еще даже сам для себя в душе оттягивал момент признания столь ужасного факта, не желая мириться с мыслью, что брат все-таки предал его но, понимая, этот разговор все равно неизбежен, с болью в голосе обреченно выдавил:

– Что непонятного, все было спланировано заранее, нас предали.

Рейвен с недоумением посмотрел в сторону рыцаря:

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– По-твоему я должен беситься и орать? Честно говоря, я очень зол. – Секунду, помолчав, добавил – На себя в первую очередь, поверил как доверчивый ребенок.

Несколько минут стояла напряженная тишина, затем Рейвен с надеждой в голосе предположил:

– Может Агнесса?

– Если бы. О Джеймсе я рассказывал только Уиллу.

– Не могу поверить, после того, что ты сделал для него, ведь ты же его с того света вернул.

– Ну, если быть до конца точным не я, а Кэтрин, по его мнению, он ей ничем и не навредил, он же понимает, Джеймс ее не тронет, может даже позаботился и лично попросил.

– Но где они могли увидеться.

Седрик громко вздохнул:

– Перед нашим отъездом, за день, ночью я слышал, как из замка отправился гонец, – Рыцарь скривился – Не стал уточнять, думал, Уилл будет переживать, что я в нем усомнился.

– Значит это действительно правда.

Совсем неожиданно Седрик вдруг болезненно рассмеялся, Рейвен с тревогой посмотрел на друга, не повредился ли тот умом от горестных переживаний, но рыцарь зло передернув плечами, пояснил:

– Самое смешное, именно Агнесса предупреждала меня, что не стоит доверять Уиллу, а я готов был ее за это убить.

* * *

Бренда и Кэтрин находились в одной комнате. Они безумно волновались и не могли найти себе места, расхаживая по маленькой комнате из стороны в сторону. У обеих перед глазами стояла одна и та же картина, когда, заткнув им, рты похитители связывали девушек, мельком им удалось увидеть, как налетевшая, словно хищная стая, целая свора обезумевших воинов жестоко избивали их спутников, теперь им казалось, будет просто чудо, если после подобных истязаний рыцари окажутся живы. Но поверить в то, что любимые погибли, никак не желали. Услышав, что с наружной стороны кто-то открывает засов, в ожидании развернулись и замерли. В комнату первой вползла уже знакомая Бренде старуха:

– Что, красавица, вижу, узнала? – Проскрипела та, зайдясь каркающим смехом.

Сразу же следом за ней появился и сам Джеймс:

– Доброе утро, милая кузина, что ж ты даже не поцелуешь меня при встрече? – Пропел преувеличенно ласковым голосом.

– Для меня это утро совсем не доброе. – С вызовом ответила девушка.

– Вот как, ну а мы то все так рады видеть тебя. – Скорбно поджав губы, он укоризненно покачал головой.

– Я хочу знать, где мой жених?

– Вот я стою перед тобой. Неужели у тебя больные глазки, плохо видишь меня? – Издеваясь, кривлялся Джеймс.

– Я спрашиваю о Седрике.

В ее глазах плескался откровенный испуг, панически боялась услышать страшное известие.

– Да, ты же еще не знаешь. Он был такой неуклюжий, представляешь, оказывается, даже не умел ездить как следует на лошади. Бедняга, свалившись, сломал себе шею.

Последние слова Джеймс договаривал, раскинув руки в разные стороны, изображая искреннее сострадание. Бренда широко распахнула голубые глаза не в силах поверить в услышанное, замерла, словно окаменела.

– Проклятый лгун, вы напали на нас, когда мы спали, Седрик даже и близко не подходил к лошади. – Уперев руки в бока, грозно заявила Кэтрин.

Лицемерная маска вмиг слетела с его лица, стрельнув злым взглядом в ее сторону, он свирепо сдвинул брови и ринулся к ней:

– Как ты разговариваешь с рыцарем? Ошибка природы, жалкое подобие женщины, как смеешь вообще открывать свой рот в моем присутствии?

Очнувшись от потрясения, Бренда бесстрашно бросилась вперед, заслонив своим хрупким телом кузину:

– А мы и не видим здесь рыцаря, перед нами всего лишь разбойник с большой дороги, коварный и наглый.

Джеймс остолбенел, скулы на его лице побледнели, синеющие губы мелко затряслись:

– Вижу, твоим воспитанием не кому было заняться, придется исправлять эту ошибку.

Вновь переведя разъяренный взгляд на Кэтрин, пообещал:

– Еще раз раскроешь рот, убью.

Прохаживаясь по комнате, несколько минут успокаивался, чувствуя, что больше не сможет изображать игривый тон, грубо бросил:

– Завтра наша свадьба. Если будут какие-то пожелания – Кивком головы указал на старуху – Обращайся к Морган.

Бренда как от удара кнута резко всем телом отшатнулась.

– Вы не имеете права принуждать меня. Сам король соединил нас с Седриком своим решением. Я хочу его видеть.

– Короля? – Кривлялся Джеймс.

– Седрика.

Джеймс скривился как от зубной боли:

– Я же сказал, он мертв.

Сглотнув, Бренда сдерживая слезы, твердо произнесла:

– Я хочу видеть его тело.

– Да, и поэтому я должен вырыть его из могилы?

Терпение Джеймса заканчивалось, лицо от злости побагровело, водянистые глаза медленно стали наливаться кровью.

– Вам не кажется, леди, что вы требуете невозможного?

Бренда лихорадочно соображала, она не могла поверить, что Седрик погиб, к тому же, зная своего кузина и на минуту не сомневалась, окажись это все правдой он не поленился бы приказать откапать тело Седрика, чтобы убедить ее, ведь не сам же бы он в конце то концов стал орудовать лопатой. Но даже если, не дай Бог, это и окажется правдой она тем более не может выйти замуж за убийцу любимого. В голове созрела спасительная идея, озаренная, твердо глядя в глаза Джеймса, решительно заявила:

– Я не могу выйти за вас замуж потому, что жду ребенка от Седрика.

На какой то миг его точно парализовало, несколько раз он безуспешно пытался открыть рот, затем, прижав руку к сердцу, с трудом выдавил:

– И ты так спокойно признаешься в своем грехе?

Она убедительно кивнула головой возразив:

– Ребенок не грех. Мы любим друг друга и помолвлены, у нас уже назначен день свадьбы.

Прекрасно зная репутацию Седрика, он даже и на минуту не усомнился в правдивости ее слов, скривившись, признался:

– Я бы, конечно, мог и сам проверить, но не хотелось бы потом всю жизнь сомневаться в том, чей это ребенок. Мне только ублюдка еще не хватало. Что ж подождем, Морган проследит за всем и если это окажется правдой, поможет тебе от него избавиться. Но, клянусь, остаток твоей короткой жизни будет очень мучительным.

Развернувшись, пинком открыл дверь и вылетел вон, Морган осталась стоять на месте, зло прищурив недоверчивые глаза:

– Меня тебе не удастся так легко обмануть, уж я-то за тобой присмотрю.

Скрюченным указательным пальцем угрожающе помахала перед самым носом девушки и, шаркая ногами, вышла вслед за своим господином, было хорошо слышно, как она тщательно запирает дверь на засов, отдавая при этом какое-то дополнительное распоряжение стражнику.

Бренда облегченно вздохнув, повернулась к кузине и встретилась взглядом с пораженно округлившимися глазами.

– Это правда?

Девушка отрицательно мотнула головой:

– Конечно, нет, а что я еще могла придумать, или, по-твоему мне стоило выйти завтра за него замуж?

Кэтрин понимающе, согласно кивнула, указывая рукой на дверь, поинтересовалась:

– А кто эта ведьма?

– Не знаю, может его любовница.

Ошалев, доверчивая Кэтрин, как подкошенная, бессильно рухнула на кровать, издавая при этом невнятные возгласы:

– О..У.

Бренда горько усмехнулась уточнив:

– Да я сама не знаю, но только не родственница точно. Кстати это именно она поила меня отравой. Похоже, Джеймс повсюду ее возит за собой. Здесь даже воду пить опасно.

– Что же нам делать?

– Только бы они нас с тобой не разлучили.

Бросив в сторону окна взгляд, Бренда поспешно подскочила к нему и с опаской посмотрела вниз:

– Высоко, а внизу глубокий ров полный грязной воды, даже сюда доносится отвратительный затхлый запах.

Кэтрин, проследив за взглядом кузины, приблизилась, сморщив нос, глянула вниз и в испуге отшатнулась:

– Даже и не думай.

– А у нас есть другой выход. Я скорей сброшусь вниз, чем выйду за него замуж.

– Ну, мы же не умеем летать.

– Здесь найдется куча тряпок, можно связать.

– Шутишь, да меня и прочная лестница то не выдержит.

С этим Бренда никак не могла не согласиться, приобняв, кузину, ободряюще поделилась:

– Я не верю, что Седрик погиб, иначе он бы с превеликой радостью показал его тело. Сердцем чувствую, он жив.

– Я тоже знаю, что Рейвен жив, только боюсь, Джеймс не будет с ним считаться.

– Неужели думаешь, он будет церемониться с Седриком?

– Ну, у Седрика такой могущественный покровитель, думаю, он, по крайней мере, не рискнет его убить.

– Глупости, раз осмелился взять в плен, у него теперь просто не будет другого выхода, если не сможет все скрыть, принц Ричард ему никогда этого не простит, и он это хорошо знает.

– Боже мой, так, что же нам тогда делать?

– Только бежать и сообщить обо всем принцу.

– Ты опять за свое? Если ты сбежишь одна, он меня убьет.

– Нет, побоится, я же буду на свободе и приведу помощь, а если будем бездействовать, он убьет Седрика и Рейвена.

Кэтрин вздрогнула, снова глянув с опаской вниз, засомневалась:

– Ты можешь оборваться и разбиться, или утонуть в этой грязи, там же не возможно плыть это просто какое-то болото.

Бренда теряя терпение, настойчиво повторила:

– У нас нет времени ждать.

– Когда?

– Перед рассветом, сейчас сюда в любое время могут войти, не успеем спрятать лестницу. А ночью надеюсь нас не потревожат.

Кэтрин с обреченным видом подошла к кровати, размышляя в слух:

– Как ему удалось нас выследить?

– Я уверенна, в этом замешана Агнесса.

– Но как? Когда? Я тоже не думаю на Уилла, мне кажется, он на это не способен, он мне так понравился.

Бренда с сомнением пожала плечами:

– Скорей всего они действовали заодно, это просто не могло быть случайным совпадением, Джеймса кто-то заранее предупредил.

– Нет, только не Уилл.

* * *

Окончательно придя в себя, Седрик терпеливо стал исследовать помещение, вскоре разочарованно убедился, что единственно возможный выход дверь.

– Нас даже не связали и оставили факелы. – Поражался Рейвен.

– Расслабился гад. – Согласился Седрик.

Тревога за судьбу беззащитных девушек одинаково мучила и угнетала обоих, сознание собственной беспомощности приводило в бешеную ярость. Время от времени Седрик подходил к тяжелой прочной двери, и со всей силы стучал в нее, пытаясь привлечь к себе внимание, в ответ стояла гнетущая тишина, казалось, о них просто забыли.

– Интересно, где это мы? – Задумчиво протянул Рейвен.

Седрик равнодушно пожал плечами, оглядевшись уверенно заявил:

– Во всяком случае, уж точно не в Тотт, в своем замке мне известен каждый уголок. Спасибо Уиллу, хоть не держит пленником в родных стенах.

– Неужели ты все-таки действительно думаешь, что это дело рук Уилла?

– Даже не сомневаюсь. – Бросив на погрустневшего друга взгляд, болезненно вздохнув, пояснил. – Думаешь, мне легко это признавать? Нет, скажу честно, сердце кровью обливается, и уж поверь хуже, чем у меня сейчас на душе, просто ни у кого и не может быть. Рейвен, мы же не дети и понимаем, такое совпадение невозможно, к тому же сам слышал, Джеймс сказал, его попросили позаботиться обо мне мои родственники.

– Все равно не верится – Упрямо твердил Рейвен.

Протяжно вздохнув, Седрик взлохматил волосы, присаживаясь, поделился:

– Хорошо, если тебе от этого станет легче, признаюсь, я тоже не верю, вернее мое сердце отказывается верить, но если сейчас будем об этом думать, а потом предательство все-таки подтвердится, вообще, не знаю смогу ли это пережить. Ты доволен? Прошу, не будем больше об этом говорить, не стоит рвать душу.

Седрик убедительно посмотрел на разочарованное лицо друга, сам он старался контролировать свои чувства, не расслабляясь на эмоции, не позволяя боли переполнявшей его сердце выплеснуться наружу. Как бы подводя итог сказанному, слегка дружески похлопал рыцаря по плечу:

– Не думай об этом. Сейчас самое важное – наши дамы и что с ними.

Седрик встал и вновь внимательно принялся разглядывать стены, из угла прямо ему под ноги метнулась огромная крыса, проводив ее безразличным взглядом, рыцарь вслух высказал предположение:

– Не может быть, чтобы здесь не было потайных ходов.

– Но ведь ты же уже все проверил.

– Сам знаешь, такие места очень тщательно скрывают и их совсем не просто найти.

* * *

За весь день о девушках больше ни разу не вспомнили, им даже не принесли еды. Кэтрин время от времени подходила к столу, с недоверием всматриваясь внутрь кувшина, заполненного водой, принюхиваясь с сомнением, раздумывала, наконец, не выдержав, предложила:

– Ты пока не пей, проверим сначала на мне.

– Шутишь?

– Нет, пить хочу.

Вначале она робко попробовала воду языком, закатив глаза, несколько секунд усиленно смаковала, пытаясь уловить привкус, затем сделала маленький глоток, вода казалась самой обыкновенной, ее терпение лопнуло, она припала прямо к горлышку кувшина и от души напилась, уже чуть позже запоздало раскаялась, ругая себя за свою неумеренность и не сдержанность. Через какое-то время убедившись, что с ней все в порядке окончательно успокоилась, но вскоре вновь изобразила страдальческое лицо:

– Нас собираются или нет кормить?

– Неужели, ты еще можешь думать о еде?

Пухлые губки Кэтрин обиженно поджались:

– Я всегда о ней думаю, а когда переживаю, вообще ем без остановки, сама же знаешь.

Бренда с легким осуждением покачивая головой, красноречиво развела руки в стороны, показывая, что ничем не может помочь.

Уже заметно стемнело, а к ним так никто и не заходил, посоветовавшись, девушки, решили, не торопится и пока прилечь. Единственная кровать была слишком узкая, не раздеваясь, кое-как примостились вдвоем, лежать было неудобно, Кэтрин занимала слишком много места, бедная Бренда почти висела в воздухе, балансируя на самом краю, задремав, кузина перевернулась на другой бок, и ее хрупкая соседка тут же слетела на пол.

– Ты мне весь сон перебила. – Возмутилась Кэтрин.

– Еще надеешься успеть поспать?

– Во сне голод не так мучает.

Несколько минут возились, пытаясь улечься поудобней, неожиданно Кэтрин зашипела, больно ткнув кузину в бок:

– Тихо ты, слышишь?

– Что? – Не поняла Бренда.

– Кто-то царапается за стеной.

– Наверно крысы. – Равнодушно тихим голосом успокоила Бренда.

– А – Кэтрин легко, словно пушинка, перелетела через подругу и в одно мгновение оказалась в противоположном углу комнаты.

Под воздействием такой бурной реакции, Бренда непроизвольно с опаской присела. Расширенными от ужаса глазами обе напряженно всматривались в стену, комната, наполненная вечерним сумраком, выглядела зловеще. Вначале Бренда подумала, что ей просто показалось, будто висевший на стене, возле кровати, протертый до дыр старый гобелен закачался, она до боли в глазах напряженно всмотрелась и уже вполне отчетливо различила, гобелен действительно раскачивается. Ее мгновенно, словно ветром сдуло с кровати, подскочив к дрожавшей всем телом Кэтрин обнявшись плотно прижалась друг к другу и замерли. Следом раздался протяжный негромкий скрип, край гобелена откинулся, и появилась вначале одна рука, державшая горящую свечу, затем выглянула и женская голова. От сквозняка свет свечки трепетал и отражался в ее глазах, мерцающий отблеск придавал им совершенно безумный вид. Остановив взгляд на растерянных девушках, неизвестная требовательно попросила:

– Отодвиньте кровать, мне не пройти.

Обе как загипнотизированные с готовностью кинулись исполнять просьбу, сдвинув в сторону кровать, пораженные замерли, увидев за гобеленом приоткрытый проем в стене.

Дама приподняла руку, в которой держала свечку повыше, пытаясь получше осветить комнату, как будто желала убедиться, что девушки находятся здесь одни, успокоившись, ногой прикрыла дверь и отпустила край гобелена, несколько секунд они, молча с опаской, разглядывали друг друга.

– Кто вы знаю и мне известно, с какой целью вас здесь держат. Я леди Ингрид, хозяйка этого замка, вернее, когда-то ей была.

Девушки недоверчиво смотрели на даму, действительно на хозяйку замка она была мало похожа, с растрепанными волосами, в старом оборванном платье, уже довольно не молодая с нездоровым блеском полубезумных глаз, незнакомка по виду больше подходила к тому, что она приходится дочерью уже знакомой им старухи.

– Вы мне не верите? – Грустно улыбнулась леди.

Бренда растерялась, с одной стороны, совсем не хотелось обижать даму, к которой неизвестно почему и за что она невольно вдруг прониклась симпатией, с другой, прекрасно помнила, коварство Джеймса безгранично.

– Мы даже не знаем, где мы находимся и впервые видим вас. – И небрежно, как бы невзначай уточнила. – Вас прислал Джеймс?

Лицо дамы исказилось, одновременно отразив отчаяние и оскорбление:

– Вы мне не верите? Думаете, меня подослали? Прекрасно понимаю и не обижаюсь, на вашем месте, наверно, я бы тоже не поверила.

Леди Ингрид разговаривала полушепотом и они, непроизвольно подражая, заговорили также.

– Почему мы в вашем замке? Что это за замок? Джеймс ваш родственник, почему он находится здесь?

Глубоко вздохнув, дама присела на край кровати, лихорадочно перебирая пальцами подол своего платья.

– Этот замок с момента постройки всегда принадлежал нашему роду, переходя от отца к сыну. По происхождению мы саксонцы и всегда этим гордились. – Она печально улыбнулась – Думаю, этим уже многое сказано, всем известно, как наш король и принц Джон ненавидят саксонскую знать. Они даже и не пытаются это скрывать, открыто поощряя рыцарей, убивающих саксонцев и захватывающих наши земли и замки. Увы, печальная участь не обошла стороной и нашу семью. С полного согласия принца Джона Джеймс Клайв захватил замок, безжалостно истребив всех до одного, в живых оставил лишь меня, в качестве временного развлечения для себя. Самому младшему из нашего рода, моему племяннику было всего пять лет, убийца не пощадил даже и его.

По лицу говорившей побежали слезы, но она даже не подняла руки, чтобы вытереть их.

– И вы, согласны выйти за него замуж? – Поразилась наивная Кэтрин.

Дама с удивлением посмотрела на нее, качнув головой, презрительно скривила губы.

– Разве я говорила о свадьбе? Об этом не может быть и речи, причем как с его стороны, так и с моей. Зачем ему жениться на мне? Король не станет вступаться за саксонскую леди, да и замок теперь принадлежит Джеймсу на правах победителя, а он к нам питает те же чувства, что и его господин. К тому же я уже стара, а он мечтает иметь наследника, поэтому я всего лишь трофей и уже давно ему надоела. За что я его ненавижу, думаю больше не стоит объяснять?

Бренда задумчиво отрицательно покачала головой, с сочувствием глядя на даму, уточнила:

– Вы были замужем?

На какой-то миг в усталых потухших глазах леди промелькнуло оживление:

– Нет. Когда-то очень давно собиралась и была безумно влюблена, но обстоятельства сложились так, что мы не могли быть вместе, тогда я поклялась, больше ни за кого другого не выйду замуж. Какие только попытки не предпринимали родные, терпеливо вынося мои взбалмошные выходки, они хорошо знали, выпавшие на мою долю страдания полностью лежат на их совести. Постепенно претендентов становилось меньше, затем обо мне и вовсе забыли, поверив, что у меня не все в порядке с головой, да и родные смирились, поняв, поздно устраивать мою судьбу.

Терпеливо дослушав до конца исповедь дамы, Бренда умоляюще сложила ладошки вместе и срывающимся голосом взмолилась:

– Вы что-нибудь знаете о воинах, которые были схвачены вместе с нами?

– Да, Джеймс не знает, что к комнате, которую выбрал для себя, есть тайный ход, и иногда, иногда я могу слышать все, о чем он говорит со своими людьми. В живых осталось только два человека.

Бренда зажала рот ладонями, беспомощно рухнув, присела на кровать рядом с дамой, Кэтрин обеими руками сдавила голову, приоткрыв рот в немом крике.

– Успокойся, жив твой Седрик – Поспешила утешить дама, прекрасно понимая их реакцию, задумавшись, припомнила имя второго рыцаря дополнив – А другого звать Рейвен.

Девушки беззвучно заплакали, для верности прикрывая рот ладошками, дама обеспокоено переводила взгляд с одной на другую.

– Я считала ваш жених Седрик, неужели ошиблась?

– Да, да не обращайте внимания, я плачу от радости, ведь Джеймс уверял, что Седрик погиб.

– Я подслушала ваш разговор с ним, поэтому и решилась прийти, вы хорошо придумали насчет ребенка, иначе бы не смогли его остановить.

Теперь Бренда окончательно поверила даме, будь та на стороне Джеймса, он бы уже давно знал, что девушка его просто обманывает. Кэтрин завсхлипывала чаще и выглядела совершенно безутешной.

– Кто у нее погиб? – С сочувствием поинтересовалась дама.

– Она любит Рейвена. – Откровенно поделилась Бренда.

– А, – облегченно протянула леди – Это она от радости?

– Где они? С ними все в порядке?

– В подземелье, думаю, да, слышала, как Джеймс распорядился усилить их охрану. Но к ним невозможно пробраться, а вот вам я смогу помочь бежать.

Бренда, в миг оживившись, доверчиво приблизилась ближе, Кэтрин, наконец. успокоилась и теперь потихоньку хлюпала носом.

– Как?

Леди Ингрид указала рукой на стену под гобеленом.

– В замке есть потайные ходы, всем кому о них было известно, погибли. Скорей всего, я больше не смогу к вам прийти, поэтому договоримся обо всем сразу.

Девушки с надеждой смотрели на свою спасительницу, встав, дама приподняла гобелен и осветила свечкой стену, с силой надавила на маленькое совсем почти незаметное углубление в ней, с глухим скрипом дверь, обложенная камнем в точности, так же как и вся остальная поверхность стены, раскрылась. Из темноты повеяло плесенью и сыростью, Кэтрин панически боявшаяся темноты еще шире раскрыла и без того перепуганные глаза, дрожащим голосом уточнила:

– Крысы есть?

– Конечно. – Равнодушно бросила дама, даже не обратив внимание на то, что девушка уже готова упасть в обморок, продолжила объяснять – Вот здесь я уже положила для вас два факела, зажжете их.

– Ну, все закрывайте быстрее дверь. – Нетерпеливо торопила Кэтрин.

– А куда ведет этот ход? – Уточнила Бренда.

– Там все очень просто, нужно только идти прямо, никаких ответвлений по пути не будет, заблудиться невозможно. Идти придется долго, зато выйдите далеко за рвом, прямо в лес. Когда все будет готово, я оставлю там для вас лошадей.

– А как мы узнаем, что все готово?

– Узнаете, я подам вам сигнал, как только увидите в окно дым, значит пора.

– Мы сами сбежим и оставим их? – С сомнением задумалась Бренда.

– Я слышала твои слова, ты правильно говорила, только сбежав отсюда, сможете позвать на помощь.

Бренда печально задумалась, с тревогой вглядываясь в лицо собеседницы.

– Что будет с вами? Он же сразу догадается, кто нам помог? Вы должны бежать вместе с нами.

Леди Ингрид растроганно прикрыла глаза.

– Спасибо, за последний год вы первая, кого обеспокоила моя судьба. Но я не уйду из замка пока не рассчитаюсь с ним за все. Это мой долг.

Бренда с пониманием согласно кивнула.

– Мы приведем сюда помощь, убийца за все получит сполна. Сами понимаете, как мы благодарны вам, я буду молить Бога, чтобы он дал мне возможность хоть как-то отблагодарить вас.

Женщина грустно улыбнулась.

– Спасибо, но не трать зря время, в этой жизни уже ничто не может сделать меня счастливой, единственное мое желание отомстить Джеймсу и я со спокойной совестью смогу умереть.

– Вы пугаете такими мыслями.

– Я уже давно не живу, а страдаю от существования, и безумно устала, смерть для меня была бы счастливым избавлением от мук. Но не стоит говорить о грустном, я от всего сердца желаю вам счастья.

Она встала, на прощанье обнялись так тепло, как будто были знакомы всю жизнь, решительно и бесстрашно шагнув за дверь, леди Ингрид растворилась в поглотившей ее темноте.

– Сколько же горя ей несчастной пришлось пережить. – Посочувствовала Бренда.

– Никогда бы не пошла туда одна, а она даже не зажгла факел. – Поежилась Кэтрин, кивнув головой на уже закрытую дверь. – Теперь уж точно не усну возле этой стены. – Не много помолчав, протянула расстроено. – Забыла у нее спросить, кто же эта старуха Джеймсу.

* * *

Седрик и Рейвен сбились со счета, пытаясь определить какое сейчас время суток, тесно прижавшись плечом к плечу, тщетно пытались согреться и хоть не надолго уснуть. Царившую тишину внезапно разорвал громкий топот приближающейся многочисленной толпы, сопровождаемый бряцанием оружия.

– О, как всегда прихватил с собой целую армию. – Съехидничал Рейвен.

Дверь с жутким скрипом распахнулась, ввалившиеся с факелами воины наполнили комнату таким ярким светом, что пленные невольно зажмурились.

– Ну, оклемались? – Грозным голосом прорычал Джеймс.

– Я вот все думаю, как ты на турнире отважился выйти без своры своих охранников или зелье, которым поит тебя заботливая ведьма действительно такое сильное? – Равнодушным голосом поинтересовался Седрик.

Глаза Джеймса возмущенно расширились, его удивила проницательность рыцаря, лицо медленно стало покрываться багровым цветом.

– По-моему тебя сейчас хватит удар, у вас, эта болезнь семейная, неужели даже старушка не в состоянии помочь? – Все тем же голосом продолжал издеваться Седрик.

– Заткнись. – Прорычал Джеймс, махнув головой воинам.

В ту же секунду те послушно кинулись к пленным опасливо в упор, направив на них мечи, пока одни приставив стальное лезвие к груди рыцарей, настороженно удерживали их, таким образом, другие поспешно принялись связывать руки.

– Плохо спал? Приснился дурной сон? – Не унимался Седрик.

Воины тем временем крепко связав им руки перекинули веревки через кольца, прочно замурованные в потолке, предназначенные, по всей видимости, именно для этих целей, тщательно закрепили таким образом, чтобы рыцари стояли с вытянутыми к верху намертво связанными руками.

– Так тебе спокойней? – Иронично поинтересовался рыцарь.

Джеймс, мрачно глядя на пленных, о чем-то сосредоточенно размышлял, движением головы молча отдал приказ воинам выйти.

– Да ты, я вижу, совсем осмелел? – Как бы подбадривая, похвалил Седрик.

– Ты успокоишься, когда-нибудь? – Буквально взревел Джеймс.

– Как только убью тебя. – Искренно признался рыцарь.

– Я, кажется, и правда убеждаюсь, ты действительно ненормальный – Сквозь зубы процедил Джеймс. – Думаю, в такой позе вам будет удобней.

– Поверь, мы крайне признательны тебе за заботу и обязательно отблагодарим, даже не сомневайся.

Неестественно побагровевший Джеймс крадущейся походкой хищника медленно приблизился к связанному и со всей силы нанес ему жесткий удар в челюсть. Рот рыцаря мгновенно наполнился солоноватым привкусом, криво ухмыльнувшись, выплюнул кровь прямо в лицо своего мучителя, скривившись, Джеймс, вытер лицо, несколько секунд глядел в упор в бесстрашные глаза рыцаря, затем без всяких предисловий спросил:

– Ты спал с Брендой?

Седрик сохраняя циничное выражение, даже не изменился в лице, спокойно выдержав испытывающий взгляд. Джеймс все продумал заранее, он был уверен, если неожиданно задаст этот вопрос, легко сумеет вывести соперника из равновесия, и сумеет прочесть по растерявшемуся лицу ответ на мучавший его вопрос. Стойко изображая невозмутимый и совершенно беспристрастный вид, Седрик не дал врагу ни малейшей возможности, хотя в эти же самые секунды в его голове стремительно проносились самые противоречивые мысли. С одной стороны он не мог опорочить имя девушки даже перед врагом, с другой не собирался отрицать, в первую секунду он и поразился, услышав бестактный вопрос, но сразу же понял, сообразительная Бренда использовала мудрый ход, заронив недоверие в душу Джеймса, она нашла верный способ хоть на какое-то время отсрочить свадьбу.

– Ты, что не можешь вспомнить? – Ехидно поинтересовался Джеймс, не отводя взгляда от лица соперника.

– Серьезно надеешься, что я с тобой буду обсуждать эту тему? – Презрительно улыбнувшись, рыцарь сделал вид, что искренне возмущен, хотя для этого и не пришлось сильно стараться, он действительно негодовал.

Скривив рот в хищном оскале, Джеймс стал наносить удары, по связанному пленнику старательно целясь в солнечное сплетение.

– Ваши манеры оставляют желать лучшего – Подал голос Рейвен.

Замерев на секунду, Джеймс повернул багровое лицо в его сторону:

– Уж не ты ли собрался преподать мне урок хороших манер?

– Вообще то не вижу смысла.

В этот момент дверь резко приоткрылась, запыхавшийся воин испуганно заорал:

– Сэр, пожар.

– Ну, так тушите или и этим, по-вашему, должен заниматься я?

Крича на воина, тем не менее, резко развернулся и направился к выходу.

– Заходи почаще, а то без тебя совсем скучно. – В след ему убедительно искренним голосом попросил Седрик.

На ходу грязно ругаясь, Джеймс выскочил, несколько минут оба рыцаря молчали, каждый при этом напряженно думал о своем, наконец, Рейвен не выдержал:

– Это правда?

– Что?

– Не надо делать вид, что не понимаешь, я о Бренде.

Громко протяжно вздыхая, Седрик повернул голову в сторону друга, осуждающе ухмыльнулся:

– Ну почему его это интересует, еще могу понять, а вот твое любопытство удивляет.

Видя, что рыцарь, отвернувшись от него, не на шутку обиделся, Седрик недоуменно скривился, все же пояснив примирительным тоном:

– Неужели не понял, она придумала это для Джеймса, чтобы оттянуть свадьбу.

Рейвен неожиданно откровенно обрадовался этому известию, громко выдохнув с таким облегчением, что Седрик тут же вновь рассмеялся, поинтересовавшись:

– Не пойму, тебя-то почему это так волнует?

– Кэтрин, почему-то решила, что за каждый твой взгляд, брошенный по ее мнению не так нужно спрашивать с меня, как будто я с рождения занимался твоим воспитанием, окажись это правдой, представляю, что бы было.

Седрик расхохотался так непринужденно и весело, как будто они вовсе и не находились в заточении и не стояли сейчас в полувисящем положении с привязанными к верху руками.

– Клянусь, это похоже на какой-то бред.

– Мне так не кажется – Обиделся рыцарь.

* * *

Рано утром девушки услышали громкие крики во дворе, Бренда подбежала к окну и выглянула, со стороны конюшни поднимались густые столбы черного дыма.

– Пора. – Судорожно заметалась Бренда.

Предусмотрительно постарались сохранить в секрете наличие потайной двери, передвинув кровать чуть дальше в сторону, благо размеры гобелена позволяли, и произошедшие незначительные изменения даже не бросались в глаза. Когда дверь послушно отворилась, в лицо им резко ударил уже знакомый затхлый воздух, неожиданно Кэтрин заартачилась:

– Я не пойду туда.

– Не будь трусихой, от этого же зависит жизнь Рейвена.

Ей удалось подобрать самые нужные в этот момент слова, больше не раздумывая, кузина схватила со стола горящую свечку и, подбежав к проему, подняла факелы, зажгла и тут же протянула один подруге.

– Идем, только ты первая. – Ни чуть не смущаясь, потребовала Кэтрин.

Бренда отважно, шагнула в темноту, проход был узкий, но довольно высокий, даже Кэтрин не пришлось нагибаться, земля на полу была сухая и ровная, как и обещала дама, никаких ответвлений в туннели не было. Периодически, когда под ногами шурша, испуганно проносились растревоженные крысы, Кэтрин истерически начинала кричать:

– Когда-нибудь будет конец или нет.

Раздосадованная Бренда сама дрожащая от омерзения и нервного напряжения как могла, успокаивала кузину, в душе переживая только об одном, лишь бы та не надумала упасть от страха в обморок, такое с ней уже случалось и не раз, и если подобное произойдет сейчас, то она уж, конечно, не унесет ее на своих плечах.

– Посмотри, какие они маленькие и милые, совсем беззащитные, они и сами то боятся нас, видишь, как убегают бедненькие.

Кэтрин закатывая от страха глаза, в ужасе кричала на подругу, как будто это та заботливо выращивала и кормила здесь этих крыс:

– По-твоему маленькие? Да они размером с хорошего щенка, того и гляди, пол ноги откусят. Сколько же времени они рыли этот проход?

– Вот-вот лучше поблагодарим их, ведь благодаря ним мы спасем Седрика и Рейвена.

Бренда разговаривала с кузиной как с маленькой, успокаивая, таким образом, и себя, когда им уже окончательно стало казаться, что пути не будет конца, впереди вдруг едва различимо забрезжил дневной свет, слабо пробивающийся через широкие щели в двери.

– Вот видишь, мы и пришли, а ты боялась.

– Я боялась? Не говори глупости, с чего бы это я боялась? Просто не люблю крыс.

Заканчиваясь, проход, стал намного шире, сам выход был обложен каменной кладкой. Бренда осторожно надавила на дверь, и та с протяжным скрипом послушно открылась. Мгновенно их ослепил яркий солнечный свет, девушки замерев остановились, зажмурились с удовольствием вдыхая свежий воздух. Выход находился под самым обрывом, сплошь поросшим дикими зарослями кустарников, поэтому со стороны, даже оказавшись рядом его, было почти невозможно увидеть. С опаской, оглядевшись, успокоились, вокруг никого не было, а увидеть их из замка было тоже невозможно. Буквально сразу девушки наткнулись на двух привязанных лошадей, мирно щипавших свежую траву. Одна была заботливо оседлана, на другую у леди, по всей видимости, не хватило времени. Кэтрин даже не раздумывая, по-хозяйски подошла к оседланной лошади, Бренда скептически осмотрела предназначенное ей животное, увидев, что на ней все-таки надета уздечка, успокоилась.

– И в какую же нам сторону? – Запоздало опомнилась Бренда.

– У тебя даже не хватило ума расспросить об этом леди Ингрид. – Укорила кузина.

После недолгих размышлений решили положиться на свою интуицию и удачу, выбрав наугад направление, отправились в путь.

* * *

Наблюдая, за тем как его люди довольно быстро справились с пожаром, не принесшим большого ущерба, Джеймс успокоился и решил, настало время навестить пленниц.

По его приказу за весь прошедший день им не разу не принесли еды, он посчитал, что уединение и голод быстрее помогут дамам понять всю безвыходность их положения. В предвкушении удовольствия от вида заплаканных дам, наверняка, ставших более сговорчивыми, довольный открыл дверь и с открытым ртом замер на пороге. Комната была пуста. Он стоял, словно, пораженный громом, затем резко кинулся к окну глянул вниз, веревки видно не было, но даже если бы она и была, они бы все равно не смогли спуститься вниз, особенно, эта толстуха, да и охрана со стены их бы тут же заметила. Джеймс заметался по комнате, с подозрением безрезультатно рассматривая стены.

Вдруг его мозг пронзила страшная догадка, возможно и Седрик тоже исчез, дрожа от нетерпения бегом бросился в подземелье, пугая своим грозным видом воинов попадавшихся на его пути.

Распахнув дверь, облегченно вздохнул, пленные находились в том же положении, как он и оставил их час назад. Седрик приподняв голову, тут же радостно поприветствовал:

– О, уже соскучился, не стесняйся, заходи.

Ничего, не ответив, Джеймс с громким шумом захлопнул дверь, выйдя во двор, нервно заходил из стороны, в сторону лихорадочно покусывая губы. То, что девушки теперь на свободе все меняло, раздраженный тут же отдал своим воинам распоряжение:

– Снимите пленных, но пусть остаются связанными.

Ему не пришлось долго думать, чтобы понять, в случившемся явно замещена Ингрид.

– Где эта чертова шлюха, приволоките мне ее сюда. – Дико заорал он, найдя для себя, наконец, жертву, на которую сможет выплеснуть свою злость.

Воины бросились исполнять приказ, Джеймс, в невыносимо тягостном ожидании окруженный своими людьми продолжал, как хищный зверь, кружить по двору, усиленно размышляя, куда же могли отправиться беглянки. Приняв решение, распорядился:

– Срочно вышлите по три человека в каждом направлении, они не знают дороги, их привезли сюда ночью, хотя возможно…

Не договорив до конца, замолчал, кивком головы подтвердил свой приказ, воины поспешно бросились исполнять, а сам в ожидании продолжал наблюдать, как воин, сумевший быстро отыскать хозяйку замка, бесцеремонно по земле тащил упиравшуюся растрепанную даму. Дотащив, охранник с силой толкнул ее прямо к ногам Джеймса, несчастная упала, с размаху ударившись лицом о землю, и опасливо сжалась. Он присел на корточки, грубо схватив ее волосы в кулак, и резким рывком развернул к себе:

– Твоя работа, тварь?

Искаженное болью лицо абсолютно не выражало страха, в ее глазах мелькали совершенно безумные огоньки:

– В чем еще ты обвиняешь меня?

Одной рукой сильнее стянул волосы, другой наотмашь хлестко ударил по лицу.

– В какую сторону они отправились?

В уголке из разбитых губ дамы побежала струйка крови, брезгливо скривившись, еще несколько раз с силой ударил, затем раздосадовано посмотрел на свой кулак, измазанный в ее крови, и гадливо вытер об нее.

– Как они сбежали?

Не дождавшись ответа, сильнее накрутил на кулак волосы, дернув с силой так резко, что вполне отчетливо послышался неприятный хруст.

– Кто? – безумный взгляд был полон искреннего непонимания.

– Они.

Указательным пальцем свободной руки ткнул в сторону башни, где до этого находились пленницы, и при этом резким рывком развернул ее голову в указанном направлении, вновь послышался невыносимый хруст.

– Они не сбежали. – Кривясь от боли, поспешно сообщила дама.

– И где же они тогда?

Выпучив и без того затуманенные легким безумием глаза, скороговоркой полушепотом поделилась:

– Я сама видела, как они превратились в птиц и полетели высоко в небо.

Джеймс с отвращением оттолкнул ее, повернув голову к воинам, раздраженно уточнил:

– Неподалеку от наших гостей для дамы найдется уютное местечко?

Стоявший ближе всех воин услужливо кивнул головой.

– Быстро уберите пока я не убил ее.

Обрадованная возможностью беспрепятственно попасть в подземелье, боялась, лишь бы он не передумал, и окончательно разошлась, пытаясь до конца убедить его, что испытывает панический страх и ужас, катаясь по земле, судорожно хватая его за ноги, запричитала:

– Только не это я боюсь темноты и крыс.

Представление получилось очень правдоподобным, недоверчивый Джеймс остался даже, доволен собой и своим решением, пнув, еще раз, на прощание даму пошел прочь, бормоча под нос:

– Ну, надо же, а я уже хотел добить, в таком случае продлим удовольствие.

Когда охранники тащили даму по коридору подземелья, та истошно кричала во весь голос, стремясь привлечь внимание рыцарей и сообщить им радостную новость, озираясь по сторонам, она пыталась определить, в какой же из камер содержат пленных.

– Я не виновата, что дамы сумели сбежать, я не помогала девушкам сбежать.

Заметив напротив одной камеры охранников, разочарованно поняла, рыцарей держат там, где как раз не проходит подземный ход, обращаясь, как бы к стоящим там стражникам для верности еще раз громко крикнула:

– Пленные девушки сбежали, а Джеймс меня обвиняет в их побеге.

Она орала так громко, что ее было слышно не только в соседних камерах, но даже наверно и на дворе замка.

Отлично расслышав крики, рыцари вначале соскочили, подбежав к двери, в смятении пытаясь определить, кому же из двух дам, принадлежит этот громкий и истеричный голос, но, убедившись, что он им не знаком вдруг с радостным облегчением ясно поняли, о чем кричала несчастная.

– Неужели это, правда и им удалось бежать? – Обрадовался Рейвен.

– Джеймс, конечно, способен на любую игру, сильно не стоит надеяться, хотя это и похоже на правду.

* * *

Троим преследователям, посланным в сторону замка Тотт, было дано особое дополнительное задание. Уже к вечеру они прибыли по назначению, старшим среди них был назначен Эдвард Болтон, Джеймс строго настрого наказал ему все переговоры вести только с хозяйкой замка. Оставив воинов ожидать в лесу, он в одиночку отправился на встречу с Агнессой. Уэйкфилд очень быстро узнал, что в замок прибыл гонец и именно к леди, и в данный момент находится у нее в комнате. Заподозрив не ладное рыцарь, не раздумывая, поспешил туда, подойдя к неплотно прикрытой двери уже протянул руку, но от услышанного замер, ближе прижавшись к щели между стеной и дверью.

– Вы их упустили? Как могли две женщины сбежать из под охраны? Да вас мало убить за это. – Срывающимся на крик голосом допрашивала Агнесса.

– Господин просил передать, вам не о чем беспокоиться, ваше имя никто даже не упоминал. – Успокаивал гонец.

– Ну, конечно, об этом будет так трудно догадаться. – Парировала Агнесса в сильном раздражении. – Неужели трудно было сделать все, как я просила?

– На их счет у хозяина совсем другие планы.

– Вот как? И какие же если это не секрет у него планы? Чем же, интересно знать, могли заинтересовать моего дорогого кузена нищий рыцарь и эта замухрышка?

– Он собирается жениться на леди Бренде.

– Что? – Чуть ли не во все горло закричала пораженная дама. – Она очаровала его костлявой фигурой?

– Она единственная и очень богатая наследница, ее земли граничат с его владениями, к тому же по линии отца она приходится ему кузиной.

– Ну, надо же, а я этого не знала. Однако Джеймсу везет на кузин (Она имела в виду себя, так как тоже приходилась ему кузиной только со стороны матери) Как же я сразу не догадалась, ведь это собственно она и натолкнула меня на мысль обратится к Джеймсу, назвав свое имя. Хорошо, а почему до сих пор жив Седрик? На нем-то, надеюсь, Джеймс не собирается жениться.

Уэйкфилду показалось, что земля уходит у него из под ног, ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы удержаться и тут же не распахнуть дверь влетев в комнату.

– О, у них с сэром Джеймсом старый счет, ведь это этот Отчаянный едва не лишил господина головы на том злосчастном поединке.

– Не может быть?

– Все именно так. Поэтому уж живым он его точно не отпустит, можете не сомневаться.

– Надеюсь, но все-таки не вижу смысла тянуть, тем более сейчас, когда девушки на свободе.

– Будьте спокойны, им не удастся далеко уйти, мы их ищем. Сэр Джеймс просил предупредить вас и напомнить, он ваш вечный должник.

Ошарашенный всем услышанным Уэйкфилд еще какую-то минуту соображал, как ему правильнее поступить, привыкший хорошо обдумывать и тщательно взвешивать все свои поступки он и сейчас понимал, задержав гонца, они тем самым только навредят Седрику, ведь посланника ждут с ответом. Он продолжал внимательно прислушиваться в надежде, услышать название замка, в котором содержатся пленные, когда же, наконец, название все же прозвучало, его лицо мертвенно побледнело, развернувшись как по инерции, направился в комнату племянника.

За последние время Уилл окончательно окреп физически, хотя после отъезда брата его уже обычно приподнятое в эти дни настроение опять вдруг резко изменилось, и он полностью погрузился в состояние апатии, совершенно не свойственное ему. Вначале Уэйкфилд был уверен, что, теперь, помирившись с братом, все самое страшное в их жизни останется позади и Уилл вновь, как бы заново возродится, став прежним жизнерадостным и уверенным в себе. В результате жестоко разочаровался, понимая, больше ему уже нечем помочь племяннику, ведь теперь виной угнетенного состояния Уилла, как он справедливо считал, были несложившиеся отношения с женой, а помочь в этом дядя ему уже ни чем не мог. Агнесса и раньше не вызывала у него никаких симпатий, но мысленно оправдывал ее, что возможно относится к ней предвзято, потому что в душе никак не мог простить, что именно она явилась главной причиной окончательного разрыва отношений между братьями. А за все прошедшие годы, прожитые рядом, к тому же имел возможность, убедиться, что как хозяйка замка она абсолютно не оправдала его надежд. Но до сегодняшнего момента считал ее просто взбалмошной эгоисткой, совершенно не способной на проявления каких бы то не было возвышенных чувств, теперь же был искренне поражен, осознав, как сильно заблуждался, недооценив коварную сущность ее подлого характера.

– Уилл, то, что сейчас услышишь просто невероятно, но… – Он замолчал, тщательно подбирая слова.

Племянник встревожено приподнял брови, выжидающе глядя на дядю.

– У Агнессы сейчас гонец от Джеймса Клайв.

По мере того как дядя говорил Уилл медленно начал подниматься, буквально на глазах меняясь в лице, увидев, что он направляется направляется в сторону двери, придержал, схватив за руку чуть повыше кисти.

– Я слышал весь их разговор собственными ушами. Перед отъездом Седрика она известила своего кузена, и тот устроил им западню.

Услышав, что речь идет о брате, Уилл резко отбросил руку дяди и как одержимый кинулся к двери, Уэйкфилд был к ней ближе и успел первым, загородив собой.

– Прошу опомнись и успокойся от одного нашего неверного шага сейчас может зависеть жизнь Седрика.

Лицо Уилла было белее снега, горящие глаза казалось метали молнии, обеими руками грубо схватив дядю за плечи, слегка притянул, тряхнув:

– Кто кузен?

– Неужели ты даже не знал, что Джеймс Клайв ее кузен?

Слегка наклонив голову, из подлобья глядя в упор на дядю, раздельно по слогам четко произнес:

– Все, что я знаю, известно тебе. – И совершенно другим голосом нервно уточнил – Что с Седриком?

– Он в плену, девушкам удалось бежать.

Уилл громко, словно раненный зверь протяжно застонал, вернувшись, подошел к кровати и бессильно опустился, ошеломленно обхватив обеими руками голову, медленно стал раскачиваться из стороны в сторону, затем вновь соскочил и опять Уэйкфилд вовремя успел перегородить ему дорогу:

– Уилл, все надо обдумать.

– Не поверишь, я предчувствовал, что что-то должно случиться. Все эти дни просто не мог найти себе места. Ты заметил какая счастливая последнее время Агнесса?

Уэйкфилд припоминая, задумался, глядя племяннику в глаза, согласно кивнул, Уилл заметался по комнате:

– Я даже предположить не мог, что она способна на такое. – Застонав во весь голос схватился за голову – Сейчас Седрик наверняка уверен, что это я предал его. – Уилл с силой ударил кулаком по столу – Если хоть один волос упадет с его головы, сам лично убью ее.

Терпеливо выждав несколько минут, Уэйкфилд спросил:

– Можешь выслушать меня спокойно?

Кое-как взяв себя в руки, Уилл нетерпеливо кивнул головой:

– Я всегда спокоен.

Дядя подробно передал ему сначала разговор Седрика с Агнессой, затем дословно воспроизвел разговор Агнессы с гонцом. Лицо Уилла было похоже на маску, вырубленную из камня.

– Почему ты раньше не рассказал мне? Не думал, что у тебя могут быть от меня секреты – Укорил совершенно чужим, слегка охрипшим голосом.

– Не хотел тебя тревожить, разве я мог представить, что она может додуматься до такого.

– Теперь я окончательно убедился, все, что она мне раньше рассказывала о Седрике, было ложью. Говоришь, она предупреждала, что я предам его, значит, он сейчас действительно уверен, что это дело моих рук. Знаешь, где они находятся?

Уэйкфилд помрачнев, кивнул головой:

– Да, в замке «Логово дракона». Когда-то это место было самым дорогим для меня, позже ненавидел всей душой, желая сравнять с землей, но не смог. – Прикрыв на секунду глаза, тяжело вздохнул и мрачно признался – Там жила девушка, которую я безумно любил.

– Ты любил? – Недоверчиво протянул Уилл.

Рыцарь недовольно поморщился:

– Чему ты так удивляешься, думал я никогда не был молодым?

Племянник смутившись, растерялся:

– Нет, но ты же никогда не рассказывал.

– Потому что мне до сих пор об этом трудно вспоминать, всю свою жизнь пытаюсь забыть, но не могу. Наши земли граничили между собой, а мы с ней были безумно влюблены и уже помолвлены. А получилось так, что все наши мечты и планы рухнули в один миг и мы больше не могли быть вместе. Это ее отец поддержал напавших на наш замок, я сполна рассчитался со всеми, не тронул лишь «Логово дракона». Не хотел, чтобы ей пришлось пережить боль утраты и то, что испытал сам, она бы никогда не смогла мне этого простить, и сам я больше не мог находиться с ней рядом. Что мне оставалось делать? Я решил остаться здесь в Тотт, подальше от нее, думал, с годами сумею забыть о ней, но не смог, я никогда даже не собирался жениться, потому что не представлял рядом с собой другую женщину.

Пораженный Уилл в замешательстве смотрел на дядю совершенно другими глазами, в первые в своей жизни он серьезно задумался, что, вечно носясь со своими бесконечными обидами и душевными переживаниями, не только не замечал проблемы окружающих, но даже не удосужился за долгие годы, проведенные вместе с родным дядей, можно сказать, посвятившим ему свою жизнь, разглядеть, что замкнутость того, предельная сдержанность и всегда одинаково безотрадное душевное состояние могли и должны были натолкнуть на мысль, что жизнь рыцаря вовсе не размеренная и спокойная, как это всегда представлялось Уиллу, а целиком наполнена болью и страданиями. Ведь как оказалось выпавшие на долю рыцаря испытания, даже и не шли в сравнение с его личными невзгодами, все происходящее с ним было, как правило, результатом собственной глупости, тогда как жизнь дяди оказалась сплошной чередой роковых случайностей помимо его воли вследствие безысходных событий.

– Как дальше сложилась судьба девушки? – Искренне сопереживая, поинтересовался племянник.

– Не знаю. Я не позволял себе этим интересоваться.

Рыцарь ответил довольно сухо, плотно сжал челюсти, так что на скулах заходили желваки, бросив быстрый взгляд на взволнованное лицо Уилла невольно задержал на нем задумчивый взор, неожиданно для себя, заметив переживания того изумился, невольно меняясь в лице. Уэйкфилд был приятно удивлен и растроган поразившись в душе, что его история так глубоко задела племянника, не привыкший к подобному участию, даже растерялся и немного смутился, решив перевести разговор к их главной проблеме.

– Теперь уже поздно об этом говорить, сейчас самое главное Седрик.

Дождавшись отъезда гонца, вместе отправились в комнату Агнессы. Увидев искаженное гневом лицо мужа, она инстинктивно, сама не зная, куда попыталась бежать, Уилл пинком прикрыл дверь процедив сквозь зубы:

– Очень хорошо, значит, ты и сама все поняла, объяснять не придется.

Агнесса замерла, с неподдельным ужасом глядя на мужа, таким она его видела впервые.

– Зачем? – Крикнул, как плетью ожег Уилл.

С бешеной силой резко ударил кулаком в стену и, глядя в упор, буквально по слогам спросил:

– За что ты мстишь ему?

– Ты сам знаешь.

– Это все ложь и теперь мы оба это знаем.

Агнесса понемногу начала приходить в себя, неожиданное разоблачение вначале выбило ее из привычной колеи, но твердо уверенная в любви к себе со стороны мужа, и мысли не могла допустить, что он посмеет применить к ней силу. Она решила перейти в наступление, подобно ядовитой змее выплевывающей яд зло бросила ему в лицо:

– Бастард.

Дама заранее самонадеянно была убеждена, что этим оскорблением настолько сильно сумеет унизить его, что сломит волю и самообладание мужа. Уилл презрительно скривился:

– Ты подслушивала, зная тебя об этом можно было и сразу догадаться. Но я даже предположить не мог, что ты способна опуститься до такого подлого предательства. Как ты осмелилась пожелать смерти моему родному брату, самому дорогому для меня человеку?

Подойдя вплотную, рыцарь угрожающе навис над ней, испепеляя ненавидящим взглядом.

– Да, я бастард, но бастард, по крайней мере, имеющий сердце и способный любить, а ты хоть и являешься законнорожденной, но абсолютно лишена элементарного представления о совести и чести.

Неистовая злоба буквально до краев переполняла черствую душу леди, сознание собственной беспомощности в этот момент еще сильней усиливало дикую ярость и только распаляло, теряя рассудок, позабыла страх и не в состоянии сдерживать себя, желчно выкрикнула:

– Седрик уже покойник.

Уилл судорожно всем телом вздрогнул, бледнея, сузил в миг заледеневшие глаза:

– Если, не дай Бог, с ним действительно что-то случится, даже не сомневайся, клянусь, лично убью тебя.

Глядя сейчас в его лицо, она даже и на минуту не усомнилась, его слова совсем непросто угроза, побледнев, дрожащим голосом неуверенно протянула:

– Ты не посмеешь, я беременна и рожу тебе сына, но при условии, ты не станешь помогать Седрику, решай, кого ты выбираешь?

Уилл мертвенно побледнел, развернувшись твердым шагом, вышел из комнаты, переведя взгляд на молчавшего все это время Уэйкфилда, Агнесса резко всем телом отвернулась, такого откровенного презрения даже ей не удалось выдержать. Рыцарь вышел, тщательно запирая дверь с наружной стороны, предусмотрительно распорядился выставить у ее комнаты охрану, приказав озадаченному воину под страхом смерти не только не выпускать леди, но и не вступать с ней ни в какие разговоры до самого их возвращения.

Просчитав, что гонец уже уехал на достаточное расстояние, чтобы они могли с ним не столкнуться, решили немедленно отправиться в дорогу. Была глубокая ночь, но им и в голову не пришло отложить отъезд до рассвета, собрав довольно многочисленный отряд, тронулись в путь.

* * *

Ингрид была глубоко разочарованна, все ее старания оказались напрасными, подземный тоннель, проходивший под ее камерой, не соединялся с помещениями в противоположной стороне, где как ей удалось выяснить, находились пленные, попасть к ним можно было лишь, минуя стражников. Она прекрасно понимала, что ничем не может помочь пленным, не имея другого выбора, решилась бежать сама. В углу под слежавшейся сырой соломой кое-как нашарила небольшое железное кольцо, покрутив с силой, потянула на себя, старания не увенчались успехом, и ей пришлось довольно долго еще возиться, прилагая невероятные усилия, пока, наконец, плита в полу не сдвинулась. Протиснувшись сквозь узкое отверстие, закрыла и без того ничего не видящие в темноте глаза и, разжав руки, прыгнула вниз. Проход был очень узким, ей тут же стало жутко при мысли, что возможно дальше он мог уже осыпаться и через завал ей не удастся пройти, приходилось идти, согнувшись, на голову постоянно сыпалась комья потревоженной земли. Наконец добралась до основного коридора и теперь уже могла распрямиться во весь рост. Еще долгое время брела в темноте, преследуемая одним единственным желанием как можно скорее увидеть дневной свет, когда же заметила, слабо пробивающиеся сквозь щели в двери солнечные лучи вмиг сникла, поняв, ей просто некуда идти.

Вернуться в замок? Тогда уж лучше сразу ползти назад в камеру. Что может она сделать в одиночку голыми руками против хорошо вооруженных воинов Джеймса. Бредя уже по инерции, добралась до выхода, немного постояла и, зажмурившись от ослепляющего света, шагнула в безрадостную свободу. У нее уже не осталось больше сил, сознание безысходности добило ее, рухнув на землю, прямо у самого выхода, уткнула лицо в колени и горько зарыдала. Перед заплаканными глазами, казалось, в один миг промелькнула вся прожитая жизнь, так счастливо когда-то начинавшаяся, судорожно всхлипывая, вспомнила себя молодой и красивой, влюбленной в благородного Уэйкфилда.

– Почему, почему, отец? Как ты мог так поступить с ним и со мной, ведь ты же любил свою единственную дочь? – Шептали искривленные страданием губы. – В чем моя вина? Причем же здесь я? Ведь я даже ничего не знала. Разве все так должно было быть? Зачем я живу? Почему не погибла вместе с вами? – Исступленно взывала дама, глядя куда-то в высь. – Я даже не могу отомстить за вас. – И тут же пораженная собственной догадкой замерла – Нет, я расплачиваюсь за грех совершенный вами. Ты бесчестно стремился стать богаче, вот результат, нас всех уничтожили, я тоже уже не в счет, а замком владеет теперь захватчик и никогда больше он не будет принадлежать наследнику нашего рода. Неужели, отец, ты этого хотел для всех нас?

* * *

Бренда и Кэтрин после трудных мытарств так и не смогли определить нужное направление. Отчаяние разрывала их сердца, мысли о томящихся в неволе любимых и женщине так бескорыстно пожертвовавшей собой ради их свободы ни на минуту не выходили из головы. Уже стемнело и девушки, чтобы окончательно не заблудится, решили переждать в лесу. Удалившись подальше от дороги, укрылись в лесной чаще. Тесно прижавшись плечом к плечу, присели под раскидистым дубом, тщательно вглядываясь в ночную темноту широко открытыми от ужаса и страха невидящими глазами, с замиранием в сердце прислушивались к шелесту листьев и крику растревоженных птиц. Неожиданно ночную тишину разорвал топот приближающихся конских копыт.

– Иди к лошадям я посмотрю. – Дрожа всем телом, распорядилась Бренда.

Перепуганная Кэтрин метнулась к привязанным к дереву животным, обхватив их морды с силой прижала к груди, боясь, чтобы те не среагировав на приближающихся лошадей своим ржанием не выдали их. Бренда чуть ли не ползком приблизилась к дороге, хотя в ночной темноте ее итак невозможно было заметить, все равно вжалась в густую траву с такой силой, что, казалось, просто слилась с землей, затаив дыхание, замерла.

Дорога, освещенная слабым лунным светом, просматривалась не совсем отчетливо, вскоре по ней галопом проскакали три всадника, разглядеть их как не пыталась, не смогла лишь различила три силуэта. Вернувшись на место, под дерево, они вновь прижались друг к другу и боязливо притихли не в силах унять нервную дрожь. От страха им не удалось даже задремать, потихонечку перешептываясь сокрушенно обсуждали все с ними произошедшее. Прошло несколько томительных и бесконечно долгих часов, пока на небе не забрезжили первые слабые солнечные лучи, и вдруг они вновь сумели различить звук приближающихся копыт. Действуя точно также, заняли свои прежние места, теперь уже дорога была видна вполне хорошо, Бренда залезла в заросли шиповника, не обращая внимание на колючие шипы, которые тут же в кровь расцарапали руки. Стремительно пронесшиеся мимо лошади оставили за собой на дороге кружащиеся столбы пыли. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, это были воины Джеймса, до ее напряженного слуха донесся лишь обрывок их громкого разговора, одно слово, которое сразу все объяснило. Когда Бренда вернулась, кузина уже по ее скорбному лицу заранее поняла, что услышит сейчас неприятное известие.

– Это люди Джеймса и они едут из Тотт.

Кузина ахнула и как подкошенная рухнула на траву:

– Зачем?

– Я не успела их об этом спросить, наверно поделились новостью, что мы сбежали.

– А мне так не хотелось верить, что в этом замешан Уилл. – Разочарованно протянула кузина.

– Ты лучше подумай о том, если бы не эти всадники, мы бы сейчас сами заявились в западню.

– Значит мы по дороге в Тотт?

– Угу.

– И что же нам делать?

– Если хочешь, можем заехать и справиться о здоровье Уилла.

– Я серьезно. – Обиделась Кэтрин.

– Немного выждем, пусть отъедут подальше, и отправимся следом, думаю, теперь я сумею сориентироваться.

– Бедный Седрик, как он будет переживать, когда узнает о предательстве брата. – Посочувствовала Кэтрин.

Бренда благодарно удивилась, впервые кузина так искренне и по-доброму вспомнила и пожалела его.

– Уверена, он уже обо всем догадался.

– Но почему он не схватил нас сразу?

– Ну, во-первых, подождал, пока ты его вылечишь, все обдумал, а потом в родном замке Седрика все знают, и как я заметила, любят, вряд ли они бы обрадовались, узнав о таком коварстве своего господина.

– Ты как будто обвиняешь меня, что я его вылечила?

– Нет, ты и не могла поступить по-другому, ведь мы тогда еще не знали, что он собой представляет, но жалею об этом это уж точно.

– Куда же нам теперь? Домой?

– Нет, нам надо найти принца Ричарда.

Прошло часа два, девушки начали собираться в дорогу, Кэтрин сокрушенно пожаловалась:

– Жалко, что она не положила нам в дорогу ничего из еды.

Бренда от удивления даже приоткрыла рот:

– Ты в своем уме, как ей бедной еще удалось добыть для нас лошадей, далеко бы мы ушли пешком?

Выехав из леса в открытое поле, пустили лошадей в галоп и из-за их топота даже не сразу сумели различить слившийся воедино протяжный гул за собственной спиной, когда же приближающийся топот стал слышен отчетливо, Бренда настороженно повернула голову и, наконец, увидела стремительно мчавшийся многочисленный отряд, уже настигающий их. В отчаянии беспомощно огляделись по сторонам понимая, им не удастся уйти от погони, слишком поздно. Собрав все свое мужество, решила достойно встретить врага лицом к лицу, гордо вздернув голову, Бренда придержала свою лошадь, замерев на месте, Кэтрин глядя на кузину, недовольно подчинилась ее решению.

– Он собрал слишком большой отряд, чтобы поймать нас. – Иронично заметила Бренда.

– Бренда, стойте, прошу вас, это мы. – Кричал, что было сил Уилл, пытаясь успокоить девушек.

– А то мы не видим, обрадовал. – Съехидничала Бренда.

Подъехав, ближе на разгоряченных храпящих лошадях воины плотным кольцом окружили девушек, Бренда не двигаясь, из подлобья смотрела на Уилла.

– Мне очень жаль, что Кэтрин удалось спасти вам жизнь.

Уилл болезненно скривился, он мучительно переживал за каждую лишнюю секунду сомнения в нем, умоляюще прижав руку к сердцу поспешно заговорил:

– Клянусь честью, я не виноват. Выслушай, умоляю, и не смотри на меня так.

– А как, по-вашему, я должна смотреть на предателя?

Разгоряченный под ним конь, не желая стоять на месте, перебирал копытами, храпя и мотая головой.

– Сегодня ночью в Тотт приезжал гонец от Джеймса к Агнессе, и он – Уилл мотнул головой в сторону Уэйкфилда – Случайно услышал их разговор. Клянусь, я ничего не знал.

Девушки с недоверием смотрели на него, обе упорно молчали.

– Бренда, я сейчас без труда мог бы взять вас в плен, но я же этого не собираюсь делать.

– Куда же в таком случае направляетесь, на прогулку?

– Неужели ты действительно обо мне настолько плохого мнения, и могла подумать, что я брошу своего брата в беде? Уэйкфилду хорошо знаком замок, в котором держат Седрика и я сравняю его с землей, но найду брата.

В горле Бренды появился комок, она наклонила голову, пытаясь спрятать навернувшиеся на глаза слезы.

– Мы с вами.

– Конечно, оставить вас одних гораздо опаснее. Как вам удалось бежать?

– Нам повезло, мы встретились там с необыкновенно храброй леди. Ее зовут Ингрид, она и сама является пленницей Джейсона, рискуя из-за нас своей жизнью, она помогла нам бежать, даже страшно представить, что с ней могло стать.

При словах девушки по лицу Уэйкфилда пробежала заметная судорога, застонав в голос, он с такой силой сжал повод в кулаки, что все вполне отчетливо расслышали хруст его пальцев, костяшки на кистях рук рыцаря мгновенно побелели. Уилл перевел на дядю тревожный взгляд. По-своему истолковав их молчаливый диалог, попыталась убедить мужчин:

– Джеймс захватил замок и убил всех родственников леди, ее же – Бренда непроизвольно замялась, смутившись, засомневалась, стоит ли посвящать рыцарей в такие унизительные для дамы подробности, переведя дыхание, продолжила – пока не убил. Леди Ингрид показала нам тайный ход и приготовила для нас лошадей, чтобы отвлечь от нас внимание, устроила в замке пожар. Более мужественной дамы я никогда не встречала в своей жизни.

Оба рыцаря прекрасно поняли заминку в рассказе девушки и ни на минуту не усомнились, с какой именно целью Джеймс пощадил даму, Уилл во время речи Бренды до крови искусал губы глядя на то, что в этот миг происходит с его дядей, рыцарь же, казалось просто заледенел, кожа на его лице стала настолько неестественно белого цвета, что на него было страшно смотреть.

– Почему она не сбежала с вами? – С видимым усилием разлепив губы выдавил рыцарь.

– Сказала, пока не отомстит Джеймсу не уйдет, странно, но мне показалось, она просто мечтает о смерти, по всей видимости, в ее жизни произошла ужасная трагедия, но несмотря ни на что она не осталась безучастна к нашей судьбе.

Сильно сощурив глаза, Уэйкфилд поднял искривленное мукой лицо к небу, не в силах больше сдерживать разрывающую его сердце боль глухо в голос застонал. Бренда в полном замешательстве переводила недоуменный взгляд с одного на другого.

– Вы помните, где вы вышли? Сможете нас проводить туда? – Уточнил Уилл.

Обе девушки одновременно утвердительно кивнули головой, Уилл жестом головы отдал команду трогаться, жеребец Уэйкфилда рванул первым, сорвавшиеся с места лошади подняли целую бурю пыли. Они мчались без остановки, задыхаясь от бешеной скачки пока, наконец, не достигли нужного им места.

Доведенная, рыданиями до состояния безумия, полуоглохшая от пульсирующей боли в голове леди Ингрид не сразу смогла понять, что действительно наяву слышит топот конских копыт. Равнодушно глядя в пустоту, дама совершенно безучастно подняла заплаканные глаза, на полном скаку к ней приближался целый отряд вооруженных воинов. Один всадник на много вырвавшийся вперед летел так стремительно, что ей на какой-то миг показалось, будто его конь вовсе даже не касается своими копытами земли, паря в воздухе. В фигуре воина уловила до боли знакомые родные черты, озарившая догадка казалась совершенно безумной и неправдоподобной, а все происходящее совсем не реальным. Леди прищурилась до рези в воспаленных глазах, сердце замерло, когда же все-таки отчетливо различила его лицо, обреченно подумала, что уже сошла с ума, то, что она видела, было совершенно невозможно, перед ней стоял Уэйкфилд. Судорожно глотнув воздух, дама упала без чувств. Уэйкфилд, еще полностью не остановив своего коня спрыгнул на скаку и бегом бросился к ней. Увидев, во что превратилась его любимая, уже не в силах был сдерживать глухих рыданий.

Воины, стыдливо отводя глаза в стороны, сделали вид, что не замечают состояние рыцаря, каждый быстро тут же нашел для себя какое-то занятие и полностью на нем сосредоточился, лишь Уилл, Бренда и Кэтрин решительно вплотную приблизились к несчастной паре. Бледный как снег племянник, жестко сжав губы, присел на корточки рядом с рыцарем, державшим в своих объятиях бесчувственное тело любимой.

– Воды, дайте скорей воды. – Распорядилась заботливая Кэтрин.

В миг подбежавшие воины услужливо протянули несколько фляжек, Кэтрин побрызгала в лицо женщины, веки несчастной задрожали, и через секунду она уже открыла глаза.

– Я, наконец, умерла? – Обрадовано слабым голосом поинтересовалась несчастная.

Уэйкфилд ответил срывающимся на рыдание голосом:

– Нет, любимая ты жива. Клянусь, больше никогда не оставлю тебя одну.

Уилл тактично решил оставить пару наедине, он отошел к лошади и, как другие воины, сделал вид, что очень озабочен подпругой своего коня, девушки двинулись за ним следом.

– Откуда они знают друг друга? – Тихим голосом поинтересовалась любопытная Кэтрин.

– Когда-то давно они были помолвлены, но затем все сложилось так, что им пришлось расстаться. – Охотно пояснил Уилл.

– Я даже себе не могла представить, что такое возможно ведь она на днях рассказывала нам, но не назвала имени, кто бы мог подумать, что речь идет о сэре Уэйкфилде. – Изумилась Бренда.

Влюбленная пара, казалось, даже не замечает, что вокруг них находится целая толпа народа.

– Как же долго я ждала тебя, – ласково прошептала дама.

– Теперь мы всегда будем вместе, обещаю, – уверенно пообещал рыцарь.

Леди Ингрид грустно покачала головой:

– Теперь уже это невоз…

Он не дал ей договорить, прильнув к ее губам в нежном поцелуе.

Бренда прохаживаясь неподалеку от пары, бросала в их сторону нетерпеливые взгляды, заметив, что пара на время, наконец, разомкнула свои страстные объятия, решительно поспешила этим воспользоваться, мысль, что возможно в эту самую минуту Седрика пытают, придала ей уверенности. Уилл внимательно наблюдая за ней со стороны, в душе порадовался за брата, было совершенно очевидно, девушка действительно всем сердцем любит своего жениха.

– Простите леди Ингрид, вам, что-нибудь известно о Седрике и Рейвене?

Только сейчас обратив внимание на девушек, дама пораженно всплеснула руками, благодарно улыбаясь:

– Это вы привели их сюда? Значит, твои молитвы все-таки дошли. Я ничего нового не знаю о них, после вашего побега меня посадили в подземелье, под моей камерой проходил подземный ход, а под их нет. Добраться до них можно было только минуя охрану, я ничем не могла помочь.

Уилл присел на одно колено рядом с дамой:

– Вы укажите нам путь?

– Я вас сама проведу.

– Нет, – Встрепенулся Уэйкфилд, по-прежнему крепко прижимая к себе любимую – Ты просто объяснишь нам, но туда больше не пойдешь.

По его лицу было ясно видно, спорить с ним на эту тему бесполезно, он уже все решил. Даме очень хотелось помочь и самой показать дорогу, мысль, что он сейчас вновь уйдет пугала, но не смогла ему противоречить, повернув лицо в сторону входа терпеливо начала пояснять:

– Это главный коридор самый надежный, пол там ровный, в самом начале два ответвления – Посмотрев вокруг по сторонам, подобрала с земли ветку и, объясняя, стала рисовать на земле. – Этот ведет под камеры, но там сейчас никого нет, а вот этот приведет вас прямиком туда, где держат пленных, не в их камеру, а в большое помещение, где находится стража, подходить надо будет тихо, иначе стражники вас могут услышать. Когда упретесь в стену, в ней хоть и слабо, но кое-где сквозь щели будет пробиваться свет, на уровне глаз нащупаете неглубокий выступ, надавите, и дверь откроется.

Ингрид оглянулась, все слушали, внимательно затаив дыхание.

– Я видела там четверых стражников, освободив, сможете тем же путем вернуться обратно.

Лицо Уилла недовольно вытянулось:

– Что? Ну, уж нет, мне очень хочется познакомиться с Джеймсом лично.

Уэйкфилд презрительно фыркнул:

– А я хоть и знаком с ним, тоже сгораю от желания пообщаться.

Оттуда можно попасть в замок?

– Конечно, там даже два выхода во двор и еще один тайный, – Ингрид опять стала чертить палочкой, все терпеливо объясняя.

Было решено Уилл взяв с собой шесть человек пойдет освобождать рыцарей, а Уэйкфилд с основной группой будет пробираться в замок по другому пути.

– Леди Ингрид, вы не знаете, сколько у него воинов? – Поинтересовался Уилл.

– Кроме него еще пятьдесят человек.

Троих воинов было решено оставить, охранять дам, остальные тут же занялись подготовкой к предстоящему сражению. Бренда решительно подошла к Уиллу, по ее лицу он уже заранее понял, о чем сейчас будет говорить дама.

– Я пойду с вами.

– Нет леди, я восхищаюсь вами и от всей души рад за Седрика, но битва это все же мужское дело.

Девушка протестующее замотала головой, он хитроумно не дал продолжить, умоляющим голосом с невероятно чарующей милой улыбкой приложив руку к сердцу, пояснил:

– Пощадите, умоляю, я только недавно помирился с братом, а если не дай Бог с вами что-нибудь случится? Он ведь тогда точно уже ни за что не простит меня.

Уилл улыбнулся потрясающе обворожительной улыбкой, весьма умело обезоружив и не дав времени опомниться, галантно поклонился и спешно направился к входу, воины поочередно стали входить в туннель, когда последний скрылся в темном проеме, женщины в ожидании расположились под деревом.

Воздух вокруг был совершенно неподвижен, ни малейшего дуновения ветерка солнце безжалостно палило, лучи проникали повсюду, обжигая, находили даже под сенью деревьев. Привязанные лошади беззаботно пощипывали зеленую травку, время от времени хвостами обмахивая бока от назойливых мух, высоко над верхушками деревьев с громким карканьем метались растревоженные вороны. Место, где они сейчас находились, было полностью и надежно закрыто от замка высокими скалами, увидеть их здесь никто не мог.

Бренда ходила из стороны в сторону и никак не могла найти себе места, она то присаживалась, то снова соскакивала и, заламывая руки, вновь начинала нервно метаться, Кэтрин раздраженно поглядывая на кузину, постепенно начала терять терпение. Ожившая до этого под впечатлением встречи с любимым леди Ингрид вначале сокрушенно о чем-то задумалась, а затем и вовсе впала в состояние прострации и даже не реагировала на мельтешение Бренды перед ее лицом. Усиленно покашливая в течение минуты Кэтрин раздражаясь, поняла, зря стареется ей все равно не удастся привлечь, таким образом, внимание кузины, выждав момент, когда та в очередной раз метнулась мимо, цепко ухватила подругу за подол платья и дернула с такой силой, что Бренда полуприсев едва не упала. Возмущенно посмотрев на обидчицу уже открыла рот но, заметив странно скощенные глаза Кэтрин, сопровождаемые красноречивым кивком головы в сторону дамы, осеклась. Присаживаясь, рядом с безучастной леди Бренда приобняла ее за плечи, та слегка вздрогнула от неожиданного прикосновения, но продолжала по-прежнему сидеть, уставившись в одну точку с тревогой заглядывая ей в лицо, девушка заботливо поинтересовалась:

– Как вы себя чувствуете?

Ответа не последовало, поглаживая ласково даму по плечу, девушка ободряюще заверила:

– Все будет хорошо, они скоро вернутся.

С усилием, разомкнув плотно сжатые губы, леди Ингрид бесстрастно возразила:

– Ты молода, красива, любима сейчас тебе пока еще не понять меня.

– Но ведь сэр Уэйкфилд любит вас?

Женщина прикрыла глаза и удрученно замолчала, прошло несколько минут, Бренда уже была уверена, что так и не дождется ответа, но дама неожиданно заговорила:

– Любил. Теперь в нем говорит лишь жалость. Посмотри на меня, неужели думаешь, меня еще можно любить?

– То, что я только что видела, совсем не было похоже на проявление жалости.

Женщина устало вздохнула, она говорила с трудом, явно пересиливая себя, было совершенно очевидно насколько ей самой неприятен и тяжел этот разговор, но желание высказать наболевшее оказалось гораздо сильней.

– Что я могу предложить взамен его любви? Свой позор и бесчестие. Такое будет невозможно забыть, и его жизнь превратится в сплошные страдания.

Бренда резко соскочила, словно задетая за живое, топнув ногой дрожащим от волнения голосом возразила:

– Разве это ваша вина? Разве вы этого хотели и добровольно подчинились насильнику. Тоже самое могло произойти и со мной, если бы не вы. Я чувствую к вам не только благодарность, но и уважение. Пережив такие унижения, вы не остались в стороне, равнодушно наблюдая, как то же самое будет происходить и со мной, а с риском для собственной жизни поспешили на помощь. Ведь никто заранее даже не мог предположить, что все может сложиться подобным образом. Джеймсу не удалось сломить вас, желание отомстить за погибших за себя лишь подтверждает ваше мужество. Если хотите знать, я восхищаюсь вами.

Сидевшие неподалеку на земле воины из-за отделяющего их расстояния не могли слышать, о чем именно говорят дамы, но увидев, столь бурные проявления эмоций обеспокоено покосились. Леди Ингрид с сомнением покачивая головой, все-таки внимательно прислушивалась к словам девушки, и в ее глазах, хотя пока и едва заметно, но все же уже загорелся слабый огонек надежды.

– Я была обязана покончить с собой.

Бренда распрямив сильнее плечи, высоко вздернула голову:

– Да, и лишний раз дать Джеймсу повод почувствовать свое могущество? А кто же тогда отомстит ему, или убийца и дальше будет творить свои грязные дела? Это поступок слабого человека, подтверждающий собственное бессилие, подобное только лишний раз дает врагу повод торжествовать. А вот когда Джеймс поймет, что не только не смог сломить вас, а несмотря ни на что, вы нашли в себе силы вычеркнуть даже воспоминания о нем и вновь радоваться жизни, вот тогда у него не останется повода торжествовать.

Женщина задумалась, с благодарностью глядя на Бренду. Несмотря на то, что в эту минуту девушки были невероятно напряжены, и находились почти на грани нервного срыва, да и сами обстоятельства момента совершенно не располагали к веселью, развязка разговора благодаря Кэтрин оказалось совершенно неожиданной.

– Разве можем мы слабые женщины противостоять сильным мужчинам – Приподнимаясь с земли, и, распрямляясь во весь свой могучий рост, писклявым голосом поддержала кузина.

Контраст между рассуждениями о женской слабости и могучей Кэтрин был настолько разителен, что Леди Ингрид и Бренда не выдержав, залились звонким смехом, не понимая их реакции, простодушная Кэтрин досадливо поморщилась, и в добавок при этом грозно уперла руки в бока, женщины застонав, покатились от хохота, в их нервозном смехе вполне отчетливо прослушивались надрывные нотки, казалось, что с этими звуками их душа, избавляясь, исторгает из себя боль и страдания. Уже вполне серьезно обеспокоенные воины, насторожившись, откровенно развернули головы в их сторону. Бренда незаметно для дам движением руки показала мужчинам, что у них все в полном порядке и, подойдя к кузине приподнявшись на цыпочки, поцеловала в пухлую щечку.

– Не обижайся, ты как всегда права, я тебя просто обожаю.

Доброжелательная Кэтрин при этих словах успокоилась, обращаясь к леди Ингрид, наконец, задала давно мучавший вопрос:

– А кем приходится Джеймсу эта страшная старуха?

– Его кормилица. – Совершенно равнодушно бросила дама.

– Кормилица. – Вздрогнув от отвращения, по слогам уточнила кузина и удовлетворенно кивнула головой – Тогда все понятно.

– И что тебе понятно? – поинтересовалась Бренда.

– Ну, разве может быть нормальным человек, которого вскормила ведьма? Вот вам и результат, полный урод. – Подытожила кузина.

* * *

Почти сразу в начале туннеля две группы воинов разделились, и каждая пошла по своему коридору. Уилл шел во главе своего отряда, проход был довольно узким, зато идти можно было в полный рост. Упершись в тупик, тщательно наощупь исследовал стену, нашарив неглубокий выступ, облегченно вздохнул, постояв несколько секунд, не поворачивая головы, уточнил:

– Готовы?

Рыцарь с силой надавил на выступ, дверь к удивлению довольно легко поддалась, издав при этом неприятный для слуха протяжный скрип. Перед ними предстала большая комната со сводчатым каменным потолком, освещенная тусклым светом горящих факелов, в углу на небольших бочонках сидели трое стражников. Воины появившиеся неожиданно и можно сказать из ниоткуда привели охранников в полное замешательство, лишь один из них, не растерявшись, выхватил свой меч и бесстрашно кинулся навстречу, двое других ошалело, тараща глаза, как недвижимые изваяния продолжали сидеть на своих местах. Уилл кинулся наперерез ретивому бойцу, без труда отразив несколько ударов безжалостно и быстро, хладнокровно нанес смертельный удар, запоздало, пришедшие в себя охранники были немедленно разоружены.

– Где пленные? – Решительно потребовал Уилл.

Один из стражников услужливо махнул головой в сторону соседней двери. Выхватив факел из подсвечника на стене, рыцарь кинулся к указанной камере, отворив засовы, широко распахнул дверь. Увиденное привело его в неописуемую ярость. Уже вновь успевший переменить свое решение Джеймс, считая, что слишком поспешил облегчить участь своих заключенных, снова распорядился привязать их и оставить в прежнем полувисящем положении. Со связанными руками, вытянутыми к потолку рыцари, бессильно уронив головы, не подавали ни каких признаков жизни, и, казалось, находились сейчас без сознания. В разорванной окровавленной одежде они выглядели чрезвычайно ужасающе, особенно Седрик, мгновенно отметил про себя опытным глазом Уилл. Молясь в душе, чтобы они оказались живы, кинулся к брату, приказав подоспевшим воинам поддерживать его с обеих сторон, вытащил нож и перерезал тугие веревки. Придя в себя от происходящего вокруг него шумного движения, Седрик с трудом приподнял голову, в затуманенных болью глазах промелькнуло удивление, потрескавшимися окровавленными губами равнодушно поинтересовался:

– Ты пришел, сам убить меня?

Уилл ошеломленный замер, его бросило в холодный пот, с дрожью в голосе потрясенно выдохнул:

– С ума сошел. Я пришел за тобой, брат.

На последнем слове дрогнувший голос предательски сорвался, испугавшись нахлынувших эмоций, Уилл замолчал. Освободив рыцаря от пут, бережно положили на ворох грязной слежавшейся соломы, другие в это время то же самое проделывали с Рейвеном. Уилл потребовал воды и, получив кувшин заботливо придерживая голову брата, напоил, глядя на распухшие бордово-синие руки Седрика, обеспокоено спросил:

– Ты чувствуешь руки, можешь ими шевелить?

Кривясь от боли, Седрик попытался сжать непослушные кулаки, с трудом, но ему это удалось.

– Нормально – Просветлел Уилл, бережно растирая затекшие конечности обессиленного брата. – Вас, что все время так держали? – Уточнил недоверчиво.

– Нет, по настроению Джеймса, а оно у него часто меняется.

Глядя из подлобья на брата, как бы промежду прочим поинтересовался:

– Как вы узнали, где мы?

Уилл с шумом втянул в себя воздух:

– Уэйкфилду удалось подслушать разговор Агнессы с гонцом от Джеймса.

– Значит это не ты. – Облегченно откинув назад голову, Седрик прикрыл веки, он был впервые не в силах справиться со своими чувствами, но не желал, чтобы присутствующие заметили, как помимо его воли непослушные глаза подернулись влагой. Уилл был растроган увидев, как откровенно обрадовался брат этому известию, глядя на него, тихим голосом искренне поделился:

– Я чуть с ума не сошел, думая, что ты в случившемся обвинишь меня.

Седрик благодарно улыбнулся и тут же болезненно скривился.

– Тебе хуже? – Встрепенулся Уилл.

– Нет Бренда и Кэтрин, мы не знаем, что с ними.

– Успокойся, они вместе с нами, мы встретили их по дороге, с ними все в порядке.

– Значит, им действительно удалось бежать? Сколько у тебя с собой людей?

– Да, не переживай, там, на верху сейчас есть, кому поговорить с Джеймсом, и поверь, у него на это право не меньше причин.

Седрик с недоумением уставился на брата, тот, продолжая тщательно растирать его руки, с готовностью поделился, вкратце рассказав печальную историю дяди.

– Что же мы тут лежим, когда там, на верху сражаются. – Возмутился Рейвен.

Пошатываясь, придерживаемый твердой рукой брата Седрик попытался подняться.

– Да не торопись ты приди, как следует в себя. – Раздосадовано заволновался Уилл, едва успев во время поддержать обмякшее оседающее тело брата.

– Терпения не хватает – Зло пояснил Седрик.

– Угу, доставь удовольствие Джеймсу, пусть увидит, как ты вползешь.

Братья обменялись красноречивыми взглядами, глаза одного искрились смехом, другого метали молнии.

* * *

Уэйкфилд со своим отрядом беспрепятственно добрался до указанного Ингрид места, в гардеробной, куда они попали, никого не было, пройдя через комнату, вышли в коридор, увидев витую круто уходящую в низ лестницу немного замедлив шаг, стали потихоньку спускаться, до их слуха долетели обрывки разговора грубо споривших людей.

Спустившись еще на несколько ступеней оказались в зале, где за длинным столом небрежно развалившись, восседал Джеймс в окружении десятка воинов. Заслышав шаги, они резко повскакивали со своих мест на ходу обнажая мечи.

– У нас я вижу гости и совсем нежданные. – Прорычал Джеймс, замерев на месте.

– А ты никак уже почувствовал себя здесь хозяином? – Презрительно уточнил Уэйкфилд.

– Замок мой.

– Да ну, и с каких это пор?

– С тех самых как я его захватил.

– Разочарую тебя, но у замка есть законная хозяйка.

Джеймс цинично рассмеялся.

– Ты имеешь в виду мою шлюху.

Уэйкфилд побледнел, брошенные презрительные слова подобно едкой соли просыпались на его и без того кровоточащее истерзанное страданиями сердце, без лишних разговоров с мечом в руках он бросился на обидчика. Джеймс, прекрасно зная печальную историю любви рыцаря, ожидал от него именно такой реакции. Все в миг смешалось, в зале зазвучал яростный звон и скрежет бьющихся друг о друга мечей, сливающиеся воедино звуки, взлетая ввысь, превращались в один протяжный гул. Подскочив к противнику, Уэйкфилд со свистом рассек мечом пустой воздух, резво метнувшегося в сторону Джеймса уже не было на месте, проворно убегая, он попытался спрятаться за спины своих воинов.

– Ты всегда был трусом, по привычке будешь прятаться за своими людьми?

Джеймс, держа в обеих руках по мечу изловчившись, бросил один по низкой дуге, пытаясь достать рыцаря по ногам, и сделал бы это, задержись тот на месте еще хоть на одну секунду. Увидев, что ему не удалось добиться желаемого результата, в панике заметался по залу, с надеждой озираясь по сторонам, но его воинам в данный момент итак приходилось тяжело, и было совсем не до него, каждый из них сейчас спасал собственную жизнь. Видя, что у него не осталось другого выбора, только как сойтись лицом к лицу со своим врагом Джеймс от бессилия перед неизбежным злобно зарычал, противники, наконец, сошлись вместе. Мечи в их руках зазвенели с удвоенным остервенением и уже через несколько секунд раздался крик, наполненный яростью и болью, Уэйкфилд изловчившись, нанес хлесткий удар плашмя в незащищенную голову Джеймса, потеряв равновесия и выронив меч, поверженный пролетел довольно приличное расстояние и во весь рост растянулся на каменном полу. Выхватив кинжал, рыцарь стремительно занес его над беспомощным противником, но тот резко выбросив руку вперед, как бы защищаясь от удара, истошно завопил:

– Я сдаюсь, если ты благородный рыцарь, то не посмеешь убить пленного.

Громко выругавшись, Уэйкфилд с усилием задержал занесенную руку в воздухе и презрительно плюнул на униженно ползающего по полу врага. Звуки ожесточенного боя были уже слышны и во дворе замка.

– Прикажи своим людям сдаться. – Грозным голосом потребовал рыцарь.

Джеймс на несколько секунд замолчал, Уэйкфилд с трудом сдерживая желание тут же добить врага с силой пнул его прямо в лицо.

– Ну.

Секунду они с ненавистью смотрели друг другу в глаза, и только после того как рыцарь вновь решительно занес над ним свой кинжал, Джеймс дико заорал:

– Сдавайтесь.

Разгоряченные боевым азартом воины Джеймса были явно недовольны таким приказом своего господина и подчинились нехотя и не сразу, но все же постепенно бой затих.

Весь пол зала был залит кровью, повсюду вокруг на нем лежали раненые, многие из них уже корчились в предсмертной агонии, другие, с душераздирающим воплями, выкрикивая проклятия, беспомощно пытались зажимать руками свои раны. Сражение было хоть и скоротечным, но кровавым и закончилось полным разгромом врага.

– Проводите их в подземелье, раненых пусть перевяжут. – Распорядился Уэйкфилд.

Бросив холодный взгляд в сторону умирающего вражеского воина, бьющегося в последних судорогах рыцарь, наклонившись, одним точным ударом в сердце хладнокровно добил его. Поднявшийся Джеймс спешно направился, было со всеми уцелевшими, но грозный окрик Уэйкфилда буквально пригвоздил его на месте.

– Стоять. Наш разговор с тобой еще не закончен.

– Желаешь прикончить меня без свидетелей? – Ехидно поинтересовался Джеймс, говоря преувеличенно громким голосом, чтобы все присутствующие в зале могли хорошо его услышать.

– Не мне одному хочется с тобой поговорить, но биться с тобой, обещаю, буду я.

Пленный усердно растирая кровь по своему лицу, скривился, делая вид, будто едва стоит на ногах.

– Сейчас?

– А ты желаешь, чтобы я для тебя собрал турнир?

– Я ранен.

– Ну, так присядь, отдохни немного перед смертью.

Когда Седрик вместе со всеми вошел в зал, перед ними предстала удивительная картина, весь пол залит кровью, а среди царившего вокруг хаоса за столом напротив друг друга сидели два непримиримых врага и со стороны, казалось, совершенно спокойно вели непринужденную беседу.

– Как переменчива жизнь, мы поменялись местами. – Презрительно фыркнул пленный.

Уилл изучающее разглядывал лицо Джеймса, Седрик равнодушно бросил:

– Тебя никак забавляют эти перемены?

Несмотря на клокотавшую в нем злость Джеймс заискивающе возразил:

– Честно говоря, нет, но я же знаю, что в плену у благородных рыцарей, поэтому спокоен за свою судьбу.

– Напрасно.

– И все же я уверен, что вы достаточно благородны. – Настойчиво повторил Джеймс.

– Неужели тебе известны такие понятия? – Иронично поинтересовался Седрик.

Как бы ища поддержки и сочувствия со стороны, пленный с надеждой оглядел всех присутствующих подобострастным взглядом и остановил взор на Уилле.

– Если здесь Уэйкфилд, то надо понимать передо мной Уилл? Вот уж никогда бы не подумал, приходится, к сожалению, доверять собственным глазам.

Неприязненно глядя на ироничное лицо Уилла, вполне отчетливо понял, на помощь с его стороны нет смысла надеяться, в отместку в душе уже предвкушал удовольствие оттого, что ему сейчас хотя бы представилась возможность увидеть, как измениться его уверенное лицо, когда он назовет имя своей сподвижницы.

– Тот факт, что я, не задумываясь, бросился на помощь даме по первому ее зову, разве не говорит о моем благородстве? Неужели вам надо объяснять – Джеймс дружелюбно посмотрел на Уилла – Ведь вы то хорошо знаете свою жену, и если она что-то решила, бесполезно даже пытаться отговорить, а она так горячо просила меня помочь. Разве мог я отказать любимой кузине?

Уилл слегка изменившись в лице, жестко возразил:

– Напрасно стараешься нам всем прекрасно известно об участии Агнессы, можешь не переживать думаю участь твоей кузины будет немногим отличаться от твоей.

– Кузины? – Удивленно повернув лицо к брату, уточнил Седрик.

– Да, я и сам только вчера узнал, кем они приходятся друг другу.

Седрик задумавшись, замолчал, поняв ход его мыслей, Джеймс услужливо пояснил:

– Агнесса мне кузина по матери, а Бренда по отцу.

Седрик облегченно вздохнул, возможность родства Агнессы с его невестой в первую минуту его просто шокировала, бросив косой взгляд в сторону брата, равнодушно заметил:

– Говоришь не задумываясь? Не скромничай, уверен, ты все хорошо обдумал, просто тебе в очередной раз не повезло. Раньше ты хотя бы прятался за спинами своих воинов, теперь пытаешься укрыться за женской?

Лицо Джеймса от досады вытянулось, ему не удалось насладиться ожидаемым эффектом.

Ухмыляясь, Седрик подошел ближе, присев прямо напротив Джеймса устремил на него гипнотизирующий взгляд, с минуту помолчав, как бы нехотя пояснил:

– Рано или поздно за свои поступки приходится отвечать, как видно, пришло твое время.

Джеймс опустил глаза на стол, с сожалением поглядывая на кружки в которых было налито вино, которое он со своими воинами так и не успели допить.

– Не совсем понимаю, о чем ты говоришь?

– Брось. – Поморщился рыцарь – Все хорошо понимаешь. Не хватило духу еще раз встретиться со мной в честном бою, и, как разбойник, решил напасть на спящих?

– По мне все средства для достижения цели хороши.

– Ага, – Презрительно кивнул Седрик – Я это уже слышал, только хочу напомнить, подобные действия ни в коей мере не допустимы для рыцаря, ведь ты же, к сожалению, им считаешься. Думаю, не станешь возражать, что наши с тобой отношения должны быть выяснены до конца…

– Каким образом?

Седрик насмешливо скривился, изящным движением разведя руки в сторону с издевкой в голосе, пояснил:

– Как и положено рыцарям с мечом в руках.

– Не вижу смысла, я у вас в плену.

– Это вовсе не освобождает тебя от расплаты за содеянное.

– Ты о чем?

– А ты уже забыл? Ну что ж напомню, ты убил моих воинов, взял нас в плен, заметь, я прощаю тебе хамское отношение к нам, потому что в силу своего воспитания ты даже не имеешь представления о нормах поведения с пленными, а к тому, к перечисленному хочу добавить последнее и самое главное: ты принуждал мою невесту выйти за тебя замуж. – Седрик не хорошо улыбнулся, от чего у Джеймса внутри все словно оборвалось. – А вот этого я уж точно не могу простить. – Последние слова он произнес со страшной серьезностью так веско, что Джеймс окончательно понял, на какую-либо пощаду рассчитывать теперь уже точно не придется.

– Ну, только до тех пор, пока не узнал, что ты уже спал с ней.

Седрик улыбнулся одними губами, глаза же его по-прежнему своим немигающим взглядом буквально замораживали собеседника.

– Тебя оказалось совсем не сложно провести.

Джеймс сокрушенно развел руки в стороны:

– Ты не прав, зная твою репутацию, не приходилось сомневаться, а воспитывать твоего ублюдка у меня не было ни малейшего желания.

Их разговор со стороны был похож на дружескую беседу давно не видевших друг друга приятелей, оба время от времени улыбались и говорили довольно спокойными голосами, не большой любитель долгих рассуждений Уэйкфилд не выдержав их затянувшегося диалога не церемонясь, перебил:

– Захватив этот замок, ты убил многих жителей и оскорбил леди Ингрид.

– На твоем месте стоило бы поблагодарить меня, у самого то тебя не хватило духу рассчитаться с ними. К тому же я действовал не от своего имени, эти саксонские свиньи были предателями, и принц Джон лично приказал мне их проучить. Так что здесь ко мне не может быть никаких претензий. А эту сумасшедшую шлюху жалею, что не убил сразу, от нее все равно не было толку, она оказалась такой холодной в постели.

Со скоростью выпущенной стрелы Уэйкфилд резко перегнувшись через стол, нанес точный удар в челюсть обидчика, Джеймс вместе со стулом опрокинулся на пол, по залу разнесся гулкий звук. Все присутствующие с невозмутимым видом наблюдали за происходящим, ни у кого и в мыслях не возникло остановить разъяренного рыцаря, но тот, сделав свое дело с самым непринужденным образом, спокойно уселся на свое место, при этом к тому же вольготно развалившись. Седрик встретившись с обезумевшими от боли и неожиданности глазами Джеймса, брезгливо поморщившись, опять грациозно раскинул руки в стороны:

– В отличие от меня он не любит долго говорить, это мы с тобой уже привыкли друг к другу. – Повернувшись к Уэйкфилд, вежливо пояснил – С ним надо поаккуратней у него голова плохо держится, в любую минуту может отвалиться, как же мы тогда будем с ним биться. – И тут же приказал – Сядь. Ты наверно и сам уже понял, что тебя ждет?

Джеймс, сидя на полу, продолжал тыльной стороной руки размазывать по лицу кровь.

– И как же будете убивать меня, все вместе?

Седрик презрительно скривился, ответив предельно жестким голосом:

– Как всегда судишь по себе? Это будет честный бой только ты и я.

Молчавший до этого времени Уилл при словах брата встрепенулся резко вскинув голову, зная, на сколько тот еще слаб, и в прямом смысле этого слова едва держится на ногах, да и его распухшие руки до сих пор выглядели довольно страшно, не только сражаться, но и держать ими меч было просто немыслимо.

– Нет, задета моя честь, разве может что-то быть унизительнее предательства? С ним буду биться я – Решительно заявил Уилл.

Предложение биться с ослабленным Седриком пришлось Джеймсу больше по душе, бросив раздраженный взгляд в сторону Уилла презрительно поморщился:

– Да, брось не думаешь же серьезно, что я, если бы мне это не было выгодно, пошевелил хоть пальцем ради Агнессы?

– Без ее помощи тебе бы не удалось выследить их. – Парировал Уилл.

Медленно приподняв голову, Уэйкфилд недовольным взглядом обвел лица друзей, им стало ясно, он крайне возмущен тем, что кто-то даже пытается претендовать на его неоспоримое право лично убить Джеймса, мрачным голосом возразил:

– Думаю, что никто из вас не станет возражать, что имеет больше меня прав на этот бой.

Джеймс криво усмехнулся:

– Ну, надо же какой разгорелся жаркий спор. Как много желающих меня убить.

– Уверен, их гораздо больше, просто не все здесь присутствуют. – Равнодушно уточнил Седрик.

За дверью послышался шум спорящих голосов, Уилл подойдя, приоткрыл, возмущенные женщины осаждали охрану, требуя, чтобы их пропустили внутрь. Увидев Седрика, Бренда оттолкнула Уилла в сторону и кинулась к жениху, прижав ее к своей груди, он не обращая внимание на присутствующих осыпал лицо девушки страстными поцелуями.

– Как трогательно – Язвительно фыркнул Джеймс.

– Уведите его и заприте отдельно. – Равнодушно бросил Седрик.

Проходя мимо леди Ингрид, Джеймс цинично оскалился, уверенный, что та в смущении потупив голову, отойдет в сторону с его пути, и того, что произошло совершенно не ожидал. Дама, гордо вскинув голову, решительно шагнула к нему, ее глаза лихорадочно горели, рука резко взлетела вверх, звонкий звук пощечины, разорвал напряженную тишину. Седрик с Уиллом презрительно улыбаясь, зааплодировали даме, стражник шедший позади пленного бесцеремонно подтолкнул его в спину.

* * *

Агнесса, как загнанный зверь, металась по комнате, попытка переговорить с охраной не дала никакого результата, они просто делали вид, что не слышат ее. Сознание того, что Уилл вмешался в самый неподходящий момент, когда все так удачно складывалось, не давало покоя. Неожиданная неудача не сломила ее, а лишь сильнее подстегивала к действию, неистовое желание отомстить теперь еще и Уиллу горело в ней с все возрастающей силой. Подойдя к окну, бросила взгляд вниз и без того прекрасно зная, очень высоко, заслонив ладошкой глаза от солнца, присмотрелась, унылая картина запущенного сада только усилило ее раздражение. Неожиданно Агнессе пришла в голову, как ей показалось, неплохая идея, решительно метнувшись к сундуку, приоткрыла крышку, какую-то секунду размышляла, затем, откинув полностью, поспешно прямо на пол стала выбрасывать все содержимое. Рассмотрев все вещи, разложила и принялась связывать между собой, пытаясь сделать подобие веревки, тщательно стягивая каждый узел и проверяя на прочность. Ее ожесточенно сосредоточенное лицо выражало непреклонность задуманного. Внимательно рассматривая, что у нее получилось, осталась вполне довольна результатом своей работы. Веревка вышла достаточно длинной, поднеся к окну, огляделась по сторонам, и никого не увидев поблизости, сбросила ее вниз, до земли не хватало совсем немного.

– Пустяки – Подбадривая сама себя, прошептала вслух Агнесса, охваченная азартным пылом.

Ее радовал и успокаивал тот факт, что окно выходит в сад и охранники со стен замка ее не смогут заметить. Пытаясь надежно закрепить конец веревки, сделала несколько прочных узлов, туго стягивая и связывая их на решетке, для верности еще продела ее через железную скобу, замурованную в стене, несколько раз с силой подергала и убедилась, что выдержит. С минуту проверяла, тренируясь как удобнее встать, чтобы нечаянно не наступить на собственное платье, приподняв подол, подоткнула под пояс, туже затянув на талии. Обдумала, как ей показалось, все и больше ни в чем, не сомневаясь, бесстрашно забралась на подоконник, села свесив ноги, несколько секунд не двигалась, пытаясь немного унять нервную дрожь, затем, решительно крепко ухватившись за веревку, оттолкнулась. Повиснув в воздухе, не ощущая под ногами опоры, в миг похолодела, на деле все оказалось гораздо сложней, чем ей это представлялось раньше. Пытаясь спускаться, перебирая вспотевшими и, казалось, ставшими совсем чужими руками, с ужасом поняла, у нее не хватает сил удерживать вес своего тела. Ее захлестнул панический страх, видя над собой, такой близкий и уже недостижимый подоконник надумала вернуться обратно, но подтянуться вверх смогла совсем чуть-чуть и тут же снова скользнула вниз, проехав голыми локтями и коленями по каменной поверхности стены, ей едва хватило сил, чтобы не закричать от боли и не выпустить веревку. Кожа на локтях и коленях вмиг превратилась в сплошную кровавую ссадину. Тогда решила попытаться не перебирать руками, а опускаться съезжая, но, натолкнувшись на первый же узел, ей не хватило кисти обхватить его, скользнув, ладони непроизвольно разжались. Судорожно хватая руками, воздух Агнесса расширенными от ужаса глазами смотрела на мелькавшую прямо перед ее лицом спасительную, но такую недосягаемую веревку и до последнего мгновения не верила, что ей так и не удастся ухватиться за нее.

Земля приближалась с невероятной скоростью, но за это мгновение ей вполне хватило времени, чтобы успеть рассмотреть то место, куда ей предстояло упасть, желтый песок, казалось, рассыпался под ней, и каждая песчинка была видна буквально в отдельности, увеличиваясь и разрастаясь до невероятных размеров. Распластавшись на земле она даже не почувствовала боли, оглушенная противным хлюпающим хрустом внутри себя. Она отчетливо и как-то даже слишком хорошо и ярко видела все перед своими глазами, но абсолютно ничего не ощущала, происходящее напоминало кошмарный сон.

– Я жива. – Пронеслась в голове равнодушная мысль.

Сделав усилие попыталась повернуть голову, чтобы увидеть свое тело, которое почему-то совсем не ощущала и не смогла, медленно подняла глаза к небу, поражаясь тому, на что раньше никогда не обращала внимание, залюбовалась как красиво смотрится на фоне нежно-голубого неба сочно зеленые кроны деревьев. Выражение на ее лице стало медленно меняться, огонек, горевший в глазах тускнея, затухал, пока совсем не исчез, сделав ее глаза похожими на две холодные тусклые льдинки, оставаясь открытыми, они уже больше ничего не видели, клокотавший внутри ее свистящий звук оборвался, так и не успев до конца вырваться из груди.

* * *

Несмотря на благоприятный исход сражения, мужчины сохраняли невозмутимое спокойствие, на их усталых лицах не было заметно ни следов торжества, ни гордости от одержанной победы. Без лишней суеты обстоятельно и сосредоточено даже не сговариваясь, каждый из них сам нашел для себя занятие, и по-хозяйски принялись за дело. Уэйкфилд и Рейвен отправились на крепостной вал, с интересом изучая укрепления, выискивая слабые стороны и прикидывая на ходу, что возможно будет сделать, чтобы в самый короткий срок устранить наиболее значительные недостатки. Уилл, обойдя весь двор замка, тщательно все изучил, и, отобрав нужное количество воинов, расставил их таким образом, чтобы происходящее во дворе замка и за его пределами легко просматривалось, и в случае опасности было сразу замечено. Седрик убедившись, что ни один из их воинов не ранен серьезно, занялся теми, кто все-таки нуждался в помощи.

Всех охватила жажда деятельности, леди Ингрид желая заняться делами, вежливо предложила девушкам немного отдохнуть, но те так искренне завозмущались, что она предпочла не спорить, а лучше дать им работу. Сейчас дама уже совсем не напоминала, ту безучастную и униженную женщину, какой они увидели ее впервые, еще не успев переодеться, и привести себя в порядок, тем не менее, изменилась, ее манера держаться, осанка, величественная походка, даже то с каким видом она отдавала распоряжения, все выдавало в ней истинную леди. В сопровождении Бренды и Кэтрин она прошествовала на кухню, и была неожиданно приятно обрадована, обнаружив там уцелевшую горстку своих людей. При ее появлении слуги точно обезумели от радости, с громким плачем и причитаниями кинулись в ноги к своей госпоже, целуя ее руки и подол платья, преданно заглядывая в ее глаза, и беспрерывно стремились, как бы невзначай, лишний раз прикоснуться к ней. Увиденное растрогало девушек. Немного успокоившись, но все еще не в силах отойти от своей хозяйки, перебивая друг друга, слуги принялись делиться пережитым ужасом, объясняя, каким чудом им удалось выжить. Захватчики предусмотрительно сохранили им жизнь лишь потому, что нуждались в них, ведь должен же был кто-то готовить еду и выполнять другие каждодневные работы, которыми сами они не желали заниматься. Леди ужаснулась, узнав, что когда она находилась в заточении, самые отчаянные из ее людей настойчиво пытались пробраться к ней и помочь бежать, но были схвачены и казнены, и несмотря на такую жестокую расправу, другие также не оставляли новых дерзких попыток и тоже поплатились за это собственной жизнью. Ее душа в этот миг была переполнена самыми противоречивыми чувствами, скорби о погибших и благодарностью за их верность и мужество, ощущением вины за то, что в мыслях обижалась на них уверенная, что о ней все просто забыли. Еще в течение целого часа они никак не могли успокоиться, с трудом приходя в себя от всего пережитого. Ни на миг не забывая, какая ответственность, лежит на ней как на хозяйке замка, она с огромным усилием воли все же сумела взять себя в руки и приступила к исполнению своих обязанностей, распределив и дав каждому задание, наравне со всеми сама принялась за работу. Несколько человек тут же отправили приводить в порядок, разгромленный и залитый кровью зал, все остальные остались на кухне, необходимо было не только навести порядок, но и проверить оставшиеся запасы, и заняться приготовлением пищи. Настроение у всех было радостное и приподнятое, каждый стремился сделать все лучше и быстрее, не позволяя себе присесть даже на минуту и хоть чуть-чуть отдохнуть, лица всех светились радостным возбуждением и просто вспыхивали от счастья, когда леди смотрела в их сторону и хвалила за проделанную работу. Совсем скоро в воздухе уже витали ароматные запахи жареного мяса и различных пряностей. Обращаясь к девушкам, леди Ингрид удовлетворенно улыбнулась:

– Ну, вот теперь настало время привести и себя в порядок.

Распорядившись, чтобы в ее комнату наносили горячей воды и заполнили ванну, они втроем с чувством выполненного долга отправились туда.

Через несколько часов, когда на потемневшем небе весело мигая, загорелись первые звезды, мужчины, наконец, освободились от своих дел и собрались все вместе в зале. В дальнем углу возле камина в креслах напротив друг друга расположились Седрик и Бренда, взяв невесту за руку, он нашептывал ей что-то ласковое, по ее зарумянившемуся лицу было видно как счастлива она в этот миг. В центре за столом сидели Уэйкфилд и Рейвен, задумчиво обсуждая проделанную работу, тут же составляли планы на следующий день. Уилл заинтересованно ходил кругами рассматривая зал, вся обстановка которого отличалась саксонской простотой, теперь уже абсолютно ничто не напоминало о тех кровавых и жарких событиях которые разыгрались здесь буквально несколько часов назад. В камине весело потрескивали сухие дрова, распространяя тепло и запах сосны, трубы камина плохо вытягивали дым, оставаясь почти внутри он, поднимался вверх к закопченным бревенчатым стропилам черным от вросшей в них за долгие годы липкой сажей. На стенах висели полуистлевшие от старости драпировки, слегка покачивающиеся от сквозившего в щелях ветра. Огромный обеденный стол стоял в центре зала, каменный пол был тщательно вымыт и усыпан, свежей травой источавшей необыкновенно приятный аромат. Время, от времени поглядывая в сторону жениха с невестой Уилл понимающе ухмылялся, покусывая нижнюю губу, ему доставляло огромное наслаждение следить за тем как его брат, пресыщенный женским участием, и уже давно довольно уставший от их назойливого внимания, такой необузданный и самоуверенный, сейчас трепетно и с трогательной нежностью ухаживает за своей невестой, для Уилла было настолько ново и непривычно такое поведение Седрика, что он просто не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за ним. Увлеченный разговором Рейвен краем уха уловил легкие шаги по лестнице, бросив беглый взгляд в ту сторону, замер на полуслове, удивленно округлив глаза, сидевший к лестнице спиной Уэйкфилд видя реакцию собеседника, непроизвольно оглянулся назад, из его груди тут же вырвался восторженный возглас. По лестнице спускалась леди Ингрид, произошедшая в ней перемена была разительной до невероятного. Черные густые, тщательно уложенные волосы, переливаясь, блестели, на ней было надето роскошное шелковое платье василькового цвета, удивительно сочетающееся с ее глазами, поверх него было накинуто другое длинное и просторное шерстяное сочно-синее, с очень широкими рукавами, доходящими до локтя. Величественно и грациозно она спускалась в низ, Уэйкфилд бросился к ней навстречу, галантно предложив руку, проводил даму к столу. В первую минуту она была довольна эффектом, который сумела произвести своим появлением, но вдруг в ее голове промелькнула мысль, мгновенно омрачившая лицо дамы. Не слишком ли рано забыла о тех унижениях, через которые ей пришлось пройти, разве может она после всего пережитого чувствовать и вести себя как благородная леди? Сомнения так отчетливо были отображены на ее лице, что все без исключения поняли ее тревоги. Скользнув виноватым взглядом по лицам присутствующих, сожалея в душе, что позволила уговорить себя и, уступив просьбам надела, этот наряд с раскаянием пробормотала:

– Кэтрин так просила. – И окончательно смутившись, замолчала.

Чувствуя ее настроение, Седрик поспешил прийти на помощь даме:

– Смею вас заверить, что вы поступили довольно мудро, не став спорить с Кэтрин, это бесполезно, я и сам в этом убедился уже не один раз. Мы крайне признательны вам и поверьте, воспринимаем как знак уважения с вашей стороны к нам.

Уэйкфилд стрельнул на него взглядом полным благодарности, а Уилл слегка отвернувшись, чтобы никто кроме брата не заметил выражение его лица состроил красноречивую гримасу, выражая восхищение его умению в секунду растопить женское сердце. Появившаяся из-за спины леди Кэтрин решила поддержать игривый тон и как всегда бесцеремонно выдала:

– Вы бы лучше рассказали, сколько сил нам пришлось приложить, умоляя вас жениться на Бренде.

Уилл резво крутанулся на пятках и ухватив Кэтрин за руку с преувеличенным интересом умоляюще попросил:

– О, уверяю вас мне это крайне любопытно.

Все кроме Бренды добродушно рассмеялись, искрящиеся весельем глаза присутствующих устремились в сторону девушки в тот самый момент, когда она, скривившись, изобразила возмущение на лице предназначенное кузине. По залу пронесся взрыв хохота, успокоенная леди Ингрид заулыбалась вместе со всеми, с облегчением убедившись, что в глазах ее гостей нет даже и тени презрения или осуждения по отношению к ней.

Рассаживаясь за столом, Рейвен заботливо протянув руку любимой, с умилением глядя на нее, на столько забылся, что совершенно непринужденно с необыкновенной лаской в голосе проворковал:

– Иди ко мне моя птичка.

Друзья влюбленной пары мужественно сдержавшись потупили глаза, переборов прилив смеха сделали вид, что ничего необычного не слышали, никто не желал оскорбить Рейвена в его нежных чувствах. Седрик взявший за секунду до произнесенных рыцарем слов, кубок с элем и успев уже сделать большой глоток, глянул в сторону брата, и, встретив взор выпученных глаз, не сдержавшись, прыснул, подавившись, закашлялся. Теперь уже Бренда поспешила исправить положение, невозмутимо припомнив:

– Можете себе представить мое состояние, когда я предложила ему жениться на мне, а он вот также подавился вином.

Грянувший дружный смех гулким эхом взлетел под высокие своды потолка. В дверях появилась испуганная голова слуги, желающего уточнить, можно ли подавать на стол, но не рискующего открыть рот, за долгие месяцы, проведенные в страхе, они отвыкли от веселья и теперь растерялись не зная как себя вести. В зале появились приглашенные воины, рассаживаясь, оживленно шутили и смеялись.

– Кто охраняет Джеймса? – Поинтересовался Седрик.

– Джон.

Услышав ответ, рыцарь удовлетворенно кивнул распорядившись:

– Джек, после ужина сменишь его.

Бренда поглядывая на кузину, заметила, что та даже не притронулась к еде, переживая, что подруга обиделась на ее жениха за его несдержанный смех, уточнила:

– Что с тобой?

– Думаю, а где же эта ведьма-кормилица? Куда она пропала? Ее кто-нибудь, видел?

– Она так поразила твое воображение, что ты не можешь о ней забыть?

Услышав их разговор, Седрик оживился:

– Молодец, что напомнила – И громким голосом добавил – Женщину необходимо найти, поверьте мне это совсем не безобидная старушка и у нас из-за нее могут возникнуть проблемы, врага нельзя упускать из виду.

Кэтрин довольная его похвалой с гордостью посмотрела на кузину. Вскоре насытившийся Джек отправился сменить на посту Джона и через пару минут запыхавшийся и встревоженный вернулся:

– Сэр, комната пуста, Джеймса там нет.

Уилл резко поднявшись, с тревогой уточнил:

– Что с Джоном?

– Он спит.

– Что?

Все бросились к комнате, действительно дверь была открыта, Джон лежал в неестественной и совсем неудобной для обычного сна позе, наклонившись Уилл проверил, жив ли он, взгляд рыцаря наткнулся на выглядывающую прямо из под бока воина ручку кувшина, перевернув лежащего, вытянул кувшин и заглянул внутрь.

– Вода. – С недоумением пожав плечами протянул разочаровано.

– Ведьма – Ахнула Бренда.

Еще не поняв все до конца, в ожидании дальнейших объяснений Уилл молча уставился на девушку.

– Она умеет готовить всякие отвары, в том числе и сонные, я это на себе испытала.

Высунувшаяся из-за спины воинов Кэтрин явно желая всех поразить дополнила:

– Можете себе представить, она его кормилица.

Но почему то ни на кого больше кроме нее самой это известие не произвело особого впечатления, девушка заметно обиделась.

Никто не сомневался сейчас поиски бесполезны, так как во время своего нападения они в спешке даже не позаботились закрыть потайную дверь в комнате, которую когда-то занимал Джеймс и теперь старуха, усыпив стражника, проводила, по всей видимости, пленного именно тем путем, а значит он уже достаточно далеко от замка. На лицах дам, вновь вспыхнула тревога, предчувствие новых бед лишило их покоя, Седрик и Уэйкфилд были в бешенстве, слишком глупо упустили врага, так и не успев с ним поквитаться. Уилл приказал усилить охрану замка и, наконец, найти старуху, не взял же ее Джеймс с собой. Теперь уже все были твердо уверены, что не имеют права покидать замок, понимая, что в эту ночь Джеймс сюда не рискнет вернуться и уже сейчас далеко, составили план действий на завтра, решив в первую очередь завалить уже не являющиеся тайными ходы.

Расходиться по своим комнатам никому не хотелось, уснуть сейчас, все равно никто из них был не в состоянии, многозначительно улыбнувшись, Уилл подбадривающе посоветовал:

– Думаю вам всем перед сном лучше подышать свежим воздухом, а я проверю охрану.

Долго уговаривать никого не пришлось, благодарно взглянув на него пары, разбрелись. Ингрид с Уэйкфилдом вышли в ночной сад:

– Сможешь ли ты меня простить? – Заглядывая в глаза любимой, спросил рыцарь.

– Я? За что?

– Я не должен был так исчезать.

– Разве ты мог поступить иначе? Во всем виноват только мой отец, он поступил бесчестно и подло. Я даже и не надеялась, что ты после этого вернешься.

– Почему же тогда не вышла замуж?

– Я ждала тебя.

Рыцарь пораженно хмыкнул, про себя лишний раз, убеждаясь, что невозможно найти логику в женских суждениях. Он приподнял голову, в проеме между густых ветвей по безоблачному усыпанному звездами небу величаво освещая землю тусклым светом, безмятежно плыла луна.

– А я слышал, что ты обручена и был абсолютно уверен, что уже давно замужем. – С болью в голосе поделился рыцарь.

– Отец пытался выдать меня замуж, я за это время даже научилась изображать безумие, а кто захочет иметь сумасшедшую жену?

Она грустно улыбнулась, припомнив как поспешно сбежал ее последний напуганный жених, даже не прельстившись на завидное приданное. Подняв на него глаза, робко спросила:

– А почему ты не женился? Я всегда узнавала о тебе.

Уэйкфилд тяжело вздохнул:

– Не мог же я мучить ни в чем не виноватую женщину, полюбить все равно бы не смог, мое сердце навсегда осталось с тобой, но я в отличие от тебя наоборот стремился ничего не знать о тебе, мысль, что с тобой рядом другой мужчина убила бы меня, поэтому, когда речь заходила о «Логове дракона» я затыкал уши и просто убегал.

Оба волновались как юные влюбленные на первом свидании.

– Значит, ты помнил обо мне.

– Я не мог забыть о тебе даже на минуту.

– Из-за меня ты пощадил отца и братьев, я это понимала и с каждым днем все сильнее ненавидела их.

– Разве я мог сделать тебя несчастной? Ведь если бы я их убил, ты бы страдала и ненавидела меня.

Леди Ингрид вздрогнула, понимая, что, несмотря на неоспоримую вину отца все было бы именно так, приобняв даму за плечи нежно притянул к себе.

– Теперь, когда у меня ничего нет за душой, все же рискну еще раз предложить тебе свою руку и сердце.

Она вновь вздрогнула всем телом, слегка отстраняясь от него:

– Слишком поздно, к чему тебе такая старая жена?

Уэйкфилд улыбнулся во весь рот:

– По-твоему я стал моложе? – И уже более серьезно уверенно возразил: – Быть счастливым никогда не поздно. Неужели думаешь, я отступлюсь от тебя? Да ни за что на свете я хочу быть счастливым и буду.

Всхлипнув, дама уткнулась ему в плечо, не поднимая головы, сквозь слезы прошептала:

– Ты не понимаешь.

– Что?

– Ты, да и все, знают какой, я пережила позор, Джеймс обесчестил меня.

Напрягшись, Уэйкфилд прижал ее к себе с такой силой, что дама непроизвольно застонала.

– Я знаю, но неужели из-за этого негодяя, мы позволим еще раз сломать нашу жизнь?

– Но ты всегда будешь помнить об этом.

– Я буду помнить только то, что есть существо, которое я должен уничтожить. А винить я и ты должны только меня, что не сумел тебя уберечь. По-твоему будет лучше на это потратить оставшиеся нам дни? Разве страдать и мучаться лучше, чем радоваться и любить?

Плечи женщины слегка вздрагивали, прикоснувшись губами, он ощутил влагу на ее щеках.

– Один раз я уже совершил ошибку. Это моя вина и я должен все исправить.

– Так ты… – Она запнулась, обидная догадка в мгновение пронзила истерзанную душу – Всегда восхищалась твоим благородством, но не сейчас, я не хочу выходить замуж из жалости и сострадания.

Уэйкфилд сразу понял, как она восприняла его слова, досадуя с силой схватил за плечи, тряхнул даму и резко отстранил от себя, чтобы лучше были видны ее глаза:

– Жалость? – Он еще раз тряхнул ее – Да я ни на минуту не мог забыть тебя. За всю свою жизнь я не только не имел ни одной женщины, но даже не желал. Я люблю тебя каждой частичкой своего тела, ты это называешь жалостью?

Пораженная таким откровенным и невероятным признанием она судорожно всхлипнула и кинулась ему на шею, Уэйкфилд осыпая лицо любимой страстными поцелуями, подхватил ее на руки и решительно направился в глубь зарослей.

* * *

Бренда с Седриком бродили неподалеку, она подробно рассказывала ему об их побеге, бросив взгляд в сторону, рыцарь неожиданно улыбнулся, проследив за его глазами, девушка заметила не вдалеке скамейку, окруженную с трех сторон кустами шиповника, и удивилась:

– Чему ты улыбаешься?

Он охотно пояснил:

– Думаю присесть и опасаюсь, ведь все наши разговоры на скамейке заканчиваются ссорами.

В ночной тишине подобно нежному звуку колокольчика разлился ее волшебный смех, Седрик обожал слушать, когда она смеялась, никогда раньше не слышал он таких заразительных и в тоже время удивительно нежных и задорных переливов. Решительно направившись к скамейке, девушка присела, игриво призывно похлопывая ладошкой по скамейке, немного на бок склонила голову, как бы уговаривая его, вздохнув, рыцарь послушно подчинился.

– Знаешь, когда Джеймс сказал мне о ребенке, я понял, что был бы очень рад, окажись это правдой.

– Я знала, что он будет спрашивать, боялась лишь, чтобы ты нечаянно не выдал меня, не мог же ты поверить этому.

Седрик расхохотался.

– Ну да, я уже не в том возрасте, чтобы думать, что дети рождаются от поцелуя.

Девушка, смутившись, поспешно отвела глаза, повернув голову в сторону, засмотрелась на куст, приметив на нем распустившийся цветок, тут же сорвала и, поднеся к лицу, с наслаждением вдохнула тонкий аромат. Седрик загадочно улыбаясь, не сводил с нее загоревшихся страстным огнем жгучих глаз, пылко проведя ладонью по ее бедру, шаловливым голосом спросил:

– Может, настало время выяснить, как это происходит?

Бренда не раз задумывалась над странным поведением своего жениха, считая, что он уж чересчур холоден к ней и ведет себя даже слишком целомудренно. Время от времени до нее долетали кое-какие обрывки разговоров, содержащие явные намеки на его бурное прошлое, и она только лишний раз убеждалась, что совершенно не интересует его как женщина, поэтому растерялась его поведение для нее было совсем неожиданным. Прикоснувшись пальцем к ее подбородку, Седрик осторожно повернул лицо девушки к себе.

– Ты меня слышишь?

Сердце Бренды судорожно затрепетало, проглотив застрявший в горле комок, она медленно подняла ресницы и, посмотрев доверчивым взглядом, кивнула. Седрик по-своему истолковал этот жест, глядя в упор, обжигающим взглядом нежно едва касаясь ее кожи, провел пальцем по лицу, с губ девушки сорвался вздох, затаив дыхание, она застыла. Властно довольно решительно притянул ее к себе, легко, словно пушинку приподняв, пересадил на свои колени и, целуя, зарылся лицом в ее волосы, добравшись до шеи, вожделенно провел по ней кончиком языка. Скользнувшая рука уверенно накрыла ее грудь, другая сзади в это время уже довольно ловко и умело развязывала шнуровку на платье. Очнувшись, Бренда испуганно оттолкнула его руку:

– Ты с ума сошел, свадьбы еще не было.

Он хрипло рассмеялся:

– Милая, похоже, если все так и будет продолжаться дальше, мы сумеем пожениться только в глубокой старости.

Его неуемные руки продолжали требовательно, но нежно ласкать ее грудь и бедра, даже в темноте Бренда чувствовала настойчивость в его взгляде.

– Нет, я не хочу, чтобы все происходило так.

Седрик улыбнулся про себя, он вовсе не собирался овладеть ею на этой скамейке, подразнивая, предложил:

– Мы можем подняться в твою комнату.

– В комнате я не одна, там еще Кэтрин.

– Поверь, я сумею найти пустую комнату.

И вдруг совсем неожиданно для себя ощутил дикое желание, которое ошеломило его самого, на мгновение замер, он давным-давно научился контролировать свою страсть, и эту любовную игру сейчас затеял, лишь желая поближе узнать свою невесту, не более того, понимая, что ему пора уже свыкнуться с мыслью, что свадьба неизбежна, а он до сих пор в душе своей кроме симпатии и трогательной заботы, как ему казалось, ничего к ней не испытывал. Седрик едва заметно усмехнулся, мысленно укорив себя, почти беззвучно прошептал:

– Доигрался как юный паж.

Бренда вероятно подумала, что он шепчет ей какие-то ласковые слова и плотнее прижалась к нему, слегка прикусив нижнюю губу, пристально посмотрел в ее лицо, полуоткрытые чувственные губы призывно манили, грудь трепетно вздымалась, переведя дыхание уверенно и непринужденно, словно его телом управлял кто-то, посторонний прижал ее к себе, одним легким прикосновением в мгновенье спустил послушно скользнувшее платье, которое незаметно для нее уже успел расшнуровать и страстно целуя, припал к ее груди. Его близость и пламенные поцелуи взволновали ее, пробудив новые еще неизвестные, но такие приятные ощущения, его пылкая страстность, вначале напугавшая ее, в тоже время только сильнее распаляла, прикосновения мужественного рыцаря были невероятно нежны и буквально опаляли, ей даже почудилось, что ее тело горит и плавится. Наслаждаясь новизной чувств, она почти потеряла рассудок, но от досадной мысли пронесшейся в этот момент в затуманенной страстью голове в миг отрезвела. Голос разума одержал верх, очнувшись, резко отстранилась, в смущении поправляя платье. Ее разозлило ни его желание, а то, что он так и не понял, чего же она ждет от него, ведь он до сих пор даже не обмолвился и словом, что любит ее, да похоже даже и не собирался этого делать. Спросить самой не позволяла гордость, откинув его руки, придерживая платье, проворно соскочила.

– Уже давно пора спать и я замерзла.

Седрик слегка насмешливо прищурился, прекрасно понимая, что сотрясающая девушку дрожь вызвана совсем не вечерней прохладой, прикусив нижнюю губу, беспечно пожал плечами, пытаясь догадаться, чем же именно вызвал в ней такую злость.

– Мне холодно – Настойчиво повторила Бренда, в ее голосе уже явно прослушивался намек на слезы.

Седрик торопливо встал, сокрушенно соображая про себя, если ее реакция от неопытности, то это еще, куда не шло, но если девушка холодна и бесчувственна, хотя ему так вовсе не показалось, то это уж точно его не радует. Непонятные слезливые ноты в ее голосе вообще неприятно насторожили его, он иронично подумал, только не хватало еще начать ее утешать, объясняя, что жених имеет право целовать невесту, и в этом нет ничего предосудительного. Еще какие-то секунды внимательно всматривался в ее лицо, затем спокойно встал, бросив косой взгляд на скамейку, равнодушно согласился:

– Идем.

Озабоченно думая о чем-то своем Бренда на ходу, машинально поддергивала сползающее платье как бы даже забыв, что его просто нужно зашнуровать. Седрику безумно хотелось выяснить, что же, в конце то концов, ее так потрясло, придержав ее за руку повыше кисти, предложил:

– Подожди, я затяну.

Она послушно остановилась, подождала пока он приведет в порядок ее платье, затем молча отправилась дальше. Ночь была необыкновенно теплой и безветренной, на усыпанном звездами небе не было видно ни одного облака, тонкий аромат цветов, усиливающийся в это время суток, дурманил, пролетающие мимо ночные бабочки придавали всему окружающему какое-то необыкновенное волшебство. Возвращаться совершенно не хотелось, но уговаривать и спорить было не в его правилах, они шли рядом и напряженно молчали, проходя мимо заросшей аллеи, ясно расслышали доносившиеся из глубины зарослей характерные страстные стоны.

– Счастливчик – Подумал про себя Седрик, пытаясь сообразить, кто же там.

Не сговариваясь, прибавили шаг и быстро прошли мимо, уже на пороге он неожиданно резко схватил ее за руку, решительно развернув к себе, требовательно спросил:

– Может, все-таки объяснишь, что происходит?

– Я хочу, чтобы ты сам это понял, честно говоря, для этого и не надо слишком много думать.

Вырвав руку, девушка забежала внутрь, рыцарь задумчиво поднял голову к небу, он так старался разобраться в происходящем, что стал сам с собой разговаривать в слух:

– И что интересно я должен понять, что дама еще слишком мала, чтобы играть во взрослые игры?

Он усмехнулся у него были любовницы и помоложе не думает же она, что они всю оставшуюся жизнь, сидя рядом будут срывать цветочки и вместе наслаждаться их запахом. Мысль, что девушка ждет от него объяснений в любви, даже не пришла ему в голову, за последние годы он ни разу, и вскользь, не произносил это слово и как-то прекрасно обходился без него умело, заменяя менее возвышенными словами, более того его даже коробило, когда дамы в минуты страсти шептали ему о любви, он не мог говорить о том чего не испытывал. Он не чувствовал за собой никакой вины, ведь он же не собирался соблазнить и бросить ее, ясно, что вопрос о свадьбе уже решен, да и надо отдать ему должное, он никогда и ни кому ничего не обещал и даже особо не пытался обольщать, наоборот все дамы сами страстно желали его, и он просто привык к этому, воспринимая как должное.

Теперь же не мог понять, что именно сделал не так, да она юна и неопытна, но не настолько же, чтобы ее пугали поцелуи жениха. Протяжно вздохнув, вслух признался сам себе:

– Похоже, я действительно чего-то не знаю.

* * *

У Кэтрин и Рейвена не возникло романтического желания подышать свежим воздухом, прогуливаясь под луной, прошло всего несколько часов после сытного ужина, а они уже оба почувствовали, что дико проголодались и теперь сидя за столом с удовольствием уплетали принесенную для них слугами еду.

– Я не думала, что наша поездка настолько затянется.

– А мне понравилось.

– Что? – Изумилась Кэтрин, на минуту прекратив жевать.

Рейвен простодушно улыбнулся:

– Ну, конечно, не сидеть в подземелье, я рад, что Уэйкфилд и леди Ингрид теперь вместе, даже страшно подумать через что им пришлось пройти.

Кэтрин согласно качнула головой:

– Я когда увидела ее впервые, была уверенна, сумасшедшая, и совсем старая, а теперь вижу она настоящая леди и очень даже красивая.

Рейвен сокрушенно вздохнул:

– Да, горе и переживания никого не красят.

– То, что ей удалось выжить и все так закончилось просто чудо.

Вспомнив, каким опасностям за все это время подвергалась любимая, рыцарь болезненно скривился, приложив ладонь к груди, пожаловался:

– Птичка моя, я так за тебя переживал.

– Я тоже думала, сойду с ума – Хитро улыбнувшись, добавила – Выходит, не зря я лечила Уилла – Понизив голос искренно поделилась – Он мне очень нравится, гораздо больше, чем этот красавчик.

Рейвен недовольно вздохнул:

– Я не имею ничего против Уилла, но насчет Седрика ошибаешься, и честно говоря, птичка, мне очень неприятно, что ты так не справедливо к нему относишься.

Кэтрин зло встрепенулась:

– Не понимаю, почему ты так его защищаешь, по-моему, он просто самовлюбленный эгоист.

– Этот эгоист, как ты его наываешь, не раз спасал мне жизнь.

– О том, что он хороший воин я и не спорю.

– Не только, еще и верный друг, и очень порядочный человек.

– А, вот здесь не согласна, по-твоему, он порядочно ведет себя по отношению к Бренде.

– Да, а, что ты имеешь в виду?

– Ясно же, что он не любит ее.

Рыцарь от удивления приоткрыл рот:

– Во-первых, ты не можешь это утверждать с полной уверенностью, во-вторых, не секрет как ему пришлось сделать свой выбор и требовать от него любви просто еще рано, прошло слишком мало времени.

Кэтрин надулась:

– Значит, ты тоже не любишь меня?

– Почему? – Опешил рыцарь.

– Но ведь прошло мало времени.

– Я свой выбор сделал сам, а это разные вещи. – Желая разубедить любимую, Рейвен забывшись, слишком разоткровенничался – Седрик не виноват, что дамы, забыв всякий стыд виснут ему на шею, я вообще еще поражаюсь, что при таком их бешенном чрезмерном внимании, он умудрился сохранить в душе порядочность.

– Вот-вот, я так и думала, что он дамский угодник.

Рейвен недовольно крякнул, поняв, что сказал лишнее:

– Нет, так уж вовсе его не назовешь, скорее дамы сами преследуют его, что, по-твоему, ему остается делать? – Немного прищурившись, рыцарь попросил – Птичка, я думаю, ты не станешь передавать наши откровенные разговоры Бренде?

Кэтрин обиженно насупилась:

– Конечно, нет, хоть и очень бы этого хотела.

– Поверь не выйдет ничего хорошего, если мы будем давать им советы, и вмешиваться в их отношения, пусть сами все решают, ты согласна?

– Нет.

– Как?

– Я буду молчать, но если он посмеет обидеть Бренду ни ему, ни тебе не поздоровится.

– А причем тут я?

– Ты же пытаешься доказать какой он замечательный.

– Я его люблю всей душой как брата.

– Ну, все прямо любят его, просто какой-то идеал.

– Нет не идеал и ему свойственно ошибаться, как и всем нам, но человек он действительно хороший и прошу тебя, хватит уже об этом.

Согласно кивнув головой, Кэтрин упрямо повторила:

– И все-таки Уилл мне нравится гораздо больше.

Рыцарь раздражительно пожал плечами, вертя в руках куриную ножку задумчиво посочувствовал:

– Он единственный, кто, несмотря на то, что все так благополучно завершилось по-прежнему несчастен.

– Я сразу поняла, что его жена не любит его, настолько запущенных ран мне еще не приходилось видеть, просто удивительно, что не произошло заражение. Ведь она же выходила замуж по собственному выбору.

– Возможно, раньше и любила.

Кэтрин возмущенно запротестовала:

– Так не бывает, если человек любит, то на всю жизнь.

– Птичка моя я просто счастлив, что ты так считаешь, и полностью с тобой согласен, я всегда буду любить тебя, моя радость.

Вошедший в этот момент Седрик услышав последние слова друга, пораженный замер на месте, произошедшие в рыцаре за последнее время перемены были просто невероятны. Раньше всегда такой сдержанный, немногословный, отчаянный до безрассудства, иногда даже поражавший излишней жестокостью во время сражений, теперь же буквально на глазах превратился в ласкового и нежного юнца. Седрику стало неудобно, что явился невольным свидетелем такого задушевного разговора, растерявшись, сообразил, возвращаться поздно, в любую секунду они могут заметить его и тогда уж точно решат, что подслушивал. Стоя на месте, преувеличенно громко затопал, изображая шаги, в душе веселясь, что опять умудрился попасть в такую глупую ситуацию. Сидящая пара, резко развернулась в его сторону, Седрик мгновенно изобразил удивление:

– Вы не спите? Не знаешь, где Уилл?

– Проверял охрану. Что-то случилось?

– Нет, все нормально, пойду, найду Уилла.

– Где Бренда? – Тревожным голосом уточнила заботливая кузина.

Седрик равнодушно пожал плечами, и уже выходя, беспечно бросил:

– В своей комнате и думаю, уже давно спит.

Прозорливая Кэтрин с сомнением сощурила глаза:

– Ох, не верю, что все в порядке, не нравится мне этот хороший человек, пойду, проверю.

– Птичка моя, ты же не оставишь меня одного?

– Оставлю. – Непреклонно возразила дама уже на ходу. – Что-то там случилось, уходили вместе счастливые, а вернулся один, хмурый, как грозовая туча.

Милостиво чмокнув рыцаря на прощание в щечку, проворно поспешила вверх по лестнице, Рейвен печально вздохнул ей в след.

Вернувшись назад, во двор Седрик на пороге столкнулся с возвращающейся в обнимку блаженной парой, ему хватило одного взгляда, чтобы по беспорядку в их одежде понять, кто же был тем счастливчиком в зарослях. Застигнутые врасплох влюбленные растерялись, вырвавшийся из приоткрытого дверного проема свет совсем некстати, осветил их, лицо дамы мгновенно залилось стыдливым румянцем, пожелав спокойной ночи, она смущено проскользнула внутрь, пытаясь скрыть свое недовольство, Уэйкфилд небрежно поинтересовался:

– Что ты здесь делаешь?

– Ищу Уилла.

– Что-то случилось.

– Просто хочу увидеть брата.

– А, ну тогда ищи.

Дверь за рыцарем закрылась, Седрик двусмысленно улыбнулся, приподняв голову к небу, наблюдая за медленно плывущей яркой луной, игриво подмигнул ей и поделился:

– Похоже я и здесь не вовремя.

Немного постояв, направился к крепостной стене, поднявшись по каменным лестницам, наконец, нашел Уилла, он сидел на верхней площадке башни, прямо на парапете, присаживаясь рядом, Седрик возмутился:

– Тебя легко здесь можно достать стрелой.

Покосившись на брата, Уилл фыркнул:

– Думаешь, тебя облетит стороной?

– Переживаешь из-за Агнессы? – Сходу поинтересовался Седрик.

Лицо Уилла напряглось с минуту стояло тяжелое молчанье, затем болезненно скривившись зажмурил глаза, и резко встряхнув головой, заговорил устало с болью в голосе, тщательно взвешивая каждое слово:

– Я столько лет пытался достучаться до ее сердца, пока, наконец, не понял, что у нее его просто нет.

Неожиданно встрепенувшись, заглядывая прямо в освещенные лунным светом глаза брата, мрачно признался:

– Представь себе, перед смертью Мэги призналась мне, что, когда Агнесса была беременна, она помогла ей вытравить плод. А я ничего, не подозревая, сходил с ума от горя еще и успокаивал ее.

Седрик был шокирован, на несколько минут он потерял дар речи, не в силах вымолвить даже слова, видя его реакцию Уилл убедительно покачал головой подтверждая жестом сказанное.

– Неужели такое возможно?

– Что именно? Сомневаешься, что можно избавиться от ребенка?

Седрик недовольно поморщился:

– Ну, в этом не сомневаюсь. А вот как может замужняя дама, к тому же, не имеющая пока детей решиться на такое?

Уилл досадливо пожал плечами:

– Спроси, что-нибудь полегче.

– Ну как то она тебе это объяснила?

– Она все отрицает, говорит, что старуха просто сошла с ума и оговорила ее. Но мы то с тобой знаем, что Мэги была просто не способна на обман, а с головой у нее было все в порядке уж поверь мне, она умирала на моих руках, а в такие минуты людям срвсем не до шуток.

Седрик припомнил вечно озабоченное лицо Мэги, давно еще в детстве он поражался, не понимая, за что та так безумно до самозабвения любит Уилла, который в последний год просто открыто, ненавидел женщину, теперь то причина была ясна, но, к сожалению, итог этой любви вновь получился печальным. Грустно было сознавать, что бескорыстно ею совершаемые поступки, как искренно считала несчастная, во благо обожаемого ребенка оборачивалось для него все новыми душевными страданиями.

– Но, Мэги, как она могла, ведь она же искренно тебя любила?

– Она и в этот раз считала, что проявила заботу обо мне.

– Не понимаю, ты можешь все нормально объяснить?

Уилл, не сводя с лица брата глаз, несколько секунд сосредоточенно размышляя, молчал, затем, тяжело вздохнув, бессильно махнул рукой:

– Не хочу вспоминать и говорить, поверь, я до сих пор еще переживаю и жалею об этом ребенке. Не стоит ворошить прошлое.

– Почему Агнесса не хочет иметь детей?

– Зачем? Дети для нее ненужная обуза, ведь им будут оказывать внимание и заботу, а любить должны только ее. Да и досадить мне, она же знает, как я мечтаю о сыне.

– Невероятно.

– Тебя удивляет, а я уже давно привык к ее причудам Окинув Уилла внимательным взглядом, Седрик задумчиво уточнил:

– Ты любишь ее?

Рыцарь хмуро взглянул на брата, повинно опустил глаза вниз и честно признался:

– Я с ума сходил от любви к ней, я не мог ни есть, ни спать, она просто стояла у меня перед глазами, как наваждение какое-то.

Седрик недоверчиво смотрел на него широко открытыми глазами:

– Даже не припомню, был ли я когда-то поражен больше чем сейчас.

Уилл полушутливо развел руки в сторону:

– А ну да, ты же был уверен, что я женюсь, чтобы досадить тебе.

– Ты мог нормально поговорить и все объяснить.

Высоко задрав голову к небу, Уилл протяжно в голос вздохнул:

– Для этого надо было иметь хоть немного ума, так что получается, не мог. – Он шутливо развел руки в стороны, и вновь серьезно заговорил, при этом с силой сжав кулаки. И все-таки мне есть, за что благодарить Агнессу.

Седрик с немым вопросом ждал, Уилл глядя в упор, охотно поделился:

– Я столько лет бился, добиваясь от нее ответа, что до меня самого, наконец, дошло как необходимо и важно, чтобы среди огромного множества совершенно чужих людей был тот, кому ты не безразличен и дорог, уже только оттого, что ты есть. Как не пытался я убедить себя забыть и вычеркнуть тебя из своей памяти, так и не смог, поняв, что несмотря ни на что всей душой люблю тебя и постоянно переживаю из-за нашего разрыва. Я давно мечтал найти способ вернуть тебя, как видно я очень вовремя собрался умирать, иначе бы ты не приехал.

Последние слова Уилл договаривал привычным для него игривым тоном, но Седрик отчетливо хорошо видел, что брату приходится сейчас очень, не просто, переведя дыхание, уже серьезно закончил:

– Из-за моей немыслимой глупости мы потеряли столько драгоценного времени, отведенного нам на радость общения, что просто обидно.

Седрик молча вглядывался во взволнованное лицо брата, он столько раз пытался донести до него эту истину и вот теперь Уилл понял все сам.

* * *

Бренда уткнувшись в подушку, беззвучно плакала.

– Ну, примерно это я и ожидала увидеть – Заявила, уперев руки в бока, вошедшая кузина.

В ответ та только поглубже зарылась в подушку, присаживаясь рядом кузина сочувственно погладила девушку по плечу:

– Я же все равно не отстану, лучше сама говори, что он сделал, а то сейчас пойду к нему.

– Да ничего не сделал, просто совсем не любит меня. – Жалостливо поделилась Бренда.

Кэтрин насупилась, прищурив глазки:

– Он прямо так и сказал тебе?

– Нет, ему и в голову не приходит говорить о любви.

Кэтрин облегченно вздохнула, встав, кругами заходила по комнате несколько минут размышляла, не придумав ничего лучшего, дала простой совет:

– Ну, так сама спроси.

Бренда возмущенно подпрыгнула на месте, присев, зло вытерла ладошкой заплаканное лицо:

– Тебе Рейвен говорит, что любит тебя?

– Конечно, постоянно. – Улыбаясь, радостно похвасталась кузина.

– А, ты его просишь об этом?

– Еще чего не хватало. – Возмутилась Кэтрин.

– Так почему тогда мне даешь глупые советы? Я, что должна вымаливать у него объяснение в любви?

Кузина запоздало растерялась, поняв собственную непоследовательность. В эту минуту в дверь потихоньку постучали, затем в открывшемся проеме просунулась голова леди Ингрид:

– Не спите?

– Уснешь тут, когда такие страсти вокруг.

– Что случилось? – Испугалась дама.

– О, обычное дело Бренде захотелось поплакать.

Озадаченная дама присела на кровать, а Кэтрин невозмутимо объяснила суть происходящего, улыбаясь заплаканной девушке, дама ободряюще успокоила:

– Милая, если бы ты была ему безразлична, разве бы он бросился тебя спасать?

Заплакав девушка досадливо скривилась:

– Даже не сомневаюсь, он благородный рыцарь и поспешил бы на помощь любой из нас.

Дама обескуражено пожала плечами:

– Мне казалось, что из всех нас ваши отношения самые прочные и не вызывают никаких сомнений.

– Вы ошибаетесь, у нас все складывается лишь по взаимной выгоде.

На лице дамы отобразилось полное непонимание, Кэтрин все сильнее раздражаясь, решила прекратить этот бесполезный разговор.

– Лучше скажите как у вас с Уэйкфилдом?

Дама смущенно опустила глаза в пол.

– Он просил моей руки.

Слезы в миг высохли на лице Бренды, глаза оживленно заблестели.

– И?

– Я приняла его предложение.

Девушки с визгом бросились на шею даме, наперегонки целуя ее в щеки и искренне поздравляя. Когда первый радостный пыл слегка утих, женщина робко поделилась своими сомнениями:

– Вы считаете, что я имею права на его любовь?

От удивления те в первую секунду даже раскрыли рты, а затем наперегонки в один голос затараторили, уверяя даму при этом, возбужденно размахивая руками, успокоенная леди тут же счастливо рассмеялась. Бренда даже забыла, что еще минуту назад считала себя самой несчастной на свете, прыгая на месте, захлопала в ладоши.

– Я так счастлива за вас.

* * *

Возвратившись в зал, Седрик с Уиллом услышали невероятный переполох, доносившийся со стороны кухни, забежав туда, увидели забавную картину. Рейвен в одной руке держал горящий факел в другой отчаянно болтавшую ногами в воздухе старуху, которая безуспешно пыталась достать ногами пол. Как выяснилось ее обнаружили неожиданно и совсем случайно, ночью мучимая жаждой и голодом она рискнула выбраться из своего укрытия и, пробравшись на кухню в поисках еды, в темноте нечаянно наступила на кого-то из спящих слуг. Поднялся крик, растерявшаяся женщина не успела сориентироваться, во время подоспевший на шум Рейвен успел за шиворот поймать неудачную воровку.

– Отпусти – Поморщился Седрик.

Рыцарь послушно разжал руки, шипя от злости, та словно дикая кошка, мягко приземлилась. С благодарностью, глядя на Седрика, заискивающе совершенно неожиданно поделилась:

– Всегда рада видеть тебя, красавчик, вернуть бы мне молодые годы, я бы показала тебе, как умела любить.

Седрик брезгливо поморщился, Уилл сложившись пополам, в голос дико захохотал.

– Вы помогли Джеймсу бежать? – Холодно поинтересовался Рейвен.

Зло, сверкнув глазами, женщина распрямилась, насколько это было возможно, растянув в улыбке беззубый рот, призналась:

– Конечно, это было совсем не трудно сделать, вы слишком рано начали праздновать победу, а я всегда умела ждать и никому не позволю обидеть моего дорогого мальчика.

Прищурив глаза, Седрик мрачно спросил:

– А не подскажешь, куда мальчик отправился?

Стрельнув хищными глазами в его сторону, старуха поджала сморщенные губы:

– А ты, красавчик, рано веселишься, уж у тебя, поверь мне, для этого меньше всего причин. Теперь ты будешь всю жизнь сомневаться своего ли сына растишь.

Сердце Седрика буквально оборвалось, дыхание резко перехватило, его, словно окатили ведром ледяной воды, в сознании в одно мгновения пронеслась услужливая мысль, объясняющая поведение невесты. Морган была довольна увидев, какое впечатление на рыцаря произвели ее слова, захихикав, добавила:

– А теперь ищи ветра в поле.

Уилл перекинувшись озабоченным взглядом с Рейвеном остервенев лицом зло рявкнул:

– Оглохла? Тебя спрашивают, куда он отправился?

– Не надрывайся понапрасну, все равно не скажу, да и не знаю.

Седрик в миг почувствовал навалившуюся на него неимоверную усталость, равнодушно махнув рукой, пробормотал:

– Оставь, откуда ей знать – Безразлично добавил – Заприте ее.

Изобразив подобие соблазнительной улыбки, старуха, на прощание, издеваясь, поделилась:

– Красавчик, твой образ я навсегда сохраню в своем сердце.

– Пожалуйста – Небрежно милостиво согласился рыцарь, равнодушно удаляясь.

Остаток ночи мужчины провели вчетвером, сидя за столом в зале, Седрик молча наливал себе одну за другой кружку вина, и безучастно глядя в пустоту немигающим взглядом выпивал быстро как воду, трое других обеспокоено поглядывали в его сторону, наконец, Уилл не выдержал:

– Неужели ты поверил глупой болтовне озлобленной старухи? Она сейчас, уверен, веселиться, что сумела заронить в тебе сомнение.

– Уилл, я не мальчик и кое в чем разбираюсь.

Уилл сделал такое лицо, что в другое время Седрик бы непременно не выдержал и рассмеялся, подняв руки вверх, шутливо развел в стороны:

– Кто бы сомневался. Но может не стоит все-таки так сразу прислушиваться к слухам, которые исходят от врага.

Седрик с усилием разлепил плотно сжатые губы:

– Поверь, мне прекрасно известно, что слухи, как правило, не бывают беспочвенными, в них всегда есть доля истины. А поведение Бренды только подтверждает и объясняет их основу.

Уэйкфилд вертя в руках, пустую кружку, поддержал слова племянника:

– Чем делать преждевременные выводы, лучше поговори с ней самой.

Седрик зло огрызнулся:

– Зачем? Когда она все так умело и старательно скрывает.

Меняясь в лице, Уэйкфилд с трудом выдавил из себя слова, которые, по всей видимости, не хотел произносить, но все же отважился:

– Не ты один подвергся этому испытанию.

Седрик ребром ладони с силой ударил по столу:

– Даже не сравнивай, поверь, мне от этого только хуже всего, ведь не смотря ни на что, леди Ингрид нашла в себе мужество признаться, одно это уже делает ей огромную честь. Неужели ты думаешь, что я стал бы обвинять ее в том, что сам не сумел уберечь. Речь совсем о другом, она пытается все скрыть, а обман, как и предательство, простить невозможно, во всяком случае, для меня.

Мужчины замолчали не найдя, что возразить на вполне справедливое обвинение, Уилл попытался сменить разговор:

– А что у вас с леди Ингрид.

– Мы решили пожениться.

Племянник радостно как ребенок захлопал в ладоши:

– Ну, хоть одна радостная новость – Расплываясь в обаятельной улыбке, добавил слова, явно предназначенные брату – Хоть у одного хватило здравого смысла.

Глядя на веселящегося племянника, рыцарь сухо заметил:

– Я убью любого, кто осмелится косо посмотреть в ее сторону.

Уилл с жаром прижал руку к сердцу:

– Не сомневаюсь, мог и не предупреждать, тем более мы все относимся к леди Ингрид с огромным уважением, а я вообще в восторге от моей новой тетушки.

Седрик довольно убедительно поддержал слова брата:

– Ты не имеешь права даже думать о нас так, мы восхищены ее мужеством и обязаны ей жизнью.

Рыцарь вполне довольный искренними заверениями удовлетворенно ухмыльнулся.

Исчерпав данную тему, Уилл не собирался успокаиваться, пытаясь хоть как-то разрядить сложную обстановку обратился к угрюмому Рейвену и задал вопрос, который в другое время не отважился бы спросить:

– Рейвен, а почему ты называешь Кэтрин птичкой?

От неожиданности глаза того недовольно округлились, бросив на Уилла возмущенный взгляд и встретившись с его умоляющими глазами, понял, что тот вовсе не пытается над ним посмеяться, а всего лишь ищет способ, в дружеской беседе сгладить напряженность момента, охотно пояснил:

– Она рассказывала, что в детстве мечтала быть маленькой птичкой и порхая с ветки на веточку с высоты любоваться землей.

Уилл изящно разбросил руки в стороны:

– А ну вот теперь, по крайней мере, все понятно.

Все, кроме Седрика, улыбнулись. Неожиданно дверь в зал распахнулась, на пороге появился воин, сопровождающий прибывшего гонца, увидев знакомое лицо, Уилл напрягся:

– Роб, что еще случилось, почему ты здесь?

Гонец виновато опустил глаза:

– Сэр, по-вашему, приказу леди Агнесса находилась в своей комнате – Воин на секунду замолчал.

– Она сбежала? – Нетерпеливо уточнил Уилл.

– Нет, попыталась спуститься через окно, оборвалась, мы нашли ее уже мертвой.

Буквально на глазах бледное лицо Уилла осунулось и стало болезненно серым, молча беззвучно сел на стул, сжав ладонями виски.

Уэйкфилд кивком головы приказал прибывшим выйти, нависло тягостное молчание. Седрику было нестерпимо больно видеть страдания брата, собственные переживания тут же отошли в сторону, еще даже не зная, что скажет в следующую секунду, с сочувствием произнес:

– Уилл.

Среагировав мгновенно, тот поднял затуманенный взор, вымученно улыбаясь, жестом руки успокоил:

– Теперь твоя очередь утешать меня? Не стоит я сам сделал свой выбор.

– Ты о чем?

– Неужели ты думаешь, я расстроен из-за нее? Нет, пытаясь удержать меня, чтобы я не ехал за тобой, она призналась, что снова беременна и потребовала, чтобы я сделал выбор или ты или ребенок.

Седрик ошалел, сорвавшимся голосом, чуть ли не шепотом уточнил:

– И ты выбрал меня?

– Как видишь.

– Почему ты мне сразу об этом не сказал?

– И что бы это изменило?

– Может, она обманывала насчет ребенка? – Попытался утешить дядя.

Уилл обхватив голову руками, отрицательно качнул головой:

– Нет, я и сам об этом уже догадывался, да по ней уже было видно.

Седрик в голос застонал, Уилл поднял на него понимающий взгляд твердым голосом заверив:

– Даже не переживай, это мой выбор и если бы вернуть назад время я поступил бы точно также. Твоей вины здесь нет.

Закончив фразу, потянулся к кувшину и наполнил свою кружку вином, Уэйкфилд безжалостно подытожил:

– Ну, по крайней мере, с этой стороны больше можно не опасаться очередной подлости.

Уилл печально усмехнулся:

– Ты прав ничего не скажешь, все разрешилось само собой и возможно к лучшему.

Седрик не мог прийти в себя, он был настолько сильно потрясен решением брата, прекрасно зная, как тот мечтал о ребенке, что с трудом сдерживал подступившие к горлу слезы, он даже не мог и представить себе, что брат ради него способен на такой жертвенный поступок.

* * *

Утром женщины дружно спустились в зал в приподнятом настроении, и от увиденного, остолбенели, пораженные замерли. Уилл и Седрик на перегонки пили вино и были уже основательно пьяны, два других рыцаря, хотя и оставались трезвыми, но ожесточенно о чем-то спорили.

– Мило. – Уперев руки в бока, оценила обстановку Кэтрин.

Рейвен повернул голову, резко соскочив, перехватил, дам, умоляюще поднеся палец к губам, потянул их в сторону кухни, три других рыцаря, даже не повернули головы.

Не вдаваясь в подробности и не словом не упоминая о ребенке, Рейвен объявил, о гибели Агнессы и посоветовал не трогать сейчас мужчин, а лучше заняться приготовлением завтрака. Через час дамы вновь появились в зале, робко присаживаясь к столу. Бренда бросала тревожные взгляды в сторону жениха, совершенно не понимая, почему тот так близко к сердцу воспринял известие о смерти Агнессы, в душе лишний раз, убеждаясь, что его чувства к погибшей даме не остыли до сих пор.

– Хотелось бы увидеть Морган, – неожиданно громко заявила неравнодушная к старухе Кэтрин, даже не сознавая, что брошенные ею невзначай слова с новой силой разжигают слегка улегшиеся страсти в душе Седрика.

– Не стоит – С трудом ворочая непослушным языком, возразил рыцарь и, глядя тяжелым взглядом в сторону невесты, дополнил. – Самое интересное, что она могла поведать, уже сообщила с огромным удовольствием.

Слова, сказанные циничным голосом, сопровождались к тому же довольно желчным взглядом, откровенно направленным на Бренду. Девушка, ощутив неприкрытую неприязнь, замерла едва, не подавившись застрявшим в горле куском, на глаза непроизвольно навернулись слезы. Слегка склонив к кузине свое искривленное обидой лицо, расстроено прошептала:

– Он меня, что ли винит в ее смерти.

Кэтрин в ответ презрительно фыркнула. Со стороны все смотрелось так, будто девушки язвительно шутят, глядя на них нетрезвыми глазами, Седрик воспринял их поведение как насмешку в собственный адрес. Его затрясло, не сдержавшись, резко соскочил, Уилл молниеносно перехватил брата за руку, предупреждая:

– Сейчас не самое подходящее время, все равно уже ничего не исправишь, не делай глупости.

Услышанные слова только сильней укрепили ее догадку, ну надо же братья, даже не стесняясь вдвоем открыто оплакивают общую возлюбленную и, судя потому как послушно подчиняется Уиллу своенравный Седрик общее горе их только еще сильнее сблизило. Она непроизвольно усмехнулась, только что присевший рыцарь в одно мгновение соскочил, все окружающие тревожно напряглись, он продолжал стоять в упор, глядя на нее полными презрения глазами, не выдержав, словно загипнотизированная Бренда поднялась, дрожащим от возмущения голосом с вызовом спросила:

– Ты мне никогда не сможешь это простить?

Он не сводил с нее злых глаз твердо уверенный, что они оба говорят об одном и том же, и вдруг неожиданно громко расхохотался, резко оборвав смех, буквально по слогам процедил:

– Никогда.

Прижав ладони к губам, сдерживая рвущиеся рыдания, Бренда выскочила из-за стола и стремительно бросилась к лестнице, Кэтрин метнула разъяренный взгляд вначале на Седрика, а затем на растерянного Рейвена и кинулась в след за кузиной. Леди Ингрид в полном замешательстве смотрела на мужчин. Уилл решительно поднялся, обнимая брата за плечи, предложил:

– Идем спать, я уже ничего не соображаю.

Без лишних уговоров тот кивнул головой и оба в обнимку отправились вверх по лестнице, Уэйкфилд переглянувшись с Рейвеном, обменялись сочувственным покачиванием головы. Терпеливо дождавшись их ухода, леди Ингрид приблизилась к жениху и настойчиво потребовала:

– Я хочу знать, что происходит.

– Нет – Отрезал рыцарь.

– Почему?

– Это касается только их двоих, и никто больше не должен вмешиваться. – И уже более мягким голосом добавил – Прошу не спрашивай и не вмешивайся.

Ее попытку возразить властно пресек жестом руки:

– Ни слова больше я уже все сказал.

* * *

Кэтрин вбежала почти следом за кузиной, как она и ожидала, та уже успела упасть на кровать и, рыдая, зарылась лицом в подушку.

– Он что, совсем взбесился?

Бренда приподняла заплаканное лицо:

– Теперь ты поняла? Он до сих пор любит Агнессу.

Подруга в ответ протяжно вздохнула:

– Она умерла.

– И что? В его глазах она сейчас еще и несчастная мученица и вовсе теперь будет всю жизнь страдать.

– Глупости говоришь.

Бренда подпрыгнула на месте:

– Напрасно так думаешь, там, в замке я своими глазами видела, как они целовались.

– Что? А почему ты мне сразу не рассказала.

– Ему удалось меня убедить, что это просто происки с ее стороны. Мне теперь даже смешно, как я могла поверить.

– Вижу как тебе смешно, только ты то здесь причем, не ты же ее в окно выбросила.

– Сама не знаю, но видишь же, что с ним происходит.

В душе Кэтрин полностью была согласна с кузиной, не находя нужных слов утешения просто присела рядом, ворвавшаяся подобно урагану леди Ингрид потребовала:

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

Кэтрин согласно кивнула головой и терпеливо поведала ей печальную историю любви братьев, озадаченная дама присела, обняв Бренду за плечи.

– А я была удивлена произошедшей в нем перемене.

Девушка удивленно встрепенулась:

– Разве вы знали его раньше?

Дама снисходительно улыбнулась:

– Ну что ты, меня никогда никто не интересовал кроме Уэйкфилда. – Потрепав ласково девушку за щечку, шутливо добавила – Согласись наша разница в возрасте не позволяет усомниться в моих словах – И уже более серьезно продолжила – Просто однажды, еще с отцом, я посетила двор и увидев там Седрика, не могла не обратить на него внимание. Во-первых, знала, что Уэйкфилд воспитывал их с Уиллом в детстве, а все связанное с ним для меня всегда было безумно интересно, во-вторых, разве можно не заметить его? Я, как и все была поражена, увидев, как он невероятно красив. Вокруг повсюду только и были слышны, разговоры дам о нем, все с упоением наперегонки рассказывали о его любовных похождениях и чудесах храбрости на полях сражения. Его независимость и уверенность в себе поражало воображение дам. Об их дружбе с принцем Ричардом все рассказывали с завистью, говорили, Седрик даже спас ему жизнь в одном из боев. Ходившая молва утверждала, что Седрик безжалостен.

Бренда невольно вздрогнула, шире распахнув и без того изумленные глаза, заметив ее реакцию, дама поспешила успокоить:

– Нет, нет, не жесток, это совсем другое, говорили, он способен дать женщине неслыханное наслаждение, но всегда использует ее только один раз, полностью покоряя и опустошая, после же просто забывает, она уже ему совершенно неинтересна, но, тем не менее, как это не странно, большинство дам, мечтали и добивались возможности быть с ним. У него было, пожалуй, даже слишком много женщин, но ни одной не удалось покорить его. Я то думала, что он просто коллекционировал свои победы, хотя и относился к ним с презрением, а теперь после вашего рассказа поняла причину.

Бренда закусила нижнюю губу, глаза лихорадочно горели ошеломленная услышанным саркастически улыбнулась, нервно потерла лицо ладошками, резко замотав головой, убежденно возразила:

– Кошмар, не спорю, случившееся с ним печально, но подобные истории встречаются, чуть ли не на каждом шагу и уж ни в коем случае не оправдывает безобразное поведение. Разве ему одному не удалось избежать разочарований в любви?

Было понятно, намек относится непосредственно к самой леди Ингрид, не в силах справится с возмущением, соскочила и нервно зашагала из угла в угол, резко остановилась прямо напротив дамы, пытаясь унять негодование добавила:

– Вы, например, попали действительно в безвыходную ситуацию и что? Разве сэр Уэйкфилд, стал искать для себя развлечений, чтобы утешиться? Нет, он все эти годы хранил верность вам. Если человек порядочен в душе, никакие невзгоды не могут его сломить, он таким и останется на всю жизнь.

Леди Ингрид несогласно поморщилась, ухватив девушку за руку, настойчиво притянула к себе, усадив рядом, успокаивающе погладила по плечу.

– Ты не права, каждый переживает по-своему и в силу сложившихся обстоятельств. Не забывай, наши истории совсем не похожи. И я, и Уэйкфилд были уверены в чувствах друг друга, он же был жестоко обманут, еще не известно как повел бы себя Уэйкфилд, окажись на его месте, да еще при дворе. А Седрик к тому же красив до умопомрачения, ловок, умен, дерзок до безрассудства, такие нередко рассматривают женщин лишь как объект охоты и удовольствий, тем более, что дамы сами не дают ему прохода, беспардонно вешаясь на шею.

Бренда не сводила с лица леди Ингрид хмурого взгляда, всем своим видом давая понять, что полностью с ней не согласна.

– То, что вы рассказали, просто ужасно.

Полностью солидарная с подругой Кэтрин поддержала:

– Из всех красавцев этот, по-моему, просто отчаянно ненормальный.

Леди Ингрид закивала головой:

– Именно так его все и называют.

Кэтрин выпучила глаза и чуть ли не шепотом уточнила:

– Ненормальный?

Дама заулыбалась, отрицательно качнув головой:

– Отчаянный.

Бренда протяжно застонала:

– Боже мой, и меня угораздило в него влюбиться, но о чем же тогда думал Роберт? Не мог же он не знать.

– Седрик вел вполне обычную для придворного жизнь, большинство на его месте, поверь мне, при такой внешности, сумели бы воспользоваться этим с гораздо большей выгодой, он же, как я слышала, вовсе и не стремился к этому. Мне случайно представилась возможность пообщаться с некоторыми дамами, которые в разное время были его любовницами, невероятно, но все без исключения отзывались о нем с восторгом и любовью, ни в одной из них я не встретила ненависти или затаенной обиды по отношению к нему, дамы единогласно убеждали, что он является одним из самых благородных и порядочных рыцарей, заметь это при дворе, где постоянно плетутся невообразимые интриги. Я ни в коей мере не хочу напугать тебя или оговорить Седрика, просто считаю, что ты вправе знать, какого мужчину тебе удалось покорить.

Протестующе подняв руки к верху, девушка встала, молча прошлась по комнате, вернулась на прежнее место, присев доверительно заглянула в лицо даме и горестно призналась:

– Ошибаетесь, мне вовсе не удалось его покорить. Получается, я, как и все остальные дамы бросилась ему на шею, только пошла дальше, я просто предложила жениться на мне.

С секунду, подумав, подробно рассказала всю историю их знакомства с Седриком, закончив словами:

– Теперь понимаете, он не любит меня, это просто выгодная сделка для нас обоих. К тому же теперь мне ясно, он и не способен любить, слишком очевидно, что он уже сверх всякой меры пресытился общением с дамами.

Повисло тягостное молчание, леди Ингрид уже сожалела в душе, что необдумано вмешалась открыв Бренде глаза на ее жениха, виновато прикусив губу, она смущенно уставилась в одну точку. Глаза Бренды светились исступленным порывом, в них горела неприкрытая решимость. Кэтрин грозно сдвинув брови к переносице, напряженно размышляла, мельтяша по комнате как маятник из стороны в сторону, резко остановилась, грозно подбоченившись убежденно заявила:

– Ты не должна выходить за него замуж.

– Именно это я уже и решила.

Дама подпрыгнула на месте, запротестовав:

– Нет, мы не имеем права давать подобные советы, ты не должна делать поспешные выводы.

– Почему? – Досадливо поморщилась Бренда – Ведь вы же не хотите, чтобы я всю оставшуюся жизнь провела в страданиях?

– Но, ведь ты же любишь его – Попыталась образумить леди.

– Это только хуже для меня, провести жизнь с равнодушным и холодным мужем, сгорая от неразделенной любви, вы этого мне желаете?

Дамы еще очень долго спорили, но к единому выводу так и не пришли, всем троим, было очевидно лишь одно, никто из них не желает в данное время общаться со своим избранником, каждая для себя тут же нашла вескую причину, в чем обвинить любимого, главная их вина заключалась только в том, что они упорно были на стороне Седрика.

Бренда искренно расстроилась:

– Только не хватало, чтобы из-за нас, и вы перессорились.

Видя непреклонное выражения на лицах подруг категорически запротестовала:

– Даже не спорьте, я благодарна вам за сочувствие, но мы во всем разберемся без вашего участия.

Леди Ингрид и Кэтрин демонстративно молчали, всем своим видом показывая, что просить их об этом бесполезно.

– Хотя бы пожалейте меня, представьте, как я буду себя чувствовать, сознавая, что по моей вине рушится счастье близких людей, вы не можете так жестоко поступить со мной. – Взмолилась Бренда.

Спустя некоторое время леди Ингрид заметно заволновалась, благоразумно понимая, что обязана, на правах хозяйки заботиться о желудках своих гостей, подумав, предложила:

– Будем вести себя, как ни в чем не бывало, посмотрим на их поведение.

Кэтрин добавила писклявым голоском:

– Но сухо и сдержанно.

Бренда решительно направилась к выходу, не поворачивая головы, сострив подытожила:

– Короче, как маленькие и глупые дети.

* * *

Седрик проснулся от жуткой головной боли, не открывая глаз, нашарил рукой стоявший на полу, возле кровати, кувшин, облегченно вздохнул, по весу определив, полный, подхватил и залпом жадно осушил, скривившись, приоткрыл глаза, с трудом повернул голову в сторону, ему показалось, что она вот-вот лопнет и разлетится на мелкие куски. Увидев лежащего рядом с ним брата долго не раздумывая бесцеремонно локтем, ткнул в бок.

– Вставай, защитник, надеюсь, мы еще не в плену, хорошо хоть с нами Уэйкфилд и Рейвен, а то проснулись бы уже в подземелье.

Сладко потягиваясь, Уилл поинтересовался:

– Все помнишь, что вчера устроил?

Седрик лениво поднимаясь, мрачно посмотрел на брата:

– Во-первых, не вчера, а сегодня, ты уже потерялся во времени? А во-вторых, я ничего не устраивал, о чем бы сейчас пожалел.

– Ну, извини, я был уверен, проспавшись, поймешь, что был не совсем прав. Я ошибся?

Развернувшись на одних пятках, рыцарь болезненно поморщился от резкого движения, зло, прищурив глаза, жестко пояснил:

– Мое отношение к интригам любого рода всегда однозначно.

Уилл страдальчески скривился:

– Не надо рычать итак голова сейчас треснет.

– Пить надо меньше.

– А твоя голова в порядке?

– Нет.

– Тогда возвращаю тебе мудрый совет.

Седрик не обратил на его слова внимания, проходя мимо кровати, раздраненно пнул ногой упавшую подушку, вслух озвучил упорно вертевшуюся в голове мысль:

– Интересно, что бы она мне сказала после брачной ночи.

Уилл словно ужаленный подпрыгнул на кровати:

– Ты хочешь сказать, что вы еще не были вместе?

Седрик досадливо поморщился пожалев, что затеял этот разговор.

– Да.

– Ты думаешь, я поверю?

– А ты думаешь, я собираюсь доказывать – Примирительно уточнив добавил – Я когда-то врал?

– Ну, ты меня просто удивляешь. – Развеселился Уилл.

Морщась от головной боли, раздражительно покосился на брата:

– Ты всегда меня считал жеребцом.

– Ох, умоляю тебя, красавчик ты наш, (Сейчас он подражал словам Морган) да при дворе все дамы только и шептались о твоем необыкновенном таланте непревзойденного любовника.

Наигранно жеманясь, мастерски подражая дамам, Седрик изобразил блудливую гримасу и елейным голоском поинтересовался:

– Они с тобой об этом шептались?

Уилл согнувшись пополам, рухнул на кровать и закатился от хохота, никак не ожидая такой бурной реакции с его со стороны, Седрик неодобрительно покачал головой, успокоившись, тот невозмутимым голосом поинтересовался:

– Удивлен, что я не похож на несчастного вдовца, согласен, не похож, за эти годы все отболело настолько, что в душе осталась одна пустота. Не поверишь, но я сейчас чувствую даже какое-то облегчение.

Седрик недоверчиво пожал плечами:

– Если это правда, рад за тебя, если же боишься, что буду жалеть, успокойся, не дождешься. А не сочувствовать, приятно тебе это или нет, не могу по простой причине, ты мне далеко не безразличен и твою боль, поверь, я воспринимаю как собственную. Не знаю как тебе, а для меня очень дорого твое искреннее участие.

Уилл мгновенно изменился в лице, подойдя к брату, положил руку на его плечо откровенно признаваясь:

– Будь уверен, я чувствую то же самое. – И уже другим тоном, желая прекратить сентиментальные излияния, весело поинтересовался – Интересно, защитников сегодня будут кормить.

– Будут, только если сумеют их найти.

Рыцари, спустившись в зал, огляделись по сторонам, немного удивляясь, что там никого нет, не сговариваясь, прошли к столу и небрежно развалившись, присели, жадные взгляды обоих были прикованы к кувшину с вином, сглотнув, Уилл предложил:

– Может, выпьем, голова просто раскалывается.

– Ну, не умирать же.

Едва братья наполнили кружки и поднесли их к губам, в зал о чем-то горячо споря, вошли Уэйкфилд и Рейвен, покосившись в сторону братьев, дядя недовольным голосом, словно маленьких нашкодивших детей, тут же укорил обоих:

– Как вижу, пьянство продолжается полным ходом, видать мало я уделял внимания вашему воспитанию.

Братья, переглянувшись, весело прыснули, Уилл изобразив раскаяние, поделился:

– Голова раскалывается, ты же не хочешь, чтобы мы приняли такую позорную смерть?

– Конечно, нет, пейте на здоровье. – Съехидничал рыцарь.

В зале появились женщины, не глядя по сторонам, увлеченно беседуя между собой, гордо прошествовали на кухню.

– Как это понимать? – Протянул озадаченный Рейвен.

Уилл хитро прищурился, откинувшись на спинку стула, усмехнулся:

– Спешу вас расстроить, похоже, дамы объявили нам войну.

– О! – Рейвен укоризненно посмотрел на Седрика.

Все время пока готовилась еда, дамы не покидали своего нового временного укрытия, и только когда слуги уже стали накрывать на стол, соизволили выйти, демонстративно усевшись отдельно от мужчин за противоположным концом стола. Рыцари, переглянувшись между собой беззлобно ухмыльнулись, Седрик не сводил с лица невесты холодный взгляд слегка прищуренных глаз. Очаровательно улыбаясь, Уилл приподнялся, склонившись в изящном поклоне:

– Милые дамы, вы сели, от нас слишком далеко, лишив нас таким образом удовольствия ухаживать за вами.

Он произнес речь непринужденно и очень убедительно, искусно изобразив вполне искреннюю озабоченность. Леди Ингрид как хозяйке невольно пришлось выступить в роли парламентера, с мягкой улыбкой тактично поблагодарила и милостиво соизволила высказать пожелание не беспокоиться о них. Взале царило тягостное молчанье, время от времени мужчины настойчиво пытались предпринимать все новые и новые робкие попытки обратить на себя внимание, но все они тщетно разбивались, словно о неприступную стену. Никто из них даже не прикоснулся к еде, устав изображать равнодушные извояния непреклонные дамы встали, любезно пожелали всем спокойной ночи, и уверенной походкой направились в сторону лестницы, не выдержав, Уэйкфилд соскочил быстро опередив даму, загородил ей проход, с надеждой заглядывая в глаза любимой, потянул за руку:

– Мне необходимо с тобой поговорить, пойдем, прогуляемся.

В глазах дамы стояла откровенная тоска, но голос все же прозвучал твердо:

– Нам пора спать.

Кэтрин вообще даже не взглянула в сторону несчастного Рейвена, Уилл и Седрик молча наблюдали за всем происходящим, незаметно обмениваясь между собой ироничными взглядами. Когда шум от дамских шагов окончательно затих, Уилл поцеживая вино, сочувственно ухмыльнулся.

– Не вижу ничего смешного – Недовольным голосом укорил дядя.

– Конечно. – Согласно кивнул Уилл – Я вам искренне сочувствую, но видели бы вы себя со стороны.

На последних словах плечи Уилла предательски задергались, лицо он благоразумно заранее опустил вниз, глядя, как мучается брат, пытаясь побороть приступ веселья, Седрик непроизвольно улыбнулся.

– Прекрасно – Взвыл Уэйкфилд – Рейвен, посмотри, как веселятся эти молодчики. И что это будет долго еще продолжаться? Ты вообще собираешься жениться или как всегда развлекаешься? Неужели еще не нарезвился вдоволь?

Со всей силы, ударив кулаком по столу, Седрик порывисто соскочил, не желая тратить время обходить стол, не колеблясь одной рукой облокотившись о край, легко перелетел и молча стремительно бросился вслед за дамами. Его прекрасное лицо дышало неукротимым безрассудством, стоявшие на пути рыцари непроизвольно шарахнулись в разные стороны абсолютно уверенные, не успей они отскочить во время, этот безумец наверняка мог пройти и по их головам, казалось, он уже ничего и никого не замечал. Уэйкфилд остолбенел, переведя выпученные глаза на Рейвена, тот молча пожал плечами, всем своим видом ясно давая понять, ему вполне давно знакомы и привычны подобные необузданные порывы рыцаря, дядя перевел взгляд на племянника, тот в ответ лишь дерзко улыбнулся, покачал головой, разведя руки в стороны, подтвердил:

– Отчаянный. – Чуть помолчав, укорил – Вы зря его сейчас спровоцировали, теперь искренне не советую вмешиваться.

Выпив одним залпом огромную кружку вина, Уилл в ожидании вольготно развалился на стуле, Уэйкфилд заметно переживал, покосившись в его сторону, племянник утешил:

– Брось, он умеет держать себя в руках получше, чем все мы вместе взятые.

– Только, что имел случай, в этом убедится – Огрызнулся дядя.

Долетев за секунду до комнаты девушек, Седрик без стука буквально вломился, ошеломив своим появлением, растерявшихся дам, решительно схватил упиравшуюся невесту, небрежно перекинул через плечо, предостерегающим жестом руки остановил ринувшихся на помощь подруг и также молча вышел. Верная Кэтрин бесстрашно попыталась кинуться следом, но леди Ингрид удержала:

– Им давно уже надо поговорить, пусть все выяснят, не будем же мы с тобой присутствовать при их разговоре.

Седрик невозмутимо прошествовал со своей ношей через весь коридор до собственной комнаты, пинком распахнул дверь и небрежно скинул кричащую Бренду на кровать.

– Поговорим – Просветил властно и жестко.

– Ты ведешь себя как дикарь, даже не похоже, что воспитывался при дворе.

На мгновение, обомлев от неожиданности, рыцарь закинул голову и громко рассмеялся:

– Какой смысл говорить о чем не имеешь ни малейшего представления? – На секунду задумался, сверля изучающим взглядом – Хотя, пожалуй, я не прав, ты и без уроков придворного этикета неплохо сумела освоить умение окружать себя сетью тонких интриг. Получаешь от этого удовольствие?

– Все-таки дамы неправильно подобрали для тебя прозвище, тебя бы больше подошло не Отчаянный, а Дикий.

Седрик прохаживаясь стоял к ней спиной, немного наклонив голову, медленно развернулся, уперев руки в бока, просунул кончики пальцев за пояс, перекатываясь с носка на пятку, сложив губы в трубочку, присвистнул, затем гордо вскинул голову и расплылся в циничной улыбке.

– Уверяю, они подразумевали совершенно другое. Однако твоя осведомленность впечатляет, не поделишься, кто позаботился просветить?

Несколько минут молча разглядывали друг друга, не выдержав наглого взгляда, Бренда отвернулась, его губы насмешливо растянулись, не сводя с нее глаз, холодно заметил:

– О моих манерах поговорим в другой раз, а сейчас о твоем поведении.

Бренда удивленно приподняла брови:

– Ну, что же это даже интересно.

Седрик чувствовал себя отвратительно, он уже успел выпить довольно много вина, но легче ему от этого совсем не стало, в желудке только еще сильнее усилились неприятные ощущения, боль в раскалывающейся голове усугублялась гнетущими мыслями, поэтому ему сейчас и без того было не сладко, да еще приходилось сдерживать бушующий в душе гнев и контролировать собственные эмоции.

– Тебе не приходило в голову, что настраивать по своему желанию и вносить раздор в отношения между близкими людьми в угоду собственных интересов далеко не детские шалости, это скорее похоже на умело спланированные ходы опытной интриганки?

Девушка пристыженно растерялась она и сама переживала по этому поводу, но настырные дамы упрямо стояли на своем, не желая ее слушать. Подойдя к стене, Седрик всем телом прислонился к ней, стремясь облегчить головную боль, высоко поднял голову, прижавшись затылком, пальцы его рук по-прежнему, были за поясом, в упор, глядя на невесту холодным взглядом сверху вниз, укоризненно заговорил:

– Я даже не буду говорить о Рейвене и Кэтрин, но Ингрид и Уэйкфилд, ты хотя бы представляешь себе, что им довелось пережить, по-твоему на их долю выпало мало страданий, считаешь, имеешь право продлить их мучения или даже разрушить то, что стало для них сейчас возможно?

Его обвинения тяжелым камнем легли на ее и без того истерзанную угрызениями совести душу, отбросив гордость, попыталась разубедить его:

– Все вовсе не так, я тоже из-за этого переживаю, и уже несколько раз просила не обращать внимания на наши с тобой отношения, но они не слушают меня.

– Превосходно. Вначале подготовила надлежащую почву, и довольно умело ушла в сторону, мудро понимая, дамы не смогут остаться в стороне и бросятся на помощь, ты же действительно затем будешь их успокаивать, тем самым только сильнее подзадоривая. А я, похоже, тебя недооценил.

От таких несправедливых обвинений Бренда на минуту опешила, растерянно захлопав пушистыми ресницами, порывисто положила ладошку себе на грудь. искренне ужасаясь:

– Неужели ты сам веришь в то, что сейчас говоришь?

Высокомерно приподняв брови, Седрик презрительно процедил:

– Я верю собственным глазам, не сомневайся я вдоволь успел насмотреться на подобные и более невероятные интриги.

– Охотно верю, бедным дамам наверно приходилось проявлять просто чудеса изобретательности, чтобы заманить тебя?

Лицо Седрика приняло до неприличия циничный вид, прикусив нижнюю губу, он усмехнулся:

– О, вижу, для тебя не так уж и незнакома жизнь при дворе. Не хочешь поделиться, кому я обязан трогательной заботой?

– Думаю, это ни для кого не является секретом.

В миг, посуровев, рыцарь ледяным голосом отрезал:

– Хватит пустых разговоров, я хочу услышать от тебя, что ты прекратишь настраивать дам.

Бренда попыталась возразить:

– Я не…

Властным жестом руки пресек ее попытку оправдаться, глядя в упор, сквозь зубы уточнил:

– Да или нет?

Бренда не в силах выдержать сурового взгляда поспешно опустила голову, согласно качнув головой.

– Я не слышу.

– Да.

– Хорошо – Кивнул головой Седрик – А теперь поговорим о нас.

– Думаешь еще есть смысл?

Седрик слегка отстранился от стены, приподняв одну бровь изучающе прищурился, затем равнодушно пожал плечами. ленивым голосом уточнил:

– Будь добра поясни.

– Думаю, мы не можем быть вместе.

Сказав, напугалась собственных слов, прикусив нижнюю губу метнула из подлобья взгляд, проверяя, не уловил ли он просквозивший в ее голосе испуг. Совсем неожиданно он улыбнулся, хотя внутренне вполне отчетливо ощутил, как постепенно в нем начинает закипать злость.

– Пытаешься напугать меня?

– Думаешь, я совсем дурочка и не знаю, что тебя это может только обрадовать?

– Ты права, я особо и не настаивал на этом браке.

– Пожалуй, даже слишком мягко сказано.

Заметив заблестевшие в ее глазах слезы, неожиданно остро почувствовал, что в его сердце в эту минуту борются два совершенно противоположных желания, прижать ее к своей груди или дать хорошую оплеуху, пытаясь сдерживать нахлынувшие эмоции и ничем не выдать истинных чувств заговорил медленно, даже слишком медленно, от этого его голос приобрел какое-то ледяное звучание:

– А, что ты хотела услышать? В моих понятиях ложь и семейная жизнь совершенно не совместимы.

От удивления она непроизвольно приоткрыла рот, пытаясь осмыслить услышанное, возмущенно поражаясь ужасному открытию, как видно в его душе просто нет предела лицемерию, все же еще немного сомневаясь, срывающимся от обиды голосом уточнила:

– Это ты мне говоришь?

– А здесь еще есть кто-то третий?

– Я тебя совершенно не понимаю, о чем ты вообще говоришь?

Она, по его мнению, слишком уж достоверно изображала простодушие, Седрика это окончательно взбесило, абсолютно спокойным голосом с милой улыбкой поинтересовался:

– Ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

– Что именно?

Чувствуя, что ему просто необходимо немедленно выплеснуть злость, до краев наполнившую душу резко крутанувшись на месте, с силой ударил кулаком о стену.

– Ингрид хватило мужества все рассказать, а ты никак не можешь набраться смелости?

Бренда была напугана необузданным и совершенно непонятным порывом своего жениха, набухшие в глазах слезы крупными каплями побежали по щекам, несколько минут он терпеливо ждал, недовольно морщась и только еще сильнее раздражаясь.

– Да пойми, я не виню тебя в том, что произошло между вами с Джеймсом, но ты должна была все рассказать сама.

В миг прозрев, она соскочила с кровати, понимая, он бы не стал шутить на подобную тему и все-таки до конца не веря, что он говорит вполне серьезно, приблизилась вплотную, вглядываясь в непроницаемые глаза.

– С ума сошел? Между нами ничего не было.

Ее взволнованность воспринял за испуг, мысль, что она даже сейчас продолжает изворачиваться и лгать, окончательно взбесила, хищно оскалив рот, внезапно резким рывком оттолкнул ее, не удержавшись на ногах, девушка упала обратно на кровать.

– Ну, это легко и проверить.

Широко открытыми полными ужаса глазами Бренда молча наблюдала как он, преувеличенно медленно не сводя с нее немигающего взгляда, лениво развязывает пояс.

– Что ты собираешься делать?

Безуспешно попыталась соскочить, невероятно растерявшись, она умудрилась запутаться в собственных юбках, заелозив на месте, попыталась приблизиться к краю кровати и сползти.

– Лежать. – Рявкнул, рыцарь, остервенев лицом – Проще без долгих разговоров самому все узнать.

Медленно, даже слишком медленно неумолимо стал приближаться, она впервые сейчас видела его глаза такими пугающими, они были просто до невероятного черны, и казались совершенно бездонными. По-прежнему не сводя с нее пронизывающего взгляда не спеша, снял рубашку, обнажив великолепный атлетический торс, напряженные мышцы тела слегка подрагивали. Переполнивший ее душу ужас вылился в истошном крике, буквально в ту же секунду в коридоре послышался топот бегущих ног, незапертая на засов дверь распахнулась, в проеме появились перепуганные Кэтрин и леди Ингрид.

– Что здесь происходит? – Возмущенно закричала кузина.

Метнувшаяся в сторону дам Бренда, была поймана на лету и небрежно водворена обратно на кровать. За спинами женщин возникли мужчины, бросив понимающий взгляд в комнату в один миг верно оценили обстановку и тут же попытались удалить вездесущих дам. Рейвен безуспешно пытался схватить упирающуюся Кэтрин за руки, неожиданно для него та оказалась настолько проворной и верткой, что воин никак не мог с ней справиться, Уэйкфилд старался приобняв любимую подхватить на руки и унести, но дама не уступала по ловкости своей боевой подруге, резво подпрыгивая на месте, борьба происходила в полной тишине. При этом мужчины еще успевали изумленно коситься в сторону Седрика, им пока еще ни разу не доводилось видеть его в таком разъяренном состоянии, один Уилл сохранял невозмутимое спокойствие с нескрываемым интересом, как бы даже любуясь, наблюдал за братом и похоже совершенно не был шокирован происходящим.

– Уйдите – Сатанея, грозно рыкнул Седрик.

На какую-то секунду обе сражающиеся стороны замерли как вкопанные.

– Уйдите – Мрачно повторил рыцарь, добавив с откровенным презрением в голосе – Я и пальцем к ней не притронусь.

Взяв все в свои руки, Уилл решительно проскользнул внутрь и подобно поршню собственным телом бесцеремонно выдавил всех вбежавших из комнаты наружу, ничуть не смущаясь, захлопнул дверь, перед самым их носом, скрестил руки на груди и мило улыбаясь, прислонился к ней спиной, надежно прикрыв собой. По лицам дам, было ясно видно, они по-прежнему не собираются сдаваться, верные подруги сразу подтвердили это, предприняв новую попытку прорваться внутрь, в коридоре еще несколько минут продолжалась яростная возня, причем за все это время ни один из участников сражения по-прежнему не проронил ни одного слова. В конце концов, изловчившись, Уэйкфилд сумел подхватить леди Ингрид на руки, крепко прижав к себе легко, словно пушинку чуть ли не бегом понес вниз. Уилл, продолжая мило улыбаться, критическим взглядом осмотрел мощную фигуру Кэтрин, понимая, что вряд ли Рейвену будет под силу также легко подхватить его птичку и уж тем более, бегом снести вниз, тут же ему в голову пришла озорная идея попытаться поднять даму вдвоем. Прочитав, по шальному лицу его мысли Кэтрин опасливо развернулась, громко топая ногами, послушно пошла вниз, у самой лестницы не выдержав, развернулась и зло погрозила мужчинам пальцем, с трудом сдерживая смех, они побрели следом.

После ухода сострадательных друзей взгляд холодных глаз на в миг окаменевшем лице рыцаря стал совершенно безучастным, не одеваясь, он вальяжно развалился на стуле прямо напротив нее, несколько раз лениво хлопнув в ладоши, холодно уточнил:

– Довольна?

Бренда не отрывая взгляда потрясенно смотрела на него.

– Я даже и представить не могла, что ты можешь быть настолько диким и страшным.

Рыцарь выразительно скривился, ясно давая понять, подобные мелочи, которые только что произошли вообще не стоит серьезно воспринимать.

– Это были всего лишь цветочки, а ягодки поверь ожидают впереди.

От обещания сказанного спокойным и тихим голосом она непроизвольно содрогнулась, ощутив, как по коже моментально поползли нервные мурашки, мысль, что дамы не бросят в беде и придут на помощь по первому крику, успокаивала.

– Мне даже с Джеймсом не было так страшно.

Он удовлетворенно кивнул головой, при этом на его лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул:

– А как с ним было? Именно это я и хотел услышать.

Бренда возмущенно соскочила:

– Да, ты действительно сошел с ума. Я же тебе уже говорила и еще раз повторяю, между нами ничего не было, можешь спросить у Кэтрин, она все время была рядом.

При упоминании имени кузины в его взгляде промелькнуло первое легкое сомнение.

– Не пояснишь тогда, почему Морган уверяла, что первенец мне уже обеспечен.

Накопившаяся на него злость вспыхнула с удвоенной силой и выплеснулась наружу:

– Я тебя ненавижу, ты не веришь мне, зато с радостью поверил этой ведьме.

Он довольно безразлично пропустил ее слова мимо ушей, прищурив глаза, изучающее вгляделся в лицо девушки.

– Ты, который столько врал, что давно забыл Агнессу по-прежнему продолжаешь ее любить, и ты еще смеешь меня обвинять в обмане?

Лицо Седрика от удивления вытянулось:

– Что за глупость ты несешь? Опомнись, Агнесса умерла.

Бренда протестующе махнула рукой в воздухе:

– Как видно, это ничего не меняет для тебя.

– Ты сама хоть понимаешь, что сейчас говоришь?

Распалившаяся девушка уже была не в силах остановиться, то о чем она раньше только думала, стыдясь даже намекнуть, высказала сейчас легко, ни чуть не смущаясь, глядя прямо в его высокомерное лицо.

– Ты ни разу не сказал, что любишь меня, да хотя бы даже просто, что я для тебя что-то значу, обрадовался ложным обвинениям, ведь представилась такая удобная возможность избавиться от меня, а узнав о смерти Агнессы с горя напился до бесчувственного состояния.

Договорив последние слова, бессильно опустилась на кровать, отрешенно уронив голову, закрыла лицо ладонями. В полной тишине мучительно медленно потянулись одна за другой бесконечные минуты, Седрик сидел не шевелясь, сморщив лоб, терпеливо обдумывал услышанное, голос разума, затуманенный ранее черной ревностью освободившись, наконец, обрел возможность рассуждать здраво, легко расставив все на свои места, в миг стало ясно, чего именно хотела и добивалась от него невеста, и почему так вела себя при их последней встрече. Угрызения совести по мере осмысления возрастали, удивляясь, собственной недогадливости он корил себя, досадуя на нелепость ситуации. Рыцарь выглядел удрученным, бросив на невесту виноватый взгляд, примирительно произнес:

– Все получилось глупо, согласен я не прав.

– И только?

Седрик внимательно посмотрел на невесту, желая точнее определить, чего именно она ждет, чтобы продолжил униженно извиняться или объяснений, Бренда в очередной раз удивила своей проницательностью, уточнив:

– Мне непонятна твоя реакция на известие о смерти Агнессы, ты не можешь забыть ее?

Он болезненно скривился, совсем не хотелось вновь бередить душу, но понимал, сейчас без этого просто не обойтись.

– Это известие нас действительно сразило, но вовсе не из-за самой Агнессы. Видишь ли, оказывается, она была беременна.

Бренда от удивления встала, прижав ладошку к губам, с недоверием прищурилась.

– Я сам узнал уже, только после того, как гонец сообщил о ее смерти, Уилл, оберегая меня, не хотел, говорить.

– Оберегая тебя? – По слогам уточнила Бренда.

– Когда Уиллу стало известно об ее участии в заговоре против нас, она мудро объявила, что беременна, и потребовала, чтобы сделал выбор, угрожая, если он поедет спасать меня, она избавиться от ребенка.

– О! – Бренда, как подкошенная вновь присела на кровать.

– Уилл давно мечтал о сыне, и ей это было хорошо известно.

– Может быть, она запугивала, не верится, что на такое можно отважиться лишь из мести мужу.

– Ну да, согласен, в это трудно поверить, и все таки она не просто пугала, один раз Агнесса уже была беременна и избавилась от ребенка.

– Кошмар, просто какое-то чудовище. – Разведя руки в стороны, изумилась девушка.

– Не спорю – Скривился Седрик – Можешь представить, что я почувствовал, узнав, что Уилла это не остановило, и как мне безумно жалко брата, и этого несчастного даже не родившегося ребенка, который был обречен, хоть и невольно, но все же по моей вине.

– Нет, ты ни в чем не виноват, в конце концов, она же не избавилась от ребенка, а погибла.

– Понимаю, но от этого почему-то вовсе не становиться легче.

– Теперь мне понятно ваше поведение.

Седрик поднялся и подошел к кровати, протянув невесте руку, помог встать, прикоснувшись пальцем к ее подбородку, немного приподнял лицо, уже что-то решив про себя твердо, посмотрел в упор. Его обеспокоенное. но невероятно прекрасное лицо оказалось совсем близко, Бренда под впечатлением рассказа в миг забыла собственные обиды, услышанные объяснения настолько потрясли и убедили, что, испытав искренне сочувствие, она остро ощутила желание утешить его. То, что произошло в следующую секунду, было полной неожиданностью даже для нее самой, ее губы призывно приоткрылись, приподнявшись на цыпочки, девушка вполне откровенно потянулась к нему, страстно желая коснуться манящих губ, немного отстранившись, он не дал ей этого сделать, грустно улыбаясь, заговорил:

– Я должен поговорить с тобой, хотя заранее знаю, этот разговор будет тебе неприятен, но у меня совсем нет желания вводить тебя в заблуждения относительно наших отношений. Понимаю, ты хочешь услышать пылкие признания в любви, но я уже давно не восторженный мальчик и словами, которые считаю должны идти из глубины сердца разбрасываться в угоду, чьих бы то ни было желаний, даже твоих, не могу и не буду. Знаю, звучит жестоко.

Такое откровение резко отрезвило ее, от обиды и стыда за свой совсем неуместный порыв у нее потемнело в глазах, понимая ее состояние, Седрик виновато скривился, заглядывая в разочарованное лицо, поспешил пояснить:

– Сама знаешь, как все начиналось, я был абсолютно уверен, говорить на эту тему пока еще просто рано и глупо, неужели ты считаешь, что еще не успев, как следует прийти в себя от мысли о свадьбе, я уже был готов к объяснениям, и ты была способна поверить? Тебя устроила бы ложь? Честно говоря, мне и самому странно насколько сильно я успел привязаться к тебе, я постоянно хочу видеть тебя и сам ощущаю, что с каждым днем это желание становиться только сильней. Каким, словом, по-твоему, можно назвать такие чувства? Понимаю, тебе этого мало, но это все, что на сегодняшний день я могу сказать.

Бренда стояла, затаив дыхание, не шевелясь, с опущенными вниз глазами, Седрик кончиками пальцев нежно коснувшись ее лица, слегка приподнял, пытаясь заглянуть в глаза и встретиться взглядом.

– Прости, знаю разочаровал тебя, честное слово, мне и самому от этого плохо. Поверь, мне не составило бы большого труда наговорить сейчас целую кучу красивых и вполне убедительных слов, но я не хочу, чтобы наши отношения начинались с возможно даже и приятного, но обмана. Не стану торопить с ответом, если решишь, что тебе этого мало и передумаешь со свадьбой, пойму.

Бренда к этому времени уже успевшая довольно разительно изменить свое мнение о нем и, причем далеко не в лучшую сторону благодаря рассказу леди Ингрид, была неожиданно до глубины души тронута честной откровенностью, отбросив смущение, решилась ответить тем же.

– Я люблю тебя и не боюсь произнести это слово потому, что говорю именно то, что чувствует мое сердце. Я даже не представляла, что человека можно полюбить с первого взгляда, наверно моей любви хватило бы на нас обоих, но ты прав, не стоит торопиться, и наверно даже к лучшему, что наша свадьба откладывается, пусть все идет своим чередом.

Седрик нежно приобнял невесту, прикоснувшись легким, почти воздушным поцелуем к ее лбу.

– Рад, что ты смогла понять, думаю нам стоит спуститься вниз, я переживаю за Рейвена, как бы твоя кузина не прикончила беднягу.

Бренда улыбаясь, направилась к двери, уже на пороге неожиданно остановилась и, повернувшись к жениху, приложила ладонь к сердцу, заверяя:

– Я, правда, их не настраивала, честное слово.

Седрик улыбнулся:

– Давай не будем больше вспоминать, а то я опять сейчас себя почувствую полным идиотом.

* * *

В ожидании их мужчины, кроме Уилла, который один хранил невозмутимое спокойствие, успели, уже несколько раз поссорится с женщинами, теперь все напряженно молчали, выжидающе вслушиваясь в тишину, и обеспокоено поглядывая на лестницу. Вначале раздался смех, следом появились, и сами виновники разыгравшихся страстей, спускаясь вниз как ни в чем не бывало, мирно беседуя между собой, сидевшие за столом недоуменно переглянулись, Уилл торжествуя, потихоньку забарабанил кончиками пальцев по столу, победно косясь на дам, которые по-прежнему упорно расположились в противоположной от мужчин стороне, пожимая плечами, те снова переглянулись.

– Нас сегодня будут кормить? – Спросил, усаживаясь, рыцарь, совершенно обыденным голосом.

Уилл уткнул в стол глаза, пытаясь спрятать игривую улыбку, со смехом в голосе уточнил:

– А кого мы ждали?

Рейвен и Уэйкфилд были под впечатлением, того, как быстро и ловко Седрик умудрился найти подход к невесте и все мирно уладить, покачивая головами, изумленно посмотрели на Уилла, который в ответ двусмысленно ухмыльнувшись, передернул плечами, как бы говоря, что ничего другого и не ожидал. Кэтрин сидела, надувшись, не сводя настороженного взгляда с лица кузины, демонстративно не притрагиваясь к пище, леди Ингрид успела заметить молчаливый диалог мужчин, и с осуждением глядя на открыто веселящегося Уилла, укоризненно покачала головой, тот в ответ изобразил невероятно очаровательную, полную раскаянья улыбку, дама, не выдержав, улыбнулась. После ужина все разошлись по своим комнатам, отправиться дышать свежим воздухом сегодня ни у кого не возникло желания. Кое-как дождавшись момента, когда, наконец, останутся без мужчин, едва переступив порог комнаты, Кэтрин сразу набросилась с расспросами на кузину.

– Он изнасиловал тебя? – Сходу задала мучавший вопрос.

– И от этого, по-твоему, я такая спокойная и довольная? – Оскорбилась девушка.

– А зачем же тогда разделся, показать, какая у него красивая фигура?

– Не обижайся, но я не хочу об этом говорить.

– Чудесно, я чуть с ума не сошла из-за нее, Рейвен мне едва не сломал руки, а Уилл вообще, по-моему, хотел столкнуть с лестницы, а она видите ли, не желает говорить.

Уперев руки в бока Кэтрин возмущенно заметалась по комнате, ясно давая понять, что не успокоится до тех пор, пока все не узнает, Бренда присев, на краюшек кровати, уступая настойчивости кузины, нехотя поделилась:

– Если тебе станет легче, могу сказать, все совсем не просто, я поняла, что не права, еще совсем не зная его уже заранее в мыслях сотворила для себя сказочного героя, который во всем должен соответствовать моим мечтам, едва появившись, он уже был обязан тут же без памяти влюбиться в меня.

– Значит, ты в нем разочаровалась. – Подвела итог Кэтрин.

Положив ладошку на сердца, Бренда пылко призналась:

– Я убедилась, для меня нет ничего важнее, чем добиться его любви.

– Боже мой – Озадаченно с легкой иронией в голосе протянула кузина.

Леди Ингрид присела рядом приобняв девушку за плечи:

– Рада, что ты приняла такое решение, Седрик необыкновенный, просто потрясающий мужчина.

– Да, да, в этом мы только что имели удовольствие убедиться, объяснишь, наконец, почему он скакал по комнате полуголый?

– За это стоит поблагодарить Морган, она наговорила ему, что я жду ребенка от Джеймса.

Кэтрин от неожиданности развернулась и замерла, широко открыв рот, затем, даже не обратив внимания, что уже отошла от стула, решила присесть и с размаху не глядя, рухнула на пол, обеспокоенные дамы соскочили и бросились к ней.

* * *

Уилл ходил из угла в угол, загадочно приподняв брови, в его глазах резвился озорной огонек, бросив на него равнодушный взгляд, Седрик прилег на кровать.

– Может, все-таки поделишься, что у вас там произошло? – Не выдержав, поинтересовался Уилл.

Седрик недовольно поморщился:

– Так и знал, ты любопытен, как ребенок.

– Нет, как заботливый брат.

Громко выдохнув из груди воздух, Седрик покорно пояснил:

– Мы обсуждали наши отношения. Ты доволен?

– Обсуждали? – Разочарованно протянул Уилл.

– Ну, о чем ты думал, легко могу догадаться.

– А, что еще оставалось думать, видя, как ты голый гарцуешь по комнате?

Седрик прищурил один глаз, уточнив сладким голосом:

– Я был всего лишь без рубашки.

– Да? Ну, извини, что своим появлением помешали тебе показать себя во всей красе.

– Уилл, давай немного поспим, надо будет попозже сменить Уэйкфилда.

– Да, мы с тобой итак весь день проспали, а бедный дядюшка после таких потрясений все равно не уснет.

Седрик перевернулся на другой бок лицом к стене, вспомнив стоны в зарослях аллеи, цинично ухмыльнулся, подумав про себя, как бы интересно прореагировал Уилл застав своего всегда такого правильного дядю в тот момент.

– Ты любишь ее? – Неожиданно спросил Уилл.

Седрик приподнял голову, резко повернувшись в сторону брата, удивляясь про себя, насколько сильно все-таки они оба изменились, теперь уже Уилл совершенно серьезно говорит о любви без малейшей иронии, он же, наоборот совсем не желает говорить на эту тему.

– Не знаю, способен ли я вообще любить.

– Ты? – Вполне искренне удивился брат.

Седрик пожал плечами:

– Тебе это кажется странным?

– Шутишь?

– Разве, похоже?

– Потрясающе, быть того не может. Ты заслуживший титул непревзойденного любовника, при одном пламенном взгляде, которого все дамы сходят с ума и валятся в обморок, ты сомневаешься?

Седрик изобразив на своем лице откровенное отвращение, мрачным голосом признался:

– У меня такое чувство, что, когда ты это говоришь, то в душе свой уверен, что делаешь мне комплимент, поясняю, это не так, меня давно уже все это не забавляет, а раздражает.

– В самом деле?

– В свое время я довольно хорошо усвоил мудрые слова, любить и быть любовником разные вещи.

Уилл запустив руки в волосы, издавая звук, подобный рычанию, нервно взлохматил и, разведя ладони в стороны, уточнил:

– Ты хочешь добить меня, или, чтобы я еще раз просил прощения?

Седрик пожалел, что напомнил брату его слова, получилось довольно жестоко, он вовсе этого не хотел, коря себя, поспешно произнес поясняя:

– Не вижу повода для обид, нравится нам или нет, и не зависимо от того кто и когда сказал первым, но это утверждение непререкаемая истина.

Уилл удовлетворенно кивнул головой:

– Ладно, считай, извинения приняты. Но, может, все-таки пояснишь, как ты с твоим представлением о невозможности брака без любви – Подойдя вплотную к кровати, Уилл наклонился, вопросительно заглядывая прямо в глаза брату, уточнил – Надеюсь, хоть это осталось неизменно.

Седрик в ответ утвердительно кивнул.

– Прекрасно, так как же тогда ты собрался жениться?

– Тебе это, правда, интересно?

– Нет, мне просто не спится – Хохотнул Уилл.

Седрик недовольно сел, понимая, что ему все равно не удастся отделаться от назойливого брата, раз уж тот решил добиться своего, секунду подумав, решил начать рассказ с того злополучного боя, в котором погиб Роберт, Уилл слушал очень внимательно.

– Ты хоть сам понимаешь, как тебе повезло? – Дослушав до конца, поинтересовался он – Встретить такую девушку можно только раз в жизни.

Седрик согласно кивнул поражаясь:

– Не ожидал от тебя услышать этих слов.

– Ты второй раз уже наносишь удар, никак не пойму умышленно или нет – Видя попытку брата возразить, жестом оборвал – Хорошо, тогда поясню, когда я слышал о твоих похождениях на любовном фронте – Не обращая внимания на скривившееся как от зубной боли лицо Седрика, спокойно продолжил – Я никогда не терял тебя из виду и даже не представляешь себе как мучился и переживал.

Заметив изумление появившееся на лице брата, объяснил:

– Я себя упрекал, понимая, по моей вине ты превратился из благородного романтичного по своей натуре в холодного и развратного дамского угодника.

Склонив голову немного набок, Седрик насмешливо фыркнул, остановившийся прямо напротив него Уилл внимательно посмотрел, как бы убеждая взглядом, затем спокойно продолжил:

– Со временем же я понял, сам того не желая, уберег тебя от более худшей участи. Не влюбись я тогда без памяти в Агнессу, она бы стала твоей женой, веришь или нет, но я на собственном опыте убедился и знаю точно, превратила бы твою жизнь в ад. В те годы ты был слишком добр и восторженно наивен, к тому же твое врожденное благородство никогда бы не позволило тебе оставить ее, а жить с ней и радоваться жизни просто невозможно. И даже не думай, что у тебя бы хватило сил и терпения хоть немного изменить ее.

Несколько минут они в упор смотрели друг другу в глаза, насмешливо ухмыляясь, Седрик невозмутимо уточнил:

– Выходит мне надо тебя благодарить?

– Пожалуйста.

Отвесив изящный поклон, Уилл грустно улыбнулся, и хотя продолжил говорить шутливым тоном, было очевидно, это дается ему совсем не легко, в душе он все еще страдает:

– Ты все равно не в состоянии до конца оценить мою услугу, для этого через весь ужас нужно пройти самому, нас ведь только личный опыт способен убедить. Окажись я сейчас на твоем месте от благодарности валялся бы в моих ногах.

– Уже можно падать?

Оба улыбнулись, немного подумав, Седрик поинтересовался:

– Ты можешь объяснить, за что она так ненавидела меня?

Резко крутанувшись на месте, Уилл буквально насквозь прожег Седрика пронзительным взглядом, видя в глазах того неподдельное искреннее непонимание, задумался, как бы еще раз убедившись в чем-то, процедил сквозь зубы:

– Легко. – Еще раз внимательно посмотрел на брата и заговорил раздраженным голосом – Она вполне серьезно была убеждена, что единственная достойна всеобщей любви и поклонения – По мере того как он говорил его голос приобретал все более саркастический оттенок – Агнесса мечтала всех сразить, твердо, веря, все завидуют и восхищаются ею, а тут ты, со своей хотя и мужской, но неземной красотой, ты ее затмевал, отвлекая внимание на себя. Можешь поверить, после свадьбы она мне совершенно спокойно это пояснила, звучало настолько дико, что я вначале воспринял как слишком остроумную шутку, с годами же убедился, все сказанное было правдой, к тому же юмор ей вообще не был свойственен.

Приподняв брови ошарашенный услышанным Седрик в замешательстве молчал, Уилл подошел к столу и кончиками пальцев постучал по его поверхности:

– Если бы в те годы кто-нибудь рискнул мне сказать, что наступит время, когда я испытаю облегчение от известия о ее смерти, убил бы не задумываясь. Хорошо, что обстоятельства сложились так и мне не пришлось присутствовать на похоронах.

Видя сочувственный взгляд брата, тут же протестующее добавил:

– Говорю об Агнессе, потому что ты спросил, но не забывай, главным виновником все же являюсь я. Судьба просто умница, правильно все расставила на свои места, преподав мне хотя и жестокий, но вполне справедливый урок, за ошибки всем рано или поздно придется расплачиваться, невозможно построить счастье на несчастье других, и уж тем более родных людей. Вся вина лежит на мне, ведь это же просто дело случая, что для тебя наше предательство обернулось неожиданным избавлением от печальной участи.

Седрик прекрасно понимал, что сейчас творится в душе брата, желая раз и навсегда прекратить его душевные самобичевания, заговорил жестко:

– По-моему, ты действительно хочешь, чтобы я сейчас упал тебе в ноги. Ведь мы уже говорили об этом, и я был абсолютно уверен, все выяснили. Ты долго еще намерен изводить себя угрызениями совести? Неужели, сомневаешься в моей искренности, то, что ты сумел все понять первый сделал шаг к примирению и, между прочим, спас мне жизнь, разве это ничего не стоит? Если по-прежнему будешь хранить в душе своей вину, пойми, от этого нам обоим будет только хуже. Мы братья, а это предрешено свыше. Нельзя, чтобы наши отношения были омрачены прошлым. Прошу забудь раз и навсегда как это сделал я.

Несколько секунд в упор смотрели в глаза друг друга, согласно кивнув Уилл дружески хлопнул брата по плечу, Седрик протяжно вздохнул понимая в душе брата по-прежнемк нет покоя, но каким еще довадами можно успокоить просто не знал.

– Отдохнуть из-за тебя все равно не удалось, идем, сменим Уэйкфилда, пусть бедолага поспит, по-моему он ни одной ночи еще так и не выспался, как следует, нам же все некогда.

– Мы еще не договорили.

– Неужели?

– О Бренде, она хотя бы нравится тебе?

– Ну да, редко встретишь, чтобы в одной девушке…

Уилл скорчив сердитую гримасу, нетерпеливо перебил:

– Вот только не это, такие объяснения меня не устраивают.

– Ну, хорошо, при первой встрече я был точно уверен, как женщина, она не сможет меня заинтересовать.

Цинично улыбнувшись во весь рот, Уилл широко развел руки в стороны:

– Не особенно удивил, наслышан, это довольно трудно и для более опытных и искушенных дам, куда уж ей.

Подняв глаза к потолку, Седрик протяжно в голос застонал, шутливо изобразив свирепое лицо, договорил, тем не менее, серьезно:

– Я понял, что ошибся.

– Радует, ну вот теперь пойдем.

* * *

К утру в «Логово дракона» возвратился один из отрядов посланный в поисках сбежавшего пленника, сообщив тревожное известие, по слухам стало понятно, Джеймс набирает наемников.

– Не успокоился мальчик, ну что ж будем ждать. – Постукивая себя ладошкой по колену, с радостным возбуждением в глазах удовлетворенно заметил Седрик. – А я, честно говоря, беспокоился, что придется тратить время на его поиски.

– Надо послать за подкреплением. – Благоразумно заметил Уилл.

Сидящие за столом рыцари кивком головы выразили единодушное согласие, было решено возложить это поручение на гонца, привезшего известие о смерти Агнессы, который в ожидании дальнейших распоряжений все еще находился в замке. Обсудив проделанную работу, остались довольны и наметили, что еще предстоит сделать, все были настроены решительно, бездействовать, сложа руки, никто не желал. Братья тут же занялись тем, что еще раз осмотрели заваленные ходы, убедившись, что ими уже больше невозможно воспользоваться успокоились, и отправились на крепостную стену, желая тщательнее сверху изучить окрестную местность. Они были настолько увлечены своим занятием, что, услышав, привычный и такой родной для их ушей звук бьющихся друг о друга мечей, в первую секунду даже не обратили внимание, но уже в следующую напряженно замерли, переглянувшись, оба, как по команде, резко развернулись и подскочили к противоположной стене, наклонились, перегнувшись через парапет, ослепленные солнечными лучами глаза прикрыли ладонями и с тревогой пригляделись. Рейвена узнали сразу и без труда, но вторая фигура до последней минуты у обоих все еще вызывала сомнение, то о чем уже догадались, казалось, абсолютно невероятным, не веря собственным глазам, братья продолжали тщательно всматриваться. Все разрешилось совершенно внезапно и просто, закрученные волосы таинственного воина были собраны и крепко перетянуты веревкой обвязанной вокруг лба, не выдержав их тяжести, веревка скользнула вниз, освобожденная копна, упав, рассыпалась по плечам, поставленные перед фактом рыцари окончательно убедились, это была Бренда.

– О! – Вырвался возглас удивления из груди Уилла. – Но, что на ней надето?

Седрик зло взвыл:

– Привыкай, еще и не то можешь увидеть.

И тут же громко и длинно выругался, поразив даже брата целым набором вульгарных витиевато закрученных выражений, Уилл развеселился, хитро подмигнув, сострил:

– При дворе теперь так принято выражаться?

Рыцарь сердито посмотрел на брата, ему сейчас было совсем не до шуток, свирепо прищурившись, опять перевел взгляд вниз, проследив за его глазами, Уилл поразился:

– А она умеет орудовать мечом, вот это да, он же с ней чуть ли не одного веса.

Седрик сильнее раздражаясь, отмахнулся:

– Как видишь, она еще и не то может, например, скакать без седла.

– Ну, это я уже видел и сам.

Седрик поднял на него глаза, взглядом требуя пояснить.

– Когда мы их встретили, она лихо скакала на неоседланной лошади.

Солнечный луч, упав на острие меча, ослепительно блеснул, в ужасе жених, как ужаленный, подскочил на месте, до него в миг дошло то, на что сразу даже и не обратил внимание, они упражнялись на боевых мечах. Рыцарь быстрым шагом поспешил по каменным ступеням вниз, заинтригованный брат последовал за ним, чуть ли не повизгивая от восторга. Спустившись во двор, они подошли даже не замеченные, разгоряченная азартом пара была настолько увлечена своим занятием, что происходящие вокруг, казалось, их вообще ни сколько не трогало. Терпеливо дождавшись пока они опустят мечи, Седрик грозно рыкнул:

– Хватит.

Девушка от неожиданности подпрыгнула и едва не выронила меч из рук, уличенная в самый неподходящий момент, растерялась, обойдя замершую невесту, рыцарь встал напротив, уперев осуждающий взгляд в смущенное лицо.

– По-моему, я уже один раз говорил свое мнение по этому поводу. Или тебе безразлично? – Уточнил грозным голосом.

– В любое время здесь может появиться Джеймс со своими людьми.

Седрик стоял, перекатываясь с носков на пятки, заложив пальцы рук за пояс, вкрадчивым голосом поинтересовался:

– И что? Ты намерена принять участие в сражении? Сомневаешься, что я способен защитить тебя?

Раскрасневшееся лицо девушки в этот миг было просто прекрасно, Уилл глядя на нее, невольно залюбовался, Бренда стрельнула в его сторону взглядом и по нескрываемому восторгу, буквально, написанному на его лице, поняла, он одобрительно относится к ее занятию и не видит в этом ничего предосудительного, это придало ей решимости.

– Конечно, не сомневаюсь, но думаю, быть хоть немного готовым к испытаниям вовсе не помешает.

– Понятно.

Переведя взгляд на потупившегося Рейвена поинтересовался:

– Где Кэтрин?

– Была на кухне.

Теряя терпение, Седрик глубоко вздохнул, намеренно ленивым протянул:

– Там же милая, хотелось бы видеть и тебя.

Бренда гордо вздернула голову и звенящим от возмущения голосом независимо заявила:

– Я сама пока еще себе хозяйка и ты не имеешь права командовать.

– Ошибаешься, у меня уже есть такое право, ты моя невеста, не забыла?

Девушка согласно кивнула, не спеша, передала меч в руки Рейвена, и даже не взглянув на жениха, направилась в сторону часовни.

– Ты куда? – В след ей поинтересовался Седрик.

Не останавливаясь и не поворачивая головы, строптивая невеста пояснила:

– Пойду, помолюсь, чтобы Господь дал мне сил терпения и смирения.

Сдерживая смех, жених посоветовал:

– Только не забудь вначале переодеться.

Уходя, тщательно прислушивалась, желая знать, что же в этот момент происходит за ее спиной, и успела расслышать слова Седрика обращенные к Рейвену:

– С ума сошел, это же боевые мечи, ты же мог ее поранить.

Бренда от радости приостановилась на месте, мысль, что за его грубым голосом скрывается испуг за нее, привела в восторг, ей даже захотелось вернуться и броситься ему на шею, благоразумно сдержав свой порыв, резко развернулась и пошла в сторону входной двери.

Поднявшись в свою комнату, застала там, увлеченно беседующих дам, не желая прерывать разговор, прошла к окну. Внизу раздевшись по пояс, Седрик упражнялся с Рейвеном на мечах, Бренда любуясь им, замерла. На его прекрасно сложенном теле отчетливо хорошо были видны красиво вырисовывающиеся мускулы, при каждом развороте, взмахе, словно играясь перекатывались под загорелой кожей. От завораживающего зрелища полуобнаженного торса Седрика вдруг испытала в душе настолько сильное трепетное волненье, что, не сдержавшись, громко порывисто застонала. Вначале дамы лишь изредка бросали в ее сторону любопытные взгляды, но после такого вздоха не выдержали и поспешили к окну.

Воины сражались на боевых мечах и бились с такой яростью, словно речь между ними шла о жизни и смерти, Кэтрин понаблюдав за мужчинами, серьезно заволновалась:

– Похоже, они бьются по-настоящему.

Леди Ингрид заулыбалась, приобняв девушку, успокаивая, объяснила:

– Не волнуйся, для них бой их жизнь, такое мастерство отточено годами упорных тренировок. Присмотрись, вот видела сейчас, как ловко Седрик успел остановить летящий меч, в настоящем бою он бы уже убил Рейвена, смотри, еще раз, буквально в дюйме от плеча, даже невероятно. Для этого нужна необыкновенная точность и острый глаз, ну и, конечно, твердая рука, то, что мы видим настоящее мастерство.

Кэтрин облегченно вздохнула, в душе, все-таки злясь на Седрика, уж слишком яростно и напористо атаковал он сейчас ее любимого.

– Нет, я не могу это видеть – Отходя от окна, пожаловалась Кэтрин.

– Он просто прекрасен, а как грациозны его движения. – Восторженно вздохнула леди Ингрид.

– А, я считаю, такая красота только портит мужчину – Уперев руки в бока, не согласилась Кэтрин.

– Чем же? – Поразилась дама.

– Рыцарь должен наводить всем своим видом ужас и быть… – Замолчала, подыскивая нужное слово.

– Страшным – Услужливо подсказала Бренда и, переглянувшись с леди Ингрид обе рассмеялись.

Кэтрин покраснела, наконец, подобрала нужное слово, убежденно возразила:

– Нет, мужественным.

– Ну, вот в этом то, как раз Седрику уж вовсе не отказать – Запротестовала дама – Только посмотри на него, что он творит сейчас, а ведь он всегда вот так же бесстрашен. Я слышала, он принимал участие, чуть ли не во всех турнирах, и однажды даже сама наблюдала за ним и скажу честно увиденное меня просто поразило, легко, будто играясь он победил всех своих соперников, не получив при этом даже ни одной царапины. Рассказывали, на одном из турниров он бился с принцем Джоном и победил, нажив себе такого могущественного врага, ведь принц никому не прощает обид, говорят даже поражение в честном поединке воспринимает как личное оскорбление. Седрику повезло, что он пользуется покровительством Ричарда, все знают тот души не чает в верном рыцаре.

– Леди Ингрид, я бы вас попросила поменьше расхваливать его, а то кое-кто совсем потеряет голову – Посоветовала Кэтрин.

– Думаешь, одно и то же можно потерять дважды? – Улыбнулась Бренда.

– Не пойму только, что же тебя в этом радует? – Возмутилась кузина. – Не ты, а мужчина должен терять голову.

– Не согласна, любить должны оба.

– Вот-вот оба.

С лица Бренды медленно сползла улыбка:

– Не стоит лишний раз напоминать, что я и сама прекрасно знаю.

Рассердившись друг на друга, девушки разошлись по разным углам комнаты, воцарилось гнетущее молчание, хозяйка замка решила своим сообщением отвлечь девушек от грустных мыслей.

– В замок вернулся отец Эмрис, Уэйкфилд переговорил с ним, он проведет обряд, мы можем уже на днях пожениться.

– Как на днях? – В один голос удивились обе девушки.

– Ну да, а чего нам ждать?

– Но ведь нужно подготовиться – Забеспокоилась хозяйственная Кэтрин.

– Разве вы мне не поможете?

– Конечно, поможем, вот это поступок действительно влюбленного мужчины – Еще раз уколола кузина.

Бренда раздраженно вздохнула:

– За что ты так не любишь Седрика?

– По-твоему, я должна его любить?

– Хорошо, почему он тебя так раздражает?

– А как он может не раздражать, вот например мой Рейвен…

Бренда досадливо оборвала:

– Не говори глупости, по-моему, вполне разумно устроено, что у каждого человека свой вкус, только представь, мы бы сейчас все дружно влюбились в твоего Рейвена, не думаю, что тебе это понравилось бы.

Кэтрин насупившись, вновь подошла к окну, неприязненно поглядывая на красивого рыцаря, искренне посочувствовала:

– Сомневаюсь, что тебе удастся его воспитать.

Странность и необычность в суждениях Кэтрин, забавляли леди Ингрид, и она понемногу уже начала даже привыкать, но от услышанного сейчас приоткрыла рот, сложившись пополам, Бренда рухнула на кровать, катаясь от безудержного смеха, немного успокоившись, вытерла ладошкой выступившие на глазах слезы и, морщась, согласилась:

– Думаю, ты права, его возраст вряд ли подходит для воспитания, к тому же мне и не хочется видеть его другим.

Кузина, молча наблюдавшая за девушкой, пожала плечами:

– Ничего не вижу смешного, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Время покажет – Возразила Бренда.

– Ну-ну.

* * *

Седрик давно убедился, что сам того не желая, приобрел в лице Кэтрин непримиримую противницу, искренно любящая свою кузину та никак не могла простить рыцарю, что он осмелился не влюбиться в свою невесту с первого же взгляда. Ее поведение вначале вызывало у него просто снисходительную улыбку, понимая причину, он был даже тронут таким своеобразным проявлением чувств с ее стороны, но стремление кузины контролировать каждый шаг его невесты и повсюду следовать за ней постепенно начинало его раздражать. Сейчас освободившись на время от всех дел, обрадовался появившейся возможности увидеть невесту и побыть с ней вместе, и сразу поспешил в ее комнату, тактично постучал в дверь и замер, не дождавшись ответа, постучал еще раз, затем заглянул, увлеченные дамы, склонившись, кроили материал для свадебного платья.

– Я могу войти? – Вежливо уточнил рыцарь.

Ни к кому, не обращаясь тихо, но чтобы было слышно всем, Кэтрин недовольно пробурчала:

– Как всегда не вовремя.

Не взглянув в ее сторону, Седрик равнодушно пропустил желчное замечание мимо ушей, обращаясь к невесте, поинтересовался:

– Мы можем поговорить?

– Конечно – Обрадовано кинулась на встречу Бренда.

Кэтрин, воспользовавшись, что на нее не обращают внимание проскользнула к двери, прислонившись к ней всем телом уперла руки в бока и, насупившись, наклонила голову протестующим голосом скороговоркой заявила:

– Боюсь, вам придется на время отложить разговор у нас еще слишком много работы.

Седрик смерил живую преграду раздраженным взглядом, ему уже порядком надоело терпеть бесцеремонное поведение кузины, он итак слишком долго мирился с ее своевольными выходками, но было, похоже, что та окончательно забылась, нарушая все дозволенные рамки приличия. Глядя откровенно свирепым взглядом, многозначительно сдвинул брови, Кэтрин потупилась, поняв, что зашла слишком далеко и поспешно отошла от двери, Седрик удовлетворенно кивнул головой, но не отвел от нее сердитого взгляда, размышляя, как помягче, но раз и навсегда присмирить упрямую родственницу. Леди Ингрид выразительным взглядом показала Бренде, чтобы та поспешила увести жениха, долго не раздумывая, девушка подхватила рыцаря под руку и потянула из комнаты. Выйдя во двор, по привычке направились в сад, дойдя до скамейки, девушка остановилась.

– О только не это – Шутливо протянул Седрик, с сомнением глядя на несчастливое место.

– О чем ты хотел поговорить? – Беззаботно рассмеявшись, Бренда присела.

– Мне просто хотелось увидеть тебя.

Бренда расплылась в счастливой улыбке и, как бы, невзначай, поплотнее прижалась, теперь она находилась так волнующе близко, что он внезапно ощутил, как от соприкосновения с ней и исходившего от нее дурманящего аромата роз, с ее появлением наполнившего вокруг, казалось, даже сам воздух, по всему телу мгновенно разлился блаженный жар. Ему нестерпимо захотелось сжать ее в свои объятия, подавив порыв, укорил сам себя, с момента их разговора прошло совсем мало времени и его действия, совсем не будут соответствовать его же словам, а она, скорее всего, подумает, что он торопит с принятием решения. Бренда просто светилась от счастья, находится с ним рядом, для нее было истинным блаженством, повинуясь настроению, она слегка склонила голову ему на плечо, не устояв, Седрик обнял девушку за талию, она повернула к нему лицо, полуоткрытые губы призывно манили, прерывистое дыхание будоражило и распаляло его. Подчиняясь порыву сердца, нежным поцелуем прильнул к ее губам, всего на секунду, затем отстранился, заглядывая в глаза невесты, затаив дыхание она замерла, глядя на него с откровенной надеждой на продолжение, почувствовав ее ожидание, мужчина не заставил долго ждать, настойчиво впиваясь в ее губы уже совершенно другим жадным и страстным поцелуем. Не выпуская из своих объятий, поднялся, еще крепче прижав к себе, в тоже мгновение она впервые воочию, вполне отчетливо ощутила стальные мускулы натренированного тела. Кончиком языка рыцарь волнующе медленно провел по нежной шее девушки, от волны трепетной дрожи, пробежавшей так внезапно, она непроизвольно содрогнулась, неожиданно для нее самой из груди вырвался громкий томный вздох. Этот звук послужил для него как бы сигналом к действию, поцелуи жениха становились все более страстными и продолжительными, Бренде, показалось, она вот-вот задохнется, ноги в миг ставшие ватными бессильно подгибались и уже были просто не в состоянии удерживать трепещущую девушку. Чувствуя это Седрик не задумываясь, легко, словно пушинку, подхватил ее на руки и шагнул в глубину зарослей, найдя укромное место, бережно опустил на землю. Запрокинув голову, Бренда с упоением прислушивалась к его учащенному дыханию, неутомимые руки жениха буквально летали по ней, успевая повсюду заставляя все сильнее и безудержнее трепетать каждую частичку и без того уже потерявшего всякий контроль тела, на минуту она устыдилась, поняв, что не в силах унять сотрясавшую тело дрожь. Она еще никогда в жизни не испытывала ничего подобного, Бренда горела как в огне, он сумел распалить в ней пожар такой бешеной силы, что она почти потеряла разум. Быстрым умелым движением уверенно приспустил платье с плеч, непонятно, когда уже расшнурованное, оно послушно скользнуло вниз, обнажив плечи и грудь, Бренда стыдливо ахнула. Хриплым от желания голосом Седрик простонал:

– Я хочу тебя.

Не помня себя от страсти, Бренда исступленно потянулась к нему, подставляя губы для нового поцелуя, и сразу же с головой окунулась в невероятный водоворот ощущений, последовавший поцелуй настолько ошеломил, что на какое-то мгновение ей даже показалось, что она вот-вот умрет. Стальные руки рыцаря ставшие необыкновенно нежными продолжали творить немыслимые чудеса, все сильнее распаляя ее, не выдержав, она изогнулась, прижавшись к нему с такой силой, как будто стремилась слиться с ним воедино. Потрясенный чувственностью, которую никак не ожидал от неопытной девушки Седрик слегка отстранился с восторгом изучая взглядом опытного знатока изнемогающее от страсти лицо. Почувствовав секундное замешательство, Бренда открыла глаза и встретилась с ним взглядом, лицо рыцаря дышало безудержным желанием, но его, как ей показалось, оценивающий взгляд восприняла по-своему и то о чем она подумала, шокировало, мгновенно охладив весь пыл. Склонившись, он попытался продолжить.

– Нет – Сквозь навернувшиеся на глаза слезы воскликнула Бренда.

– Нет? – Уточнил охрипшим голосом.

Стараясь не смотреть ему в глаза, девушка присела, смущенно поправляя взбившееся платье, но едва только сделала попытку встать, он резко перехватил ее за руку, пытаясь удержать на месте.

– Мы оба хотим этого.

Преодолевая сопротивление, решительно тряхнула головой:

– Я не хочу.

Нахмурившись, послушно резко разжал руки, демонстративно разведя в разные стороны.

– Никогда не брал женщин силой.

Бренда стряхивающая в этот момент сухие стебельки, прилипшие к юбки подняла на него возмущенный взгляд, брезгливо морщась, заметила:

– Думаю, в этом и не было необходимости.

Она стояла возвышаясь над ним, Седрик продолжал сидеть, пытаясь унять нарастающие неприятные ощущения уже пронзившие насквозь все тело, прищурившись сухо поинтересовался:

– Почему?

– Хотя тебе и удалось сделать это…

Встретившись взглядом с откровенно смеющимися наглыми глазами, видя, как он многозначительно приподнял брови, девушка тут же поправилась:

– Почти удалось, подобное больше не повторится.

Рыцарь встал, сделав к ней шаг, приблизился вплотную, слегка прикоснувшись пальцем, приподнял зардевшееся лицо, несколько секунд молча смотрел немигающим взглядом.

– Ведь ты же знаешь, что полностью можешь доверять мне?

– Глупо было с моей стороны даже надеяться, что у тебя есть сердце способное любить, оно давно сожжено страстью в поисках все новых ощущений и побед.

Жестокие слова, словно раскаленная стрела, точно попавшая в цель, безжалостно пронзили его сердце, проникнув и ранив гораздо глубже и сильней, чем могла себе даже предположить Бренда, уж слишком созвучны они были с его собственным мыслями, лицо рыцаря заметно помрачнело.

– Тебе никогда не удастся сделать ничего подобного.

Седрик насмешливо прищурил глаза, дрогнувшие губы растянулись в высокомерной ухмылке, слегка прикусив нижнюю губу, некоторое время молчал, затем уверенным голосом нахально заявил:

– Никогда не говори никогда. Ты бросаешь мне вызов? Не терпится, чтобы я доказал тебе обратное? Изволь.

Смерив невесту надменным взглядом, развернулся и решительной походкой, ни разу не оглянувшись, ушел.

Расстроенная Бренда медленно побрела по тропинке, мысль, что ее мечтам не суждено сбыться, и она так, и не сумеет растопить непреступное холодное сердце рыцаря, просто убивала ее. Их отношения упорно уплывали из того романтического русла, в которое, как ей казалось, она пыталась их направить, ухудшаясь с каждым днем, теперь еще хуже того переходили в какой-то азартный спор. Перед глазами неотступно стоял его оценивающий взгляд, было совершенно ясно, он сравнивал ее со своими любовницами, Бренда горько усмехнулась, подумав, что сравнение явно было ни в ее пользу.

* * *

Седрику не хотелось возвращаться, он с наслаждением вдыхал приятный аромат, исходивший от цветущих вокруг кустов шиповника, с удовольствием подставляя внезапно подувшему резкому ветерку разгоряченное желанием тело. Оглядевшись по сторонам не долго думая, прилег прямо под раскидистой старой яблонею. Анализируя поведение невесты, никак не мог понять резкую смену ее настроения, неужели она опять разозлилась, что он не стал говорить желанных для нее слов, но после их разговора прошел всего один день, по меньшей мере, это было бы просто смешно. Закрыв глаза, припомнил, какую безумную страсть пережил несколько минут назад, он до сих пор не мог еще до конца унять бившую его легкую дрожь, внезапно удивился собственной мысли, что не согласился бы сейчас заменить Бренду ни одной из своих бывших любовниц, как легко поступил бы раньше. Он настолько сильно поразился этому открытию, что, машинально приподнявшись, сел. Почему же она оттолкнула его? Ведь она, как и он пылала и сгорала от любви. От любви? Окончательно пораженный замер, впервые за долгие годы назвал только, что пережитые чувства этим словом. Невероятно. Неужели он действительно влюбился? У него было много, даже очень много женщин, причем почти все они были гораздо красивее Бренды, как правило, его дамы обладали утонченным вкусом и отличались изящными манерами, во всяком случае, ни одну из них он не мог бы даже мысленно представить босиком на неоседланной лошади, и, тем не менее, им ни разу не удалось так сильно взволновать его, а эта совсем еще не искушенная юная леди просто ни на минуту сейчас не выходила из его головы. Непостижимо. Седрик снова вспомнил ее лицо, охваченное безумной страстью, он никогда раньше не встречал подобной пылкости со стороны невинных девушек, хотя, честно говоря, как правило, всегда стремился избегать иметь с ними дело, но такое все же случалось. Удивляясь, еще раз подумал, что с подобным столкнулся впервые, и тут же в голове мгновенно с новой силой вспыхнули уже угасшие искры ревности, Седрик застонал. Размышляя, вновь прилег на землю, закинув обе руки под голову, устремил задумчивый взгляд в небо, которого почти не было видно сквозь пышную крону дерева. Ей удалось убедить его, что у нее ничего не было с Джеймсом, в душе он вроде бы и поверил, но с другой стороны как Морган вообще ни с того ни с сего пришла эта мысль. Несколько минут взвешивал все за и против, и вдруг неожиданно вспомнил Тома, в первый миг даже с возмущением отмел такое предположение, но, хорошенько поразмыслив, засомневался и вскоре уже даже представил себе, как все могло происходить. Двое подростков, причем, один из которых, без всякого сомнения, открыто пылает страстью, растут предоставленные сами себе, почти все время проводят вдвоем, он тут же вспомнил рассказы невесты о том, что они часами напролет гуляли с другом по лесу. Безусловно, между ними вполне могло что-то произойти. По сравнению с тем, что он успел повидать при дворе, это можно было бы даже назвать детской шалостью, интересно все же, как часто дети развлекались, играя в подобные игры. Чувствуя, как от этих мыслей в нем все сильней начинает закипать ревность и пробуждается просто неукротимая ярость, резко присел. Теперь все становилось на свои места, с Джеймсом у нее, возможно, ничего и не было, но уж с Томом то он точно угадал, хотя и неудачливого кузина не стоит сбрасывать со счетов, если она обманывала его насчет «молочного» брата, то в отношении второго просто немного слукавила, ведь, в конце концов, он действительно был не первым, тогда окончательно становятся понятны слова Морган и вполне объяснимы сомнения самого Джеймса. Конечно, она боится близости оттого, что откроется ее тайна, ну и до каких пор она намерена это скрывать? В прошлый раз ей удалось умело разыграть его и убедить, что боится, но сегодня то страха не было и в помине, такой страстности могла позавидовать даже довольно искушенная дама. Все же интересно на что она надеется, обманывая его, ну получилось пока, а что дальше, неужели настолько наивна, и полагает, что его возможно провести? Глупая, она даже не представляет себе, с кем имеет дело.

* * *

Вернувшись в зал, расстроенная Бренда лоб в лоб столкнулась с Уиллом, ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, между ней и его братом произошла очередная ссора. Опустив глаза, девушка с несчастным видом прошла мимо, тяжело вздохнув, Уилл раздосадовано закатил глаза вверх, уже хотел идти но, сочувственно глядя ей в след, видя, как та вся горестно сжалась, не выдержал и окликнул:

– Бренда, я могу с вами поговорить?

Не поворачиваясь, девушка молча кивнула головой, решительно подхватив ее под руку, направился в дальний угол зала к камину рядом с которым напротив стояли два кресла.

– Бедный Седрик. – Вздохнул Уилл, жестом предлагая ей присесть.

– Бедный? – Недоверчиво уточнила девушка послушно присаживаясь.

– Конечно, ведь он уже любит вас, но пока не может в этом признаться даже себе.

Расстроенная Бренда, едва сдерживая слезы, покачала головой.

– Уверяю, вы ошибаетесь, не скрою, мне бы этого очень хотелось, но не стоит выдавать желаемое за действительное.

– О, вот тут вы, не правы, неужели думаете, я осмелился бы вводить вас в заблуждение, не будучи абсолютно уверенным, в своих словах? Бренда, надеюсь, понимаете, что вы очень симпатичны мне?

Захлопав ресницами, девушка растерялась.

– Понятно, напугал – Растягивая слова, подытожил рыцарь.

На его лице заиграла обворожительная улыбка, на которую просто невозможно было не ответить, поддавшись его обаянию, Бренда непроизвольно улыбнулась в ответ, Уилл заговорил так естественно и открыто, как будто они по несколько раз на день вели задушевные беседы.

– Я объясню, что имел ввиду, скоро вы станете для меня сестрой и поверьте, от всей души хочу, чтобы между нами сложились добрые искренние отношения. Я люблю своего брата и очень хочу, что-бы вы были счастливы вместе. Могу ли рассчитывать на вашу дружбу?

Вздохнув с видимым облегчением, девушка благодарно улыбнулась:

– Мне бы тоже этого хотелось.

Уилл изящно развел руки в стороны.

– Прекрасно, в таком случае с этой минуты мы должны и обращаться друг к другу иначе, ты согласна?

Не задумываясь и на секунду, Бренда приложила ладонь к сердцу, согласно закивав головой, ее непосредственность была так по-детски трогательна, и это окончательно покорило рыцаря. Уилл по природе своей был настоящим дипломатом, он всегда умел подобрать необходимое слово в нужный момент, ему легко удавалось создавать вокруг себя настолько непринужденную дружескую атмосферу, что очарованные собеседники довольно быстро уже с радостью были готовы поведать ему свои самые сокровенные тайны. Как это ни странно, но такой необыкновенный дар, к сожалению, не сумел принести совершенно никакой пользы в случае с его собственной женой.

– Честно говоря, в первое время я был абсолютно уверен, что в ваших отношениях все просто и ясно. А теперь убеждаюсь, вы оба просто умышленно создаете сами себе всякие сложности. Ведь ты же любишь его?

Бренда подняла на него взгляд полный смущения и растерянности.

– Не отрицай, во-первых, это слишком очевидно, а во-вторых, согласен, его не возможно не полюбить – Немного усталым, но очень доброжелательным голосом пояснил рыцарь.

Она согласно кивнула, смутившись, покраснела, но не отвела взгляда, удовлетворенно покусав нижнюю губу, он продолжил:

– Думаю, ты уже и сама поняла, Седрик не совсем прост.

– Наслышана.

Стрельнув в ее сторону понимающим взглядом, выразительно усмехнулся:

– Ну, я не это имел ввиду.

Бренда окончательно смутилась, в более глупом положении она еще ни разу не оказывалась, действительно, как ей могло даже прийти в голову, что рыцарь станет обсуждать с ней столь щекотливые подробности личной жизни брата.

– Брось, Бренда, ну на самом деле не пристало сестре смущаться своего брата.

Он сказал таким доверительным тоном, как будто они были знакомы всю жизнь, девушка благодарно вздохнула.

– Знаешь, почему я решился на этот разговор? Вовсе не оттого, что считаю вас обоих глупее или неопытнее себя – При последних словах он, по всей видимости, моментально мысленно сравнил свой опыт с похождениями брата и улыбнулся во весь рот – Просто в жизни так устроено, что этот период не только самый счастливый, но и самый ранимый. Вы напрасно пытаетесь воевать друг с другом, доказывая свою правоту, ни к чему хорошему это уж точно не приведет. Доверься лучше своему сердцу и не стыдись, открыто показать ему, что ты его любишь. Самое главное помни лишь об одном у тебя не может и не должно быть от него никаких тайн, он очень умный и проницательный человек и даже не сомневайся, сумеет во всем разобраться правильно, единственное, что он точно никогда не сумеет простить, это обман – Видя, как в ее глазах тут же вспыхнул протестующий огонек, успокаивающе уточнил – Я и не думаю, что ты его собираешься обманывать, просто иногда бывают такие моменты, когда недосказанные вовремя слова могут обернуться именно таким образом.

Взяв ее ладонь в свою руку, крепко пожал, хитро улыбнувшись, добавил:

– Поверь, сейчас все в твоих руках.

Подошедшая к ним Кэтрин с головы до ног была обмотана гирляндой сделанной из цветов и пушистых веток, не обращая внимание на то, что они заняты беседой бесцеремонно недовольным голосом заворчала:

– Ты будешь помогать или только ходить разговаривать?

Уилл, как послушный ребенок быстро соскочил, услужливо подхватывая украшение, кузина, бросив на него обескураженный взгляд, пояснила:

– Я просила Бренду.

Рыцарь изобразил расстроенное лицо, перестаравшись, сделал его даже слишком несчастным, с неохотой передавая ветвь Бренде, та уже прекрасно поняла, что озорной Уилл просто в очередной раз хочет разыграть свою доверчивую спасительницу, но кузина, как всегда, не поняв шутки смилостивившись, согласилась:

– Ну, хорошо и тебе найду работу.

Переглянувшись с оторопевшим на миг мужчиной, Бренда вместе с ним в один голос весело рассмеялись.

– Ну, я вижу помощников мне не дождаться – Заворчала Кэтрин.

Бренда бережно подхватила украшение и поспешно побежала следом, боясь не успеть и на ходу разорвать связанные ветки, едва успевая за деятельной кузиной.

* * *

Своими размышлениями Седрик умудрился довести себя до разъяренного состояния, полный непреклонной решимости, он как хищный зверь влетел в зал и остановился, слегка растерявшись, с удивлением глядя на произошедшие там перемены, выругавшись сквозь зубы, вспомнил, завтра должна состояться свадьба и сейчас все готовятся к этому событию. Замерев на месте, горящим от возбуждения взглядом нашел невесту, укорив в душе себя, что сейчас совсем неподходящий момент для выяснений и уж тем более не стоит опять вовлекать друзей в их разборки, попытался успокоиться и взять себя в руки. Бренда стоя на стуле, прикрепляла гирлянду к гобелену, Кэтрин снизу поддерживала украшение, потянув на себя, почувствовала, что кузина прочно удерживает ветвь, испугавшись, что нечаянно порвет хрупкое сооружение, с возмущением оглянулась на подругу, непроизвольно проследив за ее настороженным взглядом. Рыцари, в этот момент небрежно развалившись на стульях, увлеченно беседовали приглушенными голосами, время от времени, прерывая беседу громкими раскатами смеха. При виде брата с лица Уилла тотчас исчезло игривое настроение, приглушенным голосом он выругался, собеседники, с недоумением посмотрев на него, резко повернули головы к двери. Рейвен ни к кому, не обращаясь, недовольно буркнул:

– Ну, вот опять начинается.

Седрик жестко сжал челюсти, от чего лицо приобрело какое-то каменное выражение, не двигаясь, замер на месте. Бренда растерялась, бессильно опустив руки, роскошная гирлянда, выскользнув, упала прямо на пол, не ощущая боли, девушка яростно прикусила нижнюю губу, сразу же почувствовав во рту солоноватый привкус. Только что она размышляла о нем, тщательно подыскивая слова, которыми попытается растопить холодное сердце, и вдруг такое разочарование, по всей видимости, слишком уверенный в своей прозорливости Уилл на этот раз все-таки ошибся, и слишком поторопился, сделав обнадеживающие выводы. Седрик, как это не печально признавать, просто не способен любить, глядя сейчас на его сосредоточенное суровое лицо, глаза сверкающие гневным презрением она в этом окончательно убедилась. Уилл в секунду оценив обстановку, понял, что сейчас ему просто необходимо вмешаться, пытаясь привлечь внимание брата, громким голосом сходу заговорил обеспокоенным голосом:

– Тебе не кажется, что слишком долго нет известий из Тотт?

Седрик перевел на него взгляд, передернув плечами, направился к столу:

– Да, нет, еще прошло мало времени, думаю, еще немного подождем.

Он и сам так считал, но это было первое, что ему пришло в голову, не смотря на крайнее раздражение, голос Седрика прозвучал абсолютно спокойно. Уилл про себя даже поразился выдержке брата, безошибочно видя по его лицу, что в душе того сейчас бушуют далеко не безобидные страсти. Присев за стол, он, как ни в чем не бывало, заговорил об укреплении замка и за весь вечер больше ни разу не повернул головы в сторону своей невесты.

Едва братья поднялись в свою комнату, Уилл тут же приступил к допросу, настойчиво желая знать, в чем же на этот раз умудрилась провиниться Бренда.

– Очередной приступ ревности?

Седрик недовольно скривился, раздраженно хмыкнув:

– Ты говоришь со мной, как с взбалмошной леди.

– Извини, но это не мои слова, ты сам дал справедливую оценку собственному поведению.

– У меня нет настроения шутить.

– Уже заметил, можно все-таки узнать по какому поводу на этот раз?

– Нет.

– Очень вразумительный ответ, все сразу стало ясно.

Седрик досадливо взлохматил волосы, ехидно улыбнувшись, уточнил:

– И что же тебе ясно, догадливый ты наш?

– Ты настолько привык к интригам, что во всем ищешь подвох. Мне, кажется, что тебе уже просто не интересна обыденная жизнь и ты, таким образом, пытаешься ее разнообразить.

– Что за бред?

– Как еще можно объяснить твое странное поведение?

– А тебе не приходила простая мысль, возможно у меня для этого есть веская причина.

– Можно поподробнее?

– Ну, скажем так, мне не совсем понятно ее поведение.

– Да что ты? Неужели такое возможно на свете есть дама, которая может быть для тебя загадкой?

– Твоя ирония совсем не уместна.

– Мужайся, брат, рискну открыть тебе глаза, ты влюблен, хоть и боишься сам себе в этом признаться.

– Чушь, причем здесь это, просто я уверен, она что-то скрывает от меня и не желаю в этом убедиться после свадьбы.

– Я же говорю, ты потерял способность рассуждать здраво, твои поступки и беспричинная ревность сами говорят за себя, а если к этому еще добавить твои безумные приступы ярости, то все становится ясно.

– Вот уж не думал, что мои сомнения могут привести к такому выводу.

– Ну, так что же мешает тебе все проверить.

Седрик пристально посмотрел на брата, высокомерно вскинув голову, процедил сквозь зубы:

– Разве я просил совет?

* * *

Свадебный обряд проходил прямо на ступеньках часовни, отец Эмрис проводил церемонию торжественным голосом, все слуги и воины, кроме несших караул на время оставили свои занятия, чтобы присутствовать на свадьбе своих хозяев, после церемонии все были приглашены к праздничному столу. Бренда была заметно подавленна, она сидела рядом со своим женихом и, казалось, одна оставалась абсолютно равнодушной в царившей вокруг обстановке всеобщего веселья. Седрик вел себя сдержанно, был предельно вежлив и предупредителен, изредка бросая косые взгляды в сторону своей невесты, вначале долгое время крепился и терпеливо молчал, затем все-таки не выдержал и приглушенным голосом заметил:

– Ты не могла бы хоть немного изменить выражение лица? Не время и не то событие, выставлять напоказ свое настроение, надеюсь, ты делаешь это не специально, чтобы всех расстроить?

Бренда слегка вздрогнула, как бы проснувшись, послушно, как по команде, потянулась к стоявшему возле Седрика большому кубку до краев наполненному вином и, не глядя ни на кого, молча, на одном дыхании выпила все содержимое. Брови жениха удивленно поползли вверх, прикусив губу, он подавил улыбку, почувствовав взгляд со стороны сидевшего прямо напротив него брата, глянул в его смеющиеся глаза и с недоумением пожал плечами. Крепкое вино резко ударило в голову, по телу пробежала легкая расслабляющая истома, перед глазами все плавно закачалось и куда-то поплыло, сразу стало уютно и спокойно, ей даже показалось, что в зале стало гораздо светлей, неожиданно, только сейчас, заметила, как все вокруг счастливы и веселы, глядя на них, и ей захотелось смеяться. Перевела блаженный взгляд на Седрика и восторженно замерла едва, не заплакав от умиления, до чего же он все-таки красив, о чем только она думала, мечтая его покорить. Он не успел опомниться и сообразить, как перед самым его носом снова резко протянулась рука невесты и опять подхватила его огромный кубок только что вновь наполненный слугой, ее небольшой стоял рядом, но она, почему-то, упорно его не замечала. Прищурив один глаз, рыцарь терпеливо наблюдал, как Бренда в считанные секунды лихо опустошила содержимое чаши, Уилл, зная, что в обстановке шума и всеобщего веселья на него никто не обратит вниманья открыто взорвался от хохота. Седрик наморщив лоб, с осуждением посмотрел на брата, в ответ тот примирительно поднял вверх обе ладони, кивком головы заверяя, что умолкает, но, глянув на невозмутимую девушку, заметил, с каким удовольствием, она пригубила, теперь уже свой кубок, буквально упал от смеха на стол. Седрик развернувшись к ней всем телом, облокотился локтем о стол, подперев лицо кулаком, в упор уставился на разгулявшуюся невесту, думая, что еще она умудрится выкинуть в следующий момент, такое чрезмерное употребления вина явно не сулило ничего хорошего, а девушка разошлась уже не на шутку. В очередной раз, когда ее рука потянулась к кубку, на лету игриво поймал хрупкие пальцы и ласково накрыл своей ладонью, совсем нежданно для себя вдруг ощутил, как где-то глубоко внутри от соприкосновения с ней, его буквально, обжигая, пронзила трепетная волна, мгновенно распространяясь, ошеломив, захлестнула всего целиком. Глубоко вздохнув Седрик замер, прерывисто дыша, Бренда подняла на него взгляд полный любви, оба выглядели одинаково, как будто только что пережили настоящее потрясение, довольный Уилл хитро сощурив глаза, с интересом наблюдал за ними. Забыв обо всем на свете и не обращая внимания на окружающих, без малейшего колебания он нежно привлек невесту и впился в ее губы страстным поцелуем, стон, вырвавшийся из груди Бренды, раздался уже в полной тишине. Ничуть не смущаясь, он вдоволь насладился поцелуем и медленно отстранился, выпуская ее из своих объятий с видимым сожалением. Подхватив, наконец, свой кубок взметнул к верху, призывая всех выпить за любовь. Услышав от него слово, любовь, хоть и не относящееся к ней, но все равно им произнесенное Бренда окончательно потеряла голову. Седрик, чувствуя взгляд веселящегося брата, поднял на него глаза, Уилл расплылся в улыбке всем своим видом выражая восторг поведению брата, зато взгляд возмущенной Кэтрин говорил совершенно обратное.

– Седрик, у меня почему-то все плывет перед глазами – Робко пожаловалась невеста.

– Неудивительно, представь себе, я даже знаю почему. – Лукаво улыбнулся рыцарь и, кивнув головой в сторону двери, предложил – Пойдем немного подышим воздухом, тебе сразу станет легче.

Уилл проводил их понимающим игривым взглядом, Кэтрин тут же попыталась встать, ничего вроде бы не замечающий Рейвен, увлеченный разговором с воином, сидящим рядом среагировал мгновенно в тот же миг, резко положив ладонь на ее руку, повелительным взглядом приказал остаться на месте, привыкшая к слепому повиновению со стороны рыцаря от неожиданности растерялась и послушно присела обратно.

На улице моросил дождь, немного прогулявшись на свежем воздухе, она почувствовала себя гораздо лучше.

– Проводи меня в комнату. – Опуская глаза вниз, смущенно попросила Бренда робким голосом.

Поднявшись по лестнице, он направился к ее комнате, девушка, удержав его за руку твердо возразила:

– Нет, не хочу туда.

Задержав на ее лице пристальный взгляд, Седрик с сомнением пожал плечами, но все же повернул в сторону своей комнаты, едва лишь они переступили порог, как она, молча без лишних слов, бросилась ему на шею, от неожиданности он замер, стремительно отстранившись и не глядя на него Бренда кинулась к двери и тщательно ее заперла, проследив за ней рыцарь улыбнулся. Медленно подходя вплотную, она не спускала с его лица взгляда наполненного откровенно страстным желанием, обняв за шею, прижалась губами к его губам он не смог не ответить, чувствуя, как и в нем начинает просыпаться безумная страсть, благоразумно отстранившись, честно предупредил:

– Милая, мне лучше всего сейчас уйти.

Девушка испуганно замотала головой, крепче всем телом прижимаясь к нему:

– Нет.

– Нет, а ты отдаешь себе отчет, что сейчас может произойти? – Спросил рыцарь слегка охрипшим голосом.

– Да, и я хочу этого – Засмущавшись, зарылась лицом на его груди.

Он приподнял раскрасневшееся лицо невесты настойчиво заглядывая в глаза.

– А, как насчет никогда?

Седрику хотелось сказать, что-нибудь такое, от чего девушка в миг опомнится и он сможет тут же уйти, хотя, честно говоря, ему этого совсем и не хотелось, но мысль, что попросту воспользуется ее опьяненным состоянием, претила ему.

– Я люблю тебя, слышишь?

Огромные голубые глаза Бренды светились особым светом, ясно говоря о том, как страстно она сейчас жаждет его любви, одухотворенное лицо излучало невероятную нежность, глядя на нее, Седрик искренне признался почти простонав:

– Милая, я хочу тебя, но это не самый подходящий момент.

– Думаешь, я пьяна и не отдаю себе отчета?

– Честно говоря, именно так и думаю.

Бренда задорно рассмеялась, ей безумно нравилась его предельно честная откровенность, которая временами хоть и шокировала, но все-таки была для нее гораздо приятней замысловатых и лживых слов.

– Уверяю я в здравом уме и чувствую себя хорошо.

Она действительно уже не выглядела пьяной, а от волнения и страсти, по всей видимости, протрезвела окончательно, рыцарь заметно колебался, Бренда кончиками пальцев нежно касаясь, провела по его груди, жгучие прикосновения опалили его даже через материал, застонав, подхватил ее на руки, донес до кровати и бережно опустил. Нежно целуя, попытался взять себя в руки, твердо решив для себя, не станет переходить грань дозволенного, но уже буквально через несколько минут, чувствуя, что начинает терять контроль, сам себя успокоил мыслью, все равно это скоро должно произойти, так какой смысл им мучить друг друга? Нежно пробежав трепетными пальцами по ее стройной ножке, добрался до края чулка и невыносимо медленно, как бы играя, стал снимать. Бренда дрожала, ей нетерпелось побыстрей сбросить с себя всю одежду, но он, легким покачиванием головы дразня, предупредил:

– Не торопись, у тебя еще есть время подумать, клянусь, что потом меня уже ничто не остановит.

Каждое прикосновение его пальцев доставляло ей неимоверное удовольствие, лежа перед ним уже полностью обнаженной, невероятно, но она почти не испытывала смущения, Седрик сделал последнюю мужественную попытку:

– Ты уверена, что завтра не пожалеешь об этом?

Протянув руки, в ответ обвила его шею, покрывая лицо любимого бешеными поцелуями, больше он уже не сомневался, вырвавшийся из его горла хриплый стон ясно свидетельствовал об этом. Не позволяя своей страсти сразу выплеснуться наружу, в совершенстве владея искусством соблазнения, стремился, как можно сильнее разгорячить ее, впервые в жизни ему было гораздо важнее удовлетворить в постели женщину, чем самому получить удовольствие. То, что он творил руками и губами было для нее полным потрясением и невероятным открытием, даже в самых смелых мыслях она не могла представить, что подобное вообще возможно.

– Я сейчас умру. – Не выдержав, простонала Бренда.

– Нет, милая, рано, это еще только начало.

Сладкая пытка продолжилась с новым пылом, не в силах больше сдерживаться, громко застонав, изогнулась дугой, он внимательно следил за ней жадными глазами, лицо мужчины было невероятно напряжено, стремясь не упустить нужный момент, заглядывая в ее глаза, довольно улыбнулся, видя, как она разгорячилась, отбросил сдержанность и отдался обуревавшей его страсти.

* * *

Праздничный пир закончился глубокой ночью, Уилл хоть и хотел безумно спать, но все же не покидал своего поста, сидя за столом, зорко следил за вездесущей Кэтрин, ни на миг, не выпуская ее из поля своего зрения. Он хоть и переговорил заранее с Рейвеном, чтобы тот позаботился о своей подруге и не дал ей нарушить уединение брата с Брендой, но, зная характер «птички» сомневался, что рыцарь в одиночку сумеет справиться с дамой. Его радовало, что хотя бы не приходилось опасаться вмешательства со стороны леди Ингрид, удалившиеся в свои покои новобрачные сами были заняты важным делом. Некоторое время, уже с раздражением наблюдая за неугомонной дамой, Уилл понял, настало время вмешаться.

– Кэтрин, почему ты не идешь спать?

– Хочу дождаться Бренду.

– Неужели еще не понятно, сегодня ты ее уже не дождешься.

– Что ты хочешь этим сказать?

Уилл пренебрежительно пожал плечами:

– Думаю, у них есть о чем поговорить.

– Сколько же можно разговаривать?

Терпеливый Уилл начал раздражаться:

– Они взрослые люди к тому же уже помолвлены.

– Ты случайно не перепутал, сегодня была не их свадьба.

– Успокойся, я знаю своего брата, ничего плохого с ней не случится.

– Я тоже уже наслышана о нем, поэтому и беспокоюсь.

Уилл про себя ухмыльнулся, он во все не сомневался, чем сейчас занимается пара, но в отличие от кузины его совсем не мучили переживания по этому поводу, он наоборот всей душой хотел, чтобы брат, наконец, смог разрешить все свои сомнения.

– Обещаю – Клятвенно подняв руку торжественным голосом пообещал – При первом крике сам поспешу на помощь, а сейчас иди, пожалуйста, спать.

– Но ведь они в комнате.

Уилл уже давно проверил и теперь точно знал, где находится пара, поэтому убежденным голосом заверил:

– Их там нет, иди спокойно.

– Где же они? – Встрепенулась Кэтрин, хитро прищурившись.

– Не важно, ваша комната свободна.

Девушка грозно ринулась вверх по лестнице, следом за ней поспешил Рейвен, завершал шествие Уилл.

* * *

Проснувшись рано утром, Бренда открыла глаза и сразу же встретилась взглядом с Седриком, лежа на боку, облокотив голову на согнутую в локте руку, он с нежностью вглядывался в лицо невесты. Несколько минут они молча разглядывали друг друга, он боялся увидеть в ее лице следы раскаянья, а она запоздало засмущалась, соблазнительно улыбнувшись, он наклонился, коснувшись ее губ легким поцелуем.

– Это было так чудесно, я не могла даже предположить, что такое возможно. – Пряча лицо на его груди, честно призналась Бренда.

Рыцарь облегченно вздохнул, зарываясь лицом в ее волосы с удовольствием всей грудью вдыхая аромат роз.

– Я сам впервые испытал такое блаженство.

Бренда недоверчиво заглянула ему в глаза, пытаясь определить, смеется он над ней или попросту лицемерит, поняв по взгляду ее мысли, он нескромно улыбнулся, но заговорил вполне серьезно.

– Неповеришь самому странно.

Покрывая лицо невесты поцелуями, неожиданно слегка прикусил мочку уха, Бренда засмеявшись, вскрикнула и непроизвольно потянулась к нем, Седрик заметил, что в озорных глазах девушки вспыхнул огонек желания, шаловливо улыбнувшись, покачал головой.

– Нет, на сегодня хватит, поверь у тебя и без того будут сегодня не совсем приятные ощущения.

Она удивленно приподняла брови, Седрик лукаво улыбнувшись, пояснил:

– Сейчас, когда встанешь и немного пройдешься сама все поймешь.

Без тени смущения встал, неторопливо поднимая с пола разбросанную одежду, зачарованная Бренда не могла оторвать глаз от великолепной фигуры, Седрик бросил беглый взгляд на открывшуюся простыню и озорно улыбнулся, указывая кивком головы на пятна, уточнил:

– Надеюсь, тебя это не пугает?

– Нет, ведь это так радует тебя.

Высоко закинув голову, довольный громко рассмеялся, резво запрыгнув на кровать, прижал ее к подушке иступленно покрывая лицо страстными поцелуями, легко соскочил и довольно улыбаясь, прошептал:

– Жду тебя внизу жена.

Он уже вышел, а в ее ушах все еще звенели последние слова, соскочив с кровати, болезненно скривилась, в миг, поняв, что он имел ввиду, говоря о временных неудобствах.

* * *

Внизу в зале уже опять было полно народа, Седрик усмехнулся, похоже, они так и не ложились спать, просидев за столом всю ночь, но, подойдя ближе, убедился, все трезвы. Не смотря на торжественность события, воины позволили себе выпить совсем немного вина, понимая, что нападение на замок, возможно, в любую минуту.

Уилл повернул голову в сторону брата, в его глазах промелькнул живой интерес, внимательно вглядываясь в бесстрастное лицо Седрика, пожалуй, даже преувеличенно бесстрастное лукаво улыбнулся, понизив голос, чтобы мог расслышать только он, безошибочно угадал:

– Судя, по-твоему, довольному виду она была девственницей?

Присаживаясь рядом, Седрик сухо улыбнулся:

– Да.

Уилл расплываясь в нескромной улыбке, торжественно заключил:

– Бедные дамы как мне их жаль они только что на веке потеряли такого любовника, как же они это переживут.

Седрик скорчил недовольную гримасу, заверив:

– Не переживай, думаю, меня там давно забыли и наверняка уже нашли замену.

– Боюсь, достойную замену им будет очень трудно найти.

Глядя на брата с легким раздражением, кривясь попросил:

– Ты успокоишься?

Наблюдая за ними со стороны обеспокоенная Кэтрин вздохнула, наконец-то этот красавчик спустился, и она сможет спокойно пойти к Бренде, не глядя по сторонам, крадучись направилась к лестнице, Уилл ткнул брата в бок кивком головы указывая на пробирающуюся к лестнице даму.

– Сейчас она все узнает и тогда…

Не договорив фразу до конца, расхохотался во все горло, Седрик недовольно скривился и только открыл рот, ответить, как в зал вбежал воин с известием, вдалеке замечен приближающийся многочисленный отряд воинов. На ходу, проверяя вооружение, мужчины бросились во двор, все пришло в движение, кругом по лестницам и переходам слышались торопливые шаги вооруженных людей, командовать обороной теперь уже на правах хозяина замка предстояло Уэйкфилду. Прильнув к узким бойницам, рыцари в молчаливом ожидании спокойно вглядывались вдаль, довольно быстро местность вокруг замка заполнилась прибывшими воинами, доносившийся снизу шум конских копыт перемеживался с бряцаньем оружия и заглушал голоса врагов выкрикивающих угрозы.

– Неплохо – Усмехнулся Уилл – Он сумел набрать сотни две.

Напряженно вглядываясь вниз, Уэйкфилд сухо заметил:

– У нас всего сорок воинов, маловато.

Отделившись от толпы впереди всех появился сам Джеймс, Седрик сразу узнал его по экипировке, высоко подняв вверх руку, призвал своих людей к тишине, вскоре наступило относительное затишье, нарушаемое лишь храпом и ржанием разгоряченных лошадей.

С величественно поднятой рукой, гарцуя на лошади, предводитель уверенно приблизился к стенам замка, зная благородный нрав своих противников, он был твердо уверен, никто из них не посмеет нарушить правило ведения переговоров, попыткой убить его.

– Я предлагаю вам сдаться, не настолько же вы глупы, сами знаете, вас мало и вам не выстоять.

– Зря стараешься, я не отдам тебе свой замок – Крикнул в ответ Уэйкфилд.

– Свой? – Сквозь громкий смех прорычал Джеймс.

– Да, можешь поздравить меня, вчера мы с леди Ингрид поженились.

Джеймс цинично расхохотался.

– Поздравить? Могу лишь посочувствовать, уж лучше бы ты взял в жены холодную лягушку от нее и то было бы больше пользы в постели.

Кожа, на скулах рыцаря побледнев, заметно натянулась, глаза жестко сузились, мрачно сквозь зубы, разговаривая сам с собой, зловеще процедил:

– Что ж у каждого свои вкусы, лягушку обещать не могу, а земляные черви точно обласкают твой мерзкий труп.

Глядя на него, Седрик отчетливо понял, на пощаду Джеймсу теперь уже точно рассчитывать не придется.

– Я добрый, поэтому даю вам целый час на раздумье, но только час.

Махнув рукой на прощанье с преувеличенно громким хохотом, развернул лошадь удаляясь в сторону своего отряда. Услышав за спиной шаги, Седрик не обратил внимания, но, увидев округлившиеся от удивления глаза брата, непроизвольно повернул голову и обомлел. Держа в руках меч, с серьезным и довольно воинственным выражением перед ним стояла его невеста, предусмотрительно облаченная в мужскую одежду, на какое-то мгновение он замер, словно окаменев, но уже в следующее мгновение гримаса гнева исказила его лицо.

– Сию же секунду спускайся вниз и не высовывайся из комнаты – Задыхаясь от ярости, прорычал ледяным голосом.

– Извини, не могу, мое место рядом с тобой. – Бесстрашно вскинув голову, уверенно заявила дама.

Не знавший страха рыцарь, ни разу ранее не дрогнувший ни в одном из многочисленных сражений впервые в жизни почувствовал сковывающий душу, леденящий ужас, на миг он даже утратил способность рассуждать здраво, зло, сверкая глазами, бросился к ней, схватив за плечи, с силой тряхнул:

– Я тебе приказываю, и даже не сомневайся впредь, ты будешь послушно и молча выполнять все, что потребую.

Он говорил жестко и медленно, но по мере того как его голос становился тише, звучание стальных ноток в нем усиливалось и крепло, вызывая неподдельный страх в глазах невесты, зажмурив глаза, девушка упрямо отрицательно замотала головой. Уэйкфилд поспешил удалиться, пробурчав едва слышно:

– Точно пара, сведет же Господь.

Боясь, что его гнев начнет остывать, и он не успеет сломить ее сопротивление, а значит, она будет в опасности, Седрик специально попытался распалить себя, злорадно усмехнувшись, с такой силой тряхнул непокорную невесту, что сам отчетливо расслышал хруст ее шейных позвонков.

– Думаешь, я не в силах заставить тебя покориться? Клянусь, ты будешь все понимать с одного взгляда, мне даже не придется открывать рта.

Растерявшись от его дикого напора, Бренда чисто интуитивно нашла вдруг единственно верное в этот момент решение, высказав в слух слова, которые вертелись у нее на языке.

– Ты сейчас ровно настолько ужасен, насколько прекрасен был ночью.

Некоторое время он не шевелился, изумленно уперев в нее немигающий взгляд черных глаз, затем из его горла вырвался болезненный хриплый стон, разжав руки, выпустил ее, девушка едва не упала, так, как до этого висела в воздухе, не доставая ногами землю.

Нерешительность, промелькнувшая на его лице, окончательно смыла приступ ярости. Стоявший рядом Уилл уже хотел вмешаться, но от услышанных слов ожесточенно стал кусать губы, пытаясь побороть душивший смех. Бросив в его сторону равнодушный взгляд, и сразу забыв о нем, Седрик порывисто привлек к себе девушку:

– Милая, да пойми, я не смогу спокойно сражаться, зная, что ты рядом, здесь опасно. Поверь, я никогда ничего не боялся, но сейчас у меня сердце разрывается от страха за тебя. Если с тобой что-нибудь случится, я этого просто не переживу.

В его голосе звучала такая откровенная нежность, Бренда была не в силах больше спорить, приподнявшись на цыпочки, робко поцеловала, перехватив ее губы, он ответил долгим и страстным поцелуем. Уилл вынужденно оставался на своем месте, он стоял так, что пройти смог бы, лишь отодвинув пару в сторону, и ему ничего не оставалось как поднять глаза к небу и молча наблюдать за проплывающими по небу пушистыми облаками. Смущенно посмотрев в его сторону, Бренда согласно кивнула:

– Ты прав, пока вы здесь обойдетесь и без меня, будь осторожен, любимый.

Уже на ходу спускаясь вниз по лестнице, попросила на прощанье, ее вскользь брошенное «пока» каждый из них отметил и воспринял по-своему. Седрик удивленно взметнул брови к верху, а Уилл уткнувшись лбом в каменную стену, жалобно стонал от сдерживаемого смеха. С трудом, справляясь с приступом веселья, он время от времени с нескрываемым интересом посматривал в сторону брата, радуясь в душе, что никем ранее неукротимый Седрик, как только что стало абсолютно ясно полностью укрощен, перехватив его очередной взгляд, рыцарь сдержанно улыбнулся, заметив:

– Поверь, ценю твое молчанье.

– Знал бы чего мне это стоит.

– Представляю и даже восхищен твоим терпением.

– Просто опасаюсь за свою жизнь, еще скинешь вниз.

– Ты всегда отличался благоразумием.

– Не выдержу.

Седрик насмешливо скривил лицо.

– Не свались вниз от смеха, очень достойная будет смерть.

Внезапно лицо Уилла изменилось, сам не ожидавший от себя подобного поворота отбросив игривый тон, каким только что хотел задать вопрос, неожиданно в миг, став серьезным, задал совершенно другой терзавший его долгие годы.

– Ты изнасиловал Агнессу?

Седрику показалось, что волосы на его голове зашевелились и встали дыбом.

– Что? – Протянул растерянно, понимая, что брат не способен на подобные шутки, затем по мере осмысления выдохнул возмущенно на одном дыхании – Ты с ума сошел? Как тебе в голову мог прийти этот бред?

Уилл внимательно следил за реакцией брата, не отводя пристального взгляда, прочтя неподдельное изумление, облегченно вздохнул, ни на секунду больше не сомневаясь в его невиновности.

– Прости, не утерпел, она в таких подробностях описывала как это произошло в последнюю вашу встречу, ну там у водопада.

Седрик ошалело смотрел на брата в миг, догадавшись, уточнил:

– Ты поэтому, когда мы встретились в том бою, так хотел убить меня?

Рыцарь в ответ виновато утвердительно кивнул головой.

– Я безумно любил ее и во всем доверял. Сейчас, даже стыдно признаться, но тогда даже не сомневался в правдивости ее слов. Когда ты спросил про племянников, думал издеваешься, к тому времени она как раз избавилась от ребенка, объяснив мне и Мэги, что он от тебя, поэтому верная женщина и помогла ей. Агнесса так искренно убивалась, я не выдержал и отправился на твои поиски.

Седрик на минуту пораженно задумался.

– Выходит Агнесса, была не девственницей?

Увидев утвердительный кивок брата и то, как он при этом болезненно скривился, вслух грязно выругался.

– Ты мог поверить?

– А, что мне оставалось думать?

– Я? Ты серьезно?

Уилл посмотрел в его глаза продолжительно долгим взглядом, грустно улыбнувшись, устало объяснил:

– Не забывай о своей репутации.

– Это совсем разные вещи.

– Послушай, ты сам только что пережил приступы ревности, думаю теперь тебе должно быть понятно как это чувство способно заглушить голос разума?

Седрик согласно кивнул головой.

– Почему ты до сих пор молчал? Я был уверен, что мы все сказали друг другу.

– Теперь точно все. Я последнее время сомневался и не верил, а сейчас вдруг понял, что не хочу, чтобы в душе оставалась даже тень недоверия.

– Если бы ты сказал это сразу, я не терзался бы глупыми сомнениями, теперь и вовсе получается, мне не за что было на тебя обижаться, ведь больше всего меня мучило и было непонятно именно твое желание убить меня.

Уилл твердо взглянул в глаза брата:

– Сегодня всякое может случиться, теперь я окончательно спокоен, верю, ты действительно простил меня.

Седрик был тронут:

– Даже не сомневайся, я благодарен Богу и отцу, что судьба подарила мне тебя.

Они крепко обнялись, подошедший к ним в этот момент Уэйкфилд став невольным свидетелем последних слов растроганно вздохнул, столько лет он мечтал об этом и наконец дождался. Не желая подавать виду, что слышал разговор, деланно строго пробубнил:

– Нашли время обниматься.

Уилл игриво тряхнул головой, как бы возвращая этим жестом свое родное озорное состояние, искренним голосом доверительно пожаловался дяде:

– Впервые в жизни расстроился, что не родился женщиной, уж я то бы ни за что не пропустил этого красавчика, а он утешает меня.

Услышав такую нелепость, Уэйкфилд выпучил глаза, до него вообще всегда шутки доходили тяжеловато, Уилл пользуясь этим, любил подтрунивать над дядей, который за долгие годы так и не сумел привыкнуть к вечным порой уж совершенно безумным розыгрышам своего племянника, поэтому и сейчас вполне искренно возмутился:

– Совсем сдурели, он бы все равно приходился тебе братом.

Братья, сложившись пополам, взорвались от дикого хохота, рыцарь, покачивая головой, подытожил:

– Сумасшедшие, рыцари, а до сих пор ведете себя как дети.

Уилл ползая по стене, хватал ртом воздух, Седрик зажимая руками живот, привалился на стену рядом.

Отведенное Джеймсом время вышло, осаждающие продолжали суетливо копошится внизу, готовясь к штурму замка. Джеймс был зол, что не успел уложиться в назначенное им время, но еще было необходимо соорудить лестницы, по которым предстояло взбираться на стены. Он хоть и пытался запугивать осажденных, отлично понимал, одолеть их будет трудно, практически невозможно, не зря замок носил название «Логово Дракона» его строители выбрали очень удачное место, стоя на высоком холме, замок с двух сторон был окружен неприступными скалистыми возвышенностями, с двух других защищен вырытым глубоким рвом, заполненным водой. Лес вокруг был вырублен, огромный луг, простиравшийся с обеих сторон, открыт как на ладони, на нем не росло даже кустарников, в которых можно было хоть как-то укрыться.

Джеймс понимал, единственно верный способ длительная осада, но ждать, пока у защитников кончатся запасы, которые сам щедро заготовил, не мог, на это у него просто не было времени. Зло, скрипнув зубами, вспомнил, какое хищное выражение появилось на лице принца Джона, когда сообщил ему о своих планах захвата замка. Обрадованный неожиданно выпавшей удачей чужими руками расквитаться с неугомонным выскочкой, которого ненавидел всей душой уже только за одно то, как искренне любил Седрика Ричард, он к тому же до сих пор не мог ему простить унижения от поражения на турнире. Принц был крайне удивлен и раздосадован, узнав, что, как он считал, верный Уилл выступил на стороне своего брата, не задумываясь, дал молчаливое согласие и на его уничтожение, заодно предупредив, Ричард должен в скором времени возвратиться из поездки во Францию, а в его планы пока не входит открыто выступать против брата, поэтому бросать ему такой дерзкий вызов он не намерен. Принц Джон, хотя и ненавидел своего старшего брата, лишний раз не спешил, верный своей излюбленной тактике делать все чужими руками и исподтишка.

Отряд Джеймса наполовину состоял из тяжеловооруженных всадников, не совсем пригодных для подобного нападения, к тому же утомленные в пути и разомлевшие от жары они сейчас выглядели довольно жалко. Сокрушаясь про себя, недовольно отметил, царивший вначале среди наемников боевой дух с каждой минутой все заметнее ослабевает, в утомленных взглядах уже отчетливо читал унылую скуку и равнодушие. Наконец, все было готово, раздавшийся снизу сигнал возвестил о начале штурма, осажденные пронзительно затрубили в рог, отвечая на вызов. Шедшие впереди воины несли огромные шиты и дощатые заграждения, следовавшие под их прикрытием воины, на ходу натягивали луки, другие тащили лестницы и плоты. Осажденные находились в выгодном положении, укрывшись за зубчатыми каменными стенами, приготовили к бою арбалеты, излюбленное оружие Ричарда. Седрик с улыбкой вспомнил горящий взгляд глаз принца, когда тот настойчиво стремился донести до сознания каждого своего воина неоспоримое преимущество данного вооружения, сам в душе Ричард искренне испытывал просто трепетное благоговение перед арбалетом.

Тучи стрел градом полетели с обеих сторон, добраться до рва удалось далеко не всем, многие воины были ранены и уже пытались самостоятельно доползти обратно, другие, которым повезло меньше, в предсмертных муках умирая, корчились на земле. Прорвавшейся горстке с трудом удалось сбросить в ров на воду два плота, кое-как перебравшись, они попали под сыпавшиеся на их головы не только стрелы, но и камни. Самого Джеймса среди наступавших не было видно. Настырные смельчаки, прорвавшись до стены, сумели все-таки установить лестницу и уже карабкались вверх. Уэйкфилд отдал распоряжение ждать и действительно вскоре послышался вначале треск, а затем душераздирающие крики и шум падающих тел, сооруженная наспех лестница не выдержала груза тяжести воинов. Осажденные возликовали, первый приступ был легко отбит, и обошелся для них без потерь, лишь двое воинов были легко ранены. Седрик привычно сам решил заняться осмотром и их лечением, проводив пострадавших в зал с благодарностью глянул на вовремя подоспевшую с горячей водой и чистыми бинтами Кэтрин. Осмотрев раны, решительно отстранил рвущуюся к действиям девушку, боясь, что ее рукам может просто не хватить необходимой твердости и точности движений, убедительно заверил:

– У меня самого и не раз были такие раны, я сумею справиться.

Один из воинов был ранен в плечо другой в руку, Седрик уверенным отточенным движением резко протолкнул стрелу немного вперед, чтобы показался металлический наконечник и небольшая часть стержня, с силой зажал, пытаясь не причинить раненому дополнительных страданий, быстрым точным движением переломил, отделив наконечник, резко рванул назад. Удалив стрелу, предоставил Кэтрин возможность самой промыть и обработать мазями рану, а сам в это время занялся вторым воином.

Прошел час, было совершенно очевидно, в среде осаждавших, понесших значительный урон окончательно пропал боевой пыл, они даже не пытались предпринимать новых попыток к штурму, и, по всей видимости, решили ограничиться пока простым выжиданием. Ночь прошла тихо, но все рыцари и воины оставались на своих боевых постах, едва только рассвело, как часовой на стене заметил, что в сторону замка приближается новый отряд всадников, затаив дыхание, осажденные замерли в тревожном ожидании. Наконец Уиллу удалось разглядеть, на подходе его собственные воины, Уэйкфилд распорядился оставить на стенах несколько лучников и приказал стражникам сразу же после того как они выедут из замка закрыть за ними ворота и поднять мост. Как одержимые рыцари первыми бросились к своим лошадям, не пожелав даже тратить время, чтобы облачиться в боевые доспехи. Все происходило очень стремительно и явилось полной неожиданностью для осаждающих, совершенно не гото