Book: Каждый последний вздох



Каждый последний вздох

Дженнифер Арментроут

Каждый последний вздох

Купить книгу "Каждый последний вздох" Арментроут Дженнифер

Jennifer L. Armentrout

EVERY LAST BREATH


Copyright © 2015 by Jennifer L. Armentrout

Copyright © Литвинова И., перевод на русский язык

Copyright © ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Посвящаю книгу всем, кому стали дороги Зейн и Рот, кто страдал за Лейлу и мечтал о собственной Бэмби, кто стоял горой за своего любимчика и голосовал за то, чтобы Лейла выбрала именно его. Спасибо каждому, кто вместе со мной прошел этот путь.


Глава 1

Я застыла посреди гостиной в доме Стейси, и мой мир снова рушился у меня на глазах.

Сэм был Лилин.

Неподдельный ужас сковал меня по рукам и ногам, горло перехватило так, что невозможно было вдохнуть, пока я, не отрываясь, смотрела на парня, которого считала одним из своих самых близких друзей. Не догадываясь о том, что Бэмби, демонический фамильяр, лишила меня способности видеть души, все это время я не замечала того, что творилось у меня прямо под носом. Никому из нас и в голову не приходило подозревать Сэма, но виновником хаоса в школе и всех недавних смертей был именно он. Вместо того чтобы поглощать души одним касанием, как это делают Лилин, он растягивал удовольствие, забирая понемногу тут и там, играя со своими жертвами и с нами.

Играя со мной.

Однако то, что стояло сейчас перед нами, было лишь оболочкой Сэма в идеально скроенном костюме, потому что настоящего Сэма… уже не существовало. Осознание того, что мой друг мертв, и давно, чего никто из нас и представить не мог, отозвалось во мне острой болью, терзая тело и душу.

Я не смогла бы его спасти. Да и никто из нас не смог бы, и теперь его душа… в преисподней – там, куда отправляются все души, отнятые Лилин. От этой мысли внутри все сжималось.

– Тебе не совладать со мной, – сказал Лилин голосом Сэма. – Так что присоединяйся ко мне.

– Или что? – Сердце колотилось, как отбойный молоток. – Или умри? Я правильно тебя поняла?

Лилин склонил голову набок.

– На самом деле я не это имел в виду. Ты мне нужна, чтобы помочь освободить нашу мать. Впрочем, остальные могут умереть.

Наша мать. Прежде чем я успела проникнуться отвращением к самой идее родства с мерзким существом, убийцей моего друга и зачинщиком кровавой бойни, Зейн сменил обличье. Когда он распустил крылья, рубашка у него на спине треснула, а кожа приобрела оттенок темного гранита, как у всех Стражей. Из-под волнистых белокурых волос проросли изогнутые назад рога, ноздри расплющились. Когда он раскрыл рот, чтобы испустить низкий рык предупреждения, вылезли клыки. Он шагнул к Сэму, сжимая массивные руки в кулаки.

– Не надо! – крикнула я. Зейн остановился и резко повернул голову в мою сторону. – Не приближайся к нему. Твоя душа, – напомнила я, а мое сердце припустилось галопом – сколько там еще осталось его души после того, как недавно я пригубила ее по неосторожности.

Зейн отступил, но держался настороженно.

Я снова перевела взгляд на чудовище, маскирующееся под Сэма. Какая бы тварь ни стояла перед нами, мы действительно были одной плоти и крови. Только недавно мне открылась правда о том, почему я наполовину демон и наполовину Страж. Я – дочь Лилит, а это… это существо тоже часть меня. Оно родилось из нашей с Лилит крови и воплощало то же зло, что и Лилит. И оно хотело ее освободить? Я не могла этого допустить. Если бы Лилит когда-нибудь вырвалась из преисподней, мир, каким мы его знаем, изменился бы окончательно и бесповоротно.

– Я не собираюсь помогать тебе в освобождении Лилит. – Язык не поворачивался назвать ее матерью. Бр-р. – Этому не бывать.

Лилин улыбнулся, поглядывая на меня темными, чернильными глазами.

– Подходи поближе, не бойся. – Пропустив мои слова мимо ушей, дразнил он Зейна. Черт возьми, он просто издевался над нами. – Она здесь не единственная, кому по вкусу душа Стража.

Я сделала резкий обжигающий вдох, когда рядом всхлипнула Стейси. За одно мгновение передо мной промелькнула история ее отношений с Сэмом. Их дружба длилась много лет, и совсем недавно она узнала, что Сэм всегда, всегда был в нее влюблен. Но она всерьез обратила на него внимание, лишь когда Сэм начал меняться…

О боже.

Стейси, должно быть, пребывала в отчаянии, видя, что парень, которого она, наконец, полюбила, оказался страшнее монстров, что бродят по ночным улицам. Но, как бы мне ни хотелось поддержать ее в эту минуту, я не могла себе позволить отвлечься. От Лилин исходила опасность, и мы все трое могли стать его новыми жертвами.

– Ничто не сравнится с тем наслаждением, которое испытываешь, когда забираешь чистую душу. Впрочем, тебе ли не знать, Лейла. Душа, теплая и добродетельная, скользит по горлу, как вкуснейший шоколад. – Лилин вздернул подбородок и издал сладострастный стон, который мог бы вогнать меня в краску, но только не сейчас. – Зато, если не торопиться и смаковать вкус, можно получить гораздо больше удовольствия. Тебе стоит это попробовать, Лейла, и перестань быть такой жадной, когда кормишься.

– А тебе стоит попробовать заткнуть свой поганый рот. – От могущественного демона, что стоял рядом со мной, полыхнуло жаром. Рот, Кронпринц Ада, еще не сменил обличье, но я чувствовала, что он близок к этому. Его слова сочились гневом. – Как насчет этого?

Но Лилин даже не взглянул в сторону Рота.

– Ты мне нравишься. Правда, принц. Очень жаль, что и ты окажешься среди мертвых.

Злость охватила меня, горячая и горькая, и я сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Эмоции зашкаливали. Мои злоключения последнего времени завершились тем, что я очутилась меж двух огней – между Зейном и Ротом. Когда они и раньше оказывались рядом, обстановка сразу накалялась. Но теперь, после того как Рот…

Впрочем, сейчас мне было не до этого.

– Не слишком ли ты смело выступаешь? Нас трое – а ты один.

Лилин повел плечом, и в этом жесте так угадывался Сэм, что меня снова пронзила боль.

– Может, я просто поумнее вас буду? – огрызнулось существо. – К тому же мне известно гораздо больше, чем вы думаете, и, в отличие от вас, я знаю, чем все это кончится.

– Ты много болтаешь, – зарычал Рот, делая шаг вперед. – Чересчур много. Никогда не мог понять, почему негодяи так любят отвратительно длинные и скучные монологи? Давай сразу перейдем к финалу с убийством, идет?

Лилин ухмыльнулся краем рта.

– Не терпится умереть раз и навсегда?

– Скорее, не терпится заткнуть тебя раз и навсегда, – парировал Рот и сделал неуловимое движение, снова приближаясь ко мне.

– Так все это время это был ты? – Голос Стейси дрожал – не могу даже представить, каково ей было сейчас. – Ты не Сэм? С тех пор как…

– С тех пор как Дин взорвался и пустил в ход кулаки. Это было забавно. – Лилин рассмеялся, скосив на нее темные глаза. – Сэма уже давно нет, но могу тебя заверить, что я получил наслаждение… от нашего общения. И ему, я уверен, понравилось бы тоже. Ну, если это тебя утешит.

Стейси зажала ладонями рот, и слезы потекли по ее бледному лицу.

– О, мой бог, – прошептала она.

– Не совсем, – вкрадчиво пробормотал он.

Я подошла ближе к Стейси, отвлекая от нее внимание Лилин. Я страдала вместе с подругой, совершенно раздавленной горем.

– Но почему? – спросила я. – Ты находился рядом с нами столько времени. Почему ты не напал ни на кого из нас?

Лилин тяжело вздохнул.

– Мне же интересны не только насилие, смерть и кровь. Довольно быстро обнаружилось, что наверху хватает развлечений, и я не мог отказать себе в удовольствии насладиться ими сполна. – Он подмигнул Стейси, а я просто запылала от ярости.

Кожа зудела так, словно покрытая полчищами огненных муравьев.

– Не смотри на нее. Не вздумай с ней говорить и даже дышать в ее сторону, не говоря уже о том, чтобы притрагиваться к ней.

– О, я и не такое с ней проделывал, – ответил Лилин. – Ты и представить себе не можешь. Все, о чем мечтал Сэм, если бы только у него хватило смелости. Но сейчас его это не очень-то беспокоит. Видишь ли, я поглотил его – его душу, всю целиком. От него ничего не осталось в этом мире. Он не стал призраком, как те другие, кто попался мне на пути. С ним я не стал растягивать кайф, отъедая по кусочку. Нет, он ушел сразу. Он в…

И тут случилось неожиданное.

Стейси бросилась к Лилин, замахнувшись, словно собиралась сбить издевательскую улыбку с его лица. Лилин двинулся ей навстречу, и, если до сих пор, по каким бы то ни было причинам, он не забрал ее душу, теперь от него можно было ожидать чего угодно. Лилин был непредсказуем. Он явил свою истинную сущность, и я чувствовала, что ему надоело валять дурака. Они со Стейси находились на расстоянии вытянутой руки, и я… кажется, я потеряла самообладание. Гнев ошпарил меня изнутри.

Все произошло само собой. Словно одежду, я скинула с себя человеческую форму, которую носила так долго, что уже срослась с ней. Никогда еще смена обличья не происходила так быстро и легко. Кости не ломались и не сращивались. Кожа не растягивалась, но я чувствовала, как она уплотнилась и затвердела, становясь непробиваемой для большинства ножей и пуль. Нёбо загорелось, когда выступили клыки, готовые прорубить даже кожу Стража и уж тем более Лилин. Чуть ниже основания шеи, по обе стороны позвоночника, крылья вырвались на волю и развернулись во всю ширь.

Раздался чей-то судорожный вздох, но я не обратила на него внимания.

Молниеносным движением кобры я схватила Стейси за руку и отпихнула ее назад, себе за спину, а сама встала между ней и Лилин.

– Я сказала, не трогай ее. Не смотри на нее. Даже не дыши в ее сторону. Сделаешь хоть что-то, и я оторву тебе башку и выкину ее из окна.

Лилин дернулся, отступил на шаг. Его черные как смоль глаза расширились. Изумление расплескалось по его лицу, но тут он снова скривил губы.

– Это нечестная игра.

Что это, черт возьми? Неужели я увидела страх в его глазах?

– Кто-то сомневается в том, что меня это мало волнует?

– О, тебя это будет волновать. – Лилин попятился к двери. – И очень скоро.

С этими словами Лилин развернулся и с такой скоростью выскочил на улицу, что я растерялась и лишь тупо смотрела на пустой дверной проем. Я ничего не понимала. Присутствие Зейна или Рота не вызывало у него никакой тревоги, но стоило мне сменить обличье, как он тотчас поджал хвост и удрал?

Хм.

– Какое… разочарование. – Я медленно обернулась, складывая крылья. Первый, кого я увидела, был Зейн.

Он вернулся в человеческую форму. Зейн всегда, даже будучи полностью вымотанным, выглядел так, словно сошел со страниц журнала «Таун энд кантри»[1]. Его внешность превосходила американские стандарты красоты и могла довести до обморока все девичье население планеты. Глядя на него, я всегда представляла себе ангелов с ярко-голубыми глазами и почти небесными чертами, но сейчас он смотрел на меня, слегка приоткрыв рот. Бледность покрывала его божественно красивое лицо, отчего тени под глазами казались еще более глубокими. Он разглядывал меня так, будто видел впервые, что казалось странным, ведь мы выросли вместе. Я почувствовала себя какой-то диковиной.

Холодок беспокойства пробежал у меня по спине, когда мой взгляд скользнул к дивану. Я и не заметила, когда Зейн успел передвинуться ближе к Стейси. Я ожидала увидеть ее раздавленной горем, но она тоже изумленно таращилась на меня, прижимая к щекам ладони, и в любое другое время я бы рассмеялась над комичным выражением ее лица. Но не сейчас.

Сердце застучало еще сильнее, когда я повернулась в другую сторону – туда, где стоял Рот. Мой взгляд столкнулся с глазами цвета янтаря – широко распахнутыми, с вертикальными зрачками. Даже и таким он являл собой завораживающее зрелище.

Рот был… как бы это сказать… ну, во всяком случае, никто из живущих на земле не мог бы сравниться с ним. Наверное, все дело в его демонической сущности, но иначе как ослепительным его не назовешь. Он всегда вызывал восхищение, даже когда укладывал черные волосы острыми шипами. Я предпочитала более спокойный образ – как сейчас, когда его волосы падали на лоб, касаясь арок таких же темных бровей и прикрывая кончики ушей. Золотистые глаза были слегка скошены книзу. Острые скулы и челюсть, будто высеченные из камня, могли бы резать стекло. Такое лицо мечтал бы написать или вылепить любой художник. Полные, выразительные губы Рота были приоткрыты.

Хотя его смуглую кожу не тронула бледность и он не глазел на меня, как на образец под микроскопом, в его взгляде плескалось такое же изумление, как и на лице Зейна.

Беспокойство свалялось в комочки ужаса, оседая тяжестью в животе.

– Что? – прошептала я, оглядываясь по сторонам. – Почему вы уставились на меня… словно со мной что-то не так?

Вряд ли такую реакцию вызвали мои угрозы оторвать Лилин башку. Да, прежде я не замечала за собой особого буйства, но в последнюю неделю на меня столько всего навалилось: я почти поверила в то, что сама и есть Лилин; меня поцеловал Зейн, и я едва не забрала его душу, за что меня посадил на цепь, держал в клетке и чуть не убил родной клан, меня воспитавший – глубокий вздох, – но, к счастью, я вернулась к жизни благодаря Роту и волшебному зелью от ковена ведьм, почитающего Лилит; и только что я узнала, что мой лучший друг мертв, его душа в Аду, а Лилин занял его место. Думаю, после таких испытаний девочке стоило бы дать поблажку.

Рот откашлялся.

– Малышка, посмотри… посмотри на свою руку.

Посмотреть на руку? Что за околесицу он несет?

– Сделай это, – попросил он тихо и даже нежно.

Страх разорвал меня картечью, когда я перевела взгляд на левую руку. Я ожидала увидеть причудливую мраморную мозаику черно-серых оттенков кожи демона и Стража, живущих во мне, к чему уже успела привыкнуть. Мои ногти удлинились и заострились, и я знала, что они достаточно твердые, чтобы прорезать сталь, и такие же прочные, как моя кожа, только вот кожа… она почему-то осталась розовой. Человеческой.

– Какого?… – Мой взгляд скользнул к другой руке. И она такая же. Розовая. Крылья за спиной дернулись, словно напоминая мне, что я сменила обличье.

Зейн сглотнул.

– Твои… твои крылья…

– Что с крыльями?! – Я почти взвизгнула, потянувшись рукой за спину. – Они что, сломаны? Разве они не раскрылись?.. – Кончики пальцев наткнулись на что-то мягкое и шелковистое. Я тотчас отдернула руку. – Что за…

Полные слез глаза Стейси округлились до невероятных размеров.

– Э-э, Лейла, там зеркало над камином. Думаю, тебе стоит в него посмотреть.

На какое-то мгновение я встретилась взглядом с Ротом и, резко развернувшись, чуть ли не бегом бросилась к камину, которым, уверена, мама Стейси никогда не пользовалась. Вцепившись в белую каминную полку, я посмотрела на свое отражение в зеркале.

Я выглядела как обычно, словно и не меняла обличье… как если бы собиралась в школу или куда-то еще. Глаза самого бледного серого оттенка, разбавленного голубизной. Волосы светлые, почти белые, лежали беспорядочными волнами. Я походила на бесцветную фарфоровую куклу – впрочем, как всегда, если не считать двух торчащих изо рта клыков. С ними я бы, конечно, не явилась в класс, но сейчас не это завладело моим вниманием.

Крылья – вот что бросалось в глаза.

Большие, но не такие мощные, как у Зейна или Рота, обычно они имели кожистую текстуру, но теперь стали черными… и пушистыми. По-настоящему оперенными. Не эту ли шелковистость я почувствовала, когда коснулась их пальцами? Да, так и есть. Крошечные перья.

Перья.

– О боже, – прошептала я своему отражению. – У меня перья.

– Это, безусловно, пернатые крылья, – заметил Рот.

Я обернулась, опрокидывая светильник неуклюжим взмахом оперенного правого крыла.

– У меня перья на крыльях!

Рот склонил голову набок.

– Да, с этим не поспоришь.

Убедившись в том, что он мне ничем не поможет, я повернулась к Зейну:

– Почему у меня перья на крыльях?

Зейн медленно покачал головой.

– Я не знаю, Лейла. Никогда не видел ничего подобного.

– Лжешь, – прошипел Рот, метнув на него мрачный взгляд. – Ты уже видел это. Так же, как и я.

– Я не видела, – пробормотала Стейси. Она сидела, подтянув колени к груди, и, казалось, вот-вот разразится истерикой.

До недавнего времени Стейси не знала, кто такой Рот. Она даже не знала обо мне. Пожалуй, на нее обрушилось слишком много потрясений.

– Ладно. Когда и при каких обстоятельствах вы видели это раньше? – потребовала я ответа, нервно заглатывая воздух. – Мне что, теперь придется брить свои крылья?

– Малышка… – Губы Рота дрогнули в усмешке.

Я подняла руку, тыча в него пальцем.

– Не вздумай смеяться, придурок! Это не смешно. Мои крылья – уроды, издевка природы!

Он примирительно вскинул руки.

– Я не собираюсь смеяться, но думаю, что бритва тебе не понадобится. К тому же многие создания имеют перья на крыльях.

– Например? – не унималась я. Неужели есть еще более экзотические сверхъестественные существа, с которыми я не знакома?

– Скажем… ястребы, – ответил демон.

Я нахмурилась.

– Ястребы? Ястребы?

– И орлы?

– Я не птица, Рот! – Я начинала терять терпение. – Почему у меня перья на крыльях?! – завопила я, на этот раз снова обращаясь к Зейну. – Ты видел это раньше? Где? Кто-нибудь скажет мне…



И тут я замолчала, потому что пол подо мной вдруг зашатался. Дрожь нарастала, поднимаясь вверх по стенам, сотрясая зеркало и картины в рамах. С потолка посыпались ошметки штукатурки. Дом заходил ходуном, и от усиливающегося грохота закладывало уши.

Стейси вскочила с дивана, хватая Зейна за руку.

– Что происходит?

Забыв про крылья, я обменялась взглядом с Зейном. Что-то во всем этом казалось до боли знакомым. Я чувствовала это раньше, когда…

Слепящий золотой свет струился в окна, просачивался сквозь крохотные щели в стене и деревянных половицах. Мягкие светящиеся блики побежали по потолку, стекая вниз. Я отпрыгнула в сторону, едва не угодив под эти капли. Мне ли не помнить, что произошло в последний раз, когда я по глупости прикоснулась к свету.

Для таких, как я, это погибель. Так же, как и для Рота.

– Черт, – пробормотал он.

У меня замерло сердце, когда гул оборвался и красивое свечение исчезло. В мгновение ока Рот оказался рядом со мной, схватив меня за предплечье.

Стейси шмыгнула носом, принюхиваясь.

– Почему пахнет кондиционером для белья?

Она была права; воздух наполнился новым запахом. Мне он казался мускусным и сладким. Небеса… небеса благоухали любимым ароматом, но для каждого он был свой.

Зейн пихнул Стейси себе за спину, и у меня возникло чувство, что и Рот собирается вытолкать меня за дверь, чтобы спасти наши неангельские задницы, но тут по комнате прошла мощная волна. Сладкий аромат, вызвавший во мне прилив желания, сменился запахами клевера и ладана. Тепло спустилось по моей спине, и я поняла, что бежать слишком поздно.

О нет.

Стейси ахнула.

– Боже… – У нее закатились глаза, ноги подкосились, и она сложилась гармошкой. Зейн подхватил ее, прежде чем подруга рухнула на пол, но у меня уже не было времени, чтобы беспокоиться о ней.

Мы были не одни.

Я не хотела оборачиваться, но любопытство взяло верх. Я не могла не обернуться, потому что хотела увидеть их. Я должна была увидеть их, прежде чем они сотрут меня с лица земли. Рот наверняка чувствовал то же самое, потому что тоже обернулся. Теплый свет отражался от его щек. Он скосил глаза, и я посмотрела в сторону дверного проема.

Двое из них застыли в дверях, как часовые, почти двухметрового роста или даже выше. Их красота слепила глаза. Волосы цвета пшеницы, мерцающая кожа, улавливающая частички света. Они не были ни чернокожими, ни белокожими, в них как будто смешались все цвета сразу. Глазные яблоки поражали белоснежной чистотой, лишенные радужки и зрачков. Просто белое полотно, и я невольно задалась вопросом, как же они умудряются видеть. С голыми торсами, в каких-то холщовых штанах, босые, широкоплечие, как Стражи, они несли за спиной роскошные белые крылья, не меньше четырех метров в размахе.

И тоже оперенные.

Впрочем, в отличие от моих, эти перья были усеяны сотнями глаз – вернее, глазных яблок. Они не моргали, но постоянно вращались, обозревая все и сразу.

Каждое из существ держало золотой меч устрашающих размеров – наверное, с мою ногу. Они являли собой, пожалуй, самое причудливое зрелище из всех, что я когда-либо видела, а я за свои семнадцать лет повидала немало.

И вот они стояли перед нами – те, кто дирижировал этим маленьким спектаклем под названием «жизнь», кто создал Стражей и кого демоны считали самым страшным злом. Не было еще в истории мироздания случая, чтобы они терпели рядом с собой присутствие кого-либо с примесью демонической крови. Расправа наступала мгновенно.

Я почувствовала, как мои крылья – мои перистые крылья – теснее прижались к спине. Даже не знаю, почему я попыталась спрятать их в этот момент – видимо, во мне заговорила природная застенчивость. Однако мне не хотелось возвращаться в человеческую форму, во всяком случае, у них на глазах.

Я не могла оторвать взгляд от этих созданий. Благоговейный трепет и страх сражались во мне. Это же… ангелы, и их покрытые перьями крылья чуть ли не светились, настолько они были белоснежными. Мне никогда не разрешали приближаться к Альфам, даже когда они являлись во владения Эббота, чтобы встретиться с главой клана. Всякий раз меня заставляли покинуть дом, и я уже не чаяла когда-нибудь их увидеть.

Мною овладело безотчетное желание подойти к ним, и побороть его удалось лишь ценой отчаянных усилий. Я глубоко вдохнула, и исходящий от них аромат показался мне божественным.

Внезапно Рот дернулся, и мое сердце застряло где-то в горле. Ужас просочился в каждую клеточку. Неужели они с ним что-то сделали? И тут я увидела это. Тень отделилась от него, растворяясь в воздухе перед нами. Мне уже доводилось видеть такое, когда татуировки-фамильяры спрыгивали с его кожи.

Я знала, что это не Бэмби и не котята, потому что тень выскочила из самой интимной зоны… ну, в общем, из-под ремня на джинсах. Там существовала только одна татуировка – единственная, которую я никогда не видела полностью.

Дракон-фамильяр, который, как предупреждал Рот, мог оторваться от его кожи, только когда пахло жареным или хозяин здорово злился.

Сейчас здесь были Альфы, и Тампер, наконец, вышел порезвиться.

Глава 2

Собираясь с силами для встречи с большим и крайне опасным драконом, я напряглась и затаила дыхание. Мы все были обречены на ужасную смерть в огне.

Тень стала огромной, когда рассыпалась на тысячи черных точек, и они взвились в воздух, подобно мини-торнадо, принимая очертания и форму. Мгновение – и радужные голубовато-золотистые чешуйки зажглись на животе и спине дракона. Проросли темно-красные крылья, вытянутая гордая морда и когтистые задние лапы. Его глаза были под стать глазам Рота, ярко-желтые.

Ничего не скажешь, красивое существо.

Но… дракон оказался размером с кота – причем маленького.

Не совсем то, что я ожидала увидеть.

Он бесшумно взмахнул крыльями и завис слева от Рота, охаживая себя хвостом – крошечным и таким… милым.

Я медленно захлопала ресницами.

– Так у тебя… карманный дракон?

Зейн фыркнул позади меня.

Тяжелый вздох вырвался у Рота.

Над жизнью каждого из нас нависла смертельная опасность, и всем нам, вероятно, суждено было умереть, но Роту и Зейну уж точно не пришлось бы сожалеть об утраченной любви друг к другу.

Дракон повернул голову в мою сторону, раскрыл пасть и издал пронзительный писк. Больше похожий на мяуканье. Облачко черного дыма вырвалось из пасти. Но никакого огня. Лишь темные дымные струйки со слабым запахом серы. Я удивленно вскинула брови.

– Убери фамильяра с глаз долой, – потребовал Альфа, заставляя меня вздрогнуть. Тот, кто заговорил, стоял справа от двери, и его голос, невероятно глубокий, раскатом грома прокатился по комнате и моему телу. На миг показалось, что у меня лопнут барабанные перепонки.

Я удивилась, что Альфы не уничтожили сразу Тампера, хотя, с другой стороны, карманный дракон вряд ли представлял собой угрозу.

Рот держался непринужденно, но я знала, что он, как тугая пружина, готов к встречному броску.

– Не дождешься.

Губы Альфы скривились в презрительной усмешке.

– Как ты смеешь говорить со мной? Я могу прикончить тебя, прежде чем ты успеешь сделать следующий вздох.

– Можешь, – спокойно ответил Рот. – Но не станешь.

Я вытаращила глаза. Грубить Альфам – пожалуй, это не самый удачный ход.

– Рот, – пробормотал Зейн. Его голос звучал ближе, но я не хотела отвлекаться от Альф и не обернулась, чтобы проверить, где он стоит. – Остынь.

Наследный принц ухмыльнулся.

– Не-а. И хочешь знать почему? Альфы могли бы убить меня, но они не собираются этого делать.

Стоявший напротив нас Альфа, который заговорил с нами, напрягся, но не перебивал Рота.

– Видишь ли, я – любимый наследный принц, – продолжал Рот, и его ухмылка становилась все шире. – И если они расправятся со мной, не имея на то никаких оснований, им придется вступить в схватку с Боссом. Вряд ли им этого захочется.

Я не верила ушам своим. Выходит, они не могли вот так запросто уничтожить Рота только потому, что он – Кронпринц Ада? А я-то всегда думала, что Альфы вольны делать все, что им заблагорассудится.

– Действительно, существуют правила, – заговорил другой Альфа. – Но это не значит, что они должны нам нравиться, поэтому я предлагаю тебе не испытывать судьбу, принц.

И тут Рот совершил немыслимое. Он поднял руку и показал Альфе средний палец.

– А это считается, что я нарываюсь, Боб?[2]

Ни фига себе, он опустил Альфу! Назвал Альфу Бобом! Неужели он это сделал? Или мне снится?

У меня отвисла челюсть, а миниатюрный Тампер кашлянул еще одним облачком дыма.

– Я не ослеплен вашей славой, – сказал Рот. – Сидите там на своих уютных облаках и судите каждое живое существо. Но не все в мире черно-белое. Вам это хорошо известно, и, тем не менее, вы не признаете серых оттенков.

Белые глаза Альфы заискрились электрическими разрядами.

– Недалек тот день, принц, когда ты встретишь свой конец.

– И сделаю это довольно эффектно, – отшутился Рот. – Уйду чертовски красиво.

Я зажмурилась на миг. Боже мой…

Альфа, что стоял справа, переступил с ноги на ногу, его большая рука крепче сжала рукоять меча, и у меня возникло такое чувство, будто он хочет вонзить клинок в Рота. Я решила, что пора отодрать язык от нёба.

– Вы здесь из-за Лилин, верно? Мы остановим его. – Я понятия не имела, как мы это сделаем, и, наверное, не стоило раздавать такие обещания существам, которые могли вмиг стереть меня в порошок, но я не видела другого выхода. Не только потому, что хотела во что бы то ни стало отвлечь их от Рота, но еще и потому, что Лилин действительно нужно остановить. Все, у кого есть душа, отныне находились в опасности. – Я обещаю.

– Лилин займутся Стражи. Они для того и созданы, это их работа – защищать человечество. Если они с ним не справятся, им придется расплатиться за это вместе с демонами, – ответил первый Альфа. – Но мы пришли за тобой.

Мое сердце снова остановилось.

– За мной?

Альфа, которого Рот окрестил Бобом, сощурил глаза.

– Ты – кощунство высшей пробы. Прежде ты была просто мерзостью, за которой надо было присматривать, но теперь ты стала воплощением порока, и мы не можем позволить тебе продолжать творить грязные дела.

Рот склонил голову набок, а Зейн рванулся вперед.

– Нет! – крикнул Зейн, складывая крылья. – Она никогда не делала ничего такого, что…

– О, неужели? – сухо ответил другой Альфа, грациозно выгибая крылья. Разбросанные среди перьев глаза забегали по комнате, а потом их взгляд – сотен глаз – устремился в мою сторону. – Мы видим все, Страж. Справедливость должна восторжествовать.

«Боб» поднял меч, и, прежде чем я успела что-либо сделать, Рот молниеносным движением выбросил вперед руку. Он схватил меня и оттолкнул к Зейну. Я отскочила от твердой груди Стража и наверняка свалилась бы, если бы Зейн не удержал меня, обхватив рукой за талию.

Тампер, по-прежнему круживший у плеча Рота, издал еще один писк…

… переросший в рев, от которого дом сотрясся еще сильнее, чем при появлении Альф.

Рот опустил голову, ухмыляясь.

– Как я уже говорил, размер имеет значение.

Тампер стал расти с такой скоростью, что я даже не успела заметить, как его конечности достигли размеров ствола дерева, а когти загнулись огромными крючками. Лазурно-золотистая чешуя оказалась пуленепробиваемой, задние лапы растянулись до пола, и половицы затрещали под их тяжестью. Темно-красное крыло задело потолок, пробивая дыру в гипсокартоне. Штукатурка посыпалась градом, а в это время другое крыло опрокинуло кресло.

Альфа что-то кричал, но его крики тонули в низком гудящем рыке дракона. Чудовище прыгнуло вперед, махнув по полу массивным заостренным хвостом. Мебель полетела в стену, круша портреты. Разбилось окно, и в комнату хлынул холодный воздух. Тампер заслонил нас, повернувшись к Альфам, и, запрокинув голову, выпустил из ноздрей языки пламени. Огонь опалил то, что осталось от потолка, когда «Боб» снова что-то крикнул.

– Сделаешь хоть один шаг в ее сторону, и я зажарю кое-кого из Альф, – произнес Рот низким и убийственно спокойным голосом. – В суперхрустящей корочке.

Второй Альфа отступил, но «Боб» выглядел так, будто вот-вот сорвется.

– Ты смеешь угрожать нам?

– И не только. – Кожа Рота истончилась, и его лицо казалось вылепленным сплошь из острых углов. – Я не потерплю, если хотя бы один волос упадет с ее головы. Если хотите добраться до нее, вам придется сокрушить меня.

«Боб» широко улыбнулся, и мое сердце ухнуло вниз. Рот был полон решимости отдать за меня жизнь. Однажды он уже пожертвовал собой, отправился в преисподнюю, потом вернулся и опять пошел против приказа своего Босса, чтобы спасти меня. Ни за что на свете я бы не позволила ему снова рисковать жизнью.

– Стойте! – Я вырвалась из рук Зейна, но Тампер тоже сместился. Его хвост качнулся в обратную сторону и замер, едва ли не касаясь моего бедра.

Я не могла двинуться дальше. Мой дикий от ужаса взгляд заметался между Ротом и Альфами.

– Если у вас проблемы со мной, со мной их и решайте. Но только не с ними. Так, может, мы…

Словно и не слыша меня, Альфа «Боб» двинулся в сторону Рота, поднимая огненный меч, и Тамперу это явно не понравилось. Попятившись назад, он вытянул длинную шею и открыл пасть, обнажая клыки толщиной с кулак. Запах серы усилился, и в следующее мгновение из пасти Тампера вырвался огненный залп.

Исполненный боли вопль резко оборвался, и там, где только что стоял «Боб», осталась лишь обугленная кучка пепла.

Все замерли. Никто не произнес ни звука и даже как будто не дышал. И вдруг раздался голос.

– Зажарь экстра-хрустящую корочку, – сказал Рот, вглядываясь в отвратительное месиво.

Я почувствовала слабость в коленях и беспомощно всплеснула руками. А Тампер занялся другим Альфой. Послышался тошнотворный хруст, а потом дракон обернулся, отыскал меня золотистыми глазами и открыл пасть. На его зубах мерцала голубоватая жидкость, когда он издал звук, очень напоминающий гортанный смешок.

Бэмби проглотила Стража.

Тампер сожрал Альфу.

Эти фамильяры и в самом деле не отличались хорошими манерами.

Но, подумать только, до сих пор я пребывала в полной уверенности, что никто не может убить Альфу, а тем более его съесть.

– Ой, мамочки! – завизжала Стейси, и, повернув голову, я увидела, как она втискивается между диванными подушками, пытаясь спрятаться. – Дракон в моем доме! Дракон! – Полагаю, она еще не совсем оправилась от предыдущего потрясения, раз не помнила, что в ее доме побывали и ангелы.

– Тампер, – позвал Рот. – Возвращайся ко мне.

Дракон изверг густой клуб дыма и развернулся. Я отпрыгнула в сторону, подальше от его хвоста, и Зейн последовал моему примеру. Камину повезло меньше. Смертоносный хвост прошелся по кирпичной кладке, и часть кирпичей рассыпалась в пыль. Тампер тяжело переваливался с лапы на лапу.

Зейн нахмурился.

– Что это он… топчется?

Рот закатил глаза.

– Он нечасто выходит погулять.

– По понятным причинам, – пробормотала Стейси.

Тампер поднял хвост и с размаху хлопнул им, сокрушая то, что осталось от пола, заработав неодобрительный вздох Рота. Дракон покачал головой и, содрогнувшись всем туловищем, стал прежней карманной милашкой. Он вернулся к Роту, оседая на его лице маленькой тенью, которая быстро понеслась вниз по шее и скользнула под воротник рубашки.

Я онемела от изумления и совсем забыла о том, что пора вернуть себе человеческий облик. В голове царил полный сумбур – мысли перескакивали с одного на другое. Лилин в обличье Сэма. Мои перистые крылья. Вторжение Альф. Тампер…

– Мама меня убьет, – прошептала Стейси, прижимая к груди бежевую декоративную подушку. Она подняла взгляд. – Как я объясню ей все это?

Рот поджал губы.

– Взрыв газопровода? – Стейси рассеянно повторила его слова, а он продолжил: – Я могу поджечь дом, чтобы картинка получилась более реалистичной. Но, если захочешь, верхний этаж не пострадает.

– Часто практиковался в таких делах, да? – сухо спросил Зейн.

– Просто, когда Тампер отрывается, очень удобно списать все на аварию газопровода. – Рот повернулся ко мне: – Ты как там, в порядке?

В порядке ли я?

Злость смешивалась со страхом – страхом за него. Очнувшись от оцепенения, я бросилась к Роту.

– О чем ты только думал? – Мои кулаки застучали по твердокаменной груди. – Ты угрожал Альфам! – Я ударила его снова, на этот раз сильнее.

– Ой. – Демон потер грудь, но его глаза блеснули. Он находил это забавным!

Зейн подошел к кучке пепла.

– Не просто угрожал. Он позволил Тамперу съесть их.

– Послушай, если уж на то пошло, Тампер поджарил одного и сожрал другого, – поправил его Рот, похлопывая по животу, где теперь отдыхал дракон.

– Боже мой! – Я схватила его за предплечье. – Ты навлек на себя столько неприятностей, Рот! Столько неприятностей!

Он пожал плечом.

– Я защищался.

– Защищался, – передразнила я, качая головой. – Кто же тебе позволит вот так запросто убивать Альф, Рот!

– Ты убил этих ангелов? – спросила Стейси. Похоже, она все-таки не забыла про них.

Он послал ей невинную улыбку.

– Я не убивал, но…



– Рот! – крикнула я, отступая назад, чтобы не задушить его собственными руками. – Это не шутка. Ты…

Он двигался чертовски быстро, когда ему этого хотелось. Только что он стоял в нескольких шагах от меня, но уже в следующее мгновение держал мое лицо в своих ладонях. Рот опустил голову, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– Существуют правила, малышка.

– Но…

– Правила, которые должны соблюдать даже Альфы. Они не вправе нападать на меня без физической провокации с моей стороны. Если они это сделают, то разгневают Босса, а уж он устроит такое, что проделки Лилин покажутся детской шалостью. Я не какой-то штатный демон. Я – наследный принц. Они посмели поднять на меня руку, и я дал отпор. Конец истории.

И все-таки он спровоцировал их – может быть, не физически, но уж точно не стоял в сторонке как немой свидетель. Лишь только улеглась первая волна страха, на меня нахлынули горькие сомнения. Что, если Рот неверно толкует правила? Что, если Альфы уже в пути, чтобы отомстить за своих братьев?

– Со мной ничего не случится. – Он задержал на мне взгляд, шагнув практически вплотную ко мне. – Ничего. Я обещаю.

– Ты не можешь этого обещать, – прошептала я, пристально глядя ему в глаза. – Никто из нас не может.

Его руки скользнули назад, погружаясь пальцами в мои распущенные волосы.

– Я могу.

Эти два слова прозвучали как вызов всему свету. Я опустила взгляд, когда он убрал мои волосы назад, заправляя их за уши. И, только когда он медленно отвел руки, вспомнила, что мы не одни.

Я отшатнулась и увидела устремленные на меня глаза Зейна. На какое-то мгновение я позволила себе задержать на нем взгляд. Мало того, что я едва не убила его. Я могла совершить нечто гораздо худшее. Когда Страж теряет свою душу, он превращается в монстра. Я знала это не понаслышке, потому что сама сталкивалась со Стражами, лишенными души. Я чуть не забрала душу Зейна, и он все еще здесь, рядом со мной.

Дыра разверзлась в груди, когда я увидела настороженность в его пристальном взгляде. В животе свернулся тугой узел, и я открыла рот, но не знала, что сказать. Сердце и голова уже не слушали друг друга, разбежавшись в разные стороны. К счастью, мне не представилась возможность произнести хоть что-нибудь.

– Оставил тебя одного на несколько часов, и ты уже позволяешь Тамперу поджаривать и жрать Альф.

Ахнув, я резко обернулась, а Стейси вскрикнула. Посреди разрушенной гостиной стоял Кайман. Откуда он взялся, черт возьми? На нем были темные брюки и белая рубашка, так и не застегнутая до конца, словно ему надоело возиться с пуговицами; небрежно уложенные светлые волосы обрамляли его угловатое лицо. Рот однажды объяснил мне, что в иерархии демонов Кайман, Адский правитель, занимал место в среднем звене управления. Считался кем-то вроде демона на все руки, но я чувствовала, что для Рота он больше чем просто… коллега. Хотя Рот впрямую и не говорил об этом, их связывала дружба.

– Все произошло очень быстро, – парировал Рот, складывая руки на груди.

Кайман пожал плечами.

– Примета времени, старик. Не удивлюсь, если в течение часа сообщение об этом появится на страничке какого-нибудь Альфы в фейсбуке.

У Альф, что же, имеются аккаунты в фейсбуке?

Стейси прижала подушку ко рту, и теперь виднелись только ее огромные темно-карие глаза. Когда она заговорила, ее голос прозвучал глухо.

– Кто это?

Я начала объяснять, но Кайман отвесил ей поклон, картинно раскинув руки.

– Всего лишь самый красивый, самый умный и, безусловно, самый обаятельный демон. Я понимаю, все это трудно выговорить, так что можете называть меня просто Кайман.

– Хм. – Ее взгляд заметался по комнате. – Ладно.

Кожа Зейна потемнела, и это был верный признак того, что он близок к смене обличья, но я надеялась, ему удастся сохранить самообладание. Я считала Каймана другом, и меньше всего мне хотелось, чтобы эти двое сцепились.

– Рот в беде?

– Малышка, я…

Я подняла руку, прерывая его.

– Тише! Кайман, у него проблемы?

Кайман усмехнулся.

– Думаю, лучше спросить, когда у него не было проблем?

Я сердито сузила глаза, вынужденная признать его правоту.

– Ладно. Спрошу по-другому: сейчас у него проблем больше, чем обычно?

– Э-э… – Он скосил взгляд в сторону Рота, и его ухмылка сменилась дьявольской улыбкой. Похоже, он упивался своей новой ролью. – Скажем так: Босс не очень-то доволен тем, что здесь произошло. На самом деле Босса много чего беспокоит, и, если Рот в ближайшее время спустится вниз, ему, вероятно, придется задержаться там на время. Ну, на пару десятков лет уж точно.

Я ахнула.

– Это не к добру.

Вот вам и Босс, у которого Рот ходит в любимчиках.

– Могло быть и хуже, – ухмыльнулся Кронпринц.

Кайман кивнул.

– По правде говоря, думаю, Босс втайне остался доволен тем, что натворил Тампер, но ты же знаешь… политика. – Он вздохнул, а я удивленно вскинула брови. – Портит все удовольствие.

У меня заломило в висках.

– Сегодняшний день принес столько…

– Невероятного? – подсказала Стейси. Отбросив подушку, она прижала ладони к глазам. Ее лицо оставалось бледным и напряженным. Руки заметно дрожали, когда она вытерла следы недавних слез.

Я медленно кивнула и обернулась, встречаясь взглядом с Ротом, а потом и с Зейном. Оба выжидающе смотрели на меня. Я хотела притвориться, будто не догадываюсь, чего они ждут, но знала, что моя ложь будет слишком очевидной.

И продемонстрирует мою трусость.

Ссутулившись, я потерла пальцами виски. Нам всем предстояло разгадать столько всяких тайн.

– Надо бы здесь прибраться. – Я обвела рукой разрушенную комнату, где еще витал запах серы. Меня даже обрадовало то, что можно сосредоточиться на чем-то неотложном. – Чтобы Стейси не влетело от матери.

– Премного благодарна, – выдохнула она, нервно пробежав пальцами по волосам.

– Почему бы вам, ребята, не сходить в кондитерскую, пока я наведу тут порядок? – предложил Рот. – Сможешь это сделать? – Вопрос был адресован Зейну, который тотчас кивнул.

– Со мной они будут в безопасности, – сдержанно произнес Зейн.

Поколебавшись, Рот глубоко вздохнул.

– Если появятся Стражи…

– Я сумею защитить их обеих, кто бы ни появился, – заверил его Зейн. И, вздохнув, добавил: – Даже… даже если это будет мой клан.

– И я тоже могу за себя постоять, – поспешила вставить я, перехватив насмешливый взгляд Рота. – Что, не веришь? Придется поверить. Если кто-либо из моего… бывшего клана приблизится ко мне, я не брошусь навстречу с распростертыми объятиями. – Я справилась с подкатившим ужасом при мысли о том, что могу снова столкнуться лицом к лицу со Стражами. – Ну, если только это не будут Николай и Дез. Думаю, они в какой-то степени…

– Малышка, – остановил меня Рот.

Я вздохнула.

– Неважно. Пойдем. – Я осторожно забрала у Стейси подушку, в которую она вцепилась мертвой хваткой. – Ты в порядке? Готова идти с нами?

Она захлопала ресницами.

– А какие у меня варианты? Сидеть здесь и ждать, пока Рот спалит мой дом? Нет уж, спасибо.

Хорошо, что даже после такого сумасшедшего дня Стейси не разучилась острить.

Рот стремительно подошел к Кайману и положил руку ему на плечо.

– Следи за обстановкой, ладно?

Похоже, у Каймана довольно широкий круг обязанностей.

– Обещаю. – И Кайман исчез.

Качая головой, я переключила внимание на Стейси. На ее глаза снова навернулись слезы.

– Сэм… Он мертв, да? – пробормотала она, глядя на меня сквозь влажные ресницы.

Я положила подушку на диван и опустилась перед ней на колени. Чувство жгучей боли клубком подступило к горлу.

– Да. Он мертв.

Она зажмурилась, и крупная дрожь прокатилась по ее телу.

– Я помню, вы все говорили о… Лилин, о том, что он делает с людьми. Если Сэм мертв, значит, его душа…

Да, его душа в Аду. Я это знала. Теперь знала и Стейси. Каждый из нас знал, что нет ничего страшнее, чем оказаться в ловушке Ада. Сэм не заслуживал тех ужасов, что творились с душами в преисподней.

Я обняла Стейси и крепко прижала к себе.

– Я обещаю, мы вызволим душу Сэма из Ада. Обещаю.

Глава 3

– Зря ты дала это обещание, – тихо сказал Зейн, как только Стейси отлучилась в женский туалет. Мы сидели в кондитерской в нескольких кварталах от ее дома. Я хотела пойти с ней, но подруга довольно твердо заявила, что ей нужно немного побыть одной.

Из окна кабинки я наблюдала за спешащими по улице прохожими, и от разноцветья их аур кружилась голова. Как странно, что я снова могла видеть ауры. Пока Бэмби была со мной, я уже привыкла к тому, что не вижу души, и совсем забыла, как отвлекает это зрелище.

– Почему?

Зейн переместился и сел напротив меня. Тревога промелькнула на его лице.

– Как ты собираешься вызволять душу Сэма из Ада, Лейла? Рот, может, и Кронпринц, но я очень сомневаюсь, что в его власти обращаться с подобными просьбами, даже если он в хороших отношениях с тамошними обитателями. Ад просто так не отдаст душу Сэма.

– Я пока не прорабатывала свой план в деталях. – На самом деле я надеялась, что Рот нам поможет. В конце концов, статус наследного принца позволил ему выпустить на волю Тампера, который зажарил и съел Альф. – Но мы должны это сделать. Зейн, он мой лучший друг. – Голос треснул, и я почувствовала, что начинаю терять самообладание. – Даже если бы он не был моим другом, я не смогла бы оставить его там. Он этого не заслуживает. Боже, Зейн, Сэм не заслужил такой смерти.

– Знаю. – Зейн опустил голову, но его взгляд не покидал меня. – Я и не предлагаю забыть о нем.

– Мы должны что-то предпринять, – повторила я и с глубоким вздохом откинулась на спинку дивана, положив руки на гладкую столешницу. Я обернулась в ту сторону, куда исчезла Стейси. Она попросила оставить ее на время, но времени у нас как раз и не было. После известных событий странно, что мы вообще могли сидеть здесь и спокойно разговаривать. – И потом нам нужно решить, что делать с Лилин, а тогда уже…

– Эй, притормози. – Зейн потянулся через стол и накрыл мою руку ладонью. Я вгляделась в его лицо, и сердце снова защемило. Теперь каждый раз, глядя на него, я видела темные круги под глазами, его тусклую ауру. Я не могла не замечать этого. – Я понимаю, кругом творится настоящее безумие, но тебе пришлось через многое пройти. Нам нужно поговорить об этом.

Мне этого совсем не хотелось, потому что я знала, что могу не совладать с собой.

Но Зейн, казалось, думал о другом.

– Ты знаешь, как это тяжело для меня – сидеть рядом, не имея возможности обнять тебя? Просто чтобы убедиться, что ты действительно жива? – спросил он, и у меня перехватило дыхание от искренности его слов. – В том, что случилось, нет твоей вины. Я хочу, чтобы ты это знала. Мой клан – наш клан — и мой отец не смели так поступать с тобой.

Я уронила взгляд на его руку, что держала мою ладонь сейчас и на протяжении стольких лет. Я закрыла глаза и увидела Зейна на полу моей спальни, бледного и неподвижного. Вспомнила, как смотрел на меня Эббот – Страж, воспитавший меня, – когда нашел сына. Смотрел так, будто я чудовище, которое он помог взрастить. Грудь сдавило, когда в памяти всплыло, как я в панике пыталась взлететь, как отчаянно пыталась сбежать и чем все это закончилось.

Провал обернулся моим заточением в клетку, где меня, накачанную какими-то снадобьями, оставили в темноте, и я уже не чаяла снова увидеть дневной свет. Я до сих пор ощущала затхлый запах подземелья, чувствовала тяжесть железных оков, в которых меня держали, когда доставили на секретный заброшенный склад.

– Лейла?

Я содрогнулась, напоминая себе, что клетки больше нет. Я открыла глаза и прогнала прочь мрачные мысли.

– Спасибо тебе за эти слова. Ты прав. То, что со мной сделали, несправедливо. Я понимаю, во мне увидели источник всех бед, обрушившихся на клан – черт возьми, я и сама думала, что от меня исходит угроза, – но они зашли слишком далеко.

Я удивлялась самой себе. Я всегда защищала Эббота, но не могла оправдать то, что он и его клан пытались сделать со мной. Эббот вынес мне приговор, но я все же выжила, хотя нанесенный мне удар был смертельным. И после этого во мне многое изменилось, изменились и представления о том, кто я на самом деле. Все сомнения рассеялись.

– Они выступили как присяжные, которым подсунули липовые косвенные доказательства, а потом стали и судьями, и палачами. Я могла умереть. Я бы умерла, если бы не Дез. Я еще не спросила тебя, что стало с ним и Николаем?

Дез и Николай здорово рисковали, когда сообщили Роту о том, что происходит. Если бы они этого не сделали, я бы сейчас здесь не сидела.

Зейн опустил ресницы, и его лицо исказила мука.

– Сначала ходили разговоры об их изгнании, – признался он, и я судорожно вздохнула. Изгнание означало исключение из клана, что считалось страшным наказанием даже для одинокого Стража, но у Деза была семья – супруга и двое маленьких детей. – Но, как только мы поняли, что это Петр сеет хаос в доме, Эббот прозрел. Теперь Николаю и Дезу ничего не угрожает.

После всего, что сегодня произошло, я все позабыла: Зейн рассказал мне о том, что камера видеонаблюдения смогла зафиксировать призрак Петра. Меня накрыло волной облегчения. Я… я убила молодого Стража, защищаясь, когда он напал на меня, выполняя приказ своего отца. Ильи. Как выяснилось, моего настоящего отца, и это означало, что Петр, худшее из зол, приходился мне сводным братом. От этой мысли меня до сих пор мутило. Я забрала душу Петра, и он стал призраком.

– Ты тоже мог умереть. Если бы я забрала твою душу целиком, – почти прошептала я. Этот невероятный дар – высасывать души одним поцелуем – достался мне от матери, Лилит. Любой, у кого имелась душа, оказывался в опасности, встречаясь с моими губами, что до недавнего времени ставило крест на моих знакомствах с парнями.

Но потом объявился Рот, и, будучи демоном, он попадал в категорию бездушных. Поначалу я воспринимала его в штыки и, оглядываясь назад, могу сказать почему: его слова и поступки заставляли сомневаться во всем, чему научили меня Стражи. По природе своей демоны не принадлежат к числу тех, кого хотелось бы пригласить на ужин, но не все они поголовно жалкие и презренные существа, достойные лютой ненависти, в которой меня воспитали. Демоны тоже преследовали собственные цели. С каждым мгновением, проведенным наедине с Ротом, я все больше проникалась к нему симпатией, находя много общего между нами. Мое восхищение достигло предела, когда он пожертвовал собой, чтобы спасти Зейна от падения в огненную пучину Ада. Тогда мне казалось, что я потеряла Рота навсегда, но он вернулся – только все изменилось между нами. Рот держал дистанцию, чтобы защитить меня.

Оградить от подозрений Эббота.

А потом случилось страшное с Зейном. Я росла вместе с ним, с детства втайне боготворила и любила его. Долгое время он оставался для меня единственным и неповторимым, но беда заключалась в том, что он – Страж, а я полустраж и, хуже того, наполовину демон. С его душой и моей родословной мы и мечтать не могли об общем будущем. Дружба с Зейном, наша неразрывная связь – все это могло бы обернуться счастьем для любой горгульи из клана Стражей, но для меня оставалось под запретом. Впрочем, это ничуть не охладило мои растущие чувства, и вышло так, что Рот, вернувшись из преисподней, отверг меня, но толкнул прямо в объятия Зейна – парня, который, как мне казалось, никогда не ответит на мою любовь.

Я ошибалась.

Ошибалась во многом.

Его глаза распахнулись.

– Но ты этого не сделала.

– Чудом. – Тяжесть легла на сердце, и я снова ощутила ужас той ночи, когда до меня дошло, что я пью душу Зейна… вместо того чтобы целовать его. – Я знаю, что забрала часть твоей души. Об этом говорит твоя аура.

– Я в порядке…

– Но не благодаря мне. Все дело в Бэмби. Только она позволяла мне… целовать тебя. Когда она была на мне, я могла контролировать свои способности. – Я высвободила свои пальцы и, сжав губы, покачала головой. – Ты никогда не забудешь, что я сделала с тобой, и я знаю, что ты не сможешь выздороветь полностью.

Зейн пристально посмотрел на меня и, подняв руку, пробежал пальцами по волосам.

– Ты остановилась вовремя. Если не считать некоторого чувства усталости и… легкой раздражительности, у меня все хорошо, Букашка Лейла.

Сердце сжалось, когда он произнес мое детское прозвище.

– Легкой раздражительности?

Страж сдвинул брови, и на мгновение показалось, что он не собирается отвечать.

– Просто я стал более вспыльчивым. Не знаю, связано это с тем, что произошло между нами, или это естественный результат последних событий.

Кажется, я знала ответ на этот вопрос. Те, у кого забирают даже крошечную частичку души, так или иначе меняются. У одних это проявляется в перепадах настроения, другие становятся безрассудными, а кто-то склоняется к агрессии.

Вот и Зейн отчасти утратил доброту, свое самое ценное качество, и горько сознавать, что это моих рук дело. Пусть и неосознанно, но я совершила это, и никто из нас, прежде всего я, не проявил хотя бы немного здравомыслия, а слепо следовал своим чувствам. Никто из нас не задался вопросом, почему вдруг я могу целовать, не забирая душу.

А между тем, как однажды заметил Зейн, мы могли многое себе позволить и без поцелуев.

Странно, но сейчас, находясь рядом с ним, я вдруг поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется выпить душу. Пожалуй, я впервые заметила отсутствие этого желания. После того, как от меня отвернулся мой клан, я жила с Ротом и Кайманом, и, поскольку оба они бездушные, я даже не задумывалась о кормежке – при том что все свои семнадцать лет боролась с этим искушением.

И вот теперь, хотя меня снова окружали души, никакого желания попросту не возникало.

Может быть, сегодняшние события потрясли меня настолько, что лишили этой потребности?

– Прости, – сказала я наконец, обратив свой взгляд на улицу за окном. Шла вторая неделя декабря, и небо над Вашингтоном налилось серой тяжестью, дул резкий ветер, наполняя воздух запахом снега. – Я так сожалею, Зейн.

– Не извиняйся, – поспешно произнес он. – Не смей извиняться передо мной. Я не жалею ни о чем, что произошло между нами. Ни на мгновение.

А я?

– Как бы то ни было, я хотел говорить не о себе. Ты в порядке? – спросил он. – То, что они сделали…

– Все хорошо, – отмахнулась я и внутренне поморщилась от собственной лжи. – Меня исцелили ведьмы. Те, что поклоняются Лилит. Они дали Кайману какое-то зелье, и оно помогло. – Я тут же вспомнила, что Кайману пришлось пообещать им кое-что взамен, и мы с Ротом до сих пор не знали, какую сделку он провернул. – Понятия не имею, что они там намешали.

– Это настораживает, – произнес он с сарказмом.

Мои губы дернулись, и, когда я подняла глаза, наши взгляды встретились и не отпускали друг друга. Зейн подался вперед, облокотившись о стол.

– Лейла, я…

Тень упала между нами, и, посмотрев наверх, я сначала увидела ауру Стейси. Бледного мшисто-зеленого цвета. Весьма распространенный оттенок. Чистые души встречались редко, и, чем темнее аура, тем больше в ней греховного. При виде зареванного, в красных пятнах, лица Стейси у меня сжалось сердце. Я подвинулась, многозначительно взглянув на Зейна. В его глазах читалось, что наш разговор не окончен.

– Как ты? – спросила я подругу, зная, что это глупый вопрос.

– Все в порядке. – Ее голос говорил об обратном. – Мне просто нужно было побыть одной минутку или пять. – На самом деле прошло минут десять, но она могла себе позволить сколь угодно долгое отсутствие. Стейси помолчала, проведя ладонями по щекам. – Я в порядке, правда?

Я выдавила из себя улыбку, хотя подступившие слезы обжигали глаза.

– Конечно. – Я потянулась и обняла подругу за плечи. – Но даже если это не так, ничего страшного.

Дрожь пробежала по ее телу, когда она наклонилась и положила голову мне на плечо. Обычно мне приходилось нелегко в такой близости от чьей-то души, но, к счастью, голод не терзал меня сейчас.

– Он мертв, – прошептала Стейси.

Я крепко зажмурилась и заставила себя сделать несколько глубоких ровных вздохов, чтобы рассосался ненавистный ком в горле. Мне ужасно хотелось прижаться к Стейси и тоже дать волю чувствам, потому что Сэм… о боже, Сэм ушел навсегда, и словно тысячи лезвий полосовали меня изнутри, но я знала, что должна держаться – ради Стейси. Она дружила с Сэмом намного дольше, чем я, еще с начальной школы, и уже тогда на самом деле была влюблена в него. Ее боль не сравнится с моей.

Я молчала, обнимая ее за плечи, потому что не знала, что говорить в таких случаях. Даже когда я думала, что Рот ушел безвозвратно, во мне жила надежда на то, что он все еще жив. С Сэмом все иначе. Никаких сюрпризов не ожидалось. Сэм никогда не вернется. Мне еще не приходилось сталкиваться со смертью близких, и в голове до сих пор не укладывалось, что его больше нет. Поэтому я просто держала Стейси в объятиях, уставившись на дверь, отрешенно наблюдая за снующими посетителями кондитерской. В какой-то момент Зейн вышел из-за стола и вернулся с двумя чашками горячего шоколада. Я едва ощущала его сладкий вкус.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я почувствовала знакомое покалывание, предупреждающее о появлении демона. Зейн напрягся, но, когда хлопнула дверь, это оказался Рот. Стремительным шагом он подошел к нашему столику, и Зейн подвинулся, освобождая ему место. В любое другое время я бы расхохоталась, увидев, как они сидят бок о бок.

Ни один из них не чувствовал себя уютно.

От одежды Рота попахивало гарью, словно он долго сидел у костра.

– Я обо всем позаботился, – сообщил он Стейси. – Нижний этаж полыхает вовсю. Пожарные уже в пути. Просто помни, что ты не заходила домой после школы. Ты пришла прямо сюда, чтобы встретиться с Лейлой и Зейном.

С трудом сглотнув, она кивнула, обхватывая пальцами обеих рук чашку горячего шоколада.

– Все поняла.

Рот склонил голову набок и нахмурился, вглядываясь в ее лицо.

– Ты справишься.

Когда Стейси снова кивнула, он потянулся через стол и ловким движением схватил мою чашку шоколада. Сделав глоток, он даже не посмотрел в мою сторону.

– Угощайся, – пробормотала я себе под нос.

Он скривил губы в ухмылке.

– Так каков план игры, Каменный?

Мышца дернулась на скуле Зейна. Он ненавидел это прозвище.

– Какой именно игры?

– Как поймать Лилин, – ответил Рот с таким видом, словно обсуждать совместные действия со Стражем, – дело привычное.

Я напряглась.

– Не думаю, что сейчас самое время это обсуждать.

Взгляд золотистых глаз скользнул от меня к Стейси. Последовала пауза.

– Согласен.

– Нет, – возразила Стейси и повернулась ко мне: – Время как раз подходящее.

– Но…

– Это существо в моем доме было не Сэмом. Это не он. – Подруга повысила голос. Парочка у двери опасливо покосилась в нашу сторону. – И, когда вы говорите о Лилин, вы же не имеете в виду Сэма. – Она осеклась. – Эта тварь – не Сэм.

Зейн подался вперед.

– Ты уверена, Стейси?

– Абсолютно, – прошептала она.

Чувствуя боль в груди, я посмотрела на парней и кивнула.

– Ладно.

Рот поставил передо мной мою чашку и откинулся на спинку сиденья, повернувшись к Зейну.

– Похоже, Альфы уже поговорили со Стражами, и, если так, я нахожу немного странным, что ты не обмолвился об этом.

– Когда бы я успел что-то сказать, даже если это и так? – резко парировал Зейн. – В промежутке между встречей с Лейлой и появлением Альф?

Рот вскинул брови.

– Ты начинаешь огрызаться?

– А на что еще это похоже? – съязвил Зейн.

– Не знаю. – Еле заметная улыбка тронула губы демона, когда он закинул руку на спинку дивана. Я вздохнула, потому что хорошо знала это выражение лица. – Но твои попытки проявить остроумие для меня так же интересны, как читать о преимуществах системы водоочистки.

Я выразительно посмотрела на Рота. Всего несколько часов назад Зейн благодарил его за мое спасение. Они вежливо общались друг с другом. Хотя, наверное, не стоило удивляться тому, что идиллия длилась недолго.

– Рот.

– Хм?

Я сощурила глаза.

– Прекрати.

Он сверкнул белоснежной улыбкой.

– Как скажешь, малышка.

О боже.

Зейн перевел взгляд на меня, и я никак не могла расшифровать то, что увидела в его глазах.

– Я не знаю, успели поговорить Альфы с моим отцом или нет. В последнее время мы с ним… почти не общались, но, пока я находился в поместье, они не появлялись.

– Я одного понять не могу: почему Альфы решили, что только вы, Стражи, можете остановить Лилин. У вас есть души, поэтому вы очень уязвимы. – Рот жадно поглядывал на остатки горячего шоколада в моей чашке. – А у нас, демонов, души нет.

– Вряд ли этим можно хвастаться. – Зейн шумно выдохнул, и я с трудом подавила желание стукнуться головой об стол. – Послушай, я вернусь домой и выясню обстановку.

– Хорошо, но у нас есть проблема посерьезнее, – предупредил Рот.

Стейси подняла глаза от чашки.

– Ты шутишь?

Тот же вопрос хотела задать и я – что может сравниться с опасностью, исходящей от существа, способного причинить столько зла?

– Как поведут себя Стражи, когда узнают, что Лейла жива и здорова? – В голосе Рота звучала хрипотца, напоминающая рычание. – Вот что меня беспокоит.

Зейн сжал губы.

– Они ничего не сделают. Они знают, что не Лейла – виновница того, что произошло…

– Это не оправдывает того, что они с ней сделали, – резко перебил его Рот.

– Я этого и не говорил. – Рука Зейна, покоившаяся на столе, постепенно приобретала оттенок гранита. – Я не позволю им прикоснуться к ней.

Меня так и подмывало сказать, что это я не позволю им прикоснуться ко мне, но Рот привстал и наклонился к Зейну.

– И я никогда не прощу того, что они сделали, – угрожающе произнес демон. – Я помню, как она вернулась ко мне со следами когтей на лице.

Судорожно вздохнув, я откинулась на спинку. Стейси с тревогой посмотрела на меня.

– Тебе расцарапали лицо?

Я молча встретила ее взгляд, избегая смотреть на Зейна и даже на Рота, но и без того знала, что они оба не сводят с меня глаз. Когда Зейн поцеловал меня и я невольно стала пить его душу, он начал менять обличье и поцарапал меня когтями, пытаясь разорвать контакт. Ни на мгновение я не сомневалась в том, что он сделал это без всякого умысла и, уж конечно, не хотел причинить мне боль. Рот и сам наверняка знал об этом.

Стейси заглянула мне в глаза и, должно быть, прочитала ответ на свой вопрос, потому что ее взгляд стал еще более печальным, хотя казалось, что печальнее уже и быть не может.

– Этого я никогда себе не прощу. – Тихий голос Зейна нарушил напряженное молчание, и я обернулась к нему.

Рот опустил голову.

– Я тоже.

– Прекратите. – Я вцепилась в край столешницы. – Эти разговоры совершенно ни к чему, они только уводят нас в сторону. К тому же все это уже не имеет никакого значения.

– Имеет, – ответил Рот. – Что бы ни случилось, я бы никогда не сделал тебе больно.

Зейн дернулся, словно ему нанесли смертельный удар.

– Но ты это сделал. – Костяшки пальцев уже ломило. – Ты причинил мне боль.

Пусть не физическую, но все-таки. Когда-то Рот заставил меня страдать. Порой слова ранят так же глубоко, как острые когти, и шрамы на сердце затягиваются не так быстро, как ссадины на коже. Возможно, Рот пытался защитить меня, но от этого мне не было легче.

Рот встретился со мной взглядом, и его густые ресницы опустились, закрывая глаза. Он молча откинулся назад и скрестил руки на груди. Зейн уставился в стол, прядь светлых волос упала ему на лицо. Напряжение волнами исходило от них обоих, а моя кожа натянулась до предела, и казалось, вот-вот лопнет.

Зазвонил мобильный телефон Стейси. Дрожащей рукой она выудила его из сумки и привстала.

– Это мама. – С мокрыми ресницами она выглядела маленькой девочкой. – Я справлюсь.

– Конечно, справишься. – Я потянулась и сжала ее руку. На ее лице промелькнула паника.

Ответив на звонок, подруга прошла к двери и выскользнула на улицу. Я следила за ней взглядом, пока она расхаживала взад-вперед возле пустующей скамейки. Мне хотелось заползти под стол и погоревать в одиночестве. После всего пережитого это, наверное, было вполне естественным.

Зейн откашлялся.

– Как бы то ни было, о возвращении в поместье и речи быть не может. Но я знаю места, где ты можешь остановиться и где тебя никто не тронет.

– У меня есть такое место, – ответила я, глотнув уже остывшего шоколада.

Его подбородок окаменел.

– С ним?

Удивительно, но Рот не произнес ни звука, так что я даже забеспокоилась. Я отставила чашку в сторону и положила руки на стол – не потому, что не знала, куда их деть, но больше по причине крайней усталости. Я совершенно выбилась из сил.

– Это безопасное место, – вздохнула я. – И да, я буду там с Ротом и Кайманом.

Зейн открыл и тут же закрыл рот. Мгновения тишины тянулись как вечность.

– Что ты собираешься делать, Лейла?

Этот вопрос таил в себе глубокий смысл, потому что Зейна волновало не только то, где я переночую сегодня или в ближайшие пару дней. Беда в том, что многое до сих пор оставалось неясным и для меня. Как быть со школой? Где мне жить? Как нам победить Лилин и спасти душу Сэма? Хорошо бы разобраться, что со мной произошло, когда я сменила обличье в доме Стейси. И, наконец, моя самая большая боль – Рот и Зейн, двое таких разных парней, одинаково дорогих моему сердцу.

Стейси вернулась, спасая меня от необходимости отвечать на вопрос. Как и следовало ожидать, ее мама билась в истерике, и Стейси наказали немедленно ехать домой к тетушке.

Мы вчетвером вышли из тепла кондитерской навстречу морозному воздуху. Стейси и Рот пошли вперед, а я остановилась и обернулась. С гулко бьющимся сердцем я поспешила назад, к скамейке, где недавно расхаживала Стейси, а сейчас стоял Зейн. Поднявшись на цыпочки, я обхватила его руками. После некоторых колебаний он обнял меня и прижал к себе так крепко, что я впечаталась щекой в его грудь.

Я чувствовала себя уютно в его объятиях. Как будто вернулась домой после долгого дня, и было так трудно оторваться от него.

– Когда я увижу тебя снова? – спросил он низким голосом.

– Скоро, – пообещала я.

Он крепче сомкнул руки.

– Пожалуйста, будь осторожна, Лейла. Прошу тебя.

– Ты тоже.

– Конечно, Букашка Лейла.

Я заглянула в его глаза.

– Я никогда не держала на тебя зла за следы когтей, поэтому, пожалуйста, и ты не вини себя за то, что даже не нуждается в прощении.


Всю обратную дорогу до дома за рекой, в штате Мэриленд, мы с Ротом молчали. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как им удалось заполучить во владение этот макособняк[3], знала только, что когда-то его приобрел Кайман, но я догадывалась, что лучше не задавать слишком много вопросов.

Я провела несколько часов со Стейси, ее мамой и младшим братом в огромном доме ее тетушки, пока Рот болтался на улице, занимаясь… своими демоническими делами или чем там еще. Совсем поздно, почти за полночь, мы распрощались и поехали к себе.

Не знаю, почему Рот вдруг притих, но я это оценила, потому что мне не хватило бы сил поддерживать беседу, да и думать ни о чем не хотелось.

Рот припарковал винтажный «Мустанг» в гараже. Когда мы вошли, в доме было темно и тихо. Нас встретили теплые запахи домашнего уюта, но Каймана как будто след простыл. Я поднялась по винтовой лестнице и дотащилась по коридору до спальни, где очнулась после того, как меня вырвали из лап Стражей.

Остановившись у закрытой двери, я заправила волосы за ухо и посмотрела через плечо на Рота.

Он стоял в нескольких шагах от меня – руки в карманах, упираясь затылком в стену.

– Я поселюсь в соседней комнате, – сказал он, не глядя в мою сторону. Пока я залечивала раны, Рот не отходил от меня ни на шаг, но теперь наше совместное проживание выглядело бы… неуместным. – Если тебе что-нибудь понадобится – дверь не заперта.

Я схватилась за дверную ручку.

– Спасибо тебе.

Не знаю, понял ли он, за что я его благодарю, но кивнул. Никто из нас не шелохнулся, и пауза затянулась. Рот продолжал смотреть в пустоту, а я разглядывала его. Наконец я нарушила молчание:

– Спокойной ночи, Рот.

Он не ответил.

Повернув ручку, я толкнула дверь и сразу же направилась к лампе на прикроватной тумбочке, включая свет. Спальня впечатляла не только размерами, но и роскошью антиквариата.

Никогда еще я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Схватив пижаму, купленную Кайманом, я быстро переоделась в хлопчатобумажные брюки и рубашку свободного кроя. По крайней мере, пижама не имела ничего общего с остальными нарядами, что подобрали для меня эти демоны. Удивительно, что они не выдали мне куцую ночнушку. Я прошлепала босиком в ванную, гораздо более просторную, чем та, что примыкала к моей спальне в поместье Стражей. Вернее, к моей бывшей спальне. Теперь она уж точно не моя.

В том доме не осталось ничего, что я могла бы назвать своим.

Яркий свет резал глаза, пока я чистила зубы и умывалась, оставляя лужицы воды на мраморной столешнице и капли на рубашке. Я всегда отличалась неряшливостью, умудряясь перепачкать волосы зубной пастой и выглядеть так, словно участвовала в конкурсе мокрых маек.

Выключив кран, я подняла взгляд и уставилась на свое отражение в зеркале. Но увидела не себя. Совсем не себя. Перед глазами стоял все тот же образ.

Я видела Сэма.

Я видела, как Сэм улыбается. Видела, как он смеется. Как собираются морщинки в уголках его глаз. Отступив от раковины, я снова услышала его голос, случайно обронивший какой-то малоизвестный научный факт вроде того, что замороженный банан может служить молотком. Я видела, как он возится с очками, поглядывая на Стейси, не в силах оторвать от нее глаз, даже когда она не замечала его неравнодушного к ней отношения. Я видела его так ясно, будто он стоял в ванной рядом со мной.

– О боже, – прошептала я, борясь со слезами.

Меня никто не видел, но я прижала ладони к глазам и прислонилась к стене. Дрожь сотрясла меня, когда долго сдерживаемые рыдания все-таки вырвались на свободу.

Сэма больше нет.

От этой мысли меня словно бросило под колеса разогнавшегося снегохода и потащило по ухабистой дороге. Я корчилась, давясь громкими рыданиями, которые выворачивали меня наизнанку.

Я вспомнила, как познакомилась с Сэмом. Когда меня отдали в государственную школу, у нас оказался общий класс по истории, и я, в ту пору такая деревенщина, ужасно волновалась и даже не могла найти ручку в портфеле, так он дал мне одну из своих, попутно объяснив, что каждый год в среднем сто человек умирает, подавившись шариковой ручкой.

Сдавленный смех вырвался у меня. Господи, откуда Сэм столько всего знал? И кто еще мог интересоваться столь любопытными мелочами? Я так и не разгадала тайну его интеллекта, и это ранило еще больнее.

Тщетно пытаясь взять себя в руки и успокоиться, я сползла вниз по стене и подтянула колени к груди. Уткнувшись в них лицом, я выплеснула всю боль, гнев и грусть в крике отчаяния. Он прозвучал приглушенно и ничуть не облегчил моих страданий. Мне захотелось крикнуть снова, теперь уже от ярости.

Я не слышала, как отворилась дверь ванной, но вдруг чья-то рука легла на мои плечи, и в следующее мгновение рядом со мной на полу оказался Рот. Он ничего не сказал, когда усадил меня к себе на колени, и я, тоже не в силах произнести ни слова, уткнулась ему в грудь, вдыхая неповторимый мускусный аромат и согреваясь его теплом. Слезы хлынули градом, и я даже не пыталась их остановить. Одной рукой Рот обнимал меня за плечи, а другая, зарывшись в волосах, придерживала мой затылок. Он не шептал слов утешения, потому что никакие слова не могли облегчить мое горе. В сердце кровоточила глубокая неизлечимая рана, нанесенная несправедливой судьбой.

Я безутешно рыдала в ванной чужого дома, в крепких объятиях Кронпринца Ада. Я оплакивала потерю своего лучшего друга.

Глава 4

Сидя по-турецки посреди огромной кровати, я вбивала телефонные номера Зейна и Стейси в память мобильника, который Кайман этим утром оставил у порога моей комнаты.

Мне всю жизнь катастрофически не везло с гаджетами. За мной числилось целое кладбище сотовых телефонов, которые просто имели несчастье оказаться в моих руках, но, как обычно, получая в подарок новый, я надеялась, что на этот раз все будет по-другому.

Как и последний телефон, что подобрал для меня Зейн, этот оказался отличным смартфоном, только еще более продвинутым и навороченным. Странно, но, сколько я ни прикладывала палец к маленькой кнопке, он не читал мои отпечатки.

Технология, черт возьми.

Вздох.

Отбросив телефон в сторону, я моргнула опухшими глазами. Прошлой ночью я пролила столько слез, что веки стали шершавыми, как наждачная бумага. Я плакала, пока не уснула на полу ванной, в объятиях Рота. Должно быть, он отнес меня в постель, но я этого не помнила, хотя не забыла, как хорошо чувствовала себя в его руках. Он ушел, когда я проснулась, и сегодня я целый день не видела ни его, ни Бэмби. Я догадывалась, что она на нем.

Я старалась не паниковать по поводу их отсутствия, но давалось это нелегко. Судя по тому, как разворачивались события, не исключено, что Кайман и Рот недооценили реакцию Босса на вчерашнюю выходку Рота, спустившего Тампера на Альф.

Мои мысли бродили по бесконечному кругу, перемещаясь от Рота к Зейну и возвращаясь обратно к Роту, пока в сознание не вторглись Сэм и Стейси. Я знала, что буду вечно оплакивать Сэма, хотя мои страдания не сравнить с тем, что переживала Стейси.

Если потеря Сэма и научила меня чему-то, так это тому, что надо держаться за жизнь обеими руками, принимая все, что она дает, пусть даже слезы, злость и горе. Но, прежде всего, ценить моменты радости и любовь.

И просто жить.

Потому что жизнь мимолетна и переменчива, и никому – ни мне, ни кому-либо еще – не отпущено ни лишнего дня, ни мгновения.

Спрыгнув с кровати, я схватила телефон и устремилась вниз по лестнице. Чем ближе к кухне, тем сильнее становился божественный аромат. Бекон. Я учуяла запах бекона. В животе заурчало, и я прибавила шагу. Я застала Каймана на кухне, где он стряпал яичницу. Я не ошиблась – бекон уже шипел на сковородке.

– Доброе утро, – не оборачиваясь, поприветствовал меня Кайман. Я чуть улыбнулась, увидев его волосы, собранные в хвост ярко-розовой заколкой с ослепительно сверкающей бабочкой. – Ты что больше любишь: омлет или яичницу?

– От омлета не откажусь. – Я вспрыгнула на барный стул у «островка» посреди кухни.

– Отлично. Уважаю. – Он перевернул бекон и направился к холодильнику, помахивая лопаткой. Открыв дверцу, Кайман пошарил в недрах холодильника и достал маленькую бутылочку с апельсиновым соком. Обернувшись, демон швырнул ее в мою сторону, и я успела поймать емкость, прежде чем она угодила мне по носу. – Припас, на всякий случай.

Я уставилась на бутылку.

– Как ты узнал?

Он приподнял брови и, возвращаясь к плите, покачал головой. Бекон скворчал на сковородке, а я поставила бутылку на стол. Должно быть, это Рот сказал Кайману, что апельсиновый сок помогает утолить жажду души, как и все сладкое. Проснувшись, я ощутила знакомое жжение в животе, хотя накануне ничего подобного не было. Впрочем, я бы не сравнила его с тем голодом, что испытывала раньше.

– Ну, какие планы на сегодня? – спросил Кайман, раскладывая омлет по тарелкам.

– Не знаю. – Перекинув еще влажные волосы через плечо, я скрутила их в узел. – Собиралась проведать Зейна, узнать, не слышал ли он что-нибудь об Альфах, а потом позвонить Стейси. Я… беспокоюсь за нее.

– Она справится. Похоже, сильная девочка.

– Да, она сильная, – согласилась я. – Но потерять близкого человека, – это…

– Я представляю, как это тяжело, но сам толком не знаю. Я никогда не любил ничего и никого, кроме себя, – ответил он, и я удивленно вскинула бровь. По крайней мере, он не лукавил. – Наверное, это хреново – терять любимых.

– Еще как. – Я отвинтила крышку бутылки, чувствуя тяжесть в груди. Сколько понадобится времени для того, чтобы она успокоилась. Я снова вернулась к воспоминаниям о том времени, когда Рот пожертвовал собой: тогда на какой-то момент боль утихала, но потом все равно прорывалась наружу, вспыхивая с новой силой.

Кайман собрал ломтики бекона, выложил их на тарелки и присоединился ко мне за столом. Если бы еще год назад мне сказали, что демон будет угощать меня омлетом с беконом, я бы рассмеялась им в лицо и сказала, что у них не все дома.

Времена определенно изменились, думала я, подхватывая вилкой ломтик бекона.

– Что у вас с Зейном?

Я чуть не подавилась. Глаза наполнились слезами, и я схватила бутылку, сделав несколько жадных глотков апельсинового сока.

– Ты о чем? – прохрипела я.

Полуулыбка заиграла на губах Каймана, когда он подцепил немного омлета.

– Ты и Зейн, эта роскошная горгулья. Что между вами происходит?

– Откуда ты знаешь?

Кайман закатил глаза.

– Детка моя, и слепому видно, что отношения между вами напряжены до предела. Из-за чего сыр-бор?

Меня бросило в жар. Ладно.

– Я… – Как отвечать на этот вопрос, если я сама ни в чем не уверена? – Не знаю.

Демон пристально посмотрел на меня.

– Хм-м, я думаю, что все ты знаешь, просто еще не готова выразить это словами.

Засовывая в рот еще один кусочек бекона, я вернула ему взгляд.

– О, а ты можешь?

– Да. Ваша ситуация дерьмовая. Я тебя понимаю, но знаю, что на самом деле происходит, поэтому скажу тебе как на духу. – Отложив вилку, он перегнулся через стол и прошептал мне на ухо «правду».

Я дернулась назад, когда его слова, словно в насмешку, повторили то, о чем я думала сама, и безотчетная злость поднялась во мне. Я сурово зыркнула на него, крепче сжимая вилку. Демон оказался настолько прозорлив, что мне захотелось ему вмазать.

– Я не хочу обсуждать это с тобой.

Кайман усмехнулся.

– Как скажешь.

Старательно не обращая на него внимания, я с удовольствием доела свой завтрак, встала из-за стола и закинула тарелку и приборы в посудомоечную машину. Когда я повернулась к демону, он по-прежнему смотрел на меня с ухмылкой. Я сложила руки на груди.

– А где Рот?

– Ушел.

Я подождала, но уточнений не последовало.

– Куда?

– По делам, – ответил он. – У демонов много дел.

Вздохнув, я прислонилась к столу.

– Ты мне здорово помог.

Подмигнув мне, Кайман взял свою пустую тарелку, удерживая ее двумя пальцами. Воздух затрещал, и язычки пламени вспыхнули на кончиках его пальцев, перебираясь на посуду. Я вытаращила глаза, когда огонь полностью поглотил тарелку, а следом и вилку.

– Что ж, это еще один способ убрать за собой со стола, – пробормотала я.

– Просто маленькая профессиональная хитрость. – Кайман стряхнул пепел с рук. – И, возвращаясь к твоей реплике, будто помощи от меня никакой, хочу заметить, что в этом ты очень ошибаешься. Лучше спроси меня, как вернуть душу Сэма?

Я захлопала ресницами.

– Что?

Демон вздохнул.

– Спроси меня, как вызволить душу Сэма из Ада. Ну, чтобы она отправилась туда, куда ей полагается – я так понимаю, в жемчужные врата небес.

Я медленно опустила руки.

– Ты знаешь, как вернуть душу Сэма?

– Ага. Хотя думаю, Рот бы предпочел, чтобы я держал язык за зубами. А теперь убери с лица это выражение, как будто на тебя птица нагадила.

У меня глаза на лоб полезли. Неужели я так выглядела?

– Рот, возможно, и знает способ, – между тем продолжал Кайман, – но думаю, что голова у него пока забита другим. Честно говоря, я даже не уверен, что хочу знать, где сейчас находится его голова.

Беспокойство холодной лужей разлилось у меня в животе, а Кайман пристально смотрел на меня.

– Так вот, слушай. Есть одно существо, которое приглядывает за душами в преисподней, и только в его власти освободить душу. Во всяком случае, обычно происходит именно так. Если человек не окончательно мертв и болтается между небом и землей, тогда Босс и тот крутой парень на небе вместе принимают решение – освободить душу или вернуть ее назад.

– Вернуть назад? – Я наклонилась, опираясь руками на холодную гранитную столешницу. – В смысле, воскресить из мертвых?

Он покачал головой.

– Мы не любим так выражаться. Скорее, вытащить из лап смерти.

– Допустим, – пробормотала я, но надежда уже вспыхнула во мне и разгоралась все ярче. Я знала, что поступаю нечестно, проявляя заботу только о душе Сэма, в то время как в Аду незаслуженно оказалось множество других людей, но мне хватало ума понять, что не в моих силах, даже оказавшись там, спасти их всех. Но вдруг я бы смогла? Спина налилась свинцом. По крайней мере, стоило попытаться. – Это все игра слов, – промямлила я.

– Ты называешь это игрой слов, а я – балансом во Вселенной.

Я задумалась.

– Но удастся ли нам вернуть Сэма, ведь он…

– Нет, милый и невероятно наивный ребенок, его уже не вернуть. – Кайман поставил локти на стол и подпер рукой подбородок. – Сэм мертв. Мертвее не бывает.

Разочарование придавило меня, однако надежда еще оставалась. Если не получится воскресить Сэма, мы хотя бы сделаем так, чтобы его душа оказалась на небесах.

– Как это работает? Как получить душу обратно и отправить ее в правильную загробную жизнь?

– Ну, когда человек умирает, Альфы решают, куда отправляется его душа. Обычно она попадает туда, где ей место. И никакие переговоры, мольбы или стоны тут не проходят. Если душа заслуживает Ада, там ей и быть. – Демон помолчал. – Если только это не душа, поглощенная Лилин… или кем-то вроде тебя. В этих случаях уже не Альфы решают ее судьбу, она следует только в одном направлении. Вот такая фигня. Совершенно несправедливо, но ничего не попишешь.

Кем-то вроде тебя.

Раньше напоминание о том, кто я такая, было для меня сродни пощечине, но теперь я знала, что эта демоническая способность хотя и часть меня, но не делает меня злом.

Снова взгромоздившись на стул, я потянулась за апельсиновым соком.

– Как же мы вернем его душу, Кайман?

– Ты пойдешь к Мрачному Жнецу.

Я почувствовала, как закололо губы.

– К Мрачному Жнецу?

Кайман усмехнулся, но промолчал.

Когда до меня наконец дошло, о ком идет речь, я так качнулась, что чудом не свалилась на пол.

– Мрачный Жнец – это Смерть с косой, что ли?

– Он не любит, когда его так называют, считает, что его имя чудовищно переврали. – Кайман крутанулся на стуле, описывая полный круг. – Ты даже не сможешь выговорить его настоящее имя, так что давай остановимся на Жнеце. Против этого он не возражает. Так вот, Жнец – хранитель душ в преисподней, и только он может их освободить.

– А он хороший? – поинтересовалась я.

Кайман замер, а потом, откинув голову назад, зашелся в хохоте.

– Нет, невероятно милый и наивный ребенок, он не хороший. Он стар как мир, и характер у него говнистый, как если бы наложил в постель и целый день провалялся в дерьме.

Я сморщила нос.

– Фу.

– Но есть и хорошая новость: на самом деле спуститься в преисподнюю не составляет никакого труда. Достаточно воспользоваться одним из лифтов в Палисайд, – продолжал Кайман, имея в виду многоквартирный дом, в котором жил Рот, и там же находился демонический клуб. – Но ты не сможешь взять с собой Рота. Босс все еще зол, как и другие демоны верхнего уровня. И если его там поймают, боюсь, задержат надолго.

– Выходит… мне придется идти в одиночку? – Дрожь пробежала у меня по спине. – В Ад?

– Скорее всего, так. Я бы пошел с тобой, но… Признаюсь, мне совсем не хочется общаться со Жнецом.

– Твоя поддержка была бы очень кстати, – пробормотала я и глотнула сока. – Тебя послушать, так слишком все просто. Я типа спускаюсь на лифте к Жнецу и прошу его отдать душу Сэма?

Кайман снова засмеялся.

– Я начинаю думать, что твоя милая наивность на самом деле – очаровательный идиотизм. Ты напоминаешь мне миленькую версию деревенского дурачка.

– Вау. – Я нахмурилась. – А ты, я смотрю, умеешь поднять девушке самооценку.

Демон снова завертелся на стуле, и заколка-бабочка сползла вниз по волосам.

– Что тут скажешь? В парнях я разбираюсь гораздо лучше. Но вернемся к нашей теме – нет, вызволить душу Сэма не так просто, как ты думаешь, но, к счастью, у тебя будет время составить тщательный план. Жнеца сейчас все равно нет на месте. Он… вроде как на каникулах.

– Мрачный Жнец на каникулах? – изумленно воскликнула я.

– Если вкалываешь уже две с лишним тысячи лет, иногда тоже нужен отдых. – Кайман уперся в меня коленками. – Ладно. Он не на каникулах, но действительно находится сейчас в одном месте, куда более приятном, чем преисподняя. Работает по совместительству.

– Что это значит? И не называй меня идиоткой. Я не знакома с вашим демоническим жаргоном.

Кайман поднял глаза к потолку, а потом перевел взгляд на пол.

– Дошло?

– Он там? – Я указала на потолок. – И внизу тоже? Он что, бывает в двух местах?

– Конечно. Он же Мрачный Жнец, и это означает, что… – о, это как игра «Табу»[4]. Я даю тебе примеры, а ты угадываешь, кто он такой. – Кайман хлопнул в ладоши, как тюлень ластами. – У него есть крылья и…

– Ангел, – оборвала я его. – Он ангел.

Кайман сник.

– С тобой неинтересно.

Я не так уж много знала о том, какие бывают ангелы, но догадывалась, что Жнец – не кто иной, как самый настоящий Ангел смерти, потому и путешествует между Раем и Адом. Но, честно говоря, мне было плевать. Важно то, что мы могли хоть как-то помочь Сэму и, если повезет, всем тем, кого Лилин приговорили вечно страдать в Аду.

– Он скоро вернется, в следующую пятницу по нашему времени. – Кайман перегнулся через стол, легонько ущипнул меня за нос и расхохотался, когда я шлепнула его по руке. – Но для тебя единственный вариант – спуститься вниз. Соваться наверх тебе нельзя.

А то! Но до пятницы еще целых шесть дней. Я тяжело сглотнула.

– Не знаю, есть ли у меня столько времени. Душа Сэма…

– У тебя нет выбора, Лейла. – От игривости не осталось и следа. – Никто, кроме Мрачного Жнеца, не может освободить душу, но попасть на небеса для встречи с ним тебе не удастся. Тем более сейчас.

Я встрепенулась.

– Тем более сейчас? Чем сегодня отличается от вчера? Я и раньше знала, что путь на небеса мне заказан… постой. Ты что-то знаешь про мои крылья, почему они в перьях?

Он скривил губы.

– Ты говоришь о перьях, словно о плохой прическе. Впрочем, перья в волосах, на мой вкус, это уже слишком.

– Кайман, – прорычала я, начиная терять терпение.

– Стоит ли переживать из-за крыльев невиданной красоты, когда есть Лилин, который очень скоро поймет, что Лилит не выбраться из заточения, и это уже не шутка. Босс крепко держит ее на привязи. Она никуда не денется, мой глазированный кексик.

Я поджала губы. Этот выбор нежных словечек начинал меня раздражать.

– И как, по-твоему, поведет себя Лилин, когда узнает, что его дражайшая мамочка никогда не выйдет на свободу и он бессилен ей помочь? – Кайман поднял руки и пошевелил пальцами, изогнув ладони и вытянув пальцы так, как это проделывают, когда танцуют джаз. – Наступит хаос, и чем это чревато, как ты думаешь? Альфы вступят в игру – их будет так много, что у Тампера случится расстройство желудка, если он попытается съесть всех. Мы же не хотим такого развития событий. Ни в коем случае.

Я разинула рот.

– И к чему забивать себе голову какими-то дурацкими пернатыми крыльями, когда целый клан Стражей вот уже сутки знает о том, что ты жива-здорова? Потому что, поверь мне, они это знают. И не от Зейна. Им доложили Альфы. Боюсь, не все обрадуются тому, что ты выжила. О нет, сахарный мишка. А еще не забывай про ведьминские штучки, и даже не спрашивай меня, какую компенсацию они хотели получить за спасение твоей задницы, потому что я не хочу быть гонцом, приносящим плохие вести.

Я прикусила язык. Черт возьми, кажется, я не на шутку испугалась.

Но Кайман еще не закончил.

– И зачем вообще беспокоиться о крыльях, когда ты собираешься разбить чье-то сердце?

– Что? – огрызнулась я.

Кайман спрыгнул со стула, расплываясь в улыбке до ушей.

– Хватит ходить вокруг да около, мой пупсик. Зейн в тебя влюблен. Рот в тебя влюблен.

Я резко вдохнула, но воздух застрял в горле.

– Оба готовы ради тебя на все – жить, дышать и умереть за тебя, но тебе придется выбрать кого-то одного, Лейла.

Руки повисли плетьми, и я прошептала:

– Знаю.

– И ты знаешь, кто из них – твой герой, – продолжал демон, не спуская с меня пристального взгляда. – Ты это знаешь, моя вечная любовь, так зачем тянуть канитель?

– Ничего я не тяну, – запротестовала я. – Мне как-то было не до этого: сначала тюрьма, потом меня чуть не убил мой клан. После этого я приходила в себя, отсиживаясь в этой норе, а вчера случилось то, что случилось. – Взбудораженная, я спрыгнула со стула и начала расхаживать вокруг стола. – И, может, я не думаю, что сейчас самое время выбирать кого-то из них. Тебе это в голову не приходило?

Кайман искоса взглянул на меня.

– А разве бывает подходящее время, чтобы отдать кому-то свое сердце? Это всегда будет не вовремя. Ты просто должна решить, что действительно заслуживает того, чтобы отложить решение.

– Ну и ладно. – Я сложила руки на груди.

– И не трусь. – Демон в точности копировал мою псевдорешительную позу.

– Что ты сказал?

– Не трусь, – повторил он, и меня охватило желание схватить со стола вазу и швырнуть в него. – Тянуть с выбором – это трусливый путь. Ты любишь их обоих. Я понимаю. Но ты же любишь их по-разному, и чем скорее ты в этом разберешься, тем лучше.

– Зачем мы снова говорим об этом? И почему тебя это вообще волнует?

Кайман улыбнулся.

– Потому что я заботливый демон.

– Тьфу ты! – в сердцах бросила я, всплеснув руками и чувствуя, как во мне поднимаются волны паники и злости. Из уст Каймана это звучало на редкость легко, будто мне вовсе и не предстояло расстаться с одним из них, но я-то знала, что это не так. Называйте меня эгоисткой, но мысль о том, что в моей жизни не будет обоих, повергала меня в ужас. – Ты иногда просто бесишь.

– Не злись, – ухмыльнулся он. – Лучше плодись.

Теперь я уже испепеляла его взглядом.

– С правильным парнем, – добавил он. – Просто хотел уточнить.

– О боже, – простонала я и, нагнувшись, уперлась лбом в столешницу.

Я не шелохнулась даже после того, как почувствовала, что Кайман вышел из кухни – и, наверное, из дома, потому что через несколько мгновений запах демона уже не ощущался.

Гранитная столешница, прохладная и гладкая, приятно остужала мое разгоряченное лицо. Может, так и просидеть целый день? Чем не план? Во всяком случае, это лучше, чем…

Нет, не лучше, чем слушать то, что говорил Кайман о Зейне и Роте. Он прав. О боже, он чертовски прав. Я действительно любила двоих. И от одной лишь мысли о том, что придется обидеть или потерять кого-то из них, меня выворачивало наизнанку. Но Кайман был прав не только в этом.

Я не могла иметь обоих.

И мои чувства к ним нельзя назвать одинаковыми.

К чему это скрывать? Так было всегда. Они оба делали меня счастливой. Оба дарили радость и смех. Оба пробуждали во мне желание и давали наслаждение. Но только один действительно мог…

Я всегда знала, что только с одним из них буду счастлива до конца моих дней. Я не просто мечтала о нем, но жаждала его, и каждое мгновение отрицания этого чувства становилось мгновением жизни без любви, настоящей любви – вечной.

Что бы ни говорил Кайман, я не была уверена в искренности их чувств. Я сомневалась в том, что каждый из них видит во мне свою единственную. Но дело было даже не в том, что чувствовали они. Меня больше беспокоили собственные переживания и нерешительность. И я не рассчитывала на то, что кто-то из них поможет мне сделать выбор.

Кажется, мой лоб уже прирос к гранитной поверхности.

Впервые за эти дни я позволила себе всерьез задуматься над словами Рота, которые, как я думала, мне пригрезились, пока я валялась в беспамятстве из-за своих ран, а еще из-за ведьминского зелья.

Я люблю тебя, Лейла. Я полюбил тебя в тот миг, когда услышал твой голос, и буду всегда любить тебя. Несмотря ни на что. Я люблю тебя.

Рот своими делами и поступками почти убедил меня в том, что я действительно слышала эти слова, произнесенные с такой ласковой настойчивостью, но что-то во мне по-прежнему отказывалось в это верить. А, может, я просто не хотела в это верить, потому что, думая о словах Рота, вспоминала и то, что сказал Зейн, когда увидел меня в гостиной у Стейси.

Если бы ты ушла, то забрала бы с собой частицу моего сердца.

Все мое существо сжалось от боли. В памяти ожили секреты, которые поверял мне Зейн, и главный из них – о том, как он ждал… меня. Много лет я страдала и хотела его и никогда не надеялась, что мы можем быть вместе.

Возможно, я просто перепугалась до смерти, когда наконец…

Погруженная в свои мысли, я не сразу осознала, что в доме кто-то есть, пока глубокий голос не наполнил кухню.

– Что ты тут делаешь, малышка?

Дернувшись, я подняла голову и прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Рот подошел к столу. Он был одет так же, как вчера вечером, разве что добавилась плотная футболка белого цвета, которая выгодно подчеркивала его золотистую кожу.

– Я… думала, – начала я, приглаживая руками волосы. – Так, о всякой ерунде.

Он оперся бедром о край стола.

– И что, столешница помогала тебе думать о всякой ерунде?

Я поджала губы.

– Может быть.

Его взгляд скользнул вниз, а потом медленно вернулся к моему лицу. Исходящий от него жар вызвал во мне дрожь совсем другого свойства.

– Довольно странный способ ты выбрала для раздумий, малышка.

– Да, я знаю. Кайман… ээ, он приготовил завтрак. – Я схватила прядь волос и начала наматывать ее на пальцы, когда Рот двинулся в мою сторону. – И принес мне телефон.

– Это я попросил купить тебе телефон, – заметил он, сверкнув золотисто-медовыми глазами. – Но завтрак – целиком и полностью его идея. Очень мило с его стороны.

– Было вкусно. – Мое сердце никак не хотело успокаиваться, тем более в присутствии Рота. – Где ты был?

Он остановился передо мной.

– Проверил дом Сэма. Подумал, что это нелишне. – Рот взял мои пальцы и освободил их от накрученных волос. – Новости не очень хорошие.

– Не очень?

Рот покачал головой, не отпуская мои руки.

– Его семья мертва. Все в своих постелях. – Лицо его помрачнело, и черты заострились. – И они мертвы по меньшей мере пару дней. Поскольку я не видел никаких призраков, не похоже, чтобы у них забрали души. Там… такой разгром.

Я крепко зажмурилась, содрогнувшись всем телом. Я могла себе представить, что творится в доме Сэма.

– Почему Лилин убил, но не забрал души?

Он погладил мои ладони большими пальцами рук.

– Потому что он может и так. Других причин нет.

– Боже…

Единственным утешением служило то, что родители Сэма отправятся на небеса, куда и положено, потому как их душа осталась свободной.

– Честно говоря, я ожидал такого поворота событий. Я подумал об этом еще прошлой ночью, но не хотел уходить, пока не убедился, что ты в порядке. – Его теплые руки поднялись к моим запястьям, и, когда я открыла глаза, встретила устремленный на меня взгляд. – Мне очень жаль, что пришлось принести тебе такую новость.

А я была в ужасе от того, что невинных жертв стало еще больше. Я не раз встречалась с родителями Сэма – такими же клёвыми, непосредственными и обаятельными, как и их сын.

– Постой. У Сэма есть сестра. Она моложе и…

Рот опустил взгляд, мышца дернулась на его скуле, и тут до меня дошло. Рот не сказал «его родители». Он говорил про семью. Желудок сжался, и я пожалела о том, что позавтракала.

– Я сделал анонимный звонок в полицию. Они, наверное, уже в доме. Пусть существо, похожее на Сэма, все еще на свободе, но раз его семья… погибла, Лилин придется держаться подальше от школы и учеников и быть особенно осторожным. Вряд ли кому-то под силу его арестовать, но я сомневаюсь, что он захочет лишний раз светиться.

Грудь сдавило от боли, когда я пробормотала:

– Разумно.

Рот шагнул еще ближе.

– Я подумал, что Стейси… и тебе будет легче, если все решат, что он либо мертв, либо… убийца. Если позволить Лилин болтаться по школе как Сэму, Стейси придется заново переживать эту потерю.

Я посмотрела ему в глаза.

– Очень мило, что ты подумал об этом.

Рот беззвучно повторил слово «мило», словно никогда его не слышал или не понял, что оно означает.

– Я скажу начистоту. Ладно?

– Конечно.

– Мне нравится Стейси. Пойми меня правильно. В этой девчонке много всякого намешано, в хорошем смысле, но на самом деле я думал о тебе. – Его глаза не отпускали меня. – Я видел, что с тобой творилось прошлой ночью, и знаю, что ты до сих пор страдаешь, поэтому не хочу, чтобы ты снова прошла через все это, когда только-только начала приходить в себя.

Ох.

Вау.

– И не хвали меня за то, чего я не делал, – закончил Рот, отпуская мои руки.

Он отступил назад, а я привалилась к столу, потрясенная его словами.

– Я думаю, ты сам себя недооцениваешь, Рот.

Он взглянул на меня и отвернулся.

– Я знаю, кто я и чего сто́ю.

В том-то вся и штука. Рот даже не догадывался о том, какой он на самом деле, что спрятано глубоко в нем и что по-настоящему бесценно.

Слова, что прошептал мне Кайман, снова отдались эхом в моих мыслях, и я отвела взгляд. Слишком много событий и потрясений случилось в эти дни, предвещая сущий хаос. Я чувствовала, что пора разгребать ненавистную кучу проблем, и теперь знала, откуда начинать.

– Мне нужно кое-что сделать.

Рот подошел к холодильнику и достал бутылку. Он не повернулся, но я услышала шипящий звук открываемой крышки.

Я сделала глубокий вдох и выпалила.

– Мне нужно… увидеться с Зейном.

Его плечи напряглись, и он слегка ссутулился, когда поднес бутылку к губам.

– Я так и понял, – проговорил он, а я уставилась на его окаменевшую спину.

– Рот…

Он не дал мне договорить.

– Я вызову Каймана. Он доставит тебя туда, куда тебе нужно. – Рот повернулся ко мне, и у меня перехватило дыхание. В его лице сквозила незащищенность, чего я никогда прежде не видела, и беспредельная печаль погасила огонь в его глазах. – Я знаю, ты доверяешь Зейну и… привязана к нему, но я не доверяю остальным из его клана. К тому же есть проблемы с Альфами. Кайман идет с тобой.

Прежде чем я успела что-либо сказать или возразить, Рот ушел. Исчез в мгновение ока, и мой взгляд так и остался прикованным к тому месту, где он только что стоял.

Глава 5

Мне удалось встретиться с Зейном только вечером, потому что пришлось дожидаться Каймана, который на этот раз исполнял роль шофера. Его, казалось, ничуть не смутило новое задание. Всю дорогу он беспрерывно болтал, но я, слишком взвинченная и рассеянная, слушала вполуха, уставившись в окно, разглядывая нанизанные на фонарные столбы гирлянды, которые вскоре должны вспыхнуть яркими праздничными огоньками. Я беспокойно ерзала на сиденье, пока мы ехали к кофейне, куда мы с Зейном обычно заглядывали по субботам: из головы не шло странное выражение лица Рота, так поразившее меня.

Я ничего не понимала. В нем произошла резкая перемена – только что он держал меня за руки, а в следующее мгновение от него повеяло холодом. На его лице выступило не холодно-отстраненное выражение, а боль. Он даже не дал мне возможности объясниться. Теперь мое сердце колотилось, как перед схваткой с Геллионами, и это не имело никакого отношения к предстоящей встрече с Зейном.

Возможно, мы с Кайманом сильно заблуждались насчет… хм, интереса ко мне со стороны Рота, но, даже если и так, это не могло поколебать мою решимость сделать то, что я задумала. Ни в коем случае.

Кайман припарковал «Мустанг» на стоянке возле кафе. Когда я потянулась к ручке двери, он забарабанил пальцами по рулевому колесу.

– Мой телефон занесен в память твоего мобильного под ником Изумительный Соус. Пришли мне эсэмэску, когда закончишь.

– Ладно. – Я открыла дверцу и поморщилась, когда ветер ударил мне в лицо.

– Не уходи далеко. Не забывай про Альф, да и мало ли кто еще охотится за твоей задницей, – продолжил демон. – Мне совсем не хочется возвращаться домой и объяснять Роту, что я тебя потерял.

Я поборола в себе сразу два желания: сказать, что уже не уверена в том, как Рот воспримет эту новость, и закатить глаза.

– Да, папочка.

Кайман усмехнулся.

– Почту за честь.

Выразительно глянув на него через плечо, я вылезла из машины, с силой хлопнула дверцей и запрыгнула на бордюр. Согнувшись под порывами жестокого ветра, я пробиралась сквозь толпу пешеходов. Меня окружало море аур, от маслянисто-желтых до голубоватых и розовых. Я следила за тем, чтобы среди них не оказалось бездушных – демонов, – но пока ничто не вызывало подозрений.

Присыпанная искусственным инеем гирлянда звякнула на двери, когда я переступила порог кофейни. Я еще не вошла в зал, но уже знала, что Зейн на месте. Я почувствовала его присутствие, когда меня обдало волной теплого воздуха. Кофейня, типично семейное заведение, не принадлежала ни к одной из популярных сетей, но здесь всегда пахло свежей выпечкой и душистыми кофейными зернами. Вдоль стен тянулись кабинки цвета эспрессо, и я сразу заметила белое свечение, исходящее от Зейна. Он сидел в одной из уютных угловых кабинок, лицом к двери.

Прежде чем присоединиться к нему, я взяла тайм-аут, чтобы освежить голову, и заказала мятный мокко. С теплой чашкой в руках, я направилась к кабинке. Он тотчас вскочил, и, подойдя ближе, я увидела, что синяки усталости у него под глазами чуть поблекли. И на том спасибо.

В кофейне царило оживление – суетились служащие в деловых костюмах, покупатели с пакетами, – но, когда Зейн взял чашку из моих рук и поставил ее на стол, вокруг нас словно образовалась пустота. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он стиснул меня в объятиях, прижимаясь ко мне щекой. Я замерла, потому что он опасно приблизился к моим губам, но Зейн… Рядом со мной он всегда вел себя на редкость безрассудно.

– Это то, что я хотел сделать еще вчера, – выдохнул он, и его низкий голос защекотал мне ухо. – Когда увидел тебя в том доме, больше уже ни о чем не мог думать.

Я крепко зажмурилась и обняла его. Эмоции когтями рвали сердце.

– Клан знает, что ты жива, – продолжил он, и я напряглась. Кайман предупреждал меня об этом, но одно дело – слышать чьи-то догадки, и совсем другое – получить их подтверждение. – Даника просилась со мной. Хотела сама убедиться, что ты в порядке.

Я не смогла сдержать удивленного хихиканья и почувствовала, как щека Зейна потерлась о мою, когда он улыбнулся. У нас с Даникой сложились необычные отношения. Весь клан ожидал, что они с Зейном станут парой. Иными словами, возьмутся за дело и настрогают маленьких Стражей. Вот почему я всегда завидовала чистокровным горгульям. Даника, мало того что потрясающе красивая, была еще и клёвая, что выгодно отличало ее от других представительниц клана. Она не видела себя наседкой, высиживающей младенцев для блага человечества. И помимо всего прочего ее интересовал Зейн. Словом, у меня было много причин ее ненавидеть, но между нами все-таки сложился невероятный альянс.

Я действительно скучала по ней, как скучают по снегу во время жары. Когда Зейн неохотно отпустил меня, я едва не рухнула на сиденье, и мне стоило больших усилий взять себя в руки и сосредоточиться на том, ради чего я сюда пришла.

Зейн сел напротив меня.

– Ты в порядке, Букашка Лейла?

В его голосе звучала искренняя забота.

– Да. – Я откашлялась и сделала глоток мятного мокко. – Прошлая ночь выдалась тяжелой. Я все думала о Сэме… – Я тряхнула головой и заговорила тише. – Сегодня утром Рот ходил к нему домой. Его семьи не стало – они все умерли. Но не похоже, чтобы их души забрали.

– Проклятье. – Зейн нервно пробежался пальцами по волосам.

Я медленно кивнула, упираясь взглядом в свою чашку.

– Он позвонил в полицию и правильно сделал. Это заставит Лилин ненадолго залечь на дно, пока полиция будет искать… Сэма. По крайней мере, мы на это надеемся. Ты узнал что-нибудь об Альфах?

Зейн пристально смотрел на меня, и я только сейчас осознала, что все это время он не сводил с меня глаз.

– Да. Некоторые из них навестили клан вчера, примерно в тот же час, когда те двое появились у Стейси. Из того, что мне удалось выудить у Николая, я понял, что Альфы знали о существовании Лилин, знали давно.

От меня не ускользнуло то, что он обратился к Николаю, а не к отцу, но куда больше заинтересовали последние слова.

– Они знали?

– Да, но, видимо, не могли вмешаться в силу собственных небесных причин. Они решили, что мы сами догадаемся.

Злость вспыхнула во мне. Все эти долгие недели, когда я думала, что каким-то образом ответственна за смерть, разрушения и хаос как в школе, так и дома, Альфы знали правду.

– Им с самого начала было все известно, и они даже не подумали сказать кому-то из нас? Почему?! – Мой голос звенел от возмущения, но я ничего не могла поделать. – Из-за каких-то дурацких правил?

– Я понимаю, – мягко согласился он.

Мне захотелось обрушить на Альф всю мощь своих кулаков.

– Мы могли бы спасти не одну жизнь. Даже не знаю… – Я сделала щедрый глоток мокко, надеясь, что хотя бы это меня успокоит. Напрасно. – Что еще они сказали?

Зейн положил руки на стол и подался вперед.

– Отцу удалось договориться с ними об отсрочке. Они дают нам время до Нового года, чтобы мы разобрались с Лилин, если только он не совершит что-нибудь с риском разоблачения. Сейчас все силы Стражей брошены на его поиски.

Мои брови поползли на лоб. Честно говоря, я не думала, что нам дадут время. Разве что пару часов, не больше. Впрочем, меня не удивило их решение терпеть Лилин, пока он не угрожает разоблачением. Давным-давно Альфы постановили, что человечество никогда не получит реальных, неопровержимых доказательств существования Рая и Ада, и оставили людям только веру в высшую силу. Я и тогда не понимала смысла этого декрета, и с тех пор ясности не прибавилось. Я знала только то, что Стражам даны огромные полномочия для того, чтобы повсеместно держать в тайне от людей существование демонов.

– Что произойдет, если мы не совладаем с ним?

– Ничего хорошего. Они грозились стереть нас с лица земли. То же самое случится, если Лилин зайдет слишком далеко. – Зейн хрипло выдохнул, а я задалась вопросом, как может выглядеть «слишком далеко». – Они, кажется, понимают, что отследить Лилин и убить его – задача не из легких, но это еще не все, о чем они говорили.

– О чем же еще они говорили? Как это круто – наблюдать за схваткой свысока?

Он задержал на мне взгляд и сказал после паузы:

– Уф, нет. Они… Мне нелегко это говорить. Короче, они не слишком рады тому, что происходит с тобой, Букашка Лейла.

Еще несколько недель назад я бы, наверное, вспылила и забилась в угол, чтобы выплакать все свои беды. А сейчас? Я лишь фыркнула и спокойно отпила еще кофе.

– Эка невидаль.

Взгляд Зейна скользил по моему лицу. Он долго молчал.

– Вчера Рот был кое в чем прав. Мне действительно доводилось видеть черные оперенные крылья.

Я старалась не вспоминать о своих экзотических крыльях, но тут не выдержала и отставила чашку.

– Где?

Дернулась мышца у него под глазом, Зейн опустил взгляд, и мне стало не по себе. Не очень хороший знак.

– Я встречал только одного демона с такими крыльями. Похоже, это Верховный демон. Я видел его мельком. И, кажется, крылья у него были точно такие, как у тебя.

– О, – пробормотала я, не зная, как к этому относиться. Зейн и Даника уже говорили, что от меня пахнет демоном верхнего уровня. Вот почему Страж Томас напал на меня. Собственно, я не видела в этом ничего нового, но для меня по-прежнему оставалось загадкой, почему мои крылья ни с того ни с сего оперились и почему я не смогла полностью сменить обличье, как Страж или демон. – Мои крылья как-то связаны с тем, что Альфы вдруг невзлюбили меня? Конечно, они и раньше не проявляли ко мне симпатии, но все-таки откуда такая ненависть сейчас?

– Они сказали только то, что ты – зло. И это несправедливо. Ты…

– Я знаю. Это несправедливо. Вокруг нас болтаются монстры похлеще меня. И если они не в курсе, это уже не мои проблемы.

Зейн вскинул брови.

– Ладно, если они попытаются снова преследовать меня, это уже будет моя проблема, только я – не зло, – повторила я, проводя пальцем по краю чашки.

Я долго шла к тому, чтобы стать сильной и научиться держать удар, не позволяя любым обвинениям со стороны Альф или моего собственного клана выбить меня из колеи. Чтобы не реагировать на колкости девчонок в школе вроде Евы Хашер и ее сучьей стаи, как называла их Стейси, которые прежде заставляли меня сомневаться в себе. Даже не знаю, что пробудило во мне такую отчаянную смелость. Может быть, долгие темные часы, проведенные в заточении в подвалах Эббота, или мое барахтанье между жизнью и смертью. В любом случае, я получила сигнал к пробуждению.

И не один, так что теперь мне предстояло доказать, чего я сто́ю.

Я посмотрела на Зейна, своего самого близкого друга еще с детских лет, который долгое время оставался для меня смыслом жизни, и поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. Это… это будет больно. Черт возьми, так больно, как если бы меня жалил целый осиный рой. И еще очень страшно, потому что это игра без подстраховки.

Зейн наклонил голову.

– Эй… – Он потянулся через стол к моей руке, но я отдернула ее и сцепила пальцы. Его глаза тотчас отыскали мои. – Лейла?

Я вспомнила слова Каймана, которые он прошептал мне на ухо сегодня утром.

Перестань трусить и отпусти прошлое. Смотри в будущее, потому что это очень разные вещи.

Кайман прав. Я долгое время трусила, боялась расстаться с прошлым, таким знакомым и уютным, несущим тепло и ощущение безопасности. Прошлое было сродни возвращению домой, и оно казалось идеальным. Не могу сказать, чтобы оно затмевало будущее, но меня ужасно пугала встреча с неизвестностью, как и возможность потери того, что мне дорого.

Потому что только одну пару глаз я видела перед собой, когда засыпала ночью и просыпалась поутру.

– Лейла? – нежно прозвучал голос Зейна.

Я расправила плечи и судорожно вздохнула.

– Вчера ты сказал, что нам надо поговорить, и был прав. Нам действительно нужно поговорить.

Его взгляд искал мои глаза, пока я торопливо продолжала, не позволяя себе отступить.

– Я знаю, что сейчас много всего происходит и еще больше назревает, а от чего-то можно просто сойти с ума.

– Но?..

У меня в горле застрял ком размером с мячик для гольфа, и мне хотелось зажмуриться. Или хотя бы отвернуться, но я заставила себя идти до конца и ничего не скрывать.

– Ты знаешь, сколько ты значишь для меня, и то, как ты мне дорог. Я люблю тебя…

– Но ты не влюблена в меня? – Он закрыл глаза, и в его лице появилась напряженность. – Ты это хочешь сказать?

– Нет. То есть, я имею в виду… я люблю тебя, но…

– Звучит так, словно ты просто смеешься надо мной. – Зейн открыл глаза и откинулся на спинку сиденья. – Лучше остановись.

Я открыла было рот.

– Помолчи. Секунду, – продолжил он, уже сама собранность. Покачав головой, он устремил на меня взгляд, полный изумления, смешанного с недоумением. – Это все из-за того, что случилось, когда я поцеловал тебя в прошлый раз, или из-за нашего клана? Я доверяю тебе, Лейла. И я знаю, что ты мне доверяешь. У нас все может получиться.

О боже, этот мячик для гольфа, застрявший у меня в горле, превратился в мяч для софтбола[5].

– Я знаю, что ты мне доверяешь, но не в этом дело. Совсем не в этом. – Только когда прозвучали эти слова, я окончательно в них поверила и уже знала, что не собьюсь. Потому что, даже если бы у нас с Зейном все сложилось, мое сердце не смирилось бы с этим. – Мы могли бы обойтись… без поцелуев и могли бы проявлять особую осторожность. Да, я доверяю тебе, но речь не о доверии. Зейн, ты очень много значишь для меня, и я…

– Ты любишь Рота, – закончил он за меня. – Ты любишь его.

Я посмотрела в его ярко-голубые глаза.

– Да, – прошептала я, чувствуя, как задрожала нижняя губа. – Это он. И всегда был он. Прости. Ты мне очень дорог. Я люблю тебя, привязана к тебе, и во многом наша близость стала для меня сбывшейся мечтой, но это разные чувства.

Он отшатнулся, как если бы я потянулась через стол и дала ему пощечину.

– Пожалуйста, избавь меня от необходимости сидеть здесь и выслушивать такие речи, чувствуя себя неудачником, занявшим второе место.

Я резко вздохнула.

– Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя так.

Зейн уставился на меня из-под опущенных бровей.

– А как, черт возьми, ты себе это представляла?

Слезы жгли глаза – видит бог, я не собиралась никого обижать. Особенно Зейна.

– Я не знаю.

– Конечно, не знаешь. – Он закинул руку за голову, стискивая затылок. Секунда, и его губы сжались плотнее. – Я люблю тебя, – стиснув зубы, выдавил из себя он. – Я в тебя влюблен. Я ждал тебя, Лейла. И все остальное не имеет значения.

Я не знала, что сказать. Все остальное имело значение – еще какое, но разве я могла произнести это вслух? Даже если бы я вернулась домой и Рот расхохотался мне в лицо, это все равно ничего бы не изменило.

Злость вспыхнула на его лице.

– Что было между нами? Ты просто убивала время?

– О боже, нет! – Женщина, окруженная бледно-розовой аурой, покосилась в нашу сторону из очереди за кофе, и я прошептала: – Это не было игрой. Я чувствовала себя счастливой, как в прекрасном сне.

– Неужели? – Недоверие сквозило в его взгляде. – А мне кажется, что ты попросту дурачилась в ожидании, пока сможешь быть с ним.

– Пока смогу быть с ним? – повторила я тупо. – Я даже не знаю…

– Не смей говорить, будто не знаешь, что он любит тебя. Не прикидывайся дурочкой, – бросил Зейн, и я отшатнулась, пораженная злобой, звучавшей в его голосе. – Проклятье, – пробормотал он, опуская руку.

– Зейн…

– Хватит, – приказал он, и я крепко зажмурилась. – Больше ни слова.

Так ничего и не сказав на прощание, Зейн встал из-за стола, и я не попыталась его остановить, когда он стремительно направился к двери. Облокотившись на стол, я уронила лицо в ладони. Во мне бушевал огонь. Даже когда в прошлом Зейн справедливо сердился на меня, он никогда не говорил со мной в таком тоне. Нет, я не осуждала его. Я заслужила это, не проявив осторожности в своих поступках, играя его чувствами. Я не жалела ни о чем, что было между нами, но я сама все испортила, позволив себе эти отношения, хотя уже тогда знала, что люблю другого.

Мое сердце всегда принадлежало Роту; с той самой минуты, когда он объявился в той чертовой аллее, где я безуспешно отбивалась от демона. Там вспыхнула моя любовь к нему. Может, я была слишком слепа, чтобы это увидеть, когда он вернулся из преисподней. Может быть, я слишком злилась на него за то, что он оттолкнул меня. Может быть, я заигралась с Зейном, пусть даже ненамеренно. Не знаю.

Зато теперь я знала наверняка, что потеряла друга, с которым выросла. Если у меня и оставались какие-либо сомнения на этот счет, они рассеялись после того, как он бросил меня здесь одну. Зейн, мой вечный и верный защитник, никогда бы не оставил меня без присмотра, зная о том, что Лилин на свободе. Разве что теперь для него стало важнее держаться от меня подальше, а не заботиться о моей безопасности.

Трудно сказать, как долго я просидела в кофейне, но вдруг неестественное тепло растеклось по затылку, предупреждая меня о присутствии демона. Ожидая увидеть Каймана, я подняла голову и огляделась вокруг. Мой взгляд скользнул по разноцветью аур и остановился на молодом человеке, стоявшем неподалеку от двери. Его окружала пустота.

Вот он, мой демон, и это вовсе не Кайман.

Радуясь тому, что можно сосредоточиться на чем-то другом и хотя бы на время отвлечься от переживаний из-за разбитого вдребезги сердца Зейна, я прикрыла волосами лицо и присмотрелась к незнакомцу. Из-за моего двойного наследия демоны не могли распознавать меня, так что в прошлом охота на них была для меня плевым делом. Помимо всего прочего, я, как полустраж и полудемон, обладала уникальной способностью помечать демонов. Одно мое прикосновение – и на них оставалась неоновая сияющая метка, по которой их легко отслеживали Стражи.

Я не ставила метки на демонов с тех пор… как в моей жизни появился Рот, убедивший меня в том, что в существовании демонов тоже есть смысл. От него я узнала, что некоторые демоны вовсе не так коварны – как те же Бесы, которые любят возиться с телеграфными столбами, всякой техникой и электроникой, хулиганят на строительных площадках и нередко играют в поджигателей.

Но этот демон был явно не из племени Бесов, и я могла поспорить, что он и не Притворщик – демон, чьи укусы превращают человека в существо, которое утрет нос любому зомби из сериала «Ходячие мертвецы».

Нет, от этого демона попахивало верхним уровнем, и это означало, что он мог быть Герцогом, или Королем, или другим представителем злодейской элиты. Вообще-то им не полагалось выползать наверх, потому как их проделки могли привести к кровавому хаосу.

Я нахмурилась.

Похоже, и мне не следовало бы разгуливать по городу как раньше. Я постоянно забывала, что теперь и сама не только пахла демоном, но еще и выглядела как некоторые из них. Ну да.

Демон склонил голову набок, и ослепительно белая прядь упала на темные брови, резко контрастирующие с цветом волос. В его внешности было что-то рокерское, и казалось, что, если вдруг порвется пояс из серебряных цепей, узкие джинсы попросту свалятся с него. Осматриваясь по сторонам, он скользнул по мне глазами, но уже в следующее мгновение его взгляд метнулся обратно ко мне.

Я замерла.

Демон замер.

Ой-ой.

Демоны не могли меня учуять, но он смотрел прямо на меня, как будто у меня из головы торчала третья рука.

Его лицо побледнело, сравнявшись с цветом волос, и он дернулся назад, натыкаясь на женщину с бледно-голубой аурой. Она едва не уронила сумочку и стакан с кофе, пытаясь обойти его.

Парень резко развернулся и толкнул пожилого мужчину, оказавшегося у него на пути. Мужчина что-то крикнул, но демон уже оказался у двери. Я даже не заметила, как вскочила из-за стола. Изумленная и охваченная любопытством, я заторопилась к выходу, оставляя недопитый кофе. Всего несколько шагов разделяло нас, когда демон распахнул дверь, выбегая на улицу. Он обернулся и бросил в мою сторону панический взгляд.

Я остановилась под навесом кафе.

– Хм…

Набирая скорость, демон мчался по тротуару и вскоре скрылся из виду, затерявшись в море приглушенных аур.

– Хм, – снова пробормотала я, оглядываясь и ожидая увидеть стаю Альф. Никого – только я, наедине сама с собой, и это означало только одно.

Демон верхнего уровня сбежал – сбежал от меня.

Глава 6

Я не стала рассказывать Кайману о сбежавшем верховном демоне, да и он не расспрашивал о том, как прошла встреча с Зейном, что меня вполне устраивало. Обратная дорога прошла в молчании, и вскоре он высадил меня возле дома.

– Удачи с этим, – только и сказал демон, тут же умчавшись прочь.

Я так и не поняла, что он имел в виду, но решила, что скоро все прояснится.

В доме было темно, но не тихо. Когда я переступила порог и закрыла за собой парадную дверь, со второго этажа донесся резкий перезвон гитарных струн, тотчас утонувший в стуке барабанов.

Нахмурившись, я устремилась вверх по лестнице и сразу обнаружила кое-что странное. Под ноги попалась пустая бутылка из-под пива. Подняв глаза, я убедилась, что такими бутылками уставлены все ступеньки. Я насчитала их десять штук.

О боже.

Я закатила глаза. Чтобы собрать всю эту стеклотару, без мешка было не обойтись, но меньше всего мне хотелось спускаться в кладовку. Я ускорила шаг, спешно преодолевая оставшиеся ступеньки.

Словно след из хлебных крошек, разбросанные по широкому коридору бутылки вели к спальне, где вчера ночевал Рот, по соседству с моей, хозяйской спальней.

Когда я подошла к его комнате, сердце екнуло в груди: из приоткрытой двери доносился грохот музыки, струился мягкий свет. Глубоко вздохнув, я толкнула дверь – и оцепенела на пороге шикарной просторной комнаты.

Ничто в этом мире не могло подготовить меня к тому, что я увидела.

Извиваясь на деревянном полу, Бэмби отплясывала под музыку в стиле бибоп[6]. На мгновение она остановилась, повернувшись ко мне своим грациозным туловищем. Взгляд ее красных глаз казался затуманенным, не сфокусированным. Она показала мне раздвоенный язык и вернулась к прерванному занятию, медленно продвигаясь к креслу у окна. Там она взгромоздила свою почти двухметровую тушу на сиденье, но тут же соскользнула вниз, шлепнувшись на пол.

Я заволновалась, но, когда сделала шаг в сторону Бэмби, обнаружила, что это еще не все. На кровати черно-белый котенок, фамильяр Рота, пытался атаковать белого собрата, который как будто вырубился, распластавшись на спине, широко раскинув маленькие лапки. Черно-белый, метко названный Фьюри, прыгнул в сторону спящего Нитро, промахнулся и приземлился на подушку. Котенок превратился в пушистое черно-белое перекати-поле, свалился с подушки и шмякнулся прямо на своего собрата.

У меня отвисла челюсть.

Третий, черный как смоль, котенок по имени Тор сидел на комоде, сузив глаза в тонкие щелочки. Пока я смотрела на Тора, он слегка покачивался из стороны в сторону. Заметив меня, звереныш открыл рот – видимо, собираясь зашипеть – эти котята обладали довольно мерзким нравом, – но у него почему-то вырвалась вполне себе человеческая отрыжка.

Боже мой, да ведь фамильяры пьяны.

Я не смогла сдержать смех, но тут дверь захлопнулась у меня за спиной, обрывая мое неконтролируемое хихиканье. Только что я стояла посереди комнаты, а в следующее мгновение оказалась прижатой к двери. Твердая, теплая и очень голая грудь придавила меня, и горячее дыхание обожгло щеку, когда две руки ударились в дверь, по обе стороны от моей головы.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Рот, и мое сердце заколотилось, а потом ускорило бег, когда его губы скользнули вдоль моей челюсти. Он глубоко вдохнул. – Черт, ты приятно пахнешь. Как перечная мята и… солнце.

Хм. Я растерялась, не зная, что сказать.

– Я отпустил тебя, – продолжал он, склоняясь к моей шее и повергая меня в дрожь. – Ты была права вчера. Я причинил тебе боль. Не так, как он. Хуже. Я позволил тебе уйти из этого дома, чтобы ты могла быть счастлива с ним. Разве ты не этого хотела? Но ты здесь. Я отпустил тебя, и это меня убило, но ты здесь.

Боже мой.

Рот бормотал что-то бессвязное, но его слова всколыхнули во мне бурю чувств, и сердце взорвалось. Выражение его лица сегодня утром, когда я сказала, что мне нужно поговорить с Зейном, внезапно обрело особый смысл. Если бы он просто дал мне возможность объясниться, ему бы и в голову не пришло, что я хочу уйти от него, что я выбираю Зейна.

Но Рот отпустил меня, чтобы я могла стать счастливой. Кронпринц Ада, утверждавший, что он самый эгоистичный из всех демонов, позволил мне уйти, поверив, что я могу быть счастливее с кем-то еще. Все слова позабылись, когда совсем другие слезы наполнили мои глаза. Однажды он отошел в сторону, чтобы защитить меня, и вот теперь сделал это снова, опять же ради моего счастья. В его поступках не было ни капли эгоизма. Все совсем наоборот, и это открытие исцелило трещину в моем сердце, удалив болезненную занозу. Хотя и не залечило рану от расставания с Зейном. Этот шрам, я знала, останется навсегда.

Я крепко зажмурилась.

Он медленно поднял голову и уперся лбом в мой лоб.

– Почему ты здесь, Лейла? – прошептал он.

– Я здесь… потому что только здесь я счастлива, с тобой.

Рот не шелохнулся, и я даже засомневалась, слышит ли он. Вполне возможно, что мои слова не пробились сквозь пелену выпитого им алкоголя, и я подумала, что этот разговор придется отложить до лучших времен. Я положила руки ему на грудь, собираясь сказать именно об этом, когда он пошевелился.

Его руки сомкнулись вокруг меня, и он крепко прижал меня к себе. Мне нравилось находиться в его объятиях – больше чем нравилось. Наши тела слились, когда он уткнулся мне в шею, глубоко вдыхая мой аромат. У меня участился пульс и задрожали руки. Мощная волна пробежала по его телу, он содрогнулся в моих руках, а потом его уже было не остановить.

Обхватив мои щеки своими большими ладонями, он произнес что-то еле слышно и слишком быстро, чтобы я могла разобрать, запрокинул мне голову и поцеловал. В этом поцелуе не было и намека на нежность. Рот жадно впился в меня, и металлический шарик на его языке стукнулся о мои зубы, когда он прижал меня к двери. Я ощутила его вкус – сладкий, с горьковатыми нотками алкоголя. Легкая дрожь наслаждения промчалась по моему телу, и я откликнулась стоном. Мои руки взметнулись к его плечам, скользя пальцами по гладкой коже. Поцелуй все больше распалял меня, затуманивая и полностью отключая разум, когда Рот прижался ко мне своей плотью.

И казалось, что прошла вечность с тех пор, как я чувствовала это в последний раз. Сладкое безумие, рожденное одним поцелуем, ощущение свободы, полное и абсолютное принятие того, что я хотела, чего жаждала. Мгновенный и мощный прилив желания, одурманивающий сознание, нервное возбуждение и трепет от дегустации любви на кончике языка. Ничто не могло сравниться с этим.

Рот прервал поцелуй, тяжело дыша, не выпуская мое лицо из ладоней.

– Скажи это снова, – хрипло прорычал он. – Скажи еще раз, Лейла.

Я едва могла отдышаться.

– Я счастлива здесь, с тобой. Я… – Я подняла руки выше, к его шее, поглаживая большими пальцами его челюсть. Мне хотелось сказать что-то еще, но он обхватил мои запястья и крепко стиснул, глядя на них, ничего не говоря. Мое сердце бешено колотилось, но кровь словно застыла.

Прядь черных волос упала на его лицо, и, когда он наконец поднял голову, в его взгляде снова сквозила незащищенность. Его красота казалась нереальной, неземной, но в этот миг в нем ощущалось больше человеческого, чем когда-либо.

– Я… я напился.

Не совсем то, что я ожидала услышать.

– Я заметила.

Отпустив мои руки, он сделал шаг назад и повернулся, открывая моему взору безупречную мускулистую спину. Когда он встал боком, я с радостью отметила, что Тампер остался на нем – с пьяным, далеко не карманным драконом, пожалуй, было бы не до смеха. А еще я успела полюбоваться кубиками на его животе.

Это ли не счастье?

Штаны висели на нем слишком низко, почти неприлично. Почти. Он взял бутылку с комода. Встряхнул ее.

– Я так напился, что физически не смог пойти за тобой и остановить. – Он разглядывал пустую бутылку, которую держал в руке, и хмурился. – А ты знала, что опьянение действует на нас по-другому? Оно длилось всего около часа, а потом мне стало просто дерьмово, так что пришлось добавить. И-и-и-и… наверное, я все еще немного пьян…

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– Пожалуй.

Уголок его губ вздернулся, и он бросил косой взгляд в мою сторону.

– Я знаю, что мне не следует пить. Я становлюсь очень непослушным, озорным мальчиком.

– Да, и к тому же напиваются твои фамильяры. – Я показала на Бэмби, которая так и валялась, где упала, жалкой кучей на полу. – Возможно, ты не так сильно пьянеешь, потому что твои бедные друзья впитывают всю гадость и страдают от побочных эффектов.

Рот склонил голову набок.

– Да уж. Век живи – век учись. – Он повернулся ко мне лицом, и в его глазах зажегся знакомый огонь. – Я снова хочу поцеловать тебя.

Хотя некоторые части моего тела уже приготовились отдаться Роту, я знала, что это произойдет не сегодня, по многим причинам.

– Ты сам признался, что пьян.

Он посмотрел на меня исподлобья, слегка приоткрыв полные губы.

– Я все равно хочу поцеловать тебя. Хочу и многого другого. С объятиями и ласками, в одежде и без.

Мои щеки пылали.

Запрокинув голову, он тяжело вздохнул.

– Но да, я пьян. К сожалению.

– Рот. – Я осторожно шагнула к нему. Даже в таком состоянии он мог среагировать молниеносно. – Сколько ты уже пьешь?

Он пожал плечом, повернувшись к кровати.

– С тех пор как ты ушла. Если бы я не напился, то пошел бы за тобой и, возможно, позволил Тамперу сожрать Каменного, но ты бы мне этого не простила.

– Нет, – прошептала я. – Ни за что.

– Может, мне не стоило так напиваться. Ты не… Да, ты не заслуживаешь такого. – Он остановился в изножье кровати и, не сводя с меня глаз, пробежался пальцами по растрепанным волосам. – Ты правда здесь? Или мне удалось стать первым в истории демоном, получившим алкогольное отравление?

Одна моя половина снова хотела прыснуть от смеха, но печаль уже теснила грудь. Во мне поднималось горькое, едкое как кислота, чувство вины. Разве могла я подумать, что мои нелепые поступки обернутся такими последствиями? Конечно, не я спаивала Рота, но я никогда не видела его пьяным.

– Да, я здесь, – ответила я.

Он как будто собирался что-то сказать, пытаясь расположиться на кровати. Я шагнула вперед, увидев, что он не рассчитал расстояние, но опоздала.

Рот рухнул на пол рядом с кроватью, шлепнувшись прямо на задницу. Запрокинув голову, он громко рассмеялся, а я испуганно зажала рот рукой. Выходя из кофейни, я даже не догадывалась, что ждет меня по возвращении домой. Поначалу во мне сидел страх – пусть и иррациональный, – что Рот просто погладит меня по головке и отправит восвояси. Потом я думала, что он сожмет меня в объятиях и признается в вечной любви. В любом случае мне даже в страшном сне не могло присниться, что я застану его таким напившимся.

Он уселся поудобнее, упираясь руками в бедра, и оглядел меня.

– Значит, ты действительно вернулась?

Я кивнула и для пущей убедительности сказала «да».

Он опустил взгляд и тяжело вздохнул.

– Держу пари, ты теперь жалеешь об этом.

– Нет, – ответила я без колебаний, подходя к нему. – Я не жалею.

Он поднял бровь, но потерянный взгляд никуда не делся.

– Правда?

Устраиваясь на полу рядом с ним, я покачала головой.

– Ты напился. В стельку. Я хочу сказать, ты, наверное, не должен быть настолько пьян, но, в конце концов, ты же не… человек. Ты – наследный принц Ада. Не думаю, что пьянство сурово карается там, откуда ты пришел.

– Кажется, нет. – Он согнул ногу в колене и облизал губы. – Ты… я не хочу, чтобы ты потом все снова обдумала и поняла, что: вау, это было ужасное решение, потому что он…

– Прекрати, – сказала я, даже взмолилась. – Я не собираюсь жалеть о своем решении, даже если ты с криком удерешь на самую высокую гору, лишь бы избавиться от меня.

– Не думаю, что это произойдет, – сухо произнес он.

Я придвинулась к нему и вытянула ноги.

– Я лишь пытаюсь сказать, что приняла собственное решение. И не пожалею об этом. Что бы ни случилось между нами. – Закусив губу, я наблюдала за его ослепительно красивым лицом, на котором отражалось множество эмоций. – Послушай, не думаю, что нам стоит говорить об этом прямо сейчас. Это может подождать. Должно подождать, потому что я… кажется, я очень обидела Зейна сегодня. Нет. Я точно знаю, что обидела. Да и ты не в самом подходящем настроении. – Я снова запнулась, потому что, ничего себе, я говорила так по-взрослому, что мне захотелось одобрительно похлопать себя по плечу. – Это может подождать. У нас есть завтра.

Рот не ответил, пристально вглядываясь в мое лицо, и я понятия не имела, что творится у него в голове, но он вдруг наклонился ко мне. Положил эту самую голову мне на колени, как той ночью, когда я очнулась после ведьминского зелья, и в этот раз я уже не колебалась. Мои руки не задержались ни на секунду. Они сразу потянулись к нему, вплетаясь пальцами в шелковистые черные пряди и обнимая его за плечи.

Он свернулся на боку и закрыл глаза. Густые ресницы опустились на его щеки. Несколько мгновений прошло в молчании, но я знала, что он не заснул. Его мышцы были слишком напряжены.

– Я… я наломал немало дров, Лейла.

Мое сердце сжалось. Я смотрела на него и думала совсем не о Лилин, не о своих крыльях и даже не о Сэме или Зейне. Я полностью растворилась в Роте, и мир вокруг нас, со всеми его заботами и тревогами, словно исчез.

– Могу себе представить. – И я не лукавила. Что и говорить, Рот – чистокровный верховный демон, ни много ни мало Кронпринц Ада. Я никогда не обманывалась на его счет и не видела в нем святого, маскирующегося под грешника.

– Страшно вспомнить, – пробормотал он.

– Я уже поняла. – Мои губы дрогнули в усмешке.

Ему удалось обхватить рукой мою ногу.

– В первый раз… Босс отправил меня наверх всего лишь через год после того, как я был создан. Мне дали задание разыскать Герцога, который перестал слушаться приказов Босса, – продолжал Рот, а я нежно перебирала пальцами его волосы. Я боялась вымолвить слово, потому что Рот никогда не говорил открыто о том, какие указания получал от Босса. – Герцог нашел себе женщину, человека. Не думаю, чтобы она знала, кто он на самом деле. Да это и не важно. Босс призвал его обратно, но он ни за что не хотел покидать свою возлюбленную.

Я закусила щеку, уже предчувствуя, что эта история не закончится присказкой «они жили долго и счастливо».

– И я был не один, кто должен был привести ослушника в чувство. – Он сжал мою ногу. – Все закончилось… грязно.

Я закрыла глаза, сердце заныло.

– Это был не единственный раз. Были и другие… похожие ситуации. И, знаешь, прежде это никогда не угнетало меня. В мой генетический код не заложено чувство вины. – Кривая ухмылка мелькнула на его лице и быстро исчезла. – Пока я не встретил тебя. Сейчас я размышляю о своих подвигах и задаюсь вопросом, есть ли во мне… хоть немного добра. Или что там еще ты можешь разглядеть.

О боже, мое сердце снова разрывалось на части. Я и представить себе не могла, каково быть Ротом, последним в длинном ряду предшественников – других принцев, наскучивших Боссу, которых он так или иначе уничтожил, прежде чем создал эту версию Астарота. И я не знала, что натворил Рот в своем прошлом, но, если честно, мне было все равно. Кто я такая, чтобы судить? Сама далекая от идеала, к тому же наполовину демон, я тоже совершила немало поступков, о которых потом жалела, и в будущем, можно не сомневаться, меня ожидало еще немало промахов. Но Рот прожил восемнадцать лет, ублажая Босса Ада. Так что его темная сторона меня нисколько не удивляла.

Но печалила безусловно.

Наклонившись, я поцеловала его в щеку, и, когда отстранилась, он поднял на меня широко распахнутые янтарные глаза.

– Я вижу то, чего не видишь ты. – Мои пальцы скользнули по его руке. – Ты не эгоист, даже если порой ведешь себя как законченный эгоист. Мы все такие. Ты не зло, даже если тебя создало величайшее из всех зол. Ты доказал мне и себе, что у тебя есть свобода воли, и ты раз за разом принимаешь правильные решения.

Он содрогнулся, когда моя рука медленно ползла по его предплечью.

– Ты с самого начала принял меня такой, какая я есть. Ты никогда не пытался изменить меня или… или скрыть от меня правду. Ты всегда доверял мне, даже когда не следовало. – Я рассмеялась, вспомнив, как он оставил меня одну в клубе на Палисайд, строго-настрого наказав вести себя прилично. – Ты… ты радовался моей демонической сущности, а этим мало кто может похвастаться. Я уже сказала тебе раньше, ты больше, чем последний Кронпринц. Ты – Рот.

Он замер, даже не моргая. Уже в следующее мгновение по его лицу разлилось изумленное восхищение, и, наконец, напряжение отпустило его.

– И я твой.

Глава 7

В какой-то момент мне все-таки удалось уложить Рота в постель, и Бэмби вскоре последовала за ним. Я стала свидетелем уморительного зрелища, когда демоническая анаконда подшофе пыталась взобраться на кровать. Мне пришлось вмешаться и приподнять ей хвост, после чего я осторожно подхватила котенка, отрубившегося на комоде, и тоже перенесла его на кровать. Оставалось только надеяться, что Бэмби не сожрет малыша Тора, если проснется среди ночи от приступа похмельного голода.

Потом настал черед уборки. Я сбилась со счета, собирая пустые бутылки по всей спальне, и еле дотащила дребезжащий мешок на помойку. Покончив с этим неприятным занятием, я сделала себе бутерброд и позвонила Стейси.

Она держалась неплохо, насколько это возможно, и подтвердила, что Рот действительно сделал анонимный звонок.

– Полиция приходила сегодня днем. Мама думала, что это связано с пожаром в доме, но они… расспрашивали о Сэме.

Свернувшись калачиком на диване в гостиной, в окружении безразмерных подушек, я закрыла глаза.

– Его семья…

– Я знаю. – В трубке послышалось ее сбивчивое дыхание. – Мне сказали. Еще спрашивали, видела ли я его. Я рассказала, что это было вчера, в школе.

– Молодец.

Стейси замолчала.

– Боже, Лейла, как же все это могло случиться? – снова заговорила она. – Два месяца назад ничто не предвещало… подожди, – сказала подруга, и я услышала, как захлопнулась дверь. – С тех пор как у нас побывала полиция, мама ходит за мной по пятам. Она страшно напугана. Полиция думает, что Сэм… что он слетел с катушек и расправился со своей семьей. Завтра об этом будет говорить вся школа, но это же несправедливо. Ты понимаешь? Все поверят, что Сэм мог совершить такое.

– Да, несправедливо, – согласилась я, открывая глаза. На противоположной стене висела картина: живописная дорога в осеннем лесу. Яркие оранжево-красные мазки показались мне тусклыми и безжизненными. – Сэм не заслужил этого.

– Никто из нас не заслуживает. – На другом конце трубки снова послышался глубокий вздох. – Ладно. Мне нужно отвлечься, иначе я снова сорвусь. У меня истерика каждый час, прямо по расписанию. Ну, давай, отвлекай меня.

– Хм… – В голове царила пустота. Помощник из меня тот еще. – Черт, я совсем отупела.

Она хрипло засмеялась.

– Чем занимается Рот?

– Ну, он… Прямо сейчас он труп. – Я поморщилась, представляя, как это прозвучало.

– Что, правда? – сразу заинтересовалась Стейси. – С чего вдруг?

Я покосилась в сторону широкой арки.

– Сегодня утром я сказала ему, что мне нужно встретиться с Зейном, и он, видимо, решил, что я собираюсь уйти к нему. Ну, и напился с горя.

Я услышала сдавленный смешок, и мое сердце подпрыгнуло.

– Ты серьезно?

– Ага. А его фамильяры, что ты думаешь? Они тоже напились. – Я усмехнулась, вспомнив эту картину. – Это было зрелище, доложу я тебе.

– Могу себе представить. Нет. Постой. Не могу. Ты должна пойти и сфотографировать все это для меня.

Я улыбнулась, зная, что не стану этого делать.

– Так ты… не хочешь быть с Зейном? Ты же была помешана на нем с тех пор, как я тебя знаю.

– Я бы не сказала, что помешана. – Мне было неловко говорить об этом со Стейси, но она просила ее отвлечь, и я бы исполнила любую ее просьбу. – Ты знаешь, я люблю Зейна. Всегда любила и буду любить, но Рот? Он…

– Это он, – тихо сказала она.

– Да. При том что временами так меня бесит, что я готова его убить. Мне даже это ужасно нравится. Я понимаю: извращенная логика, но ничего не поделаешь. – Я выпрямила ноги, встала с дивана и, обхватив себя рукой, принялась расхаживать взад-вперед по комнате, протаптывая тропинку на восточном ковре. – Я… я люблю его, Стейси. По-настоящему.

– Я не удивлена. – Был ее ответ.

Я снова заулыбалась, делая очередной обход дивана.

– О, в самом деле?

– Ага. Я видела, как он на тебя смотрит. Видела, как ты смотришь на него. С Зейном все было по-другому. Ты не трахала его взглядом. Знаешь, я готова отдать свой левый яичник за то, чтобы на меня кто-нибудь так посмотрел – боже, я, наверное, говорю ужасные вещи? Сейчас не время для шуток? – Она тяжело вздохнула. – Я просто дрянь.

– Нет! О боже, нет! Даже не думай, никакая ты не дрянь.

– Могу… могу я спросить у тебя кое-что? И ты ответишь мне честно?

Я остановилась перед картиной.

– Конечно.

– Обещай, – прошептала она.

– Обещаю.

Стейси заговорила не сразу.

– Я много думала об этом. Ведь я всерьез обратила внимание на Сэма, только когда он начал меняться, понимаешь? Когда стал по-другому одеваться, укладывать волосы. Когда в нем появилась уверенность…

О нет.

– И все это время, все время это был не Сэм. – Ее голос треснул. – Это была та тварь, что выдавала себя за него. Значит ли это, что я влюбилась в мерзкое существо, Лейла? В него, а не в Сэма? И что это говорит обо мне?

– Ох, Стейси… не трави себе душу. По правде говоря, я думаю, что тебе всегда нравился Сэм, просто ты не сразу разобралась в своих чувствах. И Лилин тут совершенно ни при чем.

– Ты уверена? – пропищала она совсем по-детски.

– Я уверена, и смотри на это иначе. Лилин настолько вжился в роль Сэма, что никто из нас не заметил подмены. Ты думала, что это Сэм. Я тоже думала, что это Сэм – его новая версия, которая, наконец, научилась пользоваться расческой.

Смех Стейси пролился бальзамом на мои уши.

– Точно. Ну ладно.

Крошечные узелки затянулись у меня в животе.

– Ты поняла меня? Больше не будешь на себя наговаривать?

– Нет. Я просто… хотела услышать от тебя именно эти слова. Вот и все, – пообещала подруга, и я надеялась, что она говорит правду. – Когда я смогу тебя увидеть, чтобы узнать подробности о тебе и Роте из первых уст?

Я сомневалась в том, что смогу удовлетворить ее любопытство, поскольку мы еще толком не поговорили с Ротом – по крайней мере, на трезвую голову.

– Ты придешь на занятия в понедельник?

– Наверное. А ты?

Мои плечи поникли.

– Я очень хочу, но сейчас мы должны выяснить, что делать с Лилин. Слишком много времени упущено.

– О, Лейла.

Я тряхнула головой, чтобы не зацикливаться на этом.

– Как только все уляжется, я что-нибудь придумаю. Во всяком случае, попробую встретиться с тобой после школы. Все будет зависеть от того, что мы наметим.

Мы договорились переписываться, но, прежде чем я нажала отбой, она задержала меня.

– Лейла?

– Да?

Я отчетливо расслышала ее резкий вздох.

– Обещай мне, что ты поможешь Сэму. И он получит то, что заслуживает.

Моя свободная рука сжалась в кулак, пока кончики ногтей не впились в ладонь.

– Я обещаю тебе. И не нарушу это обещание.


Как только опустилась ночь и быстрая проверка убедила меня, что Рот еще спит в окружении похрапывающих фамильяров, я стянула одеяло с кровати в своей спальне и вышла на балкон, откуда открывался вид на какой-то заповедник.

Запрокинув голову, я выдохнула, и маленькое туманное облачко пара вырвалось у меня изо рта. Ночь выдалась ясная, на небе крошечными, далекими бриллиантами мерцали тысячи звезд. Я подошла к перилам, плотнее укутываясь в одеяло.

Мозг продолжал лихорадочно работать. Ему предстояло столько всего переосмыслить. Я снова прокручивала в памяти разговор со Стейси, размышляя над ее страхами. Душа болела за нее, мне так хотелось сделать что-то большее, но единственное, что было мне по силам, – это освободить душу Сэма, и я твердо решила, что доведу дело до конца. Я уже знала, с чего начать – с визита к Жнецу. Просто нужно было подождать до следующей недели, но это и убивало меня – кто знал, что произойдет за это время с душой моего друга.

А еще нам нужно было разобраться с Лилин – я знала, что он не станет долго отсиживаться в подполье. Но потом мысли незаметно переключились на сбежавшего от меня демона, а потом вернулись к моим оперенным крыльям. Это неизбежно заставило меня задуматься об Альфах. Почему именно сейчас они вдруг решили, что я – худшее из зол, ведь терпели же меня на этом свете целых семнадцать лет?

Я догадывалась, что это как-то связано с моими крыльями и странной сменой обличья.

Одинокая звезда оторвалась от звездного облака и устремилась по небу, привлекая мое внимание. Раньше я думала, что это ангелы спускаются с небес. Зейн лучше разбирался в таких делах и подшучивал надо мной, сочиняя истории об ангелах-хранителях, которые спешат на защиту своих подопечных.

Крепко зажмурившись, я сделала болезненный вдох. Не знаю, как долго я стояла на балконе, но к тому времени, как я вернулась в комнату, нос окоченел, а губы занемели. Сбросив одеяло на кровать, я переоделась в пижаму, но, прежде чем я успела забраться в постель, что-то остановило меня.

Сердце забилось сильнее, я развернулась и выбежала за дверь. Я даже не дала себе времени подумать о том, что собираюсь сделать, решительно направляясь к комнате, где спал Рот. Открыв дверь, я проскользнула внутрь и тихо подошла к кровати.

Рот лежал на боку, лицом к двери. Его губы были слегка приоткрыты, волосы небрежно рассыпались по лбу. Одеяло сбилось ниже талии, и я увидела, что Бэмби все-таки вернулась на место. Она растянулась татуировкой вдоль его левого предплечья. Похоже, она пролезла и на спину, но этого я уже не могла разглядеть. Я не увидела котят, но по опыту знала, что они могут скрываться где угодно, готовые наброситься на мои ступни и лодыжки.

Мне не хотелось возвращаться к себе, засыпать наедине со своими тревожными мыслями. Я хотела остаться здесь, с ним. Сердце застряло где-то в горле, когда я метнулась к кровати, юркнула под одеяло.

Мои движения не разбудили Рота, и я испытала облегчение, потому что на самом деле чувствовала себя неловко, забравшись как лунатик в чужую постель. Устроившись на боку, лицом к нему, я подняла статус лунатика на совершенно новый уровень, позволив своему взгляду бродить по лицу моего демона. У меня чесались пальцы, и я с трудом сдерживала желание коснуться его щеки, но я сцепила руки под подбородком, и вскоре вихрь в голове поутих. Близость к нему успокаивала меня, дарила ощущение безопасности, в чем я отчаянно нуждалась.

Прислушиваясь к его устойчивому и ровному дыханию, я не заметила, как закрылись и мои глаза. Стоило мне задремать, как из-за спины Рота донесся звук, напоминающий урчание мини-мотора. До меня почти сразу дошло, что это один из тех дьявольских котят, и, как бы я ни относилась к негодникам, улыбка тронула мои губы.

Я спала глубоким сном, убаюканная теплом тела Рота, и не знаю, сколько часов прошло, но вдруг я почувствовала, как чья-то рука обвилась вокруг моей талии и притянула меня, пока я не уперлась в твердую грудь. Я удивленно моргнула.

На меня смотрели янтарные глаза.

– Доброе утро.

Его голос был грубым ото сна, а дыхание – мятным, как будто Рот почистил зубы, прежде чем снова забраться в постель. Сон еще дурманил голову, когда я медленно подняла взгляд и заметила, что волосы у него влажные.

Должно быть, он увидел замешательство на моем лице.

– Я принял душ, – объяснил он. Подняв руку, Рот поймал пальцами прядь моих волос и убрал ее за ухо. – Ты спала как убитая, когда я проснулся. Решил потратить время с пользой и смыть с себя вчерашнее зловоние. – Его взгляд блуждал по моему лицу, в то время как кончики пальцев чертили линию вдоль моих бровей. – Должен признать, для меня было приятным сюрпризом – проснуться и обнаружить тебя в своей постели.

Мой язык отлепился от нёба.

– Правда?

– Да. – Его палец теперь легко скользил по моей переносице. – Когда я проснулся, то поймал себя на мысли, что у меня никогда такого не было. Ни с тобой. Ни с кем. Я всегда…

Я не раз засыпала с ним в постели, но просыпалась одна – он всегда уходил – пожалуй, не считая тех дней, пока я металась между жизнью и смертью, но, казалось, Рот не брал их в расчет, как и я.

Странная улыбка играла на его губах. Даже не столько странная, сколько незнакомая, я никогда такой не видела. В ней сквозило мальчишеское очарование.

– Мне так это понравилось, что теперь я избалован. Всего одно утро – и я испорчен на всю жизнь. Я хочу, чтобы ты каждое утро просыпалась здесь, со мной. Ну, может быть, в хозяйской спальне. Там кровать удобнее.

Марево сна спало, и я поймала себя на том, что улыбаюсь ему, как полная дурочка.

– По мне, так и эта кровать хороша.

– Потому что в ней лежу я?

– Вау. – Моя глупая ухмылка стала шире. – Приятно видеть, что твое эго по-прежнему на высоте.

Проводя пальцем по моему лбу, Рот хохотнул глубоким басом. Голос затих, померкла и ухмылка.

– Прошлая ночь. Я… я сожалею об этом, – выговорил он, с трудом подбирая слова извинений, и меня это почему-то рассмешило. Демонам нелегко просить прощения. В их лексиконе попросту нет слова «извини». – Я действительно думал, что ты уходишь от меня, и нарочно напился в хлам, чтобы не бежать за тобой. Это не оправдание. Я знаю, но мне действительно… очень жаль.

– Все в порядке. Ты был милым.

– Милым? – Его пальцы скользнули к моей челюсти. – Я предпочитаю «зверски сексуальным».

Я все-таки не сдержалась и расхохоталась.

– Извини, но это описание больше подходит Тамперу.

Он нашел взглядом мои глаза, и его пальцы замерли у меня на подбородке, чуть ниже рта.

– Как ты? – Когда я не ответила, он провел большим пальцем по моей нижней губе. – Я могу догадаться. Вчера днем ты говорила с Зейном, а сегодня утром просыпаешься со мной. Я знаю, что тебе это далось нелегко.

– Да, – прошептала я, и перед глазами снова возникло перекошенное от злости лицо Зейна. Эти воспоминания тоже преследовали меня прошлой ночью.

Свет пробился сквозь щель в плотных шторах, лаская его щеку.

– Ну, так как же ты?

Я уже приготовилась сказать, что со мной все в порядке, но поняла, что это неправда. А я не хотела, чтобы между нами снова вставала ложь.

– Да, было тяжело, – призналась я и положила руку ему на грудь. Он слегка вздрогнул, и мне это понравилось – понравилось, что мое прикосновение не оставило его равнодушным. – Наверное, для меня это стало одним из самых трудных испытаний, потому что он дорог мне. Я люблю его и никогда не хотела причинить ему боль. Никогда.

– Я знаю. – Его губы скользнули по моему лбу. – Потерять тебя – это нелегко, но я думаю…

– Что? – Я позволила своим пальцам поблуждать по его телу. Как это странно, думала я, выписывая круг на его груди, что у меня появилось полное право на столь интимные прикосновения. Я будто обрела некую силу. Не ту, что помогала выстоять против демонов-искусителей или моего клана, но силу, которая дарила пьянящее ощущение.

– Не могу поверить, что я собираюсь сказать это, – признался Рот со вздохом. – Каменный – хороший парень, но его, наверное, лучше оставить в покое.

Я на мгновение закрыла глаза.

– Да, я знаю.

Он крепче сжал мою талию.

– Мы можем кое-что сделать?

Мои пальцы остановились на одном из кубиков его пресса.

– Хм.

– Бесстыдница, что ж тебя все на неприличное тянет! Я не об этом. Пока, – добавил он многозначительно, отчего у меня сладко заныло внизу живота. – Я имел в виду, можем ли мы повторить вчерашний вечер?

Я не поняла.

– Как это?

– Я был пьян в дым, но, кажется, ты говорила, что хочешь быть со мной, и я хочу услышать это снова.

Мое сердце сделало сальто, и я откинула голову назад, так что наши губы почти соприкоснулись.

– Я хочу быть здесь, с тобой. – Его хватка стала еще крепче, и он припечатал меня к своей груди, как вчера, и опять мне это очень понравилось. – Я хочу быть с тобой.

Рот прижался лбом к моему лбу и плавным движением перекатился на спину, увлекая меня за собой. Я распласталась у него на груди, и наши ноги переплелись. Его рука все так же крепко обвивала мою талию, а другой он обхватил мой затылок, отчего у меня по спине побежала волна мурашек.

Но я еще не закончила с признаниями. Я заглянула в его глаза – невероятно красивые, отливающие темным золотом, – и сказала то, чего никогда и никому не говорила. И за каждым моим словом стояло глубокое чувство, идущее от сердца.

– Я люблю тебя, Рот. – Мой голос задрожал от волнения. – Я влюблена в тебя.

Рот снова пришел в движение. На этот раз я оказалась на спине, а он навис надо мною, просунув одну ногу между моими бедрами, а мой затылок все так же покоился в его ладони.

– Скажи еще раз, – взмолился он голосом едва ли громче шепота.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. – И я повторяла это снова и снова, пока могла говорить, потому что его губы заставили меня замолчать.

Поцелуй не имел ничего общего со вчерашним. Он ласкал мои губы сладкими прикосновениями, которые так не вязались с его невероятной силищей, и я трепетала каждой своей клеточкой. Он целовал меня нежно, а потом приподнялся, чтобы я могла его видеть. Сняв мою руку со своего плеча, он сплел наши пальцы и прижал наши соединенные руки к груди. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце.

– Я жажду обладать тобой, как только может жаждать любой хороший демон. – Его рука сильнее сжала мой затылок. – И мое желание растет с каждой секундой, что должно пугать меня, а на самом деле возбуждает еще больше. Но самое главное – это то, что я люблю тебя, – сказал он, и я вздрогнула всем телом от этих слов. Он, казалось, не заметил. – Я, Астарот, наследный принц Ада, и я люблю тебя, Лейла Шоу. Вчера. Сегодня. Завтра. Пройдет сто десятков лет, а я буду по-прежнему любить тебя, и моя любовь даже спустя десятилетия будет такой же пламенной, как сегодня.

Слушая его слова, я как будто обнимала солнце. Тепло струилось в меня, и он закрепил свое признание поцелуем, ничуть не похожим на те мягкие, ласково-ощупывающие прикосновения губ, которыми мы только что обменялись. Этим страстным, глубоким и проникновенным поцелуем он словно предъявлял права на меня, а я – на него. После того, что нам довелось пережить, мы рушили все барьеры между нами и отрезали путь назад.

«Я люблю тебя» звучало снова и снова, между поцелуями, а потом и между стонами, которые сопровождали поцелуи. Даже когда иссякла речь, это признание разносилось криком в каждом прикосновении губ и рук.

Рот стиснул мои бедра и прижался ко мне всем телом. Тонкие пижамные брюки уже не служили преградой между нами, когда мы с жадностью набросились друг на друга. Я хотела его так сильно, что ощущала физическую боль, только она уходила дальше, глубже, впивалась в кожу, кромсала мышцы и прожигала кости. Должно быть, он чувствовал то же самое, потому что я ощущала силу его желания в каждом движении бедер, и, когда он скользнул рукой мне под рубашку задирая ее, я уже едва могла дышать. Мое сердце грохотало, как молот, когда он приподнялся на одной руке и устремил на меня обжигающий взгляд.

Я лежала полуобнаженная, и, хотя он не впервые видел так много моего тела, целый рой людоедских бабочек выпорхнул из гнезда и захлопал крыльями у меня в животе. Опытом в таких делах я похвастать не могла, но распознать острый голод в его пламенном взгляде не составило труда, и в глубине своего естества я знала, что он пребывает в восторге от увиденного.

И он подтвердил это.

– Красиво, – произнес он голосом густым и чувственным, пробежавшись пальцами по моему животу. Я снова вздрогнула и закусила губу. – Ты такая красивая, Лейла. И, если бы я мог выбрать только одну вещь, чтобы любоваться остаток вечности, это была бы ты.

Мое сердце расширилось до невероятных размеров, и мне казалось, что я воспаряю к потолку и выше, к звездам. Может быть, даже на Небеса.

Пальцы Рота не знали отдыха, и у меня перехватило дыхание от его трепетных ласк.

– Это всегда будешь ты.

А потом он целовал меня снова, и эти поцелуи, эти мгновения были драгоценными, всепоглощающими и такими прекрасными.

Его губы скатились по моей щеке к уху, и он прошептал слова, от которых запылала моя кожа, закружилась голова, а мышцы сжались самым восхитительным образом. Когда он поднял голову, я увидела в его взгляде вопрос, желание и еще много чего другого.

Я кивнула.

Уголок его губ дернулся вверх, и он произнес:

– Спасибо.

Я так и не поняла, за что, но в следующее мгновение все мысли улетучились, потому что он поцеловал уголок моего рта, а потом его губы проложили тропинку из крошечных поцелуев, спускаясь от подбородка по шее и все ниже и ниже.

Мои пальцы впились в одеяло, когда он замер, что вызвало у меня судорожный вздох. Я действительно не понимала, почему он благодарит меня за свои же ласки, потому что на самом деле все должно быть наоборот.

Он коснулся губами моих ребер.

– Я думаю, нам нужно сделать тебе тату.

До меня дошло не сразу.

– …Татуировку?

– Да. – Он оставил поцелуй чуть выше моего пупка. – Фамильяр.

– А мне можно?

Рот поднял подбородок и улыбнулся так, что мое сердце перевернулось и шлепнулось.

– Не вижу причин, почему нет. И я даже знаю, кто ее сделает. – Он пробежался взглядом по всему моему телу, повергая меня в дрожь. – Я нашел подходящее место. – Он провел рукой по моим ребрам. – Или здесь? – Та же рука прокралась под пояс пижамных штанишек и коснулась моего бедра. Его взгляд разгорелся жарче. – Мне очень нравится идея поместить ее здесь.

– Не все ли равно, в каком месте накалывать? – спросила я. – Она же в любом случае будет передвигаться, верно?

– О, это имеет значение. – Он поцеловал меня чуть ниже пупка. – И, прежде всего, для меня.

Я засмеялась.

– Ладно, уговорил.

Ухмыляясь, он снова приподнялся, взбираясь на меня. Его руки, огромные и крепкие, опустились по обе стороны моей головы. У меня сбилось дыхание, когда его губы завладели моим ртом. Я обхватила его руками, прижимая к себе. Наши языки встретились, и его вкус едва не свел меня с ума.

Рот опять пришел в движение, сползая вниз. Мои пальцы играли в его волосах, и я уже не могла следить, куда он направляется, потому что он лишил меня разума и всяких навыков мышления.

Даже не знаю, в какой момент с меня слетели пижамные штаны и куда они подевались. Это походило на волшебство. Рот творил чудеса магии. И меня не переставала восхищать его обольстительная улыбка, когда он блуждал руками по моим бедрам. Теперь ничто не разделяло мою кожу и его руки, я чувствовала каждое прикосновение, и даже самые мягкие ласки пронизывали меня разрядами тока.

– Малышка?

Я отпустила его волосы, и мои руки легли на одеяло.

– Да?

– Как ты смотришь на то, чтобы сделать тату здесь? – Он поцеловал мое бедро чуть выше колена с внутренней стороны. – Это очень интересное место. Мне нравится.

Я закусила нижнюю губу.

– Кто бы сомневался.

Его глаза вспыхнули яркой охрой.

– Знаешь, о чем еще я подумал?

От него можно было ожидать чего угодно.

– Я думаю, что оформлю все официально. Скажем, стану президентом демонического фан-клуба Лейлы.

Я от души расхохоталась.

– И как это будет выглядеть? Сошьешь себе рубашку с надписью, что ты – официальный президент?

– А еще пуговицы. Я твердо решил сделать себе несколько пуговиц.

Я было засмеялась, но его пальцы отыскали тонкую материю – единственный ее клочок, оставшийся на мне, – и дальше все пошло по нарастающей. Я нервничала, но в то же время доверяла ему, вспоминая, что он прошептал мне на ухо чуть раньше. Я знала, что мы не будем торопиться и дойдем только до определенного предела. Прежде чем я успела распсиховаться, его губы оказались там же, где и руки, и я больше не думала ни о чем. Остались только он и сумасшедший, восхитительный прилив ощущений, которые он дарил. Рот, конечно, мастерски, абсолютно виртуозно владел искусством обольщения, потому что я уже не чувствовала себя прежней. Я никогда еще не содрогалась и не взрывалась, как сейчас, и эти стоны исходили как будто не от меня. Я стала туго натянутой струной, и, когда ее отпустили, меня подхватил вихрь, вознося так высоко, что я могла бы поцеловать звезды.

Рот медленно поднялся, подсунул руку мне под спину и притянул меня к своей груди. Когда я открыла глаза, мне показалось, что он тоже в прострации, и я удивилась, потому что это он совершал безумства, от которых у меня сносило крышу. Я была лишь потребителем удовольствий.

– Это… – Язык совершенно не слушался. – Это было потрясающе.

На его лице промелькнула высокомерная усмешка, как будто он в этом и не сомневался, но было и что-то по-детски озорное в изгибе его губ. Он растянулся рядом со мной, не выпуская меня из рук. Склонив голову, он нежно поцеловал меня, и я чувствовала себя ватной куклой в его объятиях.

Горячие губы скользнули по моим влажным бровям.

– Я хочу вечность из таких утренних пробуждений. – Он уронил поцелуй возле моего уха. – Вечность.

Внезапный озноб пробежал по моему телу, и я распахнула глаза. Счастливое сияние померкло, дурман рассеялся. Я вдруг поняла нечто очень важное – то, о чем никто из нас даже не задумывался. Рот никогда не станет старше. Сколько бы он ни ходил по этой земле, он всегда будет выглядеть так же, как сегодня, а я со временем состарюсь и умру, как всякий смертный – потому что во мне течет кровь Стража.

У Рота впереди целая вечность.

У меня ее нет.

Глава 8

Беспокойное зябкое чувство преследовало меня все утро, и я его уже ненавидела. Мы с Ротом впервые оказались на одной волне, и то, что между нами произошло – его стараниями, – было неповторимо прекрасно, и да, я бы тоже хотела вечность таких утренних пробуждений. Но теперь я испытывала тревогу, как будто тень нависла над нами, превращая вечность в минуты и секунды. Глупость, конечно, ведь я знала, что еще очень и очень нескоро наступит моя золотая пора, когда близость с горячим молодым парнем будет вызывать неловкость.

Но, когда Рот скатился с кровати и бросил хитрый взгляд в мою сторону, я мысленно представила его все таким же красивым и свежим, а себя увидела седой старушенцией с морщинистым лицом, как у тех собак с обвисшими брылями, и сгорбленной спиной. И вместо того, чтобы резвиться в постели, как этим утром, мы коротаем время за игрой в бинго[7].

Хотя я не имею ничего против бинго.

Словом, все это вызывало у меня дискомфорт.

Однако перед нами стояли куда более насущные вопросы, вот почему мы собрались на кухне вместе с Кайманом и еще одним демоном, Эдуардом, которого я прежде не встречала. Я очень сомневалась в том, что это его настоящее имя – вряд ли имя Эдуард может вселить в кого-то страх.

Кайман взгромоздился на рабочий стол возле раковины и по-детски болтал ногами. Я устроилась за «островком», уминая колбасу, а Рот стоял рядом со мной. Когда мы вместе явились на кухню, я боялась, что Кайман выхватит камеру и начнет нас фотографировать. Вид у него был ликующий. Я старалась не смотреть на Рота, потому что всякий раз, бросая на него взгляд, вспоминала о том, чем мы занимались утром, и от этого заливалась краской. Возможно, мы бы зашли еще дальше в наших любовных играх, если бы Рот не учуял другого демона, что вынудило нас покинуть спальню и отправиться на разведку.

Эдуард стоял ближе к Кайману, и, когда он вертел головой, в его глазах отражался странный свет. Я могла сказать наверняка, что он не Верховный демон – скорее, все-таки из Бесов.

– Ну, детки, что у нас в меню на сегодня? – спросил Кайман.

Ленивая ухмылка на лице Рота обожгла мои щеки, когда он наградил меня долгим взглядом. Он открыл было рот, но я сурово зыркнула на него, обещая скорую расправу, если он ответит на вопрос так, как я предполагала.

Мой демон усмехнулся, упираясь бедром в угол стола.

– Полагаю, пора совершить вылазку в город, начинать обшаривать места, где может отсиживаться Лилин. Стражи тоже этим занимаются, но я сомневаюсь, что их поиски окажутся успешными.

– Лилин за версту их учует, – согласился Эдуард. – А мы затеряемся в массе демонов, по крайней мере, пока нам не удастся приблизиться к нему.

Я сложила руки на животе, где временно разместилась Бэмби, успевшая забраться на меня, пока мы выходили из спальни. Я вспомнила, как отреагировал на меня вчерашний демон верхнего уровня, но потом выбросила эти мысли из головы.

– Вы считаете, что ведьмы, поклоняющиеся Лилит, могут прятать у себя Лилин?

Кайман покачал головой.

– Я так не думаю. Они одержимы твоей матерью, но понимают, насколько это рискованно – держать у себя такое зло, как Лилин.

Обычно упоминание Лилит в качестве моей матери вызывало у меня головокружительное волнение небывалых масштабов, но сейчас я воспринимала это… как обычную правду. Лилит – моя мама, хочу я этого или нет.

– Но сможет ли кто-то из демонов предоставить ему убежище? – спросила я.

– Если только он больной на голову. – Рот сменил позу, положив руку мне на поясницу. Хоть я и была в пуловере – разумеется, раздобытом Кайманом и потому до неприличия обтягивающем, – обжигающее тепло тяжелой руки проникало в мою кожу. – Всякий знает, что за Лилин охотятся не только Стражи, но и Босс, а, стало быть, и я как его доверенное лицо, так что вряд ли кому-то захочется портить со мной отношения.

– Хочешь сказать, ты именно тот, кто надирает задницы?.. – Эдуард привалился к столу и задел локтем кофеварку. Я подпрыгнула на стуле, когда аппарат вдруг вспыхнул и запах горелого озона заполнил кухню. Демон глянул через плечо и повернулся к нам. Кофеварка треснула прямо по центру. – Э-э, извините, ребята.

Ага. Точно, Бес.

Рот нахмурился.

– Чтобы к завтрашнему утру все заменил.

Бес скривился, пробормотав: «Да, сэр».

Сэр? Опустив взгляд на столешницу, я сжала губы, чтобы не прыснуть от смеха.

– Никто из Бесов не станет помогать Лилин. В этом могу вас заверить, – продолжил Эдуард, оправившись от смущения, и мне стало интересно, не служит ли он пресс-секретарем бесовского племени.

В моих познаниях о демоническом населении оставалось еще слишком много пробелов, и от этого я чувствовала себя неуютно. Не сосчитать, скольких из них я пометила в прошлом, приговорив к возвращению в Ад, и я догадывалась, что Босс не прощает провалов и неудач любого рода. Наказывал ли он Бесов вроде Эдуарда, чьим единственным преступлением была порча техники? Во мне опять шевельнулось чувство вины.

Тихо выдохнув, я подняла взгляд и, схватив пару прядей, принялась накручивать их на пальцы, просто чтобы занять руки.

– Но город-то большой. Мы не можем шататься туда-сюда.

– Черт, – пробормотал Кайман и подмигнул мне. – А мне так этого хотелось.

Я закатила глаза.

– Нам нужно отслеживать каждую подозрительную смерть – когда неожиданно умирают здоровые люди. Я сомневаюсь, что Лилин будет сидеть сложа руки. Если он начнет вытягивать души, трупов заметно прибавится.

– Хорошая идея, – сказал Эдуард.

– Моя девочка. – Рот взял пальцами мой подбородок, приподнимая мне голову. В долю секунды его губы накрыли мои, и поначалу я оцепенела.

Я не привыкла целоваться на глазах у других. Да и вообще не привыкла к поцелуям, что уж там говорить. Наши отношения едва родились, не прошло и суток, но его поцелуи магическим образом развеивали все предрассудки и страхи. Я сразу размякла и забыла, где нахожусь. Он целовал меня так, будто вокруг никого нет, но мы были не одни.

Кто-то откашлялся, и Кайман застонал:

– Ну, правда, ребята?

Мое лицо горело, когда я отстранилась, но Рот остался невозмутим.

– Что? – спросил он.

– Я, конечно, рад, что вы решили стать парой года, но мне совсем не хочется смотреть, как вы присосались друг к другу, – возмущался Кайман. Мне как-то в это не верилось, учитывая, насколько он предан Роту. – У меня от этого несварение желудка. Жуть какая-то.

– А я не против, – сказал Эдуард.

Я округлила глаза. Ладно. Придется пережить, хотя все это выглядело странно и… пошловато.

Рот выпрямился, продолжая, однако, меня обнимать.

– Кайман, возьмешь на себя морги и больницы, а ты, крошка Эдди, держи на контроле все клубы города. Только ни к чему не притрагивайся.

Бес застенчиво кивнул.

– А мы чем займемся? – спросила я и, встретив выразительный взгляд Рота, уже знала, к чему он клонит. Я подняла руку и накрыла его губы ладонью. – Молчи.

Он куснул мои пальцы и усмехнулся, когда я убрала руку.

– Есть пара мест, которые следует проверить.

После этого мы разошлись, и я обрадовалась возможности наконец-то заняться делом. Я направилась в гостиную, где на угловом столике оставила резинку для волос. Отыскав ее, я обернулась и обнаружила Каймана, стоявшего в шаге от меня.

– Ты все еще хочешь встретиться с Мрачным Жнецом на следующей неделе, Лейла Секси-попка? – спросил он.

Я вытаращила на него глаза, осмысливая новое прозвище, а потом покосилась в сторону двери.

– Да, но я пока ничего не сказала Роту.

– Я бы и не стал ему говорить, потому что он уж точно не одобрит эту затею. – Кайман понизил голос и заговорил быстро и тихо. – Вспомни, душистый горошек. Я же говорил тебе, что Босс не очень-то доволен им. Если Рот спустится туда, обратно его не выпустят. Вряд ли ты этого хочешь.

У меня внутри все похолодело, и я шагнула ближе к Кайману.

– А Босс не может просто подняться и забрать его, если захочет?

Демон склонил голову набок.

– Да, но сомневаюсь, что он это сделает прямо сейчас. Позже? Кто знает? Я смогу отвлечь Рота в следующую пятницу, и у тебя будет время добраться до места, но, как только ты там окажешься, придется поспешить.

– Поспешить? На случай, если ты забыл, я никогда не была в Аду, так что понятия не имею, что там за пейзаж, – заметила я, стараясь не паниковать по поводу предстоящего путешествия в Ад. В прямом смысле слова. – Хорошо бы получить какие-то ориентиры.

Кайман усмехнулся.

– Это проще, чем ты думаешь. Поверь мне, колобок. Ты узнаешь, куда идти, как только там окажешься. – Он подмигнул мне. – Кстати, я горжусь тобой. Вчера ты приняла правильное решение, выбрав свое будущее – Рота.

Я разинула рот, но демон исчез, прежде чем я успела вымолвить слово. Медленно повернувшись, я оглядела опустевшую комнату.

– Терпеть не могу, когда он так делает!

– Что?

Вздрогнув от звука голоса Рота, я с трудом устояла на ногах, когда обнаружила его у себя за спиной.

– Вот это! Когда вы, ребята, появляетесь ниоткуда и так же растворяетесь. Это жутко и противоестественно.

– Ты просто завидуешь, потому что сама так не можешь.

Я закатила глаза, но не могла не признать его правоту. Досадно, что меня не наградили этим волшебным даром. А то бы я тоже могла неожиданно появляться тут и там. Бэмби воспользовалась моментом, чтобы сменить дислокацию. Она скользнула вокруг моей талии и улеглась головой на ребра. Я подумала, что если она и дальше будет так перемещаться, придется прищемить ей хвост, плюхнувшись на диван.

– Что тут делал Кайман? – Рот подхватил прядь моих волос и начал накручивать ее на палец.

Мысль о том, что я собираюсь обмануть Рота, особенно после всего, что между нами было, вызвала у меня такое ощущение, будто я вывалялась в грязи, но я знала, что, если расскажу ему о своих планах вызволить душу Сэма, он не позволит мне соваться туда в одиночку, а то и вовсе не пустит. Я не могла допустить, чтобы он остановил меня. И дело даже не в том, что я хотела защитить Рота от недовольного Босса. На кону стояла душа Сэма, и она перевешивала все наши желания.

– Просто дурачился, как всегда, – придумала я наконец.

Рот дернул прядь волос, намотанную на палец, притягивая меня к себе.

– Исчерпывающее объяснение. – Наши глаза встретились, и мое сердце ускорило бег. Наклонившись, он прижался лбом к моему лбу. – Угадай?

– Что?

– Если будешь хорошо себя вести сегодня, у меня для тебя будет сюрприз.

Уголки моих губ дернулись вверх.

– Если я буду хорошо себя вести?

– Угу. – Он поцеловал мою бровь и выпрямился, отпуская волосы. – И под хорошим поведением я подразумеваю предложение совершить самую большую шалость, на какую ты только способна.

Рассмеявшись, я собрала волосы наверх, укладывая их в небрежный пучок.

– Я не уверена, что смогу что-то подобное сотворить на людях, когда мы будем искать Лилин.

– Для озорства всегда есть время, малышка.

– Твоя убежденность меня почему-то не удивляет.

Он выстрелил в меня взглядом.

– А разве я когда-нибудь ошибался?

Я выгнула бровь.

– Много, много раз.

– Кажется, у тебя что-то с памятью, – возразил Рот, и я снова рассмеялась, соскучившись по игривому пикированию. Какое счастье, что на нем не отразилось все то, что нам довелось пережить, прежде чем мы воссоединились.

– Продолжай в том же роде. – Я улыбнулась, когда он надулся. – Прежде чем дело дойдет до сюрпризов, я хочу повидаться со Стейси.

– Почему бы нет? – Он провел костяшками пальцев по моей щеке. Что ни говори, а Рот оставался раскрепощенным демоном и всегда открыто выражал свои чувства. Это еще одна особенность, которая меня в нем восхищала, и она никуда не делась, даже за время нашей разлуки. – Ты хочешь навестить ее одна?

Его заботливость больше не удивляла меня. Не в том смысле, что не трогала, потому что мое сердце снова переполнилось чувствами, но я никак не могла понять, как же он не замечает собственного великодушия. Я встала на цыпочки и поцеловала уголки его губ.

– Я думаю, она будет рада тебя видеть.

– Еще бы, – пробормотал он, задержавшись взглядом на моих губах. Я поежилась, хоть и не чувствовала холода. Наоборот. – Все рады видеть меня.

Я покачала головой.

– Ты готов? – Когда Рот кивнул, я улыбнулась ему. – Ты наконец скажешь мне, куда мы держим путь?

– Я бы сказал, но это испортит все удовольствие. – Он усмехнулся, когда моя улыбка померкла, и я нахмурилась. – Ладно. Мы идем в никуда. Ну, в смысле, будем бесцельно бродить по улицам.

– Отлично. Гениальный план.

Он прикусил нижнюю губу и ухмыльнулся.

– На самом деле, чертовски умный план.

– Ну, это мы еще посмотрим.

Рот схватил меня за руку и повел к парадной двери.

– Дело вот в чем. Мы не станем расшибаться в лепешку, гоняясь с высунутым языком за Лилин. Во всяком случае, тебе не придется этим заниматься.

– Это почему же?

Он оглянулся, и в его лице не осталось и намека на шутку.

– Потому что я считаю, что Лилин сам выйдет искать тебя.

Глава 9

Услышав, что свихнувшийся демон, созданный не без твоей помощи, открывает на тебя охоту, невольно захочешь стать участником программы защиты свидетелей.

Но я надеялась, что Рот прав, потому что это облегчило бы нам поиски инструмента противодействия.

Днем мы выехали в город и припарковали машину в одном из подземных гаражей. Нам не слишком везло в этих сооружениях, но о том, чтобы путешествовать по небу при свете дня, не могло быть и речи. При том что городские жители были хорошо осведомлены о существовании Стражей, а Рот, в своем истинном обличье, мало чем от них отличался, при ближайшем рассмотрении его внешность вызвала бы вопросы, на которые мы не были готовы ответить.

Рот взглянул на меня, когда я открыла дверцу машины.

– Ты что, не взяла куртку?

Я покачала головой.

Он захлопнул водительскую дверь.

– А шарф?

– Нет.

– Как насчет варежек?

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Не-а.

Он смотрел на меня, пока я обходила машину спереди.

– А шапочку для твоей маленькой головки?

Я засмеялась.

– Нет, папуля. Не волнуйся, не замерзну.

Его глаза блеснули.

– Мне нравится, когда ты называешь меня…

– Стоп.

Он склонил голову набок.

– А если серьезно: на улице холодно, малышка.

Это я и без него знала. Сам Рот был одет довольно легко: в рубашку с длинным рукавом и джинсы, потому что, как и у чистокровных Стражей, температура его тела колебалась в диапазоне между паром и кипятком. Кто-то подумает, что я, будучи полустражем-полудемоном, тоже терпима к холоду, но я почему-то всегда мерзла.

Так и было до сегодняшнего дня. Хотя на улице было прохладно, градусов пять, не больше, я совсем не дрожала.

– Мне не холодно.

Непонятное выражение промелькнуло на его лице, пока он пристально смотрел на меня.

– Странно.

К слову сказать, со мной происходило много чего странного – взять хотя бы мои оперенные крылья. Чем не диковина? Так что, как только мы с Ротом благополучно выбрались из недр гаража на Ф-стрит, я снова завела этот разговор.

– Так вот… – начала было я, обходя толпу ребят в школьной форме.

Мягкое облако белых аур устремилось к автобусу, что пыхтел на холостом ходу у обочины. На тротуаре нас окружило многоцветье аур, и мое внимание сразу же привлекли более темные оттенки – бордовые и сливовые. В большинстве своем они принадлежали клеркам в строгих костюмах с портфелями в руках. Все они грешили, и не по мелочи. Я почувствовала, как потянуло живот от желания выпить душу, но эта потребность оказалась далеко не такой сильной, как раньше, и это тоже привело меня в замешательство.

Рот взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Мое сердце взвилось. Я вспомнила времена, когда отдергивала руку как ошпаренная.

– Что такое? – спросил он.

Меня возбуждала мысль о том, что мы имеем все основания, чтобы держаться за руки, прогуливаясь по многолюдным улицам, как… настоящая пара, обычная пара. Ком встал в горле. Мы впервые гуляли, как влюбленные, и, хоть я еще не называла его своим парнем, а он меня – своей девушкой, все шло к этому.

Глуповатая, широкая улыбка заиграла на моих губах, и, разглядывая спешивших по своим делам прохожих, я перестала с ней бороться. Я так сияла от счастья, что испугалась, как бы лицо не треснуло.

В это мгновение я не думала ни о разговоре с Зейном, ни о Лилин и моих крыльях, ни о тысячах других неприятностей, которые только и ждали своего часа, чтобы обрушиться на нас. Радость, зародившаяся глубоко во мне, быстро разливалась по всему телу теплой волной. Мой шаг вдруг стал легче, и мне захотелось остановиться посреди тротуара, обхватить лицо Рота и покрыть его поцелуями. Как часто в прошлом одолевало меня такое желание? Даже когда отталкивала его, я все равно его хотела. Теперь он мой.

– Лейла? – Рот сжал мою руку. – Чему ты так улыбаешься? Не подумай, что я против. Это чертовски красивая улыбка, потому я и…

Я сделала то, о чем мечтала.

Остановившись посреди тротуара, не обращая внимания на укоризненные взгляды со стороны особо впечатлительных прохожих, которые, впрочем, не осмеливались возмущаться вслух при виде грозного Рота, я вытянулась на цыпочках и свободной рукой обняла его за шею, притягивая к себе. Удивление промелькнуло в его глазах, и я зажмурилась, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй был коротким, но, когда я отстранилась, выражение его лица убедило меня в том, что игра стоила свеч.

Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, и даже зрачки слегка расширились. Сквозь приоткрытые губы поблескивал болтик пирсинга на языке. Легкий румянец окрасил его скулы. Он выглядел… ошарашенным.

– Что… что это было?

Моя улыбка действительно угрожала оставить меня без физиономии.

– Просто… ну, я так часто втайне мечтала о том, чтобы ты это сделал, и тут подумала, почему бы не мне самой?..

Он не отрывал от меня пытливого взгляда.

– Я хочу, чтобы ты знала: всякий раз, когда тебе вдруг захочется это сделать, ты даже не думай. Я всегда только «за». Всегда.

Настала моя очередь залиться краской, но я заставила себя вернуться к главному, когда мы снова двинулись вперед. Зная, что никому нет дела до того, что я собиралась сказать, потому что на улицах Округа Колумбия слышали и не такое, я не стала ходить вокруг да около.

– Так вот, что ты думаешь о моих пернатых крыльях?

У него вырвался сдавленный смешок.

– Мне нравится, как ты их называешь. Пернатые.

Я скорчила рожицу.

– Я нахожу их клёвыми, – добавил он.

Я закатила глаза, когда мы остановились на перекрестке.

– Еще бы, но это мало что проясняет. Я имею в виду, ведь это же ненормально, да? Я знаю, Зейн видел их раньше, и ты тоже, но он сказал, что видел их только раз, у Верховного демона. И почему именно сейчас? Почему теперь я выгляжу по-другому, когда прошло столько времени?

Пока мы ожидали зеленого сигнала светофора, его взгляд стал задумчивым.

– Ну, ты только недавно начала менять обличье. Может, именно так ты и должна выглядеть.

– Сомневаюсь, – пробормотала я и, когда зажегся маленький зеленый человечек, шагнула на проезжую часть.

– Да, я просто пытался быть оптимистом. – Рот замедлил свой длинноногий шаг, оглядывая толпу пешеходов. Затрубил клаксон, следом за ним другой, и нас обдало ароматом жареного мяса, когда мы проходили мимо дверей уютного на вид ресторанчика. – Послушай, мне доводилось видеть такие крылья, но это полная ерунда.

– Почему ер… – Я запнулась, заметив белоснежную вспышку, отразившуюся от стеклянного фасада офисного здания. Я остановилась, сердце учащенно забилось, пока я искала глазами источник света.

Рот сразу же уловил перемену.

– Что?

– Я вижу белоснежную ауру, – объяснила я и зашагала вперед, пытаясь снова разглядеть ее сквозь марево разноцветных оттенков, проносящихся мимо. – Она ослепительная, слишком яркая, чтобы быть человеческой.

– Страж?

Я кивнула. Должно быть, Страж, если только не Альфа. Хотя я сомневалась, что Альфы вздумают бродить по улицам. Насколько я знала, они всегда выглядели одинаково, и ничто не могло бы скрыть их огромные крылья.

Рот крепче сжал мою руку, и знакомое чувство тревоги пустило корни у меня в животе. Это мог быть любой Страж, но, если я увидела его ауру, значит, и он, в свою очередь, учуял нас с Ротом. Будь это Николай или Дез, думаю, они подошли бы к нам. Зейн – вряд ли – во всяком случае, не сейчас, и эта мысль меня убивала.

Мы в молчании прошли еще один квартал, оставаясь начеку. В нескольких шагах от переулка я почувствовала, что Страж где-то поблизости.

Рот наклонился ко мне.

– Ты его чувствуешь?

Я кивнула, и, когда мы подошли к началу переулка, снова мелькнула белоснежная вспышка, и я резко повернула голову вправо. До самого конца переулка тянулся жемчужный шлейф. Аура поблекла, и я увидела того, кто стоял за этим свечением.

Страх льдом сковал мой позвоночник, и я судорожно вздохнула. Даже с такого расстояния я узнала это лицо. Да и кто не узнал бы? Зазубренный шрам, тянувшийся из уголка глаза к губам, не оставлял никаких сомнений.

Это был Илья.

Мой отец.

Краешком сознания я успела отметить, насколько обманчива его белая аура. С самого моего рождения он хотел убить меня, свою собственную дочь. Но у Стражей чистые души, какими бы грехами они их ни запятнали.

Высвободив свою руку, я, не думая, понеслась как угорелая в конец переулка – туда, где видела его ауру. Даже не знаю, зачем я вообще погналась за ним. Я не видела его с тех пор, как он приказал своему сыну, моему сводному брату, убрать меня. Когда Петр исчез, исчез и Илья, но тогда я еще находилась под защитой моего клана. Теперь на нее рассчитывать не приходилось.

Однако мне она уже и не требовалась.

Вот уж не то время выбрал Илья, чтобы слоняться по городу. У нас и без того хватало проблем, и, если он опять явился по мою душу – а скорее всего, так и есть, – я бы предпочла разобраться с ним сейчас, а не оглядываться, постоянно ожидая удара в спину.

– Проклятье, – услышала я рычание Рота, прежде чем он рванул за мной.

Я была шустрой, когда хотела, но, когда пробежала переулок насквозь, моя цель уже испарилась. Я вскинула голову. Илья быстро поднимался по пожарной лестнице, и темный плащ развевался у него за спиной.

– Это может быть ловушкой, – справедливо рассудил Рот, когда догнал меня и уставился на крышу. Он не сказал ничего нового. – Лейла, надо все как следует обдумать.

– Нам надо покончить с этим. Достаточно того, какие безобразия, будучи призраком, творит его сын. – Я повернулась к Роту: – Нам есть о чем волноваться по-настоящему.

– Малышка…

Я встретила его пристальный взгляд и в следующее мгновение бросилась к пожарной лестнице. Подпрыгнув, я схватилась за перила. Мое тело качнулось в сторону и вернулось обратно. Ноги ударились о ступеньку.

– Ладно! – окликнул меня Рот. – Ты сумасшедшая, но это было до сумасшествия сексуально. – Он хмыкнул, приземляясь прямо позади меня. – Так что составлю тебе компанию.

Я храбро взлетела вверх по лестнице. Всего за несколько секунд я преодолела как минимум десять этажей и сама удивилась, как такое возможно. Я всегда была быстрее и сильнее человека, но не настолько же. Впрочем, сейчас некогда было вникать почему.

Ступив на последнюю ступеньку, я спрыгнула на крышу, приземляясь на четвереньки. И когда мне открылось жуткое зрелище, глаза мои расширились, а сердце остановилось.

Да, пожалуй, Рот опять оказался прав.

Он опустился рядом со мной, выругавшись себе под нос, когда мы оба выпрямились во весь рост. На другом конце крыши стоял Илья. Но не один. С ним были три Стража. Я узнала их: все из клана Ильи, они вместе с ним навещали Эббота.

Ветер хлестал по крыше, раздувая полы плаща Ильи, пока он буравил меня холодным взглядом. Уродливая ненависть поднялась во мне, растекаясь по венам свинцовой кислотой.

– Здравствуй, папа.

Гримаса изумления исказила его суровое лицо. Всего на мгновение, а потом его губы изогнулись в ухмылке, отчего рваный шрам стал выглядеть еще более отталкивающим.

– Не называй меня так.

– Почему же? – спросила я, чувствуя, как Рот придвинулся ближе, но я была полностью поглощена существом, по природе своей обязанным любить меня. Разве это не врожденная потребность матери и отца? Почему же мои родители стали исключением из правила? – Ты – мой отец.

Один из Стражей – высокий, темноволосый – вопросительно взглянул на Илью. Неужели они не знали? Зловещая, лишенная какого-либо тепла улыбка появилась на моих губах. Более того, в ней выплеснулись презрение, упрек и семнадцать лет неведения.

– Да, может быть, ты еще помнишь, как переспал с Лилит – той самой Лилит…

– Заткнись, – прошипел Страж, и его руки сложились в мощные кулаки.

Рот издал низкий рык предупреждения, и меня обдало волной исходящего от него жара, но моя улыбка стала только шире.

– И вы двое произвели на свет меня, старушку. Что? Ты думал, я ничего не знаю?

Двое Стражей за его спиной обменялись неуверенными взглядами.

– Что? – повторила я. – Твои ребята не в курсе?

– Это не имеет значения. – Его нос постепенно расплющивался, челюсть удлинилась, освобождая место для массивных клыков, которые могли запросто прорезать сталь и мрамор.

– Так уж и не имеет? – Я знала, что провоцирую Илью. Его ярость стала осязаемой третьей силой на этой крыше. Я могла протянуть руку и пощупать ее, но мой собственный гнев затмевал все чувства, даже страх. После стольких лет ожидания я, наконец, смогла бросить ему вызов. Для меня как будто сбывалась моя тайная фантазия.

– Ты трахался с Лилит.

– Трахался? – Рот хмыкнул себе под нос, а потом сказал: – Боже, я люблю тебя.

Илья подскочил как ужаленный.

– Любовь? С демоном? Ты серьезно?

– Не надо, – предупредила я, чувствуя покалывание сзади под шеей. – Не пытайся делать вид, будто что-то знаешь о любви. Ты не лучше меня и уж точно не лучше его. Зато он в тысячу раз лучше того, кем ты хотел бы стать.

Илья фыркнул.

– Он? Демон? Да ты…

– Он наследный принц, – огрызнулась я, сжимая кулаки. – Не просто демон. Но даже будь он всего лишь Бесом, тебе все равно не дотянуться до него.

– Умница, – пробормотал Рот.

– Зачем ты здесь? – потребовала я ответа, распаляясь от злости, глубокой и обжигающей, словно солнце, поселившееся во мне. – Постой, дай-ка угадаю. Ты хочешь убить меня?

– Я следил за тобой. Я знал, что со временем ты снова появишься без прикрытия. – Его кожа начала темнеть. – И мне следовало озаботиться этим, когда ты еще была младенцем. Я должен был догадаться сразу, как только эта сука оставила тебя со мной, что ты – зло. Ты такая же шлюха…

– Будь очень осторожен, подбирая слова, – мягко посоветовал Рот. – Ты собираешься оскорбить мою девушку, и мне это не понравится. Категорически.

– Все одно и то же. – Я заставила себя пожать плечами. Да, слова Ильи больно жалили, но я уже давно избавилась от комплексов. – Из пустого в порожнее. Изо дня в день. Попробуй что-нибудь новенькое в следующий раз.

Темноволосый Страж за спиной Ильи обнажил клыки, но Илья остановил его.

– Должен сказать, я нисколько не удивлен, что ты спуталась с демоном.

Рот шагнул вперед, вставая между Ильей и мной.

– А я нисколько не удивлен, что ты оказался таким же уродом, как и твой сынок. Хотя нет, постой. Мертвый сынок. Моя ошибка.

Холодный взгляд Ильи скользнул в его сторону.

– Не смей говорить о моем сыне.

– Я не стану говорить о нем только потому, что он хуже всякой падали, что валяется в сточных канавах, – произнес Рот до жути спокойным голосом. – Но хочешь знать, что я сделал с его позвоночником, после того как вырвал его из поганого тела?

Это стало последней каплей.

Дело в том, что после того как я, защищаясь, забрала душу Петра, Рот вырвал из его тела позвоночник, и, видимо, Илья сейчас догадался об этом.

Стражи сменили обличье. Одежда затрещала, когда их тела расширились и кожа затвердела. Развернулись крылья, выросли когти. Плащ Илья прорвался на спине. Он выглядел впечатляюще в своей истинной форме. Рога прорезали его темные волосы.

– Я прикончу вас обоих, – пообещал он.

– Попробуй, – засмеялся Рот.

И Рот превратился в самого настоящего хулигана и задиру. Он не стал менять обличье. Пока ему этого не требовалось – он не чувствовал, что от них исходит серьезная угроза.

Темноволосый Страж бросился вперед, и Рот пригнулся, поймал его за колени, сбивая с ног. Тяжелый грохот сотряс крышу, но уже в следующее мгновение Страж поднялся и снова замахнулся на своего противника, но тот среагировал молниеносно. Рот нырнул под вытянутую руку Стража и выскочил у него за спиной. От удара сзади тяжелым ботинком Страж потерял равновесие и рухнул на колени.

Стоя над поверженным врагом, Рот поднял взгляд и подмигнул мне.

Подмигнул мне в разгар боя.

Вау.

На Рота бросились двое других Стражей, и у меня замерло сердце, когда один из них почти дотянулся до него. Рот развернулся в прыжке. Красный свет пульсировал на его ладони. В тот же миг пламя лизнуло пальцы, будто смоченные бензином, и огненная ракета сорвалась с руки, чудом не угодив в Стража.

Илья надвигался на меня.

– Бэмби! – призвала я фамильяра. – Помоги Роту.

Кожа зачесалась чуть выше пупка, из-под подола моей майки выплыла извилистая темная тень и пролилась в пространство передо мной. Тень рассыпалась на миллионы шариков, подобных мраморной крошке, и они тихо застучали, отскакивая от крыши, сталкиваясь друг с другом и тотчас соединяясь.

Бэмби подняла ромбовидную голову, и ее красные глаза блеснули в солнечном свете. Она открыла рот, обнажая клыки размером с мою руку. Вид у нее был голодный.

Впрочем, Бэмби всегда выглядела голодной.

Змея выстрелила вперед, устремляясь к светловолосому Стражу. Рот успел отскочить в сторону, когда Бэмби нанесла удар, впиваясь Стражу в горло. Раздался пронзительный визг.

Низкий смех Рота ознобом пронесся по моей коже, когда он ринулся к третьему Стражу, поддразнивая его, наслаждаясь игрой. Двигаясь грациозно, почти как танцор на сцене, он являл собой завораживающее зрелище.

– Ты осквернила свое тело фамильярами? – В голосе Ильи отчетливо звучало отвращение.

– Кто бы говорил! Нужно ли мне повторяться? Ты переспал с Лилит!

Илья зарычал.

– И с каждым вдохом я жалею, что создал тебя. Так же, как, уверен, Эббот сто раз пожалел о том, что спас тебя.

Уф. Эти слова, признаюсь, пронзили сердце глубже, чем я думала, и я поморщилась, потому что рана еще кровоточила. Но эта боль разожгла во мне огонь невиданной силы. Мышцы живота и ног подтянулись, и я позволила себе сменить обличье.

Все происходило как в игре Донки Конг[8].

Прохладный воздух ударил мне в спину, когда моя рубашка треснула по воротнику. Развернулись крылья, выгибаясь сзади дугой, и я почувствовала, как твердеет моя кожа, словно покрываясь коркой льда.

Илья резко остановился, разинув рот.

– Какого…

– Да. Мои крылья теперь оперены. Это странно. Я знаю.

Он покачал головой, пятясь назад – черт возьми, он пятился назад! Вместо того чтобы тупо глазеть на отступающего Илью, я воспользовалась своим преимуществом. Вспомнив наступательные приемы, которым обучал меня Зейн на протяжении многих лет, я пустила в ход всю мощь своих мускулов. Резко развернувшись – быстрее, чем мне когда-либо удавалось, – я сделала выпад ногой, целясь Илье в грудь.

Он зашатался от удара, но я не торопилась праздновать победу. Замахнувшись, я нанесла нокаутирующий удар в челюсть, которым гордился бы любой боксер, и просто вырубила Илью. Боль взорвалась в руке, но я не обращала внимания, и, посмотрев наверх, встретила взгляд Рота.

– Черт, – ругнулся он, не сводя с меня глаз, и тут же выбросил руку в сторону, хватая Стража за горло. Я увидела гордость и что-то гораздо более сложное в рыжевато-багровых глубинах его взгляда. – Жарко как в Аду.

Я коротко усмехнулась и повернулась к Илье – как раз вовремя, чтобы увернуться от когтистых лап, что были нацелены мне в лицо.

– Ты не можешь быть… – прорычал он, и его зрачки расширились, поглощая белки глаз.

Я отпрыгнула назад, когда он снова потянулся ко мне, но его рука успела схватить меня за крыло. Он вывернул ее. Я расслышала легкий треск, и жгучая боль пронзила крыло, а потом оно хлопнуло меня по плечу и повисло тяжелой гирей.

Я не смогла сдержать отчаянный крик, но агония боли разожгла во мне пламя. Я начала сгибать ногу в колене, но прежде чем успела обозвать Илью придурком, он ткнул меня основанием ладони в середину груди.

Удар лишил меня равновесия, и, когда Илья толкнул меня, я отлетела к самому бортику крыши.

– Лейла! – крикнул Рот, голос его был наполнен страхом.

Когда я начала валиться в никуда, включился инстинкт самосохранения, взявший на себя функцию круиз-контроля. Боль в левом крыле не давала дышать, но я сумела ее перебороть и, скрежеща зубами, устояла над пропастью. Боль от любого движения была такой острой, словно к крылу подносили зажженную спичку, но я все-таки сделала несколько шагов вверх по крыше.

Он сломал мне крыло!

Пораженный Илья истошно заорал и полез в карман рваного плаща, доставая кинжал. Даже не приближаясь, я уже знала, что он был из железа – смертельно опасного для всякого, в ком есть хоть капля демонической крови.

Илья присел на корточки, а потом взмыл в воздух в прыжке, и языки пламени, что бушевали во мне, слились в адское пекло. Я помчалась по крыше, когда Страж размахнулся и метнул кинжал в мою сторону. Рухнув на бетонную поверхность, я услышала, как кинжал со свистом пронесся у меня над головой. Я схватила Илью за ноги, впиваясь в них когтями, и изо всех сил дернула вниз.

Илья не ожидал нападения и растерялся, в то время как я продолжила атаковать, но на этот раз промахнулась. Крутанувшись, я снова выбросила вперед когтистую руку. На этот раз я была умнее. Мои когти ударились ему в грудь, вонзаясь глубоко, разрывая толстую кожу. Кровь брызнула из раны, а потом заструилась сильнее и сильнее. Ошарашенный происходящим, Страж отшатнулся назад, к краю крыши, прижимая руки к груди. Этот удар не был смертельным, но, пока он в изумлении смотрел на меня, я увидела отличную возможность для следующего выпада. Его горло маячило передо мной, такое уязвимое и беззащитное. Стоило мне вцепиться в него, и он бы уже не оправился.

Я шагнула к нему, и мои крылья дернулись, когда я снова занесла руку. Мышцы напряглись от нетерпения. Я хотела вырубить его, покончить с ним раз и навсегда. Илья – мой отец, и он пытался меня убить – одному Богу известно, сколько раз. Расправа над ним представлялась мне оправданной, справедливой, потому что, если его не остановить сейчас, он не оставит меня в покое.

Мои глаза встретились с его голубыми глазами, и вся моя ярость, вся моя боль закружились в смерче сумбурных и гадких мыслей, вместив в себя воспоминания о долгих годах страданий, когда я чувствовала себя изгоем, неприкаянным и нелюбимым ребенком. А еще потрясение от осознания того, что родная плоть и кровь хочет моей смерти. Это стало таким же страшным ударом, как обрушилось на меня известие о том, кто мои родители. И мне…

Мне стало грустно.

Я могла бы уважать его. Могла бы стать для него хорошей дочерью. С каждым годом узнавать его все лучше. Я могла бы его любить.

Но он сделал свой выбор – предпочел ничего этого не иметь.

Он даже не стоил чувства вины длиною в жизнь, что я несла бы на своих плечах.

Опустив руку, я отступила от него и почувствовала, как сотряслась крыша под тяжестью еще одного поверженного Стража. Я приготовилась что-то сказать, когда вдруг темное пятно – тень – вынырнуло из-за выступа и пронеслось по крыше.

Прежде чем кто-либо из нас смог шелохнуться, Сэм уже стоял между мной и Ильей. Не Сэм, о чем напомнил мне острый приступ боли, но Лилин. Он не пустился в разговоры, а сразу метнулся к Илье. Последний стоявший Страж что-то крикнул, но его слова прозвучали неразборчиво, а вопль оборвался, когда Рот отправил его в нокаут.

Лилин уже приклеился к Илье, сжимая его за горло, и тянул вниз, на себя. Поначалу я, ошеломленная, застыла в ступоре. Странно было видеть, как существо, похожее на Сэма, полностью парализовало Стража. В голове не укладывалось, что это сделал не худосочный Сэм, а вполне себе упитанная версия всеобщего кошмара.

Лилин поднял плечи, глубоко втягивая воздух. Меня сковал ужас, когда я поняла, что он пьет душу Ильи. Его аура мигнула, как меркнущий свет, а потом и вовсе погасла. Холодный ветер ударил мне в лицо, разметал пряди волос, когда я дернулась в сторону, хотя и сознавая, что уже поздно. Лилин действовал слишком быстро, нанося свои смертоносные удары. Он атаковал, как кобра, самая ядовитая из змей.

Рот внезапно оказался позади меня, обвивая рукой мою талию, прижимая к себе, но, по правде говоря, я и не сопротивлялась, потому что знала – о боже, я знала, – что это конец.

Несколько секунд – и Лилин отпустил Илью. Спина Стража казалась неестественно прямой и будто окаменевшей, когда он откинулся на низкие перила на краю крыши. Я ожидала, что он вот-вот превратится в чудовище, как случилось с Петром после того, как я забрала его душу, но этого не произошло.

Кожа Ильи порозовела, когда он вернулся в человеческую форму, и его крылья сложились на спине. Исчезли клыки и когти. Рана в груди – моих рук дело, – кровоточила сильнее, и еще более отчетливо проступил шрам на его лице.

Не было никакого призрака.

От души Ильи ничего не осталось.

Взгляд голубых глаз, обычно исполненный ненависти, был унылым и безжизненным, когда Илья сделал еще один шаг назад и упал через перила вниз. Конец.

Крутанувшись, Лилин повернулся к нам лицом. Он тотчас начал менять обличье – его тело перекосилось, сгибаясь пополам и выпрямляясь, голова запрокинулась назад. Тело удлинилось, а потом поползло вширь, набухая.

– Боже мой, – прошептала я, когда страшная догадка, похлеще всех виденных ужасов, осенила меня.

Лилин принимал форму Ильи, точно так же, как до этого – Сэма. Он становился чем-то совершенно другим, и вскоре перед нами стоял уже не Сэм, а точная копия Ильи, вплоть до шрама, протянувшегося от глаза до уголка рта.

– Добро пожаловать. – Даже голос Лилин звучал так же, как голос Ильи. Единственное, чего не хватало, так это ауры. Как и в случае с двойником Сэма, Лилин окружала пустота.

Лилин согнул мощные ноги в коленях, расправляя плечи. Его кожа затвердела до гранита, за спиной раскрылись массивные крылья. Губы скривились в ухмылке, когда он взмыл в воздух, быстро исчезая за крышами соседних домов.

Тяжело дыша, я оторвалась от Рота, и он убрал руку. Я подошла к краю крыши и посмотрела вниз. На улице собралась толпа людей. Кто-то пятился в испуге, прикрывая руками рот. Кто-то корчился в приступе рвоты.

Я крепко зажмурилась, живот скрутило. Настоящий Илья лежал на тротуаре внизу, и от него осталось… месиво. Чувствуя, как сдавило горло, я отвернулась и вымученно вздохнула.

– Надо предупредить остальных Стражей.

Глава 10

Хлопья посыпались из густых облаков в вышине, тонким слоем снега припорошило крыши зданий. Сумерки медленно вторгались в город, и далеко внизу мерцали фонари и белые рождественские огоньки гирлянд, нанизанных на деревья.

Стоя у бортика крыши и наблюдая, как снуют по улицам горожане, кто-то останавливается, чтобы поймать такси, я подумала, что, если бы смогла запечатлеть этот момент на фотографии, получилась бы идеальная рождественская открытка.

Было что-то успокаивающее в том, что миллионы людей жили своей жизнью, даже не подозревая о реальной опасности, угрожающей их городу. Спустя столько времени до меня наконец дошло, почему Альфы стремились к тому, чтобы люди ничего не знали о существования демонов. За этой настойчивостью скрывалось больше, чем просто желание укрепить веру в высшие силы. Альфы оберегали людей, их спокойную размеренную жизнь, потому что если бы люди узнали правду, мир изменился бы безвозвратно – в нем не осталось бы ничего человеческого.

Тепло прорвалось сквозь холод, когда Рот подошел и встал у меня за спиной. Он обвил рукой мою талию и положил подбородок мне на макушку. Между нами не осталось никакой скованности. Хотя такое открытое проявление чувств было внове для нас обоих, мы не испытывали неловкости, с которой, я уверена, сталкивается большинство пар.

Мы стояли на крыше другого здания, где поджидали членов моего клана. По привычке я отправила Зейну короткое сообщение с просьбой не доверять Илье, поскольку это не тот Страж, которого они знали. Прошли минуты, прежде чем он ответил, и это доказывало, что он не спал в своей каменной оболочке, как должен был в это время. Он попросил о встрече, и мы прибыли на место. Нервы скрутились клубком в животе. Мне предстояло снова увидеть Зейна, и я знала, что для меня это будет нелегким испытанием, но еще больше я волновалась перед встречей с другими членами клана. Может, даже и с Эбботом, что вызывало у меня панический ужас.

Рот без особого энтузиазма отнесся к моей инициативе, вот почему Бэмби снова свернулась вокруг моей талии, и Кайман с Эдуардом тоже находились здесь. Они стояли по углам крыши, как часовые.

Правда, модно одетые часовые.

Оба в темных брюках и белых рубашках, в начищенных до блеска кожаных туфлях. Я понятия не имела, к чему такой выпендреж. Может, они явились прямо с занятий бальными танцами? А что – это вполне в духе Каймана.

– Как твоя спина? – спросил Рот.

Я не сказала, но спина действительно ныла в том месте, где Илья схватил меня за крыло, и Рот проявлял особую осторожность, стараясь не прикасаться к больному участку и не провоцировать тупую боль.

– Да ничего, терпимо, хотя мне кажется, он что-то сломал.

Желваки на его лице заходили ходуном.

– Когда вернемся домой, я хочу осмотреть крыло, если ты сможешь сменить обличье.

Домой. Мой дом там, где Рот. Это казалось настолько правильным и естественным, что не вызывало никаких сомнений. Мы помолчали какое-то время, и у меня вырвалось:

– Теперь я понимаю.

Его ладонь легла мне на живот, чуть выше пупка, и он поднял подбородок. Бэмби заерзала на моей коже, растягиваясь и смещаясь ближе к нему.

– Понимаешь что? – тихо спросил он.

– Почему Альфы требуют, чтобы люди не знали правду, – объяснила я, упираясь затылком ему в грудь. – Раньше я думала, что это так глупо. Разве правдой можно обидеть? Люди могли бы знать, что существуют Рай и Ад и все, что между ними. Может, тогда они вели бы себя правильно.

– Может быть, – пробормотал он, крепче придерживая меня и увлекая чуть в сторону.

– Но вот в чем дело. Люди, наверное, вели бы себя правильно, но только потому, что не могли бы жить настоящим, в полную силу. – Поднялся ветер, и я слегка улыбнулась, когда до меня дошло, что Рот передвинулся, закрывая меня своим телом. – Им было бы страшно. Вот почему им не положено знать. Или, по крайней мере, это одна из причин.

– Пожалуй. Мне трудно это понять, учитывая, что я вступил в этот мир, уже все про него зная. – Он усмехнулся, когда я закатила глаза, хотя и не мог этого видеть. – И что теперь? Ты хочешь их защищать?

Я слегка нахмурилась, уставившись на город, раскинувшийся далеко внизу.

– Я всегда хотела защищать людей.

Я почувствовала, как поднялась его грудь во вздохе.

– Ты создана для большего, Лейла. Неужели тебе хочется всю жизнь ставить метки на демонов?

– Я этим не занимаюсь. Ты же знаешь. – Я повернулась и запрокинула голову, заглядывая ему в лицо. Он смотрел на меня сверху вниз, чуть наклонив голову набок, как делал всякий раз, когда пытался понять какие-то недоступные ему человеческие эмоции. – И – да – я хочу большего.

– Например? – тут же встрепенулся он. – Чем ты хочешь заняться, когда все это закончится?

Когда закончится что? Схватка с Лилин? Освобождение души Сэма? Война между Стражами и демонами? Я понятия не имела, придет ли конец чему-то из этого, и оставалось лишь надеяться, что так и будет. Что мы оба выстоим в этих испытаниях, как и все, кто мне дорог. Я не могла себе позволить даже на миг подумать о том, что не будет никакого «после».

– Я думаю… мне бы хотелось поступить в колледж, – проговорила я. – Правда, для этого надо сначала закончить школу. По-моему, логично.

Его губы скривились.

– Это и есть твой гениальный план?

Я вспомнила тонны бланков заявлений для поступления в колледж, разбросанные по полу моей бывшей спальни в доме Эббота, и кивнула.

– Да, и я… сначала мне хотелось бы попутешествовать. Увидеть места за пределами этого города.

– Куда бы ты хотела махнуть? – спросил он, очерчивая пальцами линию моей челюсти. – Я по-прежнему ставлю на Гавайи.

Я усмехнулась.

– Было бы здорово. Так что да, пожалуй, я внесу их в список.

– Чтобы составить список, нужны и другие идеи, малышка.

– Ладно. Я хочу увидеть Нью-Йорк – Дез говорит, это потрясающий город. И Майами. Хочу побродить по пляжам. – Увлекшись, я начала перечислять города мечты. – Я хочу прогуляться по французскому кварталу Нового Орлеана, посетить Галвестон…

– Галвестон… в Техасе? Почему?

– Когда-то читала книжку, и действие происходило там. На самом деле, это неважно. Я хочу увидеть Даллас, настоящих ковбоев и все такое.

Он рассмеялся, убирая с моего лица прядь волос.

– Настоящих ковбоев сейчас днем с огнем не сыщешь.

– Мы найдем. Я оптимистка. А потом я хочу увидеть знак Голливуда и, возможно, даже Портленд. Там часто идут дожди, верно? Не уверена, что хочу задержаться там надолго, но хотелось бы увидеть гору Рашмор[9] – о, и еще Канаду. Я могу продолжать бесконечно, – вздохнула я. – Но думаю, что это хорошее начало.

Его томный взгляд из-под опущенных век опять вогнал меня в краску.

– Офигенный список.

– А как насчет тебя? – спросила я. – Чем бы ты хотел заняться, когда все это кончится?

– Серьезно? – Когда я кивнула, он опустил голову, роняя быстрый поцелуй на кончик моего носа. – Не могу поверить, что ты еще спрашиваешь. Я планирую быть там, где ты.

Мои губы сразу же растянулись в смешной улыбке до ушей, а сердце выскакивало из груди, как у персонажа из старых мультиков. Я все ждала, когда мои глаза превратятся в выпученные сердечки.

– Это… идеальный ответ.

– Это потому, что я идеален.

– А этот ответ уже не идеальный, – сухо сказала я.

Предупреждающий знак Каймана перебил ответный смешок Рота.

– Они приближаются.

Мы повернулись в ту сторону, куда он показывал. Издалека они были похожи на больших птиц, раздвигающих облака. Мое сердце замерло, когда Стражи снизились, заходя на посадку. Зейн определенно находился среди них; он летел в середине стаи, и я бы узнала его даже в обличье горгульи.

Его сопровождали трое Стражей, и, когда горгульи приблизились к крыше, я признала в них Николая и Деза. Неловкости чуть поубавилось. Дез принадлежал к нью-йоркскому клану, и он впервые навещал Округ Колумбия вместе со своей женой Жасмин. Хотя поначалу он относился ко мне с опаской, вскоре мы подружились. Наверное, потому что мы оба были в каком-то смысле аутсайдерами. А Николай всегда питал ко мне симпатию, и я отвечала ему взаимностью. Он был немногим старше Зейна, когда потерял свою супругу и ребенка. Николай редко улыбался, но, если это случалось, своей улыбкой мог свести с ума.

Четвертый член их команды вызвал у меня легкий шок.

Кажется, это была Даника.

– Интересно, – сказал Рот, убирая руку с моей талии. Но сам не сдвинулся с места.

«Интересно» – не то слово. Стражи не позволяли своим женщинам покидать территорию, предпочитая держать их в золотых клетках. Такая несправедливость всегда вызывала у меня протест. Конечно, я понимала, что популяция Стражей сокращается и самки остаются главными мишенями для демонов верхнего уровня, но все равно меня возмущала сама идея завуалированного рабства.

Данику это тоже доводило до бешенства.

Даника превосходила свою старшую сестру Жасмин мудростью и непосредственностью, и, сколько себя помню, я ненавидела ее только за то, что ей нравился Зейн и она могла предъявлять на него права и монополизировать его свободное время, заманивая своими блестящими черными волосами.

Кайман и Эдуард остались на посту, разве что развернулись в ту сторону, откуда приближались Стражи. Звук, с которым четверка обрушилась на крышу, был подобен раскатам грома. Кайман взглянул на Рота, и тот кивнул. Кайман с Эдуардом тотчас исчезли, как будто их и вовсе не было, но я по-прежнему ощущала их присутствие. Видимо, они затаились где-то поблизости и наблюдали, и, если я могла их чувствовать, то чувствовали и Стражи.

Зейн стремительно шагнул вперед, опустив голову, складывая крылья на спине. Мое сердце затрепетало, и я перевела взгляд на Николая, а потом на Данику. Стражи загораживали ее, не пропуская вперед.

Что явно не вызывало у нее восторга.

Она все-таки протиснулась между ними, оттирая Зейна. Он поднял глаза к небу, и желваки заходили на его скулах. Даника вернулась в человеческий облик и направилась прямо к нам с Ротом. Ее серая кожа светлела на глазах, обретая безупречную алебастровую белизну. Дез что-то пробурчал себе под нос, в то время как Николай последовал за ней, с выражением озабоченности на лице.

Не оглядываясь на своих спутников, она выбросила в их сторону руку и строго сказала:

– Даже не пытайтесь меня остановить.

Николай замер, удивленно вскидывая брови.

Я напряглась, так же как и Рот.

Бесстрашная Даника прошагала к нам, и я не успела и глазом моргнуть, как она заключила меня в объятия и крепко прижала к себе. Меня окутал фруктовый аромат, похожий на яблочный, и Бэмби скользнула на спину, убираясь подальше от горгульи. Даника могла помериться силами с футбольным полузащитником, и я проглотила писк, когда меня притиснули к крепкой груди. Тупая боль переросла в резкую пульсацию по обе стороны позвоночника, усиливая мою параноидальную убежденность в том, что Илья сломал мне крыло – одно из моих пернатых крыльев.

– Осторожно, – посоветовал Рот, не повышая голоса, чтобы не слышал никто, кроме нас. – Ее ранили.

– О боже! Прости. – Даника тут же отпустила меня, и я бы, наверное, зашаталась, если бы Рот не оказался рядом. – Что произошло? Что…

– Все в порядке, – заверила я, застигнутая врасплох ее приветливостью. Я еще не привыкла к нашей дружбе.

Горгулья настороженно взглянула на Рота, судя по всему, не доверяя ему на все сто. Он дерзко улыбнулся ей в ответ, не разжимая губ.

– Я так волновалась, – продолжала она, чуть отступив назад и пробежавшись руками по обтянутым джинсами бедрам. – Когда Зейн сказал, что ты прислала тревожное сообщение и они собираются на встречу, я не могла не пойти с ними. Мне нужно было попросить у тебя прощения.

– Даника, – ласково окликнул ее Николай.

– Прощения… за что? – спросила я, поглядывая в сторону Стражей. Зейн смотрел на Рота так, словно хотел сбросить его с крыши. Дез как будто ничему не удивлялся, но Николай – казалось, он хочет подхватить Данику на руки и улететь вместе с ней… Что выглядело очень странно.

– За то, что с тобой сделали, – сказала она, вспыхивая румянцем. – Этот клан. Они поступили несправедливо, и мне так хотелось врезать Эбботу по яйцам.

– Извинения раздают все кому не лень, так что они уже обесценились, но твои мне нравятся, – пробормотал Рот. – Я не шучу.

Ее взгляд метнулся от него ко мне, и она сделала еще один шаг назад, в то время как Николай подошел ближе.

– Да, это было трагической ошибкой. Ты бы никогда намеренно не причинила боль Зейну или кому-то еще.

Беда была в том, что я как раз причинила боль Зейну, пусть не физическую, но все-таки, и отрицать это глупо. Хотелось думать, что она понимала это. Когда я мельком снова взглянула на Зейна, он по-прежнему даже не смотрел в мою сторону. На душе стало паршиво, и я подняла глаза на горгулью.

– Спасибо, Даника, я… ценю это. – Потом повернулась к Николаю и Дезу: – И перед вами, ребята, я в неоплатном долгу. Спасибо, что нашли Рота и помогли мне выбраться. Вы спасли мне жизнь.

И это правда.

Если бы не они, я бы не стояла здесь сегодня. Вместо того чтобы присоединиться к Эбботу, они разыскали Рота и многим рисковали, когда, спасая меня, выступили против собственного клана.

– Рад видеть, что ты поправилась, – кивнул Дез, и я улыбнулась.

– Поддерживаю. Ты выросла на моих глазах, и я никогда не верил, что это ты виновата во всем, что происходило в особняке или за его пределами, – добавил Николай, и тепло разлилось у меня внутри. – Тебя, возможно, порадует, что с твоим уходом в поместье не стало спокойнее. Нам до сих пор не удалось изгнать дьявола из призрака Петра. Как бы мы ни пытались, он чувствует это и скрывается.

– Он на поверку оказался таким же болваном, каким был и в жизни, – заметил Дез, лишний раз доказывая, что сын Ильи, мой сводный брат, никогда не пользовался популярностью среди членов клана. Он помолчал. – Кстати, Жасмин передает привет.

– И ей тоже передай от меня привет, – запинаясь, произнесла я и, совсем уж как идиотка, подняла руку и пошевелила пальцами.

Дез усмехнулся и отвел взгляд, как часто делал в моем присутствии. Я же сразу засмущалась, не зная, куда от неловкости деть руки.

– Что случилось? – наконец заговорил Зейн, и мой взгляд тотчас устремился к нему. Он же смотрел на Рота, и меня это покоробило. – В сообщении сказано, что произошел инцидент с Ильей и что ему нельзя доверять?

Николай сложил руки на груди и убрал крылья за спину. Оставшись в обличье Стража, как и двое других, он являл собой впечатляющее зрелище.

– Мы никогда не доверяли Илье. – Он посмотрел на меня. – Его убеждения и поступки всегда вызывали у нас недовольство.

– Что ж… – протянул Рот. – Илья больше не будет источником вашего недовольства.

Все Стражи тотчас уставились на него, и его натянутая улыбка стала шире.

– Хорошо бы поподробнее. – В голосе Зейна слышался вызов. И прохладный ветерок растрепал его пряди вокруг темных рогов.

Я вмешалась, прежде чем разговор приобрел опасное направление.

– Илья… его больше нет, – вымолвила я и поспешила объясниться, когда услышала, что Дез грязно выругался. – Мы не убивали его.

– Не то чтобы мы не пытались это сделать, – поправил меня Рот и, когда я зыркнула на него, пожал плечами. – Зачем обманывать, малышка? Мы отправились на поиски Лилин…

– Мы сами этим занимаемся, – грубо перебил его Зейн, вскинув подбородок.

– Уверен, что так и есть, – ответил Рот, и, хотя это была лишь подколка, я знала, что в перепалке с Зейном он способен зайти слишком далеко. Но пока Рот держался в рамках. – И как, получается у всей вашей банды?

Зейн так задвигал челюстями, будто собирался сточить все зубы. Не получив немедленного ответа, Рот продолжил:

– Уже есть какие-то зацепки? Не-а. Я так и думал.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, в то время как Дез прищурился, а Даника стала внимательно разглядывать поверхность крыши.

– В любом случае, как я уже говорил, мы вышли на поиски Лилин, когда Лейла увидела Илью. Он и трое других членов его клана следили за нами с крыш домов. Мы схлестнулись, и они напали первыми.

– Он все еще хочет меня убить, – объяснила я. – Ничего нового.

Зейн бросил взгляд в мою сторону, но не встретился со мной глазами.

– Так что же произошло?

– Ну, Бэмби съела одного из Стражей. И вроде не жалеет об этом, – съязвил Рот, и Бэмби вильнула хвостом у меня на бедре, словно обрадовавшись похвале. Я даже зажмурилась. – Второго я, мягко говоря, вывел из строя. Навсегда. Самооборона. Клянусь.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – пробормотал Николай, выдвигаясь чуть вперед, чтобы прикрыть Данику.

Она, похоже, не испытывала горечи от этой потери.

– Если они из его клана, никто о них не пожалеет.

– Даника, – с укором произнес Дез.

– Что? – Она вскинула руки. – Это правда. Они все ослы. И ни для кого это не секрет.

Николай скривил губы.

– Что же случилось с третьим Стражем?

– Он дремал на крыше, когда мы покинули его. Не в курсе, проснулся ли он, или кто-то из демонов наткнулся на него, спящего, и сотворил с ним что-нибудь плохое. – Рот снова пожал плечами. – Не знаю. Плевать на него.

– А Илья? – раздался натянутый, как струна, голос Зейна.

Я сделала глубокий вдох и откинула с лица упавшие пряди волос.

– Я схватилась с ним…

– Ты билась с Ильей? – У Николая глаза на лоб полезли.

– Хм. Да!

Даника широко улыбнулась.

– Класс.

Я покачала головой.

– Но тут объявился Лилин и встал между нами. Он забрал душу Ильи – проглотил ее целиком. Не осталось даже призрака. Ничего не осталось, а потом Лилин изменил облик.

– Теперь он выглядит как Илья, – уточнил Рот. – Вот почему Лейла решила, что нужно предупредить вас. Другой Страж, что был с ним, если он еще жив, был в отключке, когда Лилин взял душу Ильи. Ему невдомек, что это не настоящий Илья, если они вместе с Лилин вернутся в клан.

– Проклятье, – пробормотал Дез. – Боюсь, нам неизвестно, где они здесь отсиживаются. Ума не приложу, как их предупредить. Возможно, Джефф знает.

Лицо Николая приобрело задумчивое выражение.

– Если нет, у меня есть ощущение, что Эббот может кое-что подсказать.

При упоминании имени Эббота я внутренне скукожилась, но продолжила:

– Как я уже сказала, мы хотели предупредить вас всех на случай, если он попытается попасть на вашу территорию. – Теперь мне предстояло сказать самое неприятное. – Судя по тому, как убедительно Лилин изображал Сэма, я думаю, что вместе с душой он высасывает и память жертвы.

– Похоже, что так, – согласилась Даника, оглядываясь на Стражей. – Душа – это сущность, ядро каждого из нас. В ней сосредоточено все, что мы несем в себе.

Николай хрипло выдохнул.

– Если это так, тогда Лилин знает много.

– Слишком много, – добавил Зейн и медленно повернулся, разворачивая темно-серые крылья. – Мы должны поговорить с отцом и другими.

Дез и Николай согласились с его предложением. Даника помедлила, ее взгляд метался между мной и Ротом.

– Не пропадай, – сказала она, понизив голос. – Хорошо? Мы все должны действовать вместе, если хотим остановить эту тварь.

Я кивнула, со странным чувством провожая их взглядом. Вспомнилось, как тяжело я переживала времена, когда Зейн улетал куда-то, а я не могла полететь вместе с ним. Когда Стражи отвернулись, готовые нас покинуть, я шагнула вперед. Хотя в глубине души я знала, что должна просто отпустить их – отпустить его, – я не могла остановить себя. Слишком много лет нас связывало, чтобы мы могли притворяться чужими.

– Зейн?! – окликнула я.

Он уже стоял на краю крыши, когда я выкрикнула его имя, и мне показалось, что его плечи поникли, но вот он согнул ноги в коленях, оттолкнулся и стремительно взмыл в небо, не оглядываясь назад.

Не признавая меня.

Глава 11

К тому времени, когда мы доехали до Палисайд, чтобы встретиться с Кайманом, уже опустилась ночь.

Клуб в подвале многоквартирного дома, где жил Рот, был под завязку набит демонами и людьми с темными, мутными аурами. Я ощущала легкое жжение в животе, но меня оно не слишком беспокоило. Под знойную музыку на сцене, соблазнительно покачивая бедрами, извивались суккубы. Усыпанные бриллиантами, они мерцали и переливались, как праздничные гирлянды, натянутые под потолком.

Рождественские огни выглядели здесь особенно иронично, учитывая сомнительный характер заведения.

Рот крепко сжимал мою руку, обходя сцену, увлекая меня в глубь зала. Когда мы проходили мимо затемненных уголков, я напрягала зрение, пытаясь подсмотреть, что там происходит, но все, что я могла разобрать, это очередную карточную игру между женщиной-демоном и мужчиной, который не показался мне таким уж привлекательным, если судить по желтоватому цвету лица.

Одна из танцовщиц в клетке протянула ко мне руку и дико захихикала, когда Рот метнул в нее испепеляющий взгляд и еще крепче стиснул мою ладонь.

– Я не собираюсь теряться, – успокоила я его. В прошлый раз, когда он привел меня в этот клуб, я получила строгий наказ ни с кем не танцевать, но сама не помню, как оказалась на танцполе в компании суккуба и инкуба. Иногда мне все-таки требуется присмотр взрослого.

Его смех прорвался сквозь музыку.

– Прямо сейчас я уж точно не стану рисковать.

– Прямо сейчас?

Отпустив мою руку, Рот обнял меня за плечи и прижал к себе, пока мы лавировали между столиками. Он наклонил голову и, коснувшись губами моей щеки, сказал мне на ухо:

– Я говорил тебе, как мне нравятся эти штаны?

– Хм? – Опустив взгляд, я чуть не застонала. Брюки мне подобрали в облипку, так что утром пришлось застегивать «молнию» практически лежа. – У вас с Кайманом вкус в одежде – полный отстой.

Он хохотнул.

– Я не могу не пялиться на твои…

– Глаза? – услужливо подсказала я.

– Ммм. – Он поцеловал меня в мочку уха, когда мы оказались на безопасном расстоянии от сцены.

– Может быть, на мой нос?

– Не совсем, – ответил он.

Я усмехнулась.

– Ну, тогда ты, верно, оценил мои коленки.

– Уже теплее. – Он замолчал, когда мы приблизились к бару. – Позже я смогу наглядно объяснить тебе, на что пялюсь весь день.

Мои щеки вспыхнули.

– Ты такой внимательный.

– Ну, что тебе сказать? Ты развиваешь во мне лучшие качества.

Прежде чем я успела ответить, Кайман вышел из-за стойки бара, швыряя на прилавок белую тряпку.

– Давайте пройдем в офис.

Я понятия не имела, какой здесь может быть офис, и мне стало любопытно. Кайман провел нас через дверь с табличкой ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА, но какой-то шутник соскреб все буквы, оставив только три – СОН.

Забавно.

Мы вышли в узкий коридор, освещенный настоящими факелами, укрепленными в настенных держателях.

– Интересный дизайнерский ход, – заметила я.

Кайман ухмыльнулся, и Рот закрыл за нами дверь, отсекая рев музыки.

– Мой шоколадный мишка, ты же знаешь, у нас особенный вкус.

Рот фыркнул.

Офис находился за третьей по счету дверью и оказался вовсе не таким, каким я его себе представляла; честно говоря, я и сама не знала, что ожидала увидеть, но определенно не это. Интерьер был выдержан в пастельных тонах – бледно-голубые стены, белый стол, пустые книжные полки. Пушистое розовое кресло у стола соседствовало с шезлонгом, обитым искусственным мехом с леопардовым принтом. У стены стоял серый кожаный диван. Над ним разместилась гигантская фотография в рамке группы One Direction[10].

С автографами всех солистов, даже того, кто ушел.

У меня отвисла челюсть.

– Не я обставлял эту контору, – поспешил уточнить Рот, заметив выражение моего лица.

Кайман уселся в обычное с виду кресло и задрал ноги на стол.

– Он хотел все черное. Черную мебель. Бла-бла-бла. А мне все-таки нравятся легкие колористические акценты.

Оставив свое мнение при себе, я доплелась до дивана и плюхнулась на подушки.

Прежде чем мы отправились в клуб, я отправила Стейси эсэмэску с рассказом о последних событиях, пока Рот посвящал Каймана в подробности. В ответ она прислала много восклицательных знаков и грустных смайликов по поводу того, что произошло с Ильей. Даже и зная о том, что нас не связывала взаимная любовь, она понимала, что мне пришлось пережить, когда на моих глазах умирал Илья.

Меня угнетало и сознание того, что какая-то его частица, не доставшаяся Лилин, оказалась в Аду. Я ненавидела чувака, но вечность в Аду, среди существ, которых туда упекли не без его помощи, не назовешь прогулкой в парке.

Хуже того, теперь, когда я увидела, что случилось с Ильей, я могла себе представить гибель Сэма, и от этого меня выворачивало наизнанку. Где-то лежало его тело, холодное и забытое, и я уже знала, куда отправилось то, что осталось от его души.

Мне не хотелось думать об этом, но я ничего не могла с собой поделать. Мои мысли перескакивали с одного на другое, а потом опять возвращались к Сэму и его печальной участи.

Как только Рот закончил что-то обсуждать с Кайманом, я вскочила с дивана.

– Мы можем подняться в твою квартиру, а не возвращаться обратно в тот дом?

– Если ты этого хочешь, – кивнул он, поднимаясь со стола, на котором он до этого полулежал. – Я сомневаюсь, что после случившегося Стражи будут охотиться на нас. Так что пока мы в безопасности.

Я с облегчением восприняла эту новость, радуясь тому, что снова могу увидеть его лофт. Я чувствовала легкую ностальгию по его убежищу, к тому же оно мне нравилась гораздо больше, чем огромный дом в штате Мэриленд. Конечно, макособняк был по-своему хорош, но уж очень огромный, холодный и помпезный.

Кайман легонько нажал на кончик моего носа, проходя мимо, направляясь к двери кабинета.

– Я пришлю вам наверх что-нибудь вкусненькое.

Живот сразу заурчал, напоминая о том, что я не ела с самого утра. Нам пришлось пешком подниматься по лестнице, поскольку лифты ходили только вниз – и в самый низ, – и, доковыляв до верхнего этажа, я пожалела о том, что не забралась Роту на закорки.

Карманные церберы не сторожили дверь.

– Где твои друзья?

– У них сейчас время кормежки, – сказал он. – Большего тебе знать не полагается.

Бр-р.

Когда Рот открыл дверь, на нас пахнуло теплом. Он шагнул внутрь, зажигая свет, и я прошла в комнату, оглядываясь по сторонам.

– Все как раньше, – проговорила я, разглядывая массивную широкую кровать. Черные простыни были аккуратно заправлены, и, взглянув в сторону двери, ведущей на крышу, я отметила, что на фортепиано нет ни пылинки. Жутковатые картины с изображением огня и мрачных теней висели на своих местах.

Рот подошел к книжной полке с древними, скучными на вид фолиантами и скинул обувь.

– Никто здесь ничего не изменит.

– Но кто-то ведь поддерживает все это в чистоте.

– Кайман.

Логично, решила я.

– А ты думала, все будет выглядеть по-другому? – спросил он, стягивая рубашку через голову.

У меня пересохло во рту, как в первый раз, когда я оказалась в этой квартире и он так же снял рубашку. Его тело являло собой точеное произведение искусства.

– Я… думаю, да.

Он опустил ресницы и самодовольно улыбнулся, будто знал, что меня завораживает его обнаженный торс.

– Кажется, прошла вечность с тех пор, как мы покинули это место. Хотя все было не так уж давно.

Рот прав.

Но как много изменилось с тех пор. Я стала другой, поэтому так странно было видеть что-то нетронутое… из прежней жизни. Он провел рукой по груди, спускаясь к ремню на джинсах, к красочной татуировке дракона, и от этого неуловимого движения у меня екнуло сердце. Я судорожно вздохнула. Его ресницы вспорхнули вверх, и на меня устремился теплый янтарный взгляд.

Пьянящее напряжение нарастало, подталкивая нас друг к другу. Оно никогда не покидало нас и не ослабевало ни на мгновение.

Три тени соскользнули с его тела, медленно опускаясь на пол и материализуясь в виде котят. Двое из них тут же метнулись под кровать. Третий – Тор – рысью поскакал ко мне, потерся о мои ноги, мурлыча, как мини-моторчик, а потом тоже скрылся под кроватью, не расцарапав меня до крови, что уже радовало.

– Интересно, чем они там занимаются.

Рот повел широким плечом.

– На самом деле мне совсем не хочется это знать.

– Наверное, это мудрый выбор. – Я подошла к кровати и присела на краешек, стаскивая сапоги. – Я рада, что мы здесь. Соскучилась по этому дому.

Он слегка улыбнулся, когда я убрала ноги с пола, не доверяя этим чертовым котятам, даже если пока они вели себя смирно.

– В нем есть свое очарование.

Я хотела еще что-то сказать, но Рот воспользовался моментом и сладко потянулся, и, стоило мне увидеть, как перекатывается под гладкой кожей эта груда мышц, все мои мысли разом улетучились, и я лишилась дара речи.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил он.

Онемевшая, я покачала головой.

Опустив руки, он шагнул к черному мини-холодильнику и достал бутылку воды. Открутив крышку, сделал щедрый глоток и отставил бутылку. Потом перевел взгляд на меня.

Рот наблюдал за мной, но не так, словно ожидал, что я вот-вот зайдусь в истерике, хотя и с некоторым беспокойством. Ему не пришлось ни о чем спрашивать, когда он подошел ко мне.

– Я… я все думаю о том, как… как умер Сэм, – призналась я. – Начинаю думать о чем-то другом, но потом опять возвращаюсь к этому.

Рот опустился на колени передо мной.

– Лейла…

– Ты же видел, что сделал Лилин. Он забрал душу моего… забрал душу Ильи и проглотил ее. Душа исчезла, и он принял обличье Ильи. – Я подняла голову, и наши глаза встретились. – Так же умер и Сэм, вот почему Лилин стал походить на него. Должно быть, Сэм испытал такую боль. – Я крепко зажмурилась. – Но, наверное, это длилось недолго? С Ильей все произошло так быстро.

Он положил руки на мои колени, нежно поглаживая их.

– Это было быстро.

Мои плечи поникли, и я покачала головой.

– Я… я не так чтобы расстроена из-за Ильи, а ведь он был моим отцом. Что это говорит обо мне?

Выражение его лица посуровело.

– Это ничего не говорит о тебе. Этот козел просто отдал свою сперму. Вот и все. Он не был твоим отцом. И не стоит ни одного мгновения твоей скорби. Ты ничем ему не обязана.

Он все говорил правильно, но…

– И все равно трудно не чувствовать себя виноватой.

Рот не ответил, вглядываясь в мое лицо.

– Ты… ты иногда ведешь себя так по-человечески, Лейла, а между тем в тебе нет ни капли человеческой крови.

– Социализация? – предложила я, и Рот фыркнул себе под нос. – Я серьезно. Думаю, это влияние Стейси и… Сэма. Они видели во мне человека, и мне это было приятно. Мне нравится чувствовать себя человеком.

– А мне это нравится в тебе, – к моему изумлению, добавил он.

– Правда?

Рот торжественно кивнул, и я улыбнулась.

– Ты ничем не обязана Илье, – твердо повторил он. – Пожалуйста, скажи, что понимаешь это.

– Я понимаю. – Но принять это было куда труднее.

Его взгляд снова изучал мое лицо.

– Ты ведь ничего не замышляешь, верно?

Я замерла.

– Что ты имеешь в виду?

– Скажем, вызволить душу Сэма? – спросил он, впиваясь в меня глазами. – Не пытайся отрицать – я знаю, что ты этого хочешь. Я пойду с тобой и…

– Нет. Тебе туда нельзя. Я знаю, что, если ты спустишься вниз, тебя уже не отдадут, – перебила я его. – Ты не можешь идти со мной.

Его глаза сузились.

– Кто-то говорил с Кайманом.

Я не стала юлить.

– Я не хочу подвергать тебя такому риску.

– Даже ради Сэма? – возразил он.

При всей искренности моих намерений я не смогла ответить иначе.

– Да.

– А я не хочу, чтобы ты рисковала ради него, – ответил он. – Мне плевать, если это звучит жестоко. Ты не хочешь, чтобы я рисковал. Я не хочу, чтобы рисковала ты.

Признаться в том, что я собираюсь делать дальше, оказалось еще труднее, потому что мне предстояло солгать, а я совсем не хотела лжи между нами. Но я должна была что-то сделать для Сэма. Я не могла отступить и знала, что если расскажу обо всем Роту, он найдет способ остановить меня или последует за мной. Этого нельзя было допустить.

– Как я могу освободить душу Сэма? – прикинулась я. – Я даже не знаю, с чего начать.

Рот молчал, уставившись на меня, и я не сомневалась в том, что у него есть ответ. То, что известно Кайману, известно и Роту, но, получается, если Кайман знает, что Жнеца в Аду сейчас нет, велика вероятность того, что об этом знает и Рот. Я догадывалась, что Рот и сам готов пойти к Жнецу, несмотря на весь риск.

Значит, мне придется попасть туда раньше его.

– Как ты думаешь, тебе удастся по-быстрому сменить обличье, пока не приперся Кайман с едой? Я хочу осмотреть твои крылья.

Отказав Роту в этом, я бы лишь отсрочила неизбежное, а возможность сменить тему меня только обрадовала. Я скинула с себя свитер. На спине виднелись две дырочки – там, где до этого прорезались крылья, – но майка под ним осталась целехонька.

Прежде чем сменить обличье, я попробовала повторить то, что Рот проделал с котятами. Я пробежалась пальцами по талии, где лежала Бэмби, и задержалась там, пока она не сползла с кожи. Получилось.

Бэмби сначала устремилась к Роту, ткнувшись носом ему в бедро. Он протянул руку, погладив ее по голове. Умиротворенная лаской, она вползла на низкое кресло возле фортепиано. Свернувшись клубком, она положила голову на подлокотник и как будто уставилась в окно.

Смена обличья уже давалась мне без труда. Даже не пришлось концентрироваться или вставать. Я просто захотела, чтобы это произошло, и все случилось. Спину защипало, когда выступили крылья, и левое сразу заныло от боли. Я оглянулась назад и увидела, что оно слегка поникло, как у дочери Жасмин Иззи.

– Кажется, оно сломано, – сказала я.

Рот подошел к кровати и уселся, поворачиваясь ко мне. Он осмотрел крыло.

– Болит?

– Болит, – призналась я. – Не очень сильно.

Его взгляд скользнул по моему лицу и вернулся к крылу.

– Возможно, оно и сломано, но выглядит так, будто уже заживает. – Его пальцы коснулись оперения, не задевая болезненный участок. Прикосновение, хотя и нежное, вызвало у меня дрожь. Он тотчас отдернул руку. – Я сделал тебе больно?

– Нет. Просто они сверхчувствительные.

Он выгнул бровь, открыл было рот, но тут же закрыл его. Я усмехнулась.

– Кажется, кому-то лезут в голову грязные мысли.

– Малыш, они у меня и не бывают чистыми. – Рот подмигнул в ответ на мое хихиканье и продолжил осмотр крыла. – Я думаю, если ты дашь ему отдохнуть пару часиков, максимум день, все будет в полном порядке.

Я покосилась на печальное покалеченное крыло.

– Как ты думаешь, перья опадут?

– Что?

У меня запылали щеки.

– Может, я прохожу через какую-нибудь метаморфозу и мне предстоит сбросить эти перья?

Он как будто хотел рассмеяться, но повел себя мудро и просто поцеловал мое голое плечо. Поднявшись с кровати, он подошел к тумбочке, где оставил бутылку с водой.

– Ты их действительно ненавидишь?

– Не то чтобы ненавижу. Не совсем. – Я прижала к себе правое крыло и осторожно пробежалась пальцами по перьям. – Я их просто не понимаю. Допустим, такие крылья есть у некоторых Верховных демонов. И у меня они есть, но я же не Верховный демон.

Рот глотнул воды и отставил бутылку.

– Ты сама говорила, что в последнее время Стражи и демоны чуют в тебе Верховного демона, и это можно объяснить тем, что ты взрослеешь. Может быть, перья – это еще один признак зрелости. Ты не такая, как все – и даже демоны. Ты – полукровка, поэтому сложно предугадать, как это будет происходить с тобой. – Он пожал плечами. – В любом случае это лучшее, что приходит мне на ум, но в этом деле я немного профан. Большинство из нас были созданы почти в готовом виде, и взросление, для которого другим требуются десятилетия, у нас происходит за один день.

– Прямо по спецзаказу, – пробормотала я себе под нос.

Он усмехнулся.

– А насчет перьев и твоего нового облика? Да, для меня это остается загадкой. Я понимаю, мой ответ тебе не поможет, но ты первая, в ком течет кровь и Стража, и демона – причем не какого-то демона, а Лилит. Возможно, ты сейчас на таком этапе, когда наконец превращаешься в того, кто ты есть на самом деле.

И тут я вспомнила, что так и не рассказала ему о демоне из кофейни.

– Когда я встречалась с Зейном… ну, ты знаешь, по какому поводу… вскоре после того, как он ушел, в кондитерскую зашел Верховный демон. Ты же знаешь, что обычно демоны меня не распознают, правда? Так вот, этот учуял.

– Верховные демоны бывают разные, малыш. Некоторые из них, вероятно, чувствуют, кто ты такая.

Хм.

Я подняла на него взгляд.

– Но этот демон… он сбежал от меня, Рот.

Его брови поползли наверх.

– Клянусь, он бросился от меня наутек и выглядел испуганным, – продолжала я, встревоженная воспоминаниями. – Я впервые видела, чтобы Верховный демон так драпал от кого-то, даже от Стражей.

– Действительно странно. – Черты его лица напряглись. – Верховный демон мог бы сбежать только от Босса, от меня или…

Мое сердце перевернулось.

– Или…

Даже нахмуренный вид не мог испортить красоту Рота, но, тем не менее, у меня душа ушла в пятки.

– Они бегут от первородных.

– Первородных?

Он прислонился к стене, разглядывая меня из-под опущенных ресниц.

– Первородные, малыш, они такие же, как Босс. Падшие.

– Падшие… – прошептала я себе под нос, и тут меня осенило. – Ты имеешь в виду ангелов, которые согрешили, когда впервые были посланы сюда, чтобы помогать человечеству? – Он кивнул, и мои глаза расширились от ужаса. – У них иссиня-черные крылья?

Его губы снова дернулись.

– Да. Такие же, как у Босса.

Свинцовая тяжесть опустилась мне на плечи.

– Но это…

– Похоже на бред, я знаю. Вот почему я не заводил этот разговор. Ты не из первородных. Это очевидно, – сказал он, потирая ладонью грудь. – Потому я и думаю, что это какой-то этап твоего развития. Ты лишь недавно начала менять обличье, малышка. И еще не знаешь всех своих способностей.

Я вздохнула. Если это действительно просто переходный возраст, что же будет дальше? Вдоль всего позвоночника протянется гребень, как у динозавра? Или, может, покроюсь чешуей, как Тампер?

– Так почему, как ты думаешь, демон сбежал?

– Ты пахнешь мною.

– Мм… еще раз?

На его лице появилась кривая ухмылка.

– Ты пропитана моим ароматом. Другие демоны его мигом чуют.

Я подавила желание обнюхать себя.

– Это уникальная особенность демонов, – объяснил он. – Я имею в виду наши запахи. Что-то вроде отпечатков пальцев. Демоны, у которых башка варит, мгновенно распознают мой запах и дают деру.

Я все еще боролась с желанием принюхаться к себе, когда вспомнила, как однажды Зейн сказал, что от меня пахнет Ротом. Внезапно мне открылась природа запаха, витавшего вокруг него.

– От тебя пахнет чем-то сладким и… мускусным.

Его улыбка померкла, и он надолго задержал на мне взгляд.

– А ты пахнешь солнечным светом.

У меня перехватило дыхание. Я понятия не имела, как пахнет солнечный свет, но догадывалась, что чем-то приятным, и еще я подумала о том, как это мило прозвучало в его устах.

Отчего-то смутившись, я протянула руку, поигрывая кончиком правого крыла.

– Я чувствую себя… павлином.

– Возвращаемся к птицам, понимаю. – Выражение его лица смягчилось. – Многие считают павлинов красивыми.

– Как насчет какаду?

Его глаза вспыхнули.

– Я уверен, что некоторые находят красивыми и какаду.

– А голубь?

Он усмехнулся.

– Лейла, ничто в тебе не напоминает мне голубя.

– Буду знать.

Возникла пауза.

– Ты вообще-то видела себя в новом обличье, с тех пор… как произошла эта перемена? Ну, не считая первого раза?

Опустив глаза, я замотала головой.

– Тебе нужно непременно это сделать, и поскорее. Может, тогда ты увидишь то, что вижу я. И что видят все остальные, – тихо произнес Рот. – Потому что ты красивая, Лейла, и хоть я могу говорить это бесконечно, я не часто бросаюсь словами. Я повидал много, очень много красоты. Людей настолько красивых, насколько коварны демоны. Ты затмеваешь всех. И это больше, чем внешняя красота. Я имею в виду твою добродетель. Поверь, ничто, ничто в этом мире даже близко не сравнится с тобой.

О боже, когда я подняла взгляд, мои глаза искрились от счастья, словно в них зажглись все звезды, рассыпанные по небу. Это были самые красивые слова, которые мне когда-либо говорили, и каждой своей клеточкой я знала, что он произносит их искренне. Он верил в них. В этих словах звучала его подлинная сущность.

Прежде чем я успела сформулировать более или менее достойный ответ, явился Кайман с ужином, и Рот включил телевизор. Я вернулась в человеческую форму, и мы накинулись на гамбургеры, куриные крылышки и жареную картошку. Рот сдобрил все острым соусом, даже бургер, чего я раньше за ним не замечала.

Потом я отправилась в ванную вымыть руки и лицо, полагая, что это нелишне после того, как я едва не зарылась в тарелку с едой. Когда я вернулась, только мерцающий экран телевизора освещал комнату. Грязная посуда испарилась, и Рот растянулся на кровати, положив руки за голову. Меня поразил его плоский живот – сама я выглядела как на сносях, беременная сытным ужином.

Иногда – вот как сейчас – я совершенно теряла голову от Рота.

Подойдя к нему, я забралась на кровать и легла на бок, лицом к нему. Мое сердце колотилось так, будто я раз десять пробежала туда-сюда от ванной до кровати.

Рот повернул голову и посмотрел на меня.

Я придвинулась ближе.

Он наблюдал за мной.

Я переместилась еще ближе, пока не уперлась в его твердый бок. Не глядя на него, я положила голову ему на грудь. Прошло мгновение, и он опустил руки.

– Вечер не получился таким, как я хотел, – сказал Рот.

Вот когда я вспомнила про его сюрприз.

– Все хорошо.

– Я хотел пригласить тебя на свидание, – продолжил он, словно и не слышал меня. – Как положено. Ужин. Или кино.

Подняв голову, я в изумлении уставилась на него.

Наши глаза встретились.

– Я знаю, звучит бредово, учитывая, что вокруг творится, но это то… что делают обычные люди. Ходят в рестораны. Вкусно едят. Смотрят фильмы, не обращая внимания на то, что происходит на экране.

– Почему это?

Он повернулся на бок и сдвинулся вниз, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– Полагаю, что за ужином и в кино они думают о другом человеке, о том, что произойдет, когда придет время расставаться. Пригласит ли девушка к себе? Пригласит ли он ее? Будет ли поцелуй? Или что-то большее?

Я внутренне съежилась.

– Ты бы так хотел провести вечер?

– Да. Сто процентов – да, – подтвердил он. – Я хотел подарить тебе это свидание. Хотел подарить тебе эту ночь. Это был мой сюрприз.

Растроганная до глубины души, я потянулась и нежно поцеловала его в губы.

– Я хочу ночь с тобой, но не она мне нужна. Мне нужно… как сейчас… мгновения, минуты рядом с тобой. Вот что мне всегда будет нужно.

Его рука легла на мое плечо.

– Ты заслуживаешь большего.

За такие слова он заслужил еще один поцелуй. И от того, что он их произнес, я влюбилась в него еще сильнее, хотя никогда не думала, что такое возможно.

– Считай, что ужин у нас состоялся, и телевизор включен – это даже лучше, чем кино. Ты избавил меня от дурных мыслей, сказал мне, что я красивая. Ты подарил мне вечер, как и хотел.

Рот задержал на мне взгляд, и вот его губы изогнулись. Улыбка разлилась по лицу, смягчая жесткие линии. Он заговорил не сразу.

– Знаешь, почему иногда мне приходится покидать тебя? – спросил он, пробегаясь пальцами по моей руке.

Вопрос застал меня врасплох.

– Нет.

Рот проследил взглядом за движением своей руки.

– Всякий раз, когда я рядом с тобой, мне хочется прикасаться к тебе.

Низ живота сладко потянуло в ответ на это признание.

– Я даже не уверен, чего в этом больше – желания или потребности, – продолжал он, и его густые ресницы опустились, прикрывая глаза. Его пальцы скользнули по моему животу, спускаясь на бедро. – Так было всегда, с нашей первой встречи. Даже тогда я хотел прикоснуться к тебе. Думаю, это потому, что… там, откуда я пришел, нет ничего, подобного тебе. Твоей врожденной доброты, – добавил он, поднимая на меня взгляд. – Я чувствую ее. Не знаю, может, мне просто нравится ощущение твоей кожи. Кто скажет? Может, у меня какое-то недержание?

Я усмехнулась.

– Может, и есть немного, но я не против.

Мы полежали в молчании, и мои мысли снова вырвались за пределы сегодняшнего дня, наших насущных проблем и унеслись в пугающе неизвестное будущее.

– Я тут подумала…

– О нет.

Я тихонько засмеялась, но шутливое настроение как пришло, так и ушло.

– Что мы будем делать? – прошептала я.

Рот напрягся.

– Довольно глобальный вопрос, малышка.

– Я знаю. – Я теснее прижалась к нему, чтобы наполниться теплом его тела. – Но я спрашиваю хотя бы про ближайшие десять лет.

– Хм. Десятилетие. Мне нравится, как звучит.

– Я думала и о том, что будет через два десятка лет. Три. Когда мне будет за сорок и я буду выглядеть как сорокалетняя, а ты останешься таким же, как сейчас, – объяснила я, глядя в темноту. – Разве это не будет выглядеть странно?

В ответ прозвучало уверенное «нет», но я рассмеялась.

– Да ладно, в какой-то момент ты будешь похож на моего сына. Во мне течет кровь Стража, Рот, и это значит, что я буду стареть. Я могу выглядеть моложе своих лет, но все равно состарюсь, и…

– Замолчи. – Он резко перебил меня. – Даже не думай договаривать до конца.

Я сглотнула и подняла голову, встречая его пылающий взгляд.

– Но это правда. Как мы сможем быть вместе, когда мне стукнет девяносто, а ты будешь выглядеть на восемнадцать? Как…

– Я не знаю, как у нас это получится, но мы что-нибудь придумаем. Непременно. И кто знает, будешь ли ты стареть? Да, ты взрослеешь, но, возможно, этот процесс остановится. Лейла, ты наполовину демон. Демоны не стареют. Может быть, кровь Стража разбавила некоторые твои особенности, но посмотри, что произошло, когда ты недавно сменила обличье. Ты меняешься с каждым разом, и мы не знаем, как все обернется потом.

– Тебя послушать – все так легко и просто, – подумав, сказала я. – Как будто это ерунда, что когда-нибудь я буду выглядеть как твоя бабушка.

– Все совсем не так. – Он накрыл мою щеку ладонью. – Думаю, ты просто не понимаешь, что значит, когда демон влюбляется, Лейла. От этой любви не уйдешь. Она не угасает, даже если мы захотим. Мы любим до самой смерти. И это не просто слова. Мы влюбляемся один раз и навсегда. Несмотря ни на что. Наверное, это несколько извращенная любовь, если вдуматься, но, к счастью, ты чувствуешь то же самое. Ты чувствуешь меня?

Паймон, Верховный демон, который любил Лилит и затеял всю эту возню, когда попытался освободить ее, тоже говорил что-то подобное, но слышать такое от Рота – да это как первый глоток шоколада. Конечно, его слова не рассеяли мои опасения, но мне стало легче, и появилась надежда, что мы вместе справимся с нашими проблемами, даже если к тому времени я буду ковылять с палочкой.

– Боже, Рот, иногда ты… просто верх совершенства.

Я по привычке ожидала ответной колкости, но его рука скользнула по моей щеке и перебралась на затылок. Он бережно прижал меня к себе, уткнувшись подбородком в мою макушку и прижимая ногой мои бедра.

– Можно, я тебе кое-что скажу?

– Конечно.

Большой палец Рота ласково гладил мой затылок.

– Такие моменты, как этот… они мне тоже нужны.

Глава 12

Я застыла возле кресла, чувствуя себя так, словно напилась энергетиков. Во мне клокотала нервная энергия, и я переминалась с ноги на ногу, совсем как Тампер дома у Стейси.

– Это не может подождать? – спросила я, вытирая влажные ладони о бедра. – Я хочу сказать, что, наверное, это не горит.

Ухмыляясь, как кот, загнавший в угол целую стаю мышей, Рот знал, что лучше не подходить ко мне слишком близко, потому что я могу и врезать.

– Какой смысл тянуть, малышка? Сейчас вполне подходящий момент.

Я поморщилась, скрестив руки на груди и поглядывая на Каймана, который возился с какой-то штуковиной, похожей на мощный инструмент. Но я-то знала ее предназначение.

– А он вообще-то умеет это делать?

Кайман поднял на меня глаза и улыбнулся.

– Я мастер на все руки, сладкая моя.

– За некоторым исключением, – напомнил ему Рот.

Кайман пожал плечами, щелкнул рычажком, и жужжание разлилось по кабинету в задней части клуба. Мои глаза расширились, мышцы свело от напряжения.

– Это… должно быть так громко?

Кайман рассмеялся.

– Малышка, ты так храбро сражалась с Ползунами и Искусителями. Не могу поверить, что ты боишься делать тату.

Я обернулась к Роту:

– Не тебе же будут жечь кожу, так что, может, заткнешься? – Я расслышала, как у меня за спиной фыркнул Кайман, и тотчас развернулась обратно, посылая ему убийственный взгляд. – И ты тоже. Заткнись.

Он послушался.

– У меня пять тату, малыш, и я знаю, каково это, – умасливал меня Рот. – Будет жечь, но не сильно. Ты справишься.

Я не хотела ни с чем справляться.

Я понимала, что веду себя по-детски, но при мысли о том, что кто-то будет заливать чернила в мое тело, мне становилось не по себе. И почему я раньше думала, что это удачная идея?

Кайман поднялся.

– Так мы делаем тату или нет? Потому что, я уверен, у каждого из нас полно других дел. Вам надо искать Лилин, у меня ряд сделок на выходе.

– Решать тебе, Лейла, – сказал Рот. – Если ты не хочешь это делать, не будем.

Мне очень хотелось ухватиться за предложенную возможность удрать, но я понимала, что обзавестись собственным фамильяром вовсе не лишнее. Он сделает меня сильнее, и у меня появится встроенная система защиты на случай непредвиденных обстоятельств. Одним словом, пора взрослеть.

– Я хочу это сделать.

Рот улыбнулся, и Кайман вышел из-за стола.

– Тогда запрыгивай в кресло, – приказал демон. – И приступим к делу.

Я уселась, как велели, и едва не вскрикнула, когда Кайман нажал какой-то рычажок сбоку, и спинка кресла неожиданно поплыла назад, раскладываясь в положение полулежа. Я схватилась за подлокотники, сурово зыркнув на него.

– Предупреждать надо.

– Зато так веселее, – возразил он. – Ты уже решила, кого хочешь?

Взглянув на Рота, я медленно кивнула. Мы много спорили об этом прошлой ночью, и выбрать фамильяра оказалось труднее, чем я себе представляла. Большинство моих идей пришлось признать никудышными. В какой-то момент я предложила ламу, и тогда Рот объявил, что мне пора спать, поскольку мой мозг явно нуждается в подзарядке.

– Лиса, – сказала я Кайману. – Потому что они быстрые и умные.

– Вроде меня, – добавил Рот.

Я закатила глаза.

– Не потому, что они похожи на Рота.

– Лиса? Интересно, – пробормотал Кайман, взмахнув левой рукой. Низкий табурет появился из воздуха, и я нашла фокус остроумным. – Но мне понадобится чуть больше свободного места. Задери рубашку.

Рот повернул голову в его сторону.

– Ты хорошо подумал?

Кайман фыркнул, взглянув на него сквозь упавшую на лицо прядь волос.

– Я тебя умоляю. Каким бы аппетитным ни был наш маленький штрудель, он меня не возбуждает. Вот когда ты снимаешь рубашку, у меня лодку срывает с якоря.

Я поджала губы, а Рот пробормотал:

– Черт с тобой.

Глубоко вздохнув, я задрала футболку, обнажая живот.

– У меня предчувствие, что будет больно.

– Ничего не бойся. – Рот встал за спинку кресла и положил руки мне на плечи. – Все пройдет как по маслу.

Кайман с машинкой в руках, как заправский профи, склонился надо мной. Я напряглась, и он покачал головой.

– Тебе повезло, пухленькая попка. Все пройдет гораздо быстрее и легче, чем это бывает у людей.

– Почему?

Он взглянул на меня.

– Все дело в магии, – произнес демон таким тоном, будто беседовал со слабоумной. – И на тебе все заживет намного быстрее, чем на человеке. Даже не придется прикрывать тату.

– Ладно. – Мне ничего не оставалось, кроме как поверить ему на слово.

– Как ты собираешься назвать своего лиса? – спросил Кайман.

В ожидании я просто оцепенела, и казалось, какие-то части тела не выдержат и начнут ломаться.

– Робин.

Он вскинул брови.

– Почему Робин?

– Мой любимый диснеевский мультик – про лисенка по имени Робин Гуд, – объяснила я. – Так что Робин.

– Умница, – донесся голос Рота из-за спины. – Просто и ясно.

Кайман взглянул на Рота и положил ладонь на мои ребра. Я слегка вздрогнула от прикосновения, а потом, не в силах отвести взгляд, смотрела, как он подносит машинку к моей коже.

– Ни хрена себе! – завизжала я, мертвой хваткой впиваясь в подлокотники. Резкая жгучая боль, как будто меня сунули в осиное гнездо, разлилась в животе. – Это называется совсем не больно? Ты издеваешься надо мной?

– Дальше будет легче, – сказал Рот, растирая мне плечи.

Даже и не видя его, я слышала улыбку в его голосе, и мне хотелось вмазать ему как следует. Живот полыхал огнем, пока Кайман колдовал над татуировкой, и лишь спустя вечность боль поутихла – и то, я думаю, только потому, что живот попросту онемел. Но я терпела, принимая это, как положено полудемону-полустражу, борясь с искушением сменить обличье в целях самозащиты.

Рот старательно отвлекал меня, расписывая прелести обладания собственным фамильяром, а не взятым напрокат.

Рот объяснил, что Робин, мой лисенок, весь первый день, скорее всего, будет отсыпаться, не слезая с моей кожи. Фамильяр должен привязаться ко мне не только физически, но еще эмоционально и духовно. Оставаясь на мне, он проникнет и в мою память. Он изучит меня, и да, это звучит пугающе, но так же, как Бэмби у Рота, Робин научится интуитивно чувствовать угрожающую мне опасность и принимать истинную форму всякий раз, когда я буду нуждаться в его защите.

Я лишь надеялась, что он не предстанет великаном-мутантом, потому что это уж чересчур.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Кайман оторвался от меня и выключил свой агрегат.

– Готово, – сказал он, потянувшись.

Когда я посмотрела на свой воспаленный живот, отвести взгляд уже не могла. С правой стороны грудной клетки до самого пупка тянулась татуировка. Может, кому-то она и показалась бы небольшой, но я нашла ее просто гигантской.

И потрясающе красивой.

Поскольку я не следила за работой Каймана, результат его стараний оказался для меня полной неожиданностью. Красновато-коричневая шкурка лиса выглядела настолько реалистично, что мне казалось, я смогу почувствовать мех, если протяну руку и прикоснусь к ней. Хвост – пушистый, с белыми вкраплениями – загибался, задние лапы были плотно прижаты к телу, а длинная мордочка покоилась на передних лапах. Кайман необыкновенно точно воспроизвел все детали, вплоть до густых ресниц, белых метелочек шерсти вокруг закрытых глаз и черных усов.

И больше всего меня поразило то, как быстро сходила краснота по краям татуировки. Кайман не шутил, когда говорил, что мне повезло. Я знала, что уже через час с небольшим кожа полностью заживет.

Внезапно лис пошевелил усом, и я подскочила в кресле. Захихикав, я посмотрела на Рота.

– У него ус дернулся!

Его улыбка поднялась к глазам, смягчая их цвет.

– Быстро, однако. Чувствую, этот зверь будет шустрым.

– Надеюсь, они с Бэмби поладят. – Мне это напомнило представление старшей сестры младшему брату, и я полагала, что она не толкнет пришельца под колеса грузовика.

– Обязательно поладят, – сказал он, обхватывая мой затылок. – Ты молодец, малышка. И заслуживаешь награду.

Я выгнула бровь, зная, что на самом деле вела себя не очень хорошо. Да что там говорить, капризничала, как младенец-переросток.

– Награду?

Рот кивнул и наклонился, касаясь моих губ далеко не быстрым поцелуем. Мои чувства разом всколыхнулись и устремились к нему. Я даже забыла про тупую боль в животе. Его рука скользнула к моему подбородку, удерживая меня, потому что поцелуй становился все глубже, и я уже чувствовала болтик на его языке.

Ох, этот поцелуй… Он заставил меня думать о других вещах – совсем неуместных в той обстановке, где мы находились, и в самом начале нового дня. Прошлой ночью после разговоров о фамильяре сил у нас осталось только на сон, и теперь я жалела о том, что мы не распорядились этим временем иначе. Да, нам нужно было торопиться, неотложных дел накопилось немало, но мое тело уже пылало, и я потянулась наверх, обхватывая его затылок, вплетаясь пальцами в растрепанную гриву.

– О, не обращайте на меня внимания, – протянул Кайман. – Меня здесь нет. Я не собираюсь играть роль третьего лишнего и наблюдать за тем, как вы пожираете друг друга.

Подняв голову, Рот бросил мрачный взгляд в его сторону, а я просто сидела в кресле, наслаждаясь послевкусием поцелуя.

– Знаешь, ты мог бы и отвалить.

– Не умничай, – сказал Кайман, вставая. Когда я посмотрела на него, то заметила, что машинка уже куда-то делась. Он подмигнул мне, когда я одернула рубашку. – Как сказал Рот, не удивляйся, если твой фамильяр поначалу будет мало двигаться. Он в основном спит, но, когда приживется и почувствует, что ты в опасности, скорее всего, сползет с кожи.

Я кивнула и встала с кресла. Не могу сказать, чтобы я чувствовала себя по-другому с фамильяром на теле, но меня охватило некоторое волнение, когда я впервые увидела Робина во всей красе.

Пришло время выйти на улицу. После вчерашнего нападения Лилин мы ожидали повторной атаки, но теперь уж были во всеоружии. Облажаться мы не могли.

Кайман привалился к столу, сложив руки на груди.

– Прежде чем вы смоетесь, ты не мог бы оказать мне услугу, Рот?

– Смотря какую, – лениво произнес он.

– У тебя есть книга наверху – про мелких демонов. Могу я взять почитать?

Рот поднял бровь.

– Конечно. Разве ты когда-нибудь спрашивал?

– Я начинаю жить с чистого листа.

Рот сузил янтарные глаза.

– Хорошо, бери.

– Можешь мне ее принести?

Рот уставился на него.

– Я усталь, – гнусаво протянул Кайман, имитируя французский акцент, как в том видеоролике, что я недавно видела на YouTube. – А вечером не хочу к вам вламываться, когда вы с Лейлой будете заниматься своими махинациями. Еще ненароком пришибешь меня, если я увижу ее женские прелести и…

– Ладно, – оборвал его Рот, нервно пробегаясь пальцами по волосам. – Только заткнись.

Кайман улыбнулся.

Бормоча себе под нос, Рот направился к двери и по дороге исчез. Я заморгала – терпеть не могу, когда эти демоны растворяются в воздухе. Подавляя желание погладить свой татуированный живот, я опустила руки.

– Странная просьба.

– На самом деле мне не нужна никакая книга. Чтение – это так скучно, – ответил Кайман, отталкиваясь от стола.

Я нахмурилась.

– Тогда зачем…

– У нас не так много времени. Сегодня утром я заскочил к вам в квартиру и спрятал эту книгу среди других таких же пыльных и чертовски нудных талмудов, но Рот будет здесь с минуты на минуту, – объяснил он. – Вчера ночью до меня дошли слухи, что Жнец досрочно вернулся в Ад. И сейчас он там.

Поначалу я лишь тупо глазела на Каймана. Жнец – Мрачный Жнец – единственный, кто мог освободить душу Сэма, вернулся в Ад. Волнение и страх взорвались во мне. Наконец-то у меня появилась возможность сделать что-то для Сэма, но я знала и то, что это будет непросто.

– Если ты готова отправиться туда, я бы предложил тебе поторопиться, пока Жнец не изменил свои планы, – продолжил он. – И я слышал, что пока он в хорошем настроении. Так что сейчас идеальное время, чтобы просить и умолять. Ведь это все, что ты можешь ему предложить, верно? Мольбы и слезы?

Я захлопала ресницами.

– Да вроде больше нечего. Если Жнец иногда проводит время на небесах, он не может быть вселенским злом.

– Так ты намерена взывать к его врожденному чувству добра и справедливости? – спросил демон и, когда я кивнула, рассмеялся. – Ох, сумасшедшая Лейла, ты такая наивная.

Сложив руки на груди, я громко выдохнула.

– Что еще я могу ему предложить? Если у тебя есть идеи, выкладывай.

– Да нет у меня никаких идей. – Кайман откинул с лица белокурую прядь и пожал плечами. – По правде говоря, я даже не знаю, что Жнец может потребовать взамен, да и захочет ли что-то вообще. Тебе самой придется это выяснить. Ну как, не передумала?

В глубине души я сознавала, насколько опасна и непредсказуема вся эта затея. Кто я такая, чтобы вламываться в Ад и обращаться с просьбой не к кому-нибудь, а к ангелу смерти. Но разве у меня есть выбор? Я не могла рисковать своим возлюбленным, зная, что если он отправится в Ад, то вряд ли вернется оттуда, и Сэма я тоже не могла там оставить. Словом, как ни крути, а нельзя сидеть сложа руки.

– Нет, не передумала, – кивнула я, чувствуя, как напряжены нервы.

Он наклонил голову, и обычная игривость исчезла из его лица.

– Когда?

Мое сердце громко забилось, и я покосилась на дверь. Путешествие в Ад так же опасно, как прогулка по кольцевой автостраде в час пик. Многое может пойти не так, и, если я уйду прямо сейчас, пока не вернулся Рот, вполне возможно, что мы больше никогда не увидимся. Эсэмэски, которыми мы обменялись со Стейси, могут стать последними в нашей переписке, как и вчерашняя встреча с Зейном – прощальной. Лишние пара часов или дней, конечно, ничего не изменят в отношениях с Зейном, но я могла бы повидаться со Стейси и провести еще хоть немного времени с Ротом, чтобы…

Чтобы втиснуть вечность в несколько коротких часов.

Чтобы испытать все, что мы еще не испытали, прежде чем лишились всяких шансов.

– Могу я оставить себе сегодняшнюю ночь? – спросила я.

Кайман пристально посмотрел на меня и кивнул.

– Встретимся утром внизу, в холле. Постарайся провести день с максимальной пользой. Завтра может случиться все что угодно.

Глава 13

В тот вечер я стояла в ванной Рота, уставившись на свое отражение в зеркале. Лицо пылало, глаза, как обычно, казались слишком большими, и толком ничего нового я в себе не увидела. Но я чувствовала себя по-другому. Как будто стала старше, и даже не знаю, что вызвало во мне такую перемену.

Я слышала шаги Рота в комнате, тихое успокаивающее бормотание телевизора. Я покосилась на дверь, и сердце застучало, как кузнечный молот. Лишь только когда Кайман сказал мне, что Жнец вернулся в Ад, я в полной мере осознала, что мне предстоит тащиться в преисподнюю для встречи с ангелом смерти. Кайман не стал предупреждать меня о том, что затея опасная, я и сама это знала. Любая случайность могла стать роковой, и сегодняшняя ночь – моей последней ночью с Ротом.

Я хотела быть с ним сегодня. Мне это было необходимо.

Пока не наступило завтра с его неизвестностью, я хотела сполна насладиться настоящим и пережить то, чего в моей жизни еще не было. Пережить это с Ротом. Не могу сказать, что решение далось мне легко. Я обдумывала его весь день, пока мы бродили по городу, однако безрезультатно. От сегодняшней ночи я ждала чуда. Да, мы с Ротом уже позволили себе многое, но мы не сделали одного, и, наверное, мое волнение было естественным. Рот имел гораздо больше опыта в таких делах, но, когда мой взгляд вернулся к зеркалу, я уже знала, что готова. Я лишь надеялась, что… не опозорюсь. Что он не подумает, будто я совсем наивная и не понимаю, что делаю, пусть даже это и так.

Мой взгляд скользнул по бретелькам короткой маечки, и мне стало жарко. В ванную я заходила полностью одетая. Ну, а как иначе? Теперь мои джинсы и свитер были аккуратно сложены на бортике ванны, и между ними втиснулся лифчик. Тонкая майка на мне почти не скрывала того, что нужно и можно было увидеть. И мурашки, бегающие вверх-вниз по ногам, напоминали о том, что трусики можно лишь условно считать одеждой. Я никогда не позволяла себе расхаживать в таком виде и понятия не имела, как выглядит моя задница в этих трусиках. Да, по правде говоря, и знать не хотела.

Я вжалась пальцами ног в прохладный кафельный пол.

– У меня все получится, – прошептала я своему отражению. – Я – крутой гибрид… не осел… но существо. С пернатыми крыльями. Красивыми и странными. Я все смогу.

Мое напутствие самой себе мало чем помогло.

Я убеждала себя в том, что мне всего-то нужно открыть дверь и уверенно внести свою задницу в спальню, потом схватить Рота за плечи, швырнуть его на кровать, как это делают секс-бомбы, и приступить к делу.

Я нахмурилась.

Кажется, прозвучало не слишком романтично – ладно, ограничимся тем, что нужно выйти из ванной и постараться не выглядеть полной идиоткой. Забыть обо всем на свете и сосредоточиться на главном. Перекинув волосы с одного плеча на другое, я глубоко вздохнула, а потом повернулась к двери и с силой распахнула ее, едва не сорвав с петель.

Я сделала пару шагов и остановилась.

Рот стоял возле кровати, лицом к телевизору, с пультом в вытянутой руке. Он взглянул в мою сторону и замер.

Мое сердце билось уже в горле, и я не смогла вымолвить ни единого слова, когда он повернулся ко мне и пульт выскользнул у него из рук, падая на пол. Его треск был подобен раскату грома, но никто из нас словно ничего и не расслышал.

Его взгляд спустился от самой моей макушки к кончикам скрюченных пальцев ног, а потом так же медленно вернулся к моим глазам. Этот глубокий пронзительный взгляд заставил трепетать бабочек внизу моего живота. Когда Рот заговорил, его хрипловатый голос послал волну озноба по моей спине.

– Я не знаю, что тебя заставило изменить свой спальный прикид, но я хочу, чтоб ты знала: я на сто пятьдесят пять процентов его одобряю.

Все, о чем я могла думать, так это о том, что ему понравилось увиденное, и это вселяло надежду.

– На самом деле, если ты захочешь одеваться так всякий раз, когда мы одни – за ужином, у телевизора, с книжкой или что там еще, я обеими руками «за».

Еще один хороший знак.

Жаркий взгляд снова скользнул вниз, и у Рота вырвался гортанный звук, который вновь поверг меня в сладкую дрожь.

– Черт, Лейла, я…

У него как будто иссяк запас слов, и меня это приободрило, пока я стояла, застывшая, с трясущимися руками. Он явно был впечатлен, и это меня тронуло, отчего некоторые части тела налились тяжестью.

Ноги понесли меня к нему, но едва не подкашивались от слабости. Чем ближе я подходила, тем сильнее чувствовала исходящее от него напряжение. Он словно оцепенел, зрачки его глаз слегка расширились, когда я, чуть дыша, положила руки ему на грудь. Жар его кожи проникал сквозь ткань рубашки, и я чувствовала, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания. Я привстала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом.

Мне не пришлось ни о чем просить.

Рот уже нашел мои губы, и хотя идея поцелуя принадлежала мне, он поразил меня страстью, с которой откликнулся на мой призыв. Даже смешно, что я пыталась его соблазнить – впрочем, сейчас я уже ни о чем не думала. Как только наши губы встретились, я полностью отдалась во власть ощущений – наслаждаясь его теплом и вкусом, прислушиваясь к грохоту собственного сердца, когда Рот обнял меня за талию и приподнял, поставив на свои голые ступни. Другой рукой он обхватил мой затылок, и мы целовались, целовались по-настоящему, «с болтиком». Между нашими телами не осталось и миллиметра свободного пространства. Я обвила его шею руками, и мои пальцы скользили сквозь мягкие пряди волос.

Рот вдруг оторвался от моих губ. Его дыхание стало рваным, он впился в меня взглядом, и я каждой клеточкой чувствовала его возбуждение.

– Не могу поверить, что я это говорю, но мы… нам нужно притормозить.

Мои губы опухли, кожа зудела, сердце рвалось из груди.

– Я… я не хочу тормозить.

Его глаза вспыхнули ярким рыжим огнем, и он крепче прижал меня к себе.

– Лейла…

– Я не хочу останавливаться. – Натянутая, как струна, я выпалила: – Я не хочу тормозить! Я хочу скорее. – Как только у меня вырвались эти слова, мне захотелось надавать себе по губам. – Я имею в виду, я хочу…

– Я понимаю, о чем ты, – произнес он низким голосом. – Черт, еще бы мне не понять.

С трудом сглотнув, я снова потянулась к его рту, но он остановил меня, придержав за плечи. В замешательстве я почувствовала, как нарастает во мне смущение.

– Я… не понимаю. Ты не хочешь?

– Это серьезный вопрос?

– Да.

Одной рукой он приподнял меня еще выше, пока наши тела не слились в одно целое.

– И какого ответа ты ожидаешь?

Меня накрыло жаркой волной, но не смущения или стыда, а волнения от близости его тела.

– Я… я думаю, что ты тоже хочешь.

– Ничего другого я так не желаю. Лейла, я хочу тебя. Хочу так сильно, что всякий раз, оставаясь наедине с тобой – черт, даже находясь поблизости, – мне приходится сдерживать себя изо всех сил. Одна лишь мысль о том, чтобы обладать тобою, сводит меня с ума, и ничего с этим не поделаешь, – хрипло произнес Рот, и я задрожала от пылкой искренности его слов. – Но я хочу этого только при условии, что ты готова. Середина меня не устроит, никаких «может быть». И я буду ждать сколь угодно долго.

Я застыла в изумлении – потрясенная его ответом, настолько недемоническим, насколько и не свойственным парням любой породы.

В самой глубине души я знала, что еще не вполне готова к этому шагу, что моя поспешность вызвана лишь страхом перед завтрашним днем, который может разлучить нас навеки. Я торопилась, потому что боялась упустить единственный шанс, и это, конечно, не причина, чтобы возводить наши отношения на новый уровень. Но те слова, что он произнес, стерли все мои сомнения. Не волнение, неизбежное в такие минуты, но любые тревожные мысли и подозрения.

Я была готова.

Потому что он не хотел спешить. Он хотел ждать. Хотел, чтобы я сама приняла решение.

Моя рука уже не дрожала, когда я накрыла ладонью его щеку, и мой взгляд был твердым, когда я заглянула в его глаза.

– Я готова, Рот.

Он на миг закрыл глаза.

– Лейла. – Мое имя прозвучало отрывисто, почти грубо. – Я не святой. Ты это знаешь. Я хочу…

– Я не хочу, чтобы ты был святым. Будь таким, какой ты есть, – прошептала я, скользнув большим пальцем по его нижней губе. – Я люблю тебя и хочу этого.

Он, казалось, перестал дышать, пока тянулись эти мгновения между нами.

– Ты уверена?

– Да. – И я кивнула для пущей убедительности.

Последовала долгая пауза, прежде чем Рот очнулся и улыбка озарила его лицо. Не широкая, до ушей, но робкая и оттого еще более интимная, она сразу проникла в мое сердце. А потом он поцеловал меня.

Соединение наших губ принесло мне целую гамму новых ощущений. Почти невесомый, исполненный нежности, это был поцелуй благоговения. Я даже не знала, что так можно целовать. Но вот его губы снова вернулись, и мои губы раскрылись, с радостью встречая его, и мы будто вырвались за пределы физической близости.

В этом поцелуе я чувствовала взаимную любовь, безоговорочное принятие друг друга. В нем слились все наши надежды и мечты, они зазвучали по-новому, усиленные мощными эмоциями. Казалось бы, просто поцелуй, но его было слишком много и все равно не хватало, и это было прекрасно.

Рот снова поднял голову, но на этот раз не для того, чтобы остановить нас. Наши взгляды столкнулись, и в его медовых глазах бушевала настоящая буря чувств.

– Ты заставляешь меня… – Он тяжело сглотнул. – Я начинаю жалеть о том, что у меня нет души, чтобы быть достойным тебя.

Я судорожно вздохнула.

– Ты достоин меня.

Рот задержал мой взгляд, а потом опять впился в меня губами. Он сделал несколько шагов, и, когда мои икры коснулись кровати, бережно уложил меня посредине. Мои руки опустились на покрывало, и мне оставалось лишь любоваться его высокой фигурой.

Он мягко улыбнулся и стянул рубашку, швырнув ее куда-то в сторону, а у меня опять заныло в животе, когда я увидела, как красиво перекатываются его мышцы. Котят на нем не было – скорее всего, прятались где-то в комнате. Хвост Бэмби выглядывал сбоку, и дракон отсыпался на привычном месте.

Он подошел к тумбочке и, схватив маленький пакетик, бросил его на кровать.

– Не знаю, можем ли мы зачать ребенка – что ты, что я. Но думаю, осторожность не помешает.

Мое лицо запылало.

– Предусмотрительно.

Наклонив голову набок, Рот усмехнулся.

– Да. Может быть, однажды мы это проверим.

Наверное, мое сердце остановилось, потому что мыслей о ребенке у меня еще ни разу не возникало. Повзрослев, я решила, что это не для меня, учитывая мое происхождение. Меня убедили в том, что я не способна к деторождению – то ли это генетически невозможно, то ли так предпочитали думать Стражи – не знаю. Но идея когда-нибудь произвести на свет дитя казалась странной, возбуждая и пугая одновременно.

Подойдя к кровати, он склонился надо мной. У меня перехватило дыхание, когда мои бедра оказались в тисках его коленей. Наши глаза встретились, и Рот на мгновение замер. Потом он медленно опустился на меня, сокрушая своей массой.

Он пристально смотрел на меня, пока кончики его пальцев скользили по изгибу моей щеки.

– Я хочу, чтобы тебе было очень хорошо.

Мое сердце грозило вырваться из груди.

– Так и будет, потому что это с тобой.

Уголок его губ вздернулся вверх.

– У меня такое чувство, будто я… – У него вырвался тихий сдавленный смех. – В общем, как в первый раз.

– Ну, теперь нас двое. – Я улыбнулась. – Правильно я понимаю, что это может быть очень хорошо или…

– Это будет бесподобно, – сказал Рот, проводя большим пальцем вдоль моей нижней губы, как это только что делала я. – Да, это будет лучше, чем очень хорошо.

Я задрожала, когда он опустил голову, готовый накрыть мои губы новым поцелуем.

– Если вдруг ты захочешь, чтобы я остановился, обязательно скажи мне. Ладно? Обещай.

– Обещаю, – прошептала я, обнимая его за шею.

Что-то мягкое и необычное промелькнуло на его лице, а потом мы снова утонули в поцелуях, и казалось, что на целую вечность. И каждый действовал на меня, как наркотик, снимающий напряжение. И еще как ластик, стирающий все, что существовало за пределами того маленького мира, который мы сейчас создавали. Я растворилась в своем возлюбленном, а он растворился во мне. Время замедлялось и мчалось вперед, мы распалялись все сильнее, наши поцелуи наполнялись все большей страстью, тела переплетались.

Рот поднял голову и замер, не сводя с меня долгого взгляда. Мое сердце сжалось, и я погрузилась пальцами в его волосы. Он коснулся губами моей щеки.

– Помни свое обещание.

Я все помнила, но не собиралась его останавливать, как и отказываться от того, чего так хотелось нам обоим. Он, кажется, это понял, потому что на миг закрыл глаза, и выражение его лицо стало напряженным. Между нами будто пронесся электрический разряд, и мы оба вздрогнули от вспыхнувшего желания. Я повернула голову, нашла его губы и выплеснула в поцелуе всю глубину своих чувств. Мои руки скользнули по мощным мышцам его шеи, спускаясь ниже по плечам и спине, стройным бокам, а потом по кубикам живота еще ниже, преодолевая каждую тугую вершину. Он резко вздохнул, когда я добралась до пуговицы на поясе его джинсов.

Он поймал мою руку, отвел ее в сторону, прижимая к матрасу. У меня зашлось сердце от жара, волной скатившейся с его тела. Его кожа казалась слишком тонкой, и сквозь нее будто просвечивали тени, когда он подобрался рукой к подолу моей майки.

Я уже ни о чем не думала, когда подняла плечи, и моя хлипкая маечка полетела вслед за рубашкой Рота, а потом я так же быстро приподнялась на бедрах и освободилась от последнего предмета одежды. Я ни о чем не думала, когда он нагнулся и поцеловал мой живот чуть ниже новой татуировки. И уж тем более не осталось никаких мыслей, когда дрожащими руками он начал исследовать мое тело. Сердце совершало чудеса акробатики, а огонь в животе превратился в раскаленную лаву и медленно растекался по моим венам.

Когда он расстался с одеждой, передо мной предстало, наверное, самое красивое творение, и стоило встретиться нашим губам, как нас обоих накрыло чувственным цунами. И с этого мгновения все, что он делал – буквально каждое его движение, – рождало самые вкусные ощущения. Мы вжимались друг в друга до хруста, желая полного слияния, пока у меня не закружилась голова от пьянящего восторга. Моя кожа оживала от каждого прикосновения, и наши руки были везде – я терялась в нем, когда его губы прокладывали огненную тропку вниз по горлу, все ниже и ниже, как он уже проделывал раньше, и я рассыпалась на куски, а он собирал меня заново глубокими, медленными поцелуями.

Он приподнялся надо мной, его пальцы оказались на моих бедрах, и, когда он прижался лбом к моему лбу, его била мелкая дрожь. Влажные, разгоряченные, наши тела снова хотели друг друга.

– Мне нужно… мне нужна минута, – произнес он грубым, низким голосом.

Я посмотрела на него – посмотрела трезво – и увидела, что он теряет контроль над своей человеческой формой. Его кожа потемнела и отливала гранитом. Глаза еще оставались золотистыми, но зрачки растянулись по вертикали.

Ободренная произведенным эффектом, я осмелела и прикоснулась к нему, вспомнив его давнее замечание о пирсинге в определенных зонах – оказывается, он вовсе не шутил. У него вырвался звук, наполнивший меня сладкой истомой. Он зажмурился, его грудь высоко поднялась, и, когда глаза снова распахнулись, зрачки вернулись в обычное состояние.

Его руки опять блуждали по моему телу, движения замедлились, и мы оба уже изнывали от ласк, не в силах больше ждать, и… тогда все случилось.

Я понятия не имела, чего ожидать, поскольку никто меня в этом не просвещал, даже Стейси. От вспышки боли у меня перехватило дух, но Рот… он сгладил боль и превратил ее в нечто совершенно удивительное, изысканно-красивое. Я чувствовала себя как на американских горках, когда замирала на вершине, а потом срывалась вниз, где меня ловил Рот.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного – столь же мощного и волшебного. Рот снова и снова шептал слова любви, и наши тела с упоением двигались им в такт. В этот миг он не был Кронпринцем, а я… ну тем, кем была. Мы были просто влюбленными, и этим все сказано.

Прошли минуты, а может, и часы; я не могла сказать с уверенностью, но вот наши сердца застучали спокойнее, и мы сплелись в одно целое на черных простынях, утопая в объятиях друг друга.

– Ты в порядке? – спросил он, и его голос прозвучал так, словно он не разговаривал уже много лет.

Мне тоже не сразу удалось заставить язык повиноваться.

– Я… превосходно.

Он коснулся меня губами.

– Я не сделал тебе больно?

Я покачала головой, чувствуя, как закрываются глаза.

– Нет. Ты был…

– Удивительный? Божественный? Умопомрачительный…

Я тихонько засмеялась, уютно прижимаясь к нему.

– Да. И то, и другое, и третье.

Рот крепче стиснул меня, и мы долго молчали, пока он гладил меня по спине, убаюкивая, погружая в приятную счастливую дрему.

– Спасибо тебе, – проговорил он.

– За что? – прошептала я.

Рот поцеловал меня в бровь.

– За все, что ты мне даешь.

Глава 14

Я задремала в объятиях Рота, но, когда спустя бог знает сколько времени раскинула руки, обнаружила, что кровать пуста. Я поморгала спросонья, но меня окружала кромешная тьма. Была глубокая ночь, и, лениво пошевелив пальцами ног, я не позволила мыслям об утре нарушить мое томное счастье.

Перекатившись на бок, я подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Я решила, что Рот в ванной, но, скользнув взглядом по комнате, увидела его за фортепиано. Мое сердце забилось сильнее, мысли тотчас вернулись к тому, что произошло между нами, что связывало нас отныне.

Простыни сбились вокруг моих бедер, и мне было лень их поправлять. Вместо этого я прижала к груди безвольные руки.

Он сидел на банкетке, лицом ко мне, обхватив руками согнутые колени. Я не могла разглядеть его лица.

– Что ты делаешь?

Рот встал и вышел из тени. Внешне расслабленный и открытый, он все равно выглядел не совсем обычно. Правда, Рота не назовешь обычным парнем, но сейчас он казался еще более загадочным.

– Ты, наверное, сочтешь меня извращенцем, но я наблюдал за тобой.

– Извращенец и есть.

Уголок его губ дернулся, и на правой щеке появилась ямочка.

– Не мог ничего с собой поделать. Просто ты слишком красивая, от тебя невозможно оторвать взгляд. Это правда. Я – демон. Я никогда не вру.

Я уставилась на него.

Его ухмылка стала шире.

– Я встал, чтобы раздобыть себе чего-нибудь выпить, – признался он. – И оглянулся на тебя. Сам не знаю почему. Просто посмотрел и оцепенел. – Улыбка чуть померкла. – До сих пор не могу поверить, что ты действительно здесь. Что мы здесь. – Он повел плечом, и гладкая кожа натянулась на тугих мышцах. – А потом я стал думать… обо всем… о Лилин, и у меня родилась идея схватить тебя, спящую, в охапку и похитить. Гавайи по-прежнему в планах. К черту Лилин и все остальное. Мы могли бы выжить. Уж я бы об этом позаботился.

Я вцепилась в край одеяла.

– Рот…

Он вздохнул и пробежался пальцами по взлохмаченным темным волосам.

– Я знаю. Тебе не уйти от этого. Никому из нас не уйти. – Он опустил руку. – Вот об этом я и думал, пока смотрел на тебя. – Янтарные глаза сверкнули озорством, и меня отпустило. Я не хотела, чтобы кто-то вторгался в наш мир. – Я говорил тебе, что ты прекрасна?

– Да. – Я потрогала спутанную копну, в которую превратились мои волосы, рассмеялась и прижалась щекой к подушке. – Только ума не приложу, как тебе такое в голову пришло. Посмотри, на кого я похожа.

Он наклонил голову набок и повернулся, устремившись в сторону ванной. Вскоре он вернулся с расческой в руке. Расстегнутые джинсы висели на нем неприлично низко. Я даже видела, где скрывается хвост Тампера.

И не то чтобы я не видела этого раньше.

Мои щеки вспыхнули, и я уткнулась лицом в подушку, пряча глупейшую улыбку из всех известных человечеству. Несмотря на окружающий нас хаос и неопределенность ближайших часов или дней, в моем маленьком мире было светло и уютно.

Те бесподобно красивые мгновения, что пережили мы с Ротом, не поддавались описанию, слова лишь испортили бы их очарование и волшебство. Я могла сказать лишь одно – мы были безумно, глубоко влюблены друг в друга.

И, кажется, я совсем отупела от этой любви.

Рот прикоснулся к моему плечу.

– Привстань.

– И не подумаю, – пробормотала я в подушку.

Он усмехнулся.

– Сядь. Пожалуйста.

От демонов редко услышишь слово «пожалуйста» – мне всегда казалось, что его нет в их лексиконе, – и я приподнялась, подтягивая одеяло к груди. Рот расположился у меня за спиной, прижав одну ногу ко мне, а другую свесив с кровати.

Я оглянулась на него, но, прежде чем успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал меня. Холодный металлический болтик скользнул по моему языку. Он отстранился и мягко повернул мою голову обратно.

– Посмотрим, что тут можно сделать, – сказал Рот, собирая мои волосы. – Ты права. Это какой-то кошмар. Начес как у рокерши из восьмидесятых. Что ты с ними сотворила?

– Да я тут совершенно ни при чем. Это… – я схватилась за волосы, – …твоих рук дело.

Он начал осторожно меня расчесывать.

– Ну, правильно, во всем виноват демон. Я так и знал.

Пока Рот продирался сквозь мои колтуны, до меня дошло, что сам Кронпринц Ада расчесывает мне волосы. Казалось, что это за гранью эксцентричности, но в то же время так мило. Растроганная до глубины души, я почувствовала, что меня распирает от чувств. Слезы кололи глаза.

Похоже, мне нужен стабилизатор настроения.

Рот проявлял необычайное терпение, распутывая мои пряди, чего нельзя сказать обо мне. В такие моменты я обычно начинала ругаться и безжалостно рвать волосы щеткой. Он же невозмутимо напевал себе под нос, и я сразу узнала мелодию.

– «Райский город» – твоя любимая песня? – спросила я.

– Просто привязалась, – откликнулся он. – Последние пару лет у нас внизу ловила только радиостанция классического рока, и мне понравились строчки про зеленую траву.

Я усмехнулась, мысленно представив себе, как обитатели Ада слушают радио «Сириус».

– Почему?

Молчание.

– Там, внизу, трава никогда не бывает зеленой, малышка.

Уголки моих губ опустились.

– Правда? И какого же она цвета?

– Серого, – ответил он. – Почти все серое. Кроме крови. А крови там много.

Крупная дрожь пробежала по моей спине.

– Звучит заманчиво.

– Это странное место. Как я уже говорил, оно похоже на землю, но там очень паршиво. Поначалу все блестит и кажется… симпатичным. Так думают все, кто туда попадает. Но вскоре красота меркнет. И эйфория затухает. Ты замечаешь, что здания рушатся, небо буро-грязное, а трава… да, она серая. – Он прочесал прядь волос и продолжил: – Все выглядит искаженным, перевернутым, запачканным. Настоящее – только здесь, на земле. А внизу лишь убогие реплики, которые рассыпаются на глазах.

Я вспомнила, как однажды Рот признался, что это одна из причин, почему он любит подниматься наверх. Мое сердце тяжело перевернулось.

– А тебе… обязательно возвращаться?

Он ответил не сразу, и у меня в животе заныло.

– Я не знаю, малыш. Если Босс позовет меня обратно, я могу только ослушаться, но ненадолго.

Я зажмурилась от боли в груди, сознавая, что это как раз то, с чем нам когда-нибудь придется столкнуться.

– Босс еще не звал тебя обратно?

– Нет. – Рот помолчал, роняя поцелуй на мое голое плечо. – Босс вроде как позволяет большинству из нас шастать туда-сюда, если только мы не нужны ему для каких-то срочных дел. Пока я хожу у Босса в любимчиках, мне ничего не угрожает.

Это не очень-то обнадеживало.

– Но я думала, что Босс недоволен тобой.

– Босс всегда недоволен, – ответил он. – Но одно дело, когда он недоволен, и совсем другое – когда ты наживаешь врага в его лице.

Я приняла его слова близко к сердцу, но не могла себе представить, чтобы Рот вечно ходил у Босса в любимчиках.

– Не волнуйся об этом, – сказал он, возвращаясь к моим волосам. Я почувствовала, как он распределил распутанные пряди на три части. – Сейчас это не самая большая из наших проблем.

Я фыркнула.

– Что верно, то верно. Но я не могу не думать о том, что однажды ты… просто исчезнешь.

– Я хочу, чтобы ты запомнила то, что я сейчас скажу. – Он положил подбородок на мое плечо, и, когда я повернула голову, посмотрел на меня сквозь густые ресницы. – Ничто в этом мире или внизу не разлучит меня с тобой. Ничто, Лейла. Это обещание я никогда не нарушу.

Глубокое, сильное чувство откликнулось во мне.

– Я даю тебе такое же обещание.

Густые ресницы опустились, прикрывая его глаза.

– Правда?

– Да. – И это была еще не вся правда. – Я никому не позволю разлучить нас, даже твоему Боссу.

Рот усмехнулся и, подняв голову, запечатлел поцелуй на моей шее.

– Мне нравится, когда ты такая воинственная. – Он опять взялся за мои волосы. Повисло недолгое молчание. – Когда я рухнул в пучину, то уже не чаял выбраться оттуда. Я подумал, что Босс либо не захочет спасти мою счастливую задницу, либо попросту забудет обо мне.

Я закусила нижнюю губу. Рот всегда с сарказмом говорил о своем житье в преисподней.

– Не знаю, как долго я там пробыл. Внизу время движется иначе, – продолжал он, переплетая пряди волос. – Не могу сказать, что это было приятно. – Сухой смешок вырвался у него. – Если честно, я чуть не рехнулся, но ты меня спасла.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

– Как это?

– Легко. Я думал о тебе. Только о тебе, больше ни о чем. – Его голос прозвучал тихо, и мое сердце сжалось от боли. – Я вспоминал то время, когда мы были вместе, и, как ни безумно это прозвучит, но думал и о том, что ты там, наверху, с Зейном.

Я поморщилась. Неужели от этого могло быть легче?

Помолчав, он ответил на мой невысказанный вопрос.

– Сознание того, что ты в безопасности и, в конечном итоге, счастлива, делало мое существование более или менее сносным. И я знаю – знаю точно, – что Зейн, не раздумывая, отдал бы за тебя жизнь. Наверное, до сих пор готов это сделать. Так что за тебя я был спокоен. И это помогало, когда… ну, когда становилось совсем невмоготу.

Комок застрял у меня в горле.

– Как бы мне хотелось стереть то время, что ты томился в огненной яме.

Костяшки его пальцев терлись о мою спину, пока он заплетал косу.

– Ты уже это сделала.

Комок в горле разбух еще больше.

– И я хочу, чтобы тебе больше никогда не приходилось жертвовать собой.

– Я ни на секунду не жалею о том, что сделал.

– Знаю, – прошептала я, закрывая глаза. Мне не сразу удалось найти правильные слова. – Ты знаешь, как я отношусь к Зейну. Это никогда не изменится. Даже при том, что сейчас он, скорее, толкнет меня под машину, чем заговорит со мной, он навсегда останется дорогим для меня человеком. – Я замолчала и глубоко вздохнула. – Я уже говорила тебе раньше. Я люблю Зейна, но как брата, и не знаю, могло бы это когда-нибудь измениться или нет. Смогла бы я остаться с ним? – Я пожала плечами. – Да, наверное, но между нами никогда бы не было того, что я пережила с тобой. Не знаю, как долго я была бы счастлива с Зейном, если бы ты никогда не вернулся. И был бы он счастлив со мной, когда вдруг понял бы, что ему недостаточно моих чувств. В любом случае, это несправедливо по отношению к нему. Я рада, что, представляя меня с другим, ты смог выжить там, внизу, хотя, скажу честно, у меня это в голове не укладывается, но я хочу, чтобы ты знал… я никогда не была бы по-настоящему счастлива.

Рот обнял меня со спины обеими руками, положив ладонь над моим сердцем. Я накрыла ее своей ладонью. Его дыхание теплом коснулось моего плеча, когда он произнес:

– Я знаю.

Отстранившись, Рот перекинул толстую косу мне через плечо.

– Готово.

Я протянула руку и провела пальцами по своей новой прическе.

– Да ты мастер, как я погляжу. Лучше меня. Тренируешься на своих демонических подружках?

– Только на куклах.

Я рассмеялась, когда Рот отбросил щетку в сторону. Она отскочила от спинки кровати и ударилась об пол. В следующее мгновение из-под кровати выскочил Фьюри и набросился на расческу. Черно-белая шерсть встала дыбом, уши прижались к голове. Котенок вцепился в рукоятку и потащил добычу под кровать. Оставалось только гадать, что он собирается с ней делать.

Я повернулась к Роту. Наши глаза встретились. Он усмехнулся. И у меня перехватило дыхание:

– Я люблю тебя. Просто хотела, чтобы ты это знал.

– Я жажду тебя. – Он опустил голову, и его губы скользнули по моей шее к чувствительной впадинке за ухом. – Я хочу тебя. Ты нужна мне. – Он нежно куснул мою мочку, и я снова замерла. – И я люблю тебя.

В следующее мгновение я оказалась на спине, Рот устроился на мне, и эти любовные покусывания спускались вдоль шеи все ниже, и прошло не так много времени, прежде чем его труды пошли насмарку – коса растрепалась самым эффектным образом.


Я снова вглядывалась в свое отражение в зеркале.

Глаза по-прежнему казались слишком большими, лицо раскраснелось, но на этот раз я не стояла полуголой. Что, ей-богу, казалось, подвигом, поскольку… ну, как бы это объяснить… словом, как только мы переступили некую черту в наших отношениях, Рот стал просто ненасытным.

Лицо запылало еще ярче, и я опустила взгляд, поправляя воротник джемпера. Ладно. Надо сосредоточиться. Сколь восхитительным ни был вчерашний вечер, а еще ночь и это утро, сегодняшний день обещал сущий ад. В прямом смысле этого слова. Я собиралась в преисподнюю. Сказать, что я нервничала, значит не сказать ничего, и я до сих пор не представляла себе, как отвлечь Рота, чтобы он не узнал о моих планах. Он-то думал, что мы отправляемся на поиски Лилин. И даже упомянул о другом модном клубе демонов. Хоть мне и не терпелось там побывать, я знала, что это произойдет не сегодня.

И я по-прежнему не знала, как буду оправдываться, когда вернусь – если вернусь, – потому что Рот, конечно же, придет в ярость.

Бэмби сместилась у меня на спине, скользнув хвостом по левой стороне грудной клетки, едва не спихнув Робина. Утром, когда я проснулась, она уже распласталась на мне, что не входило в мои планы, но не могла же я ни с того ни с сего шугануть ее. Рот непременно заподозрил бы неладное. Меня это очень угнетало – меньше всего мне хотелось подставлять Бэмби.

Она же стала практически нашим ребенком.

Я убрала волосы в высокий пучок, закрепила его миллионом заколок и вышла из ванной. Рот стоял, вальяжно привалившись к стене, скрестив длинные ноги в лодыжках, руки в карманах джинсов. Стоило мне увидеть его, как я разом забыла, что собиралась делать.

Рот выглядел ослепительно.

Черные волосы падали на янтарные глаза, рубашка обтягивала мускулистое тело, подчеркивая нужные места – от этого зрелища захватывало дух, но что поистине сводило с ума, так это его улыбка, от которой у него появлялись ямочки на щеках и которая полностью преображала Рота, когда он смотрел на меня. И сейчас именно так он улыбался мне.

– Классные брючки, – сказал он.

Я оглядела свои брюки. Черные. Кожаные. Я не сдержала вздох.

– Больше никогда не позволю Кайману покупать мне одежду.

Рот усмехнулся и оттолкнулся от стены.

– Надеюсь, отныне только он и будет покупать для тебя одежду. – Проходя мимо меня в сторону двери, он скользнул рукой по моим обтянутым кожей ногам. – Или, по крайней мере, оставь у себя эти.

Я закатила глаза и повернулась кругом.

– М-м. – Рот окинул меня взглядом с головы до ног. – Пожалуйста, не выбрасывай их.

Рассмеявшись, я уперлась руками ему в спину и подтолкнула его к двери.

– Только потому, что ты произнес волшебное слово.

– И потому, что твоя попка выглядит в них обалденно?

– О боже, – застонала я, качая головой, когда он закрыл за нами дверь.

Рот обнял меня за плечи и притянул к себе. Мы двинулись по коридору.

– Я думаю, что это веский довод.

– Нисколько не сомневаюсь.

Его рука скользила по моему предплечью, пока мы шли к лестничной клетке, а потом долго-долго спускались на первый этаж.

– При покупке брюк, малышка, самое главное – это то, как смотрится в них твоя задница.

Я сжала губы, чтобы не расхохотаться.

– Уверена, что есть критерии поважнее.

Он усмехнулся.

– Например?

– Ох, ну я не знаю. Как насчет удобства?

– Это скучно.

– А практичность?

Он метнул на меня взгляд.

– Нет ничего практичнее кожаных брюк. Мало того, что они защищают твою задницу, так они еще добавляют ей сексуальности.

Мы приближались к холлу.

– У тебя есть ответы на все вопросы, не так ли?

– Да.

– Это бесит, – пробормотала я, покосившись на серую бетонную дверь – портал в Ад, – и сердце забилось сильнее.

– Но ты все равно меня любишь, – заметил он.

– Тут ты прав. – Я расправила плечи, когда Рот открыл передо мной дверь.

Мы вошли в огромный холл все так же в обнимку. Как и в первый раз, когда я попала сюда, пространство внушало мне благоговейный страх. Мне не часто доводилось здесь бывать, потому что обычно мы заходили в дом через гараж или подвальный этаж клуба, откуда сразу поднимались по лестнице.

Огромная люстра висела по центру, отбрасывая яркий свет в каждый угол, но именно роспись на потолке сразу привлекала внимание. Ангелы. Много парящих в вышине ангелов, которые схватились в жестокой битве, сражаясь друг с другом огненными мечами. Одни, поверженные, падали сквозь пенистые белые облака. Другие воинственно поднимали клинки. Роспись поражала необыкновенной точностью прорисовки деталей, вплоть до красно-оранжевых языков пламени, а еще искаженных гримасой боли лиц ангелов. Даже добродетельный блеск в глазах был схвачен.

Я быстро отвела взгляд от картины, которая на этот раз вызвала у меня беспокойство, в то время как раньше я находила ее забавной.

Повсюду были расставлены антикварные кожаные диваны, и они не пустовали. Демоны всех возрастов сидели там поодиночке и группами, разговаривали и смеялись. Некоторые болтали по телефону. В воздухе разливался ароматный запах кофе. Любой человек принял бы их за обычных людей, если бы не странные блики, которые мелькали в их глазах.

Они были не совсем людьми – во всяком случае, в полном смысле слова.

Кто-то бросил в мою сторону недоуменный взгляд. Кто-то сделал вид, будто меня не существует. Молодая женщина, одетая в подобие бюстье, в котором легко угадывался стиль Каймана, встала с кресла и, сверкая широко раскрытыми глазами, поспешила через холл, исчезая в коридоре.

Я не могла сказать, связано это странное поведение со мной или все-таки с присутствием Рота. Я до конца не понимала, почему демоны так реагируют на Рота, но никто из слонявшихся в холле к нам не приближался.

Я повернулась к Роту, и тут посреди холла, прямо под люстрой, материализовался Кайман. Я оцепенела, когда он развязной походкой двинулся в нашу сторону. Его розовая цветастая гавайская рубашка показалась мне самой большой безвкусицей, которую я когда-либо видела.

– Ладно. Я официально отказываюсь от идеи назначить Каймана ответственным за твой гардероб, – хмыкнул Рот.

Я хихикнула.

Кайман пропустил его слова мимо ушей.

– Отличное утро, не правда ли? – радостно произнес он и встал сбоку от Рота. – Светит солнце, но к вечеру обещают снег. Много снега. Столько снега…

Меня будто раскололо надвое.

Все произошло так быстро, что я не успела ничего понять, пока не увидела, как у Рота подкосились ноги и он рухнул на пол. Сердце подкатило к самому горлу, и я попыталась подхватить Рота, но он оказался слишком тяжелым, и я упала на колени.

Кайман вырубил Рота ударом в шею.

Глава 15

Ужас охватил меня, когда голова Рота свесилась под неестественным углом.

– Боже мой! – закричала я, поднимая взгляд на Каймана. – Что ты наделал? Что ты…

– Нам же надо было его отвлечь. – Он кивнул в сторону Рота. – Вот он и отвлекся. И ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать. Дай же и мне насладиться триумфом.

У меня отвисла челюсть.

Женщина-демон, проходившая мимо с чашкой кофе в руке, развернулась на своих черных «шпильках».

– Я не хочу в этом участвовать, – бросила она и поспешила прочь.

Меня мелко трясло, пока я смотрела на застывшего в неподвижности Рота. Я не могла дышать и, когда поднялась с пола, почувствовала, что моя кожа начинает твердеть, а под лопатками усиливается жжение.

– Вау. – Кайман развел руками. – Успокойся ты, ползучий демон, скрытый Страж. С ним все в порядке. Послушай, если бы ему угрожала серьезная опасность, Бэмби уже давно соскочила бы с тебя. Он очнется через пару минут, устроит мне головомойку, догадается о твоем исчезновении, и, когда я снова сверну ему шею, чтобы он не помчался за тобой, мы придем в себя и повторим все сначала, так что, пожалуйста – пожалуйста, не покидай нас надолго.

Мое сердце не успокаивалось.

– Если он ранен…

– Да не ранен он, – подал голос демон с дивана. С мертвенно-бледным лицом он смотрел на Рота. – Таким ударом Принца не убьешь, и когда он очнется…

– Да, будет недоволен. – Кайман вздохнул.

– Я даже не попрощалась с ним, Кайман. – Я судорожно вздохнула. – Что, если я…

– И думать не смей. Ты вернешься. Лейла, тебе надо действовать. Иначе порка, которую я получу, окажется напрасной. Ты должна идти. – Он махнул рукой куда-то мне за спину, и я оглянулась в сторону золоченых дверей лифтов.

Да, мне пора.

С бешено бьющимся сердцем я опустилась на колени и скользнула губами по щеке Рота, погладила его по голове, убирая с лица пряди волос. Я не хотела оставлять его. Я хотела дождаться, пока он откроет глаза, но не могла.

– Я люблю тебя, – прошептала я, и голос сорвался, когда я сжала правую руку в кулак.

Поднявшись, я повернулась к Кайману и, замахнувшись, со всей силы заехала ему кулаком в живот. Несколько демонов ахнули.

– Уф, – проворчал он, согнувшись пополам, обхватив живот руками. – Сладкий Моисей в патоке.

Мне стало чуть легче, и я заставила себя отвернуться и двинуться в сторону лифта. Я не стала оглядываться, потому что, если бы сделала это, не уверена, что не повернула бы обратно. Я хотела думать, что меня ничего не остановит, что мое дело куда важнее и выше, чем наши отношения с Ротом, но сомневалась в том, что я настолько самоотверженна и бескорыстна.

Золотые лифты словно ждали меня, и я со злостью ударила по круглой кнопке вызова. С мягким, почти человеческим стоном двери открылись. Я шагнула внутрь и повернулась лицом к холлу.

Кайман уже нарисовался перед лифтами, потирая живот.

– Будь осторожна, Лейла. Помни: в Аду все обманчиво.

Прежде чем я успела ответить, двери наглухо закрылись, и лифт пришел в движение. Я отступила назад, тяжело сглотнув, когда начался медленный спуск вниз. В лифте не звучала музыка, отсутствовала и внутренняя отделка панелями, да и сама дверь, казалось, была сделана из какого-то странного материала. Я провела пальцами по внутренней стороне двери и отдернула руку, не сдержав испуганного вздоха.

На ощупь она напоминала… кожу.

Живот свело, и я подумала, что меня стошнит, когда дверь пошла рябью.

Причудливый оранжевый свет отражался от стенок лифта. Я подняла глаза к потолку и в ужасе зажала рот рукой.

Потолка надо мной не оказалось.

Там, наверху, пламенела крыша огня, и его языки облизывали края стен. Мои глаза расширились, когда я подумала, что пламя поглотит весь лифт, но оно не распространялось. Лифт тряхнуло, и спуск ускорился.

Меня отшвырнуло спиной к стене. Выбросив вперед руки, я ухватилась за поручень, когда лифт стремительно понесся вниз. Сердце отчаянно колотилось, костяшки пальцев ломило от боли – так крепко я вцепилась в кусок металла. Мне казалось, что лифт вот-вот развалится.

Без всякого предупреждения он резко остановился, сшибая меня с ног. Я ударилась коленями об пол, и к тупой боли добавилось внезапное головокружение. Прошло несколько мгновений, прежде чем оно стихло, и только тогда до меня дошло, что лифт замер на месте.

Я заставила себя подняться и выпрямилась во весь рост. Как по команде, двери лифта мягко разъехались в стороны. У меня отвисла челюсть, когда передо мной открылся… Ад?

Не тут-то было.

За открытыми дверями лифта тянулись белые стены – белый пол, белый потолок. Блестяще-белый цвет. Девственно-чистый. Ноги сами вынесли меня из лифта в огромный круглый вестибюль, откуда в разные стороны уходили сотни, если не тысячи коридоров. Звучала музыка. Отвратительные пошлые наигрыши, от которых можно сойти с ума, если слушать их дольше пяти минут. Я не верила своим глазам. В Аду имелся собственный холл.

Похоже, его никто не охранял. Я не увидела демонов, готовых наброситься на меня, что удивляло. Впрочем, Кайман предупреждал, что в Аду все обманчиво. Может, я просто не могла их видеть. Оглядевшись вокруг в поисках скрытой угрозы, я заметила, что на стенах у входа в каждый коридор висят золотые таблички с именами…

– Ни фига себе, – прошептала я.

На табличках были выгравированы имена. Среди них попадались и незнакомые, а от каких-то мне стало не по себе. АБАДДОН. ВИН. МОЛОХ. БАЭЛЬ[11]. Именам не было конца. Прямо напротив лифта я увидела коридор с табличкой БОСС, а по соседству с ним… У меня перехватило дыхание.

АСТАРОТ.

Я чуть не ринулась прямо туда – так мне хотелось посмотреть, как живет Рот, когда спускается в Ад, – но вовремя остановила себя. Сейчас не до этого.

На противоположной стороне я углядела табличку ОГНЕННАЯ ПУЧИНА. И через три от нее – ту, что искала: ЖНЕЦ.

Сделав глубокий вдох, я быстро зашагала к коридору с именем Жнеца и пошла по длинному, ярко освещенному, довольно прохладному тоннелю. Никаких окон. Никаких запахов. Воздух застойный, но чистый, и все равно мурашки побежали по коже.

Я подошла к глухим двойным дверям, и, прежде чем успела что-либо сделать, они бесшумно открылись, впуская меня в незнакомый мир. Он встретил меня невыносимой удушливой жарой.

Остановившись в шаге от порога, я закусила губу. Это… это было то, что я ожидала увидеть. В каком-то смысле. Огненно-красное небо. Ни облачка. Ни солнца, ни луны. Просто глубокое оранжево-красное свечение неизвестной природы. От запаха серы и еще чего-то мерзкого меня чуть не вывернуло.

Дорога, вымощенная диковинным камнем, уходила вдаль, прорезая кварталы высоких зданий пепельного цвета. Небоскребы тянулись в эту странную высь, пугая своими темными окнами, за которыми не угадывалось никаких признаков жизни. Мой взгляд переместился с грозных великанов на массивное строение, маячившее далеко впереди. Это было самое величественное из всех зданий, будто вынырнувшее прямо из Средневековья. Скатную крышу венчали шпили-близнецы, отчего дом больше походил на крепость. Чем-то он напомнил мне особняк, в котором я выросла.

Я с трудом сглотнула, догадываясь, что он-то мне и нужен; конечно же, Мрачный Жнец не мог проживать в милом домике с веселым палисадником. О нет, это должен быть замок в духе «Властелина колец».

Зная, что у меня не так много времени и что время движется здесь иначе, я собралась с духом и, как взрослая девочка, двинулась вперед.

То, что произошло в следующее мгновение, застало меня врасплох.

Дрожь пробежала по коже, и я почувствовала, как Бэмби и Робин покидают мое тело. В панике, я попыталась остановить их, не уверенная в том, что Робин готов к такой вылазке, но все оказалось тщетно.

Две тени выплыли из-под моей рубашки, образуя два круга неправильной формы. Они задрожали, а потом упали на каменную дорогу, разбиваясь на миллионы крошечных шариков. Чернильно-черные точки поднялись в воздух, но не опустились на землю, как обычно.

Они кружили и кружили до тех пор, пока не сбились в густые тени. Я разинула рот, когда передо мной проступили силуэты – с ногами, торсами, руками и головами. Они застыли двумя лужами чернил, а со следующим ударом моего сердца приобрели узнаваемые черты.

Передо мной стояли парень и девушка.

У меня заныла челюсть – так долго я держала рот открытым, но закрыть все равно не могла. Это были не маленькие дети. На самом деле они выглядели чуть старше меня, но определенно принадлежали к расе гуманоидов.

Парень был высоким и стройным, с темно-рыжими волосами, которые падали на глаза малинового цвета. Без рубашки, жилистый, он являл собой образец грации. Рыжеватый пушок покрывал его голую кожу. Рядом с ним стояла девушка с волосами темно-красного цвета, почти совпадающего с оттенком ее глаз. В черной майке и джинсах, она выглядела почти земной. Почти. Просто ее кожа не совсем напоминала… кожу. Такое впечатление, что сквозь нее проступали крошечные чешуйки, как у… змеи.

О боже.

Девушка широко улыбнулась.

– Привет, подруга.

– Привет, – медленно протянула я, и мой взгляд заметался между ними. – Хм…

Вскинув подбородок в знак приветствия, парень повел носом, а затем… его уши проделали то же самое.

– Привет.

Боже мой.

– Я так и знала, что тебя потянет на всякие глупости, и оказалась права! – Повернувшись к парню, девушка подняла руку, сделав ему знак: – Что я тебе говорила? Она обязательно попрется сюда. Так что радуйся, что я здесь и тебя не съедят драконы. Да-да, тут водятся драконы. И не такие приветливые, как Тампер.

– Ты такая умная, – сухо ответил он.

– Хорош язвить. – Девушка повернулась ко мне: – От него пока толку мало, он ведь новичок в таких делах. Так что мне пришлось составить ему компанию.

– Ты… ты… – Я никак не могла заставить себя произнести это. – Ты – Бэмби.

Подпрыгнув, она хлопнула в ладоши.

– А ты – Лейла. А он – Тупица.

Тупица вздохнул.

– Я – Робин. Ну, твой личный фамильяр. А не паразит, которому нужно возвращаться к папочке.

Бэмби фыркнула.

– Как насчет того, чтобы тебе вернуться на свое место? А? Не думал об этом?

Их препирательства казались какой-то бессмыслицей, хотя самой большой бессмыслицей было то, что я видела перед собой Бэмби и Робина в человеческом обличье.

– Так вы оба… Вы так выглядите на самом деле?

Бэмби кивнула.

– Ага. Когда есть возможность, что, к сожалению, случается не очень часто. Но мы можем общаться друг с другом даже как животные. Вроде как телепатически. – Она надулась. – Робин – это тоска смертная. Спит почти все время.

Парень хмуро глянул в ее сторону.

– Потому что мне нужна подзарядка.

– Да какая разница, – огрызнулась девушка. – Я скучаю по моим мальчикам. Нитро, Фьюри и Тору. С ними не соскучишься. Вот Тампер такой же, как и ты. Еще один зануда, который дрыхнет без просыпу, а когда просыпается, ворчит, как дед.

Я медленно захлопала ресницами, когда Бэмби подняла руки над головой, потягиваясь. Ее маечка задралась, обнажая плоский живот, и меня вдруг осенило, что Рот таскает на себе такую цыпочку. Серьезно, Рота все время обнимает девица! Она шастает по всему его телу. А у меня чувак на животе!

Рот и Кайман почему-то забыли упомянуть эту маленькую деталь.

Уродливое, коварное чувство ревности закралось в меня, и я не смогла удержаться.

– Ты живешь на Роте.

– М-м да. Иногда – на тебе. М-да… – Она нахмурилась. – Ты что, повредилась головой?

Ладно. Я на миг зажмурилась. Ревность казалась нелепой. Не могла же я ревновать к Бэмби, пусть и оторве, но все-таки по большей части змее – настоящей, гигантской змее, которая не брезгует никакой жратвой.

Да, но на моем-то теле поселился парнишка…

– О боже, – простонала я, взглянув на Робина. – Ты был на мне прошлой ночью. Ты был на мне…

– Как только вы оба начали сбрасывать с себя одежду, я вырубился. – Он поднял руки, наморщив нос. – Не хотел этого видеть. Все это не по мне.

– Я… – Слов не было.

– Послушай, – вмешалась Бэмби. – Большую часть времени, что мы проводим на вас, нам совершенно пофиг, чем вы там занимаетесь. Хотя вру. Когда ты была с Зейном, я очень даже следила за происходящим.

Я ущипнула себя за переносицу.

– А котята? Они…

– О, это те еще сорванцы. Они тройняшки, – сказала Бэмби, шлепнув меня по плечу с такой силой, что я еле устояла на ногах. – Тройня, Лейла. Их трое.

– Я поняла. – Я потерла ноющее плечо. – Спасибо.

Робин сложил руки на груди и бросил взгляд на оранжевое небо.

– У меня есть ощущение, что нам не следует здесь находиться.

– Это невыразимо странно, – пробормотала я, пытаясь осознать тот факт, что я беседую с фамильярами.

Бэмби перекинула красные волосы через плечо.

– А я думаю, что это фантастически восхитительно. – Она дернулась вперед, показав Робину язык. Даже в человеческом облике язык у нее оказался раздвоенным. – Но знаешь, что меня огорчает? Твой вкус в выборе мужчин. Я очень надеялась, что ты переспишь с Зейном. Он выглядел очень аппетитно.

– Ты уже съела одного Стража…

– Дорогая, я думаю не о том, чтобы набить желудок, когда пожираю глазами такой большой светловолосый комок сладкой любви.

Я округлила глаза, а Робин закатил свои.

– Я… э-э, прости, разочаровала тебя?

Бэмби продолжала, как будто меня и не слышала.

– Мне нравилось, когда он меня гладил, да и тебе, думаю, тоже нравилось, – сказала она, и мое лицо загорелось, потому что я знала, какой момент она имеет в виду. – Но интересно, что бы он почувствовал, если бы узнал, какую мою часть на самом деле ласкал. Это была не шея.

– Фу, какая гадость, – сказал Робин.

Она хихикнула.

– Это было потрясающе.

Ладно. Я знала, что должна сосредоточиться на более важных вещах, но присутствие фамильяров меня отвлекало.

– Как такое возможно? – спросила я.

Бэмби открыла было рот, но ответил мне мужской голос, раздавшийся у меня за спиной.

– А, слова истинного новичка. Позволь мне просветить тебя, юное невинное создание. Всякий раз, когда фамильяры попадают в Ад, они автоматически принимают эту форму. Очевидно, никто не подумал предупредить тебя, решив, что это сущая ерунда.

Резко повернувшись, я с трудом поборола желание попятиться назад. Инстинкт требовал, чтобы я бежала как можно дальше от высокого мужчины, что стоял перед дверью, ведущей в коридор. Хотя «высокий» — это мягко сказано. Его рост явно превышал два метра. А еще он был красавчик, если кому по вкусу темная борода и цепкие ледяные глаза.

– Они могут принимать эту форму и наверху, – продолжал он.

Бэмби хихикнула за моей спиной.

– Астарот разрешает мне это делать. Не часто. Но когда случается, бывает весело. Я бы хотела, чтобы он разрешал чаще.

Мужчина выгнул бровь.

– Я бы сказал, это не самое мудрое решение. Видишь ли, – добавил незнакомец, снова обращаясь ко мне, – фамильяры совсем не умеют управлять своими рефлексами, и для них не существует никаких нравственных ориентиров.

– Это точно, – согласилась Бэмби.

– Нам с тобой нужно поговорить, – сказал мне человек, поднимая руку. Он щелкнул пальцами, и я, скорее, почувствовала, а не увидела, что фамильяры исчезли. – Не волнуйся. С ними ничего не случится. За ними присмотрят, чтобы они держались подальше от ямы и любого демона, который может быть немного зол на принца. Но я уверен, что эти двое сами способны доставить больше неприятностей, чем их тут поджидает. Будь уверена, тебе вернут обоих, как только ты соберешься обратно.

Мои глаза расширились, и пульс подскочил до небес. Я не увидела ауру вокруг мужчины, но, если бы и увидела, то наверняка темную и необъятную. От него исходила власть высшего порядка. Он не сделал ни одного движения в мою сторону, но я знала, что он может прикончить меня в мгновение ока.

Может прикончить нас всех.

– Я знал, что ты придешь, – продолжил он, и его губы слегка изогнулись. – Я даже поспешил вернуться из жемчужных врат в предвкушении этой встречи. Но разве тебе нечего сказать мне, дитя? Ведь ты хотела меня видеть. И вот я здесь.

Это был Жнец – Мрачный Жнец.

Глава 16

Меня так и подмывало воскликнуть: «Тысяча чертей!», но передо мной стоял сам Мрачный Жнец, и он ждал меня. Хотя чему тут удивляться – будучи тем, кем он был, он, вероятно, видел все.

Хотя при мысли об этом мне стало неловко.

Дрожь беспокойства пробежала по телу, в голове теснились тысячи вопросов, которые, я знала, лучше не задавать. Но так хотелось. Я бы с удовольствием спросила, действительно ли он ангел смерти. И мог бы он прямо сейчас отвести меня к Сэму? Знаком ли он с Лилит? Видел ли, куда попал Илья после того, как Лилин убил его? И что стало с другими несчастными жертвами? Вопросы рвались наружу, и мне стоило невероятных усилий хранить молчание.

Жнец улыбнулся в аккуратно подстриженную бороду.

– Принц будет очень зол на тебя, когда ты вернешься.

– Да. – В этом не было никаких сомнений. Я лишь надеялась, что все-таки вернусь.

Его улыбка стала шире, но не коснулась глаз и не смягчила черты лица. Откровенно говоря, она добавила ему жуткости.

– Тем более что я уже заблокировал все порталы в Ад. Он не сможет прийти за тобой. Я просто не хотел, чтобы нам мешали – мы должны провести время в спокойной обстановке, и да, в моей власти сделать так, чтобы нас не беспокоили, и еще много чего другого.

Мое сердце тяжело перевернулось, и во рту пересохло. От идеи провести время дурно пахло, и она вызвала у меня приступ раздражения. Впрочем, и вернуться с пустыми руками я не могла.

– Я должна была прийти. Я должна…

– Я знаю, зачем ты здесь, но не хочу говорить об этом. – Он прошел мимо меня, направляясь в сторону крепости. – Пока не хочу.

Я повернулась, чтобы следовать за ним.

– Но…

– Если тебе хватит мудрости, ты не станешь ни о чем расспрашивать. Пожалуйста, скажи, что ты мудрая.

Опечаленная, я не стала говорить то, что действительно хотела сказать.

– Мне нравится думать, что я мудрая.

– Тогда ты пойдешь со мной, – с насмешливой любезностью бросил он через плечо. – И будешь говорить со мной, о чем я пожелаю.

Я понятия не имела, о чем таком захочет говорить Жнец, что не имеет отношения к Сэму, но поспешила за ним, стараясь не отставать.

– Вот и умница, – пробормотал он, вышагивая по центру пустынной дороги, засунув руки в карманы брюк. Нас окружали притихшие дома. – Жаль, однако, что ты не очень наблюдательна.

Сжав губы, чтобы не сболтнуть лишнего, о чем потом пожалею, я сосредоточилась на камнях под ногами. Они тоже имели красноватый оттенок.

– К примеру, что тебе известно о твоей матери? – Я оторопела от его вопроса. – Да, о Лилит. Вот о чем я хочу поговорить. Знаешь ли ты, детка, что Лилит не демон? Ну, не совсем демон?

На мгновение я лишилась дара речи.

– Она – демон. Все говорят…

– Все могут говорить то, что им заблагорассудится, но это не значит, что они правы, а истина иногда теряется в трактовке фактов, если они неправильно поняты, – ответил Жнец, и уголки его губ поползли вверх. – И правда, как и факты, в том, что Лилит – не просто демон.

Мы миновали здание в форме хижины, зажатое агрессивными небоскребами. Краем глаза я как будто заметила движение в окне лачуги, но, присмотревшись, ничего не увидела.

– Я… я не понимаю.

– У меня есть ощущение, что ты вообще мало что понимаешь. – Он оскорбил меня довольно изящно. – Ты знаешь о происхождении Лилит, верно? Она была изгнана из Эдема, потому что была… скажем так, своевольной. После изгнания она совокуплялась с демонами и породила целую новую породу – но все это случилось не сразу. О, нет. Видишь ли, участь Лилит снискала ей симпатию со стороны очень могущественного существа. В его лице она нашла… неожиданного союзника, и, когда Эдем развалился и все его обитатели были лишены бессмертия из-за грехов, как и Лилит, ее новый друг… ну, он решил, что несправедливо наказывать Лилит еще раз.

– Думаю, что могу угадать, кто был этот друг, – сказала я, надеясь, что Жнец не отправит меня в следующее столетие за такую дерзость. – Босс?

– Правильно. В то время они были два сапога пара. До встречи с Лилит Босс еще не создал ни одного демона и понятия не имел, как это делается, но он отказался разрешить Лилит умереть естественной смертью. Кто знает, то ли Босс действительно питал к ней нежные чувства, то ли просто захотел снова показать крутому парню на небе средний палец. В общем, это неважно. Босс обнаружил, что кровь первородного падшего ангела, если ее проглотить, дарует, среди прочего, еще и бессмертие. Эту кровь и дали выпить Лилит, таким образом восстановив ее бессмертие. – Жнец подождал, пока я переварю новую информацию. – Я уверен, что Босс теперь сожалеет о своем подарке, но задним умом мы все крепки.

Он широко улыбнулся, когда мы приблизились к узкому мосту, построенному из того же камня, по которому мы шли. Запахи серы и металла усилились.

– Получается, что Лилит… она, в сущности, не демон. Она из тех, первых людей, вместе с ними ставшая смертной, а с выпитой кровью падшего ангела обретшая бессмертие. – Я еще больше нахмурилась. – Да, вот так-то… И кем ее считать после этого?

Он повел плечом и взглянул на меня сверху вниз.

– Кем считать тебя?

Холодный озноб спустился по моей спине, несмотря на душный кислотный воздух.

– Я и сама не знаю, если честно.

– Интересно, как природа всегда заботится о своих созданиях, развивая систему сдержек и противовесов, собственный закон равновесия. Несмотря на возвращенное ей бессмертие, у Лилит осталось одно слабое место, по сути, выключатель. Если она родит ребенка естественным путем и с этим ребенком что-нибудь случится, ей придет конец. Дав жизнь тебе, она, в конечном счете, привела в действие единственное оружие, которое может ее убить. Природа. Хитрая сука.

Мои глаза расширились. Значит ли это, что… когда я умру, умрет и Лилит? Выходит, я – ее выключатель. Вау.

– Честно говоря, я никогда не понимал, почему она решила пойти на риск и создать тебя. Без обид.

– Я и не обижаюсь, – пробормотала я. – Может быть, она не знала про… выключатель?

– О, я уверен, что знала. В своей гордыне она не уступает Боссу, – ответил Жнец, и я напряглась, опасаясь, что нагрянет Босс и потребует расплаты за нанесенное оскорбление. – Она думала, что ее ребенок будет таким же, как она, – коварным, одержимым идеей власти и контроля. И это был хитроумный план. Совратить Стража, передать ребенка на воспитание заклятому врагу, чтобы, в конечном счете, узурпировать Стражей и, возможно, даже Босса. Лилит хотела подчинить себе мир, отнятый у нее, когда она была изгнана из Эдема. И не имело значения, что ей вновь было даровано бессмертие, в котором она могла бы найти успокоение. Она хотела отомстить всему человечеству – всегда хотела и будет к этому стремиться. В твоем рождении и заключался ее дьявольский план, но результат оказался неудачным – потому что ты не похожа на нее. Своим внутренним содержанием.

– Нет, – прошептала я, ступая на мост. Даже не знаю, что я почувствовала, узнав о том, что Лилит – моя мать – видела во мне лишь только инструмент, орудие в нескончаемой войне. Злость и разочарование сплелись в гремучий клубок, и у меня вырвался грубый смех. Чем я была для Лилит, теперь уже не имело значения. Впрочем, как и раньше. – Я не такая, как она.

– Но ты не похожа и на Стражей. Ты и сама так думаешь. – Жнец негромко засмеялся, останавливаясь у каменной стены моста, чтобы полюбоваться бегущей внизу рекой. Но что это была за река!

Темно-красные воды клокотали и пенились, и у меня возникло ощущение, что именно от них и исходит противный удушливый запах. Мне совсем не хотелось знать, что за источник питал эту реку, но она казалась вязкой и тягучей, и я подозревала, что это не вода.

– Я хочу рассказать тебе небольшую историю, и ты отнесись к ней с самым пристальным вниманием.

Я сомневалась, что смогу выдержать еще одну байку, но заставила себя сосредоточиться.

Вынув руки из карманов, Жнец слегка коснулся стены.

– Первые ангелы, посланные просветить человечество, позорно провалили свою миссию. Они поддались злу и искушению, стали прожорливыми в еде и питии. Прелюбодействовали. – Усмехнувшись, мужчина взглянул на меня. – Неудач было много, Лейла. Так много, что крутой парень на небе понял, насколько серьезную нажил себе проблему. Эти ангелы, могущественные, созданные по его образу и подобию, погрязли в грехе. Они могли погубить все, что он создал, поэтому с ними надлежало разобраться, примерно наказать, и это было поручено Альфам.

Увлеченная подробностями давней истории, которыми никто никогда не делился, я молчала и старательно внимала. При этом старалась не дышать слишком глубоко, потому что вонь стояла нестерпимая и я боялась потерять сознание.

– Некоторые из тех падших первых ангелов, посланных к людям, избежали наказания, спустившись в Ад. Босс принял их с распростертыми объятиями. Этих первородных и боятся другие демоны. Их тоже называют демонами, но они не демоны, они не созданы Боссом и не порождены другими демонами. Стоило бы помнить, откуда они пришли, – объяснил Жнец, вскинув подбородок. Его плечи напряглись под простой белой рубашкой. – Были среди падших ангелов и те, кто принял наказание. Благочестивые существа, они признали свою вину, а их любовь к Создателю оказалась сильнее, чем стремление к свободе. И они были наказаны. Знаешь как, Лейла?

Мое имя слетело с его губ порывом арктического ветра, и я поежилась.

– Нет.

Он повернулся ко мне, привалившись к стене, в отличие от меня уверенный в ее прочности.

– Они были обращены в камень.

Я ахнула, когда на меня навалилось осознание.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. – Его глаза холодно блеснули. – Те ангелы, что согрешили и приняли наказание, были обращены в камень и получили пугающую звериную внешность не просто для того, чтобы напоминать человечеству о существовании зла, но чтобы служить наглядным примером для тех, кому надлежит быть выше искушения, чтобы они понимали, что тоже могут оказаться лишенными благодати.

– Ох. – В голове все кружилось и путалось. Получается, Стражи изначально были падшими ангелами? До меня вдруг дошло, почему Рот в насмешку называл их небесными отходами. Он знал, но всегда говорил, что ему не положено рассказывать эту историю.

– В течение многих веков раскаявшиеся падшие ангелы оставались погребенными в камне – пока Альфы не пробудили их для борьбы с быстро растущей популяцией демонов и Лилин, порожденных сотни лет назад, – продолжал Жнец, снова устремив взор на реку. – Они разбудили не всех, Лейла. Некоторые до сих пор дремлют. Даже если твой клан этого не знает, но те, чьи грехи были наиболее тяжкими, до сих пор отбывают наказание в камне.

– Боже, – выдохнула я, вспоминая бесчисленные фигуры горгулий, украшающих здания только в одном округе Колумбия. Все это время я думала, что они просто вырезаны из камня человеком.

– Те, кого разбудили, стали первыми Стражами, но наказание изменило их. Вот почему они существуют в двух формах и в своем истинном обличье напоминают тех самых существ, которых им поручено истреблять. Ирония судьбы, не правда ли? – Жнец снова улыбнулся. – Я уверен, что твой клан еще не забыл свою подлинную историю, но им бы этого очень хотелось, не так ли? Если кто и превосходит Альф в высокомерии, так это Стражи.

Пожалуй, в этом я могла с ним согласиться.

– Очень познавательно, но…

– Зачем я тебе все это рассказываю – историю твоей матери и клана, который вырастил тебя как собственную дочь? Тебе что-то от меня нужно, но я хочу, чтобы ты понимала, кто ты есть. – Мужчина оттолкнулся от стены и повернулся лицом ко мне. – Вот ты стоишь передо мной, съежившись, словно беспомощная девчонка.

Волоски снова вздыбились у меня на шее.

– Это потому, что ты… Мрачный…

– Я знаю, кто я. По крайней мере, я могу это сказать. А ты про себя не можешь.

– Да, я понимаю, но…

Он выбросил вперед руку, схватив меня за горло. Я успела сделать вдох, прежде чем поняла, что он может стать последним. Паника захлестнула меня, и я протянула руку, вцепившись в массивную лапищу. Я велела своему телу сменить обличье, но Мрачный Жнец улыбнулся, отрывая меня от земли.

– Ты не можешь сменить обличье. Здесь это не проходит. Разве Кайман тебе не говорил? Глупый демон, вечно упускает самую важную информацию. Ты не местная, детка, поэтому не можешь принять свою истинную форму, – сказал он, поднимая меня еще выше. – Я могу вмиг сломать тебе шею, и знаешь, что произойдет?

Я умру.

Я не могла произнести это вслух, потому что пыталась сохранить ту толику кислорода, что еще оставалась в легких, хотя надолго ее не хватило бы. В груди уже жгло, и сердце колотилось неистово.

– Это будет больно. Тебя вырубит, но нет, ты не умрешь, – продолжал он, как будто читая мои мысли. – Если честно, единственное, что тебя может убить, так это железный кинжал в сердце. Ну, или если кто-то отрежет тебе голову. – Его слова пробивались сквозь горячий туман, но я уже не понимала их смысла. – Огонь? Не-а. Падение с сотого этажа? Нет, это тебя не убьет. Выпустить кишки? Тоже не пройдет. Как только ты чувствуешь угрозу, ты становишься сильнее и яростнее, чем любой Страж, что ходит по земле, и даже Верховные демоны разбегаются по углам, завидев тебя.

Внезапно он ослабил хватку. Я рухнула на мост и, шатаясь, уперлась в каменную стену. Она рассыпалась пеплом под моим весом, и серая пыль полетела в бурный поток. Я балансировала на краю, отчаянно размахивая руками.

Он поймал меня за руку, оттащил подальше от края и притянул к своей груди. У меня возникла полная иллюзия того, что я прижимаюсь к снеговику – снеговику-психопату. Моя кожа заледенела, и, когда я жадно глотнула и выдохнула воздух, изо рта вырвалось облако пара.

– Теперь ты видишь, что я пытаюсь показать тебе, в чем цель всех моих историй? Ты не демон. И никогда не была демоном, глупая ты девчонка.

Глава 17

ТЫ НЕ ДЕМОН.

Я даже перестала заглатывать воздух и уставилась в его холодные глаза. Все, что он рассказал о Лилит и Стражах, потрясло меня, но последние слова ввели в ступор, и я отказывалась верить.

– Это невозможно, – выдохнула я.

– Почему? Потому что твой клан считает тебя демоном? Потому что Принц никогда не разубеждал в этом? Так это ему наказал Босс, потому что если демоны верхнего уровня узнают, что Босс сделал для Лилит много лет назад, они вряд ли обрадуются. Ни одному демону не нравится то, что у Босса были и есть любимчики. Да у Принца и не было никаких оснований думать иначе. Для всех ты пахнешь демоном, но только потому, что ты первородный падший ангел. – Его хватка оставалась жесткой, на грани жестокости. – Если ты внимательно слушала мой рассказ, то могла догадаться, к чему я клоню.

Мое тело уже замерзало от контакта с ним, так что я плохо соображала.

Жнец наклонил голову, и я оцепенела, когда его рот опасно приблизился к моим губам.

– Ты рождена наполовину Стражем и наполовину тем, кто есть Лилит, и это делает тебя особенной. Кровь Стража ослабила в тебе то, что передалось от Лилит. Ты такая же смертная, как и любой из них, но не настолько могущественная, и твой единственный дар – смертельный поцелуй, но эти чертовы ведьмы… – Он рассмеялся, и его ледяное дыхание обожгло мои губы, заставляя меня содрогнуться. – Те, что поклоняются твоей матери. Они дали тебе свое зелье, когда тебя, умирающую, героически спас Принц? Одним словом, ловко вырвали тебя из моих лап. Не так ли?

– Да, – процедила я сквозь зубы. – Мы не знали, что это было. Рот не знал…

– Но можешь ли ты теперь угадать, что это? Доказать, что ты внимательно слушала мой маленький урок истории?

Кровь стучала в голове, и я знала, на что он намекает, но не могла в это поверить – поверить в то, что мне дали выпить кровь одного из первых падших ангелов. Начать с того, что это чертовски отвратительно. И к тому же я…

– С чего бы они стали это делать? И откуда это у них?

– Ответ могут дать только они сами. – Его ресницы опустились, прикрывая глаза. – Но их зелье уничтожило в тебе кровь Стража. Теперь ты… нечто совершенно иное.

Я вспомнила, как Зейн и Даника говорили, что от меня пахнет Верховным демоном, но это было еще до того, как ведьмы дали мне свое… варево. Однако теперь все сходилось. Рот отчасти прав. Я все еще находилась в процессе трансформации, и, поскольку никто не мог определить мою принадлежность, Стражи, видимо, чувствовали созревающее во мне существо. Вот и демон сбежал от меня уже после того, как я выпила эту дрянь, да и выглядела я по-другому.

– О боже, – прошептала я, забыв, в чьих руках барахтаюсь. – Вот откуда перья на моих крыльях.

Его губы дернулись.

– Помимо всего прочего.

– Выходит, я… бессмертна?

Он отпустил меня и отступил на шаг, но я была настолько ошеломлена, что едва заметила, как в меня снова хлынуло тепло.

– Так же бессмертна, как и все, что можно убить только теми двумя способами, о которых я упомянул. В тот момент, когда ты выпила кровь первородных, ты стала тем, кого Альфы назвали мерзостью. Но что им не дано понять, так это то, что ты одна можешь предотвратить грядущую катастрофу.

Ошарашенная его заявлениями, я нетвердой рукой смахнула с лица упавшие пряди волос. Я пришла сюда, чтобы вызволить душу Сэма, а в итоге обнаружила, что все мои представления о себе и собственной жизни оказались туфтой. Опять. Одна Лейла не знала, что и думать об этом. Другая Лейла заходилась от радости осознания. Невероятно эгоистичная особа, что тут скажешь. Но как не радоваться собственному будущему – без палочки – с нестареющим Ротом?

– Ты такая же, как Лилит, – совершенно уникальная. То, чего не должно существовать, но существует. Как и Лилин. Он не должен ходить по земле, но ты… ты можешь его остановить.

Мой взгляд вернулся к нему, когда я опустила руку.

– Я остановлю его.

– Неужели? – Он наклонил голову набок. – Все, что ты делала с тех пор, как Лилин проявил себя, так это оплакивала своего друга, дулась, разыгрывала драму отношений, достойную лишь жалкого человеческого подростка, и избавлялась от невинности.

Я отшатнулась, мышцы сковало напряжением.

– Что?

– Думаю, я выразился предельно ясно. – Он шагнул ко мне, и на этот раз я не стала пятиться назад, хотя горло все еще болело после недавней демонстрации его характера. – Тебе необходимо остановить Лилин, но единственное, в чем ты до сих пор преуспела, так это в потере девственности. И все-таки, полагаю, тебя можно поздравить. Это веха, в конце концов. Передай, пожалуйста, мое почтение Принцу.

Смущенная и взбешенная, я даже не заметила, как выпалила:

– Это неправда!

– Да что ты говоришь? – Жнец запрокинул голову и мрачно засмеялся. – Может, поделишься другими достижениями?

Я было открыла рот, готовая рассказать все, над чем я – мы работали, – но до меня дошло, что на самом деле он забыл упомянуть лишь о наших неудачных попытках найти Лилин, о гибели Ильи и моей новой татуировке, сейчас вытворяющей бог знает что в компании Бэмби – которой, кстати, здесь вообще не должно быть.

Загнанная в угол, я выпалила первое, что пришло на ум.

– Я не просила ни о чем об этом, не просила!

Лишь только эти слова сорвались с языка, я уже знала, что совершила ошибку. Мало того, что они ничуть не способствовали продолжению разговора, я бы назвала их самым несуразным детским лепетом.

И это многое говорило обо мне.

Жнец ухмыльнулся.

– Никто никогда не просит того, что преподносит жизнь. В этом ты не оригинальна.

Мой взгляд опустился на его сапоги, и я крепко зажмурилась. Боже, как же он прав. Какие бы перипетии ни происходили в моей жизни, я почти ничего не сделала для того, чтобы остановить зло, которое непреднамеренно помогла создать, когда Паймон совершил ритуал в попытке освободить Лилит, – и в результате обрекла на гибель невинных людей. Я не знала, что еще могу сделать, но, очевидно, что-то могла.

Глубоко вздохнув, я посмотрела ему в глаза.

– Ты прав. Я сделала недостаточно, но я готова на все, чтобы остановить Лилин.

В его глазах появился какой-то странный блеск, словно они питались от собственного источника света.

– На все?

– На все, – повторила я, хотя слова не отменяли цель моего прихода. – Но я не собираюсь забывать о Сэме. Его душа находится здесь, и ей здесь не место.

Он снова двинулся на меня, быстрый как молния, но я отпрыгнула назад и вскинула руку, блокируя очередную попытку захвата моего горла. Боль пронзила руку до самого плеча, и я знала, что останется синяк, но уж лучше там, чем на шее.

Жнец отступил назад, и мне показалось, что я увидела одобрение, промелькнувшее в его глазах.

– Возможно, ты все еще не понимаешь, чем рискуешь, находясь здесь.

И в следующий миг, без всякого предупреждения, он схватил меня за запястье, и мы больше не стояли на мосту; мы очутились в каком-то здании, и перед нами полыхала огнем стена. От нее исходил страшный жар, и потрескивающее пламя лизало пол и потолок, но почему-то, как и в лифте, не распространялось дальше.

Сбитая с толку внезапной сменой декораций, я попятилась назад и уперлась в Жнеца. Я дернулась в сторону, но сильная рука сомкнулась на моей талии, притягивая меня обратно. Воздух выбило из моих легких.

– Я думаю, тебе надо кое с кем встретиться, – произнес он мне на ухо низким голосом.

Пламя запульсировало, а потом упало с потолка, исчезая в полу и открывая моим глазам то, что скрывалось за огненной стеной. Я увидела комнату – похоже, спальню – с большой, изысканно украшенной кроватью и богатыми мехами, устилавшими каменный пол. В комнате стояли маленький стол и два стула, даже телевизор, и во мне заклокотал истерический смех, когда я вспомнила, что рассказывал Рот о здешнем приеме каналов. С потолка свисал толстый стальной крюк, соединенный с цепью, которая спускалась вниз по стене, и я пробежалась взглядом по всей ее длине, до самой шеи женщины, что стояла справа, стройным бедром привалившись к стене.

У меня перехватило дыхание.

Она была вся в белом – тонкое, как паутина, платье обнажало все, что можно и нельзя, от самого воротника до подола. Эта женщина с ослепительно светлыми, почти белыми волосами и глазами бледно-серого оттенка поражала своей необычной красотой, которую усиливали кошачья форма глаз и соблазнительно пухлые красные губы.

И эти красные губы изогнулись в самодовольной улыбке.

А потом она заговорила, голосом древним и тяжелым, как те шкуры, что выстилали пол.

– Что ж, давно пора.

– Лилит, – выдохнула я.

Глава 18

Впервые в жизни я стояла перед Лилит – своей матерью, – и она оказалась живым, дышащим существом. Не знаю, почему именно это стало для меня главным потрясением – наверное, потому, что в моем сознании она всегда была больше мифом, чем реальностью.

Что-то во мне содрогнулось от отвращения при виде цепи вокруг ее изящной шеи. Я решила, что это странное ощущение как-то связано с семейными узами. Несмотря ни на что, она оставалась моей матерью, и ее держали на цепи. Мне это не понравилось. Мне даже не понравилось и чувство, охватившее меня, и я не знала, что со всем этим делать.

– Мама было бы более подходящим приветствием, – упрекнула меня она, и ее голос проник мне под кожу, как тысячи Бэмби. – Впрочем, мне не следует ожидать от тебя такой любезности.

Я захлопала ресницами в ответ на тонко завуалированное оскорбление.

Ладно, проехали…

Лилит не столько прошла, сколько проплыла в центр комнаты. Я сомневалась, что ее ступни вообще касаются каменного пола.

– Почему она здесь? Не для того же, чтобы освободить меня, раз пришла с тобой.

– Ты знаешь, что свобода тебе не светит, – колко ответил Жнец. – Неважно, что думает Лилин, но твое пребывание здесь вряд ли имеет срок.

В ее лице что-то неуловимо изменилось, смягчая неземную красоту.

– Мой сын? Ты принесла от него весточку?

Трепет в ее голосе полоснул меня ножом по сердцу, и я очнулась.

– Твой сын? Ты говоришь о том психе, который носится по земле и сеет хаос?

Ее бледные глаза сузились.

– Между прочим, это твой брат. Прояви хоть немного уважения.

– Мой брат? – фыркнула я. – Ну уж нет.

Она покачала головой, и длинные локоны заплясали вокруг ее лица.

– Нельзя отрицать того, что есть. Он – часть тебя. Ты – часть меня. Мы трое связаны навеки.

Я напряглась.

– Я не считаю себя частью ни тебя, ни его.

Лилит вскинула подбородок.

– Ты всегда была моим самым большим разочарованием, – призналась она, и я вздрогнула, не в силах сдержаться. – Я возлагала на тебя такие надежды. Ты могла не только освободить меня, но и подняться вместе со мной. Мы бы изменили мир, и что же я вижу? – Лилит сделала паузу, вскидывая руки. – Что я получила в награду? Ты меня не уважаешь. Не почитаешь меня.

– Вау, – пробормотала я, пропустив судорожный вздох. – Просто вау. Ты когда-нибудь заботилась о ком-то, кроме себя? Любила?

– Любовь? – Она брезгливо поморщилась.

– Паймон любил тебя, – подсказала я.

Лилит закатила глаза.

– Этот дурак. Он не сумел освободить меня, и это из-за него меня теперь сторожат с особым усердием. Такой штуки, как любовь, попросту не существует, и, пожалуйста, не опускайся на недосягаемый уровень идиотизма, вступая со мной в спор. Очень тебя прошу. – Лилит перевела взгляд на Жнеца, который все еще придерживал меня сзади. – Зачем она здесь?

– Вопросы буду задавать я. – Жнец не ослабил хватку на моей талии, словно ожидая, что я брошусь вперед и стану рвать цепь с потолка. Напрасное беспокойство. Это не входило в мои планы. – Ты отзовешь Лилин? Ты знаешь, что это в твоих силах. Даже из этой клетки ты можешь его остановить.

– Почему вы не заставите ее сделать это? – спросила я.

Жнец разве что не зарычал.

– Не все так просто.

Взгляд Лилит метался между нами, а потом она откинула голову назад и разразилась гортанным смехом.

– Ты шутишь? Ты просишь меня, чтобы я остановила своего сына? – Когда она опустила голову, ее глаза полыхнули стальным блеском. – Раз уж не выходит по-моему, тогда я буду с нетерпением ждать катастрофы, в которую мой сын ввергнет человечество. Он осуществит то, что мне уже никогда не удастся, – конец света.

– Но зачем?! – воскликнула я. – Зачем тебе это? Никто не выигрывает при таком сценарии. Даже ты.

– Почему же? – Изумление отразилось на ее лице. – Ты хоть представляешь, какие страдания мне пришлось пережить? Сначала благодаря тому, кто создал меня, а потом в руках человека? Откуда тебе знать, что я потеряла? У меня раз за разом отнимали свободу! С моим выбором никто не считался! Меня изгнали из Эдема, бросили на произвол судьбы в темном мире, полном ужаса! Ты даже не догадываешься, что я испытала. Поэтому даже не смей задавать вопрос: почему?

– Ты страдала, – тихо произнес Жнец. – Как и многие души, которые я забрал, с твоей легкой руки.

Лилит горько рассмеялась.

– И я ни о чем не жалею. – Она взглянула на меня сверху вниз. – Ну, за некоторым исключением.

Я содрогнулась и выпалила первое, что пришло в голову.

– Я – твоя дочь.

Ее лицо посуровело.

– Тогда относись ко мне с почтением.

– Не могу, – прошептала я, сдерживая рыдания. – Если почтение к тебе принесет смерть миллионам людей.

– Тогда нам больше не о чем говорить.

– Пожалуй, – пробормотал Жнец.

С грохотом опустилась стена пламени, и нас унесло оттуда. Мы вернулись на мост, и Жнец выпустил меня. Шатаясь, я отпрянула от него, упираясь в стену.

Я уставилась на воду – мучаясь от тошноты, удрученная. Сердце ныло, и я знала, что в нем жива эта рана; столько лет я старалась ее не замечать или делала вид, будто это ерунда, но она не затягивалась и кровоточила. Каким бы существом ни была Лилит, она подарила мне жизнь, но ни она, ни мой отец никогда не заботились обо мне.

– Зачем ты привел меня к ней? Помимо того, чтобы доказать, что она меня не любит и никогда не любила?

– Это может показаться жестоким, но ты должна была увидеть, какая она на самом деле, чтобы лишний раз убедиться в том, какое зло – Лилин. Ничто не изменит их обоих. Никакие рациональные доводы или переговоры. Лилин необходимо остановить.

– Я знаю. Мне не обязательно было встречаться с ней, чтобы это понять. – Измотанная и опустошенная после рассказов Жнеца и встречи с матерью, которая видела во мне сплошное разочарование, я повернулась и посмотрела ему в глаза. С меня довольно. – Я хочу освободить душу Сэма. В твоей власти отпустить ее, чтобы она оказалась там, где ей положено быть, а я остановлю Лилин. Но мне нужно, чтобы ты отдал его душу.

Жнец уставился на меня с выражением полного равнодушия на лице.

– Я не могу этого сделать.

Готовая к такому ответу, я сцепила руки, чтобы удержать равновесие, и поймала себя на мысли, что Жнецу ничего не стоит расправиться со мной, несмотря на мое внезапно обнаружившееся бессмертие.

– Пожалуйста. Он не заслуживает этого. Прошу тебя. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Никогда не предлагай такую сделку кому бы то ни было. – В его взгляде не было и тени жестокости, но, тем не менее, я поежилась. – Особенно мне, потому что я могу попросить у тебя то, что ты не захочешь отдать.

Дрожь снова охватила меня.

– Я должна это сделать ради него. Ты не понимаешь. Сэм был хорошим человеком – по-настоящему хорошим. Его душа была почти чистой. Он не заслуживает вечных мук.

– Я не спорю, но сделать ничего не могу.

Мои руки затряслись, и я их расцепила.

– Нет. Я знаю, что можешь. Ведь ты заведуешь душами умерших. Ты…

– Я знаю, кто я такой, детка, о чем я тебе уже говорил, – огрызнулся он, и безразличие на его лице сменилось досадой. – И еще я знаю, что не могу освободить то, чего у меня нет.

Мой голос едва не срывался от отчаяния.

– Тогда у кого же его душа? Кого мне нужно умолять? Потому что я не отступлюсь.

– Ты не понимаешь. – Жнец покачал головой почти печально. – Его души больше нет. Это тебе ясно? Что бы ни говорила Лилит, ты и Лилин – вы два совершенно разных существа.

– Что? – прошептала я, и сердце вдруг забилось слишком быстро. Я понимала, о чем он говорит, но хотела бы ошибаться. Нет, я должна ошибаться. У меня задрожала нижняя губа. – Где же его душа?

– Лилин поглотил ее, детка. И ты это знаешь. Как еще он мог принять его обличье или чье-то еще? Поглотить душу – это не то же самое, что забрать ее. Именно поэтому любой Лилин, даже один-единственный, невероятно опасен.

Ужас накрыл меня с головой. Нет. Нет. Нет. Я этого не знала. Нет же никакого руководства по борьбе с Лилин, где подробно разъясняют такие тонкости. Я полагала, что хоть какая-то частичка души Сэма отправится в Ад. Но исходила из того, что Лилин обладает такими же способностями, как и я. И ничего другого мне даже в голову не приходило.

– Так ты… – Я едва могла вытащить слова из тугого комка горьких эмоций. – Ты хочешь сказать, что ничего не можешь сделать?

– Нет души, которую я мог бы освободить, – ответил он спокойно.

– О боже. – Я закрыла глаза и отвернулась. От острой боли и разочарования у меня перехватило дыхание.

Какая несправедливость. Величайшая несправедливость. Сэм никогда никого не обидел, и теперь он просто… перестал существовать? Кто-то скажет, что это лучше, чем вечные муки, но я смотрела на это иначе. Выходит, все, чем был Сэм при жизни, все, что он делал и чего добился, обернулось пшиком? Он ушел, и от него и следа не осталось ни в этом мире, ни в другом… Где же здесь справедливость?

И что я скажу Стейси? Это… добьет ее, и как я могла ей соврать, зная то, что произошло на самом деле? Но я бы предпочла нести бремя лжи на своих плечах, а не заставлять ее жить с такой правдой.

– Я не говорил, что ничего нельзя сделать.

Я широко распахнула глаза и повернулась к нему:

– Что?

– Лилин поглотил душу, и она осталась в нем, как и все другие, загубленные им. Так что еще не все потеряно.

Какое-то мгновение я даже не смела дышать, а потом меня прорвало.

– Как насчет того, чтобы начать разговор с этого, а не морочить мне голову тем, что он просто исчез!

– А как насчет того, чтобы сменить тон? – ответил Жнец с негодованием.

Ох, как же мне хотелось выместить на нем всю свою ярость! Но я заставила себя успокоиться, ведь он владел информацией.

– Извини, – поспешно произнесла я. – Просто Сэм очень дорог мне.

Жнец выгнул бровь.

– Я вижу. – Сложив на груди руки, он вперил в меня пристальный взгляд. – Ты и я – мы оба хотим одного и того же. Ты хочешь освободить душу Сэма, а я хочу остановить Лилин. Я полагаю, это то, что у людей называется «одним выстрелом убить двух зайцев». Так убей Лилин. Тогда Сэм и все остальные души, которые он поглотил, будут освобождены.

– Идет. – Я не колебалась ни секунды.

– Предупреждаю: это будет не так-то легко. Запертые в такой ловушке, души не сохраняются вечно. Я не слышал, чтобы хоть одна продержалась дольше пяти месяцев, – добавил Жнец. – Так что время работает против тебя.

Сэм покинул нас довольно давно.

– Как ты думаешь, у него еще есть шанс?

– Есть, – ответил он, и я поверила ему на слово, потому что он был тем, кем он был. – Но у тебя не так много времени. В силу самых разных причин.

Я кивнула, не только с надеждой на то, что у меня еще есть возможность помочь Сэму обрести покой, которого он заслуживает, но и с полным пониманием того, что, вернувшись наверх, я должна во что бы то ни стало разыскать Лилин.

– Не подведи. Ты рискуешь не только душой своего друга, – добавил Жнец, и порыв ледяного ветра разогнал гнетущую жару. – Если Лилин продолжит сеять хаос, вмешаются Альфы. Они истребят всех демонов и Стражей наверху, и если это произойдет, Ад будет мстить. Не может быть и речи о том, чтобы Ад остался в стороне и допустил этот беспредел. Босс выпустит четырех всадников.

Я с трудом сглотнула.

– Догадываюсь, что это не всадники с Дерби в Кентукки?[12]

– Разумеется, нет. – В его голосе не было и намека на шутку. – Они принесут с собой апокалипсис. Погибнут миллиарды, Лейла, и земля будет разорена. Только Лилит и Лилин могут по-настоящему этого желать. Но не я. Ни Босс, ни крутой парень на небесах – никто из нас не хочет этого, потому что всем нам придется воевать.

– Не парьтесь, – пробормотала я, вздыхая. – Я остановлю апокалипсис.

Его губы искривились в ухмылке, но она исчезла так быстро, что, возможно, мне просто показалось.

– В отличие от твоей матери, я верю в тебя, Лейла. Но запомни одну вещь. В финале каждый расплачивается кровью.

Глава 19

Бэмби и Робин были возвращены мне, прежде чем я шагнула обратно в куда более прохладный коридор. Стоило им появиться, как они тотчас затеяли перепалку. Я даже не стала вникать, из-за чего сыр-бор, поглощенная размышлениями о том, что рассказал и показал мне Жнец.

Слишком ошеломленная, я не почувствовала, как фамильяры вернулись в свою животную форму и прилепились ко мне; не особо запомнила и то, как дошла до лифта и поднималась наверх. Мои мысли все носились по замкнутому кругу, когда двери лифта снова распахнулись.

Мой взгляд сразу столкнулся со сверкающими янтарными глазами, и, прежде чем я успела вымолвить хоть слово или сказать, какое это облегчение – видеть его, Рот уже стоял передо мной. Еле сдерживаемая ярость исказила черты его лица, когда он ворвался в лифт.

– Ты не пострадала? – спросил он.

– Что? Нет.

– Ранена? Где болит?

Когда я замотала головой, его отпустило – чуть-чуть, самую малость. Я начала поднимать руки.

– Я…

Слова утонули в визге, когда он оторвал меня от пола и подкинул в воздухе. Невзирая на мои протесты, он забросил меня, как мешок, себе на плечо, и я инстинктивно ухватилась за кожаный ремень на его бедрах. Он повернулся кругом, и у меня перед глазами все завертелось, когда он вышел из лифта в холл.

– Рот…

– Молчи, – прорычал он.

Я крепче вцепилась в него, когда он зашагал вперед.

– Опусти меня!

– Не дождешься.

Он свернул в холл, ведущий к лестничной клетке, и я подняла голову. В холле никого не было, если не считать Каймана. Он жался в районе диванов и кресел, и его красивое лицо было изрядно подпорчено множеством пурпурно-красных синяков и ушибов.

Я даже не подозревала, что у демонов бывают синяки.

Кайман усмехнулся, но как-то невесело и жалко.

Застучав кулаками по спине Рота, я попыталась привлечь его внимание.

– Опусти меня. Сейчас же. – Когда он не ответил, я начала брыкаться ногами, но он свободной рукой обхватил мои колени и стиснул их. – Рот!

– Молчи, – снова бросил он, с силой распахнув дверь на лестницу, и она с грохотом ударилась о цементные стены. Я вздрогнула, когда звук отозвался эхом. – Просто не говори ни слова, пока мы не поднимемся наверх.

У меня отвисла челюсть.

– Будешь еще указывать, говорить мне или нет!

Рот усмехнулся мрачно, без всякого намека на шутку.

– Я это только что сделал, малышка.

Напоминая себе о том, что знала, как он расстроится и его гнев вызван лишь беспокойством за меня, я изо всех сил старалась держать себя в руках. Просто очень хотелось пнуть его как следует.

– Я знаю, ты злишься…

Хватка на моих коленях заметно усилилась.

– Ты даже представить себе не можешь, как я зол. Тебе такое и не снилось.

Крепко зажмурившись, я начала считать до десяти. Дошла до пяти.

– Ладно. Я понимаю. Но тебе совсем необязательно тащить меня вверх по лестнице.

Вместо ответа он ускорил шаг, перемахивая сразу через две ступеньки, и меня подбрасывало, как мячик. Когда мы добрались до четвертого или пятого этажа, я решила, что с меня довольно. Да, я поняла, что он зол, но дальше это уже выглядело смешно и нелепо.

Собрав всю свою силу, я подняла руки, вцепилась ему в плечи и одновременно оттолкнулась назад. Мой кульбит застал Рота врасплох, и он ослабил хватку, чего я и добивалась.

Я съехала вниз по его груди, и от этого тесного скольжения волна тепла пробежала по моим венам. Не отвлекаясь на чувственные ощущения, я отступила назад, создавая дистанцию между нами, и осталась довольна собой.

Сказать, что Рот пришел в ярость, значит не сказать ничего.

Гнев сочился из каждой клеточки его скрученного в тугую спираль тела, полыхал огнем в золотистых глазах. Его кожа истончилась, обнажая темный тон, скрывающийся под верхним слоем. Мои глаза расширились. Не от страха, потому что я никогда его не боялась, но потому, что я увидела в его лице больше чем просто гнев – в нем сквозила мучительная тревога. Да, он выглядел свирепым, но в то же время и страдающим, как будто не ожидал увидеть меня снова.

– Рот, – мягко произнесла я, и он плотно зажмурил глаза, скрывая гримасу боли при звуке своего имени. – Я знаю, что ты расстроен. Прости меня, но я должна была пойти туда, и я знала, что это небезопасно для…

– Да, давай поговорим о безопасности! – Его голос прогремел через весь лестничный колодец. – Ты хоть знаешь, как ты рисковала, спускаясь туда? Как тебе невероятно повезло, что ты стоишь здесь, целая и невредимая?

– Да, но…

– Здесь не может быть никаких «но», Лейла. С тобой могло случиться самое страшное. И ради чего все это?

– Ради чего? Ты знал, что я должна сделать это для Сэма. Что я…

– Я мог бы тебе помочь, если бы ты мне позволила! – Его глаза сверкнули ярким янтарем. – Я знаю, что может случиться там, внизу, и мне плевать, что тебе наговорил Кайман, но ты сунулась туда совершенно неподготовленная. Тебя могли захватить какие угодно демоны и сотворить с тобой такое, что заставило бы тебя молить о смерти.

Я содрогнулась от этой мысли, но постаралась сохранить успокаивающий тон.

– Со мной ничего не случилось, Рот. Я в порядке…

– Я этого не знал, как знаю сейчас, это понятно? Я очнулся после того, как этот говнюк меня вырубил, а тебя нет, Лейла, ты отправилась в Ад, и я не мог пойти за тобой. Я пытался, но чертов лифт не работал. Я знал, что вход заблокирован, и ты даже представить себе не можешь, о чем я думал в тот момент. Я не мог знать, что с тобой. Я провел полтора дня в неведении, опасаясь худшего! – взревел он, и у меня душа ушла в пятки. Я же совсем забыла, что внизу время движется по-другому. То, что мне показалось часом, не больше, для него вылилось в долгие часы неопределенности.

Я сглотнула.

– Рот, прости. Я действительно очень сожалею. Я не хотела, чтобы ты волновался.

– Если бы ты не хотела, чтоб я волновался, ты бы никогда не замышляла авантюр у меня за спиной. Я предложил тебе свою помощь, но ты лишила меня этого права. – Его губы сомкнулись в жесткую линию. – И я остался совершенно бессилен, когда должен был помочь тебе. Черт, Лейла, я хочу придушить тебя.

– Ну, этим ты мне вряд ли поможешь.

Его глаза сузились, и я догадалась, что моя слабая попытка блеснуть остроумием провалилась. В бездонный лестничный колодец.

– Ты думаешь, это шутка?

– Нет, – пробормотала я, начиная терять терпение.

Он шагнул вперед, и мышца задергалась на его скуле.

– Ты слишком многим рисковала, Лейла. Ты…

– Но я не собиралась рисковать тобой! – выкрикнула я, когда пружина самоконтроля не выдержала и сорвалась. Я шагнула к нему, положила руки ему на грудь и с силой толкнула. Он покачнулся, попятившись лишь на полшага. – Ты это понимаешь? Мне пришлось спуститься туда, чтобы помочь Сэму, но я не хотела рисковать тобой, и я уже не поверну время вспять и ничего не изменю, даже если бы могла. Извини! И можешь злиться сколько душе угодно.

– Я злюсь, потому что люблю тебя, Лейла, и мысль о том, что я могу потерять тебя, сводит меня с ума, черт возьми!

– И я не могла позволить себе потерять тебя! Потому что я тебя люблю. Тебя, такого упрямого, с большим самомнением, деспота…

Рот метнулся вперед, обхватывая мои запястья. Он прижал меня спиной к стене, зажимая мои руки у меня над головой. Наши тела полыхали, и мое сердце колотилось с перебоями, когда он наклонил голову.

Он впился в меня поцелуем – грубым, не терпящим отказа. И не то чтобы мне когда-либо хотелось ему отказать. Поцелуй – мощный, даже какой-то первобытный – разодрал комок ужаса, что свалялся у меня в животе, потому что так целуют, только когда боятся кого-то потерять. От этого наше положение казалось еще более удручающим.

И все, что я сделала, предстало в еще более мрачном свете.

Я ответила поцелуем, таким же жадным и требовательным. Он сам этого хотел. И я подчинилась. И, пока мы истязали друг друга губами, до меня дошло, что в его словах больше любви, чем злости.

Прошла, наверное, вечность, прежде чем он оторвался от моих губ. Упираясь лбом в мой лоб, он держал руки на моих запястьях и тяжело дышал, и я чувствовала, как его сердце бьется у меня в груди.

– Я не могу тебя потерять, – хрипло пробормотал он, и от его голоса у меня внутри все задрожало. – Не могу.

– Ты не потеряешь, – прошептала я, но слова показались мне фальшивыми, даже после того что сказал мне Жнец. – Ты все еще злишься на меня?

Его дыхание обдало меня теплом.

– Я все еще хочу задушить тебя. – Он помолчал. – Но в самых жарких объятиях.

Я сжала губы.

– Тогда ладно.

Его губы скользнули по моему лбу, он отстранился и, отпустив мои запястья, пробежался ладонями по моим рукам. В его движениях еще угадывалась скованность, и, когда он повернулся к лестнице, я могла сказать, что его гнев угас, но не исчез совсем.

Рот начал подниматься по лестнице, и, сделав пару глубоких вдохов, я последовала за ним. Мы молчали до самой квартиры и даже когда переступили порог. Он громко хлопнул дверью.

– Бэмби. Слезай.

Фамильяр тотчас покинул мою кожу и, вместо того чтобы устремиться к хозяину, тенью метнулся под кровать.

– Кажется, ты ее обидел, – сказала я, поворачиваясь лицом к Роту. – И, кстати, ты забыл мне сказать, что фамильяры на самом деле люди. Знаешь, нелегко смириться с тем, что по твоей коже ползает взрослая женщина.

Он остановился, вскинув брови.

– Ты что, ревнуешь? Между прочим, на твоем теле сейчас валяется парень.

Я содрогнулась.

– Спасибо, что напомнил.

Рот пристально посмотрел на меня.

– Серьезно? Ты не ревнуешь, нет?

Вздохнув, я прошла к роялю и шлепнулась на банкетку.

– Поначалу было дело, признаюсь. Но потом я поняла, что это глупо. И к тому же она явно запала на Зейна.

– Почему меня это не удивляет? У Бэмби всегда был плохой вкус.

Я поджала губы.

– Ты мог бы мне сказать.

Рот выстрелил в меня неодобрительным взглядом, шагая через комнату.

– Честно говоря, мне это даже в голову не приходило. Кто ж знал, что тебе приспичит прогуляться в Аду?

Я подавила желание закатить глаза.

– Бэмби обмолвилась, что ты вроде как позволяешь ей принимать человеческую форму, когда она наверху.

– Бывает. – Он скрестил руки на груди. – Не так часто, чтобы я всерьез об этом задумывался.

– И все равно мне было бы полезно знать. Представь мое удивление, когда эти двое нарисовались передо мной. – Я нагнулась посмотреть на Робина, который свернулся у меня на бедре. – По-моему, они недолюбливают друг друга. Всю дорогу только и цапались. – Я бросила взгляд на кровать. – Мне кажется, она действительно прячется от тебя.

– Еще бы, – ответил Рот, поглядывая на кровать со смесью нежности и раздражения. – Она знала, что ты идешь туда, или, по крайней мере, подозревала. И должна была тебя остановить.

Я положила руки на колени, встретив его жесткий взгляд.

– Когда я сказала, что сожалею о случившемся, я именно это имела в виду. Я же не знала, что Кайман отвлечет тебя таким жутким способом. Я ему здорово врезала, если тебе от этого станет легче.

Он выгнул бровь, но не выглядел довольным.

Я продолжала гнуть свое.

– Но я должна была попытаться помочь Сэму. Ничего другого мне не оставалось.

Рот долго молчал и, наконец, громко выдохнул.

– Ты была у Жнеца? Получила то, что искала?

– И еще много всего другого, чего и не искала, – сказала я, нервно потирая ладонями колени. – Он рассказал мне, кем были Стражи раньше – как они появились.

– Небесные отходы, – бесстрастно произнес он. – Это была не моя история, чтобы ее рассказывать. Я даже не был уверен, что ты мне поверишь, если услышишь ее от меня.

– Когда мы только познакомились? Наверное, нет, – призналась я. – Жнец сказал, что некоторые из них еще не пробудились и по-прежнему заточены в камень. Я этого не знала. А ты?

Рот покачал головой.

– До меня доходили слухи, но некоторые горгульи на самом деле – каменные изваяния и не более того.

– А еще он рассказал мне про Лилит. Что она никогда не была демоном.

Он нахмурил брови.

– Думаю, он просто запудрил тебе мозги, Лейла. Лилит – демон.

Я устало покачала головой, а потом выложила все, что узнала от Жнеца о Лилит. В какой-то момент мне показалось, что Рот мне поверил – когда речь зашла о том, как Босс прикрыл ее.

– Да, я похожа на демона. Так же, как и Лилит, но только потому, что никто не знал, кто мы на самом деле, и думаю, когда Босс объявил всем, что Лилит – демон, ни у кого не возникло сомнений. Люди видят то, что хотят видеть. Даже демоны.

Пока я рассказывала, Рот перебрался ближе ко мне, но теперь он стоял передо мной на коленях.

– Ты не демон.

– Нет. Во всяком случае, если послушать Жнеца, а я нахожу логику в его словах. Ты помнишь, как поначалу демоны меня не чувствовали, и так было до недавнего времени – пока ведьмы не дали мне выпить свое зелье. – Понимание вспыхнуло в глубине его глаз, и мне стало проще сказать ему все остальное. – Они дали мне кровь одного из первых падших ангелов. Тем же самым напоили Лилит. Вот почему я теперь выгляжу по-другому, когда меняю обличье. Ведьминское зелье уничтожило во мне кровь Стража. И с тех пор я ведь не испытываю такой острой потребности… выпить душу. Она еще проявляется, но не так, как раньше. Мне не нужно делать над собой усилие, чтобы ее побороть. Я вообще могу ее не замечать. В любом случае, хорошая новость в том, что я вроде как бессмертна, так что тебе больше не нужно беспокоиться о том, что однажды я буду выглядеть как твоя бабушка.

Он долго смотрел на меня в молчании и, наконец, когда я уже встревожилась, произнес:

– Из того, что ты мне только что рассказала, я так и не понял, есть ли плохие новости.

Я еле сдержала улыбку.

– Ну, плохая новость в том, что я оказалась куда более странным фриком, чем ты думал в самом начале.

– Мне плевать, если при смене обличья у тебя вырастет третья грудь или ты окажешься наполовину Геллионом, – пылко произнес Рот. – Или если три дня в месяц тебе нужно будет питаться мертвечиной.

Хм. Жестко.

– Я все равно буду любить тебя. – Он накрыл мои руки ладонями. – Но знать о том, что в будущем мне не придется проворачивать какую-нибудь сумасшедшую сделку, дабы не дать тебе умереть от старости в моих объятиях, это для меня самый потрясающий сюрприз, детка.

Я уже не могла сдерживать улыбку, и она растянулась до ушей.

– Ты придурок, ты в курсе? Ты действительно хотел заключать сделку?

Его пристальный взгляд был твердым.

– Я готов на все ради тебя.

– Взаимно. – Я смотрела, как он подносит мои руки к губам и целует костяшки каждого пальца. – Я не получила душу Сэма.

– Мне очень жаль, – сказал Рот, и, хотя его слова прозвучали дежурным тоном, я знала, что они искренни. И еще я знала, что прямо сейчас его волнует только то, что я сижу перед ним, живая и невредимая.

Я сжала пальцами его руки.

– Душа Сэма осталась в Лилин. Он держит в себе души, которые поглощает. Только убив Лилин, можно их освободить, но Жнец не уверен, насколько долго продержится душа Сэма внутри Лилин.

Рот улыбнулся, демонстрируя глубокую ямочку на щеке.

– Ну, тогда это тоже не назовешь плохой новостью. Мы же в любом случае планировали убить Лилин. Так что одним махом решим сразу две проблемы.

Мне не хотелось думать о том, знает ли Сэм, что происходит вокруг, пока он томится в ловушке Лилин.

– Да, это наш план, но как мы его осуществим? Я так понимаю, убить Лилин будет не так-то легко.

– Кто бы спорил. – Отпустив мои руки, Рот встал и подошел к комоду. Открыв верхний ящик, он аккуратно вытащил что-то, завернутое в толстую кожу. Он вернулся ко мне, положил странный предмет на крышку рояля и развернул ткань. – Но мы это сделаем тем же оружием, каким убили бы любого демона – железом.

Я с содроганием посмотрела на железные колышки, с виду такие безобидные, и, когда подняла взгляд на Рота, меня вдруг осенило.

– Если я не демон, тогда почему железо ранило меня прежде?

– Потому что, насколько мне известно, оно смертельно и для первородных ангелов. Хоть они и не демоны, их по-прежнему проклинают так же, как и нас. В конце концов, они согрешили, что считалось непростительным. – Он слегка улыбнулся, взглянув на меня. – Ты знаешь про мою маленькую коллекцию. Это все, что у меня осталось.

Рот не брал в руки оружие, чтобы не пораниться. Подобие ручки на утолщенном конце кола служило ему единственной защитой. Раньше меня эти колья не пугали, потому что я умела с ними управляться – всегда думала, что это благодаря моей крови Стража, но сейчас уже сомневалась.

Я протянула руку и быстро пробежалась пальцами по прохладному металлу, прежде чем Рот успел остановить меня. Он выругался себе под нос и, схватив меня за запястье, отдернул мою руку.

– Совсем не обожгло, – удивилась я. – Как это было раньше. Думаю, я все-таки особенная.

Он сощурил глаза.

– Это как посмотреть.

Я скорчила рожицу, и он усмехнулся, накрывая колья кожаным лоскутом. Мне стало жарко, и я закатала рукава свитера.

– Мы должны остановить Лилин. Я знаю, мы это уже сто раз говорили, но…

– Что это? – Он схватил меня за пальцы, поднимая мою руку вверх. Поначалу я не поняла, на что он смотрит, но, когда Рот повернул руку, увидела синяки, по форме напоминающие следы, оставленные тремя пальцами. Его глаза сверкнули, когда он перевел обеспокоенный взгляд на мое лицо. – Это я сделал?

– Что? – Я замотала головой. – Нет.

Тревога не отпускала его, и зрачки растянулись по вертикали.

– Кто это сделал?

– М-м…

Он наклонил голову набок.

– Чтобы оставить синяк на твоей коже, кто-то должен был сжать тебе руку с такой силой, что, будь ты человеком, у тебя бы треснула кость.

– Моя рука в порядке.

– Но это не ответ на мой вопрос.

– Я не думаю, что мне стоит отвечать на твой вопрос, потому что ты опять сорвешься с катушек.

Губы Рота вытянулись в тонкую линию.

– Я совершенно спокоен. Просто хотел бы знать, кто испоганил твою кожу, чтобы уточнить личность негодяя, которого я заставлю умирать медленной и мучительной смертью.

– Думаю, мы по-разному понимаем спокойствие, – с сарказмом заметила я.

– Я еще никогда не был так спокоен. – Когда я бросила на него недоверчивый взгляд, Рот глубоко вздохнул. – Это был Жнец, да? Вздорный, нетерпеливый ублюдок.

Я не ответила. Ну, во всяком случае, напрямую.

– Что-то мне подсказывает, что его ты убить не сможешь.

– Я могу попробовать. – Его голос был чрезвычайно серьезен.

– Что толку от твоих попыток? Нам и без того хватает проблем, а твои разборки со Жнецом станут лишней головной болью.

Рот опустил голову и закрыл глаза.

– Это у меня в крови – мстить тем, кто посягает на мое.

Никогда нельзя забывать о том, кто такой Рот. Наверное, мне следовало бы встревожиться или даже разозлиться, оттого что он собрался мстить, но в глубине души я восхищалась его благородством и готовностью меня защитить. Ведь, по правде говоря, если бы нам пришлось поменяться местами, я бы точно так же захотела убить того, кто причинил ему боль.

– Ладно, оставим, – продолжил он и поднес мою руку к своим губам. Рот коснулся синяка легким поцелуем, и я совсем разомлела. – До поры до времени.

Я застонала, когда он отпустил мою руку.

– Эй, это ведь лучше, чем если бы я прямо сейчас ринулся в Ад?

– Да, если так ставить вопрос, то конечно.

Рот подошел к кровати и сел.

– Жнец сказал кое-что еще. – Я бросила взгляд на синяки и опустила рукав. – И тут он на сто процентов прав.

– Неужто рассказал, как я буду ломать ему пальцы по одному? – Мой демон похлопал по кровати рядом с собой.

– Нет. – Я вздохнула, и Бэмби высунулась из-под кровати. Она грациозно поднялась и ткнулась мордой в ногу Рота. – Он упрекнул нас в том, что мы совсем не занимаемся Лилин.

Бэмби положила голову Роту на колено, и он рассеянно приласкал ее. Я тотчас вспомнила, что она говорила про Зейна, в каком месте он ее на самом деле гладил, и с трудом подавила желание подойти к кровати и переложить руку Рота ей на мордочку, рассудив, что это уж точно не может быть интимным местом на ее теле.

Черт возьми, пора перестать думать об этом.

– Я бы не сказал, что мы сидим сложа руки, – сказал он, улыбаясь Бэмби. – Найти Лилин не так просто. Он же одиночка.

– Как насчет клуба, о котором ты говорил?

– Тот, что я планировал посетить, прежде чем ты улизнула в Ад?

– Ну да, – смущенно сказала я.

Рот похлопал себя по груди, и, не дожидаясь другого приглашения, Бэмби прилипла к его коже, исчезая под подолом рубашки.

– Мы можем туда заглянуть, но, Лейла, поверь, я знаю, как Жнец умеет обрабатывать. Можем ли мы сделать больше для борьбы со злом? Да. Стоит ли нам отказываться от привычной жизни в процессе этой борьбы? Нет. Мы делаем то, что в наших силах – даже больше, чем от нас требуется.

Я приготовилась ответить, но меня перебил стук в дверь. Рот снова сузил глаза.

– Заходи, если не боишься за свои яйца.

Мои брови поползли на лоб, но тут дверь открылась, и на пороге нарисовался Кайман. Я поняла, что это вроде как приветствие, когда демон шагнул в комнату.

От его обычной насмешливости и надменности не осталось и следа, и во всем облике проступала внутренняя озабоченность, чего я не заметила, когда видела его в холле. Я сразу поняла, что это никак не связано с напряженностью, возникшей между ним и Ротом, но взгляд Каймана был устремлен на него.

– Что? – Рот привстал, видимо, тоже чувствуя неладное.

– Прошу прощения, – сказал Кайман, и его плечи будто налились тяжестью. – Пришли ведьмы. Они хотят получить то, что мне пришлось им пообещать.

Глава 20

Я крепко зажмурилась, проглатывая стон.

Только этого нам сейчас не хватало, но ведьмы спасли мне жизнь. И благодаря им я превратилась в совершенно иное создание. Я не знала, стоит ли мне огорчаться из-за того, что они влили в меня такое мощное снадобье, как кровь падшего ангела. Да и как я могла огорчаться? Конечно, меня по-прежнему тошнило при мысли о том, что я выпила чью-то кровь, но зато они подарили мне бессмертие, и от этого до сих пор голова шла кругом.

Мы с Ротом понятия не имели, что могли запросить ведьмы в обмен на их помощь в ту ночь, когда Мэддокс пырнул меня ножом, но по выражению лица Каймана и удрученному виду, с которым он провожал нас до клуба, можно было догадаться, что дело дрянь.

Дурное предчувствие не покидало меня ни на секунду.

Рот обеими руками толкнул дверь клуба, распахивая ее настежь, и стремительно пронесся в главный зал. В этот час здесь царила тишина, и сама атмосфера изменилась. Никаких ослепительных огней, лишь свет потолочных ламп, отчего помещение выглядело вполне буднично. Ни тебе танцовщиц, извивающихся на подковообразной сцене, ни демонов – любителей перекинуться в картишки в темном укромном уголке.

Представители ведьминского клана сидели за одним из высоких круглых столов прямо перед сценой. Их было двое: мужчина средних лет, который встречал нас, когда мы приходили в ресторан увидеться со старой каргой, чтобы разузнать побольше о Лилин; и молодая женщина, с виду ненамного старше меня. Оба в повседневной одежде, чему я, по глупости своей, удивилась – сама не знаю, почему я вдруг решила, что в ведьминском ковене мужчины все как один расхаживают в плаще чернокнижника, а женщины – в белых воздушных платьях. Я обратила внимание на внешнее сходство вновь прибывших: каштановые волосы и карие глаза, маленькие носы и рты, и задалась вопросом, не родственники ли они. Скажем, отец и дочь.

Старухи – той, что была главой ковена, – с ними не было, но это меня как раз не удивило. Вряд ли она была способна на путешествия. Когда я впервые увидела ведьму, мне она показалась настолько древней, что я боялась, как бы она не упала замертво, взорвавшись облаком пыли.

Ведьмы – очень странные создания. Они были людьми – по большей части, но в каком-то колене в их родословную влилась демоническая кровь, которая и наделила их сверхспособностями. Но, даже имея предков-демонов, ведьмы всячески открещивались от такого родства. Они не доверяли демонам, но точно так же не доверяли и Стражам. Я не относила их ни к добру, ни к злу, тем более что обычно они держались в стороне от всяких драматических событий.

Ковен, к которому принадлежали эти двое, поклонялся Лилит, и мне сразу захотелось прочитать им лекцию о том, как они ошибаются.

– В чем дело? – без всяких церемоний заявил Рот, бесстрашно приближаясь к их столику, в то время как мне хватило ума остановиться чуть поодаль. Мы не знали, на что способны эти ведьмы.

Мужчина с опаской покосился на Рота, прежде чем стрельнул взглядом в ту сторону, где стояли мы с Кайманом.

– Я вижу, ты в добром здравии.

– Спасибо всем вам, – поблагодарила я, и Рот сузил глаза. Я заставила себя сделать шаг вперед, чтобы разрядить обстановку. – Простите, но как ваше имя?

Он слегка вскинул подбородок.

– Я – Пол.

– Пол? – повторил Рот. – Забавно, я почему-то думал, что Юджин или Омар.

Я медленно повернулась к Роту.

Пол пропустил его реплику мимо ушей.

– А это Серифина.

– Красивое имя, – сказала я, и девушка улыбнулась мне. – Я знаю, что ваш ковен дал мне, когда я была ранена. – Пол промолчал, и мне пришлось задать свой следующий вопрос. – Откуда у вас кровь падшего ангела?

– Это имеет значение? – спросил он.

– Думаю, что нет, но я… скажем так, любопытна. – Я пожала плечами. – Просто это же не микстура, которая найдется в любой домашней аптечке, даже у демонов.

– Ты права. И могу сказать, что нам было не так легко ее раздобыть и еще тяжелее с ней расстаться. Мы долго думали, прежде чем приняли решение, – объяснил Пол.

На лице Рота появилось выражение скуки, и он привалился спиной к сцене.

– Это… интересно.

Пол натянуто улыбнулся.

– Мы все наслышаны о высокомерии Принца. Как приятно убедиться, что этот слух верен.

Я напряглась, увидев кривую ухмылку на губах Рота, и, когда он заговорил, его голос пролился густой патокой.

– Надеюсь, до вас доходили слухи и о том, как однажды я вздернул ведьмака, привязав его за зубы? Потому что это тоже правда.

Пол побледнел, потом его щеки пошли красными пятнами, а у меня глаза на лоб полезли.

– Так мы быстро скатимся к взаимным оскорблениям, – мягко произнесла Серифина, и ее взгляд заметался между Ротом и мной. – Нам вовсе этого не хочется. Мы пришли получить то, что нам обещали, вот и все.

– И что вам обещали? – требовательно спросил Рот. – Давайте побыстрее покончим с этим.

Пол оглянулся на Каймана, и на его немолодом лице проявился ужас.

– Ты ему не сказал?

О нет. Это не предвещало ничего хорошего.

– Я не спрашивал. Это не входило в мои приоритеты, – ответил Рот, и пренебрежение сочилось из его голоса.

Пол шумно выдохнул.

– Обещания должно исполнять.

– Разве я сказал, что отказываюсь?

Серифина была ошеломлена и потрясена не меньше своего спутника.

– Но ты даже не знаешь, что мы попросили взамен. – Она посмотрела на Каймана и, казалось, еще больше побледнела. Я боялась, что у нее случится обморок и она упадет со стула.

– Мое терпение на исходе, – предупредил Рот.

Пол откашлялся и как будто собирался с духом. Мне хотелось заткнуть ему рот, лишь бы помешать сказать то, что, скорее всего, обернется катастрофой.

– В обмен на спасение ее жизни, – решился наконец Пол, – мы попросили отдать твой фамильяр.

У меня вырвался судорожный вздох, когда его слова взорвались у меня в голове. Нет. Это не то, о чем я подумала.

Рот медленно расцепил сложенные на груди руки.

– Простите, не понял?

– В обмен на ее с-спасение мы попросили фамильяр, – запинаясь, повторил Пол, и исходившие от него волны страха, казалось, заполнили комнату. – Такую с-сделку мы з-заключили.

Ошарашенная, я повернулась к Кайману, который уперся взглядом в спину Рота.

– Я же говорил, что тебе не понравится то, что они захотели взамен, но ты сказал, дай…

– Я сказал, чтобы ты дал все, что попросят, – резко перебил его Рот. – Я помню, что я говорил.

Кайман вздрогнул и опустил глаза.

– Постойте. – Я покачала головой. – Вы, ребята, наверное, шутите. Зачем вам его фамильяр?

Серифина осторожно соскользнула со стула и встала у столика – девушка явно была смелее своего спутника.

– Фамильяры – очень могущественные существа, особенно когда становятся одним целым с хозяином. Они как проводник. Когда фамильяры Принца перемещаются на кого-то другого, со временем у нового…

– У нового хозяина развиваются некоторые способности прежнего, – перебил ее Рот. – Вы хотите получить мои таланты.

Она тяжело сглотнула.

– Это не главная причина.

– С меня довольно, больше ничего не хочу слышать. – Он шагнул вперед, и девушка испуганно отшатнулась, но он не подошел ближе. Я знала, что Рот рассвирепел, но знала и то, что он ее не тронет. – Вы требуете слишком много.

– Сделка есть сделка, – тихо проговорил Пол. – И я точно знаю: нет такой цены, которую бы ты не заплатил за жизнь, что мы спасли. Поэтому нам нужен не просто какой-нибудь фамильяр. Мы предельно четко оговорили это при заключении сделки.

Кайман закрыл глаза.

– Да, они были… очень конкретны.

Не отрывая взгляда от ведьм, Рот презрительно усмехнулся, в то время как мои мысли закружились в лихорадочном поиске выхода.

– И какой же?

Никто из ведьм, похоже, не хотел произносить вслух имя фамильяра, но Пол, наконец, снова набрался храбрости.

– Мы договорились о змее.

– Нет! – вырвалось у меня, прежде чем я смогла сдержать крик. Я подняла на Рота взгляд, исполненный дикого ужаса. – Только не Бэмби. Ни за что.

Рот молчал, не отрывая глаз от ведьм, и его плечи словно окаменели.

– Почему это не может быть кто-то другой? – спросила я. Отдавать Тампера или котят тоже тяжело, но расстаться с Бэмби… хуже ничего быть не могло. – Почему она?

– Потому что она самая могущественная, – невозмутимо объяснил Пол. – Она была связана не только с Принцем, но и с тобой. Никто из других фамильяров не доказал, что может сродниться с новым хозяином. Так что у нее больше шансов привыкнуть к кому-то из нас.

Я резко повернулась к Роту:

– Нет. Ты не должен этого делать. К черту все. Они не смогут навредить ни мне, ни тебе. – Я допускала, что это только мои предположения, но все равно. – Мы не обязаны это делать.

Пол с изумлением уставился на меня.

– Ты хочешь заставить его нарушить слово?

– Я хочу заставить тебя заткнуться, – огрызнулась я, сжимая кулаки. Чувство вины уже отзывалось жжением в животе. Все это из-за меня. Я не нарочно подставила себя под нож, но, потеряв голову от Зейна и даже не задавшись вопросом, почему мои поцелуи так безобидны, я сама спровоцировала нелепую случайность, которая привела к последующим трагическим событиям.

– Она права. – Кайман потер ладонью ушибленную челюсть. – Рот, она права. Ты знаешь, что выход есть. Я не стану… держать на тебя зла. Я знаю, что для тебя Бэмби, и я это знал, когда заключал сделку.

Рот повернулся к нему лицом.

– Ты заключал сделку, полагая, что я нарушу обещание?

Кайман кивнул.

Изумление промелькнуло в глазах Рота.

– Ты знаешь, что произойдет, если я не сдержу слова.

Кайман снова кивнул.

Рот выругался и нервно пробежался пальцами по волосам, прежде чем подошел к другому демону. Я приготовилась к драке эпического масштаба, но Рот только положил руку на затылок Каймана.

– Тупой ты сукин сын, – сказал он, но в голосе его не было злости. Мое сердце разрывалось. Потому что его голос был наполнен болью. – И ты готов умереть? Ты ведь знаешь, что таковы правила. Если ты заключаешь сделку и не выполняешь ее условий, ты должен умереть.

О боже.

– Ты был готов на все, чтобы спасти ее, – прошептал Кайман, встречая взгляд Рота. – И я был готов на все, чтобы исполнить твою волю, пусть даже ценой собственной жизни. Я знал, что ты никогда не откажешься от Бэмби, но это было их единственное условие, иначе они отказывались спасти Лейлу. Поэтому я дал обещание.

Мое сердце, должно быть, остановилось, когда до меня дошел смысл его слов. Кайман заключил сделку, зная, что Рот не отдаст Бэмби. Он пошел на это, чтобы спасти меня, потому что этого хотел Рот.

Преданность Каймана потрясла меня до глубины души.

Я повернулась к ведьмам:

– Но вы ведь можете отменить сделку, не так ли?

Серифина покачала головой.

– Старуха хочет фамильяр-женщину.

– И старуха всегда получает то, чего она хочет, – закончил за нее Пол.

Слезы кололи глаза, и я почувствовала, как Робин сдвинулся с места, очевидно, угадав мое настроение. Происходящее вызывало у меня протест, возмущало своей несправедливостью.

Все еще придерживая голову Каймана, Рот ненадолго закрыл глаза, а потом опустил руку и повернулся к ведьмам. Его плотно сжатые губы и напряженная челюсть могли бы обратить в бегство любое здравомыслящее существо.

– Мы не причиним ей вреда, – настаивала Серифина, пытаясь нас успокоить. – Мы будем относиться к ней как к королеве.

От ее слов легче не стало, мы совсем не знали этих ведьм, а Бэмби… она не просто принадлежала нам. Бэмби столько для нас сделала – прежде всего для меня, и вот теперь мы должны просто отдать ее незнакомым людям? Она стала частью нас, а они хотели, чтобы мы от нее отказались, чтобы Рот избавился от нее.

Я подошла к Роту, не зная, что сказать. Наши взгляды встретились, и жесткий блеск в его глазах на миг потух, так что я смогла увидеть, какую муку он переживает. Я положила руку на его предплечье, и он кивнул.

– Бэмби, – произнес он, не отрывая от меня взгляда. – Слезай.

Я не хотела это видеть, но, как бывало всегда, Бэмби послушно оторвалась от его кожи и тенью разлилась в воздухе рядом с ним, стремительно собираясь по кусочкам. Бэмби поднялась, выворачивая шею в сторону ведьм, и уткнулась Роту в бедро.

Она не могла не знать. Я в этом не сомневалась, потому что именно так работает внутренняя связь между фамильяром и хозяином, и моя грудь налилась тяжестью, когда змея вытянулась, ткнувшись в меня мордочкой. Слезы застилали мне глаза, и я опустила руку на мягкие чешуйки, поглаживая ее между глаз.

– Должен быть какой-то выход, – хрипло произнесла я.

– Нет, – бросил Рот низким голосом. – Кайман не виноват. Он сделал то, что должен был сделать.

– Я знаю.

– И я не поступлю так с ним, – продолжал он. – Демоны умирают не так, как люди. Их ждет огненная пучина.

Это тоже несправедливо, и, хотя Рот с Кайманом вчера чуть не перегрызли друг другу глотки из-за моей отлучки в Ад, эти двое оставались друзьями. Честно говоря, я твердо знала, что Кайман – его единственный друг, не считая меня, и Роту приходится выбирать из двух зол. Отдать Бэмби ковену ведьм или приговорить своего друга к смерти.

Бэмби повернулась к Роту и вытянулась во весь рост. Она положила голову ему на плечо, и, когда подняла, Рот поцеловал ее между глаз.

– К кому из вас она должна пойти? Не думаю, что вы собираетесь выгуливать ее в таком виде.

– Нет. – Серифина разгладила руками темные брюки. – Я здесь именно для этого.

– Вот как? – произнес Рот и поднял на нее взгляд. Когда она кивнула, на его губах заиграла зловещая улыбка. – Если ты причинишь ей хоть каплю боли, я это узнаю. И мне плевать, какие последствия для меня наступят, но я истреблю не только тебя, но и весь ваш ковен.

– Никто не причинит ей никакого вреда, – пообещала она.

Рот посмотрел на Бэмби и попытался улыбнуться, но ему это не удалось.

– Иди.

Фамильяр замешкался, и Роту пришлось повторить приказ. Жгучая боль пронзила меня насквозь, кромсая на куски, и я подняла руку, смахивая со щеки влагу слез. Наконец, когда я почувствовала, что мое сердце вырвали из груди и швырнули на пол, Бэмби отползла от нас, понуро опустив голову.

Рот шагнул вперед, словно собирался пойти за ней, но заставил себя остановиться. Я подошла к нему сзади, обвивая руками его талию. Он положил руки поверх моих, как будто держался за них, чтобы не упасть.

Задрав рукав толстого свитера, Серифина обнажила предплечье и замерла в трепетном ожидании. В шаге от нее Бэмби рассыпалась на точки, образуя густую тень, и переселилась на руку.

Серифина вздрогнула и стиснула зубы, когда Бэмби слилась с кожей и исчезла под свитером. Девушка дернулась, а потом скорчилась, согнувшись пополам в талии. В следующее мгновение она выпрямилась, но тут же застыла, когда Бэмби вынырнула из-под ворота, обвиваясь вокруг ее шеи.

Пол выругался, хватая Серифину за руки. Бэмби ослабила хватку, но я полагала, что это ее маленькая месть, и она решила показать свое недовольство тем, как с ней обошлись. Змея ускользнула обратно под свитер, и по тому, как пылало лицо девушки, я догадалась, что Бэмби с удобством располагается на новом месте.

Дело сделано.

Никто из нас не мог предсказать такого исхода. Теперь я поняла, почему Кайман молчал, тянул до последнего – если бы мы знали об этом заранее, удар оказался бы еще тяжелее. А, может, и нет. Потеря того, кто тебе дорог, всегда горька, ожидаемая она или непредсказуемая.

А это была потеря.

– Убирайтесь. Отсюда. Вон. – Рот зарычал, и его глаза полыхнули красным.

Поначалу растерявшись, Пол и Серифина припустили с такой скоростью, что только пятки сверкали. Я смотрела им вслед, и мне хотелось схватить ведьму за каштановые волосы и повалить на пол, требуя вернуть нам Бэмби.

Но я не могла.

Демон не отказывается от своих обещаний.

Серифина остановилась в дверях и обернулась в нашу сторону. Пол опустил голову и что-то говорил, но так тихо, что мы ничего не слышали. Серифина сделала глубокий вдох и по очереди окинула взглядом каждого из нас.

– Мы понимаем, насколько серьезна проблема Лилин. Пожалуйста, не думайте, что мы этого не знаем. Вот почему нам нужен фамильяр.

– Надеетесь, что Бэмби поможет вам пережить апокалипсис? – хрипло засмеялась я. – Она потрясающая, но тут даже она бессильна.

Боль пробежала по ее лицу.

– Мы на это не рассчитываем, но она сделает нас сильнее. Вы это знаете. И она защитит нас со всех сторон, в том числе и от него. – Ее взгляд скользнул к Роту. – Он сам позаботится о том, чтобы с нами ничего не случилось. Во всяком случае, пока она у нас.

Черт. Она говорила дело, но я все равно не могла смириться с несправедливостью.

– Выходит, вместо королевы она превращается в заложницу? – злобно бросила я в ответ.

– Пойдем, – настойчиво призвал Пол. – Они не поймут.

– Да, идите. – Рот шагнул вперед, опустив подбородок. – Идите, пока я не пожалел о том, что сделал.

Серифина выглядела уязвленной, но не отступилась. Я даже восхитилась ее выдержкой, потому что Рот выглядел угрожающе, да и я, наверное, не лучше.

– Лилин где-то рядом, – добавила она, отмахнувшись от Пола, когда тот попытался ее остановить. – В городе сгущается тьма, какой мы никогда прежде не видели, но мы ее чувствуем.

Холодок прокатился по моей спине, когда девушка продолжила:

– Мы не знаем, что это такое, но что еще может быть причиной? Что-то неестественное происходит вокруг.

– Город – понятие широкое, – сказала я. – Это никак не сужает круг поисков для нас.

Серифина выразительно посмотрела на Пола.

– Скажи им! – Видя, что он мнется, она повысила голос. – Если они не остановят Лилин, нам уже нигде не спрятаться. Скажи им.

Рассерженный, побагровевший, Пол расправил плечи.

– Мы давно присматриваемся к Церкви Детей Божьих.

Ах ты, черт, я уже и думать о них забыла, и в этом моя ошибка, но разве все упомнишь, когда вокруг такое творится. Церковь не принадлежала ни к одной из ведущих сект, а ее активисты были худшими представителями рода человеческого, с кем я имела несчастье встретиться. Мало того, что они ненавидели демонов, так еще и Стражей презирали.

И особую неприязнь они питали ко мне.

Я старалась не вспоминать тот день, когда двое из них подстерегли нас в гараже, довели меня до белого каления, так что мне пришлось совершить поистине ужасный поступок, расквасив Библией физиономию одному из них. Потом один из парней погиб. Но какими бы мерзопакостными ни были эти фанатики, знание того, что я стала причиной смерти человека, до сих пор угнетало меня.

– Готовые горло перегрызть из-за своих фанатичных убеждений, они так же опасны, как любой демон, – продолжал Пол. – Они проявляли повышенную активность вплоть до прошлой среды. С тех пор их никто не видел и не слышал. – Он замолчал, поджимая губы. – Когда-то давно мы внедрили к ним своего человека, но и наш брат не выходит с нами на связь.

– Мы не настолько глупы, чтобы соваться к ним, – добавила Серифина. – Мы слишком уязвимы, но, коль скоро наши подозрения верны, если вы найдете Церковь, то, скорее всего, найдете там и источник тьмы – Лилин.

Глава 21

Местонахождение Церкви Детей Божьих ни для кого не было секретом. Ее адрес сообщали бесконечные листовки, которые я когда-то безжалостно срывала с витрин и телефонных столбов. Она находилась недалеко от Адамс Морган, что я всегда считала странным местом для церкви, поскольку район этот не просто оживленный, но славится бурной ночной жизнью. Он набирал все большую популярность развлекательного квартала, так что здание церкви действительно выбивалось из общего ландшафта и резало глаз своей неуместностью.

Но мы не помчались сразу в Адамс Морган.

После того как ведьмы ушли, забрав с собой Бэмби, мы втроем остались в пустом клубе. Рот – воплощение еле сдерживаемой ярости – стоял посреди танцпола, сжимая и разжимая кулаки.

Он первым нарушил молчание.

– Думаю, нам надо сначала все как следует обдумать, прежде чем крушить эту Церковь. Если Лилин действительно там, я сомневаюсь, что он сидит и распевает гимны с прихожанами.

Я взглянула на Каймана, который, похоже, еще не оправился от потрясения, и попыталась сосредоточиться. С чего вдруг Лилин решил податься к ним? И наоборот?

– Как мне ни противно это предлагать, я считаю, что надо позвать Стражей, – продолжил Рот. Он подошел к столику, за которым недавно сидели ведьмы, поднял один из стульев и медленно, предельно аккуратно задвинул его на место. – Да, их идеальные жемчужные души окажутся под угрозой, но подкрепление нам не помешает.

– Рот… – подала я голос.

Он словно и не слышал меня, переставляя другой стул.

– У нас есть необходимое оружие против Лилин. Как и у Стражей. Вместе мы справимся.

– Рот, – повторила я, на этот раз громче и настойчивее. Его глаза с расширенными зрачками остановились на мне. Они полыхали опасным огнем. – Давай притормозим на секунду.

– А если нет? – ответил он спокойно. Слишком спокойно.

Боль нарастала у меня в груди.

– То, что произошло… мы должны это осмыслить.

Его губы сжались в тонкую, грозную линию.

– А стоит ли? По-моему, пережевывать то, что случилось – занятие довольно бессмысленное. Что это изменит?

– Ничего не изменит, – сказала я, и Кайман повернулся к нам, нервно проведя рукой по светлым волосам. – Но мы не можем делать вид, будто ничего не произошло. Бэмби…

– Для меня как раз лучше делать вид. – Тени проступили у него под кожей, и черты лица заострились, образуя жесткие углы. – Потому что я слишком близок к тому, чтобы разорвать на части чертов ковен, и, если я это сделаю, это будет означать нарушение условий сделки, которую заключил Кайман.

Кайман повесил голову, упираясь руками в узкие бедра.

– Я надеялся, что они не придут за обещанным.

Рот не ответил, и я не знала, какими словами его утешить. Он потерял того, к кому испытывал любовь. И неважно, что любимое существо – фамильяр в образе гигантской змеи. Эти двое были связаны особыми узами, на уровне даже выше моего понимания, а ведь я тоже породнилась с Бэмби. Я положила руку на бок, где отдыхал Робин. Кажется, между нами уже тоже складывалась неразрывная связь.

– Прости, – сказала я.

Его плечи напряглись.

– Почему ты извиняешься? Не ты же ее забрала.

– Если кому и просить прощения, так только мне. Я заключал сделку, – угрюмо встрял Кайман. – Я знал…

– Ты выполнял свою работу, – огрызнулся Рот, и его злость снова прорвалась на поверхность. – Я сказал тебе, чтобы ты дал все, что попросят, ты так и сделал. Тебе не в чем себя упрекнуть.

Я закрыла глаза, заставляя себя держать язык за зубами. Чувство вины нещадно терзало меня, но я знала, что сейчас он не должен услышать от меня то, что я порывалась сказать. Как бы я ни горевала и ни негодовала из-за потери Бэмби, мои страдания не шли ни в какое сравнение с тем, что переживал сейчас Рот.

Заправив волосы за уши, я собрала в кучу свои истерзанные эмоции, отложила их в сторону и сосредоточилась.

– Хорошо. Я могу связаться с Зейном.

Рот кивнул, и мы отправились обратно в квартиру, где остался мой телефон. Кайман не пошел с нами, и я переживала за него не меньше, чем за Рота. Грудь стянуло обручем боли, когда я подошла к письменному столу, где лежала моя сумка. Было невыносимо думать о том, что я уже никогда не увижу, как Бэмби скользит по полу к фортепиано.

– Она не пропадет, – тихо сказал Рот, когда я достала из сумки мобильник. Я обернулась и увидела, что он стоит, уставившись на рояль. – Я знаю. Бэмби не допустит, чтобы с ней плохо обращались.

Я закусила губу. Горло горело.

Вздохнув, он поднял на меня взгляд, и в его глазах еще кипела злость, но к ней примешивалось разочарование.

– Я надеюсь, что эти ведьмы правы. Во мне действительно накопилось много агрессии, и нужно от нее избавиться.

– Я… – голос осекся, и я беспомощно схватилась за трубку.

Его густые ресницы опустились.

– Все будет хорошо.

Подойдя к нему, я положила руку ему на плечо и, потянувшись на цыпочках, поцеловала в щеку. Он застыл на мгновение, а потом обнял меня, всего на миг уткнулся лицом в ложбинку у самой шеи и отстранился, потирая ладонью грудь.

– Пиши Зейну.

Так я и сделала.


После захода солнца мы с Ротом дожидались Стражей на крыше здания банка недалеко от Адамс Морган.

Нервное волнение мешало устоять на месте, и Робин, уловив это, принялся гонять туда-сюда по моему животу, очевидно, принимая его за персональный дрег стрип[13]. К счастью, уже минут через десять движение в небе привлекло наше внимание.

Издалека казалось, что это стая хищных птиц, готовых спикировать вниз и вырвать человека из толпы. Но по мере приближения они становились все более узнаваемыми. Даже пешеходы на улицах могли безошибочно определить, что летят Стражи.

А я могла бы добавить, что на нас надвигалась чертова туча Стражей.

– Ни фига себе, – пробормотала я, замирая от удивления.

В мгновение ока Рот оказался рядом со мной. Впрочем, чему я удивлялась? Нам предстояло большое дело, и я знала, что рано или поздно придется встретиться не только с Зейном, Дезом и Николаем.

Но я не была полностью готова к этому.

Не-а.

– Боюсь, встреча будет неловкой, – сказала я, смахивая волосы с лица.

– Нет. – Рот положил руку мне на талию. – Но может быть кровавой.

Я выразительно посмотрела на него.

– Веди себя прилично.

– Не обещаю.

– Это не те, на кого стоит выплескивать агрессию.

Он ухмыльнулся.

– Позволь мне судить об этом.

Я чувствовала, что его настрой до добра не доведет, но было уже слишком поздно менять планы. Жемчужно-белое свечение поблекло, и Зейн приземлился первым. В своем истинном обличье он выглядел впечатляюще. Кожа темно-серая, изогнутые рога, пробивающиеся сквозь светлые волосы. Мне он не казался ни уродливым, ни пугающим, но его взгляд, брошенный в нашу сторону, обжигал арктическим холодом. И служил болезненным напоминанием о том, что многое изменилось между нами.

Я хотела спрятаться от этого взгляда и тех чувств, что он разворошил, но собрала всю свою волю в кулак и крепко держала. Я сама заварила эту кашу, и мне ее расхлебывать.

Следом приземлились Дез и Николай, за ними еще двое, но при виде замыкающего ужас сковал меня по рукам и ногам, а Рот грязно выругался.

Это был Эббот.

Крыша сотряслась, когда он приземлился позади членов своего клана и выпрямился, на целую голову выше всех остальных. С золотистыми, как у сына, волосами, достигающими широких плеч, он всегда напоминал мне Короля-льва.

В каком-то смысле Эббот и был король.

В течение многих лет я дрожала при одном лишь взгляде на этого исполина, что в человеческой форме, что в обличье Стража, потому что для меня он всегда оставался величайшим авторитетом. И годами я боролась за то, чтобы получить от него хотя бы малейшую похвалу. Я радовалась любому вниманию, как щенок. А теперь? Неприкрытая ярость сотрясала меня, и уж меньше всего меня волновало, гордится он мною или нет.

Эббот нашел во мне худшее зло, даже не озаботившись доказательствами. Немудрено, что я всю жизнь страдала от заниженной самооценки и тоже искала в себе пороки. Пусть не его рука вонзила мне в живот тот долбаный кинжал, но это он посадил меня в клетку, как дикого зверя, и держал на цепи.

Такое не прощается.

– Что он здесь делает? – поинтересовался Рот, и, хотя вопрос прозвучал так, будто он спрашивал о погоде, я знала, что за этим скрывалось.

Эббот вышел вперед, его Стражи – даже родной сын – встали по бокам. Взгляд Эббота скользнул к Роту, и он едва сумел скрыть презрение, но в следующий миг он уже смотрел на меня, и жесткие черты его гранитного лица смягчились.

– Лейла, я…

– Не надо. – Мне и самой не верилось, что я это говорю. – Не извиняйся. Пара-тройка слов – слабое оправдание тому, что ты сделал.

Он выпрямился во весь рост.

– Знаю, что бы я ни сказал, не сотрет того, что случилось, но я… я сожалею о том, какую роль сыграл во всем этом.

Сыграл роль? Да для меня он был чертовым капитаном, возглавляющим парадное шествие «Убить Лейлу» по главной улице города.

Эббот еще не закончил.

– Ты была той, кого мне надлежало воспитывать и оберегать. Я предал тебя.

– Да, ты сделал это, – вмешался Рот. – Я никогда ее не предам, но вот в чем дело, и это сообщение для всех. Она не нуждается в защите. Отныне и навсегда.

Мне стало тепло и уютно от этих слов, но самодовольное чувство быстро испарилось, когда я встретилась глазами с Зейном. В его взгляде не было и проблеска эмоций, и он тотчас отвернулся.

– Я слышал от сына, что ты… стала другой. – Эббот обращался ко мне. – Что ты больше не похожа на нас.

– Да, я не такая, как вы. – Мои руки сжались в кулаки, и Робин забеспокоился. – Оказывается, я никогда не была демоном. – Это привлекло внимание Зейна, и в его глазах промелькнуло что-то живое, похожее на удивление. – Да, у меня есть некоторые демонические способности, но… Впрочем, какое это имеет значение?

– Никакого, – вдруг откликнулся Зейн, повергая меня в изумление. – Это ничего не значило и раньше. Ни для кого из нас. И сейчас это тоже не важно.

Тягуче заныло в груди, возле сердца.

– Ты сказала, что появилась зацепка, где искать Лилин, – заговорил Николай, вечный миротворец. – Что, возможно, он отсиживается в Церкви Детей Божьих?

Рот буравил Эббота взглядом, как будто хотел оторвать ему голову, и он бы это сделал в ту ночь, когда меня захватили, если бы я его не остановила.

– Да. Мы с Лейлой собираемся пойти это проверить, и, если Лилин там, нам понадобится подкрепление.

– Потому мы и здесь, – ответил Дез. – Говори, что от нас требуется. Это твое шоу.

У Эббота поникли плечи, и по всему было видно, что он не рад такому решению. Рот упивался своей новой ролью.

– Нам нужно, чтобы вы все находились поблизости. Если дело примет опасный оборот, вы об этом узнаете.

– Каким образом? – спросил Николай.

Рот криво усмехнулся.

– Нитро. Слезай.

Мой взгляд метнулся к нему, когда черное облачко повисло перед Ротом. Оно плюхнулось на крышу, и из него быстро вылепился крошечный котенок.

Зейн покачал головой.

– Ты начал разводить карликов?

– Терпение, Каменный, терпение.

Рот не успел договорить, как маленький любитель лодыжек начал расти на глазах. Хилые плечики расширились в мощные трицепсы. Спина удлинилась и стала горой мышц, покрытых гладким белым мехом. Мягкое урчание котенка переросло в грозный раскатистый рык, от которого зашевелились волоски у меня на затылке.

Нитро превратился в пантеру, если пантеры бывают белыми.

Боже правый.

– Нитро даст знать, если ситуация выйдет из-под контроля, – объяснил Рот. – Не сомневайтесь.

Я не могла оторвать глаз от кота. Он плюхнулся на задницу и провел розовым языком по зубам. Зверь выглядел голодным, и Стражи приуныли, когда у него вырвался звук, подозрительно похожий на смех.

Рот повернулся ко мне:

– Готова?

– Ага. – Клинок я спрятала в голенище сапога, так же как и Рот. Мы подошли к краю крыши с видом на переулок. Прыжок представлялся самым быстрым и коротким путем вниз. Рот мигом сменил обличье, отводя крылья назад, чтобы не задеть меня и не сбить с крыши.

Зная, что все взоры устремлены на нас, я занялась собственным перевоплощением. Кожа приятно зудела в новой форме, и я испытала такое ощущение, будто окончательно проснулась после многих суток сна. Крылья развернулись, выгибаясь высокой дугой, ветер щекотал мои перья.

Кто-то пробормотал ругательство позади нас, и голос звучал очень похоже на голос Эббота. Я взглянула на Рота и усмехнулась.

– Встречаемся внизу, – сказал он и прыгнул.

– Позёр, – пробормотала я.

Я не прыгнула, а скорее шагнула с крыши, и пустота тотчас протянула ко мне руки, чтобы захватить в свой плен. Все-таки гравитация – убойная сила. Я камнем неслась вниз, к земле, и раскинула крылья, замедляя падение.

Приземлившись на четвереньки, я увидела перед собой глаза пожилого мужчины с грязным небритым лицом.

– Мать честная. – Он испуганно попятился назад и, наткнувшись на стену, сполз вниз, прижимая к груди коричневый мешок.

Я поморщилась, складывая крылья.

– Упс?

Рот, уже в человеческой форме, хмыкнул и, нагнувшись, схватил меня за руку. Я виновато посмотрела на перепуганного старика, и мы поспешили за угол, на главную улицу. Сердце бешено колотилось, когда мы влились в жидкий поток пешеходов.

– Надеюсь, мы не создали угрозу разоблачения, – сказала я, когда мы переходили улицу.

Он сжал мою руку.

– Думаю, Альфам сейчас не до нас. – Потом пожал плечами. – А если серьезно, видела бы ты лицо того мужика при встрече со мной. Это было забавно.

Я покачала головой, но невольно улыбнулась. С тех пор, как ведьмы удалились вместе с Бэмби, настроение Рота заметно улучшилось. Отвлекаясь на опасность, что ждала нас впереди, он чувствовал себя в своей стихии, и, как бы странно это ни звучало, но я радовалась даже такому поводу.

– Вон она, – сказала я, завидев здание церкви.

Он выгнул темную бровь, оглядывая четырехэтажное строение.

– Что, окна всегда такие?

Я кивнула, и тут распахнулась дверь заведения, возле которого мы остановились. Сопровождаемый взрывами музыки и хохота, на улицу выскочил молодой человек. Аура цвета зеленого морского мха мягко струилась вокруг него. Он плотнее запахнул на себе короткую курточку и двинулся в противоположную от нас сторону.

– Да, – ответила я на вопрос Рота. – У них окна всегда зашторены, так что не разглядишь, что внутри. Наводит на подозрения, да?

Он фыркнул.

– Помнишь того парня, который облил тебя святой водой?

Я закатила глаза.

– Такое не забывается.

– Я очень надеюсь, что мы его там встретим.

– Этого еще не хватало, – пробормотала я.

– Знаешь, о чем я сейчас подумал?

Я посмотрела на него.

– О чем?

В янтарные глаза вернулся озорной блеск.

– Мне так и не удалось лишить тебя девственности в «Порше».

– О боже. – Я в изумлении уставилась на него. – Что, скажи на милость, заставило тебя вспомнить об этом именно сейчас?

– Это называется «многозадачность». – Рот подмигнул. – И я, чтоб ты знала по-прежнему собираюсь переломать тому мальцу кости.

– Какой ты смешной. – Высвободив руку, я зашагала к зданию церкви, но как только мы приблизились к двери, улыбка померкла на моих губах. – Ты чувствуешь это?

– Чувствую, что пахнет домом.

Я промолчала, потому что сама побывала в Аду, и даже там у меня не возникало такого чувства – как будто бочку масла вылили нам на головы. Мы словно пробивались сквозь слизь. Тяжелое зло висело в воздухе – наверное, об этом и говорили ведьмы. Никогда в жизни я не ощущала ничего подобного.

Рот опередил меня и толкнул дверь.

– Заперто. – Он резко повернул ручку, как уже проделывал однажды в подвале школы, где мы искали источник зловония, сбивая замо́к силой совсем не божественного тепла. – А вот теперь открыто.

Когда он распахнул дверь, нас едва не сбила с ног удушливая волна мерзкого запаха.

– О боже. – Я зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв, и оглядела тускло освещенную прихожую.

– Господи Иисусе, – пробормотал Рот, и его губы скривились в гримасе.

Пахло тухлым мясом и еще какой-то гнусью, природу которой я не могла определить. Воняло хуже, чем серой или грязными городскими подворотнями. Я осторожно опустила руку, стараясь не дышать через нос. Если запах не обманывал, дела тут обстояли паршиво.

На стене за пустующим столом администратора висел огромный баннер. Уродливо нарисованные Стражи, больше похожие на летучих мышей-мутантов, чем на горгулий, служили фоном для лозунга: КОНЕЦ БЛИЗОК.

– Как банально. – Рот обошел стол, направляясь к глухим двойным дверям. – Могли бы придумать что-нибудь новенькое.

Я последовала за ним, обеспокоенная тем, что запах усиливается.

– Но конец близок.

– Ты… – он взглянул на меня через плечо, останавливаясь у дверей, – …прелесть.

Я бы улыбнулась, но двери распахнулись, и мне пришлось плотно сжать губы, чтобы снова сдержать рвотный позыв.

Кругом горели свечи, рассеивая мягкий мерцающий свет по всему пространству довольно большого помещения в виде атриума, преобразованного в место проведения проповедей со скамьями для прихожан и алтарем на возвышении.

Но скамейки не пустовали.

И это от них исходил смрадный запах.

Они были завалены телами.

Глава 22

Я сделала глубокий вдох, и, хотя сразу пожалела об этом, ужас увиденного перебил зловоние.

Десятки и десятки тел были разбросаны по скамейкам, некоторые свалены кучами, в то время как другие застыли в сидячей позе, с неестественно запрокинутыми головами и открытыми ртами. Трупы находились в разных стадиях разложения. Уж сколько мне пришлось испытать в последнее время, но за всю свою жизнь я не видела ничего подобного.

– Боже правый, – ошеломленно прошептала я.

Рот напрягся, уловив какое-то движение на престоле. Только что там никого не было, но теперь чья-то фигура стояла перед алтарем. Я поморщилась. Это был Лилин – снова в обличье Сэма.

– Думаю, что ваше появление весьма кстати, – сказал Лилин, разводя руки в стороны. – У меня тут собрание мертвых.

– Большинство метит повыше, – сказал Рот, с отвращением разглядывая побоище.

– Я не большинство, или вы забыли? – Он слегка усмехнулся, взирая на нас сверху вниз. – Я ждал, что ты придешь, сестра.

– Я тебе не сестра, – процедила я сквозь зубы.

– Принятие – это первый шаг к выздоровлению. Во всяком случае, так говорят. – Лилин подошел к краю престола и опустился на корточки. – Ты здесь, чтобы помочь мне.

Это не было вопросом, но я все равно на него ответила.

– Нет. Я здесь, чтобы остановить тебя.

Существо гадко захихикало.

– Ты не можешь остановить меня. И Принц не может.

– Тут я бы поспорил, – парировал Рот.

Молочно-белые глаза переместились к Роту, и Лилин загадочно улыбнулся.

– Поживем – увидим, не так ли? – Его взгляд снова вернулся ко мне. – Мы должны освободить нашу мать. Это немыслимо, чтобы такая сила, как она, сидела на цепи. Мы объединим наши усилия и…

– Дальше можешь не продолжать, – прервала я его. – Что бы ты ни сказал, меня это не растрогает. Ты не сможешь освободить Лилит. Неужели ты сам не понимаешь? Ничто не может ее освободить. После того как Паймон попытался это сделать, были приняты чрезвычайные меры к тому, чтобы не позволить ей выйти на волю.

– Это правда, – заметил Рот с оттенком самодовольства. – Босс держит ее на привязи. Так что свободы ей не видать.

– Вот тут ты ошибаешься, – ответил Лилин со своего насеста. – Если мне удастся устроить Ад на Земле, внизу уже никому не будет дела до Лилит. Она станет наименьшей из проблем.

Я почувствовала, как мышцы спины напряглись и одеревенели.

– Если ты принесешь Ад на Землю, вмешаются Альфы. Они нас всех сотрут в порошок, включая тебя.

– Но не по мановению же волшебной палочки мы исчезнем.

Рот вздохнул.

– Тут он прав.

– От этого не легче, – проворчала я себе под нос.

– Альфы вступят с нами в схватку, и мы дадим отпор, даже те, кто не хочет освобождения Лилит и против того, чтобы Ад открывал свои врата. Они будут бороться, – продолжил Лилин. – Так же, как и я. И, пока все мы будем биться за выживание, мир рухнет. Если я не могу освободить нашу мать, то мне и терять нечего.

Мрачный сценарий Жнеца, похоже, начинал сбываться, но для меня это не было неожиданностью. Лилин был зациклен на этой идее. Все, что его волновало, – это судьба Лилит, и в случае провала плана ее освобождения он бы вполне удовлетворился хаосом и гибелью всего живого.

Плавным движением Лилин поднялся на ноги.

– Ты увидишь. В конце концов, у тебя не останется другого выбора, кроме как помочь мне.

Темные тени на стене, до сих пор неподвижные и незаметные, вдруг зашевелились. Они вытянулись и скользнули вверх, к потолку, расползаясь, словно мутное нефтяное пятно. Вонь усилилась, и в ней отчетливо проступил удушающий запах зла. Вот где источник тьмы, и мы все это время находились в его эпицентре.

– Призраки, – ахнула я, отступая назад.

Они ползали по потолку, как в самом жутком ужастике, а потом стали падать на пол, между скамеек.

Но это еще не все.

Теперь нам стала видна стена за алтарем, вдоль которой выстроились статуи. Они напоминали каменных горгулий, что примостились под крышами многих городских зданий, но выглядели грубовато и даже гротескно. Одни смахивали на гоблинов, другие – на львов, а некоторые походили на птиц. Но отнюдь не на счастливых голубков. В них было больше от птеродактилей. Я насчитала около двух десятков статуй.

– Они создали их из камня. – Лилин жестом указал на тела, покоящиеся на скамейках. – Так странно. Эти существа служили им напоминанием о зле, с которым они так отчаянно хотели воевать. Ирония судьбы.

Сердце сделало удар.

Первый ряд скамеек выстрелил прямо в воздух, разлетаясь на куски и разметывая тела во все стороны. За ним последовали второй ряд, третий, четвертый…

Летели доски, а вместе с ними и куски тел. Каждый взрыв скамей был подобен раскату грома.

– Кому-то лучше позвать охотников за привидениями, – пробормотал Рот. – Потому что на это у нас нет времени.

Я бы рассмеялась, как мне того хотелось, но деревяшка уже летела в мою сторону. Я пригнулась, чудом избежав столкновения. Доска врезалась в стену позади нас.

Я тотчас сменила обличье, с радостью приветствуя свою новую форму. Рот проделал то же самое и ловко подпрыгнул, перехватывая в воздухе довольно увесистый кусок скамьи. Переломив пополам, он швырнул его в сторону.

Посыпались искры, и языки пламени поднялись из дальнего угла, где от опрокинутых свечей занялся пожар среди мусора.

Нагнувшись, я достала кинжал из голенища сапога и двинулась по центральному проходу к алтарю. Призракам это явно не понравилось. Они кинулись на меня. Силуэтами напоминающие людей, но, по сути, не более чем дым, они оказались коварными соперниками. Один успел схватить меня за волосы, запрокидывая голову назад. Я зашипела, вырываясь из мертвой хватки.

Лилин прокричал что-то на древнем гортанном языке, мне совершенно незнакомом, но духи ответили. Они отступили и метнулись к стене.

– О черт, – вырвалось у Рота. – Похоже, дело дрянь.

До меня быстро дошло, что он имел в виду. Призраки добрались до статуй и окутали их собой словно одеяла. Я не знала, что они замышляют, но интуиция подсказывала, что мне это не понравится.

Тени запульсировали, а потом исчезли, просачиваясь в статуи, заполняя трещины и отверстия. Некоторые призраки зависли под потолком дрожащими извивающимися формами.

Страшный, зловещий грохот сотряс здание, разбрасывая сломанные доски и тела, в следующее мгновение он сменился стоном, но его оборвал скрежет камней, трущихся друг о друга.

И вдруг статуи сдвинулись с места.

– Какого… – только и успела вымолвить я.

Рот глухо зарычал, когда каменные чудища выпрямились и потянулись, словно просыпаясь от спячки. Горгулья в форме льва запрокинула голову, издавая звериный рев, на редкость реалистичный.

Горгулья-гоблин оттолкнулась от стены. Небольшого росточка, не выше полутора метров, но с оглушительной поступью, она устремилась прямо на Рота, кудахча низким голосом.

Рот шагнул в сторону и развернулся кругом. Он схватил гоблина за руку и взмыл под потолок. Выписав быструю дугу, Рот с бешеной скоростью полетел обратно вниз, хлопнув гоблина об пол.

На полу осталась вмятина, когда каменное существо разбилось на большие куски, выпуская призрака. Черная тень выползла из останков, отбрасывая Рота назад.

Мой фамильяр зашевелился на животе, слезая с кожи, прежде чем я успела его остановить. Робин проявился сначала размером с лису, а потом стал расти, принимая габариты добермана, и – черт возьми – выглядело это устрашающе.

Робин рванул вперед по проходу, и я поразилась тому, как быстро движется его несуразно большое, но холеное тело. Он подпрыгнул, успел схватить призрака за хвост и потащил его вниз. У меня отвисла челюсть. Я даже не подозревала, что фамильяры могут прикасаться к призракам, но Робин не просто прикасался. Он тряс головой, словно питбуль на вечернем перекусе, мотая призрака из стороны в сторону.

Между тем другие статуи надвигались на нас, и в следующую минуту я потеряла Рота из виду. Зная, что мой кинжал бессилен против этих тварей, я убрала его обратно в сапог.

С пронзительным визгом с потолка прямо на меня спикировала горгулья-птеродактиль, и ее открытый клюв не оставлял сомнений в том, что она собирается проглотить меня целиком. Я отпрыгнула в сторону, но птица развернулась, и тогда-то я увидела ее хвост. Удар пришелся мне в бедро, сбивая меня с ног.

Я упала на землю, вляпываясь во что-то мокрое и липкое. Мне совсем не хотелось задумываться о том, что это может быть, когда я оттолкнулась от пола и уставилась на свои ладони сквозь завесу волос. Существо снова ринулось на меня с высоты, и я перекатилась на спину. Согнув ноги, я подтянула колени к плечам и, сделав кувырок назад, приземлилась на четвереньки.

Птица снова кинулась на меня, но на этот раз я оказалась ловчее – взмыв вверх, я схватила ее за крыло. Собрав всю силу, которая всегда жила во мне, но до сих пор дремала, непознанная, или сидела без дела, я сломала крыло у самого рога.

С диким визгом птица полетела по спирали вниз и рухнула на разломанные скамейки. Подобрав доску, я бросилась туда, куда она откатилась, – к подножью алтаря. Я подняла доску и, когда каменный зверь встал на дыбы, шарахнула его по голове. Дерево треснуло, и каменная башка рассыпалась. Туловище статуи повалилось, и черный дым поднялся к потолку, напоминая мне эпизод из телешоу, на которое меня когда-то подсадил Сэм.

Обернувшись, я увидела, как Рот швыряет об стену статую и тут же разворачивается, чтобы схватить ту, что стояла у него за спиной. Он двигался с брутальной грацией, уничтожая все, что опасно приближалось к нему.

Робин загнал в угол еще одного призрака, и я повернулась к алтарю, где стоял Лилин, любуясь бойней. Он улыбнулся мне совсем как Сэм, и мне захотелось вспрыгнуть на престол и начистить ему физиономию, чтобы сбить эту некогда любимую улыбку…

Статуя врезалась в меня сзади, подбрасывая в воздух. Мои крылья раскрылись, и это уберегло меня от участи тех, кого Рот крушил о стены. Я застыла на мгновение, разглядывая существо в форме льва.

Его мощные мышцы напрягались и перекатывались, из открытой пасти торчали каменные клыки.

Оказаться в лапах такого чудища мне совсем не хотелось.

Повернувшись, я вспрыгнула на престол, и, как я и предполагала, лев не стал приближаться ко мне. Он попятился назад, и в этот миг двойные двери с треском распахнулись.

Стражи прибыли на подмогу.

– Замечательно, – сказал Лилин, расплываясь в улыбке.

Я бросилась к нему, но Лилин успел спрыгнуть с возвышения. Ругаясь себе под нос, я последовала за ним. Я сделала всего пару шагов, когда рядом возник Рот. Он схватил меня за руку и дернул влево, в сторону от надвигающегося гоблина.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Всегда пожалуйста. – Рот взмыл вверх, но его остановило сгущающееся облако дыма от бушующего пожара. – Нам надо убираться отсюда, пока здесь не полыхнуло.

Огонь уже облизывал стены, жадно поглощая все, к чему прикасался. Часть потолка уже рухнула.

Продолжая преследовать Лилин, я остановилась и пригнулась, увертываясь от еще одного бесноватого каменного существа. Его мощные лапы схватили меня за рубашку, но я смогла вырваться. Развернувшись, я замахнулась ногой и с силой ударила его в грудь, отбрасывая назад.

Размахивая руками, статуя упала прямо в огонь, но тут же вышла обратно, на этот раз объятая пламенем.

– Боже, – простонала я, опустилась на четвереньки и прыгнула вперед, спасаясь от цепких лап. Приземлившись в нескольких шагах от статуи, я краем глаза увидела, как Робин носится среди сломанных скамеек, гоняясь за призраком.

Огненная тварь повернула в сторону, отвлекаясь на Николая. Страж легко избежал столкновения, прислушиваясь к Роту, который выкрикивал инструкции о том, как разрывать их на куски. Я продолжила охоту на Лилин, который подбирался к одному из Стражей с умыслом забрать душу. Краем глаза я заметила, как Эббот сворачивает шею какому-то каменному зверю.

Набирая скорость, я помчалась по проходу, намереваясь неожиданным ударом сокрушить это ничтожество, но в последний момент Лилин обернулся и увидел меня. Столкновение было неизбежно.

Мы сцепились, покатившись по полу, и остановились всего в нескольких шагах от огня. Лилин улыбнулся мне сверху.

– Сдавайся.

– Не дождешься. – Подняв ноги, я обхватила его за талию и, с силой приподнявшись, сбросила с себя. Потом быстро выхватила кинжал и занесла руку, приготовившись вонзить его в ухмыляющуюся физиономию.

Вдруг что-то врезалось в меня сзади, отбрасывая в сторону и выбивая воздух из легких. Поднявшись, я оказалась лицом к лицу с чертовым львом. Взглянув поверх него и Лилин, я увидела, что Зейн крадется по центральному проходу с кинжалом в руке. Я медленно попятилась, не сводя глаз с угрожающе острых когтей.

Лилин рассмеялся.

– Тебе нравится мой питомец?

– А тебе нравится это? – зарычал Зейн, с широким замахом опуская кинжал.

Лилин крутанулся, пытаясь увильнуть от удара, но ему не хватило проворности. Кинжал вонзился чуть выше сердца.

Мое тело дернулось в судороге, и клинок выпал из пальцев, когда острая, огненная боль взорвалась внутри меня. Закричав в агонии, я медленно двинулась назад, споткнулась о чью-то ногу – человеческую или каменную, я не разобрала, – и рухнула на пол. Мои губы хватали воздух, но легкие не раскрывались. Опустив взгляд, я увидела тонкую полоску крови, просочившейся сквозь свитер, чуть выше сердца и ближе к плечу.

Что за…

Рот завис в воздухе. Его широко распахнутые глаза скользнули от меня к Лилин, потом к Зейну, который снова занес кинжал. Я зажала рукой кровоточащую рану и с трудом поднялась на ноги.

– Нет! – закричал Рот, пикируя вниз. – Зейн! Нет! – Он приземлился рядом с Зейном и толкнул его в плечо, заставляя отступить назад. Потом перехватил его руку, сжимавшую кинжал, и уставился в растерянное лицо Зейна. – Остановись.

Лилин душил смех, когда он, шатаясь, побрел в ту сторону, где бушевал огонь. Кровь заливала его грудь при каждом вздохе.

– Убьешь меня, – прохрипел он, – убьешь и ее.

Глава 23

Слова Лилин бились у меня в голове, но я не успела толком их осмыслить. Двери рухнули, и сражение переместилось в притвор, но дым стал слишком густым, чтобы я могла видеть или дышать. Пожар вырвался из-под контроля.

Зейн высвободился от хватки Рота, когда Лилин скрылся за дымовой завесой, исчезая из виду. Я скорчилась от боли, жжение в плече усиливалось. Мои глаза пытались отыскать фамильяра, и я запаниковала, когда поняла, что ничего не вижу дальше двух шагов.

– Робин, – позвала я, скрипя зубами от боли.

Он выскочил из облака дыма и помчался ко мне, съеживаясь на ходу. Подпрыгнув, он вскочил мне на руку и принял форму татуировки. Рот вдруг оказался рядом со мной, и его руки уже обвивали мою талию.

Зейн стоял с другой стороны, и на его лице отразилось смятение, когда он увидел кровь на моей рубашке. Мы поспешили из атриума в притвор. Там сошлись в рукопашной Дез и каменное чудище, но другая ожившая статуя вмешалась в схватку и, толкнув Деза сзади, выбросила его в окно. Стекло разлетелось вдребезги, и драка переместилась на улицу.

Подбежал запыхавшийся Николай, и его взволнованный взгляд заметался между нами.

– Что случилось?

– Сам не знаю. Я ударил Лилин кинжалом, а она оказалась раненной. Вам нужно вернуться в человеческую форму, – сказал Зейн, когда мы вышли на свежий воздух. – Вам обоим. Вы слишком заметны.

Рот сменил обличье, следом и я, хотя и с некоторой заминкой. Адреналин зашкаливал, но мне удалось сложить крылья, и, когда я подняла руку, чтобы убрать с лица волосы, передо мной открылось настоящее безумие.

Люди высыпали на улицу из окрестных баров и домов. В состоянии панического ужаса, они, вероятно, не могли отличить Стражей от каменных горгулий. Все, что они видели, это жестокий бой. Крики нарастали, сгущался дым, просачиваясь из окон и стен горящего здания.

Огонь разрастался, достигнув верхних этажей церкви и перепрыгивая на крыши соседних домов, заливая небо рыжим заревом.

– Я в порядке. – Стараясь не замечать боли, я отступила от Рота и Зейна. – А где…

Я не успела договорить, когда из церкви вырвался ошалелый лев. Он высоко подпрыгнул и ударил Зейна в спину. Они вдвоем завалились на припаркованный автомобиль. Металл захрустел под их общей тяжестью. Они покатились по капоту, вышибая лобовое стекло.

– Не лезь в драку, – бросил Рот, не позволив мне даже возразить. В своей человеческой форме он побежал к машине, где лев уже пригвоздил Зейна к капоту.

Даже в человеческом обличье Рот был силой, с которой должно считаться. Он схватил льва за плечи, оторвал от Зейна и отшвырнул существо в сторону.

Мчавшееся по улице такси резко затормозило, но это не помогло избежать прямого столкновения. Лев ударился в пассажирскую дверь, опрокидывая машину на бок, а сам приземлился на свои четыре каменные лапы.

Нет, эта тварь так просто не умрет.

Горячий порыв воздуха вдруг дунул мне в спину, и я обернулась, заметив каменное изваяние, объятое пламенем. Забыв про боль, я отскочила в сторону, дабы не попасться ему в лапы.

Откуда ни возьмись появился Дез, осыпая землю пеплом со своих крыльев. Он приземлился на корточки и выпрямился во весь рост. Эпическим пинком века он загнал монстра обратно в здание. Прежде чем я успела вскинуть руку в благодарственном жесте, на него кинулся еще один каменный истукан.

Я огляделась вокруг и увидела, как из горящего здания, шатаясь, выбирается Лилин. Его лицо было покрыто сажей. Наши глаза встретились, прежде чем он повернулся и припустился бежать. Не раздумывая ни секунды, я помчалась вдогонку.

Поскольку он получил куда более серьезное ранение, мне удалось его настичь. Я набросилась на него сзади, ударив здоровым плечом в спину. Лилин упал на землю, и я придавила его сверху. Он отчаянно брыкался ногами, но тут уж я не собиралась ему уступать.

Я уперлась рукой ему в затылок, прижимая головой к земле, но он все равно не сдавался, пока я не оседлала его, зажимая коленями бедра. Ему удалось приподнять голову.

– Ты что, и впрямь настолько тупая? Ты не можешь убить меня, не убив себя. В этом мы с тобой повязаны.

От этих слов мне стало не по себе.

– Но это не значит, что я не могу избить тебя до полусмерти! – Я ударила его головой об землю, и у меня самой искры из глаз посыпались. – Боже, – застонала я.

– Идиотка. – Он гоготнул. – Тебе придется убедиться в этом на собственной шкуре.

Не думая о последствиях, я отвела руку назад и врезала ему кулаком по ребрам. Я едва почувствовала укус боли. Распалившись, я приготовилась нанести еще один удар, который, знала, не пощадит и меня, зато принесет извращенное чувство удовлетворения. Но глухое рычание за спиной помешало воплощению моего замысла.

Оглянувшись через плечо, я вздохнула, когда заметила льва.

– Ты. Опять.

Лилин пришел в ярость и, изловчившись, сбросил меня. Я шмякнулась на спину, и, пока медленно поднималась, мой взгляд был прикован к новой угрозе. Я догадывалась, что Лилин сбежал, но даже не стала его догонять. Не похоже, чтобы кто-либо из этих монстров знал о том, что, убивая меня, он убивает Лилин. Лев караулил меня, помахивая каменным хвостом. Этот хвост только что перевернул автомобиль и вышиб окно.

Кто-то крикнул, но я не поняла, откуда исходит крик. Лев присел, готовясь к нападению, и я поняла, что на этот раз царапиной не обойдется. Он взлетел в прыжке, и я могла видеть только его когти. Каменные, они казались огромными. Но вдруг передо мной возникла массивная фигура Стража – высокого, широкоплечего, с золотистыми волосами, густыми и блестящими, как грива настоящего льва.

Страж тут же получил прямой удар в грудь и покачнулся. Я затаила дыхание, когда он стиснул голову каменного монстра, который уже впился в него когтями, разрывая гранитную кожу, разбрызгивая кровь.

Раздался сокрушительный треск, когда Стражу удалось отсечь львиную башку, и выползшие из туловища темные тени слились с окружающим дымом. Чудовище было повержено.

Страж обернулся ко мне, и ужас охватил меня, когда я встретилась глазами с Эбботом. Их ярко-голубой блеск потух, и кожа зарозовела, обнажая истерзанное тело.

– Нет, – прошептала я, шагнув к нему.

Эббот открыл было рот, но только воздух пузырился, вырываясь из разверстой шеи. Ослабевшие ноги подогнулись под ним, и я метнулась вперед, пытаясь остановить его падение. С его-то весом и моей травмой попытка оказалась бессмысленной и безуспешной. Мы оба рухнули на тротуар. Он приземлился на спину, и я рядом с ним.

Вокруг нас разливалось море крови.

Я зажала руками рану на его шее и подняла голову, оглядывая улицу, отчаянно призывая на помощь. Я даже не знаю, кому я кричала, но, наконец, из дыма вырвался Рот, и его поступь замедлилась, когда он увидел то, что осталось от каменного льва и Эббота. Я снова закричала, на этот раз подзывая Зейна, потом Деза и Николая, ведь кто-то же должен был помочь ему.

Не может быть, чтобы никто не помог.

Рот переступил через ноги Эббота и опустился на колени рядом со мной, протягивая ко мне руки.

– Что ты делаешь, Лейла? – Его голос звучал хрипло, и, когда я посмотрела на него, то увидела синяк, растекающийся вдоль линии челюсти. – Что ты делаешь?

Я подумала, что это очевидно.

– Останавливаю кровь. Я…

– Лейла. – Он покачал головой, обнимая меня за плечи. – Слишком поздно.

– Нет! – закричала я, не отрывая глаз от Эббота – того, кто вырастил меня, кто предал меня, но в конечном счете спас мне жизнь. Я отказывалась верить в то, что уже слишком поздно.

Глаза Эббота, когда-то такие яркие и голубые, стали тусклыми и смотрели… в пустоту. Вокруг него не осталось ауры, сколько я ни вглядывалась, силясь различить ее следы. Я видела лишь то, что раны были не только на горле. Его грудь…

– О боже. О. Боже. Нет.

Рот отнял мои руки от шеи Эббота, и я не стала сопротивляться, потому что он был прав – все мои усилия напрасны. Слишком поздно. Мой разум бунтовал, не желая мириться с тем, что я видела и что все произошло так быстро.

Из дыма и хаоса к нам приближались другие Стражи. Первым появился Николай, который замер как вкопанный, а следом за ним – тот единственный, кого бы я хотела уберечь от этого зрелища, но, как всегда, опоздала.

Зейн увидел своего отца.

Он упал на колени возле неподвижного тела и потянулся к отцу, но его рука зависла над бездыханной разодранной грудью Эббота. Он задрожал.

– Отец?

Ответа не последовало. Его уже никогда не будет.

Время словно остановилось, и никто не шевелился, и я сама словно оглохла, хотя догадывалась, что должны звучать вопли и крики, сирены и треск пламени, пожирающего здания. Вокруг меня не было ничего и никого, кроме Зейна, взирающего на отца глазами, наполненными ужасом и неверием.

Не было ничего и никого, кроме Зейна.

Я высвободилась из объятий Рота и подползла к Зейну, нырнула под его крылья и обвила его руками. Его трясло так сильно, что у меня стучали зубы, но я крепилась, и, когда Зейн коснулся моих рук, он не сбросил их, а крепко сжал. Он держался за меня… и был в этот час не одинок.

Эббот покинул нас навсегда.

Глава 24

Следующий час прошел как в тумане.

Я помню, как Зейн и Николай осторожно подняли тело Эббота и перенесли его в большой внедорожник. Даже не уверена, что он принадлежал кому-то из них. Я помню, как залезла туда же вместе с Ротом. Помню звуки сирен и море мигающих синих и красных огней, когда Николай вырулил на запруженную улицу, лавируя среди немыслимого хаоса машин и плотной толпы перепуганных горожан.

Потом мы прибыли в особняк, куда я уже и не чаяла когда-нибудь вернуться, и нас встретили Джефф, Жасмин и Даника. На их лицах отражались ужас и потрясение, когда тело Эббота несли из машины в дом.

Но тяжелее всего мне далась встреча с Моррисом.

Я так давно его не видела, этого мастера на все руки, незаменимого человека в клане Эббота, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не броситься ему на шею, когда он вышел из кухни. Скорбь залегла глубокими морщинами на его лице. Он увидел меня и слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась темных печальных глаз.

Жасмин – практичная, всегда быстрая Жасмин – схватила простыню и расстелила ее на полу. Эббота положили сверху, и Моррис завернул края простыни вокруг тела наподобие савана.

Зейн сидел рядом с отцом, с низко опущенной головой, а я оставалась поблизости, на случай если понадоблюсь. Я не была уверена в том, что нужна ему, как и в том, что могу чем-то помочь, но была готова исполнить любую его просьбу. Про нас с Ротом совсем забыли, пока члены клана подходили и отходили, прощаясь с Эбботом.

Позвонил Дез и сообщил, что все каменные твари уничтожены и он вместе с остальными Стражами преследует призраков, которых создал Лилин. Насколько я поняла из разговоров, помимо этого команда Стражей пыталась оценить обстановку и успокоить местное население. Некоторые прохожие видели призраков и описывали их как типичных привидений… это могло посеять панику, и Стражи не хотели рисковать. Дезу предстояло провести срочную разъяснительную работу, убедив горожан в том, что они видели совсем не то, что им показалось. К счастью, те, кто побывал на месте происшествия, не смогли отличить каменных монстров от Стражей.

Все указывало на то, что хаос неминуем. Он уже наступал, и только время могло показать, насколько все плохо, но я сомневалась, что кто-то из нас думал сейчас о далекой перспективе.

– Может, присядешь? – предложил Рот, поглядывая на меня с беспокойством.

Я покачала головой, переминаясь с ноги на ногу.

– Я в порядке.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Зейна. Я догадывалась, что Рот хотел сказать больше, но заставил себя промолчать.

Наконец, когда прошла, наверное, вечность, Зейн подтянул края простыни, накрывая лицо Эббота.

– Ты готов? – просил его Джефф.

Зейн уперся руками в бедра и поднялся.

– Да.

Николай шагнул вперед, и Стражи подняли тело Эббота, забирая его из комнаты. Мое сердце заколотилось сильнее; я знала, что они собираются перенести его в более уединенное место, чтобы обмыть и подготовить в последний путь.

Когда Стражи умирали, с их телами происходило то же, что и с телами людей, только процесс протекал гораздо быстрее. Уже через день от тела оставались только кости. Вот почему Стражи сжигали покойников.

Прошел не один час, прежде чем вернулись Дез и остальные члены клана, и, хотя у меня онемели не только ноги, но и все тело, я стояла у наспех возведенного погребального костра, на вершине которого лежал Эббот, и на моих глазах Зейн поднес горящий факел к ногам своего отца. Я видела, как Николай обнял Данику за плечи.

Я выстояла до конца, пока не осталось ничего, кроме пепла.

Когда все разошлись, Рот осторожно положил руку на мою талию, и я вздрогнула от неожиданности. Нет, я не забыла о том, что он рядом, просто… отключилась. Уже потом я подумала, что меня, наверное, больше всего поразило то, что Кронпринц Ада стал свидетелем ритуальных похорон Стража.

Рот привел меня обратно в дом, но, стоило нам переступить порог, как перед нами возникла Жасмин. Все в ней излучало скорбь, но на лице застыло выражение стальной решимости.

– Пойдем со мной, – приказала она, сворачивая в сторону лестницы.

Я не шелохнулась, и тогда Рот взял дело в свои руки. Или, вернее сказать, на руки. Повернувшись ко мне, он подхватил меня под колени, и я не успела сделать вдох, как уже оторвалась от земли и прижималась к его груди.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Ты все это время на ногах, но не забывай, что ты ранена. – Он двинулся к лестнице следом за Жасмин. – И не говори мне, что ты в порядке. Пусть Жасмин тебя осмотрит.

Я попыталась протестовать, но он уже преодолел половину ступенек, и только тогда мое сознание охватило все, что случилось за последние пару дней. Усталость навалилась на меня и уже не отпускала. Она проникла в самую глубину моего существа, и я ощущала ее каждой клеточкой.

Жасмин остановилась напротив комнаты, моей бывшей спальни, и, как только распахнулась дверь, меня накрыло волной ностальгии. Я огляделась вокруг, когда Рот отнес меня и уложил на идеально застеленную кровать. Сам он устроился рядышком, с другой стороны.

Здесь все осталось нетронутым, если не считать убранной – уж точно не мной – постели. Мой стол был по-прежнему завален тетрадками, листками бумаги и книгами. За приоткрытой дверью гардеробной виднелся привычный беспорядок: вещи, небрежно болтавшиеся на вешалках и раскиданные по полу, вперемешку с заявлениями для поступления в колледж.

Как странно, что я снова вернулась сюда.

Я бросила взгляд в сторону окна, намертво запертого Эбботом, и увидела кукольный домик. Сердце сжималось, потому что я не могла не думать о прошлом – о Зейне. В порыве гнева я тогда разрушила домик, и Зейн восстановил его, вернув былой блеск. Домик напомнил мне и о том, что когда-то его облюбовала для себя Бэмби.

Слезы подступили к горлу, но я не позволила им пролиться. Вместо этого я сосредоточилась на Жасмин, которая раскладывала на кровати мешочки с разными травами и сумку с пыточными устройствами, иначе известными как швейный набор.

– Мы можем снять свитер? – спросила она, убирая назад длинные темные волосы и скрепляя их заколкой.

Я стянула безнадежно испорченный свитер через голову и осталась в майке, но, даже если бы ее не оказалось, я слишком устала, чтобы переживать из-за того, что кто-то увидит мои прелести.

Рот взял у меня свитер и швырнул его на пол, а потом положил руку мне на плечо. Он не отрывал глаз от моего лица.

Жасмин тихонько зацокала языком, осматривая рану.

– Что случилось?

– Сама толком не поняла. – Я откашлялась. – Зейн ударил Лилин кинжалом, а у меня осталось это.

– Лилин ударили железным кинжалом, – добавил Рот. – Но не похоже, чтобы у Лейлы были симптомы ранения железом.

Жасмин покачала головой, смачивая салфетку антисептиком.

– Действительно. Иначе ей было бы очень плохо. Извини, если будет больно. – Она приложила салфетку к ране, и да, кожу обожгло, но со мной бывало и похуже. – Как ты себя чувствуешь?

– Сносно. – Я не хотела говорить о себе. Я покосилась на дверь и перевела взгляд на Рота. – Зейн… он справится, как ты думаешь?

Рот медленно кивнул.

– Должен.

– Он прав. – Жасмин вытерла кровь на моем плече. – Теперь, когда Эббота больше нет, Зейн должен стать главой клана.

Мои глаза расширились. Я об этом даже не подумала.

– Конечно, он слишком молод, чтобы полностью взять на себя бразды правления, – продолжала она. – И, наверное, Николаю на первых порах придется помогать ему, пока Зейн не войдет в курс дела.

Да, закончилась целая эпоха и начиналась другая.

Я физически присутствовала при разговоре, пока Жасмин обрабатывала рану, но мои мысли блуждали где-то очень далеко. Я никак не могла поверить в случившееся. И никогда не представляла себе, что возможен такой исход. Одним словом, я оказалась не готова к этому ни морально, ни эмоционально.

– Хорошая новость. – Слова Жасмин вернули меня к действительности. – Рана уже начинает заживать. Мне не придется накладывать швы.

Слава богу, потому что, когда она зашивала рану в прошлый раз, меня держали сразу несколько рук. Жасмин нанесла на кожу какую-то охлаждающую мазь с запахом мяты и поднялась с кровати.

– Тебе надо отдохнуть, – сказала она. – Уже поздно. Я уверена, что клан не будет возражать, если вы оба останетесь здесь.

Рот поднял брови.

– Ты уверена?

Она улыбнулась устало.

– Если я ошибаюсь, кто-нибудь придет и попросит вас уйти. А пока… вы голодные? Я могу прислать сюда еды.

– Я в порядке. – Рот посмотрел на меня. – Ты как?

– Все хорошо. – Я потянулась к Жасмин и взяла ее за руку, когда она повернулась, чтобы уйти. – Спасибо.

– Не за что. – С этими словами она покинула комнату.

Взглянув на свое плечо, я увидела блестящую сморщенную кожу. Рана выглядела далеко не так плохо, как казалось поначалу.

– Хочешь, принесу тебе другой свитер? – спросил Рот и, когда я кивнула, направился в гардеробную, возвращаясь с толстым вязаным кардиганом. Он притих, пока я возилась с пуговицами, а потом опустился на колени, стягивая с меня сапоги.

Когда он тоже разулся, в дверях появился Моррис с двумя стаканами в руках. В них плескался апельсиновый сок, и я улыбнулась, а слезы почти подступили к глазам. Он поставил стаканы на тумбочку и, как всегда, не сказал ни слова. Повернувшись ко мне, он накрыл мою щеку прохладной ладонью. Улыбка вернулась на его лицо, и на этот раз глаза тоже улыбались. Он потрепал меня по щеке и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

– Этот парень… какой-то странный, – заметил Рот.

– Он замечательный, – кинулась я на защиту Морриса.

Рот медленно покачал головой.

– Я не спорю, но…

– Что – но?

– Я не знаю. Просто… у меня от него мурашки по коже бегут. – Рот нахмурился. – А меня напугать невозможно.

Я скорчила гримасу.

– В нем нет ничего пугающего. Моррис – лучший на свете, да к тому же он старик – точно не угроза для тебя.

– Говорю же тебе, сам не знаю, как это объяснить. – Повернувшись ко мне, он пробежался пальцами по волосам. – Сегодня был…

– Полный беспредел? – Я подвинулась, привалившись к спинке кровати, и взяла с тумбочки стакан с соком.

Рот устроился рядом со мной, и мы прижались плечом к плечу. Он вытянул ноги.

– Да, пожалуй, можно и так сказать.

Я сделала глоток, потом другой и отставила стакан. Когда я посмотрела на Рота, то заметила, что синяк на скуле уже побледнел, но я все равно коснулась его пальцами.

– Ты как?

Его брови сошлись на переносице.

– Не беспокойся обо мне.

– А я беспокоюсь.

– И напрасно.

Я вздохнула.

– Рот.

– Я в порядке, – пробурчал он наконец. – Мне совсем не больно.

– Хорошо. – Я изо всех сил старалась выровнять дыхание. – Сегодня… даже не знаю, что и думать. Я не могу поверить, что Эббот ушел.

Он глубоко вздохнул.

– Ты знаешь, как я относился к нему за то, что он сделал с тобой, но я знаю и то, что он тебя вырастил. – Рот накрыл мою руку ладонью и крепко сжал ее. – Понимаю, тебе нелегко принять то, что произошло.

Закрывая глаза, я откинулась на спинку кровати.

– Эббот погиб, защищая меня. Я не могу… Боже, я даже не знаю, что сказать. Я так злилась на него все это время, но вышло так, что именно он пришел мне на помощь. Я… – Меня душили слезы, и я открыла глаза. Когда я заговорила, мой голос прозвучал хрипло. – Я все равно любила его, понимаешь?

Рот поднес мою руку к губам и поцеловал.

– Это очевидно, что он тоже любил тебя.

– Да. – Я сморгнула слезы и судорожно вздохнула.

Возникла пауза.

– Хочешь пойти проведать Зейна?

Я повернулась к нему, в очередной раз потрясенная его чуткостью.

– Да, но я думаю… наверное, ему нужно еще немного побыть одному.

– Наверное, – пробормотал Рот и, протянув руку, заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.

Заставив свои мысли вернуться к новой проблеме, я опустила на колени наши сцепленные руки.

– Лилин… он сказал мне, что мы с ним повязаны. Ты сам слышал. Думаю, мы еще до конца не поняли, стоит ли воспринимать его слова буквально.

Рот издал сердитый гортанный звук.

– Я не мог этого предвидеть.

– Я тоже, – сухо ответила я. – Но это представляется логичным. Выходит, я частично ответственна за происходящее. Как и Лилит. Жнец говорил мне, что мы связаны, все трое, но не стал вдаваться в подробности о том, что это значит.

– Еще бы.

– А было бы полезно знать, – продолжила я устало. – Я имею в виду, что это очень важное обстоятельство. Если мы убьем Лилин, он умрет вместе со мной. И наоборот, насколько я понимаю.

Взгляд Рота стал напряженным и сосредоточенным.

– Должен быть выход. Если нет, мы просто найдем способ, как… усмирить его.

Я выгнула бровь, поскольку не видела иного способа усмирить Лилин, кроме как его убить. Но, даже если бы нам все-таки удалось пленить его, как быть с Сэмом? Его душа будет потеряна, как и души всех прихожан, поглощенные Лилин. Да, все они фанатики, но это не значит, что они заслуживают такой участи.

Рот скользнул глазами к двери, и я проследила за его взглядом. У меня перехватило дыхание, когда я увидела на пороге Зейна. Я было открыла рот, но он заговорил первым.

– Можно войти?

– Конечно. – Я подтянула колени к груди, освобождая ему место на кровати, но он встал в дверях, лишь переступив порог. Мое сердце болело за него, за все. – Ты?…

– Я не… даже не знаю, что и думать. – Он сунул руки в карманы брюк. – Но я здесь не поэтому. Я хотел попросить прощения.

У меня отвисла челюсть.

– Когда я ударил Лилин кинжалом, я не знал, что это ранит тебя. – Его кристально чистый взгляд встретился с моими глазами. – Я бы никогда не причинил тебе боль. Несмотря ни на что. Я не…

– Я знаю. Я знаю, что ты бы этого не сделал. И даже мысли не допускала, что ты мог убивать Лилин, зная, что убиваешь меня. Мы и сами этого не знали, – убежденно произнесла я. – Тебе не за что просить прощения. И уж тем более сейчас. Правда.

Что-то неуловимо изменилось в его лице, и выражение смягчилось.

– Вам известно, почему это произошло?

Я хотела сказать, что не стоит брать это в голову, но потом поняла, что, возможно, он ищет повод отвлечься, и я не могла отказать ему в этом праве. Я пересказала ему все, что мы только что обсудили с Ротом.

– Должен же быть способ исправить это положение, – сказал Зейн, выслушав меня. – Отделить тебя от Лилин.

– Но что, если это невозможно? – Меня охватила дрожь. – Что, если мы с Лилин действительно связаны такими узами, которые…

– Не смей. – Взгляд Рота полыхнул огнем. – Даже не пытайся закончить эту мысль.

– Он прав, – сказал Зейн, растирая рукой грудь. – Должен быть выход. Просто мы пока не знаем какой.

Мне так хотелось в это верить, но, если мы повязаны, то уж повязаны.

– Надо бы навестить провидца, – предложил Рот.

Я медленно повернула голову и уставилась на него.

– Того мальчишку?

Он кивнул.

– Если кто и может знать, так только он. Надо лишь подобрать к нему ключик и разговорить его.

– Провидец? – Зейн выглядел удивленным.

– Малыш, который общается… ну, я точно не знаю, с кем он там общается, но он не служит ни Аду, ни небесам. – Я сделала паузу и слабо усмехнулась. – Зато любит играть в Assassin Creed.

– И еще любит цыплят, – добавил Рот.

Я фыркнула.

– Мы можем заглянуть к нему завтра. – Прошло мгновение, и я нахмурилась. – Он, вероятно, уже знает, что мы придем.

Рот ухмыльнулся.

Мой взгляд метнулся к Зейну. Тени залегли под его усталыми глазами, и он выглядел… потерянным.

– Лейла, ты знаешь, что можешь остаться здесь. – Его плечи напряглись. – Вы оба можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Договорились? И если уйдете… просто будьте осторожны. Я… мне нужно идти.

Спрыгнув с кровати, я подошла к нему. Прежде чем Зейн отвернулся, я обвила его руками. Он напрягся, но потом его как будто отпустило, и он обнял меня. Прижавшись к моей щеке, он прошептал хриплым голосом:

– Спасибо тебе.

Зейн убрал от меня руки и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я крепко зажмурилась. Не знаю, сколько я так простояла, прежде чем вернулась на кровать. Я снова устроилась рядом с Ротом, прижимаясь к нему плечом.

– Не думаю, что он знает, – сказала я.

– Знает что? – тихо спросил Рот.

Я посмотрела на него.

– Как умер его отец. Что Эббот защищал меня. Он уже так…

– Стоп. – Рот взял меня за подбородок, удерживая мой взгляд. – Тот парень, что был здесь? Как мне ни противно признавать это, но он хороший парень. И не испытывает к тебе никакой ненависти. И никогда не испытывал. Он может сердиться на тебя сейчас, но это никак не связано с его отцом. Я не знаю, известно ли ему, как погиб Эббот, но если или когда он об этом узнает, тебя он уж точно не будет винить. Потому что ты ни в чем не виновата. И он это понимает.

На мгновение я потеряла дар речи.

– Ненавижу, когда ты прав.

Рот хмыкнул и, осторожно обняв меня одной рукой, крепко прижал к себе. Я устроилась на его плече. После всего, что случилось в эти дни, голова у меня гудела. Но сейчас успокоилась, и на душе стало легче.

– Я бы не изменил ничего.

Я моргнула.

– Ты о чем?

– О предложении ведьмам, которое заставил сделать Каймана. – Он провел большим пальцем под моей нижней губой. – Даже если бы знал, что взамен они попросят Бэмби, я все равно бы согласился, если бы это спасло тебя. Я могу только догадываться, но Зейн почувствовал бы то же самое, узнав о том, как умер Эббот.

– О, Рот…

– Просто хочу, чтоб ты знала. Хорошо? – Он наклонился, целуя меня в лоб. – Я скучаю по змее. И всегда буду скучать по ней, но, если бы мне пришлось пережить все это сначала, я бы снова поступил так же. Не задумываясь. Ради тебя.

Глава 25

Даже и не вспомню, как так вышло, что на следующее утро Зейн и Стейси оказались на заднем сиденье «Мустанга». Стейси явилась ни свет ни заря – я только что вышла из душа, – и колотила в ворота, требуя, чтоб ее впустили.

Жаль, что я не смогла хоть одним глазком увидеть выражение лица Джеффа, дежурного на командном пульте, когда такое творилось у ворот дома. За все время нашей дружбы Стейси никогда не позволяли заходить на территорию владений Эббота.

Насколько я поняла, Стражи отказались впускать ее, пока не появился Зейн. Как выяснилось, именно от него она узнала о моем теперь уже не опасном ранении, потому что ночью ни Рот, ни я не отвечали на ее эсэмэски.

Меня огорошила новость о том, что они с Зейном переписываются. Я не припоминала, чтобы они когда-либо обменивались телефонами. И не то чтобы Стейси не хотела заполучить номер телефона Зейна. Но, черт возьми, когда же они успели стать приятелями по переписке?

Наверное, пока я гуляла в Аду.

Разве это было не вчера? Или позавчера? Я уже потеряла счет времени.

Я только знала, что сейчас она должна находиться на уроке, но не могла же я призвать ее к порядку, если сама столько времени не переступала порог школы.

Поскольку разговор о провидце зашел вчера при Зейне, он же и напомнил о наших планах, пока Стейси навещала меня в моей бывшей комнате. Она тут же потребовала, чтобы мы взяли ее с собой, и после долгих споров я оставила попытки переубедить ее. Я не хотела даже близко подпускать ее ко всей этой истории, включая и посещение провидца, но, как резонно заметила Стейси, она и так уже увязла в этом по уши.

Признаюсь, мне было приятно видеть ее возбужденной и активной, а не безликой тенью любимой подруги.

Меня удивило и то, что Зейн присоединился к нам. Он выглядел спокойным и сдержанным. Не знаю, как он пережил горе потери отца всего лишь несколько часов назад, но сейчас я видела в нем воплощение стойкости, и его внутренняя сила вызывала восхищение.

Когда на моих глазах умирал Илья, я испытала горе, но совсем иного рода. Я потеряла ту жизнь, которая могла бы сложиться иначе. Нет, я никогда не обманывала себя, надеясь, что однажды утром он проснется и примет меня как свою дочь, но я оплакивала потерю… потерю того, чего никогда не было. Смерть Эббота лишила меня того, кто заменил мне отца, но при всей безграничности моего горя его нельзя было сравнить с тем, что, должно быть, чувствовал Зейн.

И моя скорбь по Сэму не могла сравниться с тем, что переживала Стейси. Казалось, что через все эти испытания я лишь пробовала на вкус последствия происходящего, но не пила горе полными глотками.

Однако во мне крепло ощущение, что очень скоро все изменится.

Поездку к провидцу я бы назвала апофеозом неловкости, потому что началась она с визита в местный продуктовый магазин.

Цыпленок от «Пердью»[14] разместился на сиденье между Зейном и Стейси. Всякий раз, оглядываясь на Зейна, я видела, что он мысленно вонзает кинжалы в затылок Рота. Мой демон уже по третьему разу напевал «Райский город», словно и не замечая устремленного на него убийственного взгляда. Я пыталась делать вид, что все идет как надо, а Стейси явно недоставало ведра попкорна.

Когда мы, наконец, подъехали к старому дому с деревянным забором и каменными стенами вблизи Манассас-Батлфилд, я уже была готова пулей вылететь из «Мустанга».

– Думаю, будет лучше, если вы двое останетесь в машине. – Рот выключил зажигание и обернулся, оглядывая наших попутчиков. – Тони – своеобразный малый. Не нужно его злить.

Зейн покосился на цыпленка.

– Вы должны принести ему цыпленка?

– Э… – Рот не ответил.

– Он и вправду мальчишка? – спросила Стейси, оглядывая дом. На окне возле двери дрогнула занавеска. – В смысле, ребенок?

– Да, ему, наверное, лет девять или десять, – объяснила я, протягивая руку к дверце.

– Отпад, – пробормотала Стейси, медленно качая головой.

– Ничего, что вы побудете здесь? – неуверенно спросила я.

Рот фыркнул.

– Я уверен, они отлично проведут время.

Я бросила на него выразительный взгляд, и он, с невинным выражением лица, потянулся к заднему сиденью.

– Кто-нибудь передаст мне цыпленка?

Это была Стейси.

– Все так странно.

– Ты себе даже не представляешь, – пробормотала я.

Рот ждал меня со стороны водительской дверцы и, когда я подошла, положил ладонь мне на поясницу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, когда мы зашли в калитку и двинулись по дорожке мимо аккуратно подстриженных кустов.

– Немного болит, – призналась я, зная, что бравада не пройдет.

Наклонив голову, он коснулся моего лба легким поцелуем, прежде чем мы поднялись по ступенькам. Я оглянулась назад и обнаружила, что Зейн не остался в машине, как мы его просили. Он стоял рядом с «Мустангом», спиной к дому. Да, это был он, но, глядя на него, казалось, будто я вижу записанное на видеопленку изображение. Он был там, но его там не было.

Мы не успели постучаться, как дверь распахнулась, отвлекая меня от мыслей о Зейне. Бледно-голубая аура поблекла, и я увидела мать Тони. На этот раз она была одета в белый кардиган, но нитка жемчуга, которую я запомнила, все так же обвивала ее шею.

– Я по-прежнему не рада вас видеть, – сказала она.

Рот пожал плечом.

– И я бы сказал, что нам очень жаль, но это не так.

Господи, только бы они не сцепились.

– Впусти их, – раздался голос из-за спины женщины.

Она шагнула в сторону, и перед нами предстал он, провидец. Сначала я увидела белое свечение вокруг него – ярче, чем то, что окружало Зейна. Чистая душа, большая редкость. Желание, которое я обычно испытывала при виде чистой души, оказалось совсем слабым, почти забытым. Мальчишка вновь поразил меня своими белокурыми локонами и лицом херувима. Я находила его очаровательным – если бы не белые зрачки в глазах цвета кобальта.

Потому что эти глаза пугали.

Тони покосился на пакет в руках Рота.

– Еще один цыпленок? Ты серьезно?

– А то. Я слышал, что самые вкусные – от «Пердью», – ответил Рот.

– А я слышал, что и у «Тайсона»[15] они не так уж плохи. – Вздохнув, крохотный провидец кивнул матери. – Возьми это.

Женщина, которая, вероятно, привыкла к любым странностям, забрала пакет.

– Сегодня тако-вторник[16]. С цыпленком придется подождать.

– Тебя не уломаешь. – Провидец жестом пригласил нас следовать за ним. В доме пахло сосной и яблоками, и я затосковала по Рождеству. – Кстати, вы могли бы разрешить своим друзьям зайти вместе с вами. Вместо этого они торчат там, надутые как сычи, соседей только пугают.

– Полагаю, они самые безобидные существа из тех, кого видели ваши соседи, – заметил Рот.

– Все зависит от того, кого считать безобидным, а кого бояться, верно?

Я шлепнула Рота по руке, когда он приготовился высказать еще одно спорное суждение; если бы я не остановила его, он сам никогда бы не заткнулся. Демон выстрелил в меня взглядом, но Тони очень по-детски хихикнул.

Мы проследовали за ним в гостиную. Здесь стояла огромная украшенная елка с горой подарков, уже спрятанных под ней. На экране телевизора застыла на паузе очередная видеоигра, но на этот раз не на тему Средневековья. Кажется, что-то из полицейской серии.

Тони плюхнулся на «бобовый пуф»[17], который почему-то сразу стал напоминать трон.

– Я знаю, ребята, почему вы здесь.

– Кто бы сомневался, – пробормотала я, присаживаясь на диван.

Он поднял светлую бровь и взглянул на Рота.

– Просто чтоб ты знал, когда тебя заковали в огненной пучине, я не смеялся, как обещал.

Рот, устроившийся на валике дивана рядом со мной, сузил глаза от такого напоминания.

– Ну, разве что ухмыльнулся для порядка, – хитро добавил Тони.

– Ты уверен, что это было не писклявое хихиканье? – парировал Рот. – Поскольку ты еще не достиг пубертата.

О боже.

Тони поднял пухлую ручку и показал Роту кулак.

– Ах, я тебя расстроил, малыш, ну не реви…

– Рот, – вздохнула я и легонько ущипнула его за ногу. – С тобой никуда нельзя пойти.

– Неправда. – Он подмигнул мне. – Я адаптируюсь к любой ситуации.

Тони закинул ноги на журнальный столик, скрестив их в лодыжках.

– Хоть я и рад тому, что вы двое, очевидно, смирились с тем, кто вы такие, и разобрались с вашими чувствами друг к другу, у меня есть дела поважнее, чем смотреть, как вы оба…

– Тони! – раздался откуда-то крик его матери. – Сейчас же убери ноги с журнального столика!

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться, когда Тони закатил свои странные глаза, но маму послушался. Ноги с грохотом опустились на деревянный пол.

– Вы хотите знать, как убить Лилин, – сказал он, бросая злой взгляд в сторону Рота. – Ты знаешь правила. Я не могу помогать одной стороне в ущерб другой.

– К черту правила! – рявкнул Рот.

– Тебе легко говорить, когда на кону стоит не твоя жизнь, – парировал провидец. – Суть в том, что вы оба уже должны знать ответ, который ищете.

– Мы знаем, как убить Лилин, – сказала я, подавшись вперед. – Кинжалом в сердце или обезглавить, и нам почти удалось прикончить его, но…

– Но возникло небольшое осложнение? – Он с грустью посмотрел на экран, как будто каждая минута вне игры была для него пыткой. – Смертельное ранение Лилин несет смертельное ранение тебе.

Я кивнула.

– Этого следовало ожидать. Частичка тебя была использована для создания Лилин, так же как из частицы Лилит создали вас обоих, – продолжал провидец, наклоняя голову набок. Несколько белокурых локонов упали на лицо. – Вы трое – одно целое.

Это говорили и раньше, но никто не упомянул о том, что убийство Лилин убьет и меня. Такая «маленькая» деталь, но именно ее забыли уточнить. Впрочем, меня это уже не удивляло.

– Нам надо знать, как разорвать эту связь между ними. – Рот сжал и разжал кулак. – Вот почему мы здесь.

– Можно не объяснять, я и сам знаю. – Тони уже вперился взглядом в экран, предвкушая продолжение игры. – Этот разговор – пустая трата времени и для меня, и для вас.

– Тебе что, плевать? Я знаю, твоя дурацкая игра для тебя важнее, но, если мы не сможем остановить Лилин, ты тоже умрешь. Все умрут! – Я вскочила с дивана, горя желанием схватить маленького провидца за шкирку и хорошенько встряхнуть, но разум подсказывал мне, что он не дурачится. Это мы сознательно делали вид, что на что-то надеемся. Злость и разочарование захлестнули меня. – Если мы не добьемся успеха, Лилин устроит конец света. Даже ты предупреждал нас об этом в прошлый раз, когда мы были здесь.

– В прошлый раз, когда вы были здесь, я увидел высокую вероятность того, что это может произойти. – Его зрачки сразу стали блестяще-белыми. – Теперь я вижу, что этого не случится. Ты это остановишь.

Я напряглась.

– Но…

– Ты, – повторил он, пристально глядя на меня, – это остановишь. И ты уже знаешь как. Вот и все. Конец истории.

Рот резко втянул носом воздух, но я, кажется, вовсе перестала дышать. То, что никто из нас не хотел признавать в первые часы после схватки с Лилин, вдруг вернулось и встало прямо перед нами.

Убить Лилин означало убить себя.

– Ты не помогаешь нам в этом деле, дружище. – Рот говорил спокойно, но злость и что-то еще, сродни отчаянию, расходились от него волнами, заполняя все пространство вокруг. – Нам необходимо знать, как убить Лилин, не причинив вреда Лейле.

– И, как я уже сказал, вы сами знаете ответ, – откликнулся Тони со своего «бобового» трона. – Просто не хотите его принять.

Я на мгновение закрыла глаза.

– То, что ты говоришь… действует и наоборот. Если мы убьем меня, то убьем и Лилин?

– Бред собачий, – огрызнулся Рот, и, когда я открыла глаза, он уже был на ногах. – Это неприемлемый ответ.

Сожаление мелькнуло на лице юного провидца.

– Это единственный ответ.

Рот ринулся к Тони, и я вовремя схватила его за руку. Он глубоко вдохнул, его грудь резко поднялась. В следующую секунду в комнате уже стояла мать Тони.

Она держала над головой блюдо с горячей запеканкой, словно собиралась запустить им в кого-то из нас.

– Я думаю, вам пора уйти.

Я крепче сжала руку Рота. Она была права. Мы могли уходить, потому что уже знали ответ. Мы знали его еще раньше, прежде чем пришли сюда, или, по крайней мере, знала я. Рот все еще буравил провидца свирепым взглядом, так что пришлось чуть ли не силком тащить его из комнаты.

– Рот, – прошептала я. – Пойдем.

Он перевел суровый взгляд на меня.

– Ты вот так запросто готова с этим смириться? – Он выбросил руку в сторону Тони. – С тем, что нет другого пути?

– Нет, – сказала я, и это была не столько ложь, сколько попытка положить конец этому разговору, пока в нас не полетела запеканка из зеленой фасоли. – Но здесь нам больше нечего делать. – Видя, что он мнется, я снова потянула его за руку. – Мы сами с этим разберемся.

Мои слова звучали жалким лепетом, но Рот, наконец, уступил. Мы направились к двери, проходя мимо строгой мамы Тони.

– Все происходит не просто так! – крикнул нам вслед провидец, и, когда я оглянулась уже в арочном проеме прихожей, он стоял, и меня поразило выражение его лица – серьезное и мудрое не по годам. – Ничто в этом мире не происходит без цели. Действия и поступки всех и каждого – Принца и твоих Стражей – постепенно вели к этому. Они все жертвовали собой ради тебя, для этого. Так что и твоя жертва будет не напрасной.


Лицо Стейси стало цвета бумаги, темные глаза расширились.

– Нет, – прошептала она и повторила уже громче: – Нет.

Повернувшись на переднем пассажирском сиденье, я взглянула на Рота. На его руки. Они так крепко сжимали руль, что побелели костяшки пальцев. Он не произнес ни слова, с тех пор как мы вернулись в «Мустанг». Просто смотрел прямо перед собой, и мышца дергалась на его скуле, пока он вез нас обратно, собираясь по дороге высадить Стейси у школы.

– Неужели действительно ничего нельзя сделать? – спросил Зейн, вцепившись в спинку моего сиденья. – Или провидец просто не знает, как это сделать?

– Я не думаю, что есть другой способ, – ответила я, возвращаясь взглядом к Зейну. Он не выглядел только злым или смущенным – скорее, в нем сочеталось и то, и другое. – В этом есть некий смысл. Лилин связан со мной, и мы оба связаны с Лилит. Ведь наша с ней кровь создала это чудовище…

– Может быть, это имеет смысл для тебя, – сказала Стейси, подтягивая ногу к груди. – Лично мне вся эта чушь представляется полной бессмыслицей, но это неважно. Что мы будем делать теперь? Если мы не можем убить Лилин…

– Если мы не убьем Лилин, мы потеряем Сэма. Мы потеряем те души, которые забрал Лилин, – напомнила я.

Ее лицо исказилось, и она отвела взгляд, уставившись в окно. Только что мелькавшие лужайки и домики сменились мрачными стенами.

– Я не забыла об этом. Просто…

Зейн откинулся на спинку сиденья, растирая руками лицо.

– Выход должен быть. Черт возьми, в кабинете моего отца… там столько всяких книг. Я покопаюсь в них, когда вернусь. Подключу и Деза. – Опустив руки, он тяжело вздохнул. – Мы не сдадимся.

То, что Зейн по-прежнему заботился обо мне и хотел помочь, немного облегчило бремя вины, что я несла на своих плечах, обидев его так жестоко. Впрочем, чему тут удивляться. Да, какая-то его частица, понятное дело, ненавидела меня, но это нисколько не отменяло того, что он хороший парень – отличный парень.

– Ты слышишь меня? – спросил Зейн, заставляя меня обернуться. – Мы не сдадимся.

– Я знаю, но… мы теряем время, отпущенное Сэму. И сколько еще Альфы будут терпеть этот хаос и насилие? – Я задавала чертовски логичные вопросы. Те, на которые ни Зейн, ни Рот не могли ответить. – Лилин уничтожил всю паству Детей Божьих. Да, я сомневаюсь, что они числились в любимчиках крутого парня на небесах, но это только вопрос времени, прежде чем Лилин сделает то, что уже никто не станет терпеть. Он почти разоблачил всех нас, когда пробудил тех горгулий. Сколько времени нам отпущено на поиски иного способа его устранения?

– Что ты говоришь? – Рот, наконец очнувшись, почти прорычал свой вопрос.

Вздрогнув от удивления, я посмотрела на него. Он не отрывал глаз от дороги.

– Я не знаю. Просто мы… у нас совсем не остается времени.

Рот снова погрузился в молчание, и вскоре мы остановились у здания школы. Увидев его спустя, казалось, вечность, я испытала смешанные чувства. Отчасти ностальгию, отчасти горькое разочарование – я не могла забыть, с какой радостью просыпалась по утрам, зная, что пойду в школу. В этих стенах я чувствовала себя обычной девчонкой или, по крайней мере, делала вид. Оглядываясь назад после всего пережитого, я понимала, насколько глупо это ребяческое желание сбежать от самой себя.

Я больше не могла притворяться.

Стейси схватила рюкзак с пола «Мустанга» и вылезла из машины. Я тоже вышла, чтобы коротко обнять ее на прощание. Мы не могли задерживаться. Если бы кто-то из администрации школы увидел меня на улице, это вызвало бы массу ненужных вопросов, на которые у нас не было ответов.

– Ты в порядке? – спросила я, высвободившись из ее объятий.

Кивнув, подруга откинула со лба чересчур длинную челку.

– Да. Нет. – Она поправила ремень сумки на плече. – Да и до меня ли сейчас, когда ты – практически сиамский близнец демона-психопата? Не беспокойся обо мне.

– Не могу.

– Или тебе так легче – переживать из-за меня, чтобы не думать о себе?

Я было открыла рот, но что сказать на это? Стейси попала в точку. Взглянув на густые облака, я вздохнула.

– Не знаю, что и думать. Я… – Голос дрогнул, и я покачала головой.

Стэйси протянула руку и легонько дернула меня за рукав свитера.

– Ты ведь знаешь, что ты для меня – сестра, о которой я никогда не просила?

Я усмехнулась.

– Да.

– И я люблю тебя, несмотря ни на что. Это ты тоже знаешь. И еще ты знаешь, чем для меня стала… потеря Сэма. – Слезы наполнили ее глаза, но взгляд оставался твердым. – Я не могу потерять и тебя.

Я разволновалась.

– Почему ты думаешь, что это случится?

– Потому что я знаю тебя, – ответила Стейси, и ее голос прозвучал хрипло. – Пообещай мне, что не будешь делать глупостей.

– Я? И без глупостей? – Я вымученно засмеялась, и мой смех больше напоминал треск сухих костей.

Моя шутка ничуть не развеселила ее.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Обещай мне, Лейла. Я хочу услышать это от тебя.

– Обещаю, – прошептала я.

Расставаясь со Стейси, я знала, что мое обещание ее совсем не убедило. По правде говоря, мне вообще не стоило раздавать такие обещания. Потому что во мне осталось слишком много глупого, и я уже знала, что делать.

Глава 26

Мы с Ротом до самого вечера помогали Зейну и Дезу просматривать древние фолианты, которые заполняли протянувшиеся от пола до потолка книжные полки в кабинете Эббота. Как только опустилась ночь, к нам даже присоединились Даника и Николай. Пока мы листали ветхие пыльные страницы, я слышала звонкие смешки Иззи и пронзительный визг Дрейка – Жасмин было нелегко утихомирить их и уложить спать. Ближе к ночи голоса близнецов стихли, а мы не нашли ничего сколько-нибудь полезного.

Разве что в одном из томов мне на глаза попалась картинка с изображением Паквуджи, крошечного существа вроде тролля, о котором я слышала лишь однажды, когда Дез привел в наш клан Жасмин много лет назад. Ее как раз укусил такой Паквуджи, и она очень долго болела.

Мне до сих пор хотелось увидеть его собственными глазами.

Падал снег, когда мы с Ротом вышли на улицу. Мы поехали на Палисайд, поскольку это было ближе, чем макособняк, оставили машину в гараже и, минуя клуб, поднялись наверх. Как только мы переступили порог квартиры, Рот спустил котят. Я смотрела, как они разбегаются по комнате. Один помчался к фортепиано, а двое других метнулись под кровать.

– Хочешь, я закажу что-нибудь поесть? – спросил он, бросая ключи на полку.

Я была не очень голодна, но знала, что Рот не ел целый день.

– Конечно.

– Пожалуй, схожу сам, выберу, – сказал он, вместо того чтобы позвать Каймана, как обычно делал. – Есть какие-нибудь предпочтения?

Плотно сжав губы, я покачала головой, провожая его взглядом. Рот подошел к двери и остановился, как будто хотел что-то сказать, но промолчал и вышел. Беспокойство разлилось у меня в животе. Вопрос о еде – чуть ли не единственное, что я от него услышала с тех пор, как мы покинули дом провидца. Подозрения усиливались. Что он задумал?

Что задумала я?

Не находя себе места, я оглядела комнату, а потом позвала Робина. Он отлепился от кожи, и тень в форме лисы упала на пол. Вот и он – топорщась красновато-рыжим мехом, Робин смотрел на меня, склонив голову набок.

Он знал.

Конечно, знал.

Пискнув, он прошмыгнул к открытой двери гардеробной, где уже успел смастерить себе постель из одежды, которую стащил с вешалок. Я наблюдала за ним, пока он укладывался, прижимая к себе пушистый хвост, а потом решила выйти на крышу.

Холодный воздух ударил мне в лицо, когда я открыла дверь и поднялась по узкой лестнице. Тонкий слой снега покрыл пустые цветочные горшки, медленно покачивался навес над шезлонгами. Деревья стояли голые, но не мертвые. Жизнь обещала вернуться к ним весной, если человечество дотянет до весны.

Я подошла к ограждению у самого края крыши и уставилась на сверкающее огнями пространство. Туманное облачко пара вырывалось у меня изо рта с каждым вздохом, но было приятно находиться здесь, вдали от городского шума и зловонных испарений. Даже спокойно. Всего несколько дней отделяло нас от Рождества. Время работало против нас.

Собственно, у нас его уже и совсем не осталось.

Хотя Зейн и Дез планировали продолжить поиски и попытаться найти в книгах ответ, как уничтожить или хотя бы обезвредить Лилин, я сомневалась в том, что их усилия увенчаются успехом. К тому же, даже если бы нам удалось просто обезопасить себя от Лилин, это не помогло бы душам, которые он поглотил, не помогло бы Сэму.

Я сделала глубокий вдох, но воздух комом застрял в горле, когда острая паника поднялась во мне, словно призрак в ночи, угрожая затянуть в свой омут. Я не успела поддаться ей, потому что почувствовала присутствие Рота. С трудом сглотнув, я затолкала свои страхи глубоко-глубоко и повернулась к нему лицом.

Он стоял у двери; ветерок ерошил его темные волосы, стряхивая с прядей снежинки, и глаза сверкали, как оранжевые драгоценные камни.

– Что ты здесь делаешь?

Я дернула плечом.

– Ничего. Здесь так красиво, все в снегу.

– И лютый мороз, – добавил он.

– Никому из нас он не страшен.

– Я знаю. – Уголок его губ изогнулся вверх. – Просто счел нужным напомнить. – Он помолчал. – Ты не голодна?

– Не очень.

Он вскинул бровь и двинулся по крыше.

– Хочешь побыть здесь?

– Да. Очень. Хочу.

Полуулыбка играла на его губах, когда Рот уселся в шезлонг. Подушка на сиденье была защищена от снега, но только если не буйствовал ветер. Я подошла к нему и, когда он протянул руку, положила в нее свою ладонь.

Рот потянул меня вниз, усадил между ног, прижимая спиной к своей груди. Он обхватил меня руками, и я закрыла глаза, прогоняя прочь все мысли, чтобы просто насладиться теплом его тела и уютом объятий.

Не знаю, как долго мы просидели, наблюдая, как беззвучно падает снег, прежде чем Рот снова заговорил, но снегу уже порядком намело.

– Я тут подумал, – начал он. – Представил тебя в хлипком бикини. Знаешь, когда задняя часть плавок не толще зубной нити.

– О боже. – Я рассмеялась, пробежавшись пальцами по его рукам. – Почему меня это не удивляет?

– Постой. Выслушай меня, – ответил он, положив подбородок на мое плечо. Я повернулась к нему щекой и замерла в ожидании. – Ты будешь не единственной, на ком одежды останется гораздо меньше, чем на нас сейчас.

Я понятия не имела, к чему он клонит, но радовалась уже тому, что он заговорил, и была готова просто – просто забыть обо всем, променяв на эти драгоценные минуты, просто валять дурака и хохмить, смеяться надо всем, что слетает с его языка.

– Ты тоже будешь в чисто символическом бикини? – спросила я.

Я почувствовала, как его губы кривятся в улыбке.

– Ты не сможешь себя контролировать, если увидишь что-то настолько потрясающее. – Он вернул меня на место, когда я начала вертеться, подставляя лицо его губам. – Ты набросишься на меня, как на кусок мяса.

– О, в самом деле? – Я прыснула от смеха.

Рот откинулся на подушку, увлекая меня за собой, и мы растянулись в шезлонге под падающим снегом.

– Угу. Короче, я буду в одних плавках.

– «Спидо»?

– Даже я не надел бы «Спидо», – ответил он.

– Чем «Спидо» хуже моей зубной нити?

– Хуже. Просто поверь мне на слово. – Он наклонил голову набок, чтобы я могла видеть выражение его лица. – В любом случае, в комплекте с плавками и сексуальным бикини идет белый песчаный пляж. Ты ведь никогда не была на пляже, верно?

– Верно. – Я закусила губу, когда он сместился так, что его губы скользнули по мочке моего уха, посылая дрожь по моей спине. – Так что с пляжем?

– Пляж будет находиться в тропическом уголке, где всегда тепло и почти всегда солнечно, – продолжал он, одной рукой поигрывая подолом моего свитера, а другой лениво блуждая по моему бедру. – Но это далеко отсюда.

– Насколько далеко? – прошептала я.

– Так далеко, как мы этого захотим. – Его рука поднялась к моему подбородку, и он повернул мою голову к себе. – Я рассматривал вариант Тёркс и Кайкос[18]. – Он поцеловал меня в лоб. – Я там не был. – Его губы скользили над моими бровями. – Но слышал об одном местечке, называется Грейс-Бэй. – Он уронил по поцелую на каждое мое веко. – Белый песок. Вода цвета бирюзы. – Он поцеловал меня в кончик носа. – Рай, ну или так мне сказали. Нам надо туда махнуть.

Я чуть заметно улыбнулась.

– Хорошо бы.

Его взгляд отыскал мои глаза, и он слегка отстранился.

– Я серьезно. Мы можем уехать утром.

Моя улыбка померкла.

– Что?

– Мне ничего не стоит заказать нам частный самолет. Всего пара слов нужному человечку – и мы уже в воздухе. Просто это далековато, чтобы мы могли долететь сами. – Его глаза упорно искали мои, и я оцепенела, потому что он действительно не шутил. – Завтра к вечеру мы уже будем на месте.

– Рот…

– Давай бросим все это, – настаивал он, накрывая ладонью мою щеку. – Пусть все валится к чертям, но мы с тобой уже будем далеко…

– Как бы далеко мы ни оказались, нам все равно не избежать этого. Альфы вмешаются. Лилин только того и ждет, и даже Жнец говорил об этом. Они устроят конец света. Спрятаться на пляже не удастся, это нас не спасет.

– Мы могли бы попробовать, черт побери. Попытаться выжить, – упорствовал он, и его глаза ярко сверкали в темноте. – Уехав отсюда, мы хотя бы выгадаем завтрашний день – может, неделю или месяц, – а если останемся – что нас ждет?

Я судорожно вздохнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, я не знаю, что происходит у тебя в голове с тех пор, как ты поняла, что твоя жизнь связана с Лилин? – Он обхватил мой затылок и наклонился, прижимаясь лбом к моему лбу. – Черт, Лейла, я знаю…

Я крепко зажмурилась, потому что глаза вдруг обожгло.

– Ты слишком добрая. Ты этого не видишь, зато вижу я. Ты слишком хорошая, но я не такой. – Его голос стал хриплым. – Позволь мне быть эгоистом за нас двоих.

– А как же Сэм, Рот?

– Я не знаю. У меня нет ответа, который ты хочешь услышать, – признался он. – Извини. Ты – мой приоритет. Забудь обо всем остальном.

Я обвила рукой его шею и, ничего не сказав, уткнулась головой ему под подбородок. Он по-прежнему держал мой затылок.

– Я знаю, ты думаешь, что есть только один выход из этого. Ты отдаешь свою жизнь, чтобы остановить Лилин, – сказал он, и его голос сгустился. – Но я не могу тебе позволить сделать это.

– Я не хочу этого делать.

Его другая рука легла на мою талию, и он скользнул губами по моей щеке.

– Тогда не делай.

В устах Рота это звучало так просто. Но даже он знал, что все гораздо сложнее. Если мы завтра уедем из города, велика вероятность, что у нас впереди будут дни, может, даже недели или месяцы, прежде чем в дело вмешаются Альфы и попытаются нас уничтожить. Но разве я смогла бы по-настоящему наслаждаться этими подаренными днями и неделями, зная, что предала Сэма… да что там, все человечество? То, что происходило вокруг, было несоизмеримо больше и важнее нас двоих, нравилось нам это или нет.

Его рука дернулась, и он выдавил из себя хриплым шепотом:

– Мне страшно.

Мое сердце перевернулось, а потом сжалось от боли. Прозвучавшее признание стало для меня шоком. Я отстранилась, снова встречая его взгляд.

– Ты же ничего не боишься.

– Я не боюсь. Мне страшно, – повторил он, пропуская пальцы сквозь мои волосы. – Мне страшно потерять тебя, и я в ужасе от того, что не могу ничего сделать, чтобы остановить это.

Мне хотелось успокоить его, приободрить, но моя внутренняя оборона вдруг начала стремительно рушиться. Паника, что таилась в самой глубине моего существа, вырвалась наружу. Должно быть, Рот увидел страх в моих глазах, потому что снова притянул меня к своей груди.

– Я не допущу этого, – сказал он. – Я же наследный Принц. Наверняка я могу что-то сделать. Я пойду к Боссу.

Но если бы Босс мог что-то сделать – наверное, уже бы сделал? Да и мог ли Босс вмешиваться на этом этапе? Впрочем, неважно. Прижимаясь к Роту, я знала, в глубине души знала, что у нас нет никакого завтра. Если я передумаю и откажусь от своего замысла, то не только потеряю Сэма и другие души, загубленные Лилин, но поставлю под угрозу миллионы жизней, которые сгорят в уже наступающем апокалипсисе.

Я боялась, что Рот совершит еще большую глупость, чем придумала я сама, но мой план был хорош хотя бы тем, что в случае моей гибели оставался шанс на спасение Сэма. На спасение других душ. Я могла спасти невинных людей, которые обречены на гибель, потому что приближался конец света. Я могла спасти Рота.

Рот приподнял мне голову, намереваясь что-то сказать, но я больше не хотела никаких слов между нами. Я остановила его поцелуем. Он попытался отвернуться, но я удержала его, сжав его щеки, не позволяя каким бы то ни было словам сорваться с его губ.

И, когда поцелуя оказалось недостаточно, когда он снова попытался заговорить, я поднялась и оседлала его, прижимая коленями его бедра. Я соединила наши тела, и, когда его губы наконец раскрылись, мое сердце сжалось от боли, потому что он целовал меня, обжигая силой страсти. Его руки спустились по моей спине, и вдобавок ко всему, что я чувствовала, мне передалось его отчаяние.

Его мышцы вдруг напряглись, и в следующее мгновение он поднялся. Я обвила его ногами за талию. Наши губы слились, и мы вышли под снег. Поднялся ветер, накрывая нас пеленой моих волос.

Я не думала, что мы сумеем добраться до лестницы.

Мы с трудом смогли это сделать.

Когда мы оказались на узкой лестничной площадке, дверь захлопнулась за нами, и Рот повернулся, прижимая меня спиной к стене. Наши тела сплелись в одно целое, дыхание рвалось, когда его твердь уперлась в мое самое чувствительное место. Припорошивший нас снег растаял, увлажнив кожу и волосы.

Мы целовались. Мы цеплялись друг за друга, забыв об остальном мире. Сейчас для нас существовали только эти украденные моменты. Ничто другое не имело значения, кроме того, что он чувствовал, что чувствовала я.

– Держись, – сказал он, но я и не собиралась его отпускать.

Рот снова пленил мои губы и повернулся, спускаясь с лестницы. Он толкнул ногой дверь, закрывая ее за нами, прогоняя холод улицы, и, когда снова повернулся, споткнулся о банкетку возле рояля, опрокидывая ее.

Мы почти не расслышали грохота.

Он отнес меня прямо к изножью кровати, не отрываясь от моих губ, выпивая меня без остатка, и все было мало. Даже когда покусывал мочку моего уха, вырывая у меня горячий стон.

Мы разомкнули объятия только для того, чтобы избавиться от всего, что нам мешало, и это растянулось надолго, потому что мы все время отвлекались… на каждую снятую вещицу, расстегнутую пуговицу. Наши руки. Наши пальцы. Наши рты. Все в нас стало жадным, ненасытным.

Когда я легла на спину и уставилась на него, думать уже было невозможно. Он поглотил меня целиком, но я знала, что это взаимно, потому что его руки тряслись, когда он прикасался ко мне, и голос дрожал, когда он говорил мне, что я красивая; когда сказал, что любит меня, и повторял это снова и снова. И его голос опять дрожал и срывался.

То, что произошло дальше, я бы назвала его поклонением мне и моим восторгом перед ним. На моей коже не осталось ни одной частички, которую бы он не исследовал, от изгиба ступней до многочисленных впадинок на пути к моим губам. Наши глаза и руки не расставались, когда тела задвигались в унисон. И, когда прошел первый пик страсти, мы просто лежали, и его рука скользила по моим ребрам, спускаясь к бедрам, а потом мы начали все сначала. Мы истощали себя любовью, силой воли сдерживая тени, сгущающиеся вокруг нас.

Сон так и не пришел ко мне, хотя ничего мне так не хотелось, как уткнуться в Рота и забыть обо всем. Но я не могла. Если бы я это сделала, то потеряла бы всех, кто мне дорог, и бесчисленное множество безымянных невинных людей попали бы под перекрестный огонь. Зная, что только я одна способна остановить этот кошмар, я не имела права уйти в сторону, иначе не смогла бы жить дальше. К тому же мое дезертирство подарило бы нам всего несколько дней, а может, и считаные часы. Ведь если бы Лилин зашел слишком далеко и возникла угроза разоблачения великого замысла Создателя, Альфы стерли бы нас с лица земли, тем более что они так долго и терпеливо ждали подходящего повода.

Я знала, что должна осуществить задуманное. Знала, что у меня нет выбора, но, когда я смотрела на спящего Рота, меня охватывал ужас от собственного решения. О, как больно. Тугой ком застрял в горле, тяжесть давила на грудь, слезы обжигали глаза.

Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к нему, хотя бы в последний раз, но я побоялась разбудить его. Вместо этого я постаралась запомнить каждую красивую черточку его лица, от резких скул до жесткой линии нижней челюсти, лишь слегка смягченной сном. Я запоминала густоту ресниц и естественный свод бровей. Вглядывалась в полные губы и мечтала еще раз увидеть те ямочки и глаза цвета янтаря, вспыхивающие ярким огнем всякий раз, когда он смотрел на меня. Меня так и подмывало еще хотя бы раз пропустить пальцы сквозь его волосы, ощущая шелковистую гладкость прядей.

Мне до боли хотелось снова услышать от него: «Я люблю тебя».

Но ничего из этого уже не могло случиться.

Крепко зажмуриваясь, чтобы сдержать поток слез, я осторожно скатилась с кровати и на цыпочках подошла к вороху одежды, сваленной на полу. В тихой темноте я оделась, схватила железный кинжал с крышки фортепиано и подкралась к кровати, где на боку, лицом к моей подушке, лежал Рот.

– Я люблю тебя, – прошептала я срывающимся голосом. – Я так тебя люблю.

И потом я совершила то, о чем никогда не помышляла, но единственное, что могла сделать. Я ушла от Рота.

Глава 27

Как я и ожидала, поиски Лилин не отняли у меня много времени. Я выскользнула из квартиры Рота через крышу, а уже оттуда полетела, в последний раз расправив крылья и подставляя их порывам холодного ветра.

Какая ирония судьбы.

Рот пожертвовал собой ради меня. Потом жертву принес Зейн. И, наконец, Эббот. Все они отдавали что-то свое, чтобы сохранить мне жизнь. Ведьминское зелье подарило мне бессмертие, и на какой-то короткий, но сладкий миг я позволила себе мечты о вечном будущем с Ротом. Вместе с осознанием своей истинной сущности я получила огромную власть. Мое появление вселяло одинаковый страх в сердца и демонов, и Стражей. Я стала силой, с которой должно считаться, настоящей гремучей смесью.

И в конечном счете все жертвы и испытания, выпавшие на долю каждого из нас, подвели к этому моменту – когда я должна унести с собой все, что получила. Я бы рассмеялась, но подумала, что это будет сумасшедший смех, близкий к истерике, потому что я не хотела умирать.

Потому что я не такая уж смелая.

И не такая уж бескорыстная.

Я всего лишь обычная девчонка, загнанная в угол, без туза в рукаве.

Приземлившись в парке Рок Крик среди вековых деревьев, припорошенных снегом, я пошла по тропе, будучи на удивление спокойной. Ну, хорошо. Может быть, не очень спокойной. Глядя на луну, пробивающуюся сквозь облака, я не почувствовала ничего.

Я была опустошенной – непреклонной, но опустошенной.

Прошло всего несколько минут, прежде чем я услышала тихий смешок за спиной. Клинок лежал у меня в заднем кармане, откуда я легко могла его достать, но я не стала дергаться и медленно обернулась.

С неба сыпались мягкие хлопья, покрывая землю снежной пеленой. Лилин стоял в нескольких шагах от меня и опять в обличье Сэма. Злость обожгла кожу. Я ненавидела, когда эта тварь присваивала себе образ Сэма.

И Лилин это знал.

Он улыбнулся мне.

– Ты, наконец, образумилась?

Я вскинула брови.

– Если под этим ты понимаешь помощь в освобождении Лилит…

– Нашей матери, – перебил он меня.

Пропустив его реплику мимо ушей, я продолжила:

– Тогда ты точно не в своем уме. Я никогда не буду помогать тебе, потому что ее освобождение означало бы конец всему.

– Но если мы ее не освободим, конец все равно наступит, – ответил Лилин, делая шаг вперед. – Неужели до тебя не доходит? Я буду забирать души до тех пор, пока у Альф не останется другого выбора, кроме как вмешаться, пока они не искоренят всех демонов и Стражей наверху.

Мои руки сжались в кулаки.

– Зачем тебе это? Тебя убьют точно так же, как и всех нас.

– Ах, да, это верно, но я знаю, что Ад не станет спокойно смотреть, как Альфы истребляют демонов. Ад будет мстить, и наступит Армагеддон. – Двойник Сэма ослепительно улыбнулся, как будто позировал на пляже в солнечный день. – Моя смерть – твоя смерть – будет не напрасной, если потекут реки крови, и люди, эта разросшаяся популяция паразитов, станут гибнуть миллионами.

Потрясенная его словами, я покачала головой.

– Ты… законченный псих.

– Нет. Просто мне нечего терять. Жизнь? Оболочку, что я использую? – Он потрепал себя по щеке. – Это ничто. Мне не жаль ни с чем расставаться. И даже будь это не так, я бы все равно это сделал ради нашей матери. Я готов на все, чтобы доставить ей радость мести, которой она заслуживает.

Я захлопала ресницами.

– Звучит печально.

Он повел плечом.

– Зато это правда.

Что-то шевельнулось во мне, похожее на надежду.

– Так не должно быть. Неужели ты не понимаешь? У тебя есть право выбора. Ты можешь остановить то, что начал, и попробовать изменить жизнь, которую тебе дали…

Лилин запрокинул голову и рассмеялся.

– У нас есть свобода воли, – настаивала я, хватаясь за все возможные доводы, которые могли хоть как-то повлиять на его мнение. – У каждого из нас, не только у людей, есть эта свобода. Ты можешь все исправить. Можешь прямо сейчас остановить хаос. Ты…

– Свобода воли? Наивная ты, сестренка. Нет такого понятия. Мы появляемся на свет с предначертанной судьбой. И уже ничто ее не изменит.

– Ты ошибаешься, ты страшно ошибаешься. – Мне даже захотелось топнуть ногой для пущей убедительности. – Каждый может изменить свой путь, даже демоны. Посмотри на Рота. Он никогда не верил в то, что свобода воли существует, но, когда сделал выбор, чтобы спасти меня, понял, что был неправ. Бери с него пример!

Он усмехнулся.

– А, принц. Смотрю на него и вижу, как некогда могущественный демон, перед которым все трепетали, превратился в лакея глупой маленькой девчонки.

Я стиснула зубы.

– Во-первых, я не глупая, приятель, и никакой он не лакей.

– Довольно, – вздохнул он. – В самом деле. Этот разговор меня утомляет. Ты знаешь, что не можешь меня остановить. Думаю, до тебя уже дошло почему. Ты не убьешь меня, потому что иначе убьешь себя. Я – часть тебя.

– Ты – пустое место, – сказала я, вложив в свой голос столько яда, что самой стало горько.

Он наклонил голову.

– Будь у меня чувства, ты могла бы их задеть.

Пока я беседовала с Лилин, искорка надежды как вспыхнула, так и погасла. Как и предупреждал Жнец, никакие доводы на это отродье не действуют. Возможно, если бы я с самого начала применила этот подход, то могла бы постепенно переубедить его, но сейчас у меня не было на это времени, а рисковать не хотелось.

Грудь стянуло обручем, и плечи налились тяжестью, когда Лилин осторожно приблизился ко мне. Но я решила не отступать и, глубоко вздохнув, спросила:

– Как… как ты на самом деле выглядишь?

Удивление промелькнуло на лице, по которому я так скучала.

– Что?

– Что слышал. Ты же не Сэм. И не Илья. Я хочу знать, как ты выглядишь на самом деле.

Снегопад как будто рассеялся, пока Лилин задумчиво разглядывал меня, и снежинки таяли на его темных волосах.

– Какая разница?

Я хотела увидеть его настоящее лицо, хотя бы разок, но это точно не самый убедительный аргумент.

– Не знаю. Может быть… может, это позволит мне лучше понять тебя.

Он сузил глаза, а потом устремил взгляд к небу. И театрально вздохнул.

– В тебе так много человеческого.

Когда Рот произносил эти слова, они сочились теплом и любовью. Когда те же самые слова слетели с языка Лилин, они прозвучали как оскорбление.

Лилин неожиданно подался вперед, останавливаясь не более чем в паре шагов от меня. Его глаза были иссиня-черными.

– Ты хочешь увидеть, какой я на самом деле? – со злостью спросил он. – Ты этого хочешь?

– Да, – прошептала я.

Он улыбнулся, и началось преображение. Его тело пошло мелкой рябью, а потом его отчаянно затрясло. Я хотела попятиться назад, опасаясь, что оно сейчас взорвется, но поймала себя на том, что не могу двинуться с места. Тело укоротилось и стало стройнее, каштановые волосы приобрели самый светлый оттенок, стали почти белесыми. Кости рассыпались и собрались заново, под другими углами. Черты лица исказились, и на меня уставились блекло-голубые, почти бесцветные глаза.

Я ахнула – у меня возникло такое чувство, будто я смотрюсь в зеркало. Передо мной стояла моя точная копия.

– Я – это ты, – произнесло существо моим голосом.

– Нет. – Сердце заколотилось. – Ты не я.

– Ошибаешься. Я всегда был тобой. – На его губах появилась легкая улыбка, в которой обнажились не все зубы, а только с одной стороны, и все, о чем я подумала в этот миг, сводилось к вопросу – неужели так выглядят мои зубы, когда я улыбаюсь? Боже. – Мы – одно и то же, – добавило существо. – Мы ничем не отличаемся. Понятно?

Еще несколько месяцев назад подобное зрелище нанесло бы удар по моей самооценке. Вряд ли я очухалась бы после такого потрясения. Сознание того, что я могу быть частью столь жестокого зла, наверное, покалечило бы мою психику.

Но я уже была не та, что прежде.

– Это какой-то прикол. – Мой голос звучал ровно, когда я посмотрела на себя. – Как ты можешь походить на меня? У тебя же нет…

– Мы являемся частью друг друга, – ответило оно, оглядывая себя сверху вниз. С низким смешком существо пробежалось маленькими ручками по бокам, по животу, поднимаясь все выше.

Вау.

Видеть себя ощупывающей собственное тело… пожалуй, это не для слабонервных.

– Ты помогла создать меня. – Подняв руку, оно принялось накручивать на палец прядь волос. Вздернулась светлая бровь. – В нас течет одна кровь.

– Единственное, что у нас есть общего, и я знаю, что не это твое истинное обличье.

Его улыбка приобрела игривость, и существо передернуло плечиками.

– Как скажешь.

Я сделала глубокий вдох.

– Ты трус. Знаешь об этом? Ты даже не можешь показать мне, кто ты на самом деле.

– Я не трус. – Улыбка слетела с его лица.

Подражая его движениям, я пожала плечом.

– Неудивительно, что ты не можешь показать свое истинное лицо. Ты сам не знаешь, кто ты есть.

Его щеки вспыхнули, и бледные глаза исчезли в потоке черного. Лилин снова начал менять обличье. На этот раз мое зеркальное отражение растянулось, как Гамби[19]. Когда затрещали кости, светлые волосы ледяной блондинки укоротились до плеч, которые стали значительно шире. Лилин перестал дрожать, и то, что предстало передо мной, показалось очень знакомым и в то же время чужим.

В глубине души я знала, что это и есть настоящий Лилин.

Глаза блестели черными лужами, выделяясь на бледном лице. Скулы высокие, как у меня, но шире, и линия челюсти более мужественная, губы не такие полные. Лилин, мужчина в своем истинном обличье, был на голову выше меня и чуть плотнее, правда, гораздо стройнее, чем Рот или Зейн. Оно – он — завораживал до дрожи своей хрупкой маскулинной красотой, которая, казалось, вот-вот разрушится.

Он был похож на Лилит.

Он был похож на меня.

Если бы нас троих поставили рядом, ни у кого не осталось бы сомнений в том, что мы родственники. И только сейчас, глядя на него, я увидела со всей очевидностью: это существо… это создание действительно было частью меня. В нас текла одна кровь. Это был мой брат.

Ком снова подступил к горлу, и мне захотелось расплакаться. Как бы глупо и бессмысленно это ни выглядело, но я хотела плюхнуться на холодную заснеженную землю и дать волю слезам, потому что передо мной действительно стояла моя плоть и кровь – пусть и извращенная.

– Теперь ты счастлива? – спросил он глубоким голосом.

Я покачала головой, отчаянно моргая, пытаясь сдержать слезы. Перед глазами возникло лицо Рота, и каждой своей клеточкой я надеялась, что он простит меня за это.

– Нет. Нисколько.

Смятение промелькнуло в его взгляде, а потом выражение лица выровнялось, стало безразличным.

– Хватит с меня этой дури.

– С меня тоже.

Отведя руку назад, я достала кинжал из заднего кармана. Я двигалась так быстро, как могла, быстрее, чем когда-либо в жизни, и мой мозг оставался чистым холстом, без всяких набросков мыслей. Я ни о чем не думала, даже не заметила недоумения на его лице.

Но уже в следующее мгновение осознание пронзило меня, когда я шагнула вперед, вонзая кинжал в грудь Лилин, вкладывая в этот удар всю свою силу, до последней капли.

И все-таки я храбрая.

Шок отразился на его лице, и тотчас боль взорвалась в моей груди. Она была невыносимой, так что я выронила кинжал, отшатнувшись. Боль бушевала во мне, как огонь, сжирая внутренности и разливаясь в каждую конечность. Никогда еще я не испытывала такой муки – даже когда Стражи ранили меня в живот и я почти умирала. Все говорило о том, что это конец. Влажное тепло растекалось по моей груди. Сердце еще билось, а потом из самой моей глубины поднялось резкое щемящее ощущение.

Черные глаза широко распахнулись, когда его бледные руки схватились за рукоятку кинжала.

– Что… что ты наделала?

Я бы не ответила, даже если бы могла говорить.

Потому что все свершилось.

Рана в его груди вспыхнула, пульсируя голубоватым светом, который, казалось, шел изнутри и стремительно распространялся, как будто у него отслаивалась кожа. Свет рассыпался на мелкие искорки самых разных цветов – нежно-розовые, голубые, маслянисто-желтые, – и они взвились ввысь, словно маленькие воздушные шарики, исчезая в небе над нами.

Угасающим сознанием я догадалась, что это не искры, но души – души, поглощенные Лилин. Мое еще живое сердце знало, что среди них Илья и, конечно же, Сэм. Я почти чувствовала его, и мне даже показалось, что я услышала его смешок, и как будто его рука коснулась моей руки.

Сэм вырвался на свободу.

Я это знала.

Следующего удара сердца я не дождалась.

Наши ноги подкосились одновременно, и мы сложились, скомкались, как бумажные пакеты. Я не почувствовала, что земля остановила мое падение. Я вообще ничего не чувствовала. Все, что я видела сквозь заволакивающую тьму, так это снег, снова засыпающий землю своим пухом.

И больше я уже ничего не видела.

Глава 28

Я не помнила, как закрылись мои глаза, как опустились веки. Но почему-то я больше не лежала на холодной земле в парке Рок Крик, но стояла, и тоже в парке – правда, не ночью и не зимой. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, и теплый ветерок играл с моими волосами у лица.

Что за дела?

Мой взгляд скользнул по земле, но Лилин там не оказалось. В недоумении я смотрела на пустое место, где только что лежал мой брат, а потом оглядела переднюю часть свитера. Как я и думала, она была в крови, но я не ощущала никакой боли в груди. И вроде это был тот же парк, но в то же время и нет.

Что-то казалось неправильным. Хрупким. Тонким. Подойдя ближе к дереву, я пробежалась пальцами по его коре. Какие-то кусочки отвалились, превращаясь в пепел. Я отдернула руку.

– Что ты наделала?

Повернувшись на звук голоса, который я слышала только однажды, я не смогла подавить странную дрожь, охватившую меня при виде ее – Лилит. Все в том же прозрачном белом одеянии, она выглядела иначе, чем в прошлый раз. Прежде всего потому, что на груди ее платья растекалось красное пятно – совсем как у меня.

– Как… как ты оказалась здесь? – спросила я, оглядываясь вокруг. – Тебя освободили?

– Освободили? – Ее бледные глаза расширились. – Меня никогда не освободят, и все из-за тебя – из-за того, что ты натворила. Ты убила моего сына – ты убила меня!

Возможно, после смерти я туго соображала, но в ее словах не прозвучало ответа на мой вопрос.

– Я не понимаю.

– Что же тут непонятного? – Она подплыла ко мне, сверкая босыми ногами. – Ты убила его, зная, что это обернется твоей смертью – и моей смертью.

Допустим. Но я понятия не имела, что мой кинжал убьет и ее. Честное слово. Никто ведь не предупреждал об этом. Я-то полагала, что она, как супергерой Твинки, переживет и ядерную зиму.

– Где мы?

Ее кроваво-красные губы изогнулись.

– Между небом и землей.

– Где-где?

– Что, довольна собой? – продолжала браниться она, пропуская мимо ушей мой вопрос. С ее щек сошли все краски. – Ты думаешь, с его смертью – моей смертью – что-нибудь изменится? Зло все равно останется злом. Ад никуда не денется. Темные дела будут свершаться.

– Но это… это остановит Армагеддон, – сказала я, хлопая ресницами.

Она фыркнула.

– Всего лишь на время, но знаешь ли ты, детка, сколько раз мир вплотную подходил к своему уничтожению? Конец неизбежен.

Я закрыла глаза, внезапно почувствовав слабость.

– Но это произойдет не сейчас.

– Никогда еще я не была так разочарована в существе, которое сама создала, – прошипела она, и, когда я открыла глаза, она стояла передо мной – высокая и пугающая, красивая оболочка. – Хоть капля моей крови течет в твоих жилах?

– Да. – Я сглотнула, но тошнота не прошла.

Она закатила глаза – такого же цвета, как мои.

– Сомневаюсь. Я бы произвела на свет что-нибудь поумнее, похитрее, с настоящим инстинктом выживания.

Я попятилась назад, жадно заглатывая воздух, но никак не могла надышаться.

– Страшно подумать, что я прожила тысячи лет, столько всего преодолела и пала от руки собственной дочери. – Лилит негодовала. – Оказавшейся такой подлой. Но мой сын – он чтил меня. Он поклонялся мне, как и положено, но ты убила его. Ты не мое дитя.

– Я твоя дочь, – процедила я, не сводя с нее глаз. – Дочь, которую ты бросила при рождении. И что, черт возьми, ты ожидала от меня после этого?

– Верности? – ответила она вопросом на вопрос.

Я уставилась на нее, и мне хотелось рассмеяться ей в лицо, но мои губы казались какими-то странными. Онемевшими. Холодными.

– Ты оставила меня с человеком, который хотел меня убить.

– Но ведь не убил? Очевидно, нет.

Покачав головой, я тотчас пожалела об этом. Все поплыло, закружилось.

– Я должна была остановить Лилин. На кону стояло слишком много жизней. Может, тебе плевать. Может, тебя никогда это не беспокоило, но в этом мы с тобой разные. – Чувствуя слабость в ногах, я прислонилась к дереву, но под моим весом оно накренилось.

Отшатнувшись, я смотрела, как рушится огромный дуб, разваливается на куски, превращаясь в труху. Он рассыпался бесшумно. Только что передо мной возвышался могучий великан, воплощая прочность этого мира, и вмиг его не стало.

– Что… происходит? – Широко распахнутыми глазами я смотрела на Лилит.

Она поджала губы и, вскинув подбородок, смерила меня холодным взглядом.

– Ты умираешь. Вот что происходит.

– Разве я сейчас не мертвая?

– И да, и нет. Твое тело уже остыло, не так ли? Но ты не совсем умерла. Пока нет, но скоро умрешь. – Широким взмахом руки она обвела деревья. – Как я уже сказала, ты болтаешься между небесами и Адом. Когда ты попала сюда, наша связь привела сюда и меня. Как только ты окончательно умрешь, умру и я. Создавая тебя, я сильно рисковала. Мы были одним целым, и я предназначала тебя для величия. Я думала, ты будешь такой же, как я.

Теперь кое-что из того, о чем рассказывал Жнец, обретало смысл. Я вспомнила, как он говорил об опасности, которую создала для себя Лилит, когда давала мне жизнь… естественным путем. Но где же Лилин? Почему он не здесь, не с нами?

Я уставилась на мать, и тут до меня дошло. У меня есть душа. И у Лилит есть душа. У Лилин души не было. Он умер и просто перестал существовать. С нами все иначе.

Впрочем, я догадывалась, что теперь это уже не имеет значения.

– Судьба – это все чушь собачья, – сказала я, обхватывая себя ледяными руками. Я их совсем не чувствовала. – Никто не рождается с заданной судьбой. Мы сами управляем своей жизнью.

– Очевидно, – пробормотала она, снова закатывая глаза. – Но посмотри на себя сейчас, куда привел тебя тот путь, который ты выбрала. Что ты знаешь о жизни? Все твое существование было бессмысленно.

Позади нее упало дерево, так же рассыпаясь облаком пыли, а следом за ним еще и еще.

– Неправда. – У меня тряслись ноги, и я не знала, как долго еще простою. – Я знаю дружбу. Я знаю… любовь. А ты ничего не знаешь об этом.

Лилит вздрогнула и надолго замолчала.

– Это не так. Я познала любовь, самую чистую, настоящую.

– Серьезно? – прошептала я. Солнце уже зашло, небо переливалось всеми оттенками фиолетового, под ногами хрустела бурая трава.

– Да. – Ее голос был тихим, далеким, и тогда до меня дошло, что я уже не стою. Я лежала на земле и даже не могла сказать с уверенностью, что в том же месте. Я чувствовала, что проваливаюсь, на этот раз окончательно, в пустоту, и мои глаза медленно закрываются. Мой слух уловил ее последние слова: «Когда я держала тебя на руках и ты смотрела на меня, кроха всего несколько минут от роду, в тот миг я познала самую чистую любовь».

Глава 29

Когда я снова открыла глаза, мне показалось, что прошло всего лишь несколько мгновений и я просто провалилась, упала в какую-то кроличью нору. До моего сознания постепенно дошло, что я смотрю на заснеженные кроны деревьев.

Зрелище завораживало своей красотой.

Крошечные сосульки образовались на концах ветвей, и снег искрился на солнце россыпью белых бриллиантов. Может, это Рай? Я не думала, что в Аду бывает снег и возможна такая благодать. Хотя нет, Рот говорил, что поначалу там все кажется красивым. Я и сама видела. Боль полоснула грудь, как тот кинжал, которым я заколола Лилин. Рот. О боже. Мучительно больно думать о нем и о том, что он, должно быть, переживает.

Пальцы моих рук были холодными.

Как и пальцы ног.

Постойте-ка. Я что, босиком? Мой взгляд спустился по телу, и я разглядела кончики пальцев на ногах. Голубой лак облупился, и, если я действительно попала в Рай, то, по крайней мере, мои ногти должны выглядеть так, будто я недавно сделала педикюр.

Только вот тело окоченело. Я выдохнула, и облачко пара вырвалось изо рта. Выходит, я дышала и ощущала холод – логика подсказывала, что я не мертвая. Точно.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы приподняться и сесть. Ветки заплясали вокруг, когда меня накрыла волна головокружения. Снег налипал на мои волосы и ресницы. На мне был все тот же свитер, испачканный моей кровью. Я осторожно нагнулась и задрала подол. И ахнула в изумлении.

Я не увидела никаких следов раны.

Я опустила свитер и посмотрела по сторонам. Сердце екнуло, когда пришло осознание. Я неуклюже поднялась на ноги и чуть-чуть постояла, неуверенно покачиваясь. Я находилась на смотровой площадке домика на дереве возле убежища Стражей. Шквал воспоминаний обрушился на меня. Вспомнилось, как в детстве, когда мне становилось одиноко, я сбегала в этот домик и как мы с Зейном часами лежали здесь плечом к плечу, считая звезды. Но как меня сюда занесло, черт возьми?

Я потянула воротник свитера и увидела татуировку Робина. Он свернулся у меня на плече, и хвост дернулся под моим взглядом. Выходит, он тоже здесь, со мной. Но ведь фамильяр оставался в квартире Рота, когда я уходила. Неужели Робин нашел меня?

Я собралась спрыгнуть с палубы, но передумала. Ноги дрожали, когда я прошлась по дощатому настилу и нырнула в домик. Спуск вниз по дереву дался мне непросто, и снег провалился подо мной, когда ноги коснулись земли.

По тропинке, исхоженной мною настолько, что я могла бы пройти по ней с закрытыми глазами, я медленно побрела в сторону дома. Всякий раз, когда боль в коленях усиливалась, я ненадолго останавливалась. Силы полностью покинули меня. Наверное, так чувствуют себя больные мононуклеозом. Все, чего я хотела, это лечь и забыться во сне, а потом выспаться вволю. Но я понимала, что надо идти, потому что… не знала, то ли я действительно жива, то ли это какая-то странная загробная жизнь, то ли еще что-то.

Когда в поле зрения появилась осыпающаяся подпорная стенка, я чуть не упала на колени. Посмотрев вперед, я увидела особняк, и у меня перехватило дыхание. Все детали, вплоть до разбитого бордюра тротуара у парадного входа, были слишком реалистичными, чтобы существовать в потустороннем мире.

Мощеная дорога обледенела, и я заскользила по ней, с трудом преодолевая каждый метр подъездной аллеи. Кое-как я добралась до бордюра, когда дверь распахнулась.

Николай выскочил на крыльцо, и его красивое лицо побледнело, когда он уставился на меня с верхней ступеньки.

– Лейла?

Мое горло будто набили ватой.

– Привет?

Он не шелохнулся, как будто оцепенел, разглядывая меня, и я подумала, что еще немного, и я рухну прямо на ступеньки, рискуя расквасить себе физиономию. Ледяной ветерок ворвался в открытую дверь, бросая темные пряди волос ему в лицо.

Наконец он двинулся с места.

Я напряглась и попятилась назад, когда он сбежал вниз по широким ступеням, перепрыгивая сразу через три. В одно мгновение он оказался прямо передо мной, сжимая мои плечи. На меня смотрели широко распахнутые ярко-голубые глаза.

– Мы думали, что ты умерла, – хрипло произнес он.

– Я не умерла?

Он покачал головой.

– Нет, дитя мое. Если ты стоишь здесь, значит, не умерла.

Смятение охватило меня.

– Это… хорошая новость.

У Николая вырвался смех, и мой взгляд скользнул поверх его плеча. Я увидела Джеффа, стоящего в дверях, и Даника уже мчалась вниз по ступенькам. Ее рот сложился в идеальную букву «О».

Мой взгляд вернулся к Николаю.

– Я не знаю, что случилось.

Он кивнул, а затем отошел в сторону, встал рядом со мной и обнял меня за плечи.

– Давай-ка пройдем в дом и там во всем разберемся.

Я не стала с ним спорить, когда Страж повел меня вверх по ступенькам, в блаженное тепло дома. Все казалось таким же, как в прошлый раз, когда я была здесь сразу после кончины Эббота, только у меня возникло ощущение, будто я много лет не переступала порог этого дома.

Николай привел меня в гостиную – ту самую, хорошо мне знакомую. Он усадил меня на диван.

– Я позову Жасмин.

Я хотела сказать ему, что со мной все в порядке, но не успела и рта раскрыть, как он исчез, и Даника уже накидывала мне на плечи тяжелое покрывало. Я ухватилась за его края онемевшими пальцами.

– Спасибо.

Она опустилась на колени передо мной, качая головой. Ее рот открылся, а потом она быстро встала, отступая назад. Даже не поднимая глаз, я знала, почему она ушла.

Передо мной на коленях стоял Зейн. На его лице отражался такой же благоговейный страх, как и на лицах Николая и остальных Стражей. Он зашевелил губами, но слов не прозвучало.

– Привет? – снова захрипела я, в очередной раз демонстрируя убожество своей разговорной речи.

– Как ты здесь оказалась? – Подавшись вперед, он обхватил и крепко сжал мои колени. Свежий аромат морозной мяты окружил меня, но не наполнил желанием пригубить душу, как раньше. Нет, сейчас я куталась в него, как в одеяло чего-то знакомого. Горько-сладкий, по-прежнему мощный, он больше не пробуждал во мне жажду.

– Она не знает, – ответил Николай с порога.

Я бросила взгляд в его сторону и увидела, что он не один. Рядом с ним стоял Дез, и мимо них пронеслась Жасмин, направляясь прямо к нам.

– Ты… – Зейн не сводил с меня глаз.

Сначала я подумала, что он обращается ко мне, но ответил почему-то Дез.

– Да. Несколько секунд назад.

Прежде чем я успела спросить, о чем они говорят, Зейн произнес:

– Лейла, что произошло?

Я откашлялась, догадываясь, что пора выдавить из себя чуть больше, чем пару слов.

– Я не знаю. Я встретилась с Лилин, и…

– Ты убила его, – закончил он за меня, и его лицо посуровело. – Ты убила себя, Лейла.

– Мне пришлось, Зейн. Это был единственный выход, но теперь я не уверена в успехе. – Я взглянула на Жасмин, когда она устроилась рядом со мной на диване. – Кажется, со мной все в порядке.

Жасмин тепло улыбнулась.

– Я просто хочу в этом убедиться, хорошо?

– Твой свитер залит кровью, – резонно заметил Зейн. – Пусть она тебя осмотрит. Пожалуйста.

Медленно выдохнув, я кивнула и позволила Жасмин провести осмотр. Зейн с трудом поднялся. Он склонился ко мне поначалу, но потом отступил. Глядя на него, мне казалось, что на его плечах лежит тяжелый груз. Я подумала, не связано ли это с тем, что ему в скором времени предстояло возглавить клан, а может, это бремя тех испытаний, что выпали на нашу долю.

– Ты убила Лилин, – помолчав, повторил Зейн. – Альфы сообщили нам, что Лилин мертв. Они отступили – больше не угрожают уничтожить всех нас. Тогда-то мы и поняли, что случилась беда – с тобой.

Закончив осмотр, Жасмин плотнее завернула меня в покрывало.

– С ней все хорошо, – сказала она Зейну. – Насколько я могу судить. Никаких ран.

Зейн нервно пробежался рукой по волосам.

– Когда появился Рот, мы все узнали. – Его голос прозвучал грубо, и мое сердце сжалось, словно кто-то пропустил его через соковыжималку. – Он сказал, что ты ушла ночью, без него. Я… я даже не знаю, почему он пришел сюда, какую помощь ожидал получить от нас. Рот сказал, что один из его источников подтвердил, что ты… что ты это сделала. Рот был… – Его брови сошлись на переносице, и Зейн отвел взгляд. – Мы тебя похоронили, Лейла.

Сердце ухнуло в пустоту.

– Вы сделали что?

– Ты ушла. Тела мы не нашли. – Николай нахмурился, стоя в дверях, и меня вдруг затошнило, потому что он говорил о моем теле. – Но мы знали, что ты ушла, и я… мы должны были похоронить тебя с почестями, как ты заслужила, пожертвовав собой.

Пресвятая Богородица, я не знала, что и думать. Я пропустила собственные похороны! Впрочем, мертвая я все равно бы их не увидела.

– Кажется, вы поторопились, – сказала я наконец.

Зейн шагнул ко мне, насупленный.

– Лейла, мы не поторопились. Тебя не было шесть дней. Похороны состоялись два дня назад.

– Шесть дней? – У меня глаза на лоб полезли. – Не может быть. Все случилось прошлой ночью… – Я замолчала, вспоминая, как Рот говорил о том, что внизу время течет по-другому. Однажды такой разрыв во времени произошел, когда я ходила к Жнецу. Хотя не думаю, что в этот раз я побывала в Аду. У меня было такое чувство, что я попала, скорее, в зал ожидания. Выходит, и там время шло слишком медленно. Я тряхнула головой, и прохладные влажные волосы прилипли к щекам. – Мне казалось, что я умерла. Я была в таком месте и видела…

Поднявшийся в коридоре переполох оборвал меня на полуслове. Жасмин встала с дивана, и я подняла глаза, когда почувствовала теплое покалывание на затылке. Николай повернулся, а Дез шагнул к двери.

– Это он, – тихо произнес Дез.

Я уже была на ногах, прежде чем осознала, что делаю, и покрывало соскользнуло с плеч. Все чувства разом пробудились, выстреливая залпом. Волны мурашек пронеслись по спине.

Сердце застучало и пропустило удар, когда высокая фигура прорвалась сквозь заслон Стражей, столпившихся у двери. Копна иссиня-черных волос неряшливыми прядями падала на глаза цвета охры, окруженные глубокими тенями.

Безнадежно измятые черные рубашка и джинсы выглядели так, будто он спал в них сутками. На ботинках болтались развязанные шнурки. Он был в ужасном состоянии и все равно ослепительно красивым.

Рот стремительно влетел в комнату и на полпути замер. Его полные губы раскрылись, и я увидела, как блеснул металлический шарик на языке. Наши взгляды столкнулись, и мир вокруг нас перестал существовать. Остались только он и я. Не помню, чтобы кто-то из нас двинулся с места, но в следующее мгновение я стояла перед Ротом, глядя на него снизу вверх.

– Лейла? – Его голос треснул. Он протянул руку, взял мое лицо в дрожащие ладони. Его потрясение передалось и мне, словно перепрыгнув с кожи на кожу.

Слезы наполнили мои глаза, и я глубоко вдохнула. Сладкий мускусный запах накрыл меня с головой. И уже не осталось никаких сомнений в том, что я жива, что все это не какая-то причудливая галлюцинация.

– Я здесь, – прошептала я, когда слезы вырвались из глаз. – Я с тобой.

Его руки соскользнули с моих щек, и я не успела опомниться, как оказалась в его объятиях. Он рывком оторвал меня от пола, прижимая к своей груди, и зарылся лицом в изгибе моей шеи. Вдруг он пошатнулся, и я догадалась, что у него подкосились ноги, потому что в следующее мгновение он уже сидел на пятой точке, а я оседлала его колени.

Он весь дрожал, когда я обвила его руками, сжимая так же яростно, как только что он сжимал меня. Наши тела слились, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце и грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания. Слезы бесконтрольно катились по моим щекам, и я не знаю, как долго мы так просидели, вцепившись друг в друга, слегка покачиваясь взад-вперед. Мне все казалось, что я недостаточно близко прижимаюсь к нему. Хотелось зарыться в него, проникнуть глубоко-глубоко, потому что я уже и не думала, что это когда-нибудь повторится, что я вновь почувствую на себе его руки, согреюсь его теплом, вдохну его неповторимый аромат. Во мне оставалась лишь крошечная надежда на то, что как-нибудь и кто-нибудь позволит ему увидеться со мной после моей смерти, но я особо не рассчитывала на это. Отправляясь на встречу с Лилин, я навсегда распрощалась с любовью всей моей жизни.

Обостренные чувства распирали меня изнутри, и казалось, что их слишком много, но мне все равно не хватало, и хотелось еще и еще.

Рот дернулся назад, поднимая голову. В янтарных глазах появился странный стеклянный блеск, и у меня едва не разорвалось сердце. Я никогда не видела, чтобы демоны плакали, даже не знала, что такое возможно, но, выходит, ошибалась. Я снова прижалась щекой к его плечу, и он так крепко стиснул меня, что я рисковала превратиться в игрушечную пищалку, но это того стоило. Слов не было. В них не было необходимости. Вместо них говорили наши движения, переполненные чувствами.

Он пробежался рукой вверх по моей спине, наматывая на кулак волосы, и притянул мой рот к своим губам, впиваясь в меня поцелуем. Совсем не мягким или нежным. В этом поцелуе выплеснулись отчаяние и радость, боль и облегчение и предвкушение будущего, чуть было не украденного у нас.

Так мог целовать только тот, кто уже не чаял вновь обрести счастье. Я ощутила привкус крови во рту – не знаю, его или моей, – но это не имело значения. Наши слезы смешались, наши руки сплелись. Он был таким теплым и живым под одеждой, и я чувствовала, что тоже живу.

Рот прижался лбом к моему лбу, и трясущимися руками я обхватила его щеки. Он был небрит, и жесткая щетина щекотала мои ладони.

– Я люблю тебя, – сказал он, а потом заговорил на непонятном языке и перевел для меня: – Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю.

Глава 30

Спустя несколько часов мы лежали в постели, сплетаясь телами. Опустилась ночь, и снег продолжал порхать, укрывая землю.

Обратная поездка в макособняк прошла как в тумане. Стражи почти сразу покинули гостиную, что казалось неслыханным. Похоже, времена изменились, раз они позволили демону остаться наедине с не пойми кем в их святая святых, даже если за дверью дежурила охрана.

Когда мы собрались уезжать, никто не стал нас задерживать, и Зейна я больше не видела. Только Николай и Дез мелькнули в коридоре, когда мы вышли из комнаты. Я была не в том состоянии, чтобы посылать им воздушные поцелуи, так что все кончилось тем, что мы попросили Каймана забрать нас.

Он выглядел перевозбужденным в своей новой роли шофера.

Я лежала на боку, уютно прижимаясь к груди Рота, и его рука блуждала по моей спине, не прерывая ласки. С той самой минуты, как он вошел в дом Стражей, мы не выпускали друг друга из объятий, словно боялись расстаться хотя бы на миг.

И всего через пару секунд после того, как мы переступили порог спальни, наша одежда уже валялась забытой кучей на полу. И опять было мало слов, но все, что мы чувствовали, выражалось кончиками пальцев, скольжением губ и трением тел.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем наши сердца застучали ровнее и застывшие бусинки пота охладили кожу.

Кончиками пальцев он прочертил линию моего позвоночника.

– Я ходил в Ад искать тебя.

Я вскинула подбородок, заглядывая снизу ему в лицо.

– Ты что? Рот, это же так опасно. Они могли не выпустить тебя.

Он посмотрел на меня сверху вниз, выгибая темные брови.

– Я думал, что ты умерла. Меньше всего меня беспокоило то, что Босс отправит мою задницу в огненную пучину. И, судя по всему, я был в таком плачевном виде, что Босс сжалился надо мной и просто вышвырнул меня из Ада, сказав, что тебя там нет.

Прижимая ладонь к его сердцу, я чувствовала, как сильно оно бьется.

– И все-таки это было опасно.

– Я был… я был в отчаянии. – Его рука снова заскользила по моей спине. – Никогда со мной такого не было. Я хочу сказать, когда этот козел Страж пырнул тебя ножом, я испытал страх, впервые в жизни почувствовал его, когда держал тебя на руках и думал, что ты можешь умереть. Но в этот раз все гораздо сильнее. И вообще по-другому. Когда я проснулся той ночью, а тебя уже не было, я знал… я просто знал, что ты сделала, и даже не злился на тебя за это. Поначалу я чертовски боялся злиться на тебя. – Он поднял подбородок и уставился в потолок, с трудом сглатывая. – Потом пришла весточка из Ада. Эсэмэска о том, что Лилин мертв – не поверишь, настоящее текстовое сообщение. Групповое, адресованное всем демонам наверху. Я увидел его в своем телефоне, когда встал с постели.

Стыдно признаться, но мне захотелось рассмеяться. Ад рассылал текстовые сообщения – да еще групповые? Хотя это казалось логичным, поскольку нет ничего хуже, чем числиться в получателях рассылки групповых сообщений – вроде как в заложниках. Но в том, что рассказывал Рот, не было ничего смешного.

– Когда я прочитал эти слова, клянусь, у меня остановилось сердце. Я выбежал из квартиры и застал Каймана внизу. Выражение его лица подтвердило мои опасения. Ты ушла, и я… не мог с этим смириться. Тогда я спустился в Ад, но тебя там не оказалось, и я подумал… ты попала туда, наверх. В этом есть смысл. Неважно, чья кровь в тебе течет, твое место на небесах. – Его рука замерла на середине спины. – Но там, наверху, ты была совершенно недосягаема для меня. Навсегда.

У меня сжалось сердце от боли, прозвучавшей в его голосе.

– Я демон, Лейла. Я эгоистичный придурок. Хоть я и подумал, что ты вознеслась на небеса, никакой радости я не испытал. Потому что это означало, что я больше никогда тебя не увижу. Никогда. Я не мог с этим жить. Те шесть дней, что тебя не было, я… – Он откашлялся, опустил подбородок. В его широко открытых глазах я снова увидела знакомый болезненный глянец, усиливающий сияние янтаря. – Я не испытывал ничего, кроме боли и злости. Это было несправедливо. По отношению к нам. И, когда злость окончательно исчезла, я умер внутри, Лейла. Это правда, будь она неладна. Во мне все умерло.

Слезы ослепили меня.

– Прости меня. Я заставила тебя страдать, и мне так жаль…

Рот сдвинулся вниз, и наши глаза оказались на одном уровне. Рука со спины перекочевала на мой затылок.

– Я еще не переборол желание задушить тебя – задушить по старинке, но с любовью.

Мои брови поползли на лоб.

– Одна моя половина еще рычит от ярости и злости на тебя за тот выбор, который ты сделала. Другая половина хочет трясти тебя как следует, пока ты не поймешь, что твое решение сломало меня. – Его рука напряглась у меня на затылке. – Ты сокрушила меня, Лейла.

Эмоции комом встали в горле.

– Я… у меня не было другого выхода.

Ясные глаза смотрели на меня.

– И знаешь, что меня добило? У тебя не было выбора. Я понимаю. Я понял это еще тогда, в разговоре с провидцем, но не хотел принять. Возможно, если бы я смог переступить через свое упрямство, мы бы вместе справились с этим чудовищем. И тебе… не пришлось бы действовать в одиночку.

– Нет, – прошептала я, накрывая его щеку ладонью. – Ты бы ничего не смог сделать. Не ты стал виновником этого кошмара.

Он заглянул в мои глаза, словно искал в них намек на неискренность, и, когда не нашел, крепко зажмурился.

– Дело в том, Лейла, что, хотя во мне еще кипит негодование, оно не сравнится с тем восторгом, который я испытываю, когда держу тебя в объятиях, чувствую, как бьется твое сердце, слышу каждый твой вздох. Вот что самое главное.

Рот прощал меня. Я нисколько не сомневалась в том, что ему хотелось взгреть меня по первое число, но он все-таки понял, почему я сделала то, что сделала, и смирился. Он не переставал удивлять меня своими очень недемоническими качествами. Однажды он сказал, что люди с самой чистой душой способны на величайшее зло, и теперь я знала, что верно и обратное утверждение, и он сам тому пример. Пусть я не видела ауры вокруг него, и пусть все говорят, что души у него нет, но в своей глубинной сущности Рот был гораздо добрее и благороднее большинства людей и Стражей из тех, кого я знала.

Его ресницы вспорхнули, когда он выпутался из моих волос и очертил пальцами линию моей челюсти до самого рта. Он провел большим пальцем по нижней губе.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось сражаться одной. Представляю, как тебе было страшно.

Страшно – не то слово, я чуть не окочурилась от ужаса, но не думала, что ему нужно знать об этом.

– Ты не мог пойти со мной, – тихо сказала я. – Ты бы ни за что не допустил этого.

– Что верно, то верно, – заметил он. – И… как все это было?

Я отыскала взглядом его глаза.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. Хочу.

Сделав глубокий вдох, я положила руку на его голую грудь.

– Как только я ушла из дома, Лилин нашел меня. Думаю, он знал, что рано или поздно я приду к нему, но чтобы объединить наши усилия. И он… это действительно он. Я попросила его показать мне, какой он на самом деле. Сначала Лилин принял мое обличье. И я как будто смотрелась в зеркало.

– Ты не имеешь ничего общего с этим подонком, – отрезал Рот.

Легкая улыбка тронула мои губы.

– Я знаю. Но наконец он показал себя, настоящего. Он похож на меня, если бы я была парнем. Как странно. А может, и нет, поскольку он действительно приходится мне братом. У меня очень запутанная семейная история.

Он фыркнул.

– Малышка, это я как раз очень хорошо понимаю.

Я выгнула бровь.

– Короче, я ударила его ножом в сердце. Он не ожидал такого. – Я опустила кровавые подробности нашей общей смерти. – А потом я оказалась в необычном месте, между небом и землей. Я увидела… я снова увидела свою мать.

Смятение отразилось на его красивом лице.

– Что?

– На самом деле это была не она. Скорее, ее дух. Мы все были связаны – до сих пор связаны. Когда умер Лилин и умирала я, она пришла ко мне. – Я замолчала, нахмурившись. – Вела себя как последняя сука. Опять.

Рот не сдержал удивленный смешок.

– Могу себе представить.

Я прищурилась, глядя на него, но рассказала, о чем говорила со мной Лилит.

– Мы немного поболтали, а потом мир вокруг меня начал разваливаться. Кажется, я услышала ее слова, что она любила меня, когда держала на руках сразу после моего рождения… что-то в этом роде, точно не вспомню. Это так не вяжется со всем остальным, что она мне наговорила. Во всяком случае, Лилит сказала, что я умираю, и как будто… всего на миг я закрыла глаза, а очнулась уже в домике на дереве. Не чувствовалось, что прошло много дней. Может быть, минуты, максимум час. Я не предполагала, что мне выпадет второй шанс. Все еще не верится, что это случилось.

Боль промелькнула на его лице и отозвалась во мне. Его голос прозвучал глухо, когда он заговорил.

– Я не думал, что снова увижу тебя. Я был уверен, что проведу вечность в тоске – оплакивая тебя. Я бы еще пережил это, зная, что ты жива и счастлива. Да, это было бы тяжело. Наверное, бился бы головой об стену, если бы ты осталась с Каменным. – Он помолчал. – И, наверное, как сталкер следил бы за тобой. Ну, а что ты хочешь? Я же демон. Но, как бы тяжело мне ни было, я смог бы это стерпеть, потому что ты была бы жива.

Повернув голову, я поцеловала его ладонь.

– Ведь это не сон и не галлюцинация, правда?

– Не думаю, что сон, но даже если это так, я не хочу просыпаться. – Он потерся носом о кончик моего носа. – Я мог бы провести вечность вот так, как сейчас.

Я закусила губу, зная, что еще так много нужно сказать.

– Мне было невыносимо тяжело покидать твою постель – покидать тебя. Я хочу, чтобы ты это знал. Я уходила в мучениях. Мне было больно, Рот, и это самое трудное решение, которое я когда-либо принимала. Я лишь могла надеяться, что однажды ты простишь меня и найдешь утешение в чем-то, потому что я должна была это сделать. Я должна…

– Спасти мир, – мягко произнес он. – И ты это сделала. Посмотри на себя, ты – маленький герой, спасающий человечество от апокалипсиса.

– Кажется, мне это удалось. – Кто бы мог подумать? В голове промелькнуло, что кое-кто должен обеспечить меня пожизненным запасом сырого песочного теста, моего любимого лакомства. – Страшно в этом признаться, но… после всего, что случилось, я лежала там и почему-то думала, что спасение мира на самом деле того не стоит, потому что я…

– Я понимаю, о чем ты. Даже можешь не продолжать. И не считай себя эгоисткой. Если бы мы выбрали мой вариант, то отдыхали бы на каком-нибудь далеком острове, а мир пусть бы летел в тартарары.

– Нет, ты бы никуда не уехал.

Он повел темной бровью.

– Ты слишком высокого мнения обо мне, Лейла. Это именно то, что я планировал. Я собирался похитить тебя и увезти куда подальше. Я так прикинул, что мы могли бы выжить, наслаждаясь мохито и загорая на пляже. И даже Альфы нам были бы не страшны. По крайней мере, могли бы попробовать. И я был готов смотреть, как рушится мир, если бы рядом со мной это зрелище наблюдала и ты. Я бы не принес тебя в жертву. Мое… сострадание к другим, исключая тебя, не столь глубоко.

Я понимала, что он говорит искренне, да и демон он, в конце концов, так можно ли его винить?

– Так что, с Лилит это все? – Он погладил мою щеку большим пальцем. Когда я кивнула, он нахмурился. – Не понимаю. Как же ты вернулась?

– Ты имеешь в виду, как получилось, что я жива?

Он сжал губы.

– Я пытался как-то помягче выразиться, чтобы не показаться неблагодарным или что там еще.

– Я сама не знаю, как так вышло, Рот. Я все думала, не ты ли это устроил? Может, провернул очередную сделку?

– Я пробовал. Даже ходил к ведьмам, но они сказали, что ничего не могут сделать, – объяснил он. – По крайней мере, удалось увидеть Бэмби. Она сползла с той женщины сразу, как только я появился. Это было… мне нужно было ее видеть. – Он сделал глубокий вдох. – Нет, я тут ни при чем, Лейла. Поверь. Если бы я мог похвастаться тем, что спас тебя, я бы уже все уши тебе прожужжал, но тут… мне похвастать нечем.

– Тогда кто? – прошептала я.

Он слегка покачал головой.

– Я не знаю. Должно быть, какое-то высшее существо. Может, Альфы?

Я прыснула от смеха. Наверное, некстати, но ничего не могла с собой поделать.

– Сомневаюсь. Они ненавидят меня. Наверное, закатили вечеринку с пиццей у себя на облаках, когда узнали, что мне крышка.

– Вечеринку с пиццей? – пробормотал он, и уголки его губ слегка вздернулись вверх. – Мне больше по душе тусовка с пивом.

– Спасибо.

Его усмешка стала шире, когда он поднял на меня взгляд.

– Знаешь что? Это не имеет значения. Ты здесь. И больше меня ничего не интересует.

Я сомневалась в том, что мне очень хочется знать имя моего спасителя, но беспокойство не покидало меня – вдруг явятся еще какие-нибудь придурки вроде ведьм и потребуют вернуть должок? Мне совсем не улыбалась такая перспектива.

Если только это не Кастиэль[20]. Я бы тащилась от восторга, спаси он меня от погибели.

Рот повернул меня к себе и поцеловал – неспешно, смакуя, так что у меня онемели пальцы ног.

– Сейчас я хочу думать только о том, что ты рядом. Это все, на чем я могу сосредоточиться. – Он поймал мою нижнюю губу и сладко прикусил. – Если кто-то или что-то постучится однажды в нашу дверь, требуя расплаты, мы встретим его вместе.

Заерзав, я прижалась к нему еще теснее, уткнувшись лицом в его грудь.

– Вместе, – прошептала я.

– Вместе, – повторил он. – Больше никогда тебе не придется совершать что-то подобное в одиночку. Что бы ни было. Я просто приклеюсь к твоему долбаному бедру, если это будет необходимо.

Впервые с тех пор, как я проснулась в домике на дереве, мои мышцы расслабились, и я улыбнулась. Даже несмотря на то, что Рот устроил мне такой красивый и в прямом смысле трогательный прием по случаю моего возвращения домой, за все это время я ни разу не улыбнулась по-настоящему. Правда, я отвлекалась на другое, но сейчас, когда он поцеловал меня в макушку, все, что я могла, – это только лучиться улыбкой.

Что бы ни случилось, что бы ни встало на нашем пути, мы встретим это вместе.

Рот перекатил меня на спину. Нависая надо мной на вытянутых сильных руках, он посмотрел на меня с кривой усмешкой, которая когда-то приводила меня в бешенство. Но теперь она напоминала о том Роте, в которого я влюбилась; о Роте, с которым я, чего бы мне это ни стоило, собиралась провести вечность.

Глава 31

– Ну… и каково это – умереть и вернуться к жизни?

Я покачала головой, хмуро поглядывая на сотовый телефон.

– Ты уже третий раз задаешь мне этот вопрос.

Фырканье Стейси эхом прокатилось по ванной комнате.

– Я спрашиваю об этом каждый день, когда говорю с тобой, просто чтобы убедиться, что ничего не изменилось и ты не собираешься превращаться в зомби. Мне совсем не хочется, чтобы за твоей задницей охотился Рик Граймс[21].

Закатив глаза, я убрала волосы в высокий пучок и закрепила его сотней шпилек.

– На этот счет можешь быть спокойна. Я буду ходячим мертвецом, а не зомби.

– Это все игра слов, – ответила она. – Я тебя увижу сегодня?

Я кивнула, и только тогда до меня дошло – вот идиотка! – что она меня не видит.

– Да, мы с Ротом собирались заскочить к тебе вечером. Он что-то говорил про картошку с сыром.

Стейси с мамой и маленьким братиком по-прежнему жили у маминой сестры. Они надеялись к весне переехать в новый дом, но тетушкины хоромы ничуть не уступали макособняку, который приобрел Кайман.

– Я уже говорила тебе, как мне нравится Рот и его блестящие идеи? – сказала она.

Рассмеявшись, я схватила со столика свитер.

– Он тебе нравится, потому что таскает тебе разную еду.

– Он бы мне нравился еще больше, если бы включил настоящего демона и превратил моего брата в лягушку или еще кого-нибудь, – пробормотала она.

Пока я через голову натягивала толстый свитер, Робин метнулся с моего плеча вниз и растянулся вдоль поясницы.

– Не думаю, что Рот обладает такими способностями.

– А мог бы попробовать, – был ее ответ, и я почти услышала, как она надула губы. Схватив телефон, я выключила громкую связь и направилась в спальню. Я нахмурилась, когда увидела, что один из котят свернулся клубком на шарфе, который я собиралась надеть. Это был Тор.

Черт.

Чувство потери снова кольнуло в груди, когда я осторожно подошла к кровати. Я скучала по Бэмби. Когда все немного успокоилось, я вспомнила, что Рот обмолвился, будто видел ее. Мы съездили в ковен, и, к моему удивлению, нам разрешили ее навестить. Встреча с Бэмби принесла мне некоторое облегчение. Я знала, что она счастлива и ей хорошо живется, к ней относятся как к принцессе, но все равно, хотя апокалипсиса удалось избежать, она больше не принадлежала нам.

– Ну и… – снова заговорила Стейси. – Готовишься к встрече с Зейном?

Я остановилась в нескольких шагах от кровати, хмуря брови.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Зейн мне сказал, что вчера отправил тебе эсэмэску, – ответила она.

Тор поднял голову.

– Я не знала, что он тебе все рассказывает, – рассеянно пробормотала я, занятая решением проблемы доступа к собственному шарфу без кровопролития.

– Ты ведь… не против, что мы с Зейном общаемся?

– Что? – Я заметила, как котенок прижал уши к голове, но не придала этому значения. – Нет. Меня это совершенно не волнует. С чего бы?

– Не знаю, – пробормотала Стейси. – Просто хотела убедиться.

Я опять покачала головой, хоть она меня не видела.

– Я думаю, это здорово, что ты проводишь время с Зейном. – И я действительно так считала. Стейси потеряла Сэма, Зейн потерял отца… и, в некотором смысле, меня тоже. По крайней мере, мне так казалось. – Вы поддерживаете друг друга, и это замечательно. Я просто не знала, что он рассказал тебе про эсэмэску.

– Ладно, – ответила она. – Рада это слышать, потому что… просто хорошо, что он сейчас рядом. – Возникла пауза. – А Рот пойдет с тобой?

Я фыркнула.

– Э, нет. Если Рот пойдет со мной, разговора не получится. Они так и будут пикироваться.

Стейси хихикнула.

– Знаешь, если бы это было не из-за тебя, я бы подумала, что у них броманс[22] века.

У Зейна и Рота броманс? Сомневаюсь.

– Все, отпускаю тебя, но обязательно позвони, когда доберешься, и дай знать, как все пройдет с Зейном. Хорошо?

– Хорошо. До встречи. – Распрощавшись со Стейси, я сунула телефон в задний карман и глубоко вздохнула. Я, может, и полудемон-полустраж в прошлом или еще кто покруче, но эти чертовы котята приводили меня в ужас.

Бросившись вперед, я ухватилась за край шарфа и с силой дернула, отпрыгивая от кровати. Демонический комочек шерсти шлепнулся на спину, задрав вверх четыре лапы. И просто лежал-полеживал, мотая хвостиком из стороны в сторону.

– Извини? – сказала я, пятясь назад.

Тор повернул ко мне голову и откликнулся самым жалобным «мяу», известным человечеству. Я уже сделала шаг к нему, чтобы убедиться, что с ним все хорошо, но вовремя остановилась.

– Нет, братец, я на это не куплюсь. Ты в порядке.

Котенок отвел уши назад и перевернулся на бок. Потом вскочил на свои маленькие лапки и с важным видом прошелся по кровати – именно что с важным видом, помахивая хвостом и все такое. Вот засранец!

Обмотав шарф вокруг шеи, я спустилась вниз. Из кухни доносился голос Каймана, который вещал что-то насчет преимущества сбрызгивания перед вымачиванием, и, хотя мне хотелось верить, что речь идет об индейке, я бы не стала спорить на деньги. Я только отошла от лестницы, как в прихожую вышел Рот.

Мое сердце сделало акробатическое колесо. Внешность Рота действовала на меня магически, и я сомневалась, что это когда-нибудь изменится.

Его высоченный рост и широкие плечи сами по себе производили впечатление, но в сочетании с произведением искусства, каковым было его лицо, и сияющими глазами-топазами картина получалась сногсшибательная, и Рот сражал всех наповал своей неземной красотой, где бы ни появлялся.

На нем была темно-синяя футболка с длинным рукавом, а джинсы, хотя и на ремне с клепками, сидели волнующе низко. Когда он поднял руку, чтобы смахнуть со лба упавшие пряди волос, футболка задралась, и я получила бонус в виде проблеска золотистой кожи и двух впадинок на бедрах.

Рот ухмылялся, когда я, наконец, оторвала взгляд от полоски тела и посмотрела ему в глаза.

– Малышка, если ты будешь так на меня смотреть, тебе не удастся в ближайшее время покинуть этот дом.

Тепло прилило к моим щекам, пока я теребила петлю шарфа на шее.

– Я вовсе не смотрела на тебя как-то особенно.

– Сколько раз я должен повторять, что врушка из тебя никудышная?

Я сморщила нос.

– Сколько хочешь.

Он вмиг сократил расстояние между нами. Поймав мои руки, он отнял их от шарфа и взялся сворачивать его по-своему.

– Едешь к Зейну?

– Угадал. – Я с опаской посмотрела на своего демона. Я знала, что он совсем не в восторге от моей идеи встретиться с Зейном, но понимал, как важна для меня эта встреча, поэтому в основном – что удивительно – помалкивал.

– Робин с тобой? – Замотав шарф по своему вкусу, что практически не изменило первоначальный вариант, он уронил руки мне на плечи.

Я кивнула, и, словно в подтверждение, лисий хвост скользнул по основанию позвоночника.

– На спине.

Рот нахмурился.

– И все-таки мне не нравится эта затея. Я могу…

– Рот, – сказала я и, встав на цыпочки, положила руки ему на грудь. – Все будет хорошо. Ты это знаешь. Я очень крутая.

– Я не сомневаюсь в твоей крутизне, но то, что Лилин сдох и Стражи пока поутихли, еще не означает, что все там блюют радугой.

Фу. Можно было обойтись без таких сравнений.

– Я знаю.

Он пристально посмотрел на меня и вздохнул.

– Я становлюсь гиперопекающим?

– Это точно.

Его руки скользнули по моей шее, вызывая волну мурашек. Он взял мое лицо в ладони.

– Мне трудно не быть таким, по крайней мере, сейчас.

– Понимаю.

– Напиши мне, когда закончишь. Я тебя встречу. – Опустив мой подбородок, он поцеловал меня в лоб и, кажется, приложился губами к моему пучку, действительно очень милому. – Ладно?

– Мармеладно. – Во мне, похоже, проснулась страсть к рифмам. Я шагнула в сторону, но он поймал мою руку и потянул меня обратно. Крутизна улетучилась, потому что я оказалась прижатой к его груди. – Рот…

Обвивая рукой мою талию, он наклонил меня назад и опустил голову. Рот поцеловал меня, и… ох, он целовал меня, словно в первый раз, изучая изгиб моих губ, и делал это в свое удовольствие. Тщательно. Мой пульс подскочил до небес, и я растаяла в поцелуе, одной рукой обнимая его за шею, а другой вцепившись в предплечье.

– О, ради моих невинных, добродетельных глаз, не могли бы вы, ребята, заниматься этим там, где мне не придется ничего видеть? – донесся голос Каймана с порога кухни.

Рот поднял голову и выпрямился, а я застыла в оцепенении, когда он лукаво усмехнулся.

– Это чтобы ты не забыла меня.

Кайман фыркнул.

– Не думаю, что такое скоро забудется.

В точку.

Рот выглядел весьма довольным собой.

– Каменному привет.

Я бросила на него выразительный взгляд, на что он нахально подмигнул, а потом наклонился и снова поцеловал, прежде чем отпустил. Но в глубине души я знала, что Рот не дурачился, передавая привет, и уже одно только это было достойно восхищения.


Холодная трава хрустела под ногами, когда я шла через лужайку, направляясь к той скамейке. В последние пару дней резко потеплело, снег таял, выглянуло солнце, и, хотя было еще прохладно, в Национальном Молле[23] царило оживление.

Присев на скамейку, я поморщилась, когда ледяной воздух просочился сквозь мои джинсы и ущипнул за задницу. Я съежилась в свитере, щурясь на яркое зимнее солнце.

Вокруг праздно шатались горожане – одни направлялись в музеи, другие сидели на скамейках и играли в шахматы, кто-то бегал трусцой, излучая здоровье. Догадывался ли кто-нибудь из них о том, как близко они подошли к вселенской катастрофе, когда потекли бы кровавые реки и ревущие трубы ангелов возвестили о наступлении конца света?

Я могла и не задавать себе этот вопрос, потому что уже знала ответ. Даже напуганное пробуждением горгулий, всеобщим хаосом и гибелью невинных человечество всерьез не осознавало, что чудом удалось избежать апокалипсиса.

Мы спасли положение. Я спасла, и они никогда об этом не узнают.

Бог ты мой, да я стала кем-то вроде Бэтмена, разве что без крутого плаща.

Но, раз я – Бэтмен, согласится ли Рот стать Робином, Чудо-мальчиком?[24] Ах, нет. Я не думала, что ему понравится эта идея, но у меня она вызвала улыбку от уха до уха.

Звук шагов привлек мое внимание, и я подняла взгляд.

Зейн приближался ко мне. Одну руку он засунул глубоко в карман джинсов, а в другой держал квадратный черный пакет. Его плечи ссутулились, и голова была опущена. Сердце учащенно забилось, но сейчас не от радости. Фамильяр не повлиял на мою способность различать ауры, как это сделала Бэмби, но сейчас я пожалела об этом. Лучше бы я не видела, каким… приглушенным стало свечение вокруг Зейна. Его аура оттенка состаренной белизны стала вечным напоминанием о том, что все это по моей вине.

И если бы только это.

Моя улыбка померкла, но я не дала ей угаснуть окончательно, ведь, несмотря ни на что, я была рада его видеть.

– Привет, – сказал он и улыбнулся, но улыбка не коснулась небесных глаз. Боже, как же я соскучилась по этой улыбке. Казалось, только он умел так улыбаться – не только лицом, но и всем своим существом. – Ты пришла.

Я слегка тряхнула головой.

– Конечно, пришла. Я же обещала тебе, что приду.

– Да, обещала. – Он сел рядом со мной, поставив пакет сбоку, и засунул обе руки в карманы, уставившись прямо перед собой. Какое-то время прошло в молчании. – Я просто боялся, может, ты передумаешь… или еще что.

До меня постепенно дошло.

– Я бы не передумала, да и Рот никогда бы не попросил меня об этом.

Зейн резко повернул голову в мою сторону. Он открыл было рот, закрыл, снова открыл.

– Я… мне нравится твоя прическа.

– О. – Я протянула руку, осторожно ощупывая пучок. – Честно говоря, ничего в ней особенного.

– Просто она другая. – Он посмотрел на меня и быстро отвел взгляд. – В любом случае, я хотел тебя увидеть, сказать, что я очень рад, что ты вернулась. У меня не было такой возможности, когда ты появилась в нашем доме. Мы все немного обалдели, увидев тебя. – Чем дольше он говорил, тем быстрее исчезала неловкость. – Когда до нас дошел слух, что Лилин мертв, ну… мы поняли, что это означает. Я сразу понял.

– Мне очень жаль, – сказала я, сознавая, что слишком часто повторяю это, но я действительно сожалела о том, что заставила всех страдать. Жаль только, что других слов у меня не нашлось.

Усмешка тронула его губы и улетучилась.

– Я знаю. То, что ты сделала, это невероятно смелый поступок. Сумасшедший, но смелый. И я не собираюсь отчитывать тебя за него. Я уверен… уверен, что Рот уже это сделал. – Он выдержал паузу и глубоко вздохнул. – Теперь ты можешь не сомневаться в том, кто ты на самом деле. Ты все о себе знаешь. И, сделав такой выбор, понимаешь, чего ты стоишь. Я просто… просто хотел сказать тебе об этом.

Я крепко зажмурилась и судорожно вздохнула.

– Я… Спасибо тебе.

Это все, что я могла сказать, потому что он был прав. Я знала, что у меня внутри. Неважно, кто я – демон или Страж, – не это определяло мою истинную сущность. За меня говорили мои решения и поступки. Я не идеал – но я и не зло. Я просто такая, какая есть.

Ветерок бросил ему в лицо прядь белокурых волос.

– Хватит обо мне, – решительно сказала я, и Зейн хмыкнул. – Что такое? – спросила я.

Он вынул руки из карманов и откинулся на спинку скамейки. Напряжение отпустило его.

– Букашка Лейла, ты умерла и вернулась к жизни. Трудно сосредоточиться на чем-то другом.

Услышав свое прозвище, я испытала знакомое волнение.

– Ладно. Давай о приятном… – Я отчаянно ломала голову, пытаясь что-то придумать, и тут меня осенило. – Я собираюсь вернуться в школу на следующей неделе. Рот с Кайманом постарались, и дирекция теперь думает, что я болела мононуклеозом или еще какой хренью. Я смогу наверстать пропущенное и закончить вместе со всеми.

– Здорово. – В его голосе звучала искренняя радость. – А что насчет колледжа?

Я заерзала на скамейке.

– Думаю, что подам заявление на весенний семестр в один из местных колледжей, но, как только окончу школу, хочу попутешествовать. – Я улыбнулась, вспоминая, как рассказывала Роту о своих планах посмотреть мир. – Я ведь нигде не бывала, а хочу увидеть и море, и горы, и пустыни. У меня на это есть время. Куча времени.

– Это верно. Все время забываю, что ты… не собираешься стареть и все такое. – Линия челюсти стала жестче. – Хотя мне нравится твоя идея с путешествиями. Получишь удовольствие.

– Да. – Это казалось странным, и я еще в полной мере не осознала то, что навечно останусь такой, как сейчас… если только кому-то не удастся воткнуть мне нож в сердце или отрубить голову. Пожалуй, пора было еще раз сменить пластинку. – Но, в самом деле, хватит обо мне. Я хочу знать, как ты справляешься со всем, что на тебя навалилось.

Он приподнял широкие плечи.

– Честно говоря, просто живу с этим изо дня в день. Скоро приедут представители двух соседних кланов, будем вести переговоры о сферах влияния. В общем, ничего страшного, – добавил он, заметив, что я напряглась. – Простая формальность, как говорят Николай и Дез.

– Они здорово тебе помогают, не так ли?

– Да. У меня есть еще пара лет, прежде чем я должен буду принять обязанности, и я знаю, что с ними мы не пропадем, они все делают правильно. Будут, конечно, некоторые изменения, учитывая, как сблизились Даника и Николай.

Я ухмыльнулась, мне нравилась эта пара.

– Изменения, безусловно, необходимы. У вас все было немного… архаично. – Если Даника добьется своего, а я в этом даже не сомневалась, женщины клана получат возможность свободного выбора собственного будущего. – Но, если отвлечься от клана, как ты сам?

Его брови сошлись на переносице.

– Иногда бывает очень тяжело, – признался Зейн тихо. – Общение со Стейси помогает. Она… она меня понимает, представляешь? – Он сделал паузу, и я кивнула. – Я знаю, в последнее время мы с отцом по-разному смотрели на многие вещи, но он мой отец, и я любил его. – Он взглянул на меня. – А он любил тебя. Ты ведь знаешь, да? В глубине души он все равно переживал за тебя.

Я кивнула, вспоминая наш с Зейном разговор после гибели Эббота.

– Знаю.

– Мне его очень не хватает.

Я хотела взять его за руку, но передумала, не уверенная в том, что ему сейчас нужно такое утешение от меня.

Зейн, должно быть, почувствовал мой порыв, потому что чуть повернулся ко мне, потянувшись за черным пакетом.

– Я тебе кое-что принес.

Я вскинула брови.

– Ты… мне?

Он кивнул и полез внутрь.

– Я подумал, что ты, наверное, скучаешь по нему.

Заинтригованная, я следила за его рукой, пока из пакета не показалась лохматая пушистая коричневая головка. Я сцепила руки и разинула рот, когда Зейн вытащил моего старенького, потрепанного плюшевого мишку.

– Мистер Снотти, – с благоговейным придыханием произнесла я.

Зейн вручил мне Мистера Снотти в ту ночь, когда Эббот впервые привел меня в убежище Стражей. Мне тогда было семь лет, и я ужасно боялась этих крылатых существ с жесткой, почти каменной кожей и устрашающими клыками. Я влетела в дом, отыскала шкаф и спряталась в нем, пока Зейн не уговорил меня выйти, подарив тогда еще девственно-чистого плюшевого медвежонка.

Я обожала эту игрушку.

Как обожала и Зейна.

Я взяла мишку, прижимая его к груди, и Зейн откашлялся.

– Я понимаю, ты уже не маленькая девочка. Черт, я знаю, что если дело дойдет до драки, ты теперь запросто можешь надрать мне задницу, но я подумал… ну, ты скучаешь по Мистеру Снотти. Тем более что он твой.

Слезы обжигали мои глаза, когда я уткнулась в макушку Мистера Снотти и глубоко вдохнула. От медвежонка пахло тем, что когда-то было моим домом, и я чуть не разревелась. Прижимая к себе мишку, я хотела на миг вернуться в прошлое, только чтобы еще раз обнять Эббота, каким я его помнила до того, как между нами все пошло наперекосяк.

Сглатывая слезы, я посмотрела на Зейна.

– Спасибо тебе. Большое спасибо.

Он на миг закрыл глаза.

– Я скучаю по тебе, Лейла.

Грудь сжало тисками.

– Не надо, – прошептала я, повернувшись к нему. Вот и открылась истинная причина, почему мы оказались здесь, на этой скамейке. – Я всегда рядом. Я тоже скучаю по тебе, Зейн. Я хочу быть твоим другом.

– Знаю. Просто… я к этому не готов, – сказал он, устремляя взгляд к небу. Его грудь поднялась в глубоком вдохе. – Мне хочется думать, что когда-нибудь смогу. Я знаю, что так и будет. Когда-нибудь.

– Я буду ждать, – заверила я его. – Серьезно. Я буду ждать этот день.

Какая-то тяжесть спала с души, когда Зейн медленно кивнул. А потом улыбнулся мне, улыбнулся по-настоящему, той самой улыбкой, с которой я выросла и которую обожала, и тогда я поняла, что дождусь этого «когда-нибудь».

Глава 32

Мы с Зейном еще немного посидели, и, когда пришло время расставаться, я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы наши пути расходились. Я не знала, когда увижу его снова. Мне даже захотелось броситься ему на шею и прижать к себе, как Мистера Снотти, но я понимала, что еще не время для таких нежностей.

Со слезами на глазах я смотрела ему вслед, пока он шел через лужайку, и надеялась, что «когда-нибудь» наступит очень скоро. Я действительно этого хотела.

Я аккуратно положила Мистера Снотти обратно в пакет и двинулась по газонам в противоположную сторону, к музеям. Я собиралась отправить Роту сообщение, но для начала решила навести порядок в своих чувствах. Хорошо, что я смогла увидеть Зейна и убедиться в том, что он не питает ко мне ненависти, но я скучала по нему. Мне очень хотелось, чтобы между нами снова все было так, как раньше, прежде чем мы ступили на тот путь, но в то же время я нисколько не жалела о том, что мы его прошли. Нам обоим нужно было испытать наши чувства, чтобы понять, сможем ли мы быть вместе. Хотя и настаивая на том, чтобы он стал моим другом, я слишком уважала и ценила его, чтобы давить на него, лишая права выбора. Так что мне оставалось только радоваться тому, что в его жизни появилась Стейси.

Я шла вперед, обходя скамейки и столики, стараясь успокоить дыхание, и пакет с Мистером Снотти покачивался у меня в руке. Краем глаза я выхватила, как мне показалось, знакомое темное лицо. Остановившись на полушаге, я повернула голову.

Моррис сидел за деревянным столом, сосредоточенно хмуря кустистые брови. Одна рука в перчатке без пальцев подпирала его подбородок, а другая зависла над черно-белыми фигурами, стратегически расставленными на шахматной доске.

Не знаю, что потрясло меня больше – то, что я обнаружила Морриса в городе, учитывая, что не видела его с той ночи, когда умер Эббот, даже когда вернулась из… ну, в общем, из мертвых, или тот факт, что он был не один. Напротив него сидела женщина с иссиня-черными волосами. Огромные солнцезащитные очки закрывали большую часть лица, но, насколько я могла оценить ее в сидячей позе, она была высокая и стройная, и смуглая кожа ее руки, передвигающей шахматные фигуры, выглядела безупречно.

У Морриса есть друзья? Да еще и дамы? К тому же намного, намного моложе его? Ай да Моррис…

Женщина передвинула коня, съев, как я догадалась, пешку противника. Когда она загребла черную фигурку, на солнце вдруг наползло плотное облако, и разом потемнело. Я в изумлении посмотрела на небо и нахмурилась. Казалось, что опустились сумерки.

Странная дрожь пробежала по моей спине, когда я вернулась взглядом к шахматистам. Озноб расползался по моим плечам. Робин забеспокоился, соскочил со спины и переполз под ребра.

Моррис поднял голову, и его теплый задушевный взгляд встретился с моим. В уголках его глаз залегли морщинки, когда он широко улыбнулся. Я помахала ему рукой, и в тот же миг солнце вырвалось из чернильного плена облака.

Однако все это странно.

Он вернулся к шахматной партии, и у меня возникло ощущение, будто меня прогнали, хотя я уже давно не парилась по этому поводу. Я не знала, что там у них происходит, и уже прошла мимо, чтобы выйти на тротуар, когда тихий напев привлек мое внимание.

Каждый мускул в моем теле напрягся, кожу защипало. Эта мелодия – я узнала ее, не могла не узнать. «Райский город». Мелодия, которую Рот постоянно мурлычет себе под нос, но на этот раз она исходила от женщины.

Должно быть, совпадение, решила я, медленно поворачиваясь. Удивительно чистый голос принадлежал женщине, сидевшей напротив Морриса.

Она перестала мурлыкать, и ее красные губы изогнулись в полуулыбке, когда она протянула руку, снимая солнцезащитные очки. Потом она повернула голову в мою сторону, и я увидела ее лицо. Неземной красоты. Идеальных пропорций. Высокие, хорошо очерченные скулы, изящный носик и невероятно пухлые губы. Но у меня перехватило дыхание, когда я увидела ее глаза.

Цвета янтаря… как у Рота.

– Ты знаешь, – произнесла она густым, как дым, голосом, – он всегда был моим любимым Кронпринцем.

У меня отвисла челюсть, и я изумленно уставилась на нее, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Моим любимым Кронпринцем? Моим? Она что же?.. О боже.

Боже мой! Босс – женщина!

Она наклонила голову набок, и черные волосы упали на ее плечо.

– Ах, я вижу, колесики все-таки крутятся в твоей маленькой головке. Мое страдающее сердце утешает сознание того, что у пассии моего Принца есть хотя бы зачатки интеллекта.

Я стояла настолько ошеломленная, что у меня глаза из орбит выкатывались, поэтому оскорбление оказалось выше моего понимания.

– Вы…

– Надеюсь, ты сможешь угадать мое имя. Как в той песенке, у меня их много. – Очки свисали с ее пальцев, пока она изучала мое лицо. – Ты задавалась вопросом, почему ты здесь, Лейла? – Когда я начала оглядываться по сторонам, она мрачно рассмеялась. – Не в этом парке, маленькая ты дурочка. Почему ты вообще здесь стоишь – с живой кровью и бьющимся сердцем?

Моррис снова вскинул брови – то ли в ответ на оскорбительную реплику, то ли вспоминая мое воскрешение из мертвых, не знаю, – но промолчал, как всегда.

– Это были вы? – сумела я выдавить чуть погодя. – Это вы вернули меня?

Она ответила не сразу.

– Как я уже сказала, Астарот – мой любимый Кронпринц, но я бы не стала воскрешать мертвых даже ради него. По крайней мере, не потребовав у него кое-чего взамен.

Я покачала головой.

– Не понимаю. Если это не вы…

– О, это была я. И не надо меня благодарить. – Она снова нацепила очки, но все равно, казалось, видела меня насквозь. – Я это сделала ради твоей матери.

Если бы вдруг поднялся ветер, меня бы попросту сдуло.

– Лилит спасла меня?

– Лилит обещала больше никогда не пытаться сбежать на волю, если я спасу тебя, и это было предложение, от которого даже я не могла отказаться. Так что мы с ней заключили сделку, и вот ты здесь.

Шквал эмоций обрушился на меня, и ноги стали ватными. Лилит спасла меня? Недоумение кружилось вихрем, смешиваясь с надеждой, восторгом и потрясением. Она все-таки признала во мне свою дочь и искупила вину? Пакет начал сползать с моих пальцев, и я крепче вцепилась в него.

И тут до меня дошло.

Если бы я умерла, вместе со мной умерла бы и Лилит. Для Босса такая сделка бессмысленна, если только… если только она не пошла на это отчасти ради Рота.

Черт возьми, неужели Боссу не чуждо сострадание? Боже, мир только что перевернулся.

– И оставь все эти сопли при себе, моя дорогая. Если бы ты умерла, то и она бы вместе с тобой. Так что трудно сказать – то ли в ней проснулся материнский инстинкт, то ли она попросту спасала себя? Возможно, она надеется, что когда-нибудь ты передумаешь и освободишь ее. Ведь тогда это уже не будет считаться побегом, верно? Кто знает? На самом деле меня это совершенно не волнует, – сказала дама, изящно передергивая плечиком. – Да и ты не бери в голову. Тебе сейчас знаешь о чем нужно беспокоиться? О том, что, помимо Альф, я – единственная, кто может прекратить существование Астарота одним щелчком… этих маленьких пальчиков.

И Лилит как моя возможная спасительница, и Босс разом были забыты, и я почувствовала, как деревенеет моя спина и глаза превращаются в узкие щелки перед лицом новой угрозы. Ярость овладела мной, и лишь ценой невероятных усилий я сдержалась и не сменила обличье прямо здесь, в этом парке, напугав до смерти бедных отдыхающих.

Я даже не узнала голос, который извергся из меня низким рычанием и заставил прохожих боязливо обойти меня стороной.

– Наверное, я не в силах победить вас, но знаю, что могу биться с вами не на жизнь, а на смерть. Так что, если хоть один волос упадет с головы Рота, я искупаюсь в вашей крови и сделаю себе бусы из ваших кишок.

Все это я приготовилась закрепить отборной бранью, рискуя навлечь на нас гнев Альф, и, наверное, все-таки стоило взять с собой Рота, потому что мое маленькое путешествие внезапно приняло очень дурной оборот.

Но тут Моррис улыбнулся, и его плечи тихо затряслись, а женщина запрокинула голову назад и громко расхохоталась. Ничего смешного я не сказала. Или, по крайней мере, я так думала. Я огляделась вокруг, не понимая, что происходит.

– Ты мне нравишься, – сказала она, как только перестала смеяться. – Честное слово. Ты достойна наследного принца.

– Хм…

– И я вижу, что ты и я… Думаю, мы найдем общий язык. – Она вернулась к прерванной партии. – Будет желание – милости прошу, заходи в любое время, но напоследок скажу тебе одну вещь.

– Хм…

Она подняла фигурку коня и облизнула губы.

– Еще раз посмеешь угрожать мне, и я наплюю на то, что пообещала твоей матери, на твоих высоких покровителей, даже на то, что станет с Астаротом, – но это ты наденешь бусы из кишок, причем не из моих.

Вот и славненько.

Я уж не настолько глупа, чтобы не знать, когда пора уносить ноги. Все еще в дурмане, я отошла от стола и только спустя добрых пять минут остановилась посреди многолюдного тротуара, вслух задаваясь вопросом:

– Если эта дама – Босс, тогда что или кто такой Моррис, черт возьми?


Вместо того чтобы отправить Роту сообщение, я сама доплелась до дома. Я вошла через переднюю дверь, поставила пакет с Мистером Снотти на стул в прихожей. Как только я прошла в гостиную, Рот был тут как тут. Метнувшись, словно тень, уже в следующее мгновение он держал меня в своих руках, и его губы скользили по моей шее.

И тотчас во мне закипела кровь, и мягкий звук вырвался из горла. Его рука пробралась под свитер и гладила мою голую кожу, посылая горячую дрожь по телу.

– Ты не прислала мне эсэмэску, – прохрипел он в ложбинку под самым ухом.

Мои глаза закрылись в блаженстве.

– Да?

Его глубокий смешок согрел меня.

– Мы договаривались, что ты мне напишешь и я приеду за тобой.

– Ох. Да. Верно. – Я закусила губу, когда он поцеловал то место, которого только что касались его губы. Почему я не написала ему? Мои глаза распахнулись. – Черт. Ты так меня отвлекаешь. Я должна тебе кое-что рассказать.

– М-м-м. Скажи мне что-нибудь. – Другая рука скользнула вниз по моей спине. – Я слушаю.

Мне было трудно дышать.

– Я не могу говорить, когда ты делаешь это.

– Делаю что? – невинно произнес он.

– Сам знаешь что. – Потянувшись назад, я перехватила его руку и отвела в сторону, подальше от моей спины.

– Я не виноват, что ты не способна к многозадачности, – вздохнул Рот, пятясь вместе со мной назад. Он развернул нас и, устроившись в кресле, усадил меня к себе на колени, так что я сидела лицом к нему, упираясь ногами в подлокотники. – Вот, все. Я сижу. Ты у меня на коленях, как я люблю, и я тебя внимательно слушаю.

– Ладно. – Я медленно моргнула, пока он ухмылялся.

Он положил руки на мои бедра.

– Встретилась с Зейном?

– Да, но я хотела рассказать не об этом. – Когда он нахмурил брови, я ткнула ему в грудь пальцем. – Об этом позже. Короче, мы славно поболтали и все такое.

– Но? – Его взгляд упал на мой рот, и у меня возникло предчувствие, что он снова собирается меня поцеловать.

Мне нужно было торопиться, пока он не осуществил свой замысел, тем более что его пальцы начали продвигаться вдоль пояса моих джинсов.

– Но мне кажется, я познакомилась с твоей мамой, Рот.

Его палец замер, а губы раскрылись. Взгляд потемнел, и кожа вокруг глаз натянулась.

– Моей мамой?

– Да. Ну, с Боссом. Она была в Молле, и я услышала, как она напевает «Райский город». – Меня прорвало, и слова хлынули потоком. – Я обернулась, и она была прямо передо мной. Вау, она действительно хорошенькая. Я имею в виду, она очень похожа на тебя. Нет, тебя не назовешь хорошеньким. Ты красивый и сексуальный, ты по-настоящему…

– Я понимаю, о чем ты, – перебил он. – И спасибо за комплимент. Но только сейчас давай не о моей сексуальности. Босс говорил тебе что-нибудь? Что-нибудь сделал с тобой?

– Ну, она сказала мне, что Лилит заключила с ней сделку, пообещав, что никогда не сбежит из Ада, и поэтому меня спасли, но я не вижу смысла в такой сделке, потому что смерть Лилит решает проблему Лилит. Я думаю, что она… Босс… согласилась на это ради тебя. И еще она сказала, что ты ее любимый Кронпринц. – Сложив на груди руки, я нахмурилась. – А потом добавила, что может прекратить твое существование.

Его глаза сузились.

– С чего вдруг?

– Я… мм, ну, я вроде как угрожала ей.

– Что?

Кусая нижнюю губу, я кивнула.

– Короче, я сказала, что искупаюсь в ее крови и сделаю себе бусы из ее кишок, если она хоть пальцем тебя тронет.

Дернулся уголок его губ.

– Что ты сделала, повтори?

Я вскинула подбородок.

– Я дала ей понять, что не потерплю тонко завуалированных угроз в твой адрес.

Выражение его лица смягчилось.

– Ох, малышка… ты снова заставляешь меня гордиться собой.

Покраснев, я отвернулась и закатила глаза.

– Как скажешь.

– Я серьезно. Ты пыталась защитить меня. – Рот взял меня за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. – Я польщен. Уверен, что Босс не слишком этому обрадовался.

– Ну, она рассмеялась… а потом сказала, что я ей нравлюсь. Правда, напоследок обмолвилась, что это я надену бусы из собственных кишок, если посмею снова угрожать ей. Одним словом, это было то еще представление. Ты никогда не говорил мне, что Босс – женщина и к тому же твоя мать. И, кажется, ты всегда произносил «он». Или я это выдумала? Неважно.

Господи, что за сумасшедшие родственнички у нас обоих!

– Женщина? – Рот расхохотался. – Босс может выбирать любое обличье.

Теперь у меня отвисла челюсть.

– Что?

Он провел рукой вдоль моей челюсти, поднимаясь к затылку.

– Босс мне не мать и не отец. Скорее, мой создатель, и по какой-то неведомой причине в последнее время ему нравится выглядеть женщиной, похожей на меня. Но на самом деле Босс – не женщина и не мужчина.

Я беспомощно открывала и закрывала рот.

– Хм…

– Странно, правда?

– Да. – У меня разболелась голова.

Прошло мгновение, и Рот задумчиво нахмурился.

– А что Босс делал в Молле?

– Она играла в шахматы – о боже, чуть не забыла! Она играла в шахматы с Моррисом! Ну, ты знаешь Морриса, он шофер и вообще мастер на все руки в лагере Стражей. Так вот, они были вместе. – Я пришла в крайнее возбуждение, а на лице Рота застыло напряженное выражение. – Почему он с ней? Почему они играли в шахматы? Черт возьми, они играли в шахматы! Как банально! О боже, а что, если он…

– Я не знаю, кто он такой, – перебил он меня.

Мои глаза расширились.

– Он никогда не разговаривает, блестяще владеет оружием и может показать приемы кунг-фу, но, постой… не могу поверить… – я понизила голос, – ты знаешь, кто стреляет из пистолета или владеет кунг-фу.

Его губы снова дернулись.

– Да, трудно себе представить, чтобы крутой парень наверху владел такой боевой подготовкой.

Что верно, то верно. Я сдулась, как проколотый воздушный шарик. А мне-то казалось, что я совершила потрясающее открытие.

– Но он должен быть кем-то.

– Все возможно. – Его пальцы размяли мышцы моей шеи, и мы встретились взглядами. – Так о твоей маме…

Я наклонила голову набок, подставляя шею его ласкам.

– Твоя… я имею в виду, Босс сказал мне, что она заключила сделку, пообещав больше не сбегать, в обмен на мое спасение, и сначала я подумала – ничего себе, Лилит наконец что-то сделала для меня, своей дочери, – но тогда Босс напомнил мне, что, если бы я умерла, то умерла бы и Лилит, и она это знала. Так что, прежде всего, она спасала себя. – Я пожала плечами. – Что ж, полагаю, теперь мы знаем, да? Как я вернулась. Я все равно благодарна за это. Неважно, как меня спасли, главное – я здесь.

Его лицо снова просветлело.

– Ты права. Ты здесь, и это главное, но вот в чем дело, Лейла. Босс… Ну, у него случаются приступы великого сострадания, и иногда он делает все возможное, чтобы не афишировать это. – Он подался вперед, прижимаясь лбом к моему лбу. – И с Лилит может быть то же самое. Сделает что-то хорошее, а потом скрывает это. А, может, она просто спасала свою задницу, но знаешь, что я тебе скажу?

– Что? – прошептала я.

Он наклонил голову, целуя меня в кончик носа.

– Ты никогда не узнаешь истинную причину, но можешь верить во что угодно. Необязательно делать этот выбор сейчас, но, во что бы ты ни решила верить, это не изменит того, кто ты, чего ты стоишь и сколько ты значишь для меня, Зейна и других Стражей, Стейси. Даже для Каймана, – добавил он.

– Даже для Каймана? – Я хрипло засмеялась.

Он поцеловал уголок моего рта.

– Даже для него. Ничто не изменит этого. Если та женщина – Лилит – сделала этот шаг, чтобы спасти тебя, это здорово. Если она думала только о том, чтобы спасти собственную жизнь, тогда забудь ее. В любом случае, это не изменит тебя.

Я закрыла глаза и прижалась к нему, и он держал меня, обнимая одной рукой.

– Ты прав.

– Я всегда прав, малыш.

– Нет, не всегда. – Я усмехнулась, когда он фыркнул. – Но сейчас прав. Было бы приятно знать, что Лилит позаботилась обо мне и сделала все, чтобы меня спасти, потому что я ее дочь, но в конечном счете это действительно не имеет значения.

– Не-а. – Он поцеловал другой уголок моих губ. – Никакого.

– Я имею значение, – прошептала я, и он вознаградил меня за ответ смачным поцелуем в губы. – Ты имеешь значение. Мы имеем значение. – За это я получила еще один поцелуй. – Зейн, Николай, Дез и все остальные Стражи тоже имеют значение. Стейси. И даже Кайман.

Его губы изогнулись в улыбке, порхая по моим губам.

– Я бы не стал заходить так далеко.

– Заткнись. – На этот раз я поцеловала его.

Рот накрыл мои щеки ладонями и отстранился.

– Ты в порядке?

Я знала, что он тревожится не только из-за Лилит, но еще из-за Зейна, и за это я любила его еще сильнее – хотя казалось, что сильнее уже и не бывает.

– Все хорошо.

– Ага, тогда держись крепче, малышка.

– Подожди… – Я завизжала, когда он резко поднялся, и вцепилась в него, обвивая ногами его стройные бедра, а руками – шею.

– Молодец. – И он поцеловал меня снова, издавая низкий гортанный звук, от которого мурашки побежали по моему телу. Его губы скользили по моим губам, покусывали и терлись, пока он не углубил поцелуй языком, так что я почувствовала металлический шарик. Мои чувства выстрелили во всех направлениях, произошел взрыв, и сердце затрепетало, как и многие, многие другие части моего тела. Знакомое томление разлилось глубоко во мне, но вместо привычного страха оно впрыснуло в кровь двойную дозу кайфа.

– Не отпускай меня, держись крепче, – приказал Рот, и его голос наполнился темной чувственностью. – Я собираюсь сделать так, что тебе будет очень хорошо.

И он сдержал обещание.


Шесть месяцев спустя…


Теплый ветер подхватил мои волосы, разбрасывая светлые пряди по лицу и взъерошивая чувствительные перышки на моих крыльях. Луна висела высоко в небе, и облака лежали плотным одеялом – идеальная ночь для полета.

Я устроилась на крыше небоскреба Всемирного торгового центра[25], стоя одной ногой на карнизе и болтая в воздухе другой. Мои крылья выгибались дугой, удерживая меня от неминуемого падения. Внизу ослепительно сияли огнями улицы. Я не различала людей, но видела их неясные очертания, движущиеся размытыми кляксами. Меня окружали другие небоскребы с освещенными и темными окнами. Но ни один из них недотягивал до моей высоты.

Я прижалась ладонью к стене здания и закрыла глаза. Печальная и в то же время пронзительная история возрождения и обновления, случившаяся на этом пятачке земли, была настолько осязаема, что ее невозможно было не почувствовать, и требовалось время, чтобы ее осознать.

Я давно усвоила, что иногда люди приносят больше зла, чем любой демон, выныривающий из глубин Ада.

Резкий свист привлек мое внимание, и я открыла глаза, хватаясь за выступ. Свист доносился откуда-то со стороны Уолл-стрит, и улыбка тронула мои губы. Я медленно привстала.

И отправилась в полет.

Порыв ветра снизу расправил мои крылья, и они раскинулись во всю ширь. С закрытыми глазами я взлетела выше, и холодный воздух окатил мою разгоряченную кожу, разливаясь по спине и крыльям. Когда я открыла глаза, все выглядело так, как и описывала Жасмин. Я протянула руку, и мне показалось, что можно снять с неба звезду и прижать ее к груди.

Наверное, я могла бы подняться прямо на небеса, но сомневалась в том, что Альфы будут в восторге от такой гостьи. Я улыбнулась, мысленно представляя, как постучусь в их жемчужные врата, и взмыла ввысь маленькой ракетой, рискуя оказаться в тех слоях атмосферы, где летают самолеты и возникают перебои с кислородом. Я уже знала, что в какой-то момент перестану дышать, но включится инстинкт самосохранения и заставит меня пойти на снижение. Прошлой ночью я хорошо усвоила этот урок, на собственной шкуре испытав все прелести кислородного голодания.

Один взгляд вниз – как будто весь мир раскинулся подо мной. Небоскребы пронзали темноту, пытаясь дотянуться до меня пальцами своих шпилей. Миллионы людей жили и дышали на этом островке земли, который сейчас казался маленькой заплаткой.

Какой же потрясающий вид на Нью-Йорк с высоты птичьего полета.

Поток ветра ударил в крылья, но я вырвалась из его воронки и камнем полетела вниз. Сложив крылья, я позволила себе насладиться счастливыми мгновениями свободного падения. Я набирала скорость, и в какой-то момент у меня перехватило дыхание, но я не почувствовала ни страха, ни паники, просто невероятный прилив адреналина и радости.

На полпути к земле я развернула крылья, замедляя спуск, чтобы не шмякнуться о стену какого-нибудь здания, бесславно завершив ночной полет и маленькую прогулку по стране.

Снижаясь, я избегала тех районов, куда часто наведывались Стражи, и держала курс на финансовый квартал. Нью-йоркский клан знал, что мы в городе. Дез даже позвонил заранее, предупредив местных Стражей о том, чтобы с нами не связывались, но я не хотела испытывать судьбу. Впрочем, я сомневалась, что представляю для них угрозу номер один, поскольку полгода назад мы все вместе работали над тем, чтобы остановить Лилин и апокалипсис, но вот с моим партнером и соучастником могли возникнуть проблемы – у него своя история взаимоотношений со Стражами, крайне непростая.

Я приземлилась на корточки на крышу высотки – кажется, банка. Не успела я сложить крылья, как рядом со мной с грохотом опустилась массивная фигура, и обломки камней и штукатурки посыпались на землю. Выгнув бровь, я посмотрела наверх.

Рот стоял, широко расставив ноги, распустив крылья. Иссиня-черная кожа переливалась, как оникс. Голый по пояс, он сливался с ночной темнотой. Разве что сверкали клыки во рту и ярко-белый череп на пряжке его ремня.

– Твои волосы, – сказал он.

Мои глаза сузились, и я с трудом подавила желание протянуть руку и проверить, что у меня на голове.

– Что с ними?

Он усмехнулся, опускаясь на колени рядом со мной, быстро возвращаясь в человеческую форму.

– Ты как из видеоклипа Guns N’Roses.

– И на том спасибо.

– Может, это даже клип с «Райским городом».

– Все лучше и лучше.

Нагнувшись, он поцеловал меня в висок, а потом в лоб.

– Но вообще-то чертовски сексуально. Напоминает мне то, как они выглядят после моих пальцев, когда мы…

– Я представила эту картинку. – Меня разбирал смех. – И совершенно точно знаю, куда ты клонишь.

– Что? Я собирался сказать, когда мы просыпаемся утром…

Я фыркнула.

– Какая разница?

Его глубокий смешок отозвался во мне сладкой дрожью.

– Ты слишком хорошо меня изучила.

Это правда. Приблизившись к нему, я чмокнула его в щеку.

– Ты меня видел?

– Да. – Он уже обхватил мой затылок, чтобы я не сбежала. – Видел, как ты целовалась со звездами.

Мои губы растянулись в широкой улыбке. Мне понравилось, как это прозвучало.

– Хочешь увидеть, как я целую свою путеводную звезду? – Да, шутка получилась не ахти, но, пусть я и не могла видеть его улыбку, но чувствовала ее каждой клеточкой. Чувствовала его близость, наше счастье и трепет моего тела.

– Еще спрашиваешь, – пробормотал он.

Наклонив голову, я скользнула губами по его губам – раз, другой. Рука на моем затылке напряглась, когда я кончиком языка очертила контур его божественного рта. Его губы раскрылись, и я углубила поцелуй, ощущая такой привычный и волнующий аромат темного шоколада, и, как всегда, одного поцелуя нам не хватило. Их поток нарастал, когда мы устроились на выступе крыши здания высотой этажей в шестьдесят, и я знала, что, если мы сейчас же не вернемся в небо, нас захлестнет ненасытная жажда, и в ход пойдут руки, а потом и другие части тела.

То же самое случилось прошлой ночью.

Я прервала поцелуй, и у меня вырвался долго сдерживаемый вздох. Когда я взяла его лицо в ладони, он издал самый жалобный стон, и я невольно хихикнула прямо в его раскрытые губы.

– Позже, – пообещала я.

Стон сменился глубоким рокотом полного одобрения. Предвкушение распирало меня, рождая голод гораздо более сильный, чем тот, что я испытывала раньше.

– Будет лучше, если это «позже» наступит поскорее, – проворчал он.

Его рука скользнула с затылка вниз, спускаясь по спине. Сквозь тонкую ткань майки я чувствовала его тепло.

– Завтра улетаем? Что у нас там дальше – Канада?

Я кивнула.

– Канада.

Он ничего не сказал, когда положил руку на мое бедро, и я молчала, спокойно созерцая раскинувшийся под нами город. Я смотрела на свое будущее, готовясь к полету в вечность, и это было удивительное, прекрасное чувство.

Я все еще не выбрала для себя колледж и не решила, на кого хочу учиться, но это неважно. У меня было время, и мне не хотелось жить второпях.

– «Позже» еще не наступило? – спросил Рот.

Посмотрев на него долгим взглядом, я прищурилась и встала – плавно, грациозно. Откуда что взялось?

– Только если сможешь поймать меня.

Рот молниеносно вскочил, захватывая мою руку, прежде чем я успела взлететь, и переплел наши пальцы.

– Уже поймал, Лейла.

Это произошло давным-давно, когда он нарисовался в темном переулке и спас меня от Притворщика. По правде говоря, мне и бежать-то никуда не хотелось.

Это любовь, а любовь способна изменить каждого, даже демона и Кронпринца Ада.

– Я люблю тебя, – сказала я, как говорила изо дня в день и собиралась повторять с