Book: Султан её сердца



Султан её сердца

Ангелина Мэй

Султан её сердца

Глава первая. Наваждение

Лёгкий ветерок, изредка врывающийся в комнату через открытое настежь окно, покачивал кристально белый тюль из стороны в сторону, и стучавшая о стену створка окна заставляла Ангелину вздрагивать. Но и сквозняк, хозяином гуляющий по комнате, не спасал от жары, которая захватила в плен столицу и вот уже третий день измывалась над жителями первопрестольной, заставляя самых бесшабашных лезть в городские фонтаны в парках, а служителей порядка изрядно нервничать. Зато продавцы мороженого и холодной минеральной воды потирали руки, перевыполнив план по продаже спасительных средств на несколько дней вперёд.

Из динамиков ноутбука звучал завораживающий, не похожий на остальные голос Макса Покровского. «…Рисует вечер день султана, про век напомнив золотой. В гареме плачет Роксолана, и с нею месяц молодой…» — вещал певец об известной всем истории любви османского падишаха и славянской наложницы.

Ангелина сидела в комнате на небольшом диване, покрытым плюшевым пледом и, перелистывая пожелтевшие страницы изрядно потрепавшейся книги, потягивала зелёный чай из высокой жёлтой кружки с надписью «Липтон», стоявшей на журнальном столике рядом. Волна свежего воздуха вновь ворвалась в комнату. Пока девушка убирала за уши светлые локоны растрепавшихся от ветра волос, нарушитель покоя переключился на книгу, перелистывая страницы одну за другой. Закончив с локонами, Ангелина вернулась к объекту своего внимания. Закрыв ладонью, успокоила разбушевавшиеся страницы и попыталась найти ту, на которой остановилась. Перелистнув несколько из них, рука девушки застыла. Её привлекла хоть и чёрно-белая, но очень правдоподобная картинка, похожая больше на старую фотографию, чем на творение иллюстратора.

Помнится, ей было лет десять, когда она гостила у прабабки в деревне и, играя на чердаке, наткнулась на шкатулку со старыми снимками. Эта история из детства одна из немногих, которая осталась в её памяти. И хотя прошло больше семнадцати лет, Ангелина помнила все фотографии из шкатулки, которые в тот день пересматривала снова и снова. На снимках были изображены незнакомые ей люди. На одном — мужчина с аккуратно-забранными на левый пробор светлыми волосами, небольшой бородкой и бакенбардами. Он в камзоле и в высоких чёрных сапогах со шпорами восседал на высоком стуле. Позади, положив руку на его правое плечо, стояла молодая красивая женщина в платье пушкинских времён и шляпке на тонких завязках.

С другой фотографии её сверлила взглядом пожилая женщина с каменным лицом, без какого-либо проявления эмоций, свойственных человеку. Маленькие как угольки чёрные глазки под пенсне, казалось, бегали из стороны в сторону, как и седые волосы старушки, выглядывающие из-под чепца, — они будто шевелились от дуновения ветра.

Мужчины и женщины, девочки в кукольных атласных платьях с кружевными оборками и старики в давно вышедших из моды костюмах менялись, словно листы на численнике. На вопрос Лины: «Что это за снимки?», прабабка, улыбнувшись и впав в ностальгию, перебирая фотографии, ответила, что это своего рода летопись этого дома, построенного ещё до революции её дедом — тем самым седовласым мужчиной в камзоле.

Летопись была это или просто старые фотографии, на Ангелину эта находка произвела неизгладимое впечатление, оставшееся на всю жизнь.

И эта чёрно-белая картинка из книги напомнила ей те старые снимки в шкатулке, вновь оживив воспоминания из детства. Девушка не могла оторвать глаз, изучая каждый сантиметр лица молодого мужчины, казалось, улыбающегося ей с пожелтевшей страницы: серьёзное, покрытое лёгкой щетиной, прибавлявшей ему ещё большей мужественности. Черты его были благородны: прямой, немного с горбинкой «породистый» нос, густые, красивой формы брови, приветствующие друг друга над переносицей, и огромные глаза, в омуте которых было в пору утонуть. И даже на бумаге они неимоверно притягивали, вызывая желание в них раствориться.

Ангелина закрыла глаза, желая хоть на минуту представить себя рядом с падишахом, восседавшим на троне в высокой чалме и светлой, расшитой золотом длинной накидке, отделанной мехом на манжетах и воротнике.

Но это ей, увы, не удалось. В ту самую минуту, когда её губы приблизились к манящим устам султана, заскрипел ключ в дверном замке, и в дверях появилась Майя — её подруга и соседка по комнате.

— Привет, — стягивая с ног кроссовки, поприветствовала она Лину с порога.

— Привет, — вздохнула та, закрыв книгу и огорчившись, что подруга появилась не вовремя, и сладостные мечты о султане испарились в один миг.

— Так и знала, что застану тебя дома, — надев тапочки, Майя прошла в единственную комнату их съёмной квартиры. — Всё сходишь с ума?

— И тебе добрый день.

— Скорее, добрый вечер, — заметила та. — Опять просидела целый день в интернете, читая всякую муть? И это в свой единственный выходной.

— Это вовсе не муть! — обиделась Ангелина.

— Ну, да, конечно! — Майя скрылась на кухне и через минуту вернулась с бутылкой пива. — Пошла бы прогулялась. Погода какая хорошая. Между прочим, на Поклонке концерт какой-то.

— Настроения нет.

— Хочешь? — запах пива из открытой бутылки, сунутой соседкой прямо под нос, заставил Ангелину поморщиться.

— Нет. Спасибо.

— Да у тебя его уже две недели нет, — вернулась она к предыдущему вопросу, — как только вернулась из той злосчастной командировки. Выпала из жизни совсем.

Ангелина ничего не ответила.

— Боже мой, какой кайф! — отглотнув пенящегося напитка, Майя плюхнулась в кресло и откинулась на спинку. — В такую жару самое оно!

— Как съездила?

— К предкам? Да никак! Лучше бы вообще не ездила. Протащиться в такую жару двести километров туда и обратно в душной электричке с вонючими потными соседями, чтобы услышать лекцию маман о правильной жизни и «Ой, Мороз, Мороз» раз сто от пьяного отца, обрадовавшегося поводу выпить! Это того не стоило! — разочарованно закончила Майя.

— Почему «Мороз, Мороз»?

— Без понятия, — продолжала подруга, сделав ещё один глоток прохлаждающего напитка, — но как напьётся, это у него шлягер.

— Ясно.

— А ты к своим когда последний раз ездила?

— Я тебя умоляю! Что мне там делать? Выслушивать нытьё мачехи и подколки сестры? Нет уж, — Ангелина тяжело вздохнула — этот разговор приятным назвать было нельзя.

— Я вообще не понимаю тебя: коренная москвичка, есть квартира, а ты снимаешь частную, отдавая ползарплаты.

— Да лучше разориться, чем рано или поздно быть отравленной этой гарпией, — попыталась улыбнуться Ангелина.

— Но это твоя квартира. Она там никто! Ты можешь просто вышвырнуть её оттуда.

— Ох, Майя, твоими бы устами… Если бы было всё так просто!

Грустные воспоминания нахлынули тут же. Жизнь Ангелины не была такой уж и счастливой, как казалось бы. Да, в свои неполных двадцать девять лет она достигла многого. Любая девушка её возраста позавидовала бы такому успеху: должность арт-директора в известной на мировом рынке компании «Уанхандрет дэйс», «Ниссан Джук», автомобиль пусть и не представительского класса, зато новенький, квартира, пусть и съёмная, но всё же не в Бутово, а почти в центре столицы. Внешностью Бог тоже не обделил: высокая, стройная, не худая конечно, но ничего лишнего, густая копна светлых вьющихся волос, голубые глаза, очаровательная улыбка, заставляющая представителей противоположного пола терять голову и дар речи.

Но Ангелине всего этого было не нужно. Единственное, о чём она мечтала, — о семье, настоящей, любящей, какой у неё, к сожалению, не было. Мама умерла, когда ей едва исполнилось двенадцать. Через год отец женился на другой. Сначала как в сказке было всё чинно и благородно. Но как ни старалась мачеха Ольга Николаевна заменить мать — ничего у неё не вышло. Жизнь девушки в её собственной квартире превратилась в ад. Масла в огонь подливала родная дочка мачехи, а ей — сводная сестра Настя, её ровесница. Закончив, наконец, школу и поступив в престижный университет, Ангелина ушла из дома, да так и не вернулась.

— Отец на этой неделе не заходил? — голос Майи вернул её в реальность.

— Нет.

— Видать, деньги ещё не кончились, — с сарказмом в голосе продолжала подруга.

— Майя, прошу тебя, — Ангелине не хотелось говорить о наболевшем, — давай не будем об этом.

— Ладно, как хочешь. Слушай, — девушка приподнялась с кресла, — а что это у тебя такое?

— Где? — Ангелина попыталась отшутиться, убрав книгу за спину.

— В руках за спиной.

— Ничего.

— Да ладно. Покажи, чего прячешь?

Поняв, что скрыть от подруги ничего не удастся, девушка сдалась, вытащив книгу.

— Книга? — протянула каждый слог Майя, встала с кресла и выхватила книгу из рук Ангелины. — «Тайны Османской империи» — прочитала она.

Громкий раскатистый смех наполнил комнату.

— Да, подруга, у тебя точно крыша поехала. Перелопатила весь интернет, принялась за макулатуру. Кстати, — скривив лицо, переворачивая книгу туда-сюда, продолжала Майя, — где ты взяла этот антиквариат?

— На блошином рынке.

— Что? А зачем ты туда попёрлась? Только не говори, что…

— Не смейся, ладно, — перебила подругу Ангелина.

— Постараюсь, — еле сдерживая улыбку, пообещала Майя.

— Подумала, вдруг найду какую-нибудь вещь…

— С плеча турецкого султана? — не смогла она сдержать улыбки.

— Ты обещала! — пригрозила Ангелина пальцем.

— Всё. Молчу. Молчу, — легонько ударила Майя себя по губам. — Только знаешь, что? Это бесполезно. Сколько уже, лет пятьсот прошло? Всё уже давно в музеях. И за сколько ты купила эту книгу?

— Ни за сколько.

— В смысле?

— Бабулька какая-то подарила.

— Да ладно! — Майя открыла книгу на первой странице. — Ничего себе! — воскликнула она. — Да это действительно антиквариат! Тысяча девятьсот двадцатого года выпуска. Да её можно загнать и нехилых денег срубить!

— Отдай! Слышишь! — Ангелина вскочила с места и попыталась выхватить книгу у подруги, решившей поиграть с ней в собачку.

— Попробуй, отними! — вошла та в роль. Но увидев обиду в глазах Лины сдалась, протянув книгу девушке. — Ладно, шучу!

— Ну, у тебя и шутки, — всё же обида появилась.

— Кстати, — поспешила Майя перевести разговор на другую тему. — В следующую субботу нас с тобой пригласили в шикарный ресторан.

— Ты опять? Может, хватит меня уже сватать?

— Не помню названия, — не обращала внимания на слова подруги Майя, — но это один из ресторанов Новикова. Круто! Правда?

— Ничего крутого не вижу! И сразу говорю: я не пойду.

— Даже не спросишь, кто пригласил?

— Знаешь, не хочется опять наступать на те же грабли. Наверняка, дружок твоего Алика, — проговаривала каждое слово Ангелина.

— Ну, и что в этом плохого?

— Ничего. Но и хорошего мало! Помнится, был Петя, Миша, Виталик. Кто там ещё? Со счёту сбилась.

— Ну да. Козлы попадались, согласна. Но этот — достойный экземпляр, точно тебе говорю. Я всё проверила — он тот, кто тебе нужен.

— Майя, с таким аналитическим умом тебе надо было в адвокаты податься, а не в офисе штаны протирать.

— Кирилл Печорин — всего тридцать два, — не слушала подруга. — У него цветочный бизнес в Москве. И довольно прибыльный.

— Ну, да. Очередной герой нашего времени!

— Ты что-то имеешь против цветочников?

— Флористов.

— Какая к чёрту разница! — Майя подошла к подруге, взяла её за обе руки, решив всё же уломать.

— Май, правда, кончай меня сватать. Я сама как-нибудь, ладно? — умоляюще взглянула Лина на подругу.

— Сама? — отошла та в сторону, всплеснув руками. — Каким боком? Где ты бываешь? Вот сколько лет в «Уанхандрет дэйс» работаешь? Кажется, пять или больше?

— Семь.

— Тем более. Ну, и за семь лет много кого нашла? — подруга разошлась. — Одного придурка.

— Прошу, давай закончим этот бессмысленный разговор, — сделал Ангелина ударение на предпоследнем слове.

— Слава Богу, что я всё-таки вправила тебе мозги послать этого засранца.

— Я закрываю уши, — нараспев произнесла Ангелина, поднеся руки к вискам.

— Нет! Скажешь, я не права? Тебе скоро тридцатник. И что ты имеешь? Сама же говорила, все подруги замужем, у всех дети. А ты? Что у тебя? Синяки под глазами от безлимитного интернета и тараканы в голове от отсутствия секса.

— А ты? — бросила Ангелина укорительный взгляд на соседку.

— А что я? У меня есть Алик.

— А три месяца назад был Макс, а до него Глеб.

— Ну и что? Я в поиске. А ты в пролёте.

— Знаешь, лучше быть одной, чем с кем попало.

— А я и не ищу тебе кого попало. Говорю же Печорин — отличная кандидатура! — не упустила Майя шанса пропиарить кандидата в ухажёры.

— Знаю я твоих отличных кандидатов: бабники и недоумки.

— Ты про Петю вспомнила, — попыталась Майя оправдаться. — Да пойми: все мужики изменяют. Это нормально. Понимаешь? Настоящие самцы… — подбирала она слова — … у них инстинкт… животный. Понимаешь?

— Ты себя слышишь? Что за чушь?

— А твой Самохвалов?

— Самохин!

— Какая к чёрту разница! Одно слово — кобель. Разве не такой? Что ж ты прилипла к нему как банный лист.

— Здесь другое! — спрятала Ангелина глаза.

— Что ты говоришь? А эти султаны твои, — Майя ткнула пальцем в книгу. — Ты знаешь, сколько у них жён было. А любовниц? Целый гарем! И все были довольны.

— Не говори о том, чего не знаешь!

— Аааа! Ты теперь просвещённая! — язвила Майя.

— Они были заложниками того времени. Понимаешь? И не у всех было желаемое счастье.

— Ладно! Как об стенку горох! С тобой разговаривать бесполезно! — Майя посмотрела на часы. — Блин, через десять минут Алик заедет. А ещё душ хотела принять, — последние слова её доносились из ванной. — Мы в кино. Хочешь с нами?

— В другой раз, — Ангелина вновь открыла книгу. — Я лучше почитаю.

— Ну да, — высунула Майя голову из-за двери ванной. — Так и проведёшь последние дни молодости в мечтах о султане, последний представитель которого исчез с лица земли несколько веков назад.

— Приятно провести время, — улыбнулась Ангелина подруге.

— И тебе! — подмигнула та и хлопнула дверью. Через минуту раздался шум воды с вокальным сопровождением Майи.

Вот так заканчивалась любая их ссора. Ангелина знала подругу как облупленную. Майя заведётся, обвиняя её во всех смертных грехах, а потом отойдёт. Как и сейчас. В голубом махровом халате с ромашками, обмотав голову полотенцем, она вышла из ванной, прошмыгнула в кухню и вернулась в комнату с толстенным бутербродом в руках.

— А кто-то хотел сесть на диету, — усмехнулась Ангелина. — Сначала пиво, теперь ещё калорий двести.

— Не боись, — отмахнулась подруга, — сегодня за ночь уйдёт пятьсот. Кстати, я останусь ночевать у Алика. Так что меня не жди — ложись спать.

Ангелина посмотрела на подругу — та, широко открыв рот, казалось, пыталась всунуть бутерброд туда целиком. Улыбка проскользнула по лицу Лины. На самом деле она была благодарна Майе за то, что та беспокоится о ней.

Девушки дружили с первого курса университета.

Майя была полной противоположностью Ангелины. Как внешне, так и по характеру. Невысокая с аппетитными формами жгучая брюнетка со светло-карими глазами и большими амбициями. В отличие от рассудительной и целеустремленной Ангелины девушка жила одним днем, предпочитая не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Родилась и выросла в небольшом городке под Владимиром, где остались жить ее родители, которых Майя раз в месяц навещала. С чем в жизни девушке не везло, так это с работой и представителями противоположного пола. Как первую, так и последних она меняла с завидной регулярностью, на все домыслы подруги оправдываясь поиском идеала. Но поиск успешным назвать было трудно. Все же с работой везло чуть больше. Попробовав себя в туристическом бизнесе, в рекламном и даже в статистическом, девушка остановилась на страховании. Последний год Майя занимала должность менеджера в небольшой страховой компании. На личном же фронте стаж был поменьше. Три месяца назад познакомилась в ночном клубе с восточным красавцем Аликом и полностью отдалась чувствам. Несмотря на то, что Ангелина не одобряла этого выбора, ссылаясь на темное прошлое, настоящее и будущее ее кавалера, Майя подругу не слушала. Да и как девушка, у которой и у самой не складывается личная жизнь, может давать советы.

* * *

После того, как входная дверь за Майей закрылась, Ангелина вновь погрузилась в чтение. Всё глубже и глубже погружаясь в омут дворцовых интриг, девушка не заметила, как стемнело.

Лина загнула уголок последней прочитанной странички и, закрыв книгу, положила её на журнальный стол. Она потянулась, зевнула, встала с дивана и подошла к окну. Белый тюль продолжал танцевать вальс, покачиваясь из стороны в сторону. Ангелина потянула за ручку и закрыла окно, еще раз полюбовавшись красотой ночного города, не смотря на поздний час бурлящего жизнью. С шумом по шоссе в обе стороны неслись машины. Доносилась откуда-то ненавязчивая лёгкая музыка. Кругом от уличного освещения и от многочисленной иллюминации сверкали разных цветов огни. Город манил и завораживал. Даже воздух имел запах — особенный, сладковатый. Ангелина вздохнула полной грудью и с шумом выдохнула. От этого аромата у нее запершило в горле.



Лина прошла в ванную, подошла к зеркалу мойдодыра и включила подсветку. В отражении она увидела уставшее, с небольшими синяками под глазами, как правильно подметила подруга, но всё же симпатично личико. Волосы светлой копной лежали на плечах, голубые глаза закрывались от усталости и перенапряжения.

— И что во мне не так? — спросила Лина у своего отражения в зеркале. — И чего только мужикам надо?

Так и не дождавшись ответа на вопрос, она протянула руку к смесителю и включила воду. Шум воды успокаивал. Опустив руку под струю, Ангелина повернула влево кран с горячей водой и, не закрывая дверь ванной, прошла в кухню. Бокал красного вина как удачное завершение дня был бы весьма кстати. Через минуту девушка вернулась с початой бутылкой «Лыхны» и бокалом из богемского стекла на тонкой высокой ножке.

Пристроив всё это на крышку стиральной машинки, выполняющей в таких вот случаях роль барной стойки, Ангелина дёрнула за пояс халата, и тот тихим шорохом упал на белый кафель. Девушка подставила под струю воды сначала правую ногу, затем, придерживаясь за бортики ванной, левую. Убедившись, что температура воды ей подходит, она, заткнув слив, взяла пену с полки, висевшей в углу, и скоро вся ванная комната наполнилась ароматом миндаля. А мягкие, щекочущие тело мыльные пузыри поднимались всё выше и выше. Ангелина, набрав в лёгкие побольше воздуха и заткнув нос рукой, погрузилась с головой под воду. Вынырнув, девушка поправила мокрые волосы, прилипшие к лицу, глубоко вздохнула и протянула руку к бокалу с вином. Сделала глоток — глубокий вздох вновь сорвался с её губ. Терпкий и ароматный вкус красного напитка вызвал дрожь по всему телу. Уже через минуту с головы до ног разлилось тепло, и вскоре тело онемело. Разум помутнел. В голове пленкой прокручивались все последние события её жизни.

* * *

Ресторан на пароме «Босфор», рассекающий волны одноимённого пролива, и прекрасный вид на древний город, завораживающий своей красотой и манящий своей историей. Лёгкий морской бриз, развевающиеся локоны волос, то и дело поднимающаяся от ветра шёлковая розовая юбка, которую придерживала левая рука Ангелины. Правая же поднимала бокал точно такой же на высокой ножке, на дне которого плескалась красное вино, вкуснее которого, как ей казалось тогда, она не пробовала.

Напротив сидел он — высокий подтянутый брюнет с модной удлинённой стрижкой и взглядом змея-искусителя. От блеска его чёрного костюма, сверкающего под лучами солнца, у Ангелины слипались глаза, как и от белоснежной улыбки самодовольного красавца.

— За тебя! — поднял он свой бокал красного и протянул девушке.

— И за тебя! — ответила та улыбкой — раздался звон хрусталя.

Ангелина преподнесла бокал к губам и вскоре почувствовала, как вино обожгло желудок. То ли от алкоголя, то ли от счастья, которое переполняло девушку, голова шла кругом. Она посмотрела за борт — солнце как в зеркале отражалось в светло-голубых волнах пролива, создавая атмосферу бесконечности.

Крики чаек, парящих над Босфором, заглушали шум мотора. Ангелине казалось, что это вовсе не птицы, а голоса подводных обитателей пролива, оберегающих его многовековую историю.

Одна из чаек, приземлившись на воду, сложила крылья и покачивалась на волнах в такт движению «Босфора».

— Смотри, чайка! — в возгласе девушки слышалось неподдельная детская радость.

Её же спутник молча улыбался.

— Уже определились с выбором? — к их столику неслышно подошёл молоденький официант в белых брюках и бордовом жилете.

— О! Ты русский? — удивился мужчина.

— Из Молдавии. Летом подрабатываю в Стамбуле. В это время здесь много туристов из России.

— Отлично. Как тебя зовут?

— Андрей, — поклонился юноша.

— Вот и хорошо, Андрей, поможешь нам с выбором.

— Конечно, чего бы вы хотели?

— А что посоветуешь?

— Наш ресторан специализируется на рыбе, поэтому рискну предложить вам рыбные блюда.

— Лина, ты как? — перевёл молодой человек взгляд на девушку, копошащуюся в сумочке в поисках телефона.

— Мне всё равно, — ответила та.

— Пусть будет рыба! — повернулся её спутник вновь к официанту.

— У нас лучшие в Стамбуле кальмары-тава и мидии-долма.

— Не знаю, что это такое, но название интригует.

— Запечённые в кляре кольца кальмаров в чесночном соусе и фаршированные мидии.

— Добро.

— А на горячее посоветую барбунью — белое мясо и минимум костей.

— Идёт.

— Салат какой подавать: чабан или микс?

— А какой лучше?

— С рыбными блюдами будет лучше взять микс.

— Неси его! — махнул рукой спутник Ангелины.

— А на десерт? — не уходил официант. — Может быть, ваша жена хочет мороженого?

При слове «жена» Ангелина, смутившись, улыбнулась.

— Моей любимой, — выделил каждое слово мужчина, — самое вкусное мороженое.

— Одну минуту!

— И, Андрей! — окликнул он удаляющегося от столика официанта.

— Да? — обернулся тот.

— Повтори, пожалуйста, — поднял клиент опустевший бокал.

Официант понимающе кивнул и скрылся за дверями кухни.

* * *

— Боже! Как тут красиво! — воскликнула Ангелина, наведя объектив камеры телефона на своего спутника.

— Боже! Как красива ты! — мужчина подвинул стул ближе к столику и, протянув руку, провёл пальцем по пылающей щеке девушки.

* * *

Ванная наполнилась до краёв. Ангелина приподнялась, не выключая воды, нащупала затычку и выдернула её. Шум воды эхом раздавался в голове девушки, успокаивая и в то же время будоража. Вскоре ванная опустела, Ангелина вновь заткнула слив и погрузилась в воспоминания.

* * *

По работе она часто моталась в командировки. Где только не была: объездила почти всю Европу. Но та поездка точно запомнится ей на всю жизнь. Тем более компанию составлял её любимый мужчина, а по совместительству и начальник — Игорь Самохин, точнее, Игорь Александрович Самохин. Он был на три года старше Лины, и к своим тридцати двум годам успел сделать успешную карьеру, достигнув поста вице-президента компании «Уанхандрет дэйс», а также обзавестись женой и сыном.

Типичный герой своего времени: обеспеченный, смазливый, самовлюблённый и абсолютно уверенный в том, что в жизни всё продаётся и покупается.

Отношения с Игорем у Ангелины завязались два с половиной года назад, во время новогоднего корпоратива. И с тех пор никак не могли развязаться. В то время знаки внимания девушке оказывал главный юрист компании, пухлый в очках в чёрной круглой оправе — Григорий Антипов, а также программист — смешной и добродушный Сашка, готовый помочь всем и всякому. Но где уж им тягаться с начальником. Из троицы «неровно дышащих» Лина выбрала последнего. И вовсе не потому, что тот был вице-президентом, просто ловелас и покоритель женских сердец Самохин знал все секреты обольщения.

И он стал головной болью Ангелины на все два с половиной года. Подруга Майя сколько раз пыталась ей вправить мозги — избавиться от недостойного воздыхателя. Где уж там! Ангелина с ним расставалась. Но ненадолго. Через пару месяцев тот, навешав лапши на уши, с три короба наобещав, закрепив все обещания умопомрачительным примирительным сексом в номере недорогого мотеля, вновь заставлял девушку окунуться в омут с головой.

И вот Ангелина уже полгода скрывала от Майи то, что они с Игорем снова вместе, не в силах выслушивать каждодневные нравоучения подруги. Правда, за эти полгода они успели два раза поссориться и даже ненадолго расстаться. Но это так — мелочи жизни. В то время Лина и согласилась на сватовство Майи с Петей, потом и с Мишей. Но, как выяснилось позже, дружкам Алика от девушки нужно было только одно. Что, впрочем, нужно было и Самохину. Но с Игорем как-то было привычнее, по-свойски что ли. И та командировка в Стамбул две недели назад была примирительным жестом со стороны возлюбленного.

Президент «Уанхандрет дэйс» Казарновский Аркадий Яковлевич поддержал инициативу Самохина и согласился отправить на встречу с турецкими партнёрами и обсуждения всех деталей предстоящего выгодного контракта Игоря и Ангелину.

* * *

— Я так хочу тебя! Прямо сейчас! — продолжал Игорь поглаживать раскрасневшиеся щёки девушки.

— Прямо здесь за столиком? — кокетничала та.

— Можно и здесь, — подыгрывал ей мужчина, — боюсь, не доживу до вечера.

— Правда? Молодой человек, может быть, сначала познакомимся, — поддержала Ангелина игру.

— А вы не доверяете мне?

— А вы готовы позвать первую встречную?

— А как же любовь с первого взгляда? Вас разве не пронзила стрела Амура? — томным голосом продолжал Игорь.

— А как же трезвый разум?

— Боюсь, после второго бокала его сложно назвать трезвым. Ну, та как? Вы готовы пойти с первым встречным, поражённым вашей неземной красотой и обаянием?

— Вы меня совсем смутили, — собрав губки бантиком, Ангелина ждала поцелуя.

Столь интересную беседу прервал как всегда не вовремя раздавшийся телефонный звонок.

— Да, слушаю, — Игорь вышел из-за стола. — Извини, — закрыл он трубку рукой. — По работе. Очень важно.

— Да, да. Понимаю, — закивала Лина.

Самохин отошёл на другой конец палубы, и эмоционально жестикулируя, продолжил, судя по всему, действительно важный разговор.

— Ваш заказ, — появился официант с подносом. — Что-то случилось? — увидел он наворачивающиеся слёзы на глазах девушки.

— Ничего, — вытерла она рукавом глаза, — соринка в глаза попала.

— А где ваш муж? — оглядывался тот по сторонам.

— Муж объелся груш, — отчеканила Ангелина и опустошила бокал.

Андрей, оставив блюда на столе, поспешил удалиться.

* * *

— О! Я как раз вовремя! — потерев ладони, Самохин взял приборы и принялся за еду, сделав вид, что не заметил изменившегося настроения Ангелины. — Почему не ешь? — продолжал он прятать взгляд. — Кстати, парнишка не обманул — кальмары, правда, супер. Попробуй! — наткнув одно из жёлтых колец на вилку, протягивал он девушке.

— Игорь! — не выдержала та молчания.

— Да? — наконец посмотрел он на свою спутницу.

— Что-то случилось?

— Прости, малышка, звонил шеф.

— И что? — Ангелина ожидала услышать самое худшее.

И интуиция её не подвела:

— Мне нужно срочно возвращаться в Москву. Вылетаю сегодня вечером.

— А как же я? Наши планы? — девушка от обиды готова была разрыдаться.

— Тише, тише! — Игорь вышел из-за стола и обнял её за плечи. — Перенесём наши планы на следующий раз. Там какая-то запара с итальянцами. Что-то напортачили с договором. Короче, мне нужно уехать и всё!

— А мне что делать?

— Ну, ты встретишься с турками сама — не привыкать. Я уверен, ты справишься, и контракт будет наш, — улыбался он, одну за другой отправляя в рот очередную порцию разделанной рыбы. — Ну, ты же умница. Развеешься. У нас два дня оплачены. Так что погуляй, отдохни.

— Но что я буду делать одна целых два дня?

— Ну, не знаю, — продолжал Самохин уплетать рыбу. — Купи путеводитель по Стамбулу. Здесь куча достопримечательностей. Даже двух дней не хватит.

* * *

Вот так их многообещающее трёхдневное свидание закончилось как всегда: Ангелина осталась одна, Игорь вернулся в Москву. Девушка понимала, что под кодовым словом «шеф» скрывалась благоверная её возлюбленного. Но что она могла сделать? Закатить истерику? Устроить скандал? Пробовала раньше — не прокатило. Так что, поплакав немного, следовало успокоиться и продолжать жить дальше, ожидая, когда семейные страсти Игоря улягутся, и он снова сможет ускользнуть «налево».

По совету любимого Лина обзавелась путеводителем по Стамбулу — городу, который по неизвестной ей причине обернулся её наваждением. Именно путеводитель и стал стартовым пунктом её помешательства на бывшем Константинополе, ныне же Стамбуле или, как его называют сами жители, Истанбуле, заложницей которого она стала, а точнее — его истории, которая всё больше и больше затягивала её.

Экскурсия в Топкапы — известный стамбульский музей, а в прошлом — главную резиденцию всех османских султанов была последней каплей в бескрайнем море любви к загадочному городу. Дворец утопал в зелени. Высокие многовековые пальмы и деревья, хранившие историю Османской империи, встречали всех желающих познакомиться с ней поближе у главных ворот Топкапы. Белые каменные стены, многочисленные арки и башни, огромные деревянные ставни на окнах походили скорее на декорации к фильму, чем на главный памятник архитектуры.

Бесчисленные залы дворца, длинные тёмные коридоры, высокие потолки, узкие крутые лестницы, ведущие на последующие этажи, будто застывшие в том времени свечи в огромных подсвечниках по всем стенам коридора — от всего увиденного не могло не дрогнуть сердце только у того человека, у кого его не было вовсе. Побывав сначала в бывшем гареме падишаха — здании, обособленно стоящем на другой стороне территории резиденции, Ангелина поняла, что пропала. Её поразила красота и богатое убранство комнат нижнего и верхнего гарема, где жили многочисленные возлюбленные повелителя: его фаворитки и те, кому так и не удалось испытать сладости его губ, ласки его крепких рук и любви его пылкого сердца. Отреставрированные интерьеры, изображающие чаепитие султана с одной из наложниц, посиделки девушек и другие не менее красочные картины из быта повелителей могучей державы произвели на Лину неизгладимое впечатление.

Ангелина медленно шла по длинному узкому коридору, время от времени зажмурив глаза и представляя себя совсем в другом времени.

Ей отчётливо слышался женский смех, мужские крики, звук тяжёлых шагов и шелест длинных платьев по каменному полу бывшего дворца. Закончилась экскурсия в покоях падишаха. Стоило Ангелине выйти на летнюю террасу — Стамбул покорил её сердце навсегда. Весь город был как ладони. Босфор словно звал её. У девушки перехватило дыхание. Немудрено, что увиденное заставляет сердце каждого учащённо биться, а голову идти кругом. Тогда и возникает желание покорить весь мир, а самому раствориться в пучине страсти и соблазна.

Глава вторая. Сквозь века

Босфор, как всегда, успокаивал. Таинственный и прекрасный в любое время, он и сейчас манил своей древней дивной красотой, которая так много говорит сердцу, рисуя в воображении сказочные картины: русалок на обрывистых скалах, караваны кораблей с товарами из заморских стран. Луна, купаясь в проливе, всё дальше и дальше удалялась, оставляя за собой след, который играючи пытались смыть волны, с шумом плескавшиеся о берег. Любой, увидевший эту картину, оставался навсегда пленённым проливом.

Только здесь он чувствовал себя спокойно, стоя на летней веранде и любуясь сим творением всевышнего. В домашнем одеянии, ярко-красном шёлковом халате в пол, подвязанном золотым поясом, и без надоевшей и столь неудобной чалмы на голове, он, как давний пленник пролива, не мог отвести от него глаз, погружённый в свои мысли, которые вот уже несколько дней не давали ему покоя. Он — правитель всемогущей державы, великой Османской империи. Народ уважал его, а враги тряслись при одном упоминании его имени. А сейчас он, грозный и непобедимый, оставшись наедине с проливом, готов был разрыдаться. Ком стоял в горле, мешая свободно дышать, а глаза были влажными от наступающих слёз.

Мысли его нарушил шум и копошение за дверью. Султан обернулся.

Послышался стук в дверь.

Медленным шагом, держа руки за спиной, чинно и благородно, как и положено повелителю, падишах направился в покои.

— Войдите! — наконец ответил он, приподняв полы халата и усаживаясь всё так же не спеша и осторожно в своё кресло из чистого золота и красного бархата, стоявшего троном посередине комнаты.

Дверь в покои распахнулась, и на пороге появился его верный слуга, его правая рука, его преданный помощник и товарищ — Великий визирь Мехмед-паша. Он подошёл к трону султана, склонил перед ним голову:

— Мой господин, пришла Незехат-калфа.

— Пусть войдёт! — не шелохнувшись и не моргнув, ответил султан.

Через пару минут на коленях перед троном султана стояла его верная поданная.

— Вы звали, господин? — не поднимая глаз, начала служанка столь неприятный для неё разговор.

— Вчера я принимал начальника полиции Мустафу-эфенди, — строго произнёс падишах, — хотя ты, наверное, уже уведомлена об этом.

Незехат-калфа ещё ниже склонила голову.

— Он прекратил расследование этого дела, сославшись на несчастный случай, — вздохнув, продолжил повелитель. — За две недели ему так и не удалось ничего выяснить.

Султан замолчал, о чём-то размышляя. Затем поднялся с места и, по обычаю, убрав руки за спину и высоко подняв голову, медленным шагом подошёл к окну.

В покоях повисла тишина.

Калфа стояла на коленях, не шелохнувшись, Мехмед-паша — в дверях, также не смея поднять глаза на повелителя и нарушить его мысли.

— Незехат-калфа! — строгий голос падишаха нагонял страху на всех.

— Да, господин!

— Ты тоже считаешь, что всё произошло по воле случая?



Служанка тяжело вздохнула. Это означало одно — несчастный случай это был или убийство — но то, что погибла Ямур-джарийе, любимая наложница падишаха, в этом есть и её вина — пусть и косвенная. Ведь обязанность калфы — смотреть за порядком в гареме падишаха, вместе с главным евнухом Али-эфенди, который и поплатился за двоих.

— Выходит, мне одному только кажется, что во дворце что-то происходит? — почти кричал падишах.

У Незехат-калфы затряслись колени, дрожь от грозного голоса султана пробежала и по телу Великого визиря.

— Все ведут себя так, будто ничего не произошло, будто её и не было вовсе! — в криках правителя империи слышались боль и гнев.

— Мехмед-паша!

— Да, повелитель!

— Ты тоже так считаешь?

— Вы знаете, я всегда на вашей стороне. И если вы изволите думать, что то была не случайность, а убийство, что ж, мой долг — помочь вам это выяснить, господин.

— Незехат-калфа!

— Да, повелитель.

— Расскажи ещё раз по порядку обо всём, что произошло в тот день.

— Но, господин, я уже всё рассказала. Мне больше нечего добавить, — начала было калфа, но увидев злость и ярость в глазах султана, замолчала.

— Я всё выясню. Я не оставлю этого. И тому, кто посмел поднять руку на мою наложницу, да причём в нескольких метрах от дворца, придётся ответить за свой поступок! — продолжал падишах свирепствовать. — Я слушаю, — вернулся он в кресло.

— В тот день, господин, вы сами приказали собрать вещи Ямур-джарийе и отправить её в Старый дворец в Манису. Я выполняла ваш указ. Служанки быстро собрали её в дорогу. Ничего не предвещало беды.

— Ямур говорила что-то странное в тот день? — перебил её султан.

— Нет, господин. Она вела себя как обычно. С утра успела поссориться с Сафие-султан.

— Сафие виделась с ней?

— Да. Госпожа заходила в гарем и разговаривала с Ямур-джарийе.

— Ты не слышала, о чём они говорили?

— Простите, господин, — опустила та глаза.

— Ты знаешь обо всё, что творится во дворце, а тема их разговора осталась для тебя тайной?

— Сафие-султан выглядела очень взволнованно. Она кричала на девушек, велела всем выйти и оставить их с Ямур-джарийе наедине. Я не посмела ослушаться её.

— Хорошо. Что потом?

— Потом госпожа ушла.

— Что делала Ямур после её ухода?

— Ничего особенного, я уже сказала. Такие беседы на повышенных тонах у них бывали часто.

— Да, я знаю, — опустил уже глаза падишах, чувствовавший и себя виновным в том, что произошло, но гнавший прочь дурные мысли о том, что Сафие-султан, мать его шехзаде, могла быть причастна к смерти любимой наложницы. — И что потом?

— После того, как Сафие-султан покинула гарем, туда пришла Валиде.

— Валиде-султан тоже встречалась с Ямур?

— Да, господин.

Султан нервничал.

— Ах, да, — вспомнила калфа. — Перед самым отъездом Ямур успела поссориться с Элиф-гёзде. Та ударила её по щеке, и они долго выясняли отношения. Для поездки подготовили вашу повозку, как вы и велели, — Незехат-калфа остановилась.

— Почему замолчала? — не вытерпел султан, хотя эту историю он слышал не один раз. — Что было дальше?

— Сопровождала Ямур-джарийе в дороге Биргюль. По её словам, они не успели проехать и километра, Ямур-джарийе сделалось дурно. Она попросила извозчика остановить повозку и вышла, — рассказывать всё это калфе было нелегко, она сделала паузу, вдохнула и продолжила. — Ямур-джарийе сказала, ей необходимо подышать свежим воздухом и направилась в чащу леса. Биргюль последовала за ней, но та остановила служанку, объяснив, что хочет побыть одна.

Султан ловил каждое слово калфы, и сердце его болело в ту минуту.

— Возможно ли, что у Ямур-джарийе на утесе была назначена встреча?

— Мне об этом ничего не известно, повелитель. Иначе, я поведала бы вам.

— Хорошо. Что было потом?

— Больше Биргюль ничего не сказала. Ни она, ни извозчик не видели никого и не слышали ни единого звука, доносящегося из чащи. Всё было тихо. Время шло, а Ямур так и не возвращалась к повозке. Тогда-то Биргюль и почувствовала неладное. Она побежала в чащу и нашла Ямур под утёсом, — на глазах Незехат-калфы выступили слёзы.

Султан тоже еле сдерживался — ему было больно слышать о смерти возлюбленной, которая погибла две недели назад, а он до сих пор не может смириться с её смертью. Он стал повелителем могучей державы, поставив весь мир на колени, но при виде Ямур-джарийе чувствовал себя слабым и беспомощным. Проводя рукой по её белым локонам волос, заглядывая в огромные изумрудные глаза, покрывая поцелуями её нежную девичью кожу, вкушая сладкий аромат её губ, он впервые за свои двадцать восемь лет чувствовал себя счастливым. Да. Он влюбился с первого взгляда, навсегда и бесповоротно.

И эти две недели он не жил, а существовал, забыв про сон, не чувствуя голода, забросив государственные дела.

— Что с тобой? — часто спрашивал он у себя, стоя перед зеркалом, оставшись в одиночестве в своих покоях. — Ты ли это, двенадцатый султан Османской империи, сын Селима второго и Нурбану-султан? Неужели это ты — Мурад третий — правитель могучей державы?

Но так и не мог дождаться ответа.

Выслушав в который раз историю о загадочной гибели своей возлюбленной, султан глубоко вздохнул. Он, придерживая полы своего халата, поднялся с места и, выпрямившись и сцепив руки за спиной, медленной, но уверенной походкой направился к летней веранде. Незехат-калфа так и осталась стоять на коленях посреди покоев. Мехмед-паша тоже боялся сделать шаг.

— Незехат-калфа, — уже с веранды послышался голос падишаха. — Ты можешь идти.

Служанка в тот же миг поднялась с колен и, кланяясь, не отрывая глаза от пола, попятилась к входной двери.

— Мехмед-паша! — вновь раздался голос султана.

— Да, господин! — уже через минуту, прикрыв за калфой дверь, Великий визирь и главный помощник повелителя Османской империи стоял возле своего господина.

— Вели оседлать коня. Я хочу прогуляться, — не оборачиваясь, отдал приказ падишах.

— Хорошо, господин. Я велю оседлать лошадей, — ответил Мехмед-паша и направился в покои.

— Ты не понял, — обернулся к нему султан. — Оседлать только Рюзгара. Я еду один.

— Но, господин, — склонил голову визирь. — Не думаю, что это хорошая идея. После того, что случилось с Ямур-джарийе, ночные прогулки в одиночестве могут быть опасны для вас.

— Ты не слышал меня? — султан повысил тон и вновь обратил свой взор на Босфор.

— Я поеду с вами! — настаивал преданный товарищ.

— Мне повторить? — султан крикнул так, что оконные стекла в покоях задрожали.

— Повелитель, — не отступал Мехмед-паша. — Если не хотите, чтобы я сопровождал вас, бостанджи последуют за вами.

— Я сказал, один!

— Но так нельзя. Это опасно. Что, если и за вами ведется охота.

— Что ж, пусть будет так! — вздохнул султан. — На то моя воля.

— Я понял, господин, — поклонился вновь визирь. — Через десять минут конь будет оседлан.

Сказав это, Мехмед-паша покинул покои падишаха, оставив последнего наедине со своими мыслями.

А мысли повелителя могучей державы были только об одном. Он еще раз хотел взглянуть на то место, где остановилось сердце его любимой наложницы. Хотел вдохнуть того воздуха, которым дышала она перед смертью. Хотел испытать то, что чувствовала она, стоя на краю утеса. Слезы душили султана. Сердце обливалось кровью. Внутри него все так и пылало ненавистью к тому, кто сделал это с его возлюбленной. Кто посмел пойти против его воли, подняв руку на его любимую наложницу. Кто решился бросить вызов самому правителю Османской империи.

Спустя время в дверь постучали.

— Войдите! — ответил султан, смахивая слезу, которая, как он ни старался сдерживать себя, предательски катилась по щеке.

— Господин, — Мехмед-паша прошел на летнюю веранду, — Рюзгар оседлан.

— Хорошо, можешь идти, — буркнул падишах.

Но визирь не двигался с места.

— Что еще? — султан обернулся.

— Вы уверены, что вам не понадобится моя помощь?

— Сколько я должен повторить тебе! Я еду один! — с этими словами он, не расцепляя рук за спиной, гордой походкой, высоко задрав голову, подошел к Мехмеду-паше и, нагнувшись, добавил. — Оставь меня! Я хочу переодеться. Айше! — крикнул повелитель тут же личную служанку, ожидавшую за дверью приказов падишаха.

— Да, господин.

— Приготовь платье для прогулки!

* * *

Запах жареных баклажанов с чесноком заставлял всех проходивших мимо дверей дворцовой кухни останавливаться. От аромата «Шакшука» — главного блюда сегодняшней вечерней трапезы падишаха, заполнившего весь первый этаж дворца, у всех, кому довелось его почувствовать, текли слюнки.

Одна из кухарок — полная высокая женщина в белом переднике и высоком чепце помешивала блюдо, доходившее на медленном огне. Вторая, наоборот, невысокая и худощавая ловко, как палач на плахе управлялась с огромным тесаком, вмиг превращая спелые томаты в пасту. На кухне было полно помощниц. Все были заняты делом: одни нарезали зелень, другие — возились с тестом. Через полчаса велено было подавать ужин, поэтому кухарки торопились.

— Зэйнэп! — на кухне появилась Незехат-калфа.

— Да, госпожа, — женщины, как по команде, оставили своё занятие и вытянулись в струнку перед смотрительницей.

— Ужин готов? — она быстрым шагом подошла к готовящемуся блюду, заглянула в казан, уловив приятный аромат.

— Через десять минут все будет готово, — ответила главная кухарка, та самая полная женщина в переднике — Зэйнэп.

— Трапеза откладывается, — произнесла калфа. — Повелитель покинул дворец.

— Как же так? В столь поздний час? — развела кухарка руками.

— Вас это не касается! — буркнула в ответ Незехат-калфа. — И хватит уже собирать сплетни. Займитесь лучше делом. Сколько сахара положили?

— Как и положено, две ложки.

— Я же предупредила, класть одну ложку. Повелитель в прошлый раз остался недоволен. Вы хотите лишиться головы?

— Помилуйте, госпожа, — залепетали все в один голос. — Вы не говорили про сахар.

— Как не говорила? Что же мне это приснилось? — свирепствовала калфа. — Ладно. Как только султан вернется, я доложу вам, и сразу же подавайте ужин! — сказав это, женщина вышла из кухни.

Кухарки облегченно вздохнули.

— Незехат-калфа явно сегодня не в духе, — покачала головой Зэйнэп.

— Еще бы! — вторила ей вторая кухарка. — После того, что случилась с Ямур-джарийе, она сама не своя.

— Ну, и поделом ей, — сказала одна из девушек. — А то возомнила себя здесь главной. — А что вы все-таки думаете, наложница сама шагнула с утеса или кто-то помог?

— Девочка, — остановилась ее главная кухарка. — Ты не слышала, что сказала Незехат-калфа. Хочешь лишиться головы? Никаких разговоров, — поднесла она палец ко рту.

— Нет, а все-таки, — не унималась та. — Думаете, это сделал кто-то из дворцовых?

— Я думаю, — включилась в беседу еще одна из девушек, — без вмешательства Сафие-султан здесь не обошлось.

— Тихо, девки! — рявкнула Зэйнэп. — Совсем распоясались. Вам велено было молчать!

Но те и не думали, еще раз наперебой рассказывая обо всех сплетнях, ходивших по дворцу. Сначала бурный роман падишаха с новой наложницей, а затем загадочная гибель ставшей фавориткой той самой наложницы — были главной темой дворцовых сплетен. Это обсуждали все, начиная с кухарок и заканчивая стражниками темницы.

* * *

Главный герой этих сплетен — двенадцатый султан Османской империи, сын Селима второго и Нурбану-султан, Мурад третий в это самое время мчался на своем верном коне Рюзгаре по дороге, ведущей от его главной резиденции к Старому дворцу в Манисе. От встречного ветра по обеим щекам всадника текли слезы, деревья, словно слайды, мелькали один за другим, но он не сбавлял скорости. Наоборот, то и дело дергая за поводья Рюзгара, заставлял того скакать еще быстрее. Наконец он остановился. Спрыгнул с коня, взял того за поводья и, раздвигая второй рукой перед собой ветки деревьев, направился в чащу леса. Рюзгар не отставал от хозяина ни на шаг.

Вскоре султан стоял на том самом утесе, где две недели назад была его возлюбленная — Ямур-джарийе. Её образ не исчезал из памяти ни на минуту. А сейчас стал еще отчетливее. Падишах закрыл глаза и, набрав в легкие побольше воздуха, с шумом выдохнул. В голове за минуту, словно пленка, промелькнула вся его жизнь.

— Ямур! Где ты сейчас? — открыл он, наконец, глаза и обратил свой взор к месяцу, коромыслом застывшему в небе.

Вдруг конь, словно почуяв неладное, встал на дыбы и громко заржал. Султан насторожился, оглянулся по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. В это самое время стая одичавших ворон, заснувших на соседнем дереве, с криком и шумом крыльев взмахнула в небо.

Султан вздрогнул. И тут стрела пролетела перед самым его носом, лишь чудом не задев. Он отскочил в сторону, спрятался за дерево. В тот самый миг еще одна стрела вонзилась прямо в ствол того самого дерева. Падишах вовремя успел увернуться. Он присел, закрыв голову руками. Стрелы одна за другой пролетали в нескольких сантиметрах от него. Поняв, что нужно быстрее убираться отсюда, султан, улучив момент, то приседая, то выпрямляясь, удачно маневрируя между пролетающими стрелами, добрался до Рюзгара, вмиг запрыгнул в седло и ускакал, оставив за собой облако пыли. Но стрелы продолжали его преследовать. Он обернулся. Было темно. Но повелитель смог разглядеть всадников, скакавших по пятам. Судя по всему, это были бандиты, державшие в страхе всю округу. Черные платки закрывали лица до самых глаз. Повелитель пригнулся и, еще сильнее стиснув поводья, ударил ногами коня по бокам. Тот встал на дыбы, чуть не сбросив наездника. В это самое время появился Мехмед-паша на своем скакуне и, взяв за узду Рюзгара, потянул за собой, не сбавляя шагу.

— Мехмед-паша! — радостно воскликнул султан. — Ты все же ослушался моего приказа! Знаешь, что ждет тебя за это? — пытался шутить повелитель, уходя от погони.

Он перевел взгляд с дороги на своего визиря, спасшего ему жизнь. Когда же вновь посмотрел вперед, ужаснулся: в нескольких метрах от них белой дымкой расползался с огромной скоростью туман. Страх поглотил султана. Он прижался к спине своего верного коня и зажмурился…

Глава третья. Незваный гость

В ванной комнате белой дымкой стоял туман от испарения, а воздух всё так же был так же наполнен сладковатым ароматом миндаля. Ангелина приподнялась, заглянула в опустевший бокал, потянулась за бутылкой, потрясла — не густо. Оставшееся вино едва покрыло дно бокала. Сделав последний глоток, девушка закрыла глаза, и глубокий вздох вырвался из её груди. Приятное расслабление растеклось по всему телу: разум помутнел, мелкие мурашки покрыли кожу, и нервные импульсы, словно острые иглы, спускались от груди всё ниже и ниже. Трёхнедельное отсутствие секса давало о себе знать. Лина почувствовала неимоверное возбуждение. Она дотронулась пальцем до груди, медленным, но уверенным движением провела вокруг ареолы — сосок затвердел и напрягся. Возбуждение усилилось. Рука девушки скользнула по мокрому телу и остановилась, когда достигла крайней точки соблазна. Лина на секунду задержала дыхание, ждать долго не пришлось — вместе с выдохом раздался чуть слышный облегчённый стон…

Минут пять девушка ещё понежилась в ванной, но пора было заканчивать с расслаблением и готовиться ко сну. Утром в «Уанхандред дэйс» ей нужно было показаться раньше обычного. В последнее время в офисе был полный аврал. Её ждал отчёт и президент компании Аркадий Яковлевич, рвавший и метавший, обвиняющий всех и каждого в двух сорвавшихся контрактах за последнюю неделю.

Лина приподнялась, протёрла рукой запотевшее зеркало. Да, судя по всему, завтра придётся встать ещё раньше, чтобы как следует скрыть следы усталости в виде расползавшихся синяков под глазами, да и не под одним слоем тоналки.

Ангелина, придерживаясь за бортики ванной, опустила на пол сначала правую ногу, затем, одновременно потянувшись за белым махровым халатом, украшающем входную дверь с обратной стороны, на толстом крючке, напоминающем больше огромный гвоздь, приподняла и левую.

И вот ведь незадача. Как всегда бывает, в самую неподходящую минуту отключили электричество. От неожиданности девушка вздрогнула, мокрая нога скользнула по кафельному полу.

— Чёрт! Только не это! — единственные слова, которые она успела произнести. А также, потеряв равновесие, успела обеими руками вцепиться в махровый халат.

Далее звук рвущейся материи, треск, грохот, визг. Всё по порядку.

Лина сначала не поняла, что произошло. Зажмурившись, она несколько секунд просидела в полной прострации, оценивая произошедшее.

Была темень, хоть глаз выколи, голова раскалывалась. Ангелина положила руку на голову и нащупала нехилую шишку размером с кулак, которой девушку одарила упавшая железная балка с крючками. Рядом лежал тот самый злосчастный белый халат.

— Только шишки мне ещё не хватало, — подумала вслух Ангелина. — А завтра на работу. Что ж за день сегодня!

Нащупав на крышке стиральной машинки сотовый, девушка нажала на кнопку блокировки — ванная комната наполнилась тёплым светом. Теперь можно было хоть что-то разглядеть. Поднявшись с пола, придерживаясь за стены, нащупав халат, сунула кое-как руки в рукава и приоткрыла дверь ванной. Темнота была во всей квартире. Освещая себе дорогу телефоном, Ангелина медленным шагом направилась в кухню — там, в правом верхнем шкафу они с Майей держали свечу вот на такой пожарный случай. Электричество отключали редко, но, как говорится, метко, всегда неожиданно и ближе к ночи.

Оказавшись на кухне, девушка поняла, что электричество отключили не только в их доме, по крайней мере, в соседнем точно — окна дома напротив тоже были темны. Подцепив за спинку стул, Лина подставила его поближе к заветному шкафу, аккуратно, стараясь удержать равновесие, встала на него, протянула руку в левый угол, пошарила — точно, свеча оказалась на месте. Обрадовавшись добытому трофею, в следующую секунду Ангелина огорчилась — встала задача посложнее: добыть огонь. Спички в их доме отродясь не водились — плита была электрическая, а единственная зажигалка, которой прикуривала Майя, могла оказаться где угодно. Поразмыслив, Лина решила начать с балкона — где была самая большая вероятность места нахождения спасительного огня.

Прихватив свечу, Ангелина всё так же, освещая путь телефоном, шаркающими шагами поплелась в комнату, где и находился балкон. Нащупала ручку. О да! Зажигалка была на месте.

Да будет свет! Пламя, хоть и не сильное, осветило комнату. Лина, обеими руками держа перед собой зажжённую свечу, словно олимпийский огонь, вновь подалась на кухню. Вдруг перед глазами мелькнул силуэт. Она остановилась. В эту секунду ветер, ворвавшийся в кухню через открытое окно, потушил пламя.

— Кто здесь? — сердце девушки застучало сильнее.

Ангелина вновь вспомнила детство. Когда мама была ещё жива, она иногда на выходных разрешала подругам Лины оставаться у них с ночёвкой. Вот тогда-то девчонки, выключив свет, зажигали свечу и рассказывали страшилки про чёрную руку, гроб на колёсиках, такси с чёрными шторками и прочую ерундистику, подслушанную на улице. Было страшно до жути: колкие мурашки гуляли по коже, страх нервными импульсами с завидной скоростью перемещался по телу, перехватывая дыхание и заставляя сердце биться в ускоренном ритме. Страху нагоняли и тени, которые перемещались по комнате, освещаемые пламенем свечи.

Нечто подобное Ангелина испытывала и сейчас.

— Кто здесь? — повторила девушка, щёлкая зажигалкой, пытаясь вернуть к жизни пламя.

С третьей попытки ей-таки удалось. Но ветер вновь потушил свечу.

— Твою же мать! — вырвалось у Ангелины, и она продолжила борьбу с зажигалкой, от которой исходил резкий запах газа, свидетельствующий о том, что та держалась на последнем издыхании.

Ещё пару раз нецензурно выругавшись, девушка вновь одержала победу.

— Другое дело! — обрадовалась Лина, и в ту же секунду краем глаза вновь увидела силуэт человека.

Затаив дыхание, дрожащей рукой она медленным движением повернула горящую свечу немного вправо, где собственно ей что-то и померещилось…

Тихий ужас застыл на её лице. Увиденное повергло её в шок. Тело перестало слушаться. Свеча выпала из рук и с грохотом упала на пол.

Вся недолгая жизнь пролетела за минуту в голове. А сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Кое-как совладав со страхом, девушка попятилась назад, ступая тихо и осторожно.

В эту самую минуту дали электричество.

— Ааааа! — раздалось на всю квартиру.

В кухне Ангелина была уже не одна.

И у нее было два варианта: либо бежать подальше от этого злополучного места, а точнее в подъезд и долбить во все двери с мольбой о помощи. Либо вооружиться чем потяжелее и своими силами разобраться с грабителем.

Время на раздумье не было — второй вариант выбрался как-то сам собой. Огромный металлический сотейник, благо пустой, прохлаждающийся на плите и был тем первым, что попалось ей под руку.

Вооружившись, Лина встала в позу готовности, выставив перед собой сотейник, и приготовилась к худшему. Возможно, выбрать второй вариант её заставило и то, что грабитель как-то нее очень смахивал на грабителя, скорее на сбежавшего пациента Кащенко. На столе кухонного уголка, занимавшего правый угол кухни, в позе лотоса сидел, нет, восседал мужчина. На то, что это именно представитель противоположного пола, указывала не длинная, но густая тёмная бородка, начинающаяся от ушей и покрывающая всю нижнюю часть лица. На нём было длинное атласное нежно-жёлтого цвета платье, украшенное по подолу камнями: драгоценными или подделкой — не ясно, но даже при комнатном свете они играли, переливаясь всеми цветами радуги. От воротника платья, отделанного мехом, судя по пушистости, чернобурки, не меньше (в крайнем случае — енота) к подолу вела вертикальная дорожка таких же переливающихся камней. Из-под широких в полчетверти рукавов, расклешённых к концу, манжеты которых были отделаны аналогичной шкуркой животного, виднелись белые рукава нижнего платья, обтягивающего крепкие мужские руки. В руках незнакомец держал чётки. Почти на каждом пальце блестели перстни.

Цвета и длины волос мужчины было не разглядеть под непонятным головным убором, чем-то напоминающем шапку Мономаха, закрывающем половину высокого лба.

Маска неподдельного ужаса украшала и лицо незваного гостя. Он переводил взгляд то на Ангелину, застывшую в дверях с тяжёлым сотейником в руках, то на соседствующий с кухонным уголком холодильник, дребезжащий так, будто это последний день его жизни, то на мигающую лампочку в высокой люстре, свисающей с потолка, то на светло-кремового цвета органзу, украшающую окно и поднимающуюся при каждом дуновении ветра.

Мужчина не шевелился, только хлопал глазами.

Минуту стояла гробовая тишина.

— Да кто ты такой? И какого хрена делаешь в моей квартире? — осмелилась нарушить тишину Ангелина.

Незнакомец отмалчивался.

— Да вы знаете, что проникновение в частную собственность — уголовное преступление? — продолжала девушка, изменив тон и так и не решив, на «ты» или «вы» обращаться к мужчине в странном костюме. Сейчас он ей не казался таким уж страшным, наоборот, появилась жалость к несчастному, который, с каждой секундой убеждалась Лина, страдает недостатком ума больше, чем злым умыслом.

Незнакомец так и не проронил ни слова.

— Блин, Майка забыла запереть входную дверь, — гадала Лина, пытаясь объяснить появление странного гостя. — Чёрт, а может это розыгрыш. И здесь скрытая камера?

После каждого произнесённого ей слова, глаза незнакомца ещё больше округлялись.

— Да кто ты такой, чёрт возьми! — терпению девушки приходил конец. — Так и будем играть в молчанку? Может, полицию вызвать? — кричала Лина, но потом пожалела о своих словах, увидев полные страха глаза мужчины, который, казалось, готов были разрыдаться.

— Что я здесь делаю? — заикаясь, спросил незваный гость.

— Ну, слава Богу, а то я уж подумала, ты немой, — ответить на вопрос гостя Лина не могла, так как и сама не знала ответа.

Увидев растерянность и испуг в глазах незнакомца, Лина вконец прониклась жалостью к нему. Она вернула сотейник на место, подскочила к мужчине и схватив того за рукав, гладкий и приятный кстати на ощупь, потянула в сторону выхода.

— Вот и отличненько, раз ты всё осознал, сейчас быстренько исчезаешь из моей квартиры туда, откуда явился. И будем считать, что этого недоразумения не было, — Ангелина обернулась в сторону незнакомца и улыбнулась. — Окей?

Тот одёрнул руку девушки, потёр свой рукав в том месте, одним махом вскочил на ноги и пошёл прямо на оторопевшую от всего случившегося Лину:

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, смердова дочь? — рыкнул он громко.

— Что? — Ангелина не растерялась. — Да ты в своем уме, товарищ? — Это ты ворвался ко мне в квартиру и ещё повышаешь голос. Ну, всё, моему терпению пришёл конец, — Лина взяла со стола телефон, начала стучать пальцами по клавиатуре, — я звоню в полицию.

Незнакомец не обратил на угрозы никакого внимания. В мгновение ока его лицо оказалось перед лицом Лины, он схватил её за руку и заглянул в глаза. Телефон выпал из рук. Девушка от страха зажмурилась.

— Где Рюзгар? — выделяя каждое слово, спросил незнакомец.

— Кто? — этот придурок здесь ещё и не один, — сразу пришли мысли в голову.

— Мой скакун, — продолжал тот.

— Кто? — девушка всё ещё не понимала, чего от неё хочет этот странный тип.

— Мой конь, — уточнил тот. — Ведь я прискакал сюда на коне? — сам у себя спрашивая, повторял мужчина.

— На коне? — Ангелина еле сдерживала улыбку.

— Разве нет?

— Слушай, я поняла, — водила Ангелина пальцем у себя перед носом. — Ты актёр? Обкуренный или пьяный в доску? Так? Да у тебя несомненный талант, — похлопала девушка в ладоши. — Только знаешь что, адреском ошибся. Это частная собственность, а не съёмочная площадка. Поэтому считаю до пяти, и чтобы духу твоего здесь не было, — показывала она на дверь.

Глаза незнакомца при этом следили за движением ее пальца.

— Время пошло, — Ангелина встала в позу «руки в брюки» и принялась считать. — Раз. Два. Три.

Гость смотрел на неё, не отрывая глаз, и неожиданно выдал:

— Ты ведьма?

Ангелина чуть не поперхнулась.

— Нет, ну это уже слишком. Ведьмой меня ещё никто не называл.

— Тогда кто? Быть может, сам шайтан? — ночной гость обошёл несколько раз вокруг девушки, осматривая её с ног до головы. — Эта одёжа, — дотронулся он до полов её махрового халата, — первый раз такую вижу. Кто же ты?

— Может тебе показать ещё, где деньги лежат? — нападала вновь девушка. — Вали, говорю, отсюда по-хорошему, — повысила она голос для пущей убедительности своих намерений.

— Эта лачуга, — оглядывался по сторонам незнакомец, — очень странное место. Ты похитила меня? Что ты хочешь, говори?

— Я тебя похитила? — Ангелина не смогла больше сдерживать смех. — Да на фига ты мне сдался? Ха!

Незнакомец попятился назад, дошёл до окна, повернулся и отпрыгнул от него как ошпаренный.

— Что это? — присел он на корточки, закрыв глаза руками.

— Где?

— Эти огни в темноте. Что ты сделала со мной, чернавка, отвечай! — повысил он голос. — Ты дала мне зелье?

— Боже мой! Когда же это кончится? Тебе точно надо лечиться. Ну, пожалуйста, — решила она изменить тактику, — покиньте мою квартиру, будьте так любезны, — собрала она губки бантиком.

— Я понял, — незнакомец приподнялся. — Я умер. Я в другом мире. А ты — проводник?

— Ха, ха, ха! Я поняла, — замотала Лина головой. — Ай да Майка. Это программа «Приколы» или «Розыгрыш» или что-то в этом духе. Так ведь? И здесь где-то скрытая камера. Точно? — Ангелина захлопала вновь в ладоши. — Молодец Майя, хорошо разыграла.

— Я помню, как мы с Мехмедом-пашой, — будто не слышал её, продолжал незнакомец, — верхом уходили от погони. Неприятели следовали по пятам. Было темно, стрелы пролетали мимо одна за другой. Потом — белое пятно впереди, словно туман. И всё. Больше ничего не помню. Неужели одна из стрел пронзила меня, и я умер? — сам с собой разговаривал незнакомец. — А где Мехмед-паша? — он вскочил на ноги, стал метаться по кухне. — Он жив?

— А я почём знаю? — язвила Лина. — Увижу, передам, что ты его искал. — А сейчас, — девушка попыталась повторить попытку вышвырнуть сумасшедшего гостя из квартиры, схватила его за рукав и потащила к двери. — Знаешь что, я, конечно, поболтала бы с тобой ещё немного, но завтра, блин, вставать в шесть утра. Понимаешь? В отличие от некоторых я работаю, а не страдаю белой горячкой.

— Мне нужно найти Мехмеда-пашу, если он тоже мёртв, — на ходу продолжал незнакомец.

— Вот и хорошо, — Ангелина открыла входную дверь, вытолкала мужчину наружу. — Вот как раз и поищешь своего пашу. И коня заодно. И всех остальных, кто потерялся, — с этими словами она захлопнула дверь.

— Уффф! Слава Богу! — Лина вытерла рукавом выступивший на лбу пот, облегчённо вздохнула и ещё раз на всякий случай осмотрела всю квартиру, не было ли там ещё кого-нибудь, не забыв заглянуть под диван и поискать в шкафу.

Убедившись, что других сумасшедших в квартире не было, девушка прошла в кухню. Вино после этой истории полностью выветрилось из головы, зато появилось чувство голода. Лина включила чайник, открыла холодильник — хоть шаром покати. Заветревшийся кусок сыра, пару глазированных сырков, бутылка «Чудо-йогурта», позавчерашние макароны, два потемневших банана, несколько яиц, пакет молока и пол-литровая пластиковая бутылка «Шашлычного» кетчупа.

Рука потянулась за кетчупом, и тут взгляд девушки упал на белую бумагу, в которой могло быть завернуто то, что она искала. Так и есть — грамм сто докторской колбасы. Пусть и не первой свежести, но хоть что-то. Вынув из шкафа потрёпанную деревянную разделочную доску, размером со знакомый нам сотейник, Ангелина положила колбасу как на плаху и попыталась найти единственный острый нож в их с подругой квартире. Заглянула сначала в ящик со столовыми приборами — но это было бы слишком просто. В квартире, по её наблюдениям, поиск обычных вещей превращался в игру в прятки.

Не было кухонного ножа ни в раковине среди грязной посуды, ни в посудомойке. Ангелина вспомнила, что в последний раз к ножу прикасалась Майя — у неё в руках она видела огромный бутерброд с той же самой колбасой. Ну а если к вещам прикасалась её соседка — то пиши «пропало». Пришлось воспользоваться запасным ножом и изрядно помучить и себя, и докторскую.

Кое-как настругав колбасы и батон, который больше смахивал на огромный белый сухарь, Ангелина залила всё это дело кетчупом и, налив зелёного чая в свою любимую кружку «Липтон», поудобнее уселась на кресло кухонного уголка, положив ногу на ногу и приготовилась оттрапезничать. Ощутив во рту приятный вкус колбасы вперемешку с островатым кетчупом, сделав глоток горячего обжигающего язык сладкого чая, Лина зажмурилась от удовольствия.

Теперь на сытую голову можно было и поразмыслить. А единственные мысли в эту минуту были о загадочном ночном госте. Лине не давало покоя ощущение, что она уже видела этого парня. Но только бы вспомнить — где. Может быть, в офисе? Вряд ли. Он не очень-то похож на офисный планктон. Да и на общественном транспорте Ангелина давно уже не ездит. Может, в институте, где девушка по субботам получает (почти заканчивает) второе высшее? Нет. Она знала в лицо всех студентов, по крайней мере, представителей сильного пола точно. А что, если в фитнесс-зале, куда ей изредка, но всё же иногда удается выбраться? Хотя нет. Вряд ли. Такого горца она бы запомнила.

Чёрт! И почему она всё продолжает о нём думать? Совсем недавно глаза слипались, а теперь сон как рукой сняло. Ангелина напрягала память, но всё было тщетно.

* * *

Вдруг из подъезда донеслись истошные вопли, похожие на сирену скорой помощи. Лина, вздрогнув, чуть не поперхнулась чаем.

— Аааааа! — раздалось еще громче, теперь уже отчётливей.

Девушка, покрепче затянув пояс халата, оставив чай и недоеденный бутерброд на столе, бросилась к входной двери. Сунув ноги в тапочки, ожидающие у коврика, она повернула щеколду. И тут, о Боги, что-то сверкнуло в полутьме. Точно — нож, который она искала полчаса. Огромный тесак с синей металлической рукояткой преспокойно отдыхал на пуфике в коридоре. Откуда он здесь взялся? Думать было некогда. Но оказался он весьма кстати. Лина, вооружившись, выбежала в подъезд.

Она не сразу узнала бабу Галю — соседку по лестничной клетке. Та в белой ночнушке, накинутой на плечи шалью, в белых носках и «гастарских» шлёпках, с бигуди по всей голове и остатками огуречной маски на лице, стояла перед лифтом и исполняла шлягер Витаса. В руках она держала огромную сковородку. Лифт, как это часто бывает в их доме, был сломан. Дверцы хлопали, то открываясь, то закрываясь.

— Мой сериал «Знаки любви» по первой кончился, — шепелявя и заикаясь, начала баба Галя, — и я переключила на вторую, там начинается как раз «Любимый мужчина её высочества». И тут услышала эти звуки. Решила выйти посмотреть, кто хулиганит. А тут такое… — показывала она пальцем на открытую кабину лифта.

Ангелина, медленно ступая, обошла сзади бабу Галю и, прикрыв глаза, заглянула внутрь — картина Репина «Приплыли». Её незваный гость, которого она успешно выпроводила из квартиры, сидел на полу лифта, прижавшись к стенке, и при каждом хлопанье дверей вздрагивал и закрывал глаза ладонями. Увидев Ангелину, он засиял и выпрямился.

— Может, полицию вызвать? — полушёпотом спросила баба Галя, выставив на всякий случай сковородку впереди себя, переводя взгляд то на застывшую от неожиданности Лину, то на пытавшегося подняться на ноги незнакомца.

В другой ситуации Ангелина, не раздумывая, согласилась бы на предложение бабы Гали, но только не теперь.

Она вспомнила, где видела это парня. Перед ней вставал то образ незнакомца в странной одежде, то чёрно-белый рисунок из книги, которую она читала не так давно. Это было одно лицо.

— Ну, так как? — толкала её в бок баба Галя.

В эту самую минуту парень на коленях подполз к Ангелине и, обняв её за ноги, так и застыл.

— Твой знакомый? — лицо бабы Гали вытягивалось на глазах.

— Ага, — попыталась улыбнуться Лина.

— А что это с ним… — крутила пальцем у себя перед носом старушка.

— А, не обращайте внимания! Ролевые игры.

При этих словах Лина потянула незнакомца за рукав, пытаясь поднять его на ноги.

— Ааааа! — понятливо протянула баба Галя и вероятно, расстроившись, что её ночное приключение закончилось, так и не начавшись, поспешила вернуться к своему сериалу.

* * *

— Выйдя из твоей лачуги, я попал, сам не знаю куда, — оправдывался незнакомец, — и тут открылись врата. Я подумал, это знак свыше и вошёл внутрь. А потом врата взбесились, начали шуметь и хлопать. И откуда ни возьмись, появился сам шайтан, — голос парня дрожал.

— Это не врата, а лифт, — буркнула Ангелина. — А с шайтаном в точку попал. Ладно, пошли! — сказала она, наконец, отлипшему от её ног парню.

Тот поднялся на ноги и, оглядываясь по сторонам, послушно поплёлся за спасительницей.

* * *

— Садись, — кивнула Лина головой на кресло кухонного уголка.

— Куда? — переспросил незнакомец.

— На стул, блин, куда же ещё. Или опять на стол полезешь?

Парень повиновался.

— Я сейчас, — Ангелина вышла из кухни и вернулась с книгой в руках. Протянула её парню.

— Что это значит? — он взял книгу, повертел туда-сюда.

Лина выхватила книгу из его рук, открыла на семьдесят пятой странице, той самой, где была иллюстрация, и положила на стол прямо перед его носом.

Незнакомец изменился в лице. Он минуту вглядывался в чёрно-белый рисунок на пожелтевшей странице, поглаживая бороду.

— Откуда у тебя мой портрет?

— Вот и я хотела бы знать ответ на этот вопрос, — ответила Ангелина.

— Кто ты? — вконец обнаглел незнакомец.

— А кто ты?

— Ты, правда, не узнаешь меня?

— А что? Должна? — Ангелина скривила лицо, подражая гостю.

— Я — двенадцатый султан Османской империи Мурад третий, сын Селима второго.

— Ага, — лицо скривилось ещё больше. — А я — Екатерина вторая, — ответила девушка. — Приятно познакомиться.

— Я не знаю, что происходит и почему я здесь: действие ли это какого-то снадобья или происки недругов. Но я поведаю тебе о том, что ещё свежо в памяти.

— Ну, попробуй, — усмехнулась девушка.

— Поздно вечером я решил совершить прогулку. Велел своему визирю Мехмеду-паше не сопровождать меня. Но он ослушался. Я оседлал Рюзгара, и через минуту был на утесе, — парень остановился. — В общем, как из земли возникли недруги. Мехмед-паша без моего ведома следовал за мной. Он-то и спас меня от предназначенной мне стрелы. Дальше была погоня. Всадники в чёрных платках, закрывавших лица, преследовали нас, стрелы пролетали мимо одна за другой. Я думал, что нам не спастись.

Ангелина сама себе удивлялась: она сидела и слушала всю эту чушь.

— Помню белое пятно в кромешной тьме, словно шайтанское облако, поджидающее нас впереди. И всё. Больше ничего. Потом очнулся в этой лачуге.

— Не в лачуге, а в моей квартире, — обиделась девушка.

Названный султан перевёл взгляд на неё.

— Теперь твоя очередь, — командным голосом произнёс он. — Поведай обо всём, что знаешь.

— Хорошо. Но ты мне должен доказать правду своих слов.

— Ты смеешь не доверять слову султана? Да ты знаешь, что будет с тобой, чернавка!

— Короче так, его величество ты недоделанное, — Ангелина сунула указательный палец прямо под нос собеседнику. — Во-первых, не говори со мной в таком тоне, ты не во дворце падишаха, а в моей квартире. Лады? Во-вторых, ещё одна такая выходка с твоей стороны — и ты окажешься за дверью. Ясно тебе?

Султан изменился в лице. Перспектива вновь очутиться в незнакомом и очень странном месте, да ещё и в полном одиночестве его точно не радовала.

— Ответишь на пару вопросов, и станет ясно, кто ты на самом деле.

Ангелина потирала руки, знания, почерпанные ею из книги, сейчас как нельзя кстати пригодились.

— Итак, первый вопрос: когда была основана Османская империя?

— Государство, созданное в тысяча двухсот девяносто девятом году моего предка Османа в северо-западной, называлось Оттоманской Портой. В тысяча четыреста пятьдесят третьем году государство стало именоваться Османской империей, — отчеканил султан. — Как? Я ответил на твой вопрос?

— Точно. Но это был очень лёгкий вопрос. Ответ можно узнать из любой энциклопедии. Ладно, — почесала Ангелина затылок. — Вопрос посложнее: назови годы правления султана Мурада третьего, самозванец ты эдакий.

— Я унаследовал трон от своего отца, Селима второго, в тысяча пятьсот семьдесят четвертом году. Я управляю державой всего лишь год.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос: как звали родных сестер Мурада третьего, дочерей Нурбану-султан? — Ангелина сложила руки перед грудью. — Ну, что? Съел? Спорим, не ответишь.

— Ты считаешь вопрос сложным? Думаешь, я не знаю имена своих четырех сестер? Эсмехан Султан, Фатьма Султан, Шах Султан и Гевхерхан Султан, — загибал юноша по очереди пальцы на руке.

— Да, — опешила девушка, — если ты не султан, то профессор Гарварда точно.

— Ну? — султан приподнялся с места. — Теперь ты убедилась, что я действительно султан Мурад третий? Теперь ты должна сдержать слово и рассказать, где я и с какой целью ты меня похитила?

— Ну, вот опять. Сдался ты мне, — Лина скрестила руки перед грудью. — День был тяжёлый, скучный, в смысле. Я принимала душ, отключили свет. Я навернулась в ванной, заработав себе между прочим нехилую шишку, — девушка убедилась, что шишка была на месте. — Свет включили и тра-та-та-та — кого я вижу?

— Я не понял ни слова из уст твоих. Можешь повторить? — выговаривая каждое слово, попросил султан.

— Я говорю, добро пожаловать в двадцать первое столетие.

— Что??? — султан вскочил на ноги. — Ты смеешься надо мной?

— Больно надо.

— Ты хочешь сказать, что сейчас не тысяча пятьсот семьдесят пятый год?

— Этот год закончился четыреста с лишним лет назад. А сейчас две тысячи пятнадцатый. Восьмое июля. Нет, — взглянула Лина на огромные настенные часы в виде якоря, украшающие правую стену кухни, — уже девятое.

— Я разгадал твой гнусный план, — продолжал султан. — Ты надеешься ввести меня в заблуждение? Но тебе не удастся этого сделать. Я не поверю ни единому твоему слову.

— Да? А как насчёт этого? — кивала Лина в сторону настенных часов.

— Очень необычная картина, будто живая, — спокойно ответил султан. — Великое творение мастера.

— Хорошо. А как насчёт… — Лина подняла голову вверх, жестом показывая на люстру.

— Эти свечи великолепны. Прежде не видывал таких. Доставили купцы из заморских стран? — спрашивал он у Лины.

— Понятно. А это, по-твоему, что? — открыла Лина дверь холодильника.

Султан встал из-за стола, подошёл поближе и почти сунул голову внутрь, разглядывая голые полки. Затем он подставил руку, отдёрнул её.

— Там холодно? — удивление застыло на его лицо.

Ангелина довольно помотала головой.

— Как такое возможно?

— Это холодильник.

— Холо… — попытался повторить он за Линой.

— Там хранится жрачка. Ясно? — Ангелина взяла с полки бутылку питьевого «Чудо-йогурта» со вкусом клубники. — Попробуй.

— Быть может, ты хочешь отравить меня! — выпрямился султан.

— Давно бы уже отравила, если бы хотела, — Лина помотала головой.

— Сначала ты отведай! — султан отвернулся от йогурта.

— Да, пожалуйста, — ответила та, опрокинула бутылку, сделав несколько глотков.

Султан поморщился.

— Что не так? — облизывала девушка йогурт с губ.

— Где твои манеры, девка? — гримаса его не изменилась. — Для чего тогда нужна чаша?!

— Теперь ты! — протягивала Лина бутылку.

— Ты хочешь, чтобы я отпил из этого сосуда после того, как ты хлебала из него? — отмахивался он от бутылки как от чумы.

— Смотрите, какие мы брезгливые, — писклявым голосом изображала его Лина. — Как хочешь. Тогда посмотри туда, — показывала она через плечо большим правым пальцем в сторону окна.

— А что там?

— Подойди поближе. Ну же, смелее, — девушке не хватало терпения смотреть, как султан, ещё и запутавшись в своем длинном платье, еле-еле передвигает ноги.

Он подошёл к окну, отодвинул рукой органзу и замер на несколько минут. Было видно, как меняется его лицо.

— Что это за огни? — взгляд его падал то на редкие горящие окна дома напротив, то устремлялся вдаль, где красовался ночной, переливающийся многочисленной иллюминацией город.

— Это Москва, — ответила Лина.

— Москва?

— Столица России.

— Где я? — в голосе султана ещё жила надежда.

— Я же говорю. Ты в Москве — столице России. Знаешь, страна такая, от Турции три тысячи километров будет. Пардон. От Османской империи. Сейчас две тысячи пятнадцатый год, как я уже сказала, девятое июля. И судя по всему, это будет последней день моей карьеры, так как скоро рассвет, а я так и не дошла до подушки, — тараторила Лина, не обращая внимания на султана.

Тот же явно был ошарашен увиденным и услышанным. Он отошёл от окна и опустился на стул. В глазах его читался неподдельный ужас.

— Ладно, высочество. Ты как хочешь, а я на боковую, — при этих словах Ангелина прошла в зал, открыла правую антресоль огромного шкафа, занимающего почти половины и без того маленькой комнаты.

— Аааа! — вскрикнула девушка, так как в ту самую минуту на неё полетел скомканный вместе с одеялом и подушкой матрац.

— Вот, блин, Майка, ничего по-человечески сделать не может, — посетовала она. — Помоги! — молила она султана о помощи. Тот встал со стула и на автомате прошел в комнату. Будто не замечая Лину, он сел на край дивана. Глаза его застыли на одном месте. Падишах прислонил ладони к щекам и начал их трясти, пытаясь прийти в себя.

— Ну, ты, слышишь, чего расселся? Спать не собираешься?

Султан не реагировал.

— Слышь ты, высочество, — терпению девушки пришёл конец. — Расслабляться дома будешь. А сейчас, — сунула она ему в руки комок с бельём, — тащи всё это быстренько на кухню. Уж прости, — развела она руками, как только избавилась от вещей, — в одной комнате с собой тебя положить не могу.

Султан одарил её взглядом.

— А вдруг ты извращенец какой, — пояснила Лина. — Будешь спать на кухне. Давай, давай, пошевеливайся, — выталкивала она за дверь комнаты не отошедшего ещё от шока султана. — Стой! — Лина вновь подошла к шкафу, села на колени, открыла нижнюю правую дверцу и вынула полотенце, потом, пошарив ещё рукой по полке шкафа, белую длинную футболку. — Возьми! — протягивала она добытое парню. — Это чистое полотенце. Ванную сам найдёшь? После такого длительного путешествия, наверное, стоит принять душ. А это Алика футболка, не знаю, каким боком она оказалась в нашем шкафу. Ну, не в царской же своей одёже спать будешь.

Лина вытолкала из комнаты бедолагу, потянула за ручку дверь.

— И ещё давай договоримся, пока ты здесь, никаких церемоний. Ну, его высочество или как там у вас — повелитель. Окей? Ну, всё, спокойной ночи! — сказала девушка и захлопнула дверь прямо перед самым носом своего постояльца.

Глава четвёртая. Цивилизация

Будильник надрывался, но девушка его будто не слышала. Она плохо спала всю ночь, размышляя над словами отца, сказанными накануне вечером. И встав довольно рано, забившись в угол дивана, занимавшего правую сторону её комнаты, обняв ноги обеими руками и положив на колени голову, она просидела так не один час.

Настя была в бешенстве. Вот уже шестнадцать лет сводная сестра стоит костью у неё в горле, с каждым разом всё больше вызывая отвращение. Но вчерашнее заявление отца, вернее, отчима, было последней каплей.

За окном стояла жара, и даже никакого намёка на ветерок. Тюль, закрывающий распахнутое настежь окно, ни разу не шелохнулся, но девушке было холодно. Дрожь бегала по всему телу, заставляя её ёжиться и сжимать колени ещё крепче.

Наконец она пришла в себя, вздрогнула, испугавшись настойчивого пиликания будильника, протянула руку к прикроватной тумбочке — тот успокоился. Семь утра. Пора вставать и собираться на работу.

Как же Настя ненавидела всё это. Свою скучную однообразную жизнь, сестру Ангелину, неожиданно появившуюся в этой жизни, своего старикана отчима, совсем выжившего из ума. Собрался умирать и составил завещание в пользу своей родной дочери. Тогда как они с матерью столько лет своей жизни батрачили на него. Но больше всего она ненавидела себя. Через месяц — тридцать. А что она имеет? Работает продавцом-консультантом в «Летауле», живёт с предками в спальном районе и ездит на метро. Тогда когда у Ангелины есть всё. Где же справедливость?

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — била девушка кулаком по дивану. — Чтоб тебя! — последние слова, видимо, предназначались её сестре.

Настя опустила ноги на пол, нащупала тапочки, накинула на плечи халат и направилась в ванную комнату. В коридоре было темно и тихо. Из спальни отчима доносился отчётливый храп. Из зала, где спала мать, — едва слышное посапывание.

Душ не помог — бессонная ночь оставила след на лице. Девушка вернулась в свою комнату, села перед зеркалом:

— Почему всё именно ей? Чем я хуже? — спрашивала она у миловидной блондинки по другую сторону зеркала с растрепавшимся за ночь каре, ярко-зелёными глазами, чуть вздёрнутым носиком и подчёркнутыми татуажем губами.

Так и не получив ответа на вопрос, Настя глубоко вздохнула и, пошарив в косметичке, стоящей тут же на столике перед зеркалом, достала тоналку и занялась титаническим трудом — без следа нужно было замазать последствия бессонной ночи — огромные синюшные мешки под глазами. Через пять минут всё было кончено — от синяков не осталось и следа. Довольная своей работой, девушка попыталась улыбнуться. Не очень-то получалось.

Телефонный звонок заставил её обернуться. Телефон лежал под подушкой. Настя подошла к дивану. О нет! Только не Смурной! Разговаривать с ним не было никакого желания. Девушка сбросила звонок. Вернулась к зеркалу. О нет! Опять! Да что ему нужно? Решила ответить — знала, тот всё равно не отвяжется. И лучше сразу послать, чем игнорировать.

— Привет, Настюха! Не разбудил?

— Чего тебе? — проныла та в трубку.

— На работу едешь сегодня?

— Нет, блин, на каникулах. Еду, конечно, я же не тунеядка, как некоторые.

— Ладно, не злись, — пытался реабилитироваться Смурной. — Я машину новую купил. Хочешь, подвезу?

— Опять «шестёрку»? — язвила Настя.

— Щас. «Форд фокус», — хвастался парень, — практически новый. Всего сорок тысяч километров пробега. Ну, так как?

Настя размышляла. Перспектива тащиться на метро с двумя пересадками, да ещё и в час пик её не очень привлекала, но выслушивать всю дорогу дифирамбы от Смурного было куда хуже.

— Слушай, давай в следующий раз. Ладно?

— Стой! Не клади трубу.

— Ну, что ещё? Смурной, правда, сегодня настроения нет.

— Слушай, ты во сколько заканчиваешь в магазине. Как обычно, в семь? Может, я заеду за тобой?

— Это ещё зачем?

— Может, в кино сходим или так, пивка попьём?

— Или так. Только без пивка. Не звони мне больше! — рявкнула Настя и бросила трубку.

Раздался стук в дверь.

— Доча, ты проснулась? — в двери показалась растрёпанная шевелюра матери.

— Как видишь, — буркнула девушка в ответ, даже не обернувшись.

— Хочешь, блинов напеку.

— Нет. Я позавтракаю на работе.

— Зачем тратить деньги на кафе, если можно поесть дома, — не сдавалась родительница. — Ну, так как насчёт блинов?

— Ма, я же сказала, не хочу я твоих блинов. И отстань уже от меня.

— Ты расстроилась? — немолодая женщина с усталым видом и заспанным лицом, в потрепавшемся байковом халате прошла в комнату и присела на диван.

— Ты о чём?

— О том, что отец вчера сказал?

Настя промолчала.

— Ну, врачи могли и ошибиться. Так что, возможно, всё ещё обойдётся, — хотела успокоить она Настю.

— И чего? — девушка с язвительной улыбкой развернулась в сторону матери.

— И отец поправится, — улыбнулась та.

— Мама, да какая разница: поправится он или нет? — злость и обида переполняла девушку. — Ты пойми, он решил оставить нас ни с чем.

— Зачем ты так говоришь?

— А разве это не так? Он оставил дачу Ангелине. И квартиру тоже.

— Но она его родная дочь! — искала женщина оправдание.

— А мы кто? Так? Приживалки?

— Но Ангелина не выгонит тебя из квартиры. Да и я тут могу жить до последнего своего дня.

— Да это совсем не то! Ты понимаешь? Думаешь, Ангелина такая белая и пушистая, какой она хочет показаться? Я тебя умоляю. Как только папочка коньки отбросит, выставит мигом за дверь и меня, и тебя.

— Зачем ты так?

— Сама не веришь в то, что говоришь, — продолжала девушка злиться. — Ладно. Я на работу опаздываю, — она встала с места, подошла к небольшому платяному шкафу светло-бежевого цвета, открыла дверцу.

— Ладно, твоё дело. Не хочешь блинов, как хочешь, — женщина в спешке покинула комнату дочери.

Настя, просмотрев всё содержимое шкафа, сняла с вешалки шёлковый цветастый сарафан на тонких бретельках, быстрым движением натянула на себя. И прихватив маленькую бежевую сумочку на цепочке и с толстой пряжкой, захлопнула дверь своей комнаты.

— Я ушла! — натягивая жёлтые босоножки на высокой платформе, крикнула девушка из коридора.

Мать в переднике и с венчиком в руках выглянула из кухни.

— Хорошего дня, дочка. И не задерживайся! — эти слова Настя слышала каждый божий день.

И это её очень бесило. Так мать говорила, когда дочь уходила в школу. Те же слова повторяла каждое утро, провожая Настю в институт. И вот она уже несколько лет работает в этом грёбанном «Летуале», но наставления матери не изменились.

Ну что за чушь! Где она может задержаться? Все одноклассницы давно замужем. Лучшая подруга и коллега по цеху Люська две недели назад вышла уже во второй раз. У всех — дети, а то и по двое. А у нее? Парня нормального — и то нет. Дом — работа, работа — дом — её ежедневный маршрут. Только Смурной и остается, когда уже совсем тяжко становится. Он бегает за ней ещё со школы и продолжает на что-то надеяться. Да, скоротать вечерок с пользой для организма можно (это у них называется пивка попить), но замуж, куда он постоянно её приглашает — извольте. Не о таком муже мечтала Настя. И не о такой жизни. Однажды переходя улицу, она увидела принца на белом коне, а точнее «Лексусе» и довольную и улыбающуюся Ангелину, сидящую на пассажирском сидении и поглаживающую того самого принца по щеке. Эта картина до сих пор стоит у девушки перед глазами. И всякий раз, когда она думает об этом, пальцы сжимаются в кулаки, а на лбу выступают капельки пота.

— Нет! Я должна что-то придумать! Я не могу всё это так оставить! — размышляла Настя по дороге на остановку, не обращая внимания на многочисленных прохожих, спешащих, как и она, в это прекрасное утро понедельника на работу, на учёбу или просто по важным делам.

* * *

Ангелину разбудил звонок телефона. Девушка протянула руку к столику рядом с диваном, взглянула на экран. О Боже! Семь утра! Забыла поставить будильник. Спасибо Майе — позвонила вовремя.

— Привет, подруга. Не разбудила? Ты всегда в семь вроде встаёшь?

— Всё нормально, — потянулась Лина.

— А что с голосом? Не выспалась?

— Куда там! Такой сон приснился, закачаешься! — огляделась Лина по сторонам, убедившись, что кроме неё в комнате никого не было.

— Ты чего звонишь? Поболтать? Прости, некогда. В офис опаздываю. Нужно быть там через час. В противном случае Аркадий Яковлевич меня уволит, — отчеканила Ангелина, шаря ногами по полу в поисках тапочек.

— Твоему старикану самому давно на пенсию пора, — усмехнулась Майя. — Ладно. Догадайся, где я?

— У Алика, где ещё? Ты решила в «Угадайку» поиграть? Извини, правда, некогда.

— Алик рядом, за рулём. Мы по дороге в аэропорт.

— В смысле? — не поняла Лина.

— Летим в Анталию. Вчера вечером горящие путёвки взяли.

— Да ладно!

— Сама до сих пор не верю, — визжала Майя в трубку.

— А как же чемодан, вещи?

— Кое-какие были у Алика дома, а остальные — купим. Правда, дорогой? — искала она подтверждения своим словам.

— Ну, вы даёте! А как же работа?

— Позвонила секретарше босса, покашляла в трубку, сказала, что температура под сорок и останусь на больничном.

— Вот, блин, авантюристка.

— Прикольно? Да? Больничный куплю, как только вернусь.

— Как у тебя все просто! — с завистью в голосе произнесла Ангелина.

— Это ты заморачиваешься по всякому поводу, а я живу сегодняшним днём. Эта грымза директорша пилила меня за неправильный отчет, вот пусть теперь сама его и составляет. А я на законном больничном. Ха-ха-ха! Ладно, Линчик, почти приехали, целую тебя. Алик передает привет.

— Спасибо. Ты тоже передай ему.

— Окей. Так что не скучай — через неделю вернусь! И наш ужин в ресторане всё же состоится.

— Какой ужин?

— Ну, с Печориным — другом Алика. Что? Забыла уже?

— Ладно, — вздохнула девушка. — Хорошего отдыха.

Лина бросила телефон на диван, накинула на плечи халат и подалась на кухню. Вкус крепкого ароматного кофе было каждодневным утренним ритуалом.

— Ааааа! — раздалось на всю квартиру, да, наверное, и весь дом слышал.

На столе кухонного уголка всё в том же ярко-жёлтом атласном платье и непонятном головном уборе на голове в позе лотоса восседал её ночной гость. Яркие лучи утреннего солнца, светившие прямо на стол, создавали вокруг него ореол божественности.

— Аааа! — повторила Лина.

Султан не двигался, казалось, даже не дышал.

— Я думала, что это сон, — разочарованно произнесла девушка.

Султан приоткрыл один глаз и бросил недовольный взгляд.

В памяти Лины всплыли все события предшествующего вечера и ночи: красное сухое вино, тёплая ванная, неудачное падение, вопиющие крики бабы Гали в подъезде, грабитель на кухне, оказавшийся османским султаном… Ангелина протянула руку к затылку. Так и есть — то был не сон. Огромная шишка, полученная при падении, была на своём месте.

Лина присела на стул и вновь обратилась к постояльцу:

— Ты сидел тут всю ночь?

Султан кивнул.

— Но зачем?

— Я думал, что смогу вновь вернуться в своё время.

— Ну, и как успехи?

— Ничего не вышло.

— Ладно, слазь давай, — кивнула она головой султану. — Слышишь, что говорю? Освобождай стол. Нашёл место пришвартоваться.

Мурад потянул сначала правую руку, затем левую, и по очереди опустив ноги на пол, оставил свой пост.

— Кофе будешь? — Ангелина включила чайник, достала с верхней полки пачку «Нескафе», а из посудомойки две стеклянные чашки на круглой ножке. Насыпала по две чайной ложки чёрного порошка.

— Ты с молоком будешь или как?

Тот молчал.

— Я спрашиваю, кофе с молоком предпочитаешь или чёрный?

Султан отмалчивался, внимательно следя за каждым движением Ангелины.

Чайник засвистел. Лина плеснула кипяток в обе чашки, подошла к холодильнику, вынула пакет молока, добавила в кофе.

— С сахаром? — взглянула вновь на постояльца.

Тот кивнул.

— Ну, слава Богу. — Лина взяла со стола сахарницу, открыла крышку, и вскоре раздался звук металлической ложки, ударяющейся о стекло.

Кухня наполнилась приятным ароматом, от которого дрожь пробежала по телу.

— Держи, — протянула Лина чашку кофе Мураду, всё это время стоявшему за её спиной и ловящему каждое её действие.

Девушка села за стол, обняла горячую чашку обеими руками и сделала глоток. Глубокий протяжный вздох вырвался из груди, Лина закатила глаза от удовольствия.

— Боже мой! Какой кайф! — обжигающий кофе достиг желудка. — Присаживайся. Попробуй! — кивнула она в сторону стула напротив.

Султан повиновался. Взглянув на Лину, он поднял чашку, также обхватил её руками, поднёс ко рту.

— Ну? — ждала Лина.

Мурад сделал робкий глоток. И тут же весь глоток оказался на кухонном столе.

— Что это за гадость? — скривив лицо, он вытирал рот рукавом своего дорого наряда.

— Гадость? Да ты что! Это же кофе — самое великое изобретение человечества.

— Что? это отвратительное пойло? — продолжал султан отплевываться. — Скажи мне лучше, как зовётся это яство, — он встал из-за стола, взял с подоконника пустую бутылку из-под вчерашнего «Чудо-йогурта», потряс ей.

— А! — улыбнулась Лина. — Выдул всё-таки. А то «не буду, не буду».

— Прошу, ответь.

— Это йогурт. Клубничный.

— А можно мне ещё одну баночку?

— Прости. Это была последняя. После работы забегу в супермаркет, возьму ещё, раз тебе понравилось.

— Ты хочешь покинуть меня? — в глазах Мурада застыл ужас.

— А ты как думаешь? — Лина перевела взгляд на часы. — Опаздываю!

Она вскочила с места, залпом выпила кофе и скрылась за дверью ванной комнаты.

Через двадцать минут она вновь предстала перед повелителем. Тот открыл рот от удивления. В красивой улыбающейся девушке трудно было узнать вчерашнюю спасительницу с растрепанными волосами и завернутую в мешковатый бесформенный халат. Ярко-синее, василькового цвета платье, подчёркивающее её идеально сложенную фигуру, прекрасно сочеталось с цветом её голубых глаз. Волосы были аккуратно забраны в высокий упругий пучок. Удлинённые тушью ресницы, подведённые легкими стрелками глаза, красная помада на губах — всё это произвело на султана такое впечатление, что минуты две точно рот его не закрывался.

— Значит, так. Из квартиры — ни ногой. Ничего не включать и не выключать. Пойдем, покажу, как включить воду в ванной, — девушка поморщилась. — Запашок еще тот.

Султан направился вслед за Линой.

— Смотри! — она повернула в сторону смеситель — потекла вода в ванную. — А если в другую сторону повертеть — вода выключится. Вот так, смотри, — одно движение руки и, о чудо, струя исчезла в тот же миг. — Попробуй! — Ангелина взяла султана за руку, отчего тот вздрогнул, и положила его руку на смеситель. — Вот так. Тихонько, не напрягай руку. Вот видишь.

Глаза султана засияли, улыбка расползлась до самых ушей, как у довольного ребёнка, открывшего для себя Америку.

— Понял?

Тот закивал.

— А теперь я познакомлю тебя с ещё одной достопримечательностью. — Ангелина схватила постояльца за руку и потащила в соседнюю с ванной комнату.

Он не сопротивлялся.

— Смотри! — Ангелина включила свет, подняла крышку унитаза. — Когда закончишь со своим делом, сделаешь вот так, — потянула она за ручку смыва.

Султан с ужасом отпрыгнул в сторону — вода в бачке зашумела и брызжущим во все стороны фонтаном потекла в унитаз.

— С каким делом? — вопросительный взгляд устремился на Лину.

— Таким! Каким! — Лина пыталась жестами объяснить султану, но тот непонимающе хлопал глазами.

Девушка то присаживалась на корточки, то поднималась.

Султан следил за всеми движениями.

— О нет! — глаза Мурада округлились, лицо же вытянулось. — Не хочешь ли ты сказать, что это сосуд для справления нужды.

— Точно! — подняла Лина кверху указательный палец. — Именно её.

— Но я… я… я… — он подбирал слова.

— Чего не так?

— Ночью я испытывал жажду и решил, что это сосуд с колодезной водой, — с ужасом закрыл он рот ладонью.

— Ты хочешь сказать, — Лина засмеялась, — что выпил из унитаза?

— Да, я отпил воды, — султан пошатнулся. — Что же теперь со мной будет?

— Да ничего не будет! Тоже мне, из унитаза выпил. — Ладно, пойдём дальше, — она направился в комнату, открыла всё тот же шкаф, покопалась на третьей полке снизу, достала оттуда что-то чёрное и протянула Мураду.

— Что это?

— Ну не в платье же ты переоденешься после душа, — пояснила она. — Это Майкин спортивный костюм. Это единственное, что тебе подойдёт. Я бы тебе дала свой, но он розовый со стразами. А этот больше на мужской смахивает. Ладно, держи. Футболку Алика тебе отдала вчера. Прости, больше ничего нет.

Султан осторожно взял костюм из её рук.

Лина направилась к входной двери.

— Вот ещё что, — обернулась она уже у входа. — Если голоден, придётся подождать до вечера. Окей? В холодильнике, сам видел, мышь повесилась. — Лина сунула ноги в ярко-синие под цвет платья туфли на шпильке с открытыми носами и нагнулась, чтобы застегнуть ремешок.

— Тебе обязательно покидать меня? — стоял он напротив Лины, прижимая к груди врученный ею спортивный костюм.

— Иначе уволят с работы. Я и так уже опоздала. Аркадий Яковлевич тот ещё монстр. Так что, до вечера! — И вот ещё, — Лина сделала паузу. — Ты ведь не против, если тебя запру? На всякий пожарный. Чтоб мне не думалось. Вечером вернусь с работы, и мы вместе подумаем, как вернуть тебя обратно. Договорились? — девушка искала во взгляде султана понимания и ждала его согласия.

Но в них был только страх и разочарование.

* * *

Пробок, к великому удивлению Лины, в это утро понедельника не было. Поэтому на своём «Ниссан Джук», ожидавшем её у самого подъезда, она быстренько долетела до работы. И практически не опоздала.

Высокое семнадцатиэтажное здание бизнес-центра, где и располагался офис их компании (причём занимал последние два этажа) выделялся среди остальных высоток столицы. Построенное по новейшей разработке, оно восхищало своей красотой и необычностью. Ангелина преодолела пропускной пункт, заехала на парковку. О нет! Опять её место занято. Объехав по периметру стоянку, Лина нашла, куда приткнуться. Рядом — белый «Лексус» с номерами 068. Отлично. Самохин был уже на месте. Опять подколки ждут её с самого утра. Припарковавшись, девушка вышла из машины, нажала на кнопку блокировки и направилась к главному входу здания.

— Доброе утро, Ангелина Павловна, — улыбнувшись, поприветствовал охранник.

Лина ответила кивком и поспешила в свой кабинет.

Народу в здании почти не было — ещё бы, до начала рабочего дня оставался почти час. Лифт пустовал. Девушка вошла внутрь и нажала на кнопку семнадцатого этажа. Через пару минут она уже кланялась шефу в его кабинете.

— Ангелина Павловна, — бросил тот строгий взгляд на своего арт-директора.

— Да, Аркадий Яковлевич.

— Я ознакомился с контрактом для турок и, честно говоря, не доволен. Куча погрешностей и несостыковок, — голос его был строгим, нет, скорее злобным.

— Какие именно, Аркадий Яковлевич? Я всё исправлю, — Ангелина пыталась говорить как можно дружелюбнее, но внутри нее все так и кипело.

— Да уж, постарайтесь, — не меняя тона, сказал президент компании.

Ангелина улыбнулась, вспомнив слова Майи. На самом деле Аркадий Яковлевич давно пропустил пенсионный возраст. Но здоровью этого злобного старикашки мог позавидовать любой добрый молодец. В свои семьдесят пять он выглядел даже очень ничего. Три волосинки в два ряда, вставная челюсть, очки в толстенной оправе, но зато сколько уверенности в своей полной неотразимости. Вот и сейчас Аркадий Яковлевич постучал вставными зубами, достал освежитель для рта из внутреннего кармана пиджака, прыснул пару раз и, встав из-за стола, уверенными шагами направился в сторону Ангелины.

— Вы знаете, что произойдёт, если мы проморгаем этот контракт? — брызжа слюной, подошёл он вплотную к девушке.

— Догадываюсь.

— Я вас прошу, Ангелина Павловна, займитесь этим делом лично, — улыбаясь во все тридцать два вставных зуба, промямлил Казарновский. — И когда всё исправите, доложите мне.

— Я вас поняла, Аркадий Яковлевич, — ответила Лина, — разрешите откланяться?

— Да, конечно. И, — добавил он напоследок, — надеюсь, что, назначив вас на должность арт-директора компании, я не ошибся в выборе?

— Разумеется.

Лина вышла из кабинета шефа.

— Чтоб тебя! — вырвалось тут же.

— Привет! — знакомый до боли голос заставил вздрогнуть.

Ангелина подняла глаза. Самохин — собственной персоной.

— Привет, — буркнула Лина.

— Как ты? — Игорь огляделся по сторонам и, убедившись, что в коридоре кроме них никого нет, в мгновение ока подскочил к девушке, схватил её за руки и, подняв их над головой, прижал Лину к стенке.

— Пусти! — попыталась Ангелина освободить руки.

— Что такое? Не рада меня видеть? — покрывал в ту самую минуту он шею девушки поцелуями.

— Пусти, говорю! — Ангелине удалось освободить руки, и она устремилась прочь от самонадеянного красавца.

— Постой, малышка, — кричал тот вслед. — Всё ещё злишься?

Лина ускорила шаг.

— Подожди, говорю, — Самохин не отставал. — Я всё объясню.

— Ты две недели делаешь вид, что мы незнакомы. И хочешь всё объяснить? — Лина задыхалась от злости. — Это, по-твоему, нормально?

— Да стой же! — Игорь вновь схватил Ангелину за руку, и через секунду девушка стала его заложницей, прижатой к стене.

— Руки убери! — Лина старалась не смотреть в глаза красавчика, испепеляющего её взглядом.

Тот же и не думал сдаваться. Он вновь прильнул губами к шее девушке, проложив дорожку из поцелуев до самого уха. И вот уже покусывал её за мочку, томно шепча на ухо:

— Что с тобой, детка? Тебе же это раньше нравилось.

Лина почувствовала, как о её бедра трется во всей готовности единственное достоинство Самохина.

— Я так соскучился, — подливал тот масла в огонь.

Ангелина, сколько не зарекалась, начала оттаивать.

— Может, после работы заскочим в мотель? — решил Игорь её добить. — Я хочу тебя безумно.

Голова девушки пошла кругом. Тепло разлилось внизу живота, выдавая трёхнедельные мечты о сексе. Лина уже хотела было согласиться, но вспомнила о постояльце, одиноко запертым в квартире.

— Извини, у меня другие планы, — взяв себя в руки, ответила девушка уже спокойным голосом.

— Что? — опешил Самохин, от неожиданности опустив руки. Лина, воспользовавшись моментом, выскользнула из его объятий.

Игорь был ещё тот зазноба. Он не привык, чтобы девушки отказывали, тем более Ангелина, которая была его хорошо выдрессированной собачкой. Стоило лишь ее поманить — и та уже стояла на задних лапках.

— Ты серьёзно? — открыв рот, бросил он оставившей его в одиночестве девушке.

— Абсолютно, — обернувшись, ответила она, не сбавляя шага.

— Это из-за той чёртовой поездки? — рот Игоря не закрывался.

Ангелина проигнорировала его вопрос.

— И ты вот так просто уйдёшь? — всё ещё не мог Самохин поверить в свой проигрыш.

— Прости! Контракт! — показала ему девушка толстенную папку с бумагами, переданную её пять минут назад президентом для доработки.

Оставшись в одиночестве, Самохин ударил кулаком о стену:

— Контракт, говоришь!

* * *

— Доброе утро, Аллочка. Сделай один кофе с молоком. И как всегда, один кусок сахара.

— Да, Ангелина Павловна, — встречала её секретарша у входа в личный кабинет, на двери которого красовалась позолоченная табличка с надписью «арт-директор «Уанхандрет дэйс» Снегирёва Ангелина Павловна».

— Что-то есть?

— Вот, — поспешила Аллочка сунуть ей ещё две нехилые папки с бумагами.

— И что это?

— Вот эту принёс с утра курьер из фирмы «Джи Би Си Кемикал Индустриз».

— Вот как? Это интересно, — нараспев произнесла Лина. — Что же понадобилась нашим конкурентам. А это что? — вертела она в руках вторую папку.

— Это некоторые документы из бухгалтерии. Ещё в пятницу вечером принесли. Но вы же ушли пораньше. Посмотрите сегодня.

— Хорошо, — закрывала дверь своего кабинета Лина. — Аллочка, про кофе не забудьте.

Ангелина прошла в кабинет, просторный, светлый, с двумя высокими окнами с прекрасным видом на древний город, манящий своей красотой и просторами. Город, являющийся несбыточной мечтой для многих. Город, завоевавший не одно сердце, но к которому Лина оставалась равнодушной. Её интересовал город совсем другой, о котором она всё больше и больше думала. Город, ставший её наваждением. Она вспомнила о своём постояльце. Действительно ли он тот, за кого себя выдает. Как бы хотелось верить в это. Но разве такое бывает? Мысли роем кружились в голове девушки. В её памяти были свежи все события предшествующего вечера. Она невольно улыбнулась, вспомнив по-детски наивное лицо султана, обрадовавшегося струе воды и баночки с йогуртом.

Стук дверь выдернул Лину из воспоминаний.

— Ваш кофе, Ангелина Павловна.

Секретарша подошла к огромному дубовому столу темного цвета, заваленному, как обычно бывает, бумагами, папками, каталогами, подставками для ручек в хаотичном порядке, фотографиями близких, на которых у Лины был увы только её отец и всякими безделушками — «пылесборниками», привезёнными её коллегами из очередного отпуска.

— Оставь на столе, — ответила она секретарше.

— Хорошо.

— Алла, а турки ещё не звонили?

— Нет, Ангелина Павловна.

— Вот и отлично, — потирала девушка ладони, — как только позвонят, сразу же переключите их на меня.

— Поняла, — поклонилась Алла и оставила арт-директора наедине со своим мыслями и неспокойным сердцем.

А сердце у Ангелины, действительно, было не на месте. Виной тому был тот самый постоялец, занимавший все ее мысли последние несколько часов. Что он там делает один? Не натворит ли бед? Девушка боялась думать об этом.

* * *

И не случайно.

После того, как входная дверь за Ангелиной захлопнулась, султан ещё минут десять простоял у двери как вкопанный. Он не знал, что ему делать. Он не знал, как теперь жить. Мысли роились и в его голове. С какой целью он перенёсся из Османской империи? Почему именно в это время? Почему именно в Россию? Вопросов — хоть отбавляй. Но самый главный — почему в квартиру Ангелины? Чем так провинилась эта девушка? Или наоборот, чем заслужила такого подарка судьбы. А в том, что он — подарок, Мурад ни капли не сомневался. Подумав об этом, он тут же выпрямился, гордо задрав подбородок, и направился в комнату.

Но что теперь будет с государством? Ведь отсутствие падишаха не сулит ничего хорошего. Султан стукнул себя по лбу рукой. Точно. Через несколько дней он должен принимать делегацию из Польши. Что, если он не вернётся? Что будет тогда? А вдруг он не вернётся совсем?

— Нет! Этого не может быть! — сам себе ответил повелитель могучей державы, с ужасом представляя последствия своего отсутствия. — А как же история? Как же продолжение рода?

Мурад, всё ещё не выпуская из рук врученный ему Ангелиной костюм, семимильными шагами осваивал просторы квартиры, ходя из стороны в сторону, из комнаты в кухню и обратно.

— Книга! — осенило его. Та, в которой был его портрет.

Султан бросился в кухню. Огляделся по сторонам — книги нигде не было. Во что бы то ни стало, он должен был найти её. Взгляд сразу пал на деревянный сундук, стоявший на разделочном столе недалеко от раковины. Значение сундука в этой лачуге было ему не известно, но вполне возможно, что книга именно там. Мурад приподнял крышку, заглянул внутрь. Кроме корки зачерствелого белого хлеба, украшенного синими крапинками, там ничего не было. Запах плесени заставил султана поморщиться. Рука вернула крышку на место.

Он снова огляделся. Точно. Чудо-изобретение человечества! Медленно, открыв одной рукой заветную дверь, Мурад сунул голову внутрь. Он вспомнил слова Лины о повешенной мыши. Пробежав глазами по всем полкам холодильника, султан удивился — никакой мыши не было и в помине. Как в принципе и книги.

Он вновь оценил обстановку. Вдруг краем глаза заметил на подоконнике нечто похожее на то, что он ищет.

Только не это! — пронеслось в голове.

Собравшись с духом, закрыв одной ладонью глаза, осторожно ступая, Мурад направился к окну. Не дойдя до подоконника, он остановился. Подглядывая сквозь пальцы, второй рукой пытался дотянуться и зацепить книгу. Подходить близко к окну не было никакого желания. Вид с двенадцатого этажа, да ещё и при дневном свете, мягко сказать, не привлекал. Одно дело любоваться с летней веранды в своих покоях Босфором и прекрасной панорамой Константинополя. Другое — на проезжающие с шумом шайтанские повозки, несущиеся со страшной скоростью и ужасным шумом, на мелькающие и меняющиеся странным образом картинки, изображающие непонятные ему вещи и полуобнаженных девиц, почти в чем мать родила. А так же уменьшенных в несколько раз людей, снующих туда-сюда как муравьи в муравейнике. От всего этого у султана голова шла кругом.

Наконец ему удалось подцепить двумя пальцами книгу. Обрадовавшись, словно ребёнок, стащивший из вазы со стола конфетку, Мурад прошёл в комнату, присел на диван и перевернул страницу.

И тут он понял, что не знает современной грамоты, тем более чужестранной.

— Стоп! — громко крикнул Мурад, вскочив с места. Как же он понимал Лину? Она говорила на османском? А как же тот шайтан возле чудесных ворот снаружи лачуги по имени баба Галя. Она хоть и шепелявила, успев положить на ночь в стакан вставную челюсть, но всё же он понимал слова.

— Аллах Аллах! — обняв обеими руками голову, Мурад сжимал руки всё сильнее и сильнее. — Что же происходит со мной?!

В эту минуту в дверь позвонили.

Султан вздрогнул, отскочив от дивана, огляделся по сторонам с надеждой отыскать то место, откуда раздавался странный звук. Вновь позвонили. Ага! — догадался Мурад, посмотрев на входную дверь. Звук доносился оттуда. Украдкой, на цыпочках, он направился к двери. Подошёл — тишина. Так продолжалось минуту. Султан стоял возле двери и думал, как поступить. Вдруг заметил посреди металла маленькую дырочку со стеклом. Интуитивно потянулся к ней, прикрыв один глаз. Второй тут же отыскал нужную цель.

— О Аллах! — в ту же секунду отскочил он от двери, как ошпаренный. — Шайтан!

Та же самая баба Галя, взъерошенная после бигуди и с боевым окрасом в виде синих толстых стрелок на глазах, красной помады и ярко-розовых румян, трезвонила в квартиру и ретироваться, судя по всему, не спешила.

— Ангелина! — кричала она командным голосом, перейдя уже на стук. — Я знаю, ты дома. Я слышала твои шаги. Открой дверь. Нужно с тобой кое-что обсудить.

Султан закрыл голову руками и не мог пошевелиться, застыв перед дверью.

Баба Галя сдаваться не думала. Вместо кулака в ход уже пошла нога. От сильных ударов дверь заскрипела и затряслась. Султану показалось, ещё немного — и металл не выдержит. Он в страхе попятился назад.

— Изыйди, нечистый! — полушёпотом повторял он, не сводя глаз с дребезжащей двери, атакованной бабой Галей.

Не оборачиваясь, он добрёл до комнаты и наткнувшись на кресло, сам того не желая, плюхнулся в него.

По воли случая, именно в том месте нашёл свою обитель пульт дистанционного управления от гордости Лины и Майи — новенькой плазмы «Samsung» диагональю пятьдесят дюймов.

— Я представляю вам обвинителя, который знает о моде все и даже немного больше, — верещал откуда-то взявшийся в комнате незнакомец в ярко-красном костюме и с синим шарфом, обмотанным вокруг шеи.

Султан в ужасе закрыл глаза руками, боясь взглянуть на незваного гостя. Сквозь пальцы он заметил, что тот наглец глаз с него не сводит, тщедушно улыбаясь и подмигивая.

— Эвелину Хромченко! — как приговор зачитал мужчина в красном.

Мурад застыл от ужаса, ожидая самого худшего.

— Добрый день, дамы и господа! — послышался незнакомый, но приятный и очень даже дружелюбный женский голос.

Султан убрал руки с глаз. На него смотрела симпатичная блондинка, так же во весь рот улыбаясь и раскланиваясь. Но что это значит? Как такое может быть? — не сводил Мурад глаз с телевизора. Как эти люди оказались в странном чёрном ящике. Снова происки шайтана? Голова шла кругом, казалось, ещё немного, и султан лишится чувств. Глубоко вздохнув и набравшись смелости, он привстал с кресла, решив выяснить это. Но вся решимость испарилась в один миг, как только блондинка исчезла, и появился вновь незнакомец в красном, больше отталкивающий, чем притягивающий. Мурад вновь сел на место. В это самое время исчезли и прекрасная дива, и незнакомый мужчина.

Вместо них сначала появилось облако пыли, затем послышался шум копыт, приближающийся всё ближе и ближе. Мурад напрягся, всматриваясь в то самое облако. И вдруг один за другим на него мчались вооруженные мечами всадники с грозными криками и свистом.

— Ааааа! — доносилось из динамиков «Samsungа».

— Ааааа! — вторил султан.

Поднявшись с места, он, не раздумывая, схватил подушку с кресла — первое, что попалось ему под руку, и бросился на неприятеля. Удара тяжёлой подушкой, надо думать, плазма не выдержала, упав с полки навзничь, потянув за собой и шнур из розетки.

Мурад, ошарашенный, бросился в ванную комнату, забился в угол и накрылся Лининым халатом…

Глава пятая. Зависть

— Привет! — Настя ступила на порог женской раздевалки для персонала магазина.

— Здорово! — поприветствовала её молоденькая симпатичная брюнетка, застегивающая последнюю пуговицу форменного жакета, на бэйджике которого красовалось имя, воспетое Пушкиным в знаменитой поэме, «Людмила». — Ты сегодня поздно.

— Да, на автобус опоздала, — пожаловалась Настя.

— Поторопись! Мымра уже здесь. Рвёт и мечет с самого утра.

— Критические дни? — усмехнулась Настя.

— Кто её знает, — пожала Люська плечами. — Настроение ни к чёрту — это факт. Светку Тропину домой отправила.

— Да ладно!

— Отвечаю!

— Чего так?

— Сказала, перегаром прёт.

— Ну, вообще.

— А Светка, у неё же днюха вчера была. В клубе всю ночь тусили. Прикинь.

— Ужас какой.

— Ну и я про то же! Поэтому говорю, поторопись, — кивнула Люська подруге, развалившейся на стуле в раздевалке.

Настя встала с места, открыла небольшой железный шкафчик, достала вешалку с формой, сняла свой цветастый сарафан, поменяв вещи местами. Через пять минут она уже улыбалась первым посетителям «рая для женщин» натянутой улыбкой в тридцать два зуба, предлагая свою помощь в выборе туалетной воды для возлюбленного, впаривая им по науськиванию той самой Мымры (то бишь администратора зала Веры) самый дорогой товар.

— Чего случилось? — улучив момент, когда довольная выбором покупательница намылилась к кассе, Люська подошла к Насте. — На тебе лица нет!

— Да, как всегда, с матерью поругалась.

— Чего на этот раз?

— Да как обычно, — отмахнулась Настя. — Так хочется послать все к чертям и свалить куда подальше!

— Так в чем проблема? У тебя когда отпуск? Через две недели?

— Я тебя умоляю, Люсь. На какие шиши? — развела Настя руками.

— А этот твой Смурной? Может, свозит?

— Он-то, может, и свозит. Только он у меня знаешь где? — поднесла руку к горлу девушка.

— Чего? Совсем никак?

— Да не могу! Тошнит от одного его вида!

— Но он же тебя любит.

— Любит? Да где она любовь-то? Ты сама-то хоть веришь, во что говоришь?

— А ты нет?

— Ну, вот ты, Люська, второй раз замуж вышла. Чего так? Первый раз любви не хватило?

— Здесь другое.

— Ладно, забей! — махнула девушка рукой. — Отчим знаешь, что отчудил?

— Ну?

— Заявил, что болен, и скоро помрёт.

— Какой кошмар!

— Да фиг с ним! Самое главное — всё оставил своей ненаглядной доченьке Ангелине.

— Да иди ты!

— Ты прикинь? И дачу. И квартиру.

— А вы куда? Под мост? — сочувственно спросила Люська.

— Нет. Конечно, оговорил в завещании, что мы с матерью до последнего своего дня можем проживать в квартире.

— Ну?

— Ты прикинь? — Настя задыхалась от злости. — Проживалки, блин!

— Да. Хорошее дело, — посочувствовала подруга.

— Если бы ты знала, Люська, как я её ненавижу! — руки Насти сжались в кулаки. — Такая вся белая и пушистая. Но всё это маска, не иначе.

— Так! — в зале в позе «руки в брюки» появилась худощавая брюнетка, лет тридцати пяти, с зализанными, убранными в пучок волосами и с ярким макияжем — та самая Мымра, а по совместительству администратор зала Вера. — О чём базар?

— Простите, Вера Семеновна, — девушки виновато закивали.

— Быстро по местам! — кричала та. — В зале посетители! Вы совсем обнаглели? Хотите с работы вылететь?

— Извините, Вера Семеновна, — продолжали те стелиться. — Больше такого не повторится.

— Я надеюсь, — отведя душу, брюнетка последовала за девушками в зал магазина.

* * *

Ангелина посмотрела на часы — семь вечера, а она не успела с контрактом, несмотря на то, что пожертвовала своим обеденным перерывом, и не меньше часа своего драгоценного времени потеряла, отбиваясь от назойливого Самохина, который, не смирившись с отставкой, целый день ей проходу не давал. Если бы не крайние обстоятельства в виде неожиданно свалившегося на неё османского султана, она бы задержалась на работе на час — два, не привыкать. Но мысль, что человек, абсолютно оторванный от современной реальности, находится взаперти в её квартире, причем голодный, не давала ей покоя.

Самохин перед тем, как покинуть рабочее место, заглянул в её кабинет и со словами «Ангелина Павловна, очень хотелось бы обсудить с вами одно важное дело! Как? Вы уже уходите? Тогда подожду вас возле машины» поспешил удалиться подальше с глаз секретарши Аллочки, так и пожирающей глазами последнего.

Ангелина поняла, что это не конец, и придется сегодня еще раз увидеть наглую физиономию Игоря. Желательно бы потратить на неприятную беседу как минимум времени, так как ей нужно было успеть заскочить в супермаркет. И так, судя по всему, сегодняшнюю ночь ей предстоит провести в обнимку с контрактом.

Лина встала из-за стола, собрала в одну стопку бумаги, сунула в сумку и, напоследок пробежав глазами по своему рабочему месту, убедившись, что ничего не забыла, направилась к двери.

— Алла, турки так и не звонили сегодня?

— Нет, Ангелина Павловна. Иначе я соединила бы вас.

— Да, да, конечно, — уже на ходу бросила Лина. — Вы домой не собираетесь? Рабочий день закончился, — посмотрела она на часы.

— Нужно разобрать кое-какие бумаги, — улыбнулась секретарша. — Потом домой.

— Ну, тогда до завтра, — сказала Лина и хлопнула входной дверью.

Выйдя в коридор, направилась к лифту. Народу практически не было. Ведь все работники компании отличаются пунктуальностью. По окончании рабочего дня, через пять минут в офисе уже никого не найдёшь. Как и сейчас. Ангелина вновь вспомнила о своем запертом постояльце, невольно улыбнувшись. Улыбка исчезла, как только подумала о предстоящей беседе с Самохиным. Больше всего девушка боялась того, что не устоит перед чарами своего возлюбленного и, несмотря на обещание, данное самой себе — больше никаких отношений с Игорем, растает, как только тот коснётся губами её шеи или того хуже — мочки уха.

Увидев возле лифта толпу припозднившихся коллег, Лина ускорила шаг, так как это значило одно — лифт скоро должен был подъехать. Но не успела. Уже через секунду вся толпа испарилась за дверями лифта.

— Чёрт! Только не это! — вырвалось у девушки.

Ждать лифта придется теперь долго. Несмотря на то, что он не единственный в их крыле, в час пик не уедешь.

Ангелина облокотилась о стену и задумалась.

Думать долго не пришлось — на удивление девушки, лифт вернулся довольно быстро.

Через пять минут она уже подходила к своей машине, ожидающей её, как верный преданный конь, в том месте, где она припарковалась. Так и есть. Самохин тоже ожидал. Облокотившись на капот своего «Лексуса», он улыбался во весь рот, сверкая отбеленными зубами. Лина, увидев его, остановилась на минуту, затем, глубоко вздохнув, продолжила шаг.

— Так что ты хотел обсудить со мной? — не смотря в глаза своему начальнику, как можно безразличнее спросила она.

Тот оглянулся по сторонам, убедившись, что на парковке людей кроме них нет: все давно отчалили, осталось лишь несколько машин отъявленных трудоголиков, схватил Лину за руку, открыл заднюю дверцу автомобиля и попытался её туда затащить.

— Ты в своем уме? — сопротивлялась Лина.

— Садись, говорю, — не сдавался Самохин, заталкивая внутрь сопротивляющуюся девушку. Силы были не равны, и вскоре дверца машины захлопнулась, после того, как и её хозяин оказался на заднем пассажирском сидении.

— А если кто увидит? — испуганно произнесла Лина.

— Мне все равно, — лицо красавчика было в пяти сантиметрах от ее лица. — Ты думаешь, о нас никто не знает? Ха-ха-ха. Ты будто на Луне живешь.

— А если меня уволят?

— За что? За то, что спишь с начальником? — усмехнулся он. — Я тебе умоляю. Если бы за это увольняли, кто бы тогда работал? — лицо Самохина с завидной скоростью приближалось.

Ангелина вдохнула аромат его парфюма, манящий и возбуждающий и явно не из «Летауля». У неё затряслись колени. И вот она уже чувствовала мятный запах освежителя для рта, которым Игорь успел воспользоваться до её появления на парковке. У Лины помутнело в глазах, как только она ощутила тепло мягких губ Самохина на своей шее.

— А если кто увидит? — повторила девушка.

— Расслабься, у меня тонировка, — ответил тот, не отрывая своих губ от ее нежной кожи.

Через секунду рука искусителя уже орудовала у Лины под платьем.

Девушка на секунду впала в забытье. Но вовремя одумалась. Она отскочила от Игоря в сторону.

— Руки убери!

— Что? Что не так? — отпрянул от неё Игорь. — Ты не хочешь меня? Или все злишься из-за поездки в Стамбул? — пытался он угадать неожиданную холодность девушки.

— Я просто не хочу.

— Но в чем причина? — не мог понять Игорь.

— Я хочу просто уйти, — отвернулась девушка от своего собеседника.

Игорь попробовал ещё раз убедить Лину или себя в своей полной неотразимости, развернул её лицо обеими руками и, вытянув губы для поцелуя, потянулся к ней.

Но Ангелина не собиралась сдаваться. Она не ответила на поцелуй Игоря, напротив, сморщилась так, будто перед ней разрезанный лимон.

— Да что не так? Прости! Ну, да, дурак был! Но теперь все будет по-другому! — обещающе закивал Самохин. — Поехали в мотель!

Лина колебалась. С одной стороны, в ней все так и кипело. И в ту самую минуту она сама была готова броситься на Игоря. Но, с другой, приходящий иногда в себя разум останавливал…

— Прости, мне правда некогда! — с этими словами Ангелина открыла дверцу со своей стороны и вышла из машины, оставив мачо-неудачника в полном одиночестве.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — со злостью бил он кулаком о сиденье напротив, не в состоянии смириться с тем, что его снова кинули.

Самохин, пребывающий в состоянии полного непонимания, выскочил из машины и подбежал к уже отъезжающему автомобилю Лины, бросившись прямо под колеса. Девушка затормозила. Стекло водительского окна поползло вниз.

— Скажи, у тебя кто-то появился? — угрожающим голосом, тяжело дыша, спросил Самохин.

— Извини, — спокойно улыбнулась Лина, — контракт, — и вновь нажала на педаль газа.

* * *

Накупив две телеги продуктов, одних только питьевых йогуртов две коробки, Ангелина пыталась все это засунуть в багажник. Наконец справившись с задачей, она хлопнула дверью багажника и, потерев друг о друга ладони, села за руль. Вытянув шею, посмотрела в лобовое стекло. Окна на двенадцатом этаже единственного семнадцатиэтажного дома в их районе, были прекрасно видны. Как там ее постоялец, интересно? Ангелина улыбнулась и завела машину.

Девушке сегодня впервые повезло. Было свободно парковочное место аккурат рядом с подъездом. Но вот с пакетами пришлось повозиться. Благо под конец этой сложной работы появился сосед с одиннадцатого этажа, предложивший как истинный джентельмен свои услуги, от которых Ангелина не могла отказаться. Вместе с Геннадием Петровичем, так, оказалось, зовут соседа снизу, они благополучно доставили продукты к пункту назначения, а заодно и познакомились. А что, лифт — самое что ни на есть подходящее место для знакомства. Бывший моряк, а ныне охранник в банке неподалёку Геннадий Петрович успел поведать девушке о своей нелегкой жизни, а также пожаловаться на то, что вернувшись с ночной смены, хотел выспаться. Но не тут-то было — в квартире сверху, то бишь ее, все утро что-то громыхало и падало.

Сердце Лины застучало сильнее. Точно что-то случилось. И как она могла оставить одного человека, абсолютно не приспособленного к современной жизни. Это всё равно, что двухлетнего ребенка запереть дома.

С трудом отделавшись от надоедливого пенсионера-соседа, Ангелина поспешила домой. Открыла ключом дверь, вошла внутрь — гробовая тишина.

— Эй, есть кто-нибудь живой? — с улыбкой на лице, но с замиранием сердца спросила девушка.

В ответ — ничего.

— Эй, высочество, ты где? — Ангелина оставила пакеты в коридоре, заперла дверь, стащила туфли с ног и не цыпочках направилась в комнату.

— Эй, высочество!

И тут девушку охватил тихий ужас, едва она переступила порог комнаты — кругом был бардак и беспорядок.

— О нет! Только не телевизор! — Ангелина бросилась к валявшейся рядом с полкой плазме, аккуратно поставила на место, осмотрела — вроде бы, повреждений нет.

— Высочество, я тебя прибью! — девушка сжала ладони в кулаки. — Ты знаешь, сколько я отдала за этот телек!

Лина воткнула шнур в розетку, нажала кнопку пульта.

— Слава богу! — вздох облегчения вырвался из груди.

Поправив подушки на диване, она продолжила поиски.

— Ну, что? Так и будем играть в прятки? Хорош прикалываться, выходи!

Ангелина отдернула шторы — никого. Открыла дверцу шкафа — пусто.

Села на диван, еще раз осмотрела комнату. И вдруг вздрогнула — в кармане задребезжал сотовый.

— Алё! — почти крикнула Лина.

— Привет, подруга! — Майя, судя по заплетавшемуся языку, была уже навеселе.

— Привет, — уже спокойнее ответила Лина.

— Ты чего такая нервная? Случилось чего?

— Да, нет. Ты меня испугала. Не ожидала звонка и все.

— Не ожидала? А чем это ты там занимаешься? — на другом конце провода звучала громкая музыка, и было ужасно шумно.

— С работы только пришла. Устала, как собака. Кое-что потеряла. Вот, ищу теперь.

— Ну, удачного поиска. А мы тут так круто отрываемся! — пыталась Майя перекричать музыку.

— Очень рада за тебя, — Лина прошла в кухню, отодвинула занавеску — никого. Заглянула за холодильник. Потом открыла дверцу и осмотрела все внутри.

— Алё, Линусик, ты мне слышишь? Але. Але. Ты пропадаешь.

— Прости. Я слушаю. Задумалась.

— Слушай, тут так клево! Такой классный отель. Пять звезд, все включено. Я просто балдею. Мы с Аликом весь день на пляже провалялись. Ты бы видела, как я загорела — шоколадка. Приеду — офигеешь.

— Здорово, рада за тебя, — равнодушным голосом произнесла Лина, заглянув под кухонный уголок. И там — никого.

— Але! Але! Блин, да что за связь, е мое! Вай фай называется в пятизвездочном отеле. Лина, ты меня слышишь?

— Да, слышу я тебя прекрасно. Чего кричишь? — Ангелина убрала телефон подальше от уха.

— Мы сегодня и на банане катались, — продолжала Майя хвастаться. — Ой, все не могу говорить, Алик зовет. Мы на ужин. Потом наберу тебе в скайпе. Пока.

— Пока, пока, — Лина положила телефон на стол и присела на край стула.

— Да, куда же ты подевался, черт возьми? — девушка уже заволновалась.

А что если он вернулся обратно? Нет, гнала она прочь эти мысли — хоть Лина и отрицала это, но какая-то неведомая сила тянула ее к этому загадочному парню, и потерять его вот так после дня знакомства не очень-то и хотелось.

— Высочество! Ну, вылезай уже! — Лина поднялась с места и направилась в туалет — кроме унитаза никого!

В эту самую секунду в ванной комнате послышался какой-то шум. Лина прикрыла дверь в туалет и включила свет в ванной.

Картина, что предстала перед ней, была покруче Репинской.

Султан сидел на полу, прикрывшись её белым махровым халатом. Он выставил руки вперед для самообороны. Мурад выглядел испуганным и растерянным. Привыкшие к темноте глаза его заслезились от яркого света лампочки.

— Ты чего тут делаешь? — Ангелина еле сдерживала смех.

— Отдыхаю, — выдал султан.

— Я вижу, что отдыхаешь. Тебе там удобно? — лицо девушки все же расплылось в улыбке.

— Удобно, — Мурад старался держать лицо.

— Ладно, поднимайся, — Лина протянула ему руку. — Ты что? Плачешь? — заметила она появившиеся не по его воли слезинки.

— Плачешь? Ты в своем ли уме, девка? — повелитель с усмешкой взглянул на протягиваемую ему руку, шмыгнул носом и поднялся сам, не воспользовавшись предложенной ему помощью. — Гоже ли плакать падишаху?! — отряхнул он длинное платье, поправил головной убор и, убрав руки за спину, как обычно, задрал вверх подбородок.

— Ну, да, ну, да, — с иронией ответила Лина, бросив взгляд на спортивный костюм, оставшийся на полу в углу.

Мурад поймал ее взгляд.

— Почему ты не переоделся?

— Мне так удобнее, — не дал он девушке договорить.

Лина скрестила руки перед грудью и подошла к нему вплотную. Тот отпрыгнул в сторону.

— Что ты делаешь, неблагодарная?

— Это я-то неблагодарная? — передразнила его Лина, продолжая шаг.

Вскоре Мурад оказался в тупике, прижатым к стене. Лина приблизилась к нему.

— Ты так и не помылся, — уловила она запах. — Значит, так, высочество, даю тебе десять минут для водных процедур. Пока буду разбирать пакеты и стряпать ужин. От тебя должен исходить запах лаванды, — кивнула она в сторону фиолетового пузырька, красовавшегося на полке в углу ванной комнаты, — а не горного ишака. Ты меня понял? — закончила девушка.

Лицо султана вытягивалось на глазах.

— Ты смеешь дерзить мне, смердова дочь? — голос его был писклявым.

— Как ты сказал? — Лина поморщилась, облокотилась одной рукой на стену ванной, а вторую поднесла прямо к носу повелителя, погрозив тому указательным пальцем. — Султаном ты будешь у себя во дворце. А пока ты в моей квартире. Намек ясен?

Лицо Лины при этом было в пяти сантиметрах от лица Мурада. Девушка даже слышала, как бьется его сердце. И видела, как еще больше округляются глаза ее заложника. Вновь улыбка проскользнула по лицу.

— Как кран включать, помнишь? — продолжала она издеваться, не сходя с места. — Или показать еще раз?

Султан покачал головой, все так же боясь даже вздохнуть.

— Тогда вперед и с песней! — девушка, не сводя глаз с обезумевшего от такой дерзости падишаха, попятилась к двери.

— Только не запирайся! — крикнула она уже в коридоре. — А то потом слесаря вызвать придется.

— А что, если кто-то зайдет? Я слышал, как ты говорила с кем-то. Ты явилась не одна?

— Ох, боже ж ты мой! Это телефон. Звонила Майка — моя подруга. Ты мыться будешь или болтать? — терпению Лины пришел конец.

— А… если ты зайдешь?

Лина усмехнулась.

— Да, высокого ты о себе мнения. Да чего я там не видела? У тебя задница позолочена что ли? — ответила она и хлопнула дверью.

И занялась пакетами, перенося последние по одному из коридора к холодильнику. Проходя мимо ванной комнаты, Лина приложила ухо к двери. Слышался шум воды. И вдруг — грохот, треск, звук рвущейся занавески и душераздирающий крик.

— Эй, ты как? В порядке? — постучала она в дверь.

В ответ — молчок.

— Эй, высочество, ты живой? — Лина заволновалась.

— Всё в порядке, — раздалось из ванной вместе с чуть слышным стоном. — Я не подозревал, что эта купель такая скользкая.

Ангелина вновь улыбнулась.

Освободив коридор от пакетов, она открыла дверь холодильника, и все их содержимое плавно перекочевало в чудо-изобретение человечества, набив его до отказа. Только литровая бутылка «Колы» никак не хотела влезать. Куда только Лина не пыталась её пристроить. Наконец плюнув на все это, она открыла дверцу морозилки и сунула «Колу» туда.

— Полежи-ка пока здесь.

Все это время из ванной периодически раздавался грохот, треск, крик.

— Блин, всю ванну мне разнесет, — покачала Лина головой.

И тут увидела пузырьки в кастрюле, оставленной ей на плите.

— Отлично, — потерла она ладони, вновь открыла морозилку и зашуршала пакетом с пельменями. — Один, два, три, четыре, пять, — отчитывала девушка, бросая пельмени одну за другой в кипящую воду. — А чего там! — махнула она рукой и опрокинула всю пачку. Потом посолила, добавила пару лавровых листов и, сделав помедленнее огонь, прикрыла крышкой.

Затем, вооружившись тем самым тесаком, единственным острым в их с подругой квартире, за три минуты превратила приготовленные и намытые ярко-красный помидор и огурец-молодец в салатик, украсила полученное блюдо зеленью и поставила на середину стола.

В ту самую минуту позади нее раздался кашель. Ангелина обернулась — уголки губ стремительно поползли кверху. Правитель могучей державы стоял в арке двери, размером с саму арку. А Майкин спортивный костюм, с застегнутой наглухо молнией, обтягивал его по-настоящему крепкую мускулистую фигуру во всех необходимых местах. Правда, рукава были только до локтя, а брюки — до щиколоток. Но это мелочи жизни. Мокрые волосы султана доходили до плеч, на бородке кое-где были капли. Но это не портило впечатления о нем. Даже в таком виде падишах выглядел благородно. Прикрыв рот ладонью, он кашлянул еще раз, но сделать шаг не решался.

— Ну, чего застыл, как не родной, — дружелюбно улыбнулась девушка. — Проходи уже.

Султан, вытянувшись, убрав по обыкновению руки за спину, все такой же уверенной походкой зашагал к столу.

— Садись, — жестом Лина показала на стул.

Тот повиновался. До него дошел аромат пельменей, распространившийся уже по всей кухне. Мурад сглотнул слюну, а желудок-предатель заурчал.

— Я голоден, — оправдывался он. — Со вчерашнего дня и крошки не было во рту.

— Все понятно, — не могла Лина сдержать улыбку.

Она поставила перед носом повелителя белую пустую тарелку, вилку и села на стул напротив.

— Поешь пока салатику, — кивнула девушка на салатник. — Пельмени скоро дойдут.

Из услышанной фразы Мурад понял разве что слово «салатик». Но приступать к еде не спешил.

— Все еще думаешь, что я хочу тебя отравить? — язвила Лина.

Султан же отмалчивался, переводя взгляд то на девушку, то на салатник.

— Ну, чего не ешь?

— Подай мне ложку, девка. Не руками же я буду трапезничать.

Лина рассмеялась.

— Ну, ты странный. А это что перед тобой?

— Не хочешь ли ты сказать, что это трезубое копье зовется ложкой? — продолжал он так же осторожно разглядывать непонятный прибор.

— Ага! Это очередное чудо-изобретение человечества зовется вилкой! — Ангелина приподнялась со стула, подняла салатник и, немного наклонив его над тарелкой султана, с помощью вилки переложила салат в тарелку, обрызгав Мурада немного маслом.

Султан поморщился.

— Что у тебя за манеры?

Лина, не обращая на буку никакого внимания, продела ту же самую процедуру, только уже со своей тарелкой. Затем взяла чудо-прибор и налегла на салат. Султан ловил каждое её движение. Он робко поднял вилку со стола и, немного подержав ее над тарелкой в вертикальном положении, с силой воткнул. Какова же была радость Мурада, когда подняв вилку, он увидел на ней несколько подцепленных кусочков огурца и помидора. Губы его расползлись в улыбке. Он смотрел то на Лину, то на свою добычу.

Девушка одобрительно кивнула и подняла большой палец кверху. Султан отправил добытое в рот и зажмурился. Через минуту его тарелка была уже пуста. К этому времени готово было основное блюдо их вечера. Лина сняла кастрюлю с плиты, придерживая полотенцем за обе ручки, слила воду. Затем выложила пельмени в тарелку, бросила кусок сливочного масла, посыпала укропом и поставила перед самым носом султана. Тот вдохнул пар, исходящий из тарелки:

— Благовонье удивительное, — обрадовался он. — Как же зовется это яство?

— Ты с майонезом будешь или с кетчупом? — будто не слышала его вопроса Лина.

Она выдавила на свою тарелку сначала майонез, потом кетчуп, затем все это дело перемешала.

— Я люблю вот так, — наткнула один из пельменей на вилку, со всех сторон обмакнула его в полученном соусе и сунула под нос Мураду. — Попробуй.

Тот даже не успел среагировать, ему оставалось только прожевать, что султан и сделал с таким видом, будто дегустирует вино с десятилетней выдержкой в крутом столичном ресторане.

— Ну как?

Повелитель Османской империи, все еще тщательно пережевывая, повторил за ней, подняв большой палец кверху.

— Это яство зовется пельмени.

— Пели…

— Пель-ме-ни, — по слогам повторила Лина.

— Пель-ме-ни. Это самое вкусное яство, которое я когда-либо пробовал, — султан наткнул пельмень из своей тарелки и, макнув его в Ангелинин соус, отправил в рот, причмокивая.

— Что у тебя за манеры? — передразнила его девушка.

Она смотрела, как падишах одну за другой уплетает пельмени, орудуя вилкой так, будто всю жизнь не выпускал ее из рук. Когда тарелка опустела, он посмотрел по сторонам.

— Чего-то потерял?

— Дай же мне скорей полотенце, девка. Мне нужно утереться.

Ангелина встала со стула, сняла с крючка над раковиной полотенце и протянула падишаху. Тот аккуратно промокнул рот и, облегченно вздохнув, откинулся на спинку стула.

— Я утолил свой голод, — произнес он после небольшой паузы, — но появилась жажда. Скажи, ты принесла ту баночку с чудесным напитком?

— Чёрт! Кола! — Лина ударила себя по лбу, вспомнив про бутылку, оставленную в морозилке.

Она вынула бутылку, достала два бокала на высокой ножке и заполнила оба коричневым напитком. Один бокал поставила перед султаном.

— Ты вот это попробуй.

— Что это? — недоверчиво переспросил он, заметив, как пузыри шипят и брызгаются в разные стороны.

— Это еще одно изобретение человечества.

Султан поднял бокал, поднес к носу, поморщился.

— Ну, же!

Он сделал глоток. Икнул. Сделал второй. Потом третий.

— Ну как? — Лина еле сдерживала смех.

— Немного странное чувство, но освежает.

— Это называется «Кола», — сделала несколько глотков из своего бокала довольная девушка.

— Здесь пузыри! — восторг переполнял Мурада.

Лина улыбнулась.

— Ну, может, теперь, когда ты утолил голод и жажду, расскажешь мне, наконец, что ты делал в ванной на полу, — решила она воспользоваться прекрасным расположением духа повелителя.

Тот сразу насупился, довольная улыбка сошла с его лица, уступив место серьезному взгляду. Он встал с места, убрал руки за спину и высоко задрал подбородок.

— Тот черный большой ящик посреди твоей лачуги, — сделал паузу султан, — твоих покоев… — исправился он.

— А ты про плазму? Скажи спасибо, что не накрылась. Ты знаешь, сколько она стоит?

— Плазма?

— Ну, да, телевизор.

— Там были люди… Много людей…

— Ну, естественно. Люди, звери, растения. Там чего только нет.

— Но как такое возможно?

— Ой, точно, я уж забыла, что ты еще динозавров застал. Пойдем, покажу, — Лина допила «Колу», поставила пустой бокал на стол, схватила султана за руку и потащила в комнату.

Тот сопротивлялся:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Ты чего, правда, боишься? — заглянула Лина в его испуганные глаза. — Пойдем, говорю! Вот смотри, — уже в комнате возле телевизора продолжала она, — это пульт дистанционного управления. Нажимаешь одну кнопку — телевизор включается. Оп!

Султан в ужасе закрыл глаза ладонями и отвернулся.

— Ну, видишь, ничего страшного.

Услышав детский смех и радостные крики, Мурад сначала опустил ладони, потом развернулся сам. На экране мелькали счастливые лица детей. Кругом были игрушки и воздушные шары. Кудрявые мальчуганы и ужасно милые девчушки бегали по яркому расписному ковру, подбрасывали кверху разноцветные шарики. Детский смех не смолкал. Мурад улыбнулся.

— А вот так, — нажала Лина снова на кнопку, — оп! Выключился.

В этот миг султан вздрогнул и вцепился в руку Лины, так как запиликал ноутбук на письменном столе.

— Это скайп, — пояснила Лина, спокойно подошла к столу, подняла крышку. На экране появилось лицо блондинки.

Мурад так и застыл на месте, открыв рот и оцепенев от страха.

— Привет, Линусик, — заверещала блондинка. — Ты меня видишь?

— Да, Май, привет. Вижу, — Лина настроила экран. — Вот так еще лучше. Как вы там отдыхаете?

— Отлично! Сегодня были в рыбном ресторане. Это офигенно… — рот девушки не закрывался.

Поборов страх, вдохнув побольше воздуха, Мурад наконец сдвинулся с места и подошел поближе к письменному столу.

— Господи! — отпрыгнула от монитора Майя. — Это еще кто? — выражение лица ее резко изменилось.

— Где? Ты про кого? — Лина повернула экран в другую сторону.

— Ты не одна? У тебя парень? Вот тихоня — завела себе хахаля, а лучшей подруге — ни слова, — затараторила Майя. — Стоп. Но почему он в моем спортивном костюме?

— Извини, — оправдывалась Лина, — я потом все тебе объясню. Это не хахаль, … — Лина подбирала слова, — это мой… коллега по работе. Аркадий Яковлевич забраковал контракт, что я подготовила для турок. Так он пришел помочь с контрактом.

— Аааа, — протянула Майя, — это теперь называется «помочь с контрактом», — хихикнула она.

— Ладно, Май, нам, правда, некогда.

— Слушай, а он ничего такой, брутальный мужчина. Колись, где взяла такого горца? — не унималась подруга.

— Все, отключаюсь, — не обращала Лина на ее подколки никакого внимания. — Целую. Алику привет, — с этими словами она захлопнула и крышку ноутбука.

Развернувшись к султану и посмотрев в его глаза, полные ужаса и недоумения, Лина поняла, что от объяснения ей не отвертеться.

— Что это было? — только и смог выговорить Мурад.

— Это Майка — моя соседка по квартире и лучшая подруга по совместительству. Немного, конечно, с приветом, но очень добрый и отзывчивый человек.

— Я про этот ящик, — показывал султан на закрытый ноутбук.

— А ты про это? — Лина протянула руку к ноутбуку.

— Стой! Не открывай его, прошу.

— Но это просто ноутбук. Смотри, — Лина открывала крышку и вновь закрывала. — Видишь. Никаких шайтанов, — ехидничала она.

— Но как твоя подруга там оказалась?

— О, моя подруга сейчас очень далеко. В том месте, где должен находиться ты правда, несколько веков назад.

— Но, как такое возможно? — султан присел на край дивана, голова его кружилась от такого потока информации.

— Цивилизация не стоит на месте, — подытожила Лина. — Это называется интернет. Связь через космос. Ты можешь позвонить человеку в любую точку земного шара, можешь увидеть его на экране. А если нажать вот эту кнопочку и забить любой вопрос, ты можешь узнать все, что захочешь. В этом ящике, как ты сказал, есть ответы на любые вопросы.

Мурад взялся за голову:

— И как здесь не потерять рассудок? Вода у вас течет сама, стоит лишь повернуть рычаг. Если хочешь испить чаю, достаточно лишь коснуться его, огонь зажигается сам собой, повозки передвигаются сами, и даже летают по небу, да и живете вы почти на небесах. Люди появляются ниоткуда. У меня голова идет кругом. Как все это вынести?

— Это потому, что ты не привык, — поспешила Лина его успокоить, положив руку на плечо.

Султан вздрогнул, убрал ее руку:

— Я все еще не могу поверить, что это происходит со мной. Я будто во сне или под действием какого-то зелья. Почему именно я? — он поднялся с дивана и начал ходить по комнате туда-сюда, периодически бросая взгляд на Лину:

— Почему я переместился в это время? Почему в эту страну? И почему в твою лачугу?

— Мне и самой хотелось бы знать, — Лину его ходьба туда-сюда начинала бесить.

— Я должен что-то предпринять, — он остановился, подошел к Лине, нагнулся, взял ее за плечи, потряс. — Ты обязана мне помочь. Ты обещала сегодня узнать. Ты выполнила обещание? — с надеждой в голосе продолжал султан.

— Знаешь что, — девушка стукнула его по рукам, — я ничего тебе не должна и ничем не обязана. Это ты вломился в мою квартиру, перевернул тут все с ног на голову, нарушил мою спокойную размеренную жизнь. Бегай тут с тобой теперь сюсюкайся. Так что пардон!

— Но что мне теперь делать? — судя по голосу Мурад, казалось, готов был разрыдаться.

— Ладно, высочество, — сменила тон и Ангелина. — Давай-ка матрац в зубы и дуй на кухню. Яковлевич велел завтра с утра положить исправленный контракт ему на стол, — кивнула она на толстую пачку документов на письменном столе. — Так что ещё полночи придется работать.

— Но кроме тебя у меня никого нет. Только ты можешь мне помочь, — продолжал султан давить на жалость. — Ты должна рассказать мне, что написано в той книге, что ты прочла.

— ???

— Той, на страницах которой мой портрет.

— А ты про это? Обычная историческая книга. История Османской империи, ничего особенного.

— Я появился в твоей лачуге в тот же день, когда появилась и книга. Ведь так?

— Точно, — Лина закивала.

— Именно в тот день ты ее и прочла. Без сомнений, мое появление связано с этой таинственной книгой.

— Может быть.

— Если бы я знал вашу грамоту, я сам прочел бы ее. Ты должна мне поведать, что сказано о моем правлении империей.

— В том-то и дело, что ничего не могу поведать тебе. Книга заканчивается на июле месяце тысяча пятьсот семьдесят пятого года.

— И что все это значит?

— Думаю, должна быть вторая часть книги.

— Где ты взяла ее, отвечай! — схватил султан вновь Лину за плечи.

— Эй, высочество, не забывайся. Руки-то убери! Бабулька какая-то подарила на блошином рынке.

— Поедем сейчас же! — султан схватил Лину за руку и потащил к двери.

— Куда?

— На вшивый рынок!

— Да ты в своем уме? — Лина отцепила свою руку. — Время десять вечера. Все нормальные люди спят уже давно.

— Тогда завтра! — командным голосом настаивал султан.

— С дуба рухнул? Ты знаешь, сколько у меня работы в офисе? — крутила Лина возле виска.

— Но я должен вернуться!

— Думаешь, ты мне здесь нужен? Конечно!

— Нужно найти выход.

— Обещаю, как только появится время, буду искать выход! А сейчас, высочество, повторяю, матрац в зубы и на кухню!

Мураду ничего не оставалось делать, как смириться.

Глава шестая. Затишье перед бурей

Лина осталась в одиночестве. Она открыла папку с бумагами, но не могла сосредоточиться на работе. Мысли ее были далеки от контракта и вообще от этой комнаты. Она взяла с полки книгу, полистала ее, нашла страницу с портретом падишаха, провела пальцем по его лицу, вглядываясь в каждый сантиметр. Прочла надпись под иллюстрацией «двенадцатый султан Османской империи Мурад третий». Это без сомнения был он, тот парень, что остался в кухне. Он точно султан… Все блага цивилизации, которые казались ему чудом, ничто по сравнению с тем, что произошло с ним самим. И это не поддается никакому логическому объяснению. Это не подвластно человеческому разуму. То, что произошло, противоречит всем законам природы. Вот это настоящее чудо. Но к чему приведет это чудо? Ответить на этот вопрос Лина тоже не могла.

* * *

Размышляя о султане, Лина и не подозревала, что в ту самую минуту кто-то думает и о ней.

Самохин сидел на высоком кожаном кресле за столом своего кабинета и курил сигареты одну за другой. В дверь постучали, и на пороге появилась симпатичная невысокая, но складно сложенная молодая женщина в шелковом пеньюаре.

— Дорогой, ты скоро? — кокетливым голосом спросила она.

— Иди спать, я поработаю! — буркнул в ответ Игорь.

— Что? — девушка убрала за уши локоны длинных волос и медленным шагом направилась к Самохину.

Она нежно обняла его сзади, поцеловала в шею, затем присела на край стола прямо перед ним, выхватила сигарету, затянулась.

— Так ты работаешь? — продолжала брюнетка, сделав ударение на первом слове. — Я соскучилась, — вернула она сигарету Игорю.

— Юль, не начинай, а. Сказал же, поработаю, приду, — не обращал Игорь никакого внимания на заигрывания жены.

— Каждый вечер ты просиживаешь в своем кабинете, прикрываясь работой. А как же я? — почти кричала Юля.

— Не начинай! Тебе еще не надоели скандалы? Опять будем выяснять отношения? — попытался он успокоить жену. — Поди, налей себя коньяку, как обычно, хорошо успокаивает нервы.

— Так и сделаю, непременно, — язвила жена Игоря. — Дорогой, — вдруг вновь изменила она тон, — ты не забыл, что у папы через два дня юбилей. И мы обязаны его поздравить. Так что придется тебе пораньше уйти с работы.

— Конечно, дорогая, не волнуйся, как я мог забыть про юбилей моего дорогого тестя. Тем более не поздравить самого зам мэра — это выше всякой наглости. Так что не переживай, я обязательно буду. А сейчас иди спать. Я еще немного поработаю, с твоего позволения.

— Разумеется, любимый, — Юля встала со стола, вновь обняла мужа. — У тебя есть еще двадцать минут, пока я сделаю маску. Я жду тебя в кроватке.

— Хорошо! — буркнул Самохин.

Юля скрылась за дверью. Игорь затушил сигарету, взял полупустую пачку со стола и сжал в кулак. Потом стукнул вторым по столу, поднялся с места и покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

* * *

— Ну, все, Смурной, я пошла, — Настя поднялась с кровати, накинула на обнаженное тело плед, протянула руку к стулу, зацепила пальцем свою одежду и направилась к ванной комнате.

Раздался шум воды. Через некоторое время девушка все в том же цветастом сарафане, в котором с утра отправилась на работу, предстала перед парнем.

— Прекрати звать меня Смурной! — обиженно произнес он, прикурив.

— Тебя так все зовут, — спокойно ответила Настя.

— Но ты — не все. И меня зовут Толя.

— И чего?

— Мне не нравится, когда ты так меня называешь!

— Да ты с ума что ли сошел? — засмеялась Настя. — Я тебя всю жизнь так зову. Никогда не обижался. А тут чего случилось?

Смурной затушил сигарету, вскочил с места и, обняв девушку, начал покрывать ее шею поцелуями.

— Да, пусти ты! — пыталась та освободиться из его объятий. — Ты чего творишь? Оденься хоть.

Но парень и не думал сдаваться. Он еще крепче сжал руки, так, что Насте стало трудно дышать.

— Смурной, ты совсем что ли? — зло прокричала она. — Пусти, говорю!

— Я сделаю, все что захочешь! Только не уходи! Останься! — как заведенный повторял парень.

— Придурок, блин! — Насте удалось вырваться. — Если еще раз так сделаешь, клянусь, тебе не поздоровиться.

— Ладно, прости. Извини меня, — Смурной схватил простыню с кровати, накинул ее на себя. — Ты же знаешь, что я готов на все ради тебя.

Настя окинула его взглядом. Типичный гопник: худой, немного сутулый, бритая голова, оттопыренные уши. И что он может в этой жизни?

— Я жизнь ради тебя отдам, — продолжал Смурной.

— А чужую?

— Что? — не понял парень.

— Чужую жизнь забрать сможешь?

— В каком смысле?

— Убить человека ради меня?

* * *

— Я пришла, — стягивая туфли у двери в коридоре, как обычно, крикнула Настя.

— Ты сегодня поздно, — из кухни вышла мать в том же заляпанном переднике, в котором провожала девушку, и направилась к дочке. Попыталась ее обнять, Настя скупо ответила на ее объятья.

— От тебя котлетами несет, — поморщилась она.

— Приготовила на ужин. Мой руки и садись за стол.

— Я не хочу есть, — буркнула та в ответ и прошла в свою комнату.

Через минуту туда пришла и мать. Присела на край кровати.

Настя не обратила на нее никакого внимания, села за стол, включила компьютер.

— Дочка, ты знаешь, отец так и не решился рассказать Лине про болезнь. Не хочет ее расстраивать, ведь у нее кроме него никого не осталось. Я имею в виду из родственников, — уточнила мать, — мы ведь, конечно, никогда ее не оставим.

— Мама, я тебя умоляю, — Настя оторвалась от компьютера и посмотрела матери в глаза. — Спустись уже с небес. Как только этот старый пердун отдаст богу душу, Линочка твоя выкинет нас из дома: и тебя, и меня.

— Не смей так говорить об отце! — мать влепила ей пощечину.

Девушка схватилась за щеку и, рявкнув, вновь повернулась к компьютеру.

— Прости, дочка, — мать попыталась загладить вину. — Я не хотела, — она встала с места, подошла сзади к Насте, обняла ее и заплакала.

— Ладно, мам, прекрати уже рыдать!

Но женщина, казалось, ее не слышала.

— Я устала так жить, — закатила и Настя истерику. — Я тоже хочу отдельную квартиру. Может, тогда хоть парня нормального найду. Хотя бы кто-нибудь на квартиру позарится, если уж я никого не интересую.

— Зачем ты так говоришь, дочка?

— А что я не права? Мне скоро тридцатник! И что я имею? Я тоже хочу машину. Мне надоело на метро таскаться.

— Но папа же предлагал купить у дяди Васи.

— Что? Раздолбанную девятку? — разошлась девушка. — Это, по-твоему, машина?

— Но не надо так. Успокойся!

— Я хочу нормального парня, понимаешь? Богатого и красивого!

— Но ведь Толик так тебя любит. Еще со школы.

— Смурной? Мама, я тебя умоляю. Это он нормальный парень? Этот придурок?

— Зачем ты так? Ведь где этих красивых-то и богатых-то найдешь? Ведь на всех все равно не хватит, — продолжала Ольга Николаевна всхлипывать.

— А я не все! Понимаешь? — Настя не могла остановиться.

— Ладно, ладно, успокойся.

— Да пошло все к черту!

— Ты лучше помоги мне, — женщина вытерла слезы передником и продолжила: — я насчет подарка отцу на день рождения.

— Это зачем?

— Как зачем? День рождения ведь. Отец всегда мечтал о велосипеде. Я присмотрела один в магазине. Продавщица сказала, что самая последняя модель, весь такой навороченный. Но он стоит тридцать тысяч.

Настя оторвалась вновь от компьютера и просто поедала мать глазами.

— Так вот, — продолжала Ольга Николаевна. — У меня есть кое-какие накопления. Так, откладывала на черный день. Но не хватает немного. Ты не могла бы добавить.

— Что? — глаза Насти становились все шире и шире с каждым словом матери.

— Пять тысяч всего, — полушепотом произнесла женщина.

— Да ты в своем уме? — Настя встала со стула и покрутила возле виска. — Тридцать тысяч отдать за велосипед?

— Ну, так день рождения ведь.

— Зачем ему велосипед на том свете? — кричала Настя.

— Тише! Тише! Отец услышит.

— Да пусть слушает! Мне все равно! Это значит, когда я просила тебя добавить мне на полушубок, ты отказала. Сказала, что денег нет. А этому хрычу хочешь купить велик за тридцать тысяч? — не унималась Настя.

— Может, все еще обойдется! — вздохнула Ольга Николаевна.

* * *

Работая с бумагами, Ангелина не заметила, как уснула тут же, за письменным столом.

Разбудил ее яркий луч солнца, который нашел-таки щелку в накрепко задернутых шторах и спешил сообщить Лине о том, что начался уже новый день. Зазвенел будильник. Девушка открыла глаза, протянула руку — да здравствует тишина. Лина потянулась пару раз, зевнула и на автомате побрела в кухню — за глотком энергетика под названием «кофе».

Храп, доносившийся из кухни, был слышен, наверное, не только в квартире, но и по всей лестничной клетке. Лина открыла дверь. Султан распластался на полу рядом с матрацем, зажав одеяло между ног, которые располагались на подушке, голова же была возле холодильника. От храпа дрожали окна. Лина невольно улыбнулась, не поленилась сходить за будильником и, покрутив кнопку завода, поставила его к самому уху султана.

— Эй, высочество, пора вставать!

В это время раздался звон будильника.

— Ааааа! — с криками падишах вскочил с места и заметался по кухне с воплями. — Что? Кто здесь?

Ангелина закатилась громким раскатистым смехом. И тому была причина. Достаточно было только взглянуть на «высочество» — волосы торчали в разные стороны, лицо было помятым, глаза полузакрытыми.

— Что ты делаешь? — он был в недоумении.

— Ладно, не сердись, — махнула девушка рукой, — видок у тебя, конечно!

— Я не смог спать этой ночью, — встал он, как всегда, в свою любимую позу.

— Ага! — усмехнулась девушка. — Я заметила, как ты не мог спать. Окна у соседей дрожали.

— В моих покоях ложе как вся твоя лачуга! — произнес он гордо.

— Ну, уж извините! — поклонилась Лина. — Ладно, пойдем! — вышла она из кухни, поманив султана.

— Куда? — удивился тот.

— Узнаешь.

Лина вошла в ванную комнату, Мурад прошмыгнул вслед за ней. Девушка порылась в полке мойдодыра и вытащила запечатанную новенькую зубную щетку. Она потянула зубами за упаковку, освободила щетку и протянула султану.

— Что это? — повертел он в руке незнакомый предмет.

— Зубная щетка.

— Зачем она мне?

— Не знаю, как у вас, но у нас самое главное — гигиена. Везде и во всем.

— Ги-ги-е-на? — по слогам переспросил Мурад.

— Ага. Итак, начнем чистить зубы.

— Как чистить? Зачем?

— Чтобы не стучать вставной челюстью, как баба Галя, и чтобы изо рта приятно пахло свежестью, а не клопами. Значит так, смотри и учись, — Лина налила в стакан воды, поставила на раковину, — это запивать, — пояснила она. Затем выдавила на щетку падишаха зубную пасту. — Быстрыми движениями водишь туда-сюда, из стороны — в сторону, сверху — вниз и наоборот. Понял?

Лицо султана вытягивалось с каждым словом Лины. Он одобрительно кивнул.

В это время зазвонил домашний телефон. Лина всучила в руки Мураду щетку с пастой и поспешила в комнату.

— Продолжай сам. Я сейчас.

* * *

— Але, я слушаю.

— Ангелина, дочка, это папа.

— Да, пап, привет. Ты куда пропал? Второй день не могу до тебя дозвониться. Почему трубку не берешь?

— Извини. Не видел. Оставил телефон дома.

— Зачем тебе сотовый, если он у тебя постоянно дома лежит?

— Ладно, не сердись, — попытался отец успокоить Лину.

— Я не сержусь. Просто, действительно, волновалась за тебя.

— Обещаю измениться. Как у тебя дела? Как на работе?

— Все хорошо, пап.

— Ты не забыла про мой день рождения, надеюсь?

— Конечно, нет! — стукнула Лина себя в ту самую минуту по лбу. Она помнила о дне рождении отца всю неделю, но в связи с последними событиями в своей жизни — это совсем вылетело у нее из головы.

— Я жду тебя у нас дома послезавтра.

— Ты уверен? Может, лучше как всегда, в кафе посидим.

— Нет. На этот раз я хочу дома. Все вместе.

— Не думаю, что Насте это понравится.

— Не волнуйся, я поговорил с ней. Она тоже хочет, чтобы ты пришла домой, — взволнованным голосом продолжал отец.

— Хорошо, пап, я приду.

— И было бы неплохо, если бы ты пришла не одна.

— В смысле?

— Настя обмолвилась тут, что у тебя есть парень. Это правда? — с надеждой в голосе спросил отец.

— Ну, да, — слукавила Лина.

— Я хочу с ним познакомиться. Можешь прийти вместе с ним.

— Я подумаю, пап, хорошо.

— Тогда до встречи!

— Пока! — Лина положила трубку. — Чёрт! Настя! Кто тебя за язык тянул? Только этого мне еще не хватало — подумала она вслух и поспешила вернуться к гигиене.

* * *

— Ты чего творишь? — закричала Ангелина, лишь ступив на порог ванной комнаты.

Султан выдавливал на щетку остатки зубной пасты. И совсем недавно начатый тюбик был почти пуст. Лина так и застыла в дверях. Мурад же с гордым видом поднес щетку ко рту, два раза провел по зубам, затем налил целый стакан воды и выпил вместе с пастой.

Лина оторопела.

— Ты чего? Съел целый тюбик пасты? — она отняла у него щетку.

— А что? Разве я сделал что-то не так?

— Высочество, я тебе пасту дала зубы чистить, а не есть.

— Ты же сама дала бокал и сказала, что нужно запить. Это снедь, что в баночке, хоть и сладкая, но очень ядреная, пуще твоего утреннего напитка, даже глаза щиплет.

— Её нельзя есть. Запить водой и выплюнуть.

— Куда?

— В раковину. Не на пол же! — Лина еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Что же со мной теперь будет? — не на шутку испугался Мурад.

— Ничего страшного. Подумаешь, тюбик пасты сожрал. Делов-то. Посидишь пару дней на толчке. И все. Благо далеко ходить не надо. Все по соседству, — лицо девушки расплылось в улыбке. — Ладно, пойдем завтракать!

— Будем снова пить горький напиток? — поинтересовался султан.

— Налью тебе чаю, не переживай.

* * *

Завтрак султану понравился не меньше вчерашнего ужина. Он с удовольствием налегал на бутерброды с любимым Ангелининым сыром «Маасдам» и с «Браунгшвейской» колбасой. Съев не меньше пяти, точно, закусил еще двумя круассанами с клубничной начинкой и сожрал полбанки вишневого варенья, привезенного Майей из деревни. Ангелина только и успевала чай наливать.

— Оффф, — закончив с завтраком Мурад, откинулся на спинку стула, погладив себя по животу. — Я утолил свой голод.

— Не сомневаюсь, — покачала Ангелина головой, за все время завтрака отправившая в рот всего один бутерброд.

— Никогда не ел ничего более вкусного, — улыбнулся султан.

* * *

— Мне пора в офис, — взглянула Лина на часы, допила кофе, встала из-за стола. — Кстати, можешь убрать со стола и помыть посуду.

Она скрылась за дверью комнаты, плотно закрыв последнюю.

— Не входи! Я переоденусь! — крикнула она султану, который по привычке поднялся с места и хотел, было, пойти за ней.

Через десять минут Ангелина уже стояла перед ним. Мурад не мог скрыть восторга, как ни старался. Кристально белая блузка с коротким рукавом и черная юбка-карандаш сидела на девушке идеально, подчеркивая все выдающиеся места в самом прямом смысле этого слова.

— Значит, так, — Лина встала в позу «руки в брюки» — соседей не пугать, бабу Галю не впускать, если проголодаешься, умоляю, даже не думай включать плиту или микроволновку. Не хватало еще только лачугу мою спалить. Пультом пользоваться уже умеешь — включи себе мультики, если скучно будет.

Мурад соглашался с каждым словом хозяйки квартиры, одобрительно кивая.

— Только не забудь, — дождался он, когда Лина, наконец, закончит свой монолог. — Ты обещала поехать на то место, где взяла книгу.

— С памятью пока еще все в порядке, — буркнула в ответ девушка и скрылась за дверью. Через секунду показалась ее голова. — Сам дверь запри. И запомни: никому не открывай и не отвечай на телефонные звонки.

— Я не умею. Как же могу? — развел Мурад руками.

— Ну, вот и отлично. Тогда, пока, — послала она султану воздушный поцелуй.

* * *

Пробок, как ни странно, снова не было. Город был на удивление пуст. Вымерли что ли все от жары? — подумала Лина. На своем стальном коне она просто долетела до работы, преодолев путь не за час, как обычно, а минут за тридцать. Парковка возле бизнес-центра была тоже полупуста. Ангелина взглянула на часы — точно, у них же сотрудники отличаются пунктуальностью, а времени до начала рабочего дня было предостаточно, можно было запросто полноценно позавтракать в соседнем здании «Макдоналдса».

Лина припарковала «Ниссан Джук» на своем любимом месте — с самого края, оттуда было удобнее всего выезжать и, выйдя из машины, уже хотела нажать кнопку блокировки. В эту самую минуту она почувствовала на своей талии крепкие мужские руки, которые развернули ее так резко, что девушка и опомниться не успела. Через секунду она лицом к лицу оказалась с тем, о ком недавно мечтала днями и ночами, но к кому в последнее время, как она сама заметила, начала остывать. Руки Самохина уверенно поползли вниз, зацепив упругую попку Лины. Игорь резким движением прижал девушку еще ближе к себе, так, что места между ними практически не осталось. Сердце Ангелины екнуло и, как бы она не хотела, мурашки пробежали по всему телу. Лина почувствовала возбуждение. Игорь прильнул влажными теплыми губами к ее тонкой шее. Но чем дольше он целовал ее, тем безразличнее ей становилось. Она уже не чувствовала той страсти внутри себя, той эйфории, что испытывала раньше. Все прошло.

— Нет, Игорь, пусти! Что ты делаешь? — оттолкнула она дрожащего от желания парня.

— Поехали прямо сейчас, — тащил он Лину за руку.

Та резким движением отдернула руку:

— Я никуда с тобой не поеду! Ты можешь это понять уже?!

— Ну, все. Хватит дуться. Я уже все понял. Правда. Обещаю, теперь все изменится! — умолял парень.

— Ничего не изменится!

— Нет, я поговорю с женой! Я обещаю!

— Даже, если и так! Уже слишком поздно!

— Что? Нет, не говори так! — Игорь дотронулся до щеки Лины.

Та вновь одернула его руку.

— Ты знаешь, я только сейчас поняла, что избавилась от тебя!

— Что?

— Да, я стою рядом и не чувствую ничего такого, что чувствовала раньше.

— Да брось, детка! — лицо Самохина скривилось. — Ты же умираешь от желания! Я же не слепой.

Лина пятилась назад, мотая головой.

— Ты же хочешь меня?! — ждал Игорь утвердительного ответа.

— Пока, Самохин! — улыбнулась Лина, развернулась в другую от парня сторону и направилась к главному входу бизнес-центра.

— Черт! Чёрт! — Игорь прыгал на месте, рвал на себе волосы, звал Ангелину, но она даже не обернулась.

— Ну, все! Я давал тебе последний шанс! — слова, брошенные вслед девушке, звучали как приговор.

Глава седьмая. Неудачный день

Ангелина поздоровалась с охранником, вошла внутрь здания. С ее лица не сходила улыбка. Вздох облегчения вырвался из груди. Совсем недавно она рыдала ночами в подушку, мечтая об Игоре, искала с ним встреч в офисе, ловила каждый его взгляд. Она ни на минуту не выпускала из рук телефона, надеясь, что он позвонит. И готова была пожертвовать чем угодно, только бы он был рядом. Но сейчас ничего не осталось. Лина избавилась от своего наваждения под названием «Игорь Самохин». После той поездки в загадочный и манящий город Стамбул изменилась ее жизнь. Лина не замечала прохожих, бросающих на нее косые взгляды, коллег, как и она добравшихся без пробок. Она не замечала никого и ничего, продолжая улыбаться. Душа ее пела, а внутри появилось чувство удовлетворения и довольства. Девушка не заметила, как лифт домчал ее до семнадцатого этажа. Она прямиком направилась к кабинету президента компании Аркадия Яковлевича. Его секретарша Инга была уже на месте.

— Инга, привет! — улыбнулась Лина. — У себя? — кивнула она на дверь кабинета.

— Доброе утро, Ангелина Павловна. Аркадий Яковлевич еще не подъехал.

— Я положу ему контракт на стол?

— Да, конечно, вы можете пройти.

Ангелина вынула из сумки папку с бумагами, прошла в кабинет и оставила папку на столе.

— Я передам Аркадию Яковлевичу, что вы приходили.

— Спасибо, Инга.

Через минуту она уже открывала дверь своего кабинета. Аллы на посту еще не было. Ангелина подошла к ее столу, взяла телефон и набрала номер.

— Алё! — ответил знакомый и, можно сказать, почти родной голос.

— Я же сказала тебе, не отвечай на телефонные звонки! Разве нет? — попыталась Лина сказать как можно строже и положила трубку.

Улыбнувшись, набрала вновь.

— Алё, — звучал тот же голос.

— Я же сказала — не бери трубку!

— А зачем тогда звонишь, смердова дочь!

Лина положила трубку и вновь расплылась в улыбке. Сотовый, дребезжащий в кармане юбки выдернул ее из сладостных мечтаний.

— Да, Ольга Николаевна, — Лина растерялась. Она давно не разговаривала с мачехой по телефону.

— Тебе звонил отец?

— Да, вчера позвонил.

— Что-то сказал? — голос мачехи показался Лине испуганным.

— Да, нет, ничего особенного. Просто поболтали. Пригласил на день рождения. И все.

— Больше ничего?

— Что-то случилось? — заволновалась уже Лина.

— Нет. Ничего. Не бери в голову. Так ты придешь? Я приготовлю твой любимый салат.

— Спасибо, Ольга Николаевна, я обязательно буду.

— Тогда, до завтра.

— До завтра.

Ангелина прошла в кабинет, отодвинула высокое кожаное кресло, уселась поудобнее, откинувшись на спинку кресла и вновь задумалась. Послышалось копошение за дверью. Раздался стук. В дверях появилась кудрявая шевелюра Аллочки.

— Уже пришли, Ангелина Павловна?

— Доброе утро, Алла. Кофе сделаете?

— Одну минуту.

Лина подняла крышку ноутбука, достала из ящика стола бумаги и погрузилась в мир цифр, контрактов и подсчетов. Точнее, собиралась погрузиться. Поняв, что мысли ее были далеки от этого, Ангелина набрала в Яндексе «Османская империя в период правления султана Мурада третьего» и уткнулась в экран.

* * *

— Ангелина Павловна, — появилась Аллочка с кофе в руках.

— Да? — подняла на нее глаза Лина, оторвавшись от чтива.

— Аркадий Яковлевич велел вам зайти.

— Прямо сейчас?

— Да, — растеряно ответила секретарша. — И он явно не в духе.

— Странно, — Ангелина захлопнула крышку ноутбука, встала с места. — Кофе потом, — и скрылась в коридоре.

* * *

— Аркадий Яковлевич, — уверенно прошла Лина в кабинет президента. — Вы хотели меня видеть?

— Садитесь, Ангелина Павловна, — указал он на стул напротив своего.

Лина повиновалась.

— Это что? Можете мне сказать? — вертел он в руках синюю папку, которую девушка несколько минут назад оставила на его столе.

— Переделанный контракт, — ответила она с той же уверенностью.

— Переделанный, говорите? — Аркадий Яковлевич постучал зубами, поправил очки на переносице.

— Ну, да. Что-то не так? Опять что-то неправильно? Но я все проверяла, — оправдывалась Лина. — Не может быть никакой ошибки.

— Ошибки? — крикнул Казарновский. — Это тот контракт, что я вернул вам вчера на доработку.

— Что? — ужас застыл на лице Лины. — Но этого не может быть! — Лина выхватила папку из рук Аркадия Яковлевича, полистала.

— Ну? — сверлил он девушку злобным взглядом.

— Но как такое возможно? — не верила Лина своим глазам.

— Я бы тоже хотел это знать, Ангелина Павловна, — качал головой президент. — Как возможно такое отношение к работе. Вы меня скоро заставите пожалеть, что я подписал приказ о назначении вас арт-директором нашей компании.

— Извините, Аркадий Яковлевич, — щеки Лины пылали. От стыда ей хотелось сквозь землю провалиться, только бы не ощущать на себе этого свирепого взгляда. — Должно быть, я оставила папку с новым контрактом дома, взяв по ошибке старый.

— Вот-вот, и я о том же, — не сводил с нее глаз президент.

— Я все исправлю, — Лина поднялась с места. — Документы скоро будут лежать у вас на столе.

— Я на это очень надеюсь, Ангелина Павловна.

* * *

— Инга, скажите, — обратилась она к секретарше, лишь только покинув кабинет Казарновского, — перед приходом Аркадия Яковлевича кто-нибудь заходил в его кабинет?

— Да, нет. Никто, — пожала плечами ничего не понимающая секретарша.

— А ты отлучалась? Хоть на минуту?

— Да, выходила в коридор на пару минут, — призналась та.

— Я так и знала.

Ангелина в гневе вылетела в коридор. Она-то была уверена на сто процентов, что старый контракт порвала еще вчера вечером и отправила в мусорную корзину. А новый положила Аркадию Яковлевичу на стол, и кто-то его подменил. Лина даже догадывалась, чьих рук это дело. Девушка была в бешенстве. Она без стука и без предупреждения ворвалась в кабинет Самохина. Игорь был на своем рабочем месте. Увидев Лину, он отодвинул кресло от стола, положил ногу на ногу и откликнулся на спинку, скрестив руки перед грудью.

— Ангелина Павловна, — с сарказмом произнес он. — Чем обязан?

— Это твоих рук дело? — Лина подошла прямо к нему.

— Вы о чем?

— О контракте, — выпалила она.

— Я вас не понимаю, — вошел Самохин в роль.

— Ты решил выставить меня полной дурочкой перед президентом, подменив документы?

— Да что вы себе позволяете? — ехидная улыбка скользнула по самонадеянному лицу Игоря. — Врываетесь в мой кабинет, обвиняете во всех смертных грехах!

— Ну, ты и урод! — буркнула Ангелина.

— Оскорбляете! — добавил Игорь.

— Я тебе этого не прощу!

— Ангелина Павловна, покиньте, пожалуйста, мое рабочее место. Иначе мне придется вызвать охрану! — губы Самохина еще больше растянулись в улыбке.

Лина еле сдерживалась, чтобы не разукрасить его симпатичное личико. Она взяла себя в руки, вдохнув поглубже, и медленно попятилась к двери, смотря Самохину прямо в глаза.

— И не забудьте закрыть за собой дверь, Ангелина Павловна, — послал он ей воздушный поцелуй.

— Вот говнюк! — вырвалось у Ангелины.

* * *

— Что-то случилось, Ангелина Павловна? — испугалась Аллочка, увидев пылающие щеки и злобный взгляд начальницы. Она работала с Линой уже давно и знала, что означает этот безумный взгляд — ничего хорошего.

— Алла, кофе и покрепче! — только и ответила Ангелина, громко хлопнув за собой дверью.

— Османская империя подождет, — Лина открыла ноутбук, вышла из Яндекса и зашла в папку с документами. — Значит, война! — разговаривала она сама с собой. — Ну что ж, Самохин, сам напросился!

* * *

Через час новый, исправленный контракт лежал на столе Казарновского.

— Вот, Ангелина Павловна, — довольно улыбался тот, пробежав договор глазами. — Совсем другое дело. Вот это я понимаю, оперативно сработано.

— Я могу идти? — все еще злилась на президента девушка, не в состоянии простить того, что он в ней усомнился. В ней, которая все делает для компании, которая, можно сказать, живет ею.

— Можете, — ответил Аркадий Яковлевич, не отрываясь от договора. — Постойте! — остановил он Ангелину уже в дверях.

— Что-то еще?

— Да, в субботу у нас ужин с нашим итальянским партнером — господином Мартинесом.

— Я поняла, — ответила Лина и продолжила шаг.

— Это не просто ужин, — вновь остановил ее Аркадий Яковлевич.

— В каком смысле не просто?

— Мы должны убедить господина Мартинеса подписать договор об открытии филиала в Питере.

— Ну, так в чем проблема?

— Вы же знаете, Ангелина, господин Мартинес против. И нам необходимо его убедить. Игорь Александрович сегодня поделился со мной замечательной идеей.

Услышав ненавистное имя, Ангелина невольно сжала пальцы в кулаки.

— Он предложил устроить семейный ужин. И я ним полностью согласен. Как вы считаете, Ангелина Павловна? — искал он одобрения в глазах Лины.

— Это интересно, — не понимала та, к чему клонит президент.

— Господин Мартинес — типичный педант. Он считает, что порядок в бизнесе возможен только, если есть порядок в личной жизни. И насколько я знаю, он за крепкие браки и семейные отношения.

— И что из этого? — уже боялась услышать ответ Ангелина.

— Господин Мартинес будет со своей супругой, я приду со своей дорогой женушкой Изольдой Дмитриевной. Самохин со своей женой Юлей, и вы приведете своего парня.

— ???

— Игорь Александрович поделился секретом, что вы уже давно встречаетесь с кем-то и дело чуть ли не к свадьбе. Вот у меня и возникла мысль. На ужине мы сообщим, что вы обручены и вскоре состоится свадьба. Мартинес размякнет. Такое радостное событие придется ему по душе, я уверен. И мы сумеем его переубедить.

— Но… — пыталась возразить Ангелина, но посмотрев на довольное лицо президента, не осмелилась этого сделать.

— Как вам моя идея? — его довольная улыбка так и выпрашивала комплимента.

— Замечательная идея, — похлопала в ладоши Лина в подтверждение своих слов.

— Что ж, Ангелина Павловна. В субботу в ресторане «Утёс».

Ангелина поклонилась и поспешила покинуть кабинет.

* * *

— Что-то вы зачастили в мой кабинет, Ангелина Павловна! — Самохин раскачивался в кресле, ожидая появления девушки.

— Это уже слишком! — с порога выкрикнула Лина. — Сначала контракт, теперь семейный ужин! Ты в своем уме?

— А что случилось? — Игорь делал вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Что это еще за ужин?

— А что? Тебе не понравилась моя идея?

— И что мне теперь делать?

— Это уже не мои проблемы, — Самохин уткнулся в экран компьютера и сделал вид, что занят делом.

Лина подошла к нему ближе, развернула его кресло и заглянула в глаза.

— Зачем ты делаешь это?

— Что именно?

— Почему ты так поступаешь со мной?

— Одно твое слово — и я передумаю, — испепелял Игорь взглядом девушку.

— Да пошел ты! — Лина развернулась и направилась к двери.

В ту самую минуту Самохин сорвался с места и, обняв ее сзади, с силой сжал руки.

— Пусти! — попыталась она вырваться, но тут же почувствовала, как руки Игоря еще сильнее сдавливают шею.

— Ты разве не помнишь, как хорошо нам было? Просто признайся, что ты хочешь этого. И все!

— Пусти меня!

— Нет! Только одно твое слово, — Игорь уже покусывал ее за мочку уха. — Может, здесь, как раньше. — Игорь отпустил ее и направился к двери. — Погоди, дверь запру.

— Ты же говорил, что только не в офисе, — усмехнулась Лина.

Самохин два раза повернул ключ в дверном замке и, поправив рукой длинную челку, медленно и уверенно направился к Лине, на ходу стаскивая с себя серый пиджак. Бросив пиджак на спинку кресла, Игорь принялся расстегивать ремень на брюках, раздевая взглядом и Лину. Та же все это время не сводила глаз с него, загадочно улыбаясь.

— Ты не поможешь мне? — самоуверенность Самохина поражала.

Лина медленно подошла к нему, и даже не дотронувшись до него, шепнула на ухо:

— Меня от тебя тошнит! — повернула ключ, открыла дверь и оставила самоуверенного наглеца в полном одиночестве.

* * *

День прошел как на иголках. Ангелина давно так не уставала. И свободно вздохнула, только взглянув на часы. До конца рабочего дня оставалось меньше двадцати минут. Девушка захлопнула крышку ноутбука и засобиралась домой, складывая в ящик стола разноцветные папки с бумагами, а разбросанные по всему столу ручки и карандаши раскладывая по местам.

Через полчаса она уже вдыхала свежий воздух возле главного входа в здание бизнес-центра. Не так давно прошел дождь. Об этом свидетельствовали не успевшие кое-где высохнуть капли на плитке тротуара. Пахло прибитой дождем пылью. Ангелине нравился такой запах. Так пахло после дождя в деревне во время самой счастливой и беззаботной поры любого человека — детства. Как жаль, что понимаем мы это только спустя годы, упуская возможность в то время в полной мере отдаться этим чувствам.

Лина осмотрелась по сторонам. Вокруг, как обычно, стояли шум и суета. Туда-сюда сновали прохожие, торопящиеся после трудового дня домой, с гулом и визгом тормозов в обе стороны по шоссе неслись машины разных марок и цветов. Но в этом огромном переполненном городе Ангелина чувствовала себя одиноко. На сердце была тоска и ноющая боль. Девушка подняла глаза кверху. Необыкновенного синего цвета небо, разбавленное кое-где белыми кляксами, напоминающими простоквашу, слепящее глаза солнце, яркий семи цветов пояс, протянутый через все небо, что было еще одним свидетельством того, что прошел дождь — все это вызывало у Ангелины зависть. Как бы ей хотелось в эту минуту стать одной из птиц и улететь отсюда далеко-далеко, туда, где нет суеты и шума, где нет людей, которые могут предать, где нет войны и людского зла. Постояв еще какое-то время в мечтаниях, Лина прошла на парковку.

Ей чего-то особенно хотелось в эту минуту, но чего именно, она не могла понять. Проезжая мимо супермаркета, Лина притормозила. Точно. Бутылка хорошего вина сейчас была бы весьма кстати. Ангелина оставила машину и вошла внутрь магазина. Вышла она оттуда, держа в обеих руках по бутылке шампанского. Увидев в холодильнике напиток аристократов, Ангелина просто не могла пройти мимо. Тем более её любимое — полусладкое «Абрау Дюрсо». Да еще и по акции.

* * *

— Почему ты так поздно? Я прождал тебя весь день. Ты не сдержала своего обещания, — прямо с порога налетел на нее Мурад.

— Слушай, высочество, не то тебя сейчас. Так что не устраивай истерик. Окей?

— Но ты мне обещала!

— Знаешь, что! Иди ты к черту со своими проблемами. Думаешь, мне своих не хватает. Ты даже не представляешь, что за день был сегодня, — Ангелина стащила туфли и, прижав сильнее к груди бутылки с шампанским, прошла на кухню.

Открыла морозилку, отправила туда шампанское и присела на край стула. Мурад ходил за ней по пятам.

— Что-то случилось? — первым нарушил он тишину.

— А ты как думаешь?

— Как я могу знать, если ты не говоришь ни слова?

— Жизнь — это такая сложная штука. Кажется, знаешь человека давно, полностью ему доверяешь, считая другом, а он оказывается полным дерьмом, — Лина тяжело вздохнула и подняла глаза на султана.

— Тебя кто-то обидел? — гневно спросил тот.

— А если и так? Что ты сделаешь с ним? Посадишь на кол?

Мурад промолчал.

— А знаешь, что? — продолжала девушка. — Давай нажремся.

— Ты хочешь трапезничать?

— Можно и так назвать! — улыбнулась Лина, наверное, первый раз за сегодняшний день.

Она поставила стул ближе к столу, поднялась на него, открыла верхнюю полку кухонного гарнитура, покопалась немного и достала два бокала для шампанского, которые стояли нетронутыми с самого нового года. Лина сдула с них пыль, передала султану:

— Поставь на стол.

Тот так и сделал, затем галантно помог девушке спуститься.

Ангелина достала из морозилки охладевшее «Абрау Дюрсо».

— Сто лет не пила шампанское. А сегодня так захотелось, — призналась она, откупоривая бутылку.

— Аааа! — вдруг отскочил Мурад в сторону вместе с пробкой, вылетевшей с сильным хлопком.

Напиток аристократов зашипел и запенился. Лина поднесла бутылку к бокалам, по очереди заполнила оба до самых краев, взяв двумя пальцами за тонкую высокую ножку, протянула султану, ожидавшему, видимо, еще одного подвоха.

— Больше не будет грохотать? — спросил тот с подозрением.

— Не боись. Больше не будет, — уголки Лининых губ поползли кверху.

— Что это? — поднес он бокал к носу и тут же поморщился — пузыри шампанского брызгали во все стороны. — Кола? — посмотрел он на Лину.

— Погоди! Давай чокнемся! — Лина ударила бокалом о бокал. Раздался звон стекла. — Чтоб у нас все было и за это нам ничего не было!

— Я не понял ни слова из твоих уст, — честно признался Мурад.

— Забей. Ты чего не пьешь?

— Сначала ты отпей из своего кубка.

— Все еще не доверяешь? — обиделась Ангелина и сделала глоток из бокала.

Султан осторожно поднес напиток богов к губам и сначала пригубил.

— Ну как?

— Щекочет нос, — улыбнулся он в ответ. — Но приятно.

— Конечно. «Абрау Дюрсо».

— Лина!

— Да.

— Я хотел, чтобы ты обучила меня грамоте, — выпалил султан на одном дыхании.

— Это зачем?

— Как называется это чудо-изобретение, откуда можно узнать все на свете?

— Ты про интернет?

— Я хочу научиться грамоте и сам все выяснить: что заставило меня перенестись из моего времени. А самое главное узнать, как вернуться обратно. Не могу же я навсегда остаться здесь.

— Идет! — пока Ангелина слушала падишаха, план созрел как-то сам собой. — Только дашь на дашь!

По округляющимся глазам Мурада, девушка поняла, что нужен перевод ее слов.

— Я помогу тебе, а ты поможешь мне, — медленно выговаривая каждое слово, пояснила Лина.

— Чем я могу помочь тебе? — удивился падишах.

— Будешь моим бой френдом! — выпалила та.

— Кем?

— Ну, парнем то есть.

— ???

— Возлюбленным, по-вашему.

Глаза Мурада округлились еще больше:

— Чтооо? Но я… Как ты… — султан сорвался с места и нервно заходил по кухне. — Я не могу…

— Слушай, высочество, да не переживай ты так, — поспешила Ангелина успокоить юношу. — Это же не по-настоящему, а понарошку, — но сердце ее, надо сказать, екнуло, когда Мурад произнес последние слова.

В глубине души она на что-то надеялась. Глупая. Кто он, а кто она? К тому же их разъединяет не одно столетие.

Собравшись с мыслями, Ангелина поведала падишаху о том, что произошло в офисе, о предстоящем ужине в субботу, о кознях Самохина, забыв упомянуть о том, что он ее бывший возлюбленный, о самодурстве президента их компании — обо всем, что её тревожило и заставляло болеть сердце.

— Хорошо, — согласился Мурад. — Я пойду с тобой на этот ужин. Но ты сдержишь свое обещание.

— Да, без базара! Давай еще по шампусику.

— У меня и так голова идет кругом, — султан хотел вырвать свой бокал из Лининых рук, но та держала крепко.

Она опрокинула бутылку и наполнила «кубок» до краев:

— Держи! — протянула Мураду. — Кружится, потому что выпил мало. Еще выпей и увидишь — будет лучше.

Султан повиновался, залпом выпив все шампанское. Он вытер рот рукавом, кривенько улыбнулся и протянул бокал Лине, открывшей рот от удивления.

— Ну, ты, высочество, даешь, — ухмылка показалась на ее лице. Ангелина вновь опрокинула бутылку, и последние капли напитка упали в протянутый бокал. — Пойду за второй, — она поднялась из-за стола, — заодно и бутербродов нарежу, ты ж, наверняка, голодный, — с жалостью в голосе бросила она взгляд на довольное, улыбающееся какой-то неестественной улыбкой лицо правителя могучей державы.

В эту самую минуту зазвонил домашний телефон. Ангелина вышла из кухни. Оказалось, просто ошиблись номером.

— Тебе бутерброды с колбасой резать или с… — не договорила девушка, так как вопрос в эту минуту был неуместен. Падишах спал как младенец, положив голову на стол. Рядом стоял пустой бокал. Улыбка не сходила с его лица даже во сне.

— Да, слабоват, — улыбнулась Лина. — Не наш человек!

Глава восьмая. Новое лицо

Ангелина уснула сразу же, как только голова ее коснулась подушки. Утром же еле открыла глаза. Будильник разрывался, а она досматривала сон. Как обычно бывает, странный и запутанный. Будто она в шелковом нежно-голубого цвета платье в пол, с закрытым полупрозрачной вуалью лицом, обвешенная ожерельями, медленной походкой идет по каменному полу дворца падишаха, по тому коридору, который видела совсем недавно в музее Топкапы в Стамбуле. За ней по обе стороны, опустив головы и осторожно ступая, следуют неизвестные женщины в не менее странной одежде. Куда она направляется, зачем — не известно. Но сердце её сильно бьется, словно в предвкушении важной и долгожданной для неё встречи.

К кому же так спешила Ангелина, она так и не узнала. Как всегда бывает, в самое неподходящее время зазвонил будильник. Лина протянула руку к журнальному столику, нажала заветную кнопку — тишина. Она посмотрела на часы — без четверти семь.

— Да провались все пропадом! — буркнула Ангелина и, накрывшись одеялом, отвернулась в противоположную от будильника сторону и вскоре засопела.

В другой раз разбудил ее телефон. Судя по рингтону, звонила Аллочка. Лина взяла трубку — так и есть. Пару раз кашлянув для убедительности, тихим больным голосом даже не краснея, навешала секретарше лапши на уши, сославшись на высокую температуру. Аллочка, вроде бы, поверила. Пожелала скорейшего выздоровления и обещала сама сообщить Аркадию Яковлевичу об ее вынужденном отсутствии сегодня.

В дверь комнаты постучали.

— Входи, — натянув до ушей одеяло, ответила Лина.

В дверях стоял сам султан собственной персоной:

— Который сейчас час? Тебе разве не нужно не работу?

— На сегодня у меня другие планы, — подмигнула ему девушка.

— Ты поведаешь мне?

— И поведаю, и покажу, — обещающе кивнула она. — Пока дуй в ванную чистить зубы. Только пасту не ешь, пожалуйста.

Как только дверь за султаном закрылась, Ангелина подошла к шкафу, распахнула. Чего бы надеть? Сегодня — особенный день, и она должна выглядеть соответствующе. Девушка одну за другой вытаскивала вещи из шкафа и вместе с вешалками прикладывала к себе. Наконец она определилась. Выбор ее пал на нежно-голубого цвета длинный сарафан на тонких бретельках, чем-то напоминающий ей то платье, что она видела во сне.

— Это то, что нужно, — улыбнулась Лина отражению в зеркале шкафа, обеими руками разглаживая складки на платье.

Она распустила забранные в пучок волосы — те светлой густой копной упали на плечи, нанесла минимум макияжа, прихватила клатч серебристого цвета и вышла в коридор. Мурад все это время ждал ее возле двери, не решаясь постучать. Лёгкий румянец пробежал по обеим щекам, стоило ему лишь увидеть девушку. Лина заметила это, немного смутилась. Султан же не знал, куда спрятать глаза. Засуетился, задергался.

— Пойдем? — кивком указала Лина на входную дверь.

— Как? — растерялся султан.

— Ногами.

— Но я не могу… — запинался он.

— Это почему же? Боишься?

Мурад тут же занял свою любимую позу:

— Я не говорил этих слов.

— Тогда в чем проблема?

— Мы… Ты… Как мы можем уйти, не отпив утреннего напитка, — пытался он перевести разговор на другую тему.

— Заедем в кафе, там выпьем кофе, — настаивала Лина, застегивая ремешки на голубых босоножках на высокой платформе. — Ну, чего стоим? Кого ждем? — выпрямилась она и потянула за ручку двери.

Падишах так и не тронулся с места.

— Сначала ответь, куда мы?

— Заедем на блошиный рынок — поищем бабульку.

Услышав это, Мурад расцвел.

— А потом я покажу тебе жизнь. Ту, которая тебе и во сне не приснится, уж поверь.

— Обожди, — сказав это, он скрылся за дверями кухни и появился через пару минут при полном параде: в своем длинном желтом атласном платье и шапке Мономаха на голове.

— Ты издеваешься? — Ангелина аж поперхнулась.

— Без своего одеяния я и шагу не ступлю, — Мурад вытянулся в струнку и убрал руки за спину.

— Да нас с тобой в полицию заберут в таком виде!

Но он и не думал сдаваться.

— Я же сказал!

— Ладно! В Майкином спортивном костюме — не лучше. Заедем в магазин, купим тебе новое одеяние.

Через некоторое время парочка стояла уже возле машины. Ангелина нажала на кнопку блокировки, открыла дверцу и прыгнула на водительское сиденье.

— Давай быстрей, чего застыл? — крикнула она султану.

Тот же, скукожившись, оглядывался по сторонам. Он выглядел испуганным.

— Ну? — Ангелина хлопнула дверью и открыла окно. — Долго ждать буду? На нас уже все смотрят. Садись быстрее, говорю.

— Ты хочешь, чтобы я сел в эту шайтанскую повозку? — продолжал тот, не трогаясь с места.

Лина вышла из машины, открыла дверцу рядом с водительским сиденьем, затолкала туда сопротивляющегося падишаха и громко хлопнула дверью. Потом вернулась на место и завела машину. Мурад забился в угол, прижался к окну и затаил дыхание. Ангелина не могла сдержать смеха. При каждом ее движении султан вздрагивал и еще сильнее прижимался.

— Ты мне так стекло вынесешь, — сквозь смех произнесла она.

— Ты смеешься, девка! — не выдержал падишах. — А если бы тебя посадили на скакуна, посмотрел я, как ты смогла его оседлать.

— Ладно, прости, — поняла свою ошибку Лина. — Только пристегнись.

— Что сделать?

— Пристегни ремень! — рявкнула она.

— Какой ремень?

Ангелина не стала объяснять, сама потянулась к ремню, при этом приблизившись к султану настолько, что почувствовала на своем лице жар его дыхания.

— Что ты делаешь? — у того даже пот на лбу выступил.

— Успокойся. Нужен ты мне больно! — хихикнула она.

Машина тронулась.

Ангелина сделала громче музыку, настроила кондиционер. Всю дорогу улыбка не сходила с лица девушки, стоило лишь взглянуть на лицо соседа справа, который периодически закрывал руками глаза. Мурад смотрел на мелькающие дома, прохожих, на встречные машины и всякий раз охал и ахал. Но с каждой минутой он и больше привыкал. К концу их не близкого пути, уже сидел в кресле, выпрямив спину, правда, держался за верхнюю ручку, не выпуская ту из рук.

— Все! Приехали! — Ангелина припарковала машину возле салона красоты с символичным названием «New face».

— Куда?

— Сейчас узнаешь.

Девушка заглушила мотор, вышла из машины, открыла пассажирскую дверцу, протянула султану руку. Тот продолжал сидеть.

— Выходить не собираешься?

— Ответь, где мы?

— Да, что ты все заладил: ответь, ответь, — терпению Лины пришел конец. — Вылазь, говорю, — она схватила султана за шиворот и вытащила из машины. — За мной! — развернулась в противоположную от него сторону и направилась к главному входу. Тот посеменил за ней.

* * *

— Линусик, привет, — стройная длинноногая блондинка, правда, не первой свежести, с сантиметровым слоем тоналки и ботексными губками тут же подскочила к Ангелине и принялась расцеловывать ее в обе щеки. — Дорогая моя, как я рада тебя видеть. Какими судьбами? Ты, вроде бы, недавно была. Хочешь поменять имидж? — не давала она и рта открыть.

Султан все это время стоял за спиной Ангелины и оглядывался по сторонам. Типичный салон красоты: светлые стены с фотографиями моделей, белый кафель на полу, ресепшн с миленькой администраторшей, кожаная красная мебель, огромное зеркало на всю стену, горшки с пальмами, журнальный столик со всеми за последний год номерами журнала «Хеллоу» и кофемашина, работающая без перерыва.

— Приветик, Кристи. Понимаешь, тут такое дело, — начала Лина, — в общем, ко мне брат троюродный приехал погостить.

— Ну? — пыталась Кристи заглянуть за спину Лины, но та всячески отвлекала ее.

— Он с севера, понимаешь?

— Ну?

— А у нас тут жарко, — не могла она подобрать слова. — Одним словом, его нужно привести в человеческий вид.

— О нет! — выкрикнул падишах. Он, наконец-то, понял специализацию данного заведения. — Не хочешь ли ты остричь мои волосы?!

Лина кивнула.

— Да ты в своем уме, девка! — тут повелитель показался из-за спины Ангелины во всей своей красе.

Так что и Кристи, и администраторша на ресепшине, и вышедшая из кабинета по окончанию какой-то процедуры незнакомая женщина лет пятидесяти, судя по одежде и брюликам на каждом пальце — постоянный клиент этого салона — все обалдели.

— Я — султан Мурад третий, правитель Османской империи! А ты хочешь лишить меня волос?!

— Не обращайте, внимания! — смутилась Ангелина. — Говорю же, с севера. Жил там среди белых медведей — одичал бедолага.

Все присутствующие в холле переглянулись. И пока Лина, схватив за руку падишаха, тащила его куда-то по коридору, судя по всему, обсуждали костюмчик последнего.

— Слушай, высочество, — начала Ангелина атаку. — У нас договор. Ты забыл? Или ты думаешь, я пойду на этот чертов ужин с таким неандертальцем. Значит так! — командным голосом продолжала она. — Ты сейчас как миленький идешь за Кристиной и делаешь все, что она скажет. Ясно? И попробуй мне пикни! Иначе не будет никакой бабульки, никакой грамоты и ничего остального. И улыбку натяни! Я и так оставлю тут за тебя половину среднестатистической зарплаты. Ты меня понял?

Султан, округлив глаза, покорно поклонился.

— Ну, вот и прекрасно!

Кристина взяла Мурада за руку и со словами «Ну, пойдем, красавчик» повела того в зал. Ангелина осталась в холле салона и не отказалась от чашки кофе, который тут же приготовила администраторша. Лина наслаждалась божественным вкусом капучино и перелистывала журналы, когда из зала вышла Кристина — ее университетская подруга, а теперь — хозяйка данного салона красоты.

— Слушай, где ты взяла этого красавца? — присела она на красный кожаный диван рядом с Линой.

— Ой, и не спрашивай, — отмахнулась та.

— Что-то ты раньше никогда не упоминала о таком симпатичном братике. — Давай колись.

— Ты о чем?

— Да, не придуривайся. Откуда появился этот Дункан Маклауд?

— Ой, это очень долгая история, — пыталась Лина отвязаться от любопытной подруги.

— А я никуда не спешу. Причем твой абориген распугал всех мох девчонок своими криками. Так что пришлось вызывать Владика. Только когда Владика увидел, успокоился. А ты же сама знаешь, что Влад способен только на шедевры. Он лишь увидел заросли на голове твоего братца, взялся за голову, охал минут десять. Так что провозится не меньше часа, точно. Ведь «все так запущено», как сказал Владик. Так что, — Кристина уселась поудобнее, положила нога на ногу, — я вся внимания.

Ангелина поняла, что ей не отвертеться — подруга не отстанет, так что пришлось включить фантазию, придумывая сюжет мыльного сериальчика, к чему, к слову, у Лины был талант еще со школьной скамьи, со времен сочинений по литературе. Кристина, вроде бы, поверила, по крайней мере, переспрашивать не стала.

Не успела Ангелина закончить монолог, как в дверях появился главный герой ее истории. Он был все в том же платье, в руках держал шапку Мономаха, но его было не узнать. И Лина, и Кристина, и администраторша, даже клиентка, что вышла в холл полчаса назад, но домой не спешила, видимо, хотелось узнать, насколько профи работают в этом салоне, — все не могли сдержать удивления и восторга. Будто это был не Мурад, а совершенно другой человек. От длинной до плеч густой шевелюры не осталось и следа. Вместо нее — модная стрижка, чуть приподнятая кверху. Волосы, которые, видимо не были дружны со словом «гигиена», сейчас даже при комнатном свете отливали блеском. Или же это был мусс, приятный запах которого сразу же заполнил холл салона. Лицо султана покрывала небольшая щетина, бороды и след простыл. Теперь были заметны немного выпуклые скулы, лицо благодаря им стало еще благороднее. А губы, которых прежде было и не разглядеть под густой бородой, можно было назвать мечтой гламурных девиц — яркого цвета, пухлые, одним словом «аппетитные», которые умоляли к ним прикоснуться.

— Говорила же, красавчик! — нарушила Кристина тишину, повисшую в холле. — Глаз не оторвать, — поднесла она обе ладони к губам.

Лина не могла и слова сказать, не в силах отвести восторженного взгляда от повелителя Османской империи, о чем теперь напоминало, пожалуй, только его ярко-желтое платье. Сейчас Мурад походил больше на мачо из мыльных сериалов для домохозяек и пенсионерок, от одного вида которого первые глотают слюни, а последние обсуждают часами на скамейке с соратницами по цеху.

Падишах стоял как вкопанный по центру холла, боясь пошевелиться, и изрядно нервничал, о чем свидетельствовало перебирание им пальцами шапки. Он смотрел в пол, изредка поднимая глаза на Лину. Девушка смекнула, что в этом виде и в данной компании ему не совсем удобно и поспешила его увести.

— Спасибо, нам пора, — Лина взяла Мурада за руку и протянула администраторше кредитную карту.

* * *

Через некоторое время они уже мчали по шоссе. Стояла гробовая тишина. Выйдя из салона, султан не произнес ни единого слова. Он отвернулся к окну и о чем-то думал. Ангелине было жаль его — она только представила себя на его месте, как бы она себя чувствовала в данной ситуации. Девушка хотела поддержать парня, но не знала, как это сделать.

— Ты переживаешь? — решилась она нарушить тишину.

Мурад промолчал, так и не обернувшись.

— Волосы отрастут — не проблема, — рука Ангелины коснулась холодной руки своего спутника. Тот вздрогнул, убрал руку, но посмотреть на девушку так и не решился.

Ангелина не стала настаивать, решив оставить султана наедине со своими мыслями.

* * *

Через полчаса она припарковалась возле торгового центра «Кипа». Несмотря на ранний час, парковка перед центром была забита. Судя по всему, внутри их ожидало то же самое. Так всегда — разгар рабочего дня, а люди разгуливают по торговому центру.

— Пойдем, — вытащив ключ из замка зажигания, Лина посмотрела на Мурада.

Тот вытянул шею и через лобовое стекло автомобиля осматривал местность.

— Куда мы прибыли?

— Сейчас увидишь, — улыбнулась девушка.

— Ответь, а то не выйду из повозки, — султан скрестил руки на груди.

— Ну, не в султанском же наряде тебе по городу рассекать — точно в полицию заберут.

— Не хочешь ли ты сказать, что я должен надеть на себя эти ужасные вещи, в которых ходят холопы вокруг.

Девушка кивнула.

— Ни за что на свете я не надену это! Я не сниму свое платье!

— У нас что-то с памятью? Про договорчик-то как? Не забыл? — Ангелина вышла из машины, обошла кругом и открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья. — Я ну вылезай! — скомандовала она, да таким серьезным голосом, что Мурад не рискнул поспорить.

Он покинул свое место и поплелся за Ангелиной, с ужасом оглядываясь по сторонам и сгибаясь в три погибели от каждого звука, будь то сигнал автомобиля, лающая музыка из динамиков, развешанных по всему периметру высокого здания, смех и голоса прохожих, гул самолета, пролетающего как раз в тот миг над торговым центром.

— Расслабься, — обернулась Лина на султана, — где твоя коронная поза? Как башмак скукожился, — поморщилась она.

Башмак скукожился еще сильнее, стоило им лишь войти внутрь здания.

Высокие навесные потолки со свисающими широкими люстрами, сверкающий, только что начищенный уборщицами до блеска кафельный пол, стеклянные витрины магазинчиков, заманивающие покупателей своими товарами. Музыка, доносящаяся со всех сторон. Вокруг — суета. Люди сновали туда-сюда, обгоняя друг друга, толкаясь. У султана от всего этого голова пошла кругом. Он не знал, в какую сторону смотреть.

— Поднимемся сразу на пятый этаж, — махнула Лина рукой, показав направление. — Там то, что нам нужно, — вздохнула она, вспомнив, что совсем недавно покупала здесь подарки Самохину.

Они прошли по длинному коридору к эскалатору. Султан, увидев поднимающиеся кверху ступени лесенки-чудесенки, остановился.

— Ну, — толкала его Лина. — Иди, давай! Чего застыл?

— Она… она… — не мог он подобрать слов, — эта лестница. Она движется, — заикаясь, наконец, собрал в предложение свои мысли.

— Ну, конечно, движется. Это же эскалатор. — Лина обогнула повелителя и шагнула вперед.

Девушка все больше удалялась, а рот повелителя все больше открывался.

— Давай же быстрей, а то без тебя уеду!

Последние слова подействовали на падишаха, не желающего остаться в одиночестве. Он зажмурился, разбежался и прыгнул на ступени эскалатора. Потеряв равновесие, чуть не упал, но вовремя ухватился за перила, движущиеся в одном направлении с лестницей. Султан с ужасом одернул руку и закрыл глаза ладонями. Лина, наблюдавшая за всем этим сверху, не могла сдержать смеха.

— Чему смеешься, презренная? — бросил Мурад на нее укоризненный взгляд.

— Ты отлично держишься, — подняла она кверху большой палец.

Падишах нахмурил брови, но промолчал.

— Идем уже быстрее, — поднявшись на пятый этаж, она схватила своего подопечного за руку и потащила по коридору, — на нас уже все смотрят, — заметила Лина, как все прохожие оглядываются им вслед. А один, завидев такую странную парочку в холле торгового центра, захлопал в ладоши с восторженными криками: «Уау, да здесь кино снимают!»

Султан же, спотыкаясь и путаясь в полах своего платья, успевал смотреть по сторонам, то восторженно охая, то, наоборот, испуганно вздыхая.

— Кто эти странные люди? — вдруг остановился он, уставившись на витрину одного из бутиков.

— Где? — Ангелина тоже сбавила шаг.

— Те холопы, что позади тебя! — показал он жестом.

— Ты про этих красавчиков? — Ангелина зашла в магазин, подошла к одному из мужских манекенов, рекламирующему строгий черный костюм, и обняла его.

— Что ты делаешь? — от удивления Мурад потерял голос и попросту пропищал.

Ангелина держала себя, чтобы не расхохотаться. Она убрала руку с шеи манекена, подошла к нему спереди и, протянув ладонь, сделала реверанс:

— Можно с вами познакомиться, любезный.

— Отойди от него! — не мог успокоиться султан.

Тут Ангелина не выдержала. Держась за живот, она захохотала.

— С тобой, высочество, с ума сойдешь! — сквозь смех проговорила она. — Это манекены.

— Манекены?

— Куклы.

— Зачем их так одели и поставили всем на обозрение? Честной народ пугать? — продолжал возмущаться султан.

— Ладно, — немного успокоившись, Ангелина протянула Мураду руку, — раз ты сам этот бутик выбрал, или он тебя, значит, это судьба. Правда, здесь дороговато. Ну, да ладно — гулять, так гулять! Ну, чего застыл как неродной. Заходи уже, — не убирала девушка руку.

Падишах, оглянувшись по сторонам, прикрыв рот ладонью, пару раз кашлянул, и, убрав руки за спину, высоко задрав нос, сделал шаг, презрительно посмотрев на протягиваемую ему руку помощи.

— Ну, как хочешь, — обиделась Лина.

В ту же минуту к ним подлетела продавец-консультант в виде симпатичной стройной брюнетки с не менее симпатичным именем «Виолетта» на бэйджике и предложила свою помощь.

— Нам нужно превратить этого юношу из султана в нормального парня, — с сарказмом в голосе ответила Ангелина. — Естественно, модного, уверенного в себе и креативного.

— Я вас поняла, — улыбнулась Виолетта, с подозрением осматривая султана.

— Он — актер, — расшифровала Лина ее взгляд.

— Понятно, — обрадовавшись, протянула продавщица. — Какой стиль вас интересует?

— Посмотрим все! — Лина прошла вглубь бутика, подошла к костюмам, развешанным по цветам и моделям, украшающим правую сторону магазина, нашла этикетку. — Ого! У этого пиджака пуговицы золотые?

— Нет, пуговицы обычные, — держала лицо продавщица. — Просто это последняя модель. Хит сезона — добавила она.

— Ну, вот его и посмотрим. А также, — Ангелина оглянулась по сторонам, — вон те брюки. Да, да вот эти черные. Так, — поднесла девушка палец к губам, — что нам еще нужно? Ах, да! Джинсы, пару рубашек, ну, и так — по мелочи.

— Я вас прекрасно поняла, — сорвалась продавщица с места.

— Виолетта, — окликнула ее Ангелина.

— Да?

— Очень на вас надеюсь, — Лина подмигнула ей. — Ну, чего застыл опять? — бросила она побледневшему Мураду. — Иди уже!

— Куда? — ошарашенными глазами смотрел он то на Ангелину, то на продавщицу.

— За девушкой. Куда же еще?

— Зачем? — белый цвет лица сменился красным.

— Там и узнаешь!

— Но… — хотел, было, возразить парень, но увидев строгое лицо своей наставницы, только лишь сглотнул слюну.

— Хотите чай или кофе? — не растерялась второй продавец-консультант, как только ее коллега с клиентом, судя по запросам, весьма состоятельным, скрылись из виду.

— От капучино не откажусь.

Не успела Лина сделать пару глотков, как перед ней появился Мурад в сопровождении крестной феи из «Золушки», не иначе.

— Боже мой! — восторгу Ангелины не было предела. — Высочество, ты ли это?

«Хит сезона из последней коллекции» сидел на султане так, будто по нему и шили. Черные узкие брюки, удлиняющие и без того длинные ноги, того же цвета пиджак идеально подчеркивали все достоинства крепкой мужской фигуры, обтягивая все, что необходимо для соблазнения представительниц прекрасного пола. Из-под костюма виднелась белая рубашка с воротником-стоечкой, акцентируя внимание на не менее крепкой и длинной шее. От шеи взгляд Ангелины перешел на смазливое личико повелителя. Ангелина невольно улыбнулась и покраснела. Султан был прекрасен. Такую мужскую красоту можно было встретить разве что на страницах глянцевого журнала для одиноких дам. Было заметно, что Мурад нервничал — скулы его двигались из стороны в сторону.

Ангелина еще раз пробежалась глазами с головы до ног и тут взялась за голову. На ногах вместо ботинок красовались черевички с заостренными кверху носами, обтянутые красной атласной материей. Под подолом его султанского платья их было не заметно. Лина, сама того не желая, хихикнула. Мурад заметил это и зардел.

— Тебе смешно? Я же сказал, что не надену холопские одежи! Должно быть, я выгляжу как наряженный к празднику ишак, — Мурад принялся расстегивать пуговицы на пиджаке, что ему не очень-то удавалось.

— Нет, нет! — остановила его девушка. — Все замечательно. Виолетта, — обратилась она к довольной продавщице, — вы просто волшебница.

— Да уж, этот костюм очень идет вашему парню, — согласилась та.

— Парню? — Мурад оглянулся в сторону продавщицы. — Я не ее возлюбленный!

— Ой, простите, — засмущалась Виолетта.

— Это мой брат, — констатировала Ангелина. — Мы берем костюм.

Дефиле продолжалось не менее часа. После чего парочка распрощалась с довольными девушками (еще бы, те перевыполнили план по продаже на весь день) и с кучей пакетов покинула магазин.

— Куда теперь? — полушепотом спросил Мурад, боясь услышать ответ.

Ангелина обернулась:

— Спину выпрями! А то и правда, смахиваешь на ишака!

— Ты не ответила!

— Идем в обувной!

— Зачем?

— Ты свой антиквариат на ногах видел?

Султан посмотрел вниз.

— Это самые дорогие… Только султаны могут носить такие.

— Ну, вот и я про то же.

* * *

— Вот сейчас с тобой и на людях показаться не стыдно! — выходя из обувного магазина, подытожила Ангелина.

На ногах султана красовались новенькие, потому блестящие черные ботинки из крокодильей кожи.

— Да, ты спину выпрями! — ударила девушка по спине своего подопечного. — Куда подевалось твое величие!

* * *

Подойдя к машине, Ангелина открыла багажник:

— Ну, высочество, чего встал? Неси сюда богатство.

Мурад повиновался. Девушка аккуратно расставила пакеты с обновками, захлопнула багажник, потерла ладони друг от друга:

— Ну, а теперь по мороженому?

— Что? — не понял султан.

— Прыгай в машину. Поедем обмывать обновки.

— А как же книга?

— Хорошо, заскочим сначала на блошиный рынок.

* * *

Надежды Мурада и Ангелины не оправдались. Сколько ни искали они той старушки, которая подарила Ангелине таинственную книгу, все без толку. Никто из продавцов прежде не видел ее. И по описанию не узнал. Одни говорили, что была тут какая-то странная бабулька, но очень давно, может, год назад. Другие твердили, что никогда прежде не встречали ее в этом месте. В итоге, и Ангелина, и падишах уходили с рынка разочарованные.

— Что же теперь будет? — чуть ли не со слезами на глазах искал Мурад поддержки у Лины.

— Не волнуйся, — успокоила его девушка. — Что-нибудь обязательно придумаем. Ну а раз тебе придется еще у нас задержаться, покажу тебе, что такое настоящая жизнь!

* * *

Ангелина была права. Современная жизнь, которая, по ее словам, и во сне ему не могла присниться, произвела на султана незабываемое впечатление. Больше всего его поразил кинотеатр, куда парочка отправилась сразу же после неудачной поездки на блошиный рынок. По дороге домой Мурад и рта не закрывал, восторженно рассказывая о пережитых чувствах.

— Чего ты там мог разглядеть? — удивлялась девушка. — Ты весь фильм под креслом просидел.

— Ты не права. Я все видел.

— Но самое интересное пропустил.

— Просто иногда было так жутко, — взахлеб говорил парень, — казалось, что все происходит вокруг меня, и голова кружилась от этого.

— Ну, ну, — усмехнулась Лина.

— Но все же я не понимаю, как можно выставлять напоказ чувства. Ведь это должно быть только для двоих. Разве нет?

— Ох, высочество! Ты чувств еще не видел. А это так, только разминка.

Далее султан с не меньшим восторгом делился ощущениями от аттракционов в парке Горького. Больше всего его поразило «Колесо обозрения».

— Никогда не думал, что можно подняться так высоко! — не давал он и рта раскрыть Ангелине. — Словно парил в небе, как птица. А эти …как их там… я думал, душа моя покинет тело.

— А! Ты про американские горки. Моя душа чуть не покинула меня от твоих криков. Орал как оглашенный. До сих пор одно ухо не слышит, — потерла Ангелина правое ухо.

— А это цвета розы яство, привкус которого до сих пор во рту. Как оно зовется, я запамятовал.

— Сладкая вата.

— Сладкая вата, — нараспев повторил повелитель. — А еще? То, что лопается во рту?

— Поп-корн.

— Поп-корн, — с умилением в глазах повторил он за девушкой.

— А то, что так освежает?

— Мороженое.

— Мо-ро-же-но-е, — по слогам, закатив глаза, произнес султан.

— Я непременно должен еще раз отведать это.

— Отведаем, не волнуйся.

— А то яство, чем мы трапезничали в трактире. Как его название?

— Киевские котлеты.

— Это будет повкуснее пельменей, — продолжал султан улыбаться.

Ангелина улыбнулась в ответ.

— Ваш город прекрасен. Сначала я боялся его, но теперь… покорен… Я и не думал, что все это может существовать. Как многого достигли люди спустя столетия. Как такое возможно. Я восхищен.

Ангелина была довольна не меньше, что ее экскурсия по столице прошла не без пользы.

— И еще, — султан откинулся на спинку сиденья и загадочно улыбнулся.

— Что?

— Если я когда-нибудь вернусь в свое время, я никогда не забуду этого дня.

— Я тоже, — оторвала Ангелина взгляд от дороги, посмотрев на султана. Лицо последнего застыло в улыбке. А сам он, кажется, в первый раз за сегодняшний день расслабился.

— А может быть… — султан замолчал.

— Что еще?

— Возьмем того напитка с пузыриками?

— ???

— Того, от которого мой сон пришел так быстро.

— А ты про шампанское?

— Да, да, шам-пан-ско-е, — боясь, ошибиться, повторил Мурад по слогам.

— Давай! Тогда держись покрепче — заедем в супермаркет.

Ангелина прибавила газу. Падишах успел вовремя схватиться за ручку над головой — его так и расплющило по сиденью.

* * *

— О, Аллах! Это зовется супермаркетом? — восторг переполнял падишаха, лишь только перед ними открылась автоматическая дверь магазина.

— Ну, заходи! — толкала Ангелина своего спутника.

Но тот не спешил. Стеклянные двери то закрывались перед его носом, то вновь открывались. Глаза султана двигались им в такт. В них читался испуг, но в то же время, восторг и удивление.

— Эти врата будто сошли с ума, — не отрывал он глаз от дверей супермаркета.

— Двери реагируют на человека, на его присутствие. Ясно? — Ангелина поднесла ладонь к «вратам», и они вновь поприветствовали новых посетителей. — Ну, ладно, проходи уже, — подтолкнула она парня. — А то мы так до ночи не управимся.

— О, Аллах! — повторил повелитель, пройдя внутрь супермаркета. — Здесь так красиво, будто во дворце. Кругом все сверкает, полно свечей, — осматривался он по сторонам. — А это все яства? — показал он пальцем на витрины магазина.

— А то! — девушка не могла понять, чем можно так восхищаться.

Интерьер типичного супермаркета: выкрашенные в белый цвет стены, кафельный пол, навесные потолки со встроенными по всему периметру лампами, вокруг — витрины с продуктами.

— Как много снеди. Больше, чем на базаре! — продолжал султан оглядываться по сторонам.

— Ну, ладно, пойдем быстрее, — Ангелина взяла Мурада за руку и потянула за собой.

— Здесь как в лабиринте. Можно заплутать, — восхищался падишах.

— Я не могу над тобой — назвать дворцом магазин! — смеялась Ангелина.

Они добрались, наконец, до отдела «Спиртные напитки».

— О, нет! — воскликнула Ангелина.

— Что-то случилось?

— Да акция на мое любимое шампанское закончилась.

— Что такое «акция»?

— Скидка по-другому.

— А что такое «скидка»?

— Ну, — Ангелина почесала затылок. — Например, ты покупаешь скакуна, как ты выражаешься. Сколько стоит приличный конь?

— Не менее тысячи золотых.

— А теперь представь, тебе повезло, и ты купил два скакуна за эти деньги.

— Но такого не бывает, — растерялся Мурад.

— Это у вас не бывает. Поверь, у нас бывает и не такое, — закончила Лина.

Пришлось разориться и взять две бутылки «Абрау Дюрсо» по его обычной цене. Кроме шампанского девушка прихватила лоток клубники и взбитые сливки.

— Гулять, так гулять! — объяснила она султану выбор сих продуктов. — Все! Пошли на кассу.

Ангелина всучила своему спутнику обе бутылки, и стремительно направилась к цели. Но, проходя мимо отдела игрушек, вдруг остановилась.

— Смотри, — Ангелина протянула руку в манеж, заполненный мягкими игрушками, и вытащила оттуда симпатягу-ослика. — На тебя похож, — засмеялась девушка.

Густые брови султана нахмурились. Он обиделся. Но стоило лишь взглянуть на манеж с игрушками — от обиды не осталась и следа. Уголки его губ поползли вверх.

— А эта, — вытащил он из манежа плюшевую обезьянку, — на тебя.

Ангелина засмеялась еще больше.

Она протянула руку за следующем трофеем:

— Слушай, а это моя подруга Майка, — держала она в руках маленькую розовую свинку.

Игра «Назови друга» продолжалась еще долго, пока игрушки в манеже не закончились. Лина вспомнила всех своих коллег по цеху, султан же не забыл ни про одного визиря.

Глава девятая. Неожиданная встреча

— Ну, и чего ты там застрял в душе? — Ангелина пыталась откупорить бутылку шампанского, но та, видимо, не желала быть удачным завершением вечера. — Черт! Какой же идиот это закрывал! — стукнула девушка ладонью по ни в чем не повинному «Абрау Дюрсо». — Слышь, высочество, ты мне только ванную не разнеси! — эти слова были обращены уже к султану, судя по звуку, поскользнувшемуся на мокром кафеле. Из ванной комнаты доносились грохот и истошные вопли.

Долго ждать Ангелине не пришлось. Вскоре появился и сам повелитель. Он стоял в арке кухонной двери, потирая лоб ладонью. Лицо парня при каждом движении все больше походило на завалявшийся в холодильнике огурец.

— Больно? — девушка оставила свое занятие и через мгновение стояла уже возле Мурада. — Дай посмотрю, — пыталась она оторвать руку повелителя ото лба.

— Аааааа! — простонал тот.

— Так больно? — в голосе Лины слышались ноты сострадания.

— Что ты несешь, девка! Не чувствую ни капли боли! — продолжал тот тереть лоб.

— Ну-ну! — улыбнулась девушка. — То-то я смотрю, весь позеленел.

— Не мели чуши! — геройствовал Мурад.

— Чуши? Да ты в зеркало на себя посмотри! — Ангелина подошла к нему вплотную. — Ладно, дай, говорю, посмотрю.

Султан хотел сделать шаг назад, но нога так и повисла в воздухе — в ту самую секунду он почувствовал на себе жар дыхания и вкусил неимоверно притягивающий запах женского парфюма, которого раньше не знал. Ангелина встала на цыпочки и, положив обе руки на крепкие мужские плечи, потянулась ко лбу падишаха. Какие-то сантиметры разделяли их. У Мурада перехватило дыхание, а тело будто сковало цепями. Тут он почувствовал, как теплая нежная рука девушки коснулась его пальцев. Голова юноши закружилась, а сердце так и норовило выскочить из груди.

— Дай посмотрю, — голос Лины был как-никогда ласковым.

Султан повиновался, расцепив пальцы и опустив руку.

— Добро пожаловать в наши ряды! — воскликнула девушка, обнаружив шишку размером с грецкий орех на лбу падишаха. — Но ничего! Жить будешь, — подытожила она и вышла из кухни.

Мурад наконец смог расслабиться и принялся жадно глотать воздух, воспользовавшись ее отсутствием. Он уже и забыл о боли. Забыл обо всем на свете. Перед глазами стояло лицо той, которая осмелилась дотронуться до него. Прекрасное лицо с нежной как у младенца кожей и невероятно голубого цвета глазами. Оно было так близко, что султан успел даже разглядеть едва заметную родинку над верхней губой девушки. И этот запах. Он до сих пор не исчезал. Мурад постучал ладонями по обеим щекам, потряс головой, прогоняя прочь шаловливые мысли, что сразу пришли ему на ум.

Ангелина же, оказавшись в другой комнате, облегченно вздохнула. Румянец скользнул и по ее щекам.

Через минуту она вновь появилась в кухне с «Троксевазином» в руках.

— Чтобы синяка не осталась, — пояснила девушка. Она выдавила из тюбика немного мази на кончик указательного пальца и направилась к Мураду.

Что чувствовал султан в то время как Ангелина, вновь приподнявшись на цыпочки, медленными движениями втирала мазь, словами не объяснить. Ему казалось, еще немного, и душа его покинет тело. По крайней мере, разум уже давно оставил его. Падишах не мог думать ни о чем. Только о той, которая заставила его сердце учащенно биться. Неимоверное возбуждение испытывал Мурад, усиливающееся с каждым прикосновением девушки. Давно он не чувствовал такого. Он, повелитель могучей державы, хозяин сотни женских сердец. Ни одна его наложница не вызывала такого притяжения. Что это с ним? Он никак не мог понять. Но старался не думать об этом, полностью отдавшись своим чувствам.

Ангелина не осталась в стороне. Рука ее плавно скользила, делая очередной круг по широкому мужскому лбу, а внизу живота медленно, но уверенно разливалось тепло. Девушка перевела взгляд со лба чуть ниже. Их с Мурадом глаза встретились. Как тогда, на картинке в книге. В голове у Лины пробежали все последние события ее жизни, начиная с посещения покоев падишаха в Топкапы в Стамбуле до этой минуты. Что за наваждение? Почему ее так тянет к этому парню? Почему она не может оторвать от него глаз?

Рука Лины застыла на месте. Девушке казалось, что она летит в бездну, которой нет конца и края. Она зажмурилась и, задержав дыхание, молила об одном.

Но, как всегда бывает, случилось непредвиденное, причем в самый неподходящий момент. Пробка от шампанского, с которой несколько минут безуспешно боролась девушка, с грохотом и свистом сама вылетела из бутылки, ударившись сначала об потолок, а потом пройдя по всем тарелкам, ожидающим своей участи в раковине.

— Ааааааа! — Мурад отскочил от девушки и в ужасе заметался по кухне. — Что это?

Ангелина, наблюдая за каждым движение султана, хохотала так, что слезы наворачивались у нее на глазах.

— Чему смеешься, смердова дочь? — обиженно кричал он.

Но Ангелина не могла и слова сказать, только показывая на бутылку шампанского, которая продолжала свистеть и пениться. Когда султан понял причину неистового веселья девушки, наконец, остановился и сам закатился громким раскатистым смехом.

Лина слушала этот грубый, но заразительный хохот в первый раз, но у нее было ощущение, что он и раньше присутствовал в ее жизни.

— А зачем ты Майкин спортивный костюм опять нацепил? — сквозь смех проговорила девушка. — Мы же тебе столько одежды накупили сегодня.

— Трудно объяснить причину, — продолжал смеяться и Мурад. — В нем я чувствую себя как-то спокойнее.

Лина приподняла подол своего длинного голубого платья, посмотрела на уставшие от каблуков ноги.

— Ну, коли у нас сегодня пижамная вечеринка, пожалуй, и я переоденусь во что-нибудь более удобное. Ты как не против холопской одежи?

Султан отвесил поклон.

— И пока я приму душ, разлей шампанское по бокалам. Я скоро, — донеслось уже из ванной комнаты.

* * *

— Слушай, а знаешь что? — приняв душ и переоблачившись в свой любимый белый махровый халат, Лина вернулась уже к накрытому столу, точнее, к налитым бокалам. — Раз тебе так нравится Майкин костюм, могу подарить тебе его. Думаю, Майка не будет против.

— Подарить?

— Ну, в смысле, вернувшись к себе, можешь забрать его, — Ангелина вновь засмеялась.

— Что вызвало твой смех?

— Представляю лица твоих визирей и слуг, когда ты будешь рассекать по дворцу в Майкином спортивном костюме, — сквозь смех ответила девушка, подняла свой бокал и, ударив о бокал собеседника, сделала глоток божественного напитка.

Мурад тоже не мог удержаться от смеха, видимо, нарисовав у себя в воображении эту картину.

— Оффф! Я же забыла про клубнику! — ударила девушка ладонью по лбу и вскочила с места.

Вскоре на столе рядом с «Абрау Дюрсо» соседничал салатник с горкой крупных аппетитных ягод и флакончик со взбитыми сливками.

— Что это? — подозрительно кивнул султан в сторону флакончика.

— Смотри! — Лина взяла сливки и поднесла к самому носу падишаха. — Это буква «С». Повтори.

— «С» — ответил султан, внимательно разглядывая флакончик.

— Это «Л».

— «Л».

— Дальше «И». Повтори!

— «Ииии» — протянул Мурад.

— Это буква «В», следующая «К».

— «В», «К», — водил указательным пальцем по флакончику султан.

— А последняя что за буква?

— «Иииии» — ответил радостно юноша.

— И получается «сливки» — подытожила Лина.

— «Сливки» — повторил Мурад.

— Вот видишь, как все просто. Погоди минуту, — Лина встала из-за стола, подошла к шкафу и вынула несколько банок для сыпучих продуктов. — Это какая буква, прочти, — показывала она на первую букву одной из банок.

— «С» — прочитал Мурад.

— А это «О». Запомни и повтори.

— «Оооо», — повиновался юноша.

— Следующая?

— «Л» — обрадовался султан.

— А последняя — мягкий знак. Это значит «Л» произносится мягко «Ль». Повтори!

— «Ль» — отчеканил Мурад.

— Получается «Соль».

— «Соль» — по буквам повторил тот.

— А здесь написано «Сахар», — подставила Лина новую банку на стол перед юношей.

— «Са-хар» — по слогам прочитал тот.

Обучение грамоте продолжалось еще долго. После того, как банки закончились, в ход пошло содержимое холодильника.

— Слушай, высочество, а ты быстро учишься! Прямо на лету все схватываешь! — похлопала Лина султана по плечу.

— Да, память у меня отменная, — гордо произнес тот, выпрямив спину.

— Ладно, пробуй! — девушка аккуратно двумя пальцами взяла из салатника одну из ягод, самую крупную, и, выдавив на нее сливок из флакончика, протянула Мураду.

— Сначала ты! — поморщил тот нос.

— Опять начинается? Ну, как хочешь, — с этими словами Ангелина, не раздумывая, отправила клубнику в рот, зажмурившись, добавила, — обалденный вкус! — и потянулась за второй.

Клубники в салатнике оставалось все меньше и меньше. Мурад следил за каждым движением девушки.

— Стой, девка! — крикнул вдруг он. — А как же я?

— Сам же отказался, — продолжала Лина свое занятие.

— Погоди! — Мурад схватил ее за руку прямо перед самым ртом. — Дай и мне отведать! — с этими словами он выхватил из руки девушки ягоду и, не успела Лина и рта раскрыть, ягоды уже не было и в помине. — Ммммм! И впрямь великолепный вкус. Дайка мне еще одну! — дожевывая, обратился он к девушке.

— Не поняла! Я тебе служанка? Сам возьми! — Лина тихонько ударила юношу по макушке.

— Что за воспитание у тебя, девка! — заерепенился тот.

— Еще раз меня так назовешь, я за себя не ручаюсь! — Ангелина сомкнула пальцы в кулак.

Мурад, улыбнувшись, потянулся вновь за клубникой, потом взял со стола флакончик:

— «Слив-ки» — прочитал по слогам он.

— Браво! — Ангелина захлопала в ладоши. Затем потрясла опустевшей бутылкой «Абрау Дюрсо». — Пойду за второй, — добавила она.

* * *

— Слушай, высочество, а сколько тебе лет? — вернувшись, спросила девушка.

— Я родился в Манисе четвертого июля тысяча пятьсот сорок шестого года…

— То, что тебе четыреста с лишним, это я поняла. А ты по-человечески можешь ответить?

— Намедни исполнилось двадцать девять.

— Аааа! — всплеснула Лина руками. — Салага!

— Салака? — переспросил юноша. — Что это значит?

— Это значит ты младше меня. Мой день рождения зимой.

* * *

Пижамная вечеринка продолжалась еще долго. То и дело разбавляли интересную беседу звонкий смех, звон бокалов и шипение напитка аристократов. Мурад рассказывал о жизни во дворце, о забавных случаях, произошедших с ним то на охоте, то на приеме очередной делегации. Он вспоминал своего Великого визиря — Мехмета-пашу, с восторгом отзываясь о своем верном и преданном друге. Он не забыл и о Валиде-султан, с нежностью в голосе перечисляя все достоинства самого близкого и родного ему человека. С болью в голосе он вспоминал о тех трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться при принятии трона, о своих пяти братьях, об отце, о тех событиях, заложниками которого он стал. Не говорил он только о себе, о своей семье, о своей любимой. О том, что Лину волновало больше всего. Но она не осмелилась заводить этого разговора.

Девушка слушала падишаха, затаив дыхание. Так хорошо и спокойно ей не было еще никогда. Она знала Мурада совсем ничего, но ей казалось, будто они знакомы целую вечность. Она ловила его взгляд, следила за каждым движением. Улыбку девушки вызывало то, как султан, перед тем, как отпить из бокала, зажмуривается и задерживает дыхание, с каким серьезным видом он выдавливает взбитые сливки, будто подписывает важный приказ. Ангелина понимала, что с каждой минутой ее все больше и больше тянет к этому парню. Не правителю непобедимой могучей державы, а простому юноше, каким он казался ей сейчас. Она гнала эти мысли прочь. Но они вновь посещали ее. Как бы она хотела, чтобы этот вечер никогда не кончался!

* * *

Разбудил Ангелину телефонный звонок. Она взглянула на часы — шесть утра. Кто бы это мог быть в столь ранний час.

— Алё, — зевнув, ответила девушка.

Голос на другом конце провода она узнала не сразу. Мачеха несла какую-то околесицу, то и дело всхлипывая и причитая.

— Ольга Николаевна! — не выдержала Лина. — Объясните толком, что произошло, — сердце же девушки забилось в предчувствии беды.

— Ночью папе стало плохо! — рыдала в трубку мачеха. — Его увезла скорая!

— Что? — Лина вскочила с постели и заметалась по комнате. — Как? Что с ним?

— Сердечный приступ, — продолжала причитать мачеха.

— Боже мой! — Лина села на диван, закрыла лицо ладонями, на глазах выступили слезы. — Как же так? Почему?

— Мы сейчас в пятнадцатой городской больнице. Отец в реанимации.

— Я еду! — Лина бросила трубку и вновь забегала по комнате.

Девушка открыла шкаф, потом закрыла, постояв какое-то время в оцепенении, вновь потянулась к ручке дверцы. Послушался стук в дверь.

— Позволь мне войти! — раздалось за дверью.

Ангелина промолчала. Она буквально сорвала с вешалки серое платье и натянула на себя. Стук повторился.

— Входи, — буркнула девушка, — и вновь заметалась по комнате в поисках сотового.

— Я всю ночь не спал, выучил все буквы. Вот смотри… — начал было Мурад с порога, но стоило ему лишь взглянуть на Ангелину, от его улыбки не осталось и следа. — Ты белее мела! Тебя кто-то обидел? — пальцы его невольно сжались в кулак.

— У папы сердечный приступ. Он в больнице, — даже не посмотрев на султана, через плечо бросила та.

— Я не знаю, что такое сердечный приступ. Но раз твой отец болен, позволь и мне поехать с тобой!

— Поехали! — Ангелина наконец нашла сотовый, оказавшийся под подушкой, схватила сумку, взяла с журнального столика ключи от машины и выбежала в коридор.

Мурада долго ждать не пришлось. Через минуту появился и он в голубых джинсах, рваных на коленках, и белой футболке. В другое время и при других обстоятельствах Ангелина не смогла бы оторвать восхищенного взгляда от его красоты и идеальной фигуры. Но только не сейчас. Её мысли были заняты совсем другим. Ее сердце обливалось слезами, а душа болела.

* * *

Всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Мурад переводил иногда взгляд с дороги на Лину, но боялся нарушить тишину. Даже магнитола в салоне молчала. Ему до боли в сердце было жаль бедную девушки, глаза которой были мокрыми от слез. Ему искренне хотелось ей помочь. Но он не знал, как. Ангелина глаз не сводила с дороги. Но не замечала ни машин, которые, не смотря на ранний час, оккупировали шоссе в обоих направлениях, ни прохожих, спешащих на работу, ни сигналов светофора, пару раз проскочив на красный свет и лишь чудом избежав несчастья.

Мысли девушки были далеко отсюда. «Почему отец?» — думала она. Почему именно он, единственный родной человек, который остался у нее на всем белом свете. Они были в пути чуть меньше часа, но Ангелине казалось, что прошло три.

Припарковав машину у ворот больницы, Ангелина устремилась к главному ходу, даже забыв нажать на кнопку блокировки. Мурад не отставал ни на шаг. Узнав в регистратуре, где находится реанимация, девушка тут же бросилась к лестнице, не став дожидаться лифта. Буквально пролетев несколько этажей, Ангелина остановилась на четвертом. Она вошла в холл.

— Ангелина! Дочка! — со слезами на глазах к ней бросилась женщина. Мурад даже не успел разглядеть ее лица. Девушка ответила на ее объятья. Они простояли так несколько минут. Женщина плакала, уткнувшись Лине в плечо. На глазах последней тоже были слезы.

Мурад огляделся по сторонам. Обстановка угнетала. Просторный холл, белая плитка на полу, в светлый цвет выкрашены стены. Несколько кожаных сидений по одной стороне и огромная белая дверь с красной надписью «Реанимация». Мурад как раз пытался прочесть длинное слово, как услышал позади себя женский голос, до боли знакомый и родной. Его сердце в ту же секунду будто пронзило стрелой. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться. На голос обернулись Ангелина и Ольга Николаевна. В холле возле лифта стояла Настя.

— Я принесла кофе, — ответила она, — в руках у нее было два бумажных стаканчика, от которых исходил чудесный аромат любого утра.

Мурад собрался с духом и медленно обернулся. Увидев, наконец, обладательницу голоса, он замер в оцепенении. В глазах его читалась боль и радость одновременно. Уголки его губ поползли кверху, а по щеке покатилась слеза.

— Ямур! — только и смог произнести юноша.

Настя переводила недоуменный взгляд то на застывших в объятьях сводную сестру и мать, то на незнакомого красавца, который, казалось, больше всех обрадовался ее появлению, но почему-то назвал чужим именем.

— Ямур! Это ты! О, Аллах! Спасибо тебе! — с этими словами Мурад бросился к Насте, заключив ее в свои объятья, да так крепко, что даже кофе расплескалось. — Ямур! Любимая! — как заведенный повторял Мурад.

— Да пусти ты уже! — оттолкнула Настя незнакомца и обратилась к матери. — Держи кофе! А тебе не принесла, — перевела она взгляд на Ангелину. — Не знала, что ты здесь. Уж извини! — с сарказмом в голосе произнесла она.

Ольга Николаевна и Лина были в не меньшем недоумении от увиденной им картины. В эту самую минуту дверь в реанимацию распахнулась, и на пороге появился мужчина в белом халате с надписью «кардиохирург Глеб Сергеевич» на бэйджике и в белом чепчике.

— Доктор! Как он? — бросились к нему женщины.

Настя лишь усмехнулась и вновь посмотрела на странного парня. Тот же глаз не сводил с девушки. Его сердце колотилось, ноги подкашивались. Султан не знал, что ему делать, как поступить. Он готов был расцеловать свою любимую, но в то же время что-то останавливало его. Мурад не мог думать в ту минуту только о себе, о своих чувствах, в то время как у Ангелины такое несчастье.

— Кризис миновал, — грубо ответил Глеб Сергеевич. — Он пришел в сознание.

— Что с ним, доктор? — спросила Лина, боясь услышать ответ.

— Что с ним? — повторил за ней врач. — Вы издеваетесь? Я несколько месяцев назад говорил ему, что операция просто необходима. Почему так затянули?

— Какая операция? — удивление было в голосе Лины. — Ольга Николаевна, — перевела она взгляд с доктора на мачеху, — вы что-нибудь знали об этом?

Та лишь опустила глаза.

— Он сказал нам об этом пару дней назад, — тихо произнесла женщина.

— Но как же так? — Лина готова была разрыдаться. — Почему он ничего не сказал мне? Своей родной дочери? Почему вы мне ничего не сказали об этом, как только узнали?

— Он хотел сказать тебе сегодня на дне рождения, — оправдывалась Ольга Николаевна. — Но не успел, — всхлипнула она.

— Но так же нельзя, Ольга Николаевна! — Лина закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

— Ангелина! Дочка! — обняла ее мачеха. — Ты же знаешь, отец никогда не доверял врачам. Я пыталась его переубедить. Но он и слышать не хотел ни о какой операции.

— Знаете, что, дамы, о доверии и недоверии к врачам вы будете разговаривать в другом месте. А сейчас нам нужно срочно спасать человека. Вы его дочь, я так понимаю? — обратился Глеб Сергеевич к Лине.

Та кивнула.

— Как я могу обращаться к вам.

— Ангелина.

— Вот что, Ангелина, — взял врач девушку под руку и отвел в сторону, — у вашего отца серьезные проблемы с сердцем. Операция в таком случае неизбежна. Я говорил Павлу Петровичу еще полгода назад. Но он отмалчивался. Конечно, как дочь, вы должны были все взять в свои руки.

— Я не знала! — сквозь слезы проговорила Лина.

— Ладно, что уж теперь говорить об этом, — вздохнул Глеб Сергеевич. — Но его состояние критическое. Нельзя терять ни минуты.

— Что я могу сделать? Чем помочь?

— В том-то и дело, что только вы и можете, — вновь вздохнул доктор. — Понимаете, сама операция бесплатная. Но вот кардиостимулятор, — врач замолчал.

— Сколько? — подняла девушка заплаканные глаза на доктора.

— Лучше поставить немецкий. Поверьте моей практике. Он намного надежнее. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше для вашего отца.

— Сколько у меня есть времени?

— Не много. Максимум неделя, — опустив глаза в пол, ответил доктор.

— Я найду деньги! — вытирая рукой глаза, Лина, так и не взглянув на врача, быстрым шагом направилась к лестнице.

Мурад, не раздумывая, бросился за ней.

— Доктор! Можно его увидеть? — обратилась Ольга Николаевна к врачу, как только Лина скрылась из виду.

— Не сейчас, — помотал головой тот. — Вот когда из реанимации переведем в палату, тогда пожалуйста. И еще, поторопитесь с деньгами, — похлопал он женщину по плечу, — время играет не в нашу пользу, — сказав это, Глеб Сергеевич поспешил удалиться, оставив Ольгу Николаевну и Настю одних в больничном холле.

* * *

— Нет! Ты это видела? — усмехнулась Настя.

— Ты о чем? — подняла женщина заплаканные глаза на дочь.

— Этот парень, что пришел с Линой. Ты знаешь его?

— Нет. Первый раз вижу.

— Неужели новый ухажер? — не унималась Настя. Зависть и злость к сводной сестре так и грызли девушку изнутри, в ту минуту она еще больше ненавидела Ангелину и отдала бы все на свете, только бы никогда не слышать даже ее имени.

— Боже мой! Что же теперь будет! — Ольга Николаевна поднесла ладони к губам.

— И почему он так странно повел себя? Этот парень? — никак не могла успокоиться Настя. — Обнял меня, как старую знакомую, нес какую-то чушь? — продолжала она разговаривать сама с собой. — Но ничего, я это выясню. Ладно, мам, ты как хочешь, а мне пора на работу.

— Но, как же… — не успела Ольга Николаевна закончить мысль, как девушки уже и след простыл.

* * *

— Алё, Люська! — кричала Настя радостно в трубку, как только лифт остановился на первом этаже больницы. — Чего тебе расскажу, закачаешься. Але! Тебя плохо слышно. Ты где? В метро? Ок, увидимся в магазине.

Настя так и застыла с телефоном возле уха, наблюдая интересную картину. Возле своего «Ниссан Джук» стояла ее ненавистная сестрица вместе с тем самым парнем, о котором были теперь все мысли девушки. Ангелина о чем-то говорила, юноша же спокойно слушал. После он подошел к Лине и, обняв за плечи, прижал к груди. Настя задыхалась от злости. Пальцы девушки интуитивно сжались в кулаки. Сначала красавчик на «Лексусе», теперь еще один мачо. И судя по огромным перстням почти на каждом пальце, тоже не последнее место занимает в этом мире.

— Чёрт! Вырвалось у девушки. — Ну, почему же всё ей? Но ничего! Посмотрим, кто кого! — и, дождавшись, когда парочка села в машину, Настя поспешила в сторону метро.

* * *

— Мне нужно в офис, — не отрывая глаз от дороги, Ангелина первой нарушила тишину, царившую более получаса в салоне автомобиля.

— Твой отец обязательно поправится, — воспользовавшись этим, Мурад решил поддержать девушку.

— Не все так просто в этой жизни, — усмехнулась она.

— На все воля Аллаха.

— Если бы только его.

— Ответь, могу ли я помочь тебе?

— Меньше всего ты, — снова усмехнулась Лина. — Не знаю, как у вас, но в нашем мире, если у человека нет денег, то он и не человек.

— Что это за загадка?

— Ничего! Не бери в голову!

— Но ты не ответила мне, — не сдавался Мурад. — Я хотел бы помочь тебе.

— Как? — перевела Лина взгляд на своего спутника. — Одолжишь мне полмиллиона?

— А это много? — спросил тот полушепотом.

— Для кого как.

— А если золотом, сколько?

Лина лишь покачала головой.

— Если бы я был во дворце, — продолжал Мурад, — я бы дал тебе золота столько, сколько нужно. Но здесь увы я бессилен. Мне больно смотреть на тебя. Моя душа плачет вместе со слезой, что катится по твоей щеке. Мое сердце разрывается на части. Что я могу сделать? Как помочь тебе? Чем облегчить твои страданья?

— Спасибо за добрые слова, — посмотрела Ангелина вновь на Мурада. — Я найду деньги на операцию, — с уверенностью в голосе добавила она. — А сейчас мне нужно в компанию. Я отвезу тебя домой.

Высадив Мурада возле подъезда, проинструктировав по поводу ключей, Ангелина поспешила в офис. Слезы катились по обеим щекам девушки, отвлекая ее от дороги. Она старалась не думать о худшем. Но не могла. Нет. Этого не должно произойти. Сначала мать оставила ее. Теперь отец. Она должна сделать все, чтобы не допустить этого.

Глава десятая. Выход найден

В это время на другом конце столицы в просторном светлом кабинете, откинувшись на спинку красного кожаного кресла, положив ноги на стеклянный круглый стол, сидел молодой мужчина. Запах кубинских сигар не выветривался. Молодой человек, глубоко затянувшись, пускал кольца дыма. Золотые часы «Rolex», черный, блеском отливающий костюм из последней коллекции «Brioni», солнечные очки марки «Рэй Бенс» и многочисленные персти на пальцах рук говорили о его положении в этом современном мире.

Незнакомец поправил длинную цвета темного шоколада челку, спавшую на лоб, отправил солнечные очки за уши. Теперь можно было разглядеть его скрытые до этого глаза: ярко-зеленые, с густыми длинными, будто подкрашенными ресницами. Четко очерченные скулы двигались из стороны в сторону, что наводило на мысль, что молодой человек о чем-то сосредоточенно думал.

Раздался стук в дверь. Незнакомец вздрогнул, убрал ноги со стола, отправил солнечные очки на место, выпрямился.

— Входи! — ответил он грубо.

В глазах появился его опричник двухметрового роста с таким же расстоянием в плечах.

— Какие новости? — развернувшись на кресле к окну, начал хозяин кабинета.

— Никаких, — опустил глаза в пол охранник.

— Совсем ничего? — затянулся мужчина в очередной раз.

— Нет.

— Все салоны обошли?

— Обижаете, господин. Все, что есть в столице.

— И?

— Не то чтобы перстня. Даже ни единого камушка.

— Ладно! Свободен. Продолжайте в том же духе. И держи меня в курсе. Я уверен, он здесь. И скоро объявится, — ехидная улыбка скользнула по лицу мужчины в черном костюме.

* * *

Мурад, удачно преодолев все препятствия на своем пути в виде запертой подъездной двери, лифта и двери тамбурной, наконец, попал в квартиру. Он присел на пуфик в коридоре, рукой нащупал ключницу, повесил ключ. Мысли роились в голове.

— Это точно была Ямур, — разговаривал он сам с собой. — Иная прическа, чужестранная одежа. Но я узнал бы ее и с закрытыми глазами.

Воспоминания нахлынули тут же…

* * *

… - Султан Мурад идет! — голос Мехмеда-паши звучал громче рупора.

В высшем гареме в тот вечер ожидали повелителя. Незехат-калфа была заранее предупреждена о визите падишаха и тщательным образом подготовила наложниц.

И вот все фаворитки высшего гарема выстроились в длинном узком коридоре, освещаемом как никогда огромным количеством свечей в тяжелых металлических подсвечниках, висящих по обеим стенам коридора. Все девушки с трепетом в сердце ожидали повелителя, переминаясь с ноги на ногу на холодном каменном полу. От ярких всех цветов радуги нарядов наложниц рябило в глазах. Узкие топы, едва прикрывающие сочную девичью грудь, воздушная длинная юбка в пол, самые лучшие украшения говорили о том, что султану сегодняшним вечером предстоит увидеть танец в исполнении его лучших наложниц.

И вот, наконец, и сам повелитель в сопровождении преданных бостанджи, в белом шелковом платье, украшенном голубыми камнями, в такого же цвета накидке и в белой чалме. Мурад, как всегда, убрав руки за спину, высоко задрав подбородок, ступал медленно, но уверенно, пытаясь хоть краем глаза заглянуть под вуаль, скрывающую самые прекрасные лица гарема. Улыбаясь в предвкушении незабываемого зрелища, а затем и страстной ночи, он прошел в огромный зал, освещенный сотнями свечей. Подняв полы длинного платья, он занял свое место посередине зала в красном бархатном кресле, больше походившем на трон. По правую руку падишаха стоял его визирь — Мехмед-паша. По левую — главный евнух Али-эфенди и смотрительница гарема Незехат-калфа. Позади же расположились во всей готовности бостанджи. Султан достал из кармана белый шелковый платок и щелкнул большим и указательным пальцем друг о друга. Этот щелчок означал, что пора начинать.

— Музыку! — скомандовал Мехмед-паша.

Музыканты, находящиеся тут же в зале, заиграли. Веселая, будоражащая душу восточная мелодия заполнила зал. И вот в дверях одна за другой появлялись его лучшие наложницы, двигая бедрами в такт музыке и гармонично перебирая руками. Этот танец султан видел много раз, но каждый раз как в первый. Он улыбался, наслаждаясь приятной мелодией, восхищаясь красотой женского тела. И в тот миг он с гордостью осознавал свое положение. Он — не только правитель могучей непобедимой империи, но еще и хозяин сотни женских сердец. Все красавицы, пытающиеся угодить падишаху, все до одной, были его. Наложницы в свою очередь мечтали об одном — провести эту ночь в крепких объятьях красавца-султана, о необузданной страсти которого по гарему ходили легенды. Но только одной из них этой ночью посчастливиться ощутить вкус манящих губ падишаха, почувствовать его сильные руки на своем теле и узнать, насколько эти легенды соответствуют действительности.

Падишах переводил взгляд с одной девушки на другую. Несмотря на улыбку, не сходящую с его губ, он казался серьезным. Но внутри него все ликовало. Наконец показалась она. Пышная грудь, осиная талия, длинная тонкая шея. Нежно-голубое полупрозрачное платье только подчеркивало все достоинства идеальной женской фигуры. Султан не сводил с прекрасной наложницы глаз, пытаясь узнать ее под скрывающей лицо вуалью.

— Кто она? — полушепотом обратился он к Али-эфенди, поняв, что видит красавицу впервые.

— Она недавно в гареме, господин, — поклонился тот.

— Вот оно что, — загадочная ухмылка проскользнула по лицу падишаха.

Султан испепелял взглядом прекрасную незнакомку. Наложница же старалась не смотреть на своего повелителя, опустив глаза в пол. Ее движения были робки, порой нелепы, но это не мешало падишаху восхищаться ею. Уже в тот день, увидев ее в первый раз, султан понял, что эта девушка — его судьба.

— Как её имя? — обратился он вновь к главному евнуху.

— Ямур-джарийе, повелитель, — гордо ответил тот, поняв, что не прогадал, купив в гарем у купцов прекрасную славянку.

И в ту же секунду белый шелковый платок, что держал падишах в руке, упал к ногам прекрасной наложницы в голубом платье с красивым именем Ямур.

* * *

Мурад вздрогнул. Сладостные воспоминания нарушил звук поворачивающегося в дверном замке ключа.

— Ангелина, — обрадовался он, но услышав за дверью незнакомый женский голос, понял что ошибся.

— Черт! Давай уже отпирайся! — донеслось вновь.

Мурад вскочил с пуфика и заметался по квартире. В мыслях его было только одно — спрятаться как можно быстрее. Он пробежал в кухню, залез под стол. Но понял, что это не самое удачное место для пряток. Вернулся в комнату, присел между диваном и креслом. Но крепкая спина его выдавала, никак не помещаясь между мебелью. Мурад вскочил на ноги, осмотрелся по сторонам. Шкаф! Это был единственный выход. Юноша незамедлительно бросился к шкафу, и в то время, ка дверца последнего захлопнулась, открылась дверь входная, и на пороге появилась Майя — Линина подруга и соседка по квартире. В руках у нее был сотовый и девушка явно с кем-то ругалась.

— Я сказала, придурок, забудь этот номер! Не звони мне больше! — кричала она в трубку.

От ее грозного крика дверцы шкафа затряслись, а Мурад в ужасе забился еще дальше.

— Для тупых повторяю еще раз! Я не хочу тебя больше видеть, козел! Понял? Никогда!

Майя зашла в квартиру, закатила вслед за собой маленький чемоданчик.

— Я своими личными глазами видела тебя с этой шваброй в нашем номере. Что? Недоразумение? Это теперь так называется? — девушка присела на пуфик в коридоре, где минуту ранее располагался Мурад. — Все! Между нами все кончено! Прощай! — в сердцах Майя отшвырнула в сторону телефон и, посидев минуту молча, принялась расстегивать туфли.

Освободив и вытянув вперед ноги, девушка тяжело вздохнула.

— Все мужики одинаковые! — сделала она вывод из неприятной беседы.

Она поднялась с места, и на ходу стягивая с себя футболку, направилась в комнату прямиком к шкафу.

— Ааааа!!!! — душераздирающие вопли девушки эхом разнеслись по квартире.

— Аааааа!!! — вторил ей Мурад из шкафа.

Девушка опрометью бросилась на кухню, на ходу натягивая на себя снятую футболку, и через секунду вернулась в комнату с уже знакомым нам сотейником.

Султан сотейник тоже узнал. Юноша забился в самый угол шкафа и закрыл лицо руками. Майя осмотрела парня. Он не казался злостным хулиганом и непрошеным воришкой. Наоборот, вызывал жалость.

— Черт! Да кто ты такой? — выставив впереди себя сотейник, бросила Майя.

Мурад по очереди убрал руки от лица и переводил взгляд то на ошарашенную девушку, то на небезызвестный ему сотейник. Но от страха не мог и слова вымолвить.

— Кто ты такой? Или ты глухой? — водила пальцем Майя возле уха.

Мурад собрался с духом и, выставив грудь вперед, все еще не собираясь вылезать из своего укрытия, гордо произнес:

— Я — двенадцатый су… — но тут же, опомнившись, исправился, — я друг Ангелины.

— Друг Ангелины, говоришь, — Майя глаз не сводила со странного парня в шкафу. — А какого хрена в шкафу делаешь?

— Я не понял ни слова из твоих уст.

— Ты чего тупой? — покрутила Майя возле виска.

— Но я не делал никакого хрена, — оправдывался Мурад. — Я… просто… жду Ангелину с работы…

— Ждешь в шкафу? — не меняла повышенного тона Майя.

— Я… испугался, когда услышал шум за дверью.

— Испугался? — не отставала девушка. — Ладно! Вылазь давай, — она отошла немного в сторону, освободив султану путь.

Мурад пытался подняться на ноги, хватаясь за вещи, висящие в шкафу над его головой. В это самое время с грохотом и треском рухнула железная балка, давно державшаяся на соплях и не выдержавшая такого натиска. Мурад вновь рухнул на пол шкафа, а на него — та самая балка со всем своим содержимым.

— Аааааа! — снова раздалось из шкафа.

— Эй, друг Ангелины, ты живой? — выставив на всякий случай сотейник впереди себя, спросила Майя после минуты тишины.

В шкафу послышалось копошение, и вот из кипы вещей показалась голова султана. Его наполненные ужасом глаза и перекосившееся от страха лицо не могли не вызвать улыбку девушки. Мурад на коленях вылез из шкафа, снимая на ходу с головы брюки и блузки, только потом встал на ноги. Отряхнувшись, он по обыкновению, вытянулся в струнку, убрал руки за спину и высоко задрал подбородок. Уголки Майиных губ поползли еще выше.

— Ну, а все-таки, — девушка скрестила руки перед грудью, не выпуская при этом сотейника. — Что ты делал в шкафу?

— Я дал ответ на этот вопрос, дев… — начал было гордо султан, но взглянув на сотейник в руках Майи решил, что такой тон ничего хорошего ему не сулит. — Лина вручила мне ключи от ее покоев и велела ждать ее здесь.

— Покоев? — засмеялась Майя. — Ну-ну, — она обошла вокруг Мурада несколько раз, оглядывая последнего с ног до головы. — Вот Линусик, подруга называется. А все тихоней прикидывалась. Сначала горец в моем костюме, теперь вот недалекий, но красавчик в шкафу. Как тебя звать-то? — остановилась, наконец, девушка перед султаном.

— Мурад, — гордо ответил тот.

— Значит, Мурад. Ну, будем знакомы, — Майя протянула руку. — Я — Майя, Линкина подруга.

Мурад посмотрел на руку и отвернулся.

— Все с тобой ясно, — обиделась девушка. — Так, где ты говоришь Лина?

— И на этот вопрос я дал ответ, — не меняя тона, произнес юноша. — И я тебя уже видел. Так что представляться вновь — лишнее.

— Ого! — Майя всплеснула руками. — И где ж, позволь поинтересоваться.

— Вон в том черном ящике, — кивнул султан в сторону ноутбука, располагавшегося на журнальном столике, — никак не могу запомнить столь сложное название.

— В ноуте что ли? — догадалась девушка. — Постой! — ударила она себя по лбу. — Так это был ты? Тот горец в моем костюме? Ни фига себе! — покачала Майя головой. — Я б и в жизнь тебя не узнала. Но за костюм ты мне ответишь! Погоди минуту.

Майя метнулась в коридор, нашла телефон, в сердцах брошенной ей на пол, набрала чей-то номер:

— Алё, подруга, ты мне ничего не хочешь объяснить. Где я? Дома! Где же еще! — жестикулируя, говорила Майя. — Что значит, потом поговорим. Ты меня слышишь? Лина! Але! Странно, — обратилась она к Мураду, — трубку повесила.

— У Лины произошло несчастье, — пояснил тот.

— В смысле?

— Хворь напала на ее отца.

— Кто напал? Ты по-человечески можешь говорить? — терпению девушки приходил конец.

— Ее отец болен, — повысил юноша тон. — Что тут непонятного?

— Как болен? Чем?

— Я точно не могу сказать, ведь я не врачеватель. Поэтому, не спрашивай меня более.

— Так, с тобой мне точно все ясно, — Майя вновь набрала номер подруги, но в ответ были лишь короткие гудки. — Ладно, это мы потом выясним. Слушай, друг Ангелины, — посмотрела она на Мурада, — ты не в курсе, есть хавчик дома? Есть ужасно хочется с дороги.

Так и не дождавшись ответа юноши, который от сказанных Майей слов только глаза выпучил, девушка прошла в кухню, открыла холодильник, пробежала глазами по всем полкам. Наконец взяла три яйца и, прижав их к груди, придерживая обеими руками, закрыла ногой дверцу холодильника. Аккуратно переложив яйца на стол, Майя вернулась в комнату, где по центру остался стоять как вкопанный Мурад.

— Друг Ангелины, ты есть-то будешь? — с сарказмом в голосе спросила девушка.

— Я бы не отказался от трапезы, — юноша смутился, потому как в ту самую минуту желудок его предательски заурчал, стоило лишь подумать о еде.

— Тогда пойдем на кухню, поможешь.

Мурад повиновался. Майя открыла нижнюю полку, вынула большую чугунную сковороду:

— Так, подай мне из холодильника еще четыре яйца, — скомандовала девушка. — И с верхней полки возьми сыр.

Мурад беспрекословно выполнил все поручения.

— Теперь, — плеснув в сковороду подсолнечного масла, Майя поставила ее на плиту и принялась за яйца, — возьми терку и потри сыр.

— Что взять?

— Терку! Глухой что ли! — Майя обернулась и, увидев удивленные глаза юноши, пояснила. — Вон та фигня с дырочками, стоит возле раковины.

Мурад подошел к раковине, взял терку двумя пальцами, осмотрел ее со всех сторон.

— И чего ты там ищешь? — буркнула Майя, разбивая яйца одно за другим в сковороду. — Три уже сыр!

— Но я никогда не делал этого! — испуганно произнес султан.

— Оффф! — вздохнула Майя. — Что за мужики пошли. Сыр потереть не могут. Ладно, дай сюда. А ты иди яйца мешай. Это, надеюсь, сможешь сделать?

* * *

Через минуту кухню наполнил запах жареных яиц и плавленого сыра.

— Так! Давай еще раз по порядку, — сказала Майя, отправляя в рот очередную ложку с омлетом и закусывая белым хлебом. — Что сегодня произошло? — начала она беседу, которая продолжалась еще долго.

* * *

В это время главная героиня той беседы вела беседу свою в кабинете президента «Уанхандрет дэйс» Аркадия Яковлевича Казарновского.

— Ангелина Павловна, — вздохнул он, — я же объяснил вам суть проблемы.

Было видно, этот разговор для него был неприятен и, судя по тому, с какой скоростью он отбивал чечетку пальцами по столу, можно было догадаться, что он быстрее хочет его закончить.

— Аркадий Яковлевич, поверьте, я никогда не стала бы просить вас, — продолжала Ангелина унижаться, — но мне срочно нужны деньги. Понимаете, болен мой отец.

— Я понимаю вас, Ангелина Павловна. Деньги нужны всем. И у всех есть отцы, матери, жены, — сделал он ударение на последнем слове. Но еще раз повторяю вам, — президент поднялся с места и подошел к окну, — я не могу одолжить вам такую сумму.

— Но я отработаю потом. Или хотя бы в качестве премии. Ведь сами же говорили, что больше всех контрактов в этом году заключила именно я.

— Но это ваша обязанность, Ангелина Павловна, — Казарновский обернулся и злобно посмотрел на девушку. — За это вам и платят заработную плату.

— Я вас поняла, Аркадий Яковлевич, — приподнялась со стула Ангелина.

— Ну, вот и отлично, — ехидно улыбнулся президент. — Раз у вас ко мне больше нет вопросов, то вы свободны.

* * *

Ангелина покинула кабинет, громко хлопнув дверью. Гнев и обида переполняли девушку. Она столько лет отдала компании, временами ночами не покидая офиса. Она столько сделала для Казарновского. А когда ей понадобилась помощь, тот захлопнул дверь прямо перед носом. Ангелина тяжело дышала, пальцы невольно сжались в кулаки. Она готова была разрыдаться в ту минуту. Ее отец умирает. А она бессильна.

— Что? — полушепотом спросила секретарша. — Послал?

— Угу, — еле сдерживая слезы, ответила девушка.

— Вот сволочь. Как был жлобом, так и помрет, — добавила та. — Ты не отчаивайся. С твоим отцом все хорошо. Вот увидишь, пыталась она успокоить девушку. — Кстати приходил Самохин, попросил тебя зайти к нему. Сказал, что может помочь.

Лина усмехнулась в ответ. От кого она меньше всего ждала помощи, так это от Игоря.

* * *

Через минуту Ангелина все же с надеждой в душе стучала в дверь с надписью «Исполнительный директор Самохин Игорь Александрович».

— Входи! — раздалось изнутри.

Ангелина толкнула дверь и робко вошла. Судя по двум бокалам, бутылке коньяка, коробке «Рафаэлло» и блюдца с нарезанным кольцами лимоном, Игорь ожидал девушку.

— Садись, — продолжал он. Встал с кресла, жеманно потянулся и отодвинул стул напротив своего, предлагая Ангелине сесть.

— Я постою, — ответила Ангелина.

— Я слышал, у тебя проблемы? — по голосу Самохина было видно, что он уже успел принять на грудь.

— Что ты хочешь? — не дала Ангелина ему договорить.

Игорь открыл бутылку коньяка, наполнил оба бокала. — Выпьешь? — поднял он один бокал, а второй протянул Лине.

— Воздержусь, — как отрезала та.

— А зря, — Самохин залпом опрокинул все содержимое бокала и потянулся за лимоном. — Хороший, между прочим, коньяк.

Положив в рот дольку лимона, Игорь подошел к своему креслу, уселся поудобнее, положив ногу на ногу, а руки скрестив за головой.

— Что ты хочешь? — повторила Ангелина.

— Я? — протянул тот. — Ты знаешь, чего я хочу. А вот чего хочешь ты?

Игорь поднялся с места, плеснул еще коньяку в бокал и сел на стол. Ехидная улыбка не сходила с его лица, глаза блестели. Он дернул головой, поправляя съехавшую на глаза челку. Ангелина молчала.

— Я слышал, тебе нужны деньги, — полушепотом произнес Самохин. — Так я могу помочь.

— Вот как! — Ангелина скрестила руки перед грудью. Не трудно было догадаться, к чему клонит ее бывший возлюбленный. — Да пошел ты! — с этими словами девушка развернулась и направилась к двери.

— Я дам тебе нужную сумму! — крикнул тот вслед.

Лина остановилась возле двери, обернулась:

— А что взамен?

— Ты знаешь, — развел руками Самохин.

— Да пошел ты! — повторила девушка и хлопнула дверью, оставив юношу в полном одиночестве.

— Ничего, — усмехнулся тот. — Тебе все равно деваться некуда. — И он, опрокинув очередной бокал, потянулся за лимоном. — Приползешь, как миленькая.

* * *

— Значит, сколько ты говоришь Ангелине нужно денег? — Майя, поглаживая себя по животу, отодвинула подальше опустевшую тарелку.

— Не могу дать точного ответа. Но она упомянула полмиллиона, — ответил Мурад.

— Ох, ни хрена себе! — вырвалось у девушки.

— Это много?

— Много? Да ты прям как с другой планеты свалился, — похлопала она парня по плечу.

— Я… понимаешь, — начал оправдываться тот, — я прибыл из другой страны, поэтому плохо разбираюсь, — выкрутился Мурад.

— Значит, полмиллиона, говоришь. И как можно быстрее, — почесала Майя затылок.

— Да. Именно так сказал лекарь.

— Лекарь? — засмеялась девушка. — Да, с тобой не соскучишься. — Так вот, полмиллиона — это до хрена.

— Значит, много?

— Говорю же, до хрена.

— Нужно что-то придумать. Я не могу бездействовать, — Мурад встал с места и, дергая плечами, заходил по кухне взад-вперед.

— Да уж! Придумаешь тут!

— Но ты! — он вдруг резко остановился, подскочил к Майе и, взяв ее за грудки, заглянул прямо в глаза. — Ты должна знать, где можно взять эти деньги.

— Эй, ты руки ты отпусти! — стукнула она Мурада по пальцам. — Ты думаешь, я чем занимаюсь?

Мурад опустил руки и вновь нервно заходил по кухне.

— Можно, конечно, попросить хотя бы полсуммы у Алика. Хотя нет, — махнула Майя рукой. — С этой скотиной я больше не разговариваю.

— Даже ради Ангелины? — с мольбой в голосе султан вновь остановился перед собеседницей.

— Знаешь что? Я застукала его в номере с блондинкой, прямо на нашей кровати, — чуть не плача ответила девушка. — И после этого я буду просить у него деньги? Да ты в своем уме? Так, — почесав затылок, продолжала она, — у мачехи Лины понятно, денег нет. У Насти тоже. Даже если бы были, она не дала бы. Та еще стерва!

— Настя? — глаза Мурада заблестели.

— Ага. Сестрица Ангелины. Сводная.

— Эта та девушка, что я встретил в лечебнице? — голос султана задрожал.

— В лечебнице? Ха-ха. В психлечебнице ей самое место.

— За что ты так не любишь ее? — тон Мурада изменился.

— Любить ее? За что? Гадюка — она и в Африке гадюка, — фыркнула Майя. — Только и делает, что пакостит Ангелине. А та — ничего, все прощает. Ради мачехи. Лина ведь у нас святая. Никого обидеть не хочет. Ох, была бы моя воля — придушила бы эту Настю собственными руками, — сжала пальцы в кулаки девушка.

— Но в чем она провинилась? — Мурад почти кричал. — Ответь же мне, девка!

— Что? Как ты меня назвал? — теперь белая футболка султана в области груди была в руках Майи. — Еще одно слово в таком тоне — и ты труп. Ясно? Даже не посмотрю, что ты — дружок Лины. А про эту стерву больше слышать не хочу. Тошнит от одного ее имени. Все понял?

Мурад кивнул и был помилован.

— Так, на чем мы остановились? — потирала ладони друг о друга девушка. — Слушай, а ты что, совсем на мели? — бросила она взгляд на Мурада.

— На мели? — глаза юноши округлились.

— Да ты что идиот или притворяешься? — покрутила Майя пальцем у виска. — У тебя совсем нет денег?

Тот покачал головой.

— А колечки? Камни-то поди настоящие? — подмигнула она Мураду.

— Что ты хочешь узнать. Говори уже, не тревожь душу!

— То, что колечки твои можно продать, если, конечно, камни не подделка, особенно вон то, самое большое с голубым камушком.

— «Сердце султана»? — спросил Мурад, разглядывая пальцы.

— Ого! — воскликнула Майя. — Еще и султана.

— Таково название перстня. Он передается из поколения в поколение в нашей семье. Я передам его шехзаде.

— Шех…кому?

— Своему сыну, — опомнился Мурад, поняв, что сболтнул лишнее. — Этот перстень дорог моему сердцу, — ностальгически вздохнул он. — Но если ты утверждаешь, что можно продать камни… Обожди минуту, — юноша скрылся за дверью.

— Странный тип, — покачала Майя головой.

Через минуту в дверях появился Мурад. В руках у него было его желтое платье, расшитое камнями. Девушка зажмурилась. Под лучами солнца камни ярко переливались, заставляя глаза слипаться.

— Ого! Ничего себе! — воскликнула девушка, выхватив платье из рук султана. — Камни настоящие?

— Да. Это сапфиры. Вот это — топазы и алмазы, — гордо перечислял все достоинства своего султанского одеяния Мурад.

— Тяжелое платьишко. Да тут один камушек на несколько грамм потянет. Слушай, — перевела она взгляд на юношу, — а где ты это взял? Стащил из какого-нибудь музея? Это похоже на наряд этих…

— Султанов, — продолжил ее мысль Мурад. — Откуда это одеяние не важно. Главное, это может помочь Лине. Ведь так? — с надеждой в голосе спросил парень.

— Помочь? — все еще не выпускала Майя платья из рук. — Да если все эти камни продать, можно вообще всю жизнь не работать. Только вот если оно ворованное, — бросила она недоверчивый взгляд на юношу, — и нас поймают, тогда и не придется работать. По крайней мере, не на себя, точно.

— Поверь мне. Я не украл.

— Ладно, фиг с тобой. — Майя прижала платье еще ближе к груди, встала с места и подошла к ноутбуку.

Она подняла крышку и нажала нужные клавиши. Мурад следил за каждым движением девушки.

— Так. Яндекс, — потирала та руки. — Что там у нас дальше? Драгоценные камни. Продать в Москве, — озвучивала она каждое свое действие.

Султан не отводил взгляда от экрана.

— Так! Есть! — радостно крикнула девушка.

Она взяла карандаш со стола и записала на бумаге номер телефона.

— Это то, что нам нужно! Пойдем! — Майя схватила Мурада за руку и потащила к двери, одновременно набирая номер.

— Куда? — удивился тот.

— Сейчас и узнаем. Але. Да, я по объявлению. Камни. Драгоценные. Приличные. Можно и сейчас. Ок. Диктуйте адрес.

Глава одиннадцатая. Облегчение

Ангелина сидела в своем кабинете молча и смотрела сквозь стену. Она обзвонила всех своих подруг, но поговорка «Друг познается в беде» была в самую точку. Все, кто улыбался ей при встрече со словами: «Ты сегодня богиня», кто с радостью принимал приглашения на день рождения или вечеринку, ставил лайки в соцсетях с комментариями: «Как всегда, превосходна», все, кто без зазрения совести одалживал у нее денег — все в один голос отказались ей помочь. Пару девчонок-одногруппниц согласились, но той суммы, которой обладали они, не то, что на операцию, на наркоз бы не хватило.

— Что же делать? — размышляла Лина, обняв обеими руками голову.

Банки отказали в кредите. Подруги — увы и ах! Что же за день сегодня!

Просидев какое то время в раздумьях, не отвечая даже на телефонные звонки, Ангелина взяла трубку и набрала номер, который она знала наизусть:

— Алё. Я согласна. Только деньги мне нужны сегодня же. Я поняла, на нашем месте в девять вечера.

Ангелина положила трубку и заплакала.

* * *

Тем временем Майя и Мурад, оглядываясь по сторонам, медленно поднимались по крутой темной лестнице на второй этаж непонятного здания, не походившего ни на жилой дом, ни на офисный центр. Хотя адрес, указанный по телефону незнакомым мужчиной был правильным. Ошибиться они не могли. Но ни вывески, ни памятки на фасаде здания об антикварном салоне не было и в помине. Только турфирма «Солярис», салон красоты «Ника» и офис очередной чудо-косметики из Южной Кореи.

— Это здесь, — миновав узкий длинный коридор со скрипучими полами и освещением через раз, Майя остановилась у двери с табличкой «Офис номер пять».

Она постучала.

— Входите! — раздалось за дверью.

Майя, вцепившись в руку Мурада, сделала робкий шаг.

— Прошу вас, сударыня, — пожилой седовласый мужчина с бакенбардами и редкой бородкой приветствовал долгожданных гостей улыбкой.

Майя окинула взглядом незнакомца. На нем был растянутый свитер со скандинавским узором, в серо-белую клетку брюки и круглые очки в черной оправе, как у кота Базилио.

— Что ж вы застыли на пороге. Прошу вас, проходите, — поправив очки на переносице, мужчина жестом предлагал войти.

Майя, все ещё не выпуская из своей руки руку Мурада, прошла внутрь и огляделась по сторонам. Прежде она не бывала в таких местах, но видела в фильмах. Интерьер комнаты полностью совпадал с ее представлением об антикварном салоне. Повсюду на полу, на шкафах, на витринах стояли непонятные вещи: огромные керамические вазы, чучела животных, старинные музыкальные инструменты, странной формы лампы. Сверху с потолка свешивались плетеные потертые кашпо. Витрины салона украшали фарфоровые куклы с выглядывающими из-под шляпок кудрями и в пышных платьях. Обстановка, мягко сказать, угнетала.

— Это я вам звонила, — дрожащим голосом произнесла девушка.

— Вы Майя? — снова поправил очки над переносицей хозяин салона. — А это? — перевел он взгляд на Мурада.

— А это мой друг, — ответила она.

— Хорошо. Пойдемте, присядем, — седовласый мужчина кивнул в сторону обтянутой черным бархатом тахты, судя по всему, тоже не из этого столетия, одиноко стоящую в самом углу комнаты.

— Итак, что у вас? — сразу приступил к делу антиквар.

— Камни.

— Камни — это хорошо, — улыбнулся старик. — Могу я взглянуть?

— Конечно, — Майя открыла сумочку и достала ярко-жёлтый сверкающий камень размером с ноготь.

Антиквар аккуратно двумя пальцами взял камень из рук девушки поднялся с места, подошел к прилавку и долго рассматривал его под лупой.

— Откуда это у вас? — спросил он через несколько минут молчания.

— Это не важно, — буркнула девушка. — Ни вам, ни нам. Не так ли? Мы вам — товар, вы — деньги, — выпалила она на одном дыхании.

— Я могу дать вам пятьдесят тысяч, — убрал, наконец, мужчина лупу в сторону.

— Долларов? — переспросила Майя.

— Рублей.

— Вы что издеваетесь? Мои туфли почти столько стоят. Вы нас за дураков держите?

— А сколько вы хотите?

— Двести пятьдесят тысяч.

— За один камень?

— Да вы потом из него столько наляпаете и в три раза дороже продадите. Знаем мы вашего брата.

— Хорошо, — сдался антиквар. — У вас один камень?

— Два, — Майя вытащила из сумочки точно такой же камень. — Поэтому мы вам два камня, а вы нам — пятьсот тысяч.

— Но у меня столько наличными, — развел руками антиквар.

— Ну, как хотите. Наше дело — предложить, ваше — отказаться. Пошли, — поднялась она с места и потянула Мурада за руку. — У нас еще пару телефончиков имеются.

— Стойте! — уже в дверях остановил их старик. — Мне нужно позвонить. Есть у меня один постоянный клиент. Думаю, он сможет вам помочь.

— Ок, мы подождем, — довольно улыбнулась Майя и прошла обратно к тахте.

Мурад последовал за ней.

— Надеюсь, кофе у вас найдется?

— Одну минуту, — поклонился антиквар и скрылся за маленькой дверцей салона.

* * *

Через минуту седовласый старик набирал номер телефона, записанный на визитке:

— Але, — сказал он в трубку. — Появилось то, что вы искали.

— Перстень? — ответил хрипловатый грубый мужской голос на другом конце провода.

— Нет. Желтый сапфир. Очень редкий. Причем старинной выработки.

— Ты не ошибся? — продолжал все тот же голос.

— Обижаете. Я много лет в этом бизнесе. Сегодня такого камня не найти. Разве что в музеях. Уже так не вырабатывают, можно сказать, вручную.

— Кто принес?

— Девушка и парень.

— Сколько хотят?

— Полмиллиона за два камня.

— Отлично. Задержи их. Скоро буду.

* * *

Мужчина на другом конце провода положил трубку и загадочно улыбнулся, потом набрал другой номер.

— Слушаю, — ответили ему.

— Есть, шеф.

— «Сердце султана»?

— Пока нет. Но драгоценные камушки, как вы и говорили, старинной выработки.

— Отлично, — потирал ладони друг о друга уже известный нам молодой человек в черном костюме, сидя как на троне в красном кожаном кресле посреди своего кабинета.

— Мы выезжаем.

— Ты знаешь, что делать, Макс. Проследите. Собери всю информацию и сразу ко мне на стол.

— Понял, шеф, — ответил преданный опричник и убрал телефон в карман.

* * *

— Вот и дождались, — мужчина в черном, швырнув телефон на стол, откинулся на спинку стула. Довольная улыбка не сходила с его лица. — Я уверен, это — ты, Мурад третий. По-другому и быть не может.

Он встал из-за стола и медленным шагом направился к золотому глобусу возле окна, выполняющему роль мини-бара, поднял крышку, достал бутылку «Джек Дэниелс» и, не забыв прихватить бокал, вернулся на место. Ярко-зеленые глаза мужчины отливали странным блеском, скулы двигались из стороны в сторону, а не сходившая с лица улыбка больше походила на звериный оскал.

* * *

Майя прижимала сумку к груди, все еще не веря в случившееся.

— Есть! — вырвалось у нее вместе с облегченным вздохом сразу же, как она переступила порог антикварного салона. — Кто бы мог подумать? Всего два каких-то камушка и полмиллиона у нас в кармане.

Султан стоял рядом. Он тоже улыбался. Мурад поднял глаза к небу и зажмурился. Солнце, казалось, светило ярче обычного. На сердце было умиротворение. Так хорошо он себя не чувствовал еще никогда. Даже раньше, в прошлой жизни, новость об очередной захваченной территории не доставляла ему столько радости, как то, что он сможет помочь девушке, которая с каждым днем занимала все больше и больше места в его сердце.

— Надо скорее сообщить Лине, — Майя закопошилась, рыская по сумке в поисках телефона.

— Стой! — Мурад остановил ее.

— Что такое?

— Я не хочу, чтобы Ангелина знала, что я продал камни.

— Но почему? Ты не хочешь, чтобы она узнала о том, что ты спас жизнь ее отцу?

— Именно так.

— Но почему? В чем проблема? — развела Майя руками. — Это наоборот, классно!

— Прошу тебя, ни о чем не спрашивай. Просто выполни мою просьбу.

— Странный ты какой-то. Ну, как хочешь. Позвоню тогда Ольге Николаевне. У меня должен быть ее номер, — и девушка вновь вернулась к поиску телефона. — Слушай, друг Ангелины, а если по-честному, где ты взял этот платьишко?

— О чем ты? — Мурад старался не смотреть в глаза Майи.

Но та и не думала сдаваться.

— Сам знаешь, о чем. О твоем платье с камушками на полное жизненное обеспечение.

— Я не понимаю твоих речей.

— Не понимаешь? Ха-ха! Ну, конечно. Давай, колись. Никому не скажу, обещаю.

— Что ты хочешь услышать? — все так же прятал взгляд султан.

— Всю правду. Откуда у тебя такие богатства? — девушка подошла вплотную к юноше и заглянула тому прямо в глаза. — Кто ты? Бандит? — полушепотом спросила она.

— Бандит? — переспросил тот и закатился громким заливистым смехом.

Через минуту к нему присоединилась и Майя. Эти двое смеялись, то и дело хлопая друг друга по плечу, не подозревая о том, что в припаркованном недалеко от них черном тонированном внедорожнике рядом с водителем сидит мужчина, тот самый Макс и не сводит с них глаз. В руках он держал профессиональную камеру. Сделав несколько снимков, он ехидно улыбнулся:

— Смейтесь, голубки, смейтесь. Недолго вам осталось. — Влад! — обратился мужчина к бритоголовому «шкафчику», ожидающему приказа на заднем пассажирском сидении, как только заметил, что интересующая его парочка направилась в сторону метро.

— Да, Макс.

— Давай за ними. Думаю, они в метро. И глаз с них не спускай. Проследи до самого дома.

— Обижаешь, Макс. Думаешь, мне впервой.

— Потом отзвонись.

— Все понял, — крикнул на ходу бритоголовый и хлопнул дверцей машины.

— К шефу! — дал команду водителю внедорожника Макс. — Думаю, он будет доволен, — потирал рукой камеру преданный опричник.

* * *

Ангелина просидела в кабинете несколько часов. Но сегодня это было потерянное время. Папки бумаг, что лежали рядом на столе и ожидали ее подписи, сейчас интересовали меньше всего. Она не обращала внимания и на крики президента о том, что устроили в компании балаган. Ее не волновали и угрозы в ее сторону о неизбежном увольнении в случае хотя бы одного проваленного контракта. Ангелина думала лишь о предстоящем вечере. Правильно ли она поступила, согласившись на свидание с Самохиным, для которого оно, несомненно, станет реваншем. Для Лины же это было единственной возможностью спасти жизнь отцу. Такой суммы ей самой за неделю не найти. И только Игорь мог ей помочь. Девушка успокаивала себя тем, что это единственный выход из сложившейся ситуации.

Ангелина положила голову на стол. Сотовый разрывался. Но она не слышала его.

В дверь постучали.

— Ангелина Павловна, — заглянула в дверь секретарша, так и не дождавшись приглашения войти.

— Да, Алла, — подняла Лина голову со стола.

— Звонит ваша мама. Я соединила вас. Возьмите, пожалуйста, трубку. У нее что-то важное.

Сердце Ангелины забилось в предчувствии беды.

— Але! Ольга Николаевна! — закричала девушка в трубку. — Что с папой?

И тут лицо Ангелины засияло. Девушка услышала то, что меньше всего надеялась услышать. Слезы счастья не заставила себя ждать.

— Это правда? — шмыгая носом, вытирая слезы рукой, спросила она.

— Да, — вторила ей мачеха. — На счет больницы уже переведены деньги. Отца готовят к операции.

— Боже мой, я не верю в это!

— Я еду в больницу. Не могу дозвониться до Насти. Можешь, ты попробовать?

— Я постараюсь? А кто перевел деньги?

— Не знаю. Но явно хороший человек. Может, тебе известно?

— Да. Я, кажется, догадываюсь, — Ангелина положила трубку. — Алла, — обратилась она к секретарше, ожидавшей указаний возле двери.

— Да, Ангелина Павловна.

— Скажите, Игорь Александрович у себя?

— Нет. Я видела, как он отъехал на своей машине пару часов назад и пока не возвращался.

— Спасибо. Можешь идти работать.

Секретарша вышла, оставив Ангелину наедине со своими мыслями.

А мысли девушки были только об одном. Об отце, о предстоящей операции. И о том, в ком она усомнилась. Сейчас Ангелина не могла понять, какие чувства испытывает к Игорю. Совсем недавно она любила его, потом ненавидела. А сейчас просто благодарна за то, что спас жизнь ее самому близкому человеку. Ангелина невольно улыбнулась.

— Ну, Самохин. Не ожидала от тебя, — она встала с места и, прихватив сумочку, направилась к двери.

— Вы куда? — удивленно спросила секретарша.

— Я ухожу. И сегодня больше не буду.

— Но… Ангелина Павловна, — развела та руками. — Как же так? Турки должны позвонить. А договор с испанцами? Вы должны положить его Казарновскому на стол сегодня вечером. Постойте же, Ангелина Павловна!

Ангелина остановилась в дверях и посмотрела на секретаршу.

— Что я скажу Аркадию Яковлевичу? — с мольбой в голосе продолжала та. — Он же меня в порошок сотрет.

— Не знаю. Придумай что-нибудь. Скажи, я заболела. Или лучше умерла, — подмигнула ей Лина.

— Но, Ангелина Павловна! — причитала Аллочка. — Да у меня еще вся жизнь впереди.

— У меня тоже, — ответила Ангелина и, хлопнув входной дверью, направилась в сторону лифта.

* * *

— Значит, говоришь красивый и богатый? — мечтательно произнесла Люська, не пропуская мимо ушей ни одного слова своей собеседницы.

Девушки расположились на скамейках, стоящих по периметру женской раздевалки — единственного места, где в законный обеденный перерыв можно было отвести душу. По крайней мере, без надзора администраторши Веры, или Мымры, по которой плакало место надсмотрщицы в женской колонии.

— Ты бы видела, — дожевывая бутерброд, продолжала Настя описывать достоинства нового ухажера ее сводной сестры, в чем она ни капли не сомневалась, — какие колечки у него. Не то, что твое.

Люська подняла руку вверх, посмотрела на свое обручальное кольцо:

— Ну, может, это так. Дешевая бижутерия, — обидчиво произнесла она.

— Дешевая? — в глазах Насти пробежала искра. — Хоть у меня таких никогда и не было, но в драгоценностях я разбираюсь, в отличие от некоторых.

— Ну, не знаю, чего ты там успела разглядеть, — откусывая свой «бизнес-ланч», продолжала подруга.

— Все что нужно, — бросила Настя.

— И чего ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Но я сделаю все возможное, чтобы эта «кость в горле» по имени Ангелина почувствовала на своей шкуре все, что чувствую я, — прошипела Настя.

— Да, здорово же ты ее недолюбливаешь.

— Недолюбливаю? — по слогам произнесла Настя. — Да ее ненавижу!

— А мне ее жалко, — вздохнула Люська.

— Жалко? Это почему ж?

— Потому что в гневе ты страшна, — расплылась в улыбке девушка. — А судя по твоему выражению, ты задумала что-то ужасное.

— Ты зришь в самый корень, — закончив с обедом, Настя протирала руки салфеткой. — Сначала, мне нужно узнать, что это за парень обхаживает Лину.

— И что ты будешь делать?

— Сказала же, пока не решила! — грубо ответила она. — Вот и сестрица. Легка на помине, — вытащила девушка из кармана зазвонивший телефон. — Але!

— Настя, почему трубку не берешь? Мама дозвониться не может.

— А что случилось?

— Папу готовят к операции. Ольга Николаевна в больнице. Я еду туда.

— Вот как? — язвительно произнесла Настя. — А как же деньги? Уже нашли?

— Да. Уже перевели на счет больницы.

— Полмиллиона? — глаза Насти заблестели.

— Говорю же, сколько нужно.

— Я приеду сразу же после работы, — буркнула Настя и положила трубку.

— Ну, чего там? — с нетерпением ожидала Люська продолжения истории.

— А ты говоришь! Ха! Полмиллиона! Эта Лина не такая простушка, как кажется.

— В смысле?

— Ты смогла бы за день найти такую сумму? Вот и я про то же, — добавила Настя в ответ на покачивающуюся голову своей собеседницы. — Ну, и будешь утверждать, что брюллики у того парня на кольцах — дешевая бижутерия.

— Может, это не он?

— Я тебя умоляю. У Ангелины нет столько денег. Хотя, может, и не он. Но я это обязательно выясню! — пообещала сама себе девушка и встала с места.

* * *

Султан сидел в комнате на кресле, откинувшись на спинку и, улыбаясь, о чем-то сосредоточенно думал.

— Але! Да, я же сказала, мне нужен больничный, — Майя находилась рядом с ним и говорила с кем-то по телефону. — На одну неделю. Какую-какую? Эту, не прошлогоднюю же! Сколько это будет стоить? Сколько? Девушка, да вы в своем уме. За такие деньги я сама себе печать нарисую. Что значит, как хотите? Постойте! Ладно, я согласна. Когда можно подъехать. Могу сейчас, да. Диктуйте адрес, — сделав записи на бумаге, девушка положила трубку.

Майя стукнула рукой по журнальному столику:

— Черт! Совсем оборзели! Столько денег за какую-то бумажку.

— Мне это очень интересно, — начал речь Мурад.

— Ты о чем?

— В этом мире все так странно. Порой, это не укладывается в моей голове.

— ???

— Человек может покинуть этот мир только потому, что нет нарисованных бумажек.

— Ты про деньги? — догадалась девушка.

— Из-за их отсутствия могут стать несчастными несколько человек. Как такое возможно? Почему так?

— Ох, и странный ты тип. Будто правда с Луны свалился.

— Я просто не могу осознать. Сколько ни думал, не нахожу ответа на сей вопрос. Это же не шелк на базаре, и не снедь. Это человеческая жизнь.

— А ты, я смотрю, еще и философ. Ладно, друг Ангелины, оставлю тебя. Мне нужно отдать одним нехорошим людям нарисованные бумажки, чтобы сохранить свою жизнь. Иначе грымза по имени Инесса Луизовна, моя начальница, не оставит мне никаких шансов этого сделать. Все же, может, скажем Лине правду? — осмелилась вновь предложить девушка, но, посмотрев на строгое лицо юноши, поняла, что ответ будет отрицательным. — Ты хоть платьишко-то припрятал?

— Не волнуйся. Платье в надежном месте.

— Ну, тогда пока.

* * *

Майя вышла в коридор, присела на пуфик, надела на ноги туфли и вскоре хлопнула входной дверью.

Мурад еще какое-то время сидел, не шелохнувшись, размышляя над извечными проблемами человечества:

— Что ж. Коли этот мир так устроен, да будет так! — с этим словами он поднялся с места, подошел к журнальному столику, поднял крышку ноутбука и, вспоминая все маневры, которые совершала Майя с изобретением человечества несколькими часами ранее, написал в поисковике то, что его интересовало.

* * *

— Ольга Николаевна! Как он? — Ангелина буквально влетела в холл операционной, снеся сходу драцену, украшавшую больничный коридор.

— Операция уже началась. Глеб Сергеевич сказал, что лучше не тянуть и сделать сразу же. Боже мой, Лина, я так рада! — женщина, всхлипывая, бросилась в объятья Ангелины. — Спасибо тебе!

— Мне-то за что?

— За то, что вернула и меня к жизни. Я даже не знаю, чтобы я делала, — мачеха не договорила.

— Ладно вам, Ольга Николаевна, — у Ангелины тоже слезы наворачивались на глазах. — Все плохое уже позади. Сейчас надо только молиться, чтобы операция прошла успешно.

— Да, дочка, ты права. Но Глеб Сергеевич — отличный кардиохирург. Я уверена, он сделает все, как нужно. Все зависит только от отца. Ведь с операцией затянули. Сердце у него слабое.

— Не переживайте вы так, — пыталась Лина успокоить мачеху, но сердце у самой было не на месте.

Спустя три часа в холл операционной вышел сам «отличный кардиохирург», стаскивая на ходу белую марлевую маску, закрывающую его лицо:

— Все в порядке, — поспешил он успокоить не находивших себе все это долгое время женщин. — Операция прошла успешно. Он пока под наркозом. Но, думаю, вскоре придет в себя. И, если все пойдет хорошо, через несколько дней переведем его из реанимации в палату.

— Спасибо, доктор, — не находили слов благодарности Ангелина и ее мачеха.

— Мне за что? Я просто выполнял свою работу, — улыбнулся Глеб Сергеевич. — Спасибо вам за то, что так быстро среагировали. Ну, все, все! Полно-те, — обнял он за плечи не сумевшую скрыть чувств облегчения Ольгу Николаевну. — А сейчас, я думаю, вам лучше поехать домой и отдохнуть. К нему вас все равно не пустят. А отдых — это то, что вам сейчас просто необходимо, — сказав это, доктор вернулся в операционную, оставив женщин наедине со своей радостью.

Глава двенадцатая. Слежка

Вскоре Ангелина уже открывала ключом дверь своей квартиры.

— Есть кто живой? — с порога спросила она, удивившись тишине вокруг. — Майя? Ты дома?

Никто не отвечал.

Ангелина присела на пуфик, освободила уставшие ноги от обуви, протянула руку к ключнице, повесила ключ. Затем, потянувшись, и впервые за сегодняшний день почувствовав облегчение, встала с места и направилась в комнату.

Картина, что она застала, мягко сказать, удивила.

Султан, будто не замечая ее присутствия, сидел на коленях перед журнальным столиком, уставившись в экран ноутбука. Поразило Ангелину и то, как он умело управлялся с мышкой, будто всю жизнь держал ее в руках, словно и не было столетий, разделяющих их.

— Высочество? Ты что делаешь?

Голос Лины заставила Мурада вздрогнуть. Пребывая в своих мыслях, он не слышал, как она вошла. Юноша подскочил на месте, выронив мышку из рук, и, обернувшись, облегченно вздохнул:

— Девка, зачем же так пугать! Моя душа чуть не покинула меня! — почти пропищал он.

— Опять? — Ангелина подошла к нему и отвесила подзатыльник. — Ведь договорились же! — обиженно произнесла она.

— Прошу прощения! — сменил он тон. — Но нельзя же так пугать человека.

— Ладно, человек, извини, — не смогла Ангелина сдержать улыбки, увидев ошеломленное лицо сидящего на коленях правителя великой империи. — Так чем ты занят?

— Ищу ответ на вопрос, который вот уже несколько дней не дает мне покоя.

— Здесь?

— Ты же сама говорила, что в этом ящике можно найти ответ на любой вопрос.

— Ну и как успехи? — Лина села на край дивана. — Нашел, что искал?

Султан, вновь подполз на коленях к столику и, вооружившись мышкой, продолжил свое занятие.

— Меня интересует только один вопрос. Почему я переместился в твой мир и как мне вернуться обратно, — не сводил он глаз с экрана.

— Ну и? Что пишут? — продолжала издеваться Лина.

— Здесь ничего не сказано об этом, — разочарованно ответил юноша. — Но зато я узнал много интересного о себе.

— Вот как, — Ангелина облокотилась на ручку дивана. — И что же ты узнал?

— Ничего хорошего, — вновь тяжелый вздох сорвался с губ падишаха.

— В смысле? — Ангелина встала с места и пристроилась рядом с Мурадом.

Султан в тот самый миг захлопнул крышку ноутбука и посмотрел девушке в глаза.

— В том, что я прочитал, лишь доля правды, — будто оправдываясь, произнес он.

— Вот как, — Лина улыбнулась. — Почему ты так решил?

— Так и есть на самом деле. Как могут люди писать то, о чем сами не знают.

— Как же не знают? Ведь все не с бухты-барахты берут.

— Откуда люди, написавшие это, могут знать то, что происходило во дворце. Как можно утверждать некоторые вещи, если ты сам не видел этого.

— Что же там такого написано, что так встревожило тебя? — Ангелина пыталась выхватить у Мурада ноутбук, но тот вцепился в него мертвой хваткой.

— Постой. Может быть, потом я и расскажу тебе, но не теперь, — пообещал он. — Главное то, что там описана вся моя жизнь до самой смерти. Это и грустно.

— Что именно?

— Знать, когда ты умрешь.

— Но это не факт, что когда ты вернешься, вспомнишь о том, что здесь было.

— Главное, что я точно вернусь. Но вот когда, — Мурад потеребил подбородок, — и каким образом? Я думаю, что неспроста я попал сюда. И должно произойти что-то особенное.

— Что ты имеешь в виду?

— И сам пока не знаю. Но я должен это выяснить, — он поднялся с колен, подошел к окну и молча долго смотрел в одну точку.

Ангелина не смела нарушить тишину, дав возможность султану переварить новую для него информацию.

— Кстати, — оглянулся Мурад, поймав взгляд Ангелины, — как твой отец? Уже сделали операцию?

— Стой, — привстала та с дивана. — Но откуда ты знаешь об операции? Я как раз хотела тебе рассказать об этом.

— Сказала твоя подруга, — улыбнулся он.

— Майка?

— Именно.

— Но она-то откуда знает? — Лина почесала затылок. — Хотя это же Майя. Она всегда знает все и обо всем. Кстати, где она? Она мне звонила. Сказала, что вернулась. Но почему?

— Она поссорилась со своим возлюбленным, — Мурад продолжал смотреть в окно. — Потому и вернулась.

— С Аликом?

— Не знаю его имени. Но твоя подруга осерчала на него. Злость и обида заполнили ее душу до краев.

— А где она сейчас? — не успела Ангелина закончить предложение, как послышался звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. — А вот и она! — Ангелина вскочила с места и бросилась в коридор.

— Аааааа! Линусик! — Майя, едва переступив порог квартиры, бросилась на шею подруге, перекрыв той доступ кислорода.

— Майка, — пропищала та. — Пусти! Задохнусь же.

— Подруга! Я так соскучилась! — немого разжав руки, продолжала девушка.

* * *

— Ты можешь себе представить? — уже вскоре Майя отводила душу, жалуясь подруге на своего недавнего возлюбленного. — Я сама застукала их. Эта швабра. Да что он в ней вообще нашел? — злость переполняла девушку.

— А мне твой Алик никогда не нравился, — пыталась Ангелина ее успокоить. — Рано или поздно это должно было произойти.

— Что? И это все, что ты мне можешь сказать?

— А что ты хотела услышать? Что все образуется рано или поздно? И он к тебе вернется? — Ангелина подошла к холодильнику, вынула сыр, колбасу, свежие овощи.

— Ну, хотя бы! — всхлипнула Майя.

— Да забудь ты его уже. — Вы с ним не пара, пойми! Найдем мы тебе получше.

— Получше? — запричитала та.

— Эх, помнится, кто-то не так давно утверждал, что мужской инстинкт — это нормально, — Так, может, и нет никакой проблемы. Подумаешь, парень изменил.

— Лина, ты что? — причитала Майя. — Я сама их видела, своими собственными глазами. Тут совсем другое!

— Другое?

— Ну, да. Одно дело, когда ничего не знаешь. Совсем другое — убедиться в этом лично.

— Ладно, хватит сопли жевать. Тоже мне, проблема. В жизни есть проблемы и поважнее, — Ангелина тяжело вздохнула и протянула подруге разделочную доску и нож. — На-ка лучше бутерброды сделай. Со вчерашнего дня ничего не ела.

— Прости, — спохватилась Майя. — Что я, правда, несу? — она взяла из рук Лины доску, тот самый нож с синей рукояткой и принялась за дело. — Я знаю о твоем отце.

— Откуда? — глаза Лины заблестели.

— Ольга Николаевна позвонила. — Как он?

— Уже сделали операцию. Врач сказал, выкарабкается.

— Я, правда, рада.

— Я знаю, — улыбнулась Лина.

* * *

В дверь кухни постучали. И вскоре в проеме двери показалась голова Мурада.

— Эй, вы! — буркнул он. — Мы сегодня трапезничать будем? От голода колени уже трясутся.

Девушки переглянулись и захихикали.

— Скоро обед будет готов, — ответила Ангелина.

— Я обожду снаружи, — радостно произнес султан и прикрыл за собой дверь.

— Кстати говоря. Что это за новый друг? Он прописался здесь? — не упустила возможности поиздеваться над подругой Майя.

— Это очень долгая история, — замялась девушка. — В общем Мурад… — подбирала она слова… — одним словом, он оказался в трудной ситуации… И… он немного поживет у нас, на кухне, разумеется. Ты же не против? — с надеждой в голосе посмотрела Ангелина на подругу.

— Твои друзья — мои друзья, — гордо ответила та. — Тем более, он — хороший человек. В этом я уже убедилась.

— Ты уже познакомилась с ним?

— Более чем, — загадочно ответила та.

— Что это значит? Майя, ты меня пугаешь, — покачала головой Лина.

— Нет, в хорошем смысле слова, конечно же. Он сегодня помог одному человеку, — Майю так и распирало рассказать Лине правду, но, вспомнив об обещании Мураду держать рот на замке, она лишь улыбнулась.

— Это, каким же образом?

— Когда-нибудь он сам расскажет тебе. Я обещала ничего не говорить.

— Ух ты! У вас уже появились общие секреты.

— Ладно, — поспешила подруга перевести разговор на другую тему. — Какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Я собираюсь в клуб. Может, прихватим твоего мачо и махнем все вместе?

— Нет, на сегодня у меня другие планы, — с грустью в голосе ответила Лина, вспомнив о предстоящем свидании с Самохиным.

— И что за планы?

— Расскажу тебе следующий раз, не обижайся.

— Да без проблем!

* * *

В это время вновь отворилась дверь кухни:

— О чем вы думаете? Как я могу сидеть на месте, когда запах снеди повсюду.

— Проходи, — Лина жестом предложила султану войти.

Обед уже был на столе. Салат из свежих овощей, украшенный зеленью, бутерброды с сыром и с колбасой и главное горячее блюдо — пельмени, аромат которых и заставил султана нарушить беседу девушек.

— Пельмени! — восторженно произнес он, потирая руки и отодвигая стул.

— Эй, высочество! — остановила его Лина. — А как же гигиена? Ну-ка быстро мыть руки! — показала она ему на дверь.

Тот повиновался и, опустив голову, направился в ванную комнату.

— Высочество? — переспросила Майя.

— Это его прозвище, — выкрутилась Лина.

— Да, весело тут у вас.

Через минуту все трое сидели за столом. Султан уплетал пельмени за обе щеки, всякий раз зажмуриваясь от удовольствия и причмокивая. Майя и за едой рта не закрывала, продолжая хаять своего недавнего бойфренда, рассказывая снова и снова уже в новых подробностях о неудачном отпуске. Ангелина же молчала, переводя взгляд то на подругу, которую она любила как сестру и была благодарна за то, что та всегда была рядом, то на правителя великой империи, о чем Майя даже не догадывалась. Да и Лине с трудом верилось, что за одним столом с ними сидит Мурад третий, двенадцатый султан Османской империи. Глядя на довольное лицо падишаха, испачканное по уголкам губ кетчупом, только по его гордому взгляду и то, с каким серьезным видом он нанизывает пельмени на вилку, можно было догадаться, что он — не просто парень из соседнего двора. Хотя сейчас Ангелина хотела бы именно этого. Девушка понимала, что с каждой минутой ее все больше и больше тянет к загадочному Мураду. Что она знает о нем? Только то, о чем гласит «Википедия» и та таинственная книга, что она прочла. Но так ли это на самом деле? Правда ли то, что о нем говорят? Или под маской непобедимого падишаха, у ног которого весь мир, скрывается совсем другой человек с добрым сердцем и открытой душой?

* * *

Настя, прикрывшись пледом, подошла к окну и раздернула шторы. Несмотря на вечерний час, а большая стрелка огромных настенных часов, украшающих комнату, была прямо в вертикальном положении, маленькая же застыла на цифре восемь, солнце еще боролось за свои права и не спешило покидать свой пост, из последних сил освещая землю.

В комнате стоял дым сигарет.

— Мне пора, — не обернувшись, тихо произнесла девушка.

— Как? Ты только недавно пришла? Может, задержишься еще на часок? — Смурной лежал на кровати и, затягиваясь снова и снова, пускал кольца дыма.

— Я же сказала! — буркнула Настя в ответ.

— Ну, хотя бы еще полчасика, — парень затушил сигарету и, натягивая на ходу брюки, подошел к девушке, обнял за плечи.

— Пусти, — пыталась та освободиться из его объятий.

— Ты всегда так говоришь, — обиженно произнес он. — Приходишь, когда тебе вздумается, уходишь, когда захочешь. А как же я? Как же мои чувства?

— Смурной! — обернулась, наконец, Настя. — Тебя в этом что-то не устраивает? Я никак не пойму.

— Устраивает? Да я уже несколько лет за тобой бегаю. Зову тебя замуж. Но ты… Я для тебя только игрушка? Ответь!

— Ты что? С дуба рухнул? — покрутила девушка у виска. — Хочешь мне скандал закатить?

— Настя, ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен. Я на девушек вообще не смотрю.

— Ну, конечно, — ехидничала та. — Думаешь, я не знаю о твоих похождениях.

— Каких похождениях?

— Да, ладно, Смурной. Олег мне все рассказал. Как вы с ним в сауне развлекались с двумя блондинками, как на рыбалку ездите по воскресеньям.

— Вот, Олег, блин! Друг называется, — парень сжал пальцы в кулаки.

— Да мне все равно! — продолжала Настя. — Мне все равно, понимаешь. Думаешь, я пойду за тебя замуж? — девушка засмеялась.

— Но я люблю тебя, — парень встал на колени и прижался к ее ногам. — Я на все готов ради тебя. Ты знаешь.

— На все? — Настя загадочно улыбнулась.

— Все что хочешь!

— Можешь достать информацию об одном человеке? Может быть, тогда подумаю, — кокетливым голосом продолжала она.

— Какую информацию?

— У тебя же много друзей в полиции работают. Не так ли? — не меняла тона Настя.

— О ком ты хочешь узнать?

— Есть один парень… — начала девушка.

— Парень? — не дал ей Смурной договорить.

— Да, стой ты! Не перебивай! Ухажер моей сводной сестрички.

— Но зачем тебе о нем собирать информацию?

— Не твоего ума дела! Так как? Поможешь мне? — Настя улыбнулась.

— Что я должен сделать? — парень встал с колен и был готов выслушать.

— Боже мой, Смурной. Ты идиот? Я же сказала, мне нужна информация.

— Что ты хочешь выяснить?

— Все. Чем занимается. Кто родители. Где живет. Размер обуви и одежды.

— Это тебе зачем?

— Ну, ты и, правда, идиот, — Настя подошла к кровати и, нащупав под одеялом свое белье, незамедлительно отправила его на место. — Ну, так как? — обернулась она к Смурному, застегивая последнюю пуговицу на платье. — Сделаешь это для меня?

Парень не отходил от окна:

— И что мне за это будет?

Настя, медленно ступая, подошла к юноше и, обвив обеими руками его шею, шепотом ответила:

— Ну, вот когда все сделаешь, тогда и узнаешь.

* * *

Мужчина все в том же черном костюме сидел в кресле своего кабинета и курил сигару, когда в дверь постучали.

— Входи! — бросил он.

Макс уверенной походкой прошел к столу и протянул стопку фотографий.

Молодой человек, взяв фотографии и пересмотрев их, довольно улыбнулся.

— Отличная работа, Макс.

— Спасибо шеф. Будем брать?

— Не сейчас! — не дал договорить ему хозяин кабинета. — Еще рано. Я скажу, когда.

— Шеф. Вы убедились, что это он. Так, может, лучше сейчас. Вдруг ускользнет.

— Я же сказал! — повысил мужчина голос.

— Понял вас, — опустил преданный опричник глаза.

— Адрес выяснил?

— Обижаете, — в ту же секунду Макс, порывшись в кармане, протянул мужчине сложенный лист бумаги.

Тот выхватил бумагу из рук, развернул.

— Чей это адрес?

— Девки. Ну, той, что приходила с ним в салон.

— Кто такая? — бросил он бумагу на стол и, прокрутившись на кресле пару раз, посмотрел в глаза своему помощнику.

— Зовут Майя Колесникова. Двадцать восемь лет. Не замужем. Детей нет. В Москве с подругой снимает квартиру уже десять лет. Сама из небольшого городка под Владимиром. У родителей одна. Они кстати живут там. Мать — учительница в местной школе. Отец трудится на заводе. Сама девчонка работает менеджером в страховой компании. Пожалуй, и вся информация.

— И с каких это пор менеджер из страховой компании может позволить снимать квартиру в столице?

— Говорю же, она не одна. Та, вторая на фото — ее универская подруга Ангелина Снегирева. Тоже двадцать восемь лет и также не замужем. Арт-директор в небезызвестном вам «Уанхандрет дэйс».

— Что ты говоришь? — молодой человек потер друг о друга ладони. — Вот это совпадение. Спроста ли?

— Москвичка, но живет на частной, — продолжал Макс. — Матери нет, мачеха. Ещё отец и сводная сестра. Кстати с папашей какие-то проблемы.

— Что за проблемы?

— Не могу сказать точно. Но он сейчас в больнице.

Молодой человек аккуратно взял со стола последнее фото из стопки, где Ангелина выходит из своего автомобиля, припаркованного возле подъезда.

— Ну, так выясни!

— Обязательно шеф. Сегодня же поеду в больницу и все узнаю.

— Уж постарайся! — незнакомец в черном указательным пальцем провел по лицу Ангелины. — А ничего девчонка. В его вкусе, — сказал он себе под нос.

— Что? Простите, не расслышал.

— Не важно! — швырнул молодой человек фотографию на стол и, вновь прокрутившись в кресле, откинулся на спинку и закурил.

— Ты свободен. И выясни, когда, где и как он появился. И что его связывает с этими барышнями. И самое главное, знают ли обе, кто рядом с ними.

— Но как я могу это выяснить? — развел руками опричник.

— Не знаю. Это твоя проблема.

— Ребята продолжают слежку?

— Да. Влад следит за подъездом.

— Так какого хрена ты еще здесь? — крикнул незнакомец.

— Понял шеф, — поклонился Макс и направился к выходу.

После того, как входная дверь закрылась, хозяин кабинета, докурив сигару, вновь потянулся к фотографиям. Перебирая их снова и снова, он остановился на одной из них, где был изображен султан крупным планом.

— Вот и «сердце султана», — потер молодой человек огромный перстень на безымянном пальце Мурада, улыбающегося ему с фотографии.

Глава тринадцатая. Свидание

— Как это понимать? — Мурад ходил взад-вперед по коридору и переводил взгляд то на Ангелину, то на Майю, явно собирающихся покинуть квартиру и оставить его в полном одиночестве.

— Ты о чем? — спросила Лина, застегивая ремешки на бежевых босоножках.

— Обе переоблачились: забранные волосы, румяные ланиты. Как это понимать? — повторил юноша.

— Мне нужно уйти ненадолго, — ответила Лина. — А ты остаешься дома.

— Но… — не успел султан договорить.

— Я скоро вернусь, — перебила его Ангелина.

— Но почему я не могу пойти с тобой?

— У меня очень важная встреча, — девушка вздохнула. — Я должна пойти одна.

— Встреча? — тут же встряла в беседу Майя. — Это с кем же?

— Не важно.

— Как это не важно? — почти пропищал Мурад. — А вдруг с тобой что-то случится.

— Что со мной может случиться? — попыталась Лина улыбнуться.

— Но я волнуюсь за тебя, — продолжал султан.

— Что? — засмеялась Майя. — Значит, ты волнуешься за Лину. А то, что я ухожу, тебе и дела нет, — язвила девушка. — А вдруг со мной что-нибудь случится?

Мурад снова нервно заходил по коридору.

— Не волнуйся. Со мной, правда, ничего не может произойти. Я кое-что выясню и сразу же вернусь. Обещаю тебе, — подмигнула Ангелина султану.

— Может, все-таки взять его с собой в клуб? — бросила Майя взгляд на Лину.

Та строго на нее посмотрела.

— Я поняла, — улыбнулась Майя. — В следующий раз. Видишь, друг Ангелины, я пыталась сделать все возможное. Но Ангелина Павловна велела сидеть тебе дома.

— Но я не ребенок, чтобы запирать меня.

— Никто и не думает тебя запирать, — ответила Лина. — Сам запрешь дверь изнутри. И не вздумай никому открывать. И на телефонные звонки не отвечай! — давала она последние наставления уже на лестничной площадке.

— Но… — не успел султан закончить, как входная дверь захлопнулась перед самым его носом.

* * *

— Зря ты так с ним! — попыталась Майя все же уговорить подругу. — Я, конечно, понимаю, он — твой парень. Но почему он должен сидеть один дома. Если ты не хочешь составить мне компанию, так, может, все-таки он? Обещаю, приставать не буду, — собрала она губки бантиком.

— Во-первых, он мне не парень. Просто друг.

— Тем более! — воскликнула Майя. — В чем тогда проблема, не понимаю, — покачала она головой.

— Ты можешь идти куда хочешь. Но он останется дома. Больше я не хочу говорить об этом, — нажала Ангелина на кнопку лифта.

Долго того ждать не пришлось.

— Ну и вредная ты! Ни себе, ни людям! — обиделась подруга.

Лифт остановился на первом этаже.

— А все-таки с кем у тебя встреча? Куда ты, правда, так вырядилась? — Майя осмотрела подругу с ног до головы. Бежевое обтягивающее платье Ангелина надевала в исключительных случаях, только по праздникам или на свидания.

Лина замялась. Легкий румянец проскользнул по щекам.

— Я потом все объясню тебе, — пообещала она подруге, открывая скрипучую подъездную дверь.

— Ну, как хочешь.

Девушки вышли на улицу. Солнце уже садилось. Но теплый сухой воздух говорил о том, что лето в самом разгаре. Летала мошкара, как обычно бывает перед дождем.

— Тебя подвезти? — Ангелина нажала на кнопку блокировки. «Ниссан Джук», ожидающий хозяйку у самого подъезда, запищал.

— Докуда?

— До метро.

— Быстрее пешком дойду, — усмехнулась Майя и, развернувшись, медленно зашагала по дороге, преодолевая препятствия в виде припаркованных автомобилей.

— Майя! — окрикнула подругу Ангелина.

Та обернулась.

— Когда вернешься?

— Не знаю, — пожала та плечами, — но, по-видимому, поздно. Я же теперь свободная девушка, — и продолжила шаг.

* * *

— Нарисовались. Сразу обе, — по телефону докладывал мужской с хрипоцой голос.

Черный тонированный внедорожник, откуда голос и раздавался, стоял в пяти метрах от автомобиля Ангелины.

— Отлично! — ответил голос на другом конце провода. — Не упустите!

— Обижаете, шеф! — сказал Макс, а на пассажирском сидении рядом с водителем сидел именно он, и сунул телефон в карман пиджака. — Значит, так, — развернулся он к сидящему на заднем сидении бритоголовому парню. — Влад, я возьму на себя блондинку. А ты вылезай из машины и дуй за брюнеткой. Она, судя по всему, на метро. И глаз с нее не спускай. Не подходи слишком близко. Не дай бог заметит. Тогда шеф убьет обоих. Все ясно?

— Да понял я, Макс, — обиделся тот недоверию со стороны начальника и потянулся к дверце внедорожника.

— Тогда вперед! — уже из отъезжающей машины бросил Макс и, закрыв окно, дал команду водителю. — За белым «Ниссаном». И не упусти!

— Будет сделано! — поднеся ладонь к виску, ответил тот.

* * *

Мурад, заперев входную дверь, не мог найти себе места.

Он прошел в кухню, открыл нижний шкаф и, протянув руку между кастрюлями, вынул свое желтое султанское платье. Прижав его к груди, он сел на стул кухонного уголка и, думая о чем-то, просидел так какое-то время. Затем развернул платье, нашел то место на подоле, где совсем недавно находилось два сапфира, а теперь остались только нитки, и, убедившись, что остальные камни на месте, вновь сложил платье и убрал обратно в шкаф.

После этого подошел к холодильнику, открыл дверцу, пробежал глазами по полкам «чудо-изобретения человечества», вынул баночку питьевого клубничного йогурта и, сделав глоток напитка, прошел в комнату. Йогурт казалось, прибавил ему сил. Он, наслаждаясь приятным вкусом, плюхнулся в кресло, взял знакомую нам старую потрепанную книгу с журнального столика и уселся удобнее.

На сердце у Мурада было неспокойно. Он и сам не понимал, за кого переживает больше: за себя или за Ангелину, заглянув в глаза которой перед самым ее уходом, увидел в них страх и отчаяние.

— «Тайны Османской империи»? — прочитал он на обложке книги и открыл ее на первой попавшейся странице:

«…Отец Мурада третьего, Селим второй, стал Султаном Османской империи, а Мурад был назначен санджак беем Манисы. В Манисе у шехзаде был свой гарем, куда в тысяча пятьсот шестидесятых годах попала красивая девушка венецианского происхождения — София Баффо, взятая в плен. В гареме наложницу нарекли Сафие, что означает — чистая. Там она приглянулась Мураду, который долгое время предпочитал её одну…» — прочитал султан.

Он не мог сдержать слез. Воспоминания душили его…

* * *

Мурад как сегодня помнил тот самый день, когда увидел Сафие-султан в первый раз. Статная, черноволосая с ангельским личиком и с проникновенным взглядом она поразила его сразу, как только их глаза встретились. Будущий султан Османской империи не мог оторвать взгляда от новой наложницы. Тогда он думал, что эта встреча предназначена судьбой.

— Ты — радость очей моих, — говорил он девушке в минуты, когда в своих покоях наслаждался ее красотой.

— Ты — султан моего сердца, — отвечала ему Сафие.

Тогда Мурад и не подозревал, что эта встреча будет ошибкой, за которую ему придется заплатить слишком высокую цену.

* * *

Султан вздрогнул. Воспоминания исчезли в один миг, как только раздался звонок в дверь.

Он вскочил с места и заметался по комнате. «Ангелина», — сразу пронеслось в голове. Мурад подбежал к входной двери, хотел сразу же открыть. Но, подумав о том, что Лина не могла так быстро вернуться, с опаской посмотрел в глазок. Он ожидал там увидеть кого угодно: неугомонную подругу Ангелины Майю, шайтана по имени баба Галя, но увидеть ее — не ожидал никак.

— Ямур, — только и смог произнести султан.

Сердце заколотилось. Голова пошла кругом. И рука его сама потянулась к дверному замку. Через секунду девушка уже стояла пред ним лицом к лицу.

Он осмотрел Настю с ног до головы. Ярко-розовое короткое платье с глубоким декольте идеально подчеркивало красивую женскую фигуру. Волосы были забраны за уши, но одна прядь упала на лоб. Девушка осторожно поправила ее и, кокетливо улыбнувшись, спросила:

— Ну, предложишь войти, или так и буду стоять в дверях?

Услышав до боли родной голос, султан растерялся. Тело не слушалось его. Язык-предатель словно приклеился к небу. Наконец, совладав со своими чувствами, юноша отошел в сторону, освобождая проход. Настя вошла в квартиру, заперев за собой дверь.

— Ангелина дома? — спросила девушка, пристроившись на пуфике в коридоре.

Язык повелителя так и не мог пошевелиться. Мурад лишь помотал головой.

Стащив с ног по очереди обе туфли, Настя встала с места и подошла ближе к Мураду:

— Чаем угостишь? — улыбнулась она.

Султан лишь жестом предложил пройти на кухню. Что та и сделала. Настя устроилась на стуле кухонного уголка и, положив на стол руки, ждала, когда юноша заговорит. Но тот до сих пор был в оцепенении и попросту не знал, как вести с себя с девушкой, которая как две капли воды походила на его погибшую возлюбленную Ямур-джарийе, но которая просто не могла ею быть. Он глаз не сводил со своей гостьи, вглядываясь в ее черты. Те же изумрудного цвета огромные глаза, в омуте которых в пору было утонуть, та же обворожительная улыбка, не сходящая с ее пухлых губ, сладость которых Мурад помнил до сих пор, тот же аккуратный немного вздернутый носик, те же скулы, форма бровей, даже чуть заметная родинка на правой щеке. Нет, это точно она.

— Ямур! Любимая! — не в силах более сдерживать чувств, султан вскочил с места и через секунду был уже у ног своей любимой наложницы.

Он по очереди целовал её руки. Слезы застыли на его глазах. А сердце трепетало от счастья, которое переполняло его в ту самую минуту.

— Ямур! Это же ты! — как заведенный повторял Мурад, оставив руки девушки и заключив ее в крепкие объятья.

— Я знал, что ты не погибла! Ты не могла оставить меня! — голос его дрожал.

Он целовал Настю в обе щеки, наслаждался знакомым запахом. И уже ни секунды не сомневался в том, что это была Ямур.

Настя же, оторопев от таких нежностей со стороны незнакомого парня, сначала хотела оттолкнуть того, но передумала, увидев перстни на его руках. Глаза девушки заблестели. Она решила подыграть незнакомцу.

— Ты не узнаешь меня? — султан, освободив девушку от объятий, не вставая с колен, заглянул ей прямо в глаза.

— Ты друг Ангелины, моей сводной сестры. Мы виделись с утра в больнице, — тихо ответила она.

— И больше ты ничего не помнишь? — с надеждой в голосе продолжал султан.

— А что? Должна?

— Да, меня сложно узнать в таком одеянии, и еще мои волосы, — Мурад рукой поправил прическу. — Обожди минуту, я сейчас.

Сказав это, султан поднялся с колен, подошел к нижнему шкафу кухонного гарнитура, нагнулся, пошарил рукой и вытащил сверток желтого цвета. Настя глаз с него не сводила, следя за каждым движением юноши.

— Только лишь минуту, — при этих словах Мурад, прижав к груди сверток, пятился к двери и вскоре скрылся из виду.

— Странный какой-то, — вслух подумала девушка.

И тут её взгляд упал на раскрытую книгу, перевернутую страницами к столу. Настя протянула руку, взяла книгу, поднесла ближе.

— Что? Это шутка такая? — девушка оторопела.

Со страниц книги на нее смотрел юноша — точная копия ее собеседника, скрывшегося минуту назад за кухонной дверью. На голове парня с картинки был непонятный головной убор и небольшая бородка. Но это, явно, был один человек. Его взгляд, пронизывающий насквозь, заставляющий сердце учащенно биться, а голову идти кругом, нельзя было подделать.

Под портретом красовалась надпись «Двенадцатый султан Османской империи Мурад третий». Прочитав это, Настя обомлела. Она закрыла книгу, положила на стол, а сама откинулась на спинку стула. Мысли одна за другой менялись в ее голове. Девушка вспомнила сегодняшнее утро в больнице, странное поведение незнакомца, заключившего ее в объятья.

— Но как такое возможно? — Настя обняла обеими руками голову, все еще не в силах поверить в случившееся. — Как такое может быть?

В эту самую минуту кухонная дверь открылась, и появился Мурад. Девушка обернулась и застыла…

* * *

Ангелина шагнула на порог знакомого ей мотеля на окраине столицы с символичным названием «Мечта».

— Проходите, вас ожидают, — улыбнулась молоденькая администраторша на ресепшине.

Лина, все еще не осознавая до конца, правильно ли она поступила, согласившись на это свидание, продолжала стоять в дверях.

— В номере двадцать пять, — продолжала девушка улыбаться.

Ангелина, глубоко вздохнув, все же взяла себя в руки и, так же ответив улыбкой дружелюбной администраторше, направилась по длинному коридору, освещаемому многочисленными лампами в виде свечей, украшавшими обе стены коридора. Наконец она остановилась возле двери, которую раньше можно было назвать заветной. Сейчас же все было наоборот. Сердце девушки колотилось как часы на Кремлевской башне, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ей не хватало воздуха. Лина взялась за ручку двери, но открыть не решалась. Как ей хотелось развернуться и покинуть это место, убежать, раствориться. Все что угодно, лишь бы не встречаться с тем человеком, который ожидал ее за этой самой дверью. С тем, ради встречи с которым она не так давно могла бы пожертвовать чем угодно. Но только не теперь. Сейчас не осталось ни капли любви и уважения. Только неприязнь и обида.

Ангелина отпустила ручку и отошла от двери. Но остановилась. «Я дам тебе необходимую сумму. Ведь тебе больше негде взять денег…» — эхом раздавались в голове слова, сказанные Самохиным тогда, в офисе. Девушка развернулась и вновь подошла к двери. Раздался стук.

— Входи, — донеслось изнутри.

Ангелина повернула ручку. Игорь лежал на кровати, как обычно, подготовленный к свиданию. Кристально белое постельное белье, такого же цвета расстегнутая рубашка ее бывшего возлюбленного. Пиджак аккуратно висел на стуле возле кровати. На прикроватном столике — бутылка шампанского и ваза с фруктами.

Игорь встал с места и, взяв со столика шампанское, приготовился открыть бутылку.

— Я знал, что ты придешь, — язвительная улыбка скользнула по лицу мужчины.

Ангелина все еще стояла в дверях и не знала, как вести себя дальше. Раньше она прямо с порога бросилась бы на шею любимого и, полностью отдавшись чувствам, растворилась бы в нем без остатка. Но что делать теперь?

— Так и будешь стоять в дверях? — продолжая мучить бутылку, спросил Самохин.

Раздался хлопок, пробка отскочила в сторону, шампанское зашипело.

— Что, малышка, совсем не соскучилась? — разливая напиток аристократов по бокалам, Игорь подмигнул Ангелине. Та, все еще стоя на пороге, обдумывала последующие действия.

Наполнив бокалы, парень поставил бутылку на столик и направился в сторону Лины.

— Я так соскучился, детка, — он обнял девушку за талию и, выхватив из ее рук сумку, отбросил последнюю на пол.

Сам же прильнул влажными губами к ее шее. Самохин быстрым движением стащил с себя рубашку, отправил вслед за сумкой и, не отрываясь от своего занятия, опустил бретельки Лининого платья. То тихим шорохом упало на пол. Продолжая покрывать поцелуями шею девушки, Игорь, как опытный знаток своего дела, нащупал застежку на бюстгальтере — и вскоре тот тоже оказался на полу. Самохин знал, как завести девушку. Лина зажмурилась, но ответила на поцелуй юноши, язык которого в такт руке под ее трусиками двигался уверенно, углубляясь все дальше и дальше. Игорь протянул руку к ремню на брюках и, провозившись с ним какое-то время, освободился от последней преграды. Девушка чувствовала увеличивающую с каждой секундой готовность юноши.

Ангелина отвечала на ласки бывшего возлюбленного. Но в голове еще раз прокручивала все последние события своей жизни. По очереди возникали образы: больной отец, плачущая мать и наконец тот, кто больше всего нуждался в ее помощи. Тот, кто и сейчас, отпустив ее на это свидание, ждет с нетерпением возвращения девушки. Тот, кому кроме как на нее надеется не на кого.

В тот же миг Лина почувствовала отвращение к Самохину, который, уже подняв ее на руки, нес к тому самому месту, где ей и придется расплатиться с ним. Она почувствовала отвращение и к самой себе, которая продает свое тело, да и свою душу. Тошнота подступала к горлу.

— Пусти! — стукнула девушка по рукам Самохина.

— Что ты сказала? — тот, делая вид, что не расслышал, положил ее на кровать и, сдавливая руки над ее головой, навалился сверху.

— Пусти, придурок! — Ангелина, извиваясь, уклонялась от назойливых поцелуев Игоря, пытаясь в то же время освободить руки.

— Да в чем проблема? — Самохин отпустил ее и присел на кровать.

— Я не хочу! — грубо ответила она.

— Что не хочешь?

— Ничего! Я ухожу!

С этими словами девушка встала с места, подобрала с пола свои вещи и, не обращая внимания на вытягивающееся с каждой секундой лицо бывшего возлюбленного, быстро застегнула бюстгальтер и натянула платье.

— Как это понимать? — пропищал Игорь, разведя руками.

— Как хочешь, так и понимай! — бросила Ангелина.

— Ты в своем уме вообще? Пришла сюда, разделась. А теперь хочешь просто уйти?

Девушка, поправив платье, подняла сумку и, не оглядываясь на Игоря, подошла к двери.

— Я верну тебе деньги, — буркнула она через плечо и громко хлопнула дверью.

— Какие деньги? Ты о чем вообще? — крикнул Игорь.

Но Ангелина его уже не слышала. Быстро миновав коридор и холл мотеля с улыбающейся на ресепшине администраторшей, она выбежала на улицу. Она глотала свежий воздух и никак не могла надышаться. Тошнота комом стояла в горле. Ангелина прошла к машине и вскоре покинула и стоянку мотеля.

* * *

— Черт! — стукнул оставшийся в одиночестве Игорь по журнальному столику.

Он одним махом руки отправил все его содержимое на пол. Раздался шум разбивающегося стекла.

— Ты думаешь, так просто избавишься от меня? — улыбка, походившая больше на звериный оскал, скользнула по его лицу.

* * *

В это самое время на другом конце столицы в ночном клубе «Махаон» изрядно повеселевшая от пяти бокалов «Махито» Майя отплясывала на танцполе. Музыка била по ушам. Разноцветные светодиоды мелькали в глазах. Луч прожектора, освещающий сцену, на которой трясли своими прелестями полуобнаженные девицы, в чьи обязанности входило зажигать публику, перемещался в такт музыки из стороны в сторону. Зажигающие публику стриптизерши умело справлялись со своей задачей. Толпа зрителей, столпившихся перед сценой, ревела и безумствовала. Несколько нетрезвых разгоряченных парней пытались пробраться к нарушительницам покоя, но крепкие руки секьюрити, знающих свою работу не хуже стриптизерш, быстро пресекали все попытки это сделать.

Майя, то опустив глаза в пол, то вдруг поднимая взор вместе с руками кверху, не обращала ни на кого внимания, полностью отдавшись чувству, овладевшему ей. Не видела девушка и не сводившего с нее глаз бритоголового юношу, занявшего столик неподалеку и не выпускающего из рук профессиональной камеры, которая только и успевала щелкать.

— Майя! — девушку кто-то дернул за руку.

В полутьме она искоса посмотрела на того, кто осмелился нарушить идиллию.

— Ты? — узнала она в нарушители своего бывшего возлюбленного. — Ты откуда здесь?

— Я ухал сразу за тобой, — Алик сжал руку девушки еще сильнее.

— Пусти! Мне больно, — заплетавшимся языком проговорила она.

— Выйдем. Нам нужно поговорить, — юношу потянул ее к выходу.

— Отстань! — не сдавалась Майя. — Никуда с тобой не пойду! — она выдернула свою руку и продолжила веселье.

— Выйдем, — парень вновь попытался увести ее.

— Я сказала отвали! — крикнула Майя. — Иди к своей швабре!

— Но, послушай… — юноша не терял надежды.

В эту минуту вмешался тот, кто все это время наблюдал за происходящим.

Он подскочил к выясняющей отношение парочке и схватил неудавшегося жениха за руку.

— Ты не слышал, что сказала девушка? — грубо бросил незнакомец.

— А ты еще кто такой? — разозлился Алик.

— Лучше уходи! — не меняя тона, продолжил бритоголовый.

Будь Алик не один, он бы не позволил такого отношения к собственной персоне. Но так как все его друзья были в это время совершенно в другом месте, а в глазах незнакомого амбала читалась ярость, Алик решил не связываться, прекрасно зная, чем заканчиваются подобные стычки.

— Хорошо! Я уйду, — сдался парень. — Но это не последняя наша встреча! — то ли пригрозил, то ли пообещал Алик Майе. И он исчез также внезапно, как и появился.

— Ты в порядке? — обратился незнакомец к Майе, как только Алик скрылся из виду.

— А ты кто такой? — Майя расплылась в улыбке. Она плохо понимала, что происходит, но считала незнакомого богатыря своим спасителем, освободившим ее от не желаемой компании бывшего дружка.

Что было дальше, Майя не помнила. Что, в принципе, само собой разумеется, учитывая, что знакомство молодых людей продолжилось у барной стойки.

Глава четырнадцатая. Исповедь

Ангелина открыла дверь ключом и переступила порог своей квартиры. Она села на пуфик в коридоре, и, не включая света, нащупала ключницу, повесила ключ и так и осталась сидеть в темноте, вытянув уставшие от каблуков ноги. На душе было паршиво. Она до сих пор винила себя за то, что пошла на это свидание, по телу пробежали мурашки, стоило лишь ей вспомнить влажные губы Игоря, скользящие по ее шее.

В квартире было тихо, но в комнате горел свет.

— Ты пришла? — комнатная дверь открылась, и в коридоре показался Мурад. — Ты вернулась? — в его голосе было столько радости, что заставило Лину еще раз пожалеть о своем поступке.

— Как видишь, — держала она себя в руках, чтобы не разрыдаться. — А Майя? Она еще не вернулась? Хотя нет, — ответила сама себе, взглянув на часы. — Еще слишком рано.

— Мне столько нужно рассказать тебе, — султан просто светился.

— Что-то случилось? — Лина заволновалась.

— Нет. Что ты. Ничего страшного не произошло, — радостным голосом продолжал юноша.

Ангелина потянулась к туфлям, по очереди сняла их.

— Я приготовил ужин, — гордо произнес Мурад.

— Ты? — улыбнулась девушка.

— Я, — вытянулся тот, задрав подбородок. — Ты думаешь, я не способен на это?

— Сомневаюсь, — хихикнула Лина. — Представляю, что ты там наготовил.

Она встала с места и хотела, было, пройти на кухню.

— Стой, — остановил ее султан.

Лина обернулась.

— Где же твои манеры, девка, — с язвительной улыбкой продолжил он. — Как же гигиена? Не нужно ли помыть руки перед едой? — указал он на дверь ванной комнаты.

Ангелина улыбнулась. Она прошла в ванную и, заодно приняв душ, переоблачившись в свой любимый махровый халат, в котором сразу же почувствовала себя уютно и свободно, вернулась на кухню. Ее ждал ужин. Посередине стола — блюдо с нарезанными свежими овощами, украшенными зеленью. По соседству — тарелка с бутербродами с сыром и колбасой. А рядом — салатник с крупной ягодка к ягодке клубникой.

— Присаживайся, — султан галантно отодвинул стул, помогая Ангелине сесть.

Затем метнулся к посудомоечной машине, вынул две тарелки, подул на них, как это всегда делала Ангелина, поставил одну тарелку на стол перед девушкой, вторую — напротив. Затем то же самое проделал с вилками и ножами. И напоследок достав два бокала на высокой тонкой ножке, захлопнул посудомойку.

— А это зачем? — удивилась Лина.

— Одну минуту, — султан прошел к холодильнику, открыл морозилку, и вскоре запотевшая от холода бутылка «Абрау Дюрсо» украсила праздничный ужин.

— Шампанское? — удивлению Лины не было предела. — Откуда? — спросила она, вспомнив, что в последний раз допили все шампанское.

— Купил в супермаркете, — все так же гордо ответил Мурад.

— Ты? — громко переспросила Лина.

— Я.

— Но как? Когда? Постой! А где ты взял деньги?

— Не слишком ли много вопросов? Как я могу ответить, если ты мне и рта не даешь открыть, — взяв со стола бутылку, Мурад повертел ее туда-сюда и протянул девушке. — Боюсь, я не справлюсь с этой сложной задачей. Не могла ли ты помочь мне?

— Значит, в супермаркет сходил, — язвила она, — только не известно на какие шиши. А бутылку открыть не можешь?

— Я боюсь, — полушепотом ответил он. — В прошлый раз она так взорвалась у тебя в руках, что я чуть не лишился слуха. Ты же не допустишь, чтобы двенадцатый султан Османской империи лишился еще и жизни? — и, видя, что Ангелина принялась открывать бутылку, Мурад зажмурился и заткнул уши.

Лина улыбнулась. Вскоре дело было сделано. И пенящийся «напиток аристократов» наполнил бокалы.

— Постой, — султан вдруг поднялся с места. — Раз ты переоблачилась в домашнее одеяние, позволь и мне это сделать? — отвесил он поклон.

— Это в Майкин спортивный костюм что ли хочешь переоблачиться?

Мурад кивнул.

— В нем я чувствую себя умиротворенно.

— Ну, раз умиротворенно, тогда валяй! Стой! — остановила она в дверях юношу. — А что у нас сегодня на горячее? — кивнула она в сторону булькающей на плите кастрюли.

— Самое вкусное яство — пельмени, — улыбнулся тот и скрылся за дверью.

— Ясно, пельмени, — разговаривала Ангелина сама с собой.

Вскоре султан вернулся, как и обещал, в черном спортивном костюме.

— Ну что, начнем пижамную вечеринку? — Ангелина подняла бокал и ударила им о бокал Мурада.

Девушка сделала глоток пенящегося напитка и вскоре почувствовала, как тепло медленно разливается по ее телу. Шампанское ударило в голову, заставляя забыться и почувствовать облегчение.

— А пельмени давно варятся? — вдруг вспомнила она про кастрюлю.

— Давно, — ответил Мурад. — Я не знаю, сколько их нужно варить, но чем дольше — тем мягче будет мясо внутри них. Разве нет?

— Высочество, — вскочила Лина с места. — Я тебя умоляю. Какое мясо в магазинных пельменях?!

Но заглянув в кастрюлю, поняла, что уже поздно. Пельмени разварились так, что превратились в кашу. Ангелина взяла половник, зачерпнула одну, понюхала, попробовала на вкус.

— Тьфу, — выплюнула она в раковину. — Ты еще их и подсластил.

— Быть того не может, — Мурад встал с места и, выхватив половник из рук Ангелины, подчерпнул содержимое кастрюли, что пельменями назвать было сложно. И последовав примеру девушки, сплюнул в раковину.

— Ну как? — скрестила она руки перед грудью.

— Но на той зеленой баночке было написано «соль».

— И ты говоришь, что обучился грамоте? — Лина засмеялась.

Мурад сначала обиделся. Но взглянув на Лину, тоже закатился смехом.

— А попробовать соль это или сахар, была не судьба? — сквозь смех спросила девушка.

Султан только пожал плечами.

Так как это была последняя пачка пельменей, а яйца кончились еще вчера, пришлось обоим довольствоваться только холодными закусками.

— Ну, высочество, — сделав глоток шампанского и закусив бутербродом, — продолжала допрос Лина, — докладывай, где ты взял деньги?

— Майя дала мне перед уходом, намекнув, что бутылочка хорошего вина как прекрасное завершение вечера нам с тобой не помешает, — дословно повторил он слова Лининой подруги.

— Ну, и Майка, — покачала та головой.

— А как прошла твоя встреча? Ты поведаешь мне об этом? — поднял Мурад на девушку глаза.

— Не стоит об этом вспоминать. Не бери в голову — простая деловая встреча, — покраснев, слукавила та. — А ты что делал сегодня, кроме того, что вышел в свет? — поспешила она перевести разговор на другую тему.

— Я встретил… — начал он, но вовремя спохватился, вспомнив про обещание, данное Насте — не упоминать ее сводной сестре об их встрече.

— Кого встретил?

— Шайтана по имени баба Галя у дверей твоих покоев, прости, квартиры, — по слогам повторил он последнее слово и далее рассказал подробно о том, что ему стоило пережить, выйдя в магазин за шампанским.

Ангелина слушала Мурада и смеялась до слез. Он описывал все так серьезно, будто не в магазин сходил, а совершил крестовый поход. Она чувствовала себя счастливой рядом с этим парнем, который в данную минуту совсем не походил на правителя великой державы. Она забыла и о неудачном будь оно неладным свидании. Она не думала о том, что завтра в офисе ей предстоит неприятный разговор и с Самохиным, которого она, мягко говоря, продинамила, и с Казарновским, так и не дождавшимся от нее обещанного контракта для испанцев. Она просто наслаждалась вечером. И так не хотела, чтобы он заканчивался.

— Я прочитал книгу, — вернулся Мурад снова к разговору, важному для него.

— Всю?

— Да. До самой последней страницы, — сменил он вдруг тон на серьезный.

— И что ты думаешь?

— Я хотел поведать тебе… — султан запнулся.

— О чем же?

— Последние события в книге датируются тысяча пятьсот семьдесят пятым годом, и именно восьмым июля.

— Ну и?

— Это тот день, когда я переместился в твой мир.

— Ну, не тяни кота за хвост. Говори же быстрее.

Мурад осмотрелся по сторонам, поняв, что упомянутого кота нет и в помине, а скорее всего это очередное выражение Лины, к которым он до сих пор не мог привыкнуть, продолжил:

— В книге сказано, что в тот день я вместе со своим Великим визирем отправился в Старый дворец в Манису.

— Ну? — терпению Ангелины пришел конец. — Я знаю об этом, я тоже читала книгу… — Ангелина не договорила.

— Но это не так! — выпалил Мурад на одном дыхании.

Он поднялся с места и нервно заходил по кругу.

— Что значит не так?

— В тот вечер я действительно совершал конную прогулку, но не в Манису… — он остановился посередине кухни, поднял глаза на Ангелину. — Цель моей прогулки была иной.

— Я вся внимания, — Лина поставила на стол бокал и приготовилась выслушать султана.

Тот подошел к столу, отодвинул стул, сел и начал свой монолог:

— Ты знаешь о моей семье. Еще будучи санджак беем Манисы я встретил Сафие, ставшую вскоре Сафие-султан.

Ангелина знала об этом. Она читала о том, что в Манисе наложница Мурада Сафие родила ему двух дочерей и двух шехзаде. Девушка знала правду, но никак не ожидала услышать ее из уст самого Мурада. Лина не была готова к этому разговору. Она почувствовала, как щеки ее запылали, сердце забилось и появилось чувство ревности, как раньше, когда она слышала о благоверной своего бывшего возлюбленного.

Изменившееся настроение Лины заметил и султан.

— Тебе неприятен этот разговор?

— Нет, конечно. С чего ты взял? — пыталась девушка оправдаться. — Просто, тебе не обязательно рассказывать о своей жизни. Скоро ты вернешься обратно, и у тебя будет все по-прежнему. А я останусь здесь. Поэтому ни к чему эта исповедь, — ответила Лина, но в душе надеялась, что Мурад завел этот разговор не случайно, что следующим его предложением будет признание в любви ей, Ангелине. Наивная, — гнала она тут же прочь эти мысли. — Кто ты и кто он? Разве можно думать об этом? Разве можно на что-то надеяться?

— По-прежнему уже не будет, — султан не дал Лине договорить. — Ведь ты не знаешь всей истории. Приняв трон отца, в тысяча пятьсот семьдесят четвертом году я прибыл из Манисы в Константинополь и остался там. И вскоре я встретил ее… Ямур — голос султана дрожал. — Ни к Сафие-султан, ни к одной из своих наложниц я не испытывал такого. При виде ее мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, я пьянел от счастья, находясь в ее объятьях, мой разум покидал меня в те минуты, когда я думал о ней…

Ангелина слушала затаив дыхание.

— Моя возлюбленная погибла загадочным образом ровно две недели тому назад, — Мурад поднялся с места и, скрестив руки за спиной, подошел к окну, так что Лина не могла заметить слез, выступивших у него на глазах. Но она слышала дрожь в его голосе и понимала, как нелегко ему вспоминать об этом.

— Дело закрыли. Начальник полиции Мустафа-эфенди заверил всех, что Ямур сама шагнула вниз с утеса, — Мурад обернулся. — Но я не верю в это. Мы были так счастливы, она ждала нашего первенца. Я хотел защитить ее от нападок и интриг во дворце. Она должна была покинуть Топкапы и до рождения ребенка уехать в Старый дворец в Манису. В тот день, когда Ямур погибла, она направлялась именно туда… — султан замолчал.

— И что ты думаешь? Как это связано с твоим перемещением? — еле выдавила из себя Ангелина.

— В летописях нет ни слова о Ямур. Возможно, поэтому я и переместился в твой мир. Быть может, я встречу ее здесь и уберегу от опасности, которая ей угрожает. Тогда я смогу спасти ее и в своем времени.

— С чего ты это взял? Столько всего накрутил себе, пока меня не было.

Мурад так хотел рассказать Ангелине, что уже встретил Ямур. Здесь ее зовут Настя и она — сводная сестра девушки. Но промолчал, еще раз вспомнив про обещание.

Лина старалась сохранять спокойствие, но как она ни скрывала, рассказ Мурада о возлюбленной задел ее за живое.

— Почему твои очи заблестели? — султан встал с места, подошел ближе к Ангелине и, присев возле нее одно колено, взял девушку за подбородок и заглянул в глаза.

— В твоих очах я вижу печаль. Я слышу биение твоего сердца. Ты вздрогнула, как только я дотронулся до тебя, — взял он ее за руку. — Неужели ты прониклась чувством ко мне?

Лина освободила руку и отвернулась, промолчав.

— Вижу, что так. Но ты не должна. И я… Ты не можешь любить меня. Пойми, у нас нет права на это. Ты же сама говорила, что скоро я вернусь, а ты останешься здесь. Зачем же мучать себя? Зачем заставлять сердце страдать?

После каждого слова султана Лине становилось все больнее. Она не могла даже посмотреть в его сторону, понимая, что он прав — у них нет никаких шансов. Но сердцу было не приказать. А оно в ту самую минуту обливалось горькими слезами. Девушка еле сдерживалась, чтобы не броситься в объятья юноши. Только сейчас она поняла, что пропала. Что влюбилась по уши как наивная девчонка в восточного красавца, который, к сожалению, является еще и двенадцатым султаном Османской империи. И вместе им быть не суждено. Сердце уже страдало.

Ангелина глубоко вздохнула, взяла себя в руки и, развернувшись к Мураду, улыбаясь, произнесла:

— Эй, высочество! Какого же ты о себе мнения! С чего ты взял, что я запала на тебя?

— В твоих очах слезы, — растерялся тот.

— Соринка в глаз попала, — вытирая глаза рукавом, ответила она. — Ладно, уже поздно. Пора спать. Завтра рано в офис.

Сказав это, Ангелина встала. Мурад поднялся с колен вслед за ней.

— Пойдем, дам тебе матрац. Ты не забыл, твое место — на кухне, — Ангелина прошла в комнату и вскоре вернулась с матрацем и подушкой. — Держи, — всучила она все это султану и покинула кухню, оставив того одного.

— И еще, — добавила она напоследок, — никому про султана. Даже Майе.

Оставшись в одиночестве, Мурад расстелил матрац на полу, лег, накрывшись одеялом, но еще долго не мог уснуть. Мысли не покидали его. Ангелина даже не подозревала о том, что один человек уже знает о нем правду. Правильно ли он поступил, рассказав обо всем Насте. А что, если она не Ямур? Что, если просто похожа на его возлюбленную. Что тогда? Нет, — гнал он прочь эти мысли. Это точно она. Он не мог ошибиться.

Мурад поднялся с места, подошел к нижнем шкафу кухонного гарнитура, открыл дверцу и достал свое платье. Развернул его, оторвал еще два камня от подола и, сложив как было, вернул платье на место.

— Что ж, — говорил он сам с собой. — Я должен все выяснить. И если тебе, Ямур, угрожает опасность, только я смогу помочь тебе.

Но сердце султана было не на месте. Кроме Ямур он думал еще об одной девушке, той, что находилась совсем рядом, в соседней комнате. Как ни хотел Мурад признавать этого, с каждой минутой его все больше тянуло к ней. Образ Ангелины не покидал его и сейчас. Дотронувшись до ее руки, он почувствовал, как пробежала дрожь. И в этот миг, думая о ней, он ощущал тепло, медленно расплывающееся по всему телу.

— Что ты делаешь? Остановись, — уговаривал он сам себя.

* * *

— Значит, султан? — потирала Настя руки, лежа на кровати в своей комнате.

Она не могла забыть тот разговор в квартире Ангелины.

* * *

…В эту самую минуту кухонная дверь открылась, и появился Мурад. Настя обернулась и застыла.

— Что все это значит? — девушка переводила взгляд то на книгу на кухонном столе, то на Мурада, застывшего в арке двери.

Желтое атласное платье, украшенное камнями, от блеска которых даже при комнатном свете слипались глаза, непонятный головной убор, пронизывающий насквозь взгляд — от всего этого у Насти голова шла кругом.

— Кто ты? — полушепотом спросила девушка.

— Даже в этом одеянии ты не узнаешь меня?

Настя не знала, что ответить. Она вообще не понимала, что происходит.

Мурад, не дожидаясь ее ответа, бросился к ней, заключив в свои объятья.

— Ямур! Любимая! — твердил он, покрывая поцелуями руки девушки. — Это же я, твой возлюбленный. Это я, Мурад. Посмотри мне в глаза. Неужели ты, правда, ничего не помнишь?

— Ты — парень из книги? — еле выдавила Настя. — Так ты…

— Да. Ты что-то вспомнила? Не молчи же! Ответь.

— Но я… Ты, правда, султан? — все еще не верила девушка. — Но как же такое возможно?

— Это сложно объяснить. Но я попробую.

Мурад по порядку рассказал свою историю с того самого момента, как его возлюбленную нашли под утесом и как он сквозь века появился в квартире Ангелины.

— Но в это сложно поверить…

— Да, я знаю. Я и сам долго не мог поверить в это. Но это правда. И я думаю, что появился здесь не случайно. Тебе угрожает опасность, и я должен предотвратить это. Тогда, надеюсь, смогу вернуться в свое время. И смогу спасти тебя. Любимая! Я благодарен Аллаху, что ты жива. Что ты здесь со мной. Теперь я не отпущу тебя. Ни на минуту, — султан прижал девушку к груди еще сильнее. Настя же не сводила глаз с его рук, на каждом пальце которых зиял перстень.

— Ангелина знает обо всем?

— Она обещала помочь мне вернуться. Но она ничего не знает о тебе.

— Вот и отлично, — план быстро созрел в голове у девушки. — Ничего не говори ей обо мне и о нашей встрече.

— Но как я могу скрыть от нее?

— Просто пообещай мне, — Настя освободилась от объятий Мурада и заглянула ему в глаза. — Я сама помогу тебе.

— Ты? Ты что-то вспомнила?

Девушка уже вошла в роль.

— Да. Мне иногда кажется, что я помню своя прошлую жизнь, — улыбалась она.

— И что? Что ты помнишь? — глаза султана заблестели.

— Будто иду по длинному каменному коридору, освещенному многочисленными свечами. На мне длинное голубое платье, много украшений. Вокруг странные люди в непонятных одеждах.

— Ты, наверное, о Топкапы — дворце, где ты жила, — не мог султан скрыть радости. — Неужели ты, правда, помнишь об этом?

— Говорю же, помню.

— И что мы будем делать дальше?

Настя взглянула на часы:

— Мне нужно уйти. В любой момент может вернуться Ангелина. Она не должна меня застать здесь, — с этими словами Настя поднялась с места и, не выпуская руки Мурада, направилась к двери.

— Но когда я снова увижу тебя? — последовал тот за ней.

Девушка достала из сумки листок бумаги, ручку и что-то написала.

— Держи, — протянула она Мураду. — Это номер моего телефона. Позвони мне завтра. Договоримся о встрече.

— Но я не могу отпустить тебя. Любимая! Ямур!

— И помни о своем обещании. Ничего Ангелине, — сказала девушка уже в дверях и покинула квартиру.

* * *

— Настя, дочка, ты еще не спишь? — выдернул ее голос матери из воспоминаний.

— Сплю, мам. Ты чего-то хотела?

Дверь в комнату открылась, и на пороге появилась Ольга Николаевна.

— Завтра я уйду пораньше к отцу в больницу.

— Хорошо, — грубо ответила Настя, желая скорее выпроводить мать за дверь.

— Ты сама позавтракаешь? Я оставлю все на столе.

— Хорошо, мам, я же сказала. Все, иди. Хочу спать.

— Спокойной ночи, дочка, — вздохнула Ольга Николаевна и прикрыла за собой дверь.

Не успела выйти мать, как зазвонил телефон. Настя протянула руку к прикроватной тумбочке.

— О нет! Только тебя мне сейчас не хватало. Але! — ответила она на звонок.

— Привет. Не спишь еще?

— А как ты думаешь? Звонишь в такой час. Смурной, по-моему, мы с тобой сегодня уже попрощались.

— Настя, скажи, у тебя есть кто-то?

— Ты о чем?

— Сама знаешь, о чем.

— Смурной, я не обязана перед тобой отчитываться.

— Постой, не клади трубку.

— Ну, что еще?

— Я завтра заеду за тобой утром, отвезу на работу.

— Даже и не вздумай.

— Тогда после работы. Договорились?

— Нет. На завтра у меня другие планы.

— Я буду ждать тебя возле магазина.

— Стой, Смурной. Я же сказала… — но на другом конце провода раздавались уже короткие гудки.

— Вот прилип! Его мне только не хватало.

Настя положила телефон и вновь предалась мечтаниям о султане.

— Значит, хочешь вернуться, — размышляла она вслух. — Что ж, придется тебе забыть о своем прошлом.

Девушка еще долго не могла уснуть, представляя себе свою новую жизнь.

— Если продать все перстни, — довольно улыбалась она, — этого вполне хватит до конца дней. Можно забыть и о метро, и о магазине. Поеду на Карибы, как всегда мечтала. Самое главное, прибрать его к рукам. И избавиться от Ангелины, — строила она планы на будущее.

Глава пятнадцатая. Подстава

В кабинете стоял запах дорогого виски и кубинских сигар. Молодой человек, сегодня не в черном, а в сером костюме: обтягивающих брюках и расстегнутом укороченном пиджаке, из-под которого выглядывала ярко-розовая рубашка, сидел на кожаном кресле за столом, откинувшись на спинку и положив обе ноги на стол. Он курил сигары одну за другой, а из рук не выпускал бокала. По обе стороны от него расположилась его «свита» — преданные охранники, которые ловили каждый его взгляд, следили за любым движением, ожидая очередного приказа.

— Значит, девчонка ничего не знает о нем? — молодой человек дернул головой, поправляя съехавшую на глаза длинную челку цвета темного шоколада.

— Это точно, шеф, — бритоголовый опричник двухметрового роста, уже знакомый нам Влад, встал с места, подошел к хозяину кабинета и протянул стопку фотографий.

Мужчина сделал глоток, опустошив бокал, поставил его на стол и потянулся за фото. Перебирая снимки, на которых была запечатлена Майя, то отплясывающая на танцполе, то сидевшая с бокалом «Махито» возле барной стойки, он продолжил допрос:

— Но не мог же он появиться незаметно. Девчонка явно что-то скрывает. Ты говорил с ней? — перевел незнакомец взгляд с фотографий на Влада.

— А как же! — усмехнулся тот. — Даже телефонами обменялись.

— Это хорошо, — протянул незнакомец. — А это кто такой? — ткнул он пальцем на брюнета, рядом с Майей на одном из фото.

— Зовут Алик. Ее бывший парень.

— Проверь его на всякий случай, — дал указания хозяин.

— Проверю. А девчонка точно ничего не знает, шеф. Она столько выпила, что у немого бы язык развязался. Сказала только, что их жилец — друг подруги. И что познакомилась с ним, вернувшись раньше времени из Турции, поссорившись с тем самым Аликом. И этот друг уже был в квартире.

— Значит, уже был. Отлично. А что со второй? — посмотрел он на Макса.

Тот вскочил с места, дождавшись своего «звездного часа». В руках у него была тоже стопка фотографий. Хозяин кабинета взял снимки и, внимательно рассматривая их, воскликнул:

— Этот парень на фото — это же…

— Самохин Игорь Александрович, — опередил его Макс. — Исполнительный директор «Уанхандрет дэйс».

— Ты смотри, что творится, — покачал головой незнакомец. — За пятьсот лет ничего не изменилось. Жена — дома, любовница — на работе. Гарем, одним словом.

— Я навел справки. Самохин женат на дочери зам мэра по восточному округу. Уже несколько лет. Есть сын. С этой девкой, в смысле с Ангелиной уже не первый год.

— Ты смотри, какой пострел, а, — улыбался хозяин кабинета. — А жена? В курсе их связи?

— Не знаю точно.

— Ну, так выясни. Эти фото очень даже могут нам пригодиться, — вертел мужчина фотографии в руках, запечатлевших выбегающую из мотеля «Мечта» Ангелину, а несколькими минутами позже и Игоря Самохина, явно огорченного и взбешенного.

— Я переговорил с администратором мотеля. Девушка сказала, что такие встречи у этих двоих бывали часто.

— Отлично, — мужчина бросил снимки на стол, встал с места и, наполнив бокал виски, подошел к окну. — Заодно и конкурентов уберем. Знает жена Самохина про любовницу или нет, это не важно. Думаю, зам мэра будет интересно посмотреть на фото, да еще и перед самыми выборами, — он сделал глоток из бокала и обернулся к своим опричникам. — Теперь «Уанхандрет дэйс» у нас на крючке. Думаю, Самохин на все пойдет, чтобы эти милые фотографии не попали в руки его тестю. Отличная работа, Макс, — и он, подняв бокал повыше, одним глотком опустошил его.

Макс, довольный собой, улыбался во весь рот.

— Значит так, — хозяин кабинета отошел от окна и вернулся к столу, отодвинув кресло, уселся удобнее и продолжил, — назначь мне встречу с Самохиным на завтра. Не знаю, каким образом ты это сделаешь, но я должен с ним встретиться. Чем раньше, тем лучше. Мы потеряли испанцев, но насколько я знаю, с турками они еще не подписали контракт. Это наш шанс. Ты меня понял? — бросил он взгляд исподлобья на своего опричника.

— Понял, шеф, — отвесил тот поклон. — А что с султаном? Будем брать?

— Не сейчас, — не дал Максу договорить незнакомец. — Султан никуда не денется. Еще есть время. Сейчас куда важнее избавиться от «Уанхандрет дэйс», пока есть возможность это сделать. И продолжайте слежку и за ним, и за девками.

— Понял, шеф, — вновь отвесил поклон охранник.

— Все свободны, — рявкнул хозяин кабинета и жестом указал на дверь.

Вся «свита» спешно покинула кабинет, оставив его хозяина в одиночестве.

Мужчина вновь наполнил бокал, закурил сигару и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. О чем он думал полчаса, пока находился в своем кабинете — остается только догадываться. Но судя по тому, что сигары менялись одна за другой, его что-то явно беспокоило. Наконец он поднялся из-за стола и, не забыв прихватить черный дипломат, направился к входной двери. Хлопнул ей так, что чуть не упала позолоченная табличка, украшавшая дверь кабинета с обратной стороны с надписью «Президент «Джи Би Си Кемикал Индустриз» Баскаков Фархад Альбертович». Коридоры бизнес-центра были пусты. Мужчина на лифте спустился на первый этаж и, попрощавшись с охранником, вышел на улицу. У главного входа в здание его ожидал черный «Бентли» с водителем.

— Домой? — бросил водитель через плечо, как только задняя пассажирская дверца машины захлопнулась.

— Домой, — ответил пассажир.

И вскоре «Бентли» слился с потоком машин на шоссе.

* * *

— Игорь, это ты? — услышал Самохин сразу же, как только шагнул за порог своего дома.

В холл вышла жена Юля в черном обтягивающем платье с глубоким декольте, украшенном стразами. Волосы ее были забраны в высокий пучок. На шее сверкало ожерелье. В руках девушка держала бокал с коньяком.

— О, дорогая, — промычал Игорь и в тот же миг, пошатнувшись, оперся о стену.

— Где ты был? — голос супруги дружелюбным назвать было сложно.

— Как всегда, — икая, ответил мужчина, — на деловой встрече с партнерами.

Юля подошла поближе, хотя этого и не стоило делать — запах алкоголя чувствовался за версту.

— Ты пьян? — почти крикнула девушка.

Самохин пытался обнять жену, но та увернулась.

— Ну, не начинай, а? Ну, пропустили по рюмочке, как говорится, за удачную сделку. Ну, что в этом такого? — Самохин присел на пол и пытался стянуть с ног ботинки. — Да ты, я смотрю, тоже зря время не теряешь, — кивком головы указал он на бокал в руке жены.

— Я звонила тебе весь вечер, — не меняя тона, продолжала девушка.

— Да? Странно, не слышал, — продолжал он борьбу с ботинками.

— Ты был недоступен.

— Точно, — наконец избавившись от обуви, Самохин по стеночке поднялся на ноги и поднял вверх указательный палец. — Батарейка села. Как обычно, в самый неподходящий момент, — он шатающейся походкой прошел в гостиную и плюхнулся на огромный, обшитый белой кожей диван. — Инга! Инга! — звал мужчина домработницу.

— Не кричи! Миша спит! — поднесла Юля палец к губам.

— А где Инга? Пусть подаст ужин. Я голоден, как собака, — не обращая никакого внимания на просьбу жены, продолжал кричать Самохин. — Инга! Да куда же подевалась эта чертова домработница!

— Я спрошу еще раз, — Юля подошла ближе к дивану и, потянув за галстук, заглянула мужу прямо в глаза. — Где ты был, я спрашиваю?

— Юль, ну, в самом деле, хватит уже. Вот заладила. Где ты был? Где ты был? — кривляясь, ответил тот.

— Ты забыл о сегодняшней встрече? — в голосе девушки слышались злость и обида.

— Какой встрече? О чем ты? Хватит на меня сегодня встреч, — он выдернул галстук из рук жены и, развязав его, швырнул на диван.

— Папин юбилей, — с сарказмом в голосе ответила Юля.

— Какой юбилей? Какого папы? — язык Игоря заплетался.

— Моего папы, — выдела каждое слово девушка. — Мы были приглашены сегодня на юбилей моего отца. Как ты мог забыть об этом? — девушка заплакала, взяла подушку с дивана и ударила ей по лицу мужа.

Тот сразу отрезвел.

— Точно, — пытался он уклониться от ударов, сыплющихся на него один за другим. — Но у меня правда была очень важная встреча с партнерами. Ты же объяснила все папе?

— Я просидела под дверью весь вечер, ожидая тебя. Почему ты так поступаешь со мной?

— Ладно, дорогая, прости. Поздравим Бориса Семеновича завтра. Я сам объясню ему все. Но он же нормальный мужик, поймет. Где все-таки Инга? Я есть хочу!

— Есть? Ты был в ресторане с партнерами и не поел там? — снова завелась Юля.

— Не кричи! Голова раскалывается. Я не сказал, что был в ресторане. В офисе посидели, выпили. Закусили лимоном. В чем проблема?

— В офисе? — переспросила Юля. — Я звонила твоей секретарше. Она сказала, что ты еще днем уехал из офиса и так и не вернулся.

— Ну, потом вернулся. Хватит уже кричать. — Самохин встал с дивана и, покачиваясь, направился в сторону кухни.

— Куда ты?

— Куда? Куда? Сам пойду себе разогрею. В этом доме никого не дождешься.

— Игорь! — крикнула ему жена в спину. — Ты был с ней?

— Дорогая, — ответил тот, не оборачиваясь, — у тебя паранойя. Может тебе поменьше пить. А? — и скрылся за дверью кухни.

Юля махом опрокинула все содержимое бокала и бросила стакан о стену. Раздался звук разбивающегося стекла, осколки посыпались в разные стороны.

— Козел! — бросила девушка мужу на прощание и поспешила в свою комнату.

* * *

Игорь прошел в кухню. Комната была просторной и уютной. По всему периметру — темно-коричневый под антику гарнитур. Посередине — широкий стеклянный стол, покрытый светлой скатертью. Рядом — стулья под цвет гарнитура. Высокий двухкамерный холодильник, светло-коричневого цвета, идеально сочетающийся с интерьером кухни, находился возле окна. Игорь направился прямиком к нему. Потянулся к ручке, но замер, заглянув в окно. Собаки лаяли, а во дворе возле коттеджа было какое-то движение. Он отодвинул рукой белую органзу, закрывающую широкое окно, и увидел, как ворота расползлись в разные стороны, и появился незнакомый мужчина в черном костюме. Он переговорил с охранниками Игоря и вновь скрылся за воротами. Один из охранников же, держа в руках белый конверт, явно направлялся к главному входу в дом. Игорь оставил холодильник и вышел в холл. Открыл дверь. Охранник протягивал тот самый конверт.

— Кто принес? — бросил Игорь.

— Это от Баскакова Фархада Альбертовича.

— Кого? — у Игоря глаза на лоб полезли.

— Баскакова — президента «Джи Би Си Кемикал Индустриз».

— Я понял. Я в курсе, кто такой Баскаков. Но что там? Курьер не сказал?

— Нет, — опустил глаза в пол охранник. — Велел передать пакет. Добавил — срочно.

— Хорошо. Можешь идти, — Самохин запер дверь и, пытаясь распечатать конверт, вновь вернулся в кухню.

* * *

Достав снимки из конверта, Игорь замер. Голод как рукой сняло. Зато появилось желание выпить. Да чего покрепче. Самохин прошел в свой кабинет, запер дверь изнутри, вынул из стеклянного шкафа початую бутылку «Джек Дэниелс», бокал и, наполнив последний до краев, залпом выпил. Он бросил на стол кабинета стопку фотографий, те разлетелись по всему столу. Игорь еще раз взглянул на них — так и есть: он и Ангелина возле мотеля «Мечта» и фотографии датируемы сегодняшним вечером.

— Черт! — стукнул мужчина кулаком по столу. — Тебе-то чего надо от меня? — он взял конверт, с обратной стороны которого был записан незнакомый ему номер телефона. Затем нащупал сотовый в кармане пиджака, судорожно набрал цифры и приготовился услышать ответ на свой вопрос.

— Але, — ответил ему на другом конце провода приятный мужской голос.

— Это Самохин. Что все это значит? — прокричал он в трубку.

— Ну, зачем же так злиться? — спокойно продолжал тот же голос. — Злость вам не к лицу, Игорь Александрович.

— Что вы хотите? Вы думаете, моя жена поведется на эти фотографии?

— Со своей женой разбирайтесь сами. Вот Борису Семеновичу, вашему тестю, думаю, они не очень понравятся.

— Эти фото? Я вас умоляю, — язвил Самохин. — Что там такого? Ничего. Вы ничего не докажите.

— Зря вы так, Игорь Александрович. Это не единственные фотографии. У меня есть еще интереснее. И поверьте, зам мэру они будут прекрасной рекламой перед выборами.

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю все о вас и вашей сотруднице Снегиревой Ангелине Павловне. Надеюсь, вы знаете такую?

— Что вам надо?

— Поговорить.

— Говорите.

— Не по телефону, конечно. Как насчет совместного завтрака.

— Утром я не могу. Мне нужно быть в офисе.

— Боюсь, это в ваших же интересах. Потом может быть поздно. Что, если больше и в офис ходить не придется?

— Я понял. Где и во сколько?

— Вот это другой разговор. Ресторан «Утёс» знаете, где находится?

— Допустим.

— Завтра в девять утра я буду ждать вас там. И, — голос на другом конце провода затих, — я не люблю, когда опаздывают.

— Але! Але! — кричал в трубку Самохин. Но было бесполезно. В трубке лишь слышались короткие гудки.

— Вот черт! — швырнул Игорь телефон в сторону.

Затем сел в кресло, обнял голову руками и, просидев так какое-то время, протянул руку к бутылке виски, налил полный бокал и залпом выпил.

* * *

Будильник разрывался. Но Ангелина не могла и голову оторвать от подушки. Бессонная ночь давала о себе знать. Не было ни сил, ни желания. Майя, навеселе явившаяся глубоко за полночь из ночного клуба, храпела всю ночь так, что окна в комнате дрожали. Ангелина пыталась разбудить соседку, накрывала свою голову подушкой — все было тщетно. Всю ночь ей пришлось выслушивать пьяные трели подруги. Лина с трудом протянула руку к журнальному столику — да здравствует тишина. Пару раз потянувшись, девушка поднялась, опустила ноги на пол, нащупала тапочки и, накинув на плечи халат, на автомате побрела в ванную комнату.

— Да, Ангелина Павловна, — сказала она, посмотрев на свое отражение в зеркало мойдодыра. — Красавица. Нечего сказать.

Лина умылась холодной водой — глаза вроде бы открылись. Потянулась за зубной щеткой. В это время зазвонил домашний. Пришлось оставить водные процедуры и вернуться в комнату.

— Але, — ответила девушка.

— Ангелина, дочка, — услышала она радостный голос мачехи.

— Слушаю, Ольга Николаевна.

— Я тебя не разбудила?

— Нет, что вы, — Лина легла на кровать поверх одеяла и зевнула.

— Я сейчас в больнице…

— Правда? — девушка вскочила и заходила по комнате из угла в угол. — Как там папа?

— Все хорошо, — не говорила, а пела мачеха. — Он пришел в себя. И прекрасно себя чувствует.

— Вы видели его? Вы говорили с ним? — пело и сердце Ангелины.

— Да, меня ненадолго пустили в реанимацию. Глеб Сергеевич сказал, что все показания в норме. И если все будет хорошо, скоро переведут в палату.

— Боже мой, Ольга Николаевна. Я так рада это слышать. Что он говорит? Спрашивал обо мне?

— Да, передавал тебе привет.

— Да что я, в самом деле? — Ангелина стукнула себя по лбу. — Я сейчас приеду, — она положила трубку и засуетилась.

— Что вы раскричались? — подала признаки жизни Майя. — Голова трещит, — девушка приподнялась с дивана и посмотрела на светящуюся от счастья Лину.

— Папа пришел в себя, — поспешила та поделиться хорошей новостью. — Я еду в больницу, — Ангелина открыла шкаф и, покопавшись немного, сняла с вешалки серое узкое платье.

— Как? Тебе разве не надо в офис? — простонала Майя, держась за голову.

— Поеду позже. Сначала к папе. Мне нужно его увидеть, понимаешь?

— Я-то понимаю, — покачала Майя головой. — Но вот твой змей Горыныч Казарновский. Поймет ли он?

— Поймет, куда он денется. Тем более, вчера наконец-то доделала контракт для испанцев, которого он так ждал. Да и с турками уже назначена встреча.

— Но как знаешь, — Майя снова плюхнулась на подушку.

— А тебе не надо на работу?

— Ты что? Я до конца недели на больничном. Судя по тому, как раскалывается голова, мой мнимый больничный рискует стать настоящим.

— Аспирин в коробке в верхнем шкафу на кухне. Выпей и все пройдет, — подмигнула Ангелина подруге пред самой дверью и тихонько прикрыла ее.

Девушка села на пуфик в коридоре и пыталась надеть туфли в тот самый момент, когда кухонная дверь открылась, и появился султан в черном спортивном костюме. Он потер глаза, потянулся:

— Ты уходишь? В столь ранний час?

— Да. Хотела забежать к папе в больницу перед работой.

— Как твой отец? Ему лучше?

— Пришел в себя, — не могла девушка скрыть радости.

— Слава Аллаху! — поднял Мурад обе руки вверх. — Это прекрасная весть.

— Да, я счастлива, — Ангелина, надев туфли, поднялась с места и, прихватив ключи от машины с полки, потянулась к ручке входной двери.

— Я хотел сказать тебе… — султан запнулся, — наш вчерашний разговор…

— Не сейчас, — остановила его Лина. — Поговорим вечером, когда вернусь.

Входная дверь за девушкой закрылась.

* * *

Мурад вернулся на кухню и вскоре вышел, переодевшись в белую футболку и светло-голубые джинсы. Он сел на тот же пуфик, где пять минут назад сидела Лина и, сунув ноги в белые кеды, пытался завязать шнурки. На шум в коридор вышла и Майя в голубом с ромашками халате.

— Что за шум? А драки нет? Ты куда это намылился? — бросила она султану.

— У меня важное дело, — не отрываясь от своего занятия, ответил тот.

— Какое дело? — зевнув, спросила девушка.

— Важное, — по слогам произнес султан, — и, подняв глаза на Майю, добавил. — Что с твоим лицом?

— А что с ним?

— По нему будто табун лошадей пробежался, — не мог он скрыть улыбки.

— Ты имеешь в виду камаз проехал? — девушка подошла к зеркалу в коридоре и, взглянув на свое отражение, только усмехнулась. — Можно подумать у тебя после ночной гулянки лицо как у Брэда Пита. Дай помогу, — заметив, как юноша безуспешно пытается завязать шнурки, она подошла к нему и наклонилась. — Что ты за тип такой? Сыр потереть не можешь, шнурки завязать тоже.

— Пусти. Я сам, — одернул Мурад ее руку.

— Сам? Да ты сейчас узлов навяжешь, потом развязать не сможешь. Ну, ты и впрямь, как с другой планеты. Где тебя только Линка выкопала? Такое сокровище. — Майя помогла парню завязать шнурки.

Мурад встал с места и направился к двери.

— Стой! — окликнула его Майя.

— Что еще?

— Ты так и хочешь пойти? Тебя в зеркало тоже не учили смотреться?

— Что-то не так? — погладил себя по щекам султан.

— Ты видел, что у тебя на голове творится? Я у мамы вместо швабры или что-то из этой оперы.

— Оперы? — глаза Мурада округлились.

— Иди сюда, говорю, — Майя потянула юношу за рукав и, поставив перед зеркалом, взяла в руки расческу, мусс и решила попробовать себя в роли парикмахера.

— Что ты делаешь? — отскочил Мурад в сторону.

— Да стой ты. В самом деле. Как маленький. Человека из тебя делаю — вот что.

Султан повиновался. Девушка выдавила на ладонь мусс и, потерев друг о друга ладони, нанесла его на волосы парня. Затем расческой немного приподняла волосы, зачесав их назад.

— Вот. Теперь совсем другое дело, — улыбнулась она, оставшись довольной своей работой. — Настоящий мачо.

Мурад взглянул на свое отражение, немного растрепал рукой волосы и развернулся к Майе:

— Теперь я могу идти?

— Валяй. Может, тебе компас дать?

— Копмас?

— Ой, горе ты мое. Компас, чтоб не заблудился.

— Ты вздумала смеяться надо мной? — Мурад вытянулся, высоко задрав подбородок и скрестив руки за спиной.

— Как же меня раздражает это твоя дурацкая привычка, — помотала головой девушка. — Ладно, друг Ангелины, иди уже. Верши свое важные дела, — девушка открыла входную дверь и буквально вытолкала султана, не забыв запереть за ним.

Глава шестнадцатая. Непредвиденные обстоятельства

В ресторане «Утёс» не смотря на столь ранний час было многолюдно. Словно все жители соседних домов первопрестольной решили именно сегодня здесь позавтракать. Официанты в белых рубашках с черными бабочками и бордовых фартуках не успевали принимать заказы, мечась от одного столика к другому.

Швейцар, галантно поклонившись, открыл дверь перед очередным посетителем. Игорь Самохин, поправив черный костюм, убрал спадающую на глаза челку за ухо и сделал шаг вперед. Осмотрелся по сторонам. За одним из столиков сидела компания молодых ребят, потягивающих кофе. За соседним — пожилая супружеская пара, судя по внешности — туристов. Так и есть — англичане, услышал Игорь знакомый язык. Обернулся в другую сторону — молодая девушка модельной внешности с престарелым господином, явно не с отцом, — подумал Самохин, глядя, как тот самый господин поглаживает руку своей спутницы. Рядом за столиком расположились мужчины в костюмах, судя по всему, приехавшие пораньше офисные клерки из соседнего с рестораном бизнес-центра.

Самохин знал Баскакова заочно, ни разу не встречаясь с ним лично, и поэтому даже не мог предположить, как выглядит последний.

— Вы Игорь Самохин? — облегчил его задачу администратор зала с надписью «Михаил» на бэйджике. — Вас ожидают в зале для вип-клиентов. Пройдите направо по коридору, — показывал администратор дорогу, — там увидите.

Самохин встрепенулся, еще раз поправил челку и направился на важную для него встречу.

— Проходите, Игорь Александрович, — улыбался во весь рот молодой человек приятной наружности на вид не старше двадцати пяти лет.

— Вы… Фархад Альбертович? — заикаясь, спросил Самохин.

— Собственной персоной, — язвительно ответил молодой мужчина.

Он сидел за круглым дубовым столом посреди зала. За соседними же столиками расположилась его «свита» — верные опричники, не отходящие от своего господина ни на шаг.

— Ну, что же вы стоите в дверях? — показал Баскаков на стул напротив своего. — Милости просим. Не бойтесь, мы не кусаемся, — глаза мужчины заблестели.

Игорь подошел к столу и сел на указанное место. Он окинул взглядом своего собеседника: недешевый темный костюм, застегнутая на последнюю пуговицу белая рубашка из той же серии, галстук, золотые часы «Rolex» на руке и огромные перстни на пальцах говорили о том, что молодой человек, несмотря на свой юный возраст, занимает не последнее место в этом мире.

— Вас что-то смущает? — мужчина, улыбнувшись, постучал пальцами по столу.

— Что вы? — улыбнулся Самохин в ответ. — Я столько слышал о вас. Ваша компания — наш главный конкурент. Не подразумевал даже, что ее хозяин так молод.

— Не так уж я и молод, поверьте. Но за комплимент спасибо. С Аркадием Яковлевичем нам часто приходилось встречаться. И вот, наконец, я познакомился с его заместителем.

— Фархад Альбертович, — показал на часы Самохин, — у меня мало времени. Так что, если можно, перейдем сразу к делу.

— А вы, Игорь Александрович, я посмотрю, деловой человек. Ну что, — потер Баскаков ладони друг о друга, — к делу, так к делу.

— Что вы от меня хотите?

— Это уже ближе к делу. Значит так, Игорь Александрович, нам нужна информация об испанцах, которых вы увели у нас прямо из-под носа, а также о турках, которых собираетесь увести.

— Вы хотите, чтобы я слил вам информацию.

— А вы быстро схватываете. Вы мне нравитесь, — похлопал мужчина в ладоши.

— Но, если Казарновский узнает об этом, я лишусь работы.

— А вы предпочитаете лишиться головы? Что, если Борис Семенович узнает о том, что его примерный зять изменят любимой доченьке. Нет, — остановился Фархад. — Не так сказал. Что, если вся столица узнает о том, что идеальный семьянин, отличный муж и отец, зять зам мэра по восточному округу, баллотирующегося в мэры, изменят своей женушке?

Самохин покраснел, сжав пальцы в кулаки.

— Не надо так нервничать, Игорь Александрович. Поверьте, я меньше всего хочу подложить вам такую свинью. Но и вы поймите меня. Я готов ради своей компании на что угодно. Как говорится, на войне все средства хороши.

— Но Казарновский узнает, что информацию слили. Он сразу догадается, кто это сделал, — Игорь кипел от злости.

— Но вы же умный человек, Игорь Александрович. Не мне же вас учить. Думаю, вам не составит труда сделать так, чтобы под подозрение попал кто-либо другой.

— ???

— Как насчёт вашего арт-директора Ангелины Павловны? — глаза Фархада вновь заблестели. — Она же тоже владеет всей информацией. Разве нет?

— Вы хотите, чтобы я подставил Ангелину?

— А что? Вы до сих пор питаете чувства к своей бывшей любовнице? — продолжал мужчина издеваться. — У меня вот есть другая информация.

— Что вы имеете в виду?

Баскаков щелкнул двумя пальцами. В ту же минуту один из опричников вскочил с места и протянул хозяину белый конверт.

— Вот, полюбуйтесь, — бросил он конверт на стол.

— Что это?

— А вы откройте. Откройте, не стесняйтесь, — ехидная улыбка не сходила с лица мужчины.

Игорь поднял конверт, вынул фото и замер. На снимках была Ангелина в обнимку с юношей у подъезда своего собственного дома. Игорь долго всматривался в фотографии, затем смял их и швырнул на стол.

— Кто это?

— Это ее новый сожитель, — спокойно ответил Фархад. — Что, вас это удивляет? — спросил он, заметив, как лицо Самохина вытягивается на глазах, — с недавних пор живет с ней под одной крышей. Как? Вы разве ничего не знали об этом? Ваша бывшая любовница не посвятила вас в перемены в своей личной жизни?

— Откуда это у вас?

— О, дорогой мой человек, я же предупреждал вас, что у меня целая коллекция интересных фотографий. Можно фотовыставку открывать. Хотите взглянуть на остальные?

— Довольно! — стукнул Игорь кулаком по столу. В глазах его читалась обида, ревность и ненависть. Он открыл кожаный портфель. — Вот флэшка, — протянул он через секунду своему собеседнику белый браслет. — Здесь информация обо всех контрактах «Уанхандрет дэйс» за этот год.

— Даже так, — развел руками Фархад. — А я знал, что мы сработаемся.

— Я могу идти? — Самохин встал из-за стола.

— Конечно, можете.

— Но где гарантия, что эти фото никто не увидит.

— Даю вам честное слово, — поклонился его собеседник. — Надеюсь, моего слова вам будет достаточно.

* * *

Игорь, миновав зал ресторана, чуть не сбив с ног швейцара у двери, выбежал на улицу. Он жадно глотал воздух, но его все равно не хватало. Мужчина расстегнул последнюю пуговицу рубашки. Он задыхался. А внутри его все просто кипело. Дойдя до автомобиля, он плюхнулся на водительское сиденье, громко хлопнул дверцей и положил голову на руль. Он до конца еще не осознавал того, что произошло. Самохин не понимал, что в эту минуту больше бесило его: то, что он попался на удочку как последний идиот, или то, что Ангелина, которую он считал своей собственностью, не только оставила его, но и нашла себе нового ухажера.

— Я этого так не оставлю, — слова его прозвучали, как приговор. — Я — Игорь Самохин. Как ты посмела так поступить со мной? Это была последняя капля, — разгневанный мужчина завел машину. Раздался визг тормозов. И вскоре белый «Лексус» уже мчался по шоссе в сторону центра.

* * *

Та же, кому предназначались последние слова Самохина, уже открывала дверь реанимационной палаты.

— Только, Ангелина Павловна, не долго, — просил мужчина в голубом халате и чепчике, придерживая дверь. — Я вообще рискую, пуская вас в реанимацию. Вы же знаете, это запрещено.

— Спасибо большое, Глеб Сергеевич, — ответила девушка, набросив на плечи белый халат, протянутый ей доктором. — Я на одну минуту. Мне просто необходимо его увидеть.

Лина сделала шаг.

— Папа! — бросилась она к мужчине на высокой кровати посередине палаты.

Несмотря на открытое окно, запах медикаментов не выветривался. Аппарат, стоящий рядом с мужчиной пищал и подмигивал девушке. Лина с трудом узнала отца: похудевший, с синяками под глазами, с трубкой в носу и с капельницами по обеим сторонам.

— Как ты? — Ангелина еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

— Дочка, я так рад тебя видеть. Напугал я вас. Да?

— Папа, почему ты ничего не сказал мне?

— О чем?

— Что тебе необходима операция.

— Прости, — мужчина замолчал. — Не хотел обременять тебя своими проблемами.

— Проблемами? — повторила Лина.

— У тебя и так их хватает. А тут еще больной старик.

— Папа, ты что? Да как ты вообще смеешь так говорить?

— Действительно, что уж тут говорить-то. Глеб Сергеевич заштопал мне сердце. Говорит, жить буду, — пытался улыбнуться мужчина.

— Это не сердце, а кардиостимулятор.

— Какая разница. Стучит также, послушай.

Девушка припала ухом к груди отца.

— Павел Иванович, — показалась в дверях голова врача. — Вам нельзя нервничать, не забывайте. А у вас, милая барышня, — перевел он взгляд на Ангелину, — еще одна минуту.

— Да, да. Уже иду, спасибо, доктор. — Ангелина нагнулась и поцеловала в лоб отца.

— Дочка, а откуда же деньги на операцию?

— Не беспокойся об этом. Одолжил один хороший человек, — сделала Лина ударение на предпоследнем слове.

— Действительно, хороший, — подытожил Павел Иванович.

— Пока, пап, поправляйся, — Ангелина вышла за дверь и облегченно вздохнула.

— Ну, как? — подскочила к ней тут же мачеха, ожидающая в больничном холле.

— Все хорошо, Ольга Николаевна. Вы останетесь здесь?

— Да, хоть Глеб Сергеевич сказал, что это ни к чему, я все же посижу.

— Хорошо, — поцеловала Лина в щеку мачеху. — Мне нужно в офис. Если что-то понадобится, позвоните, — сказала девушка уже на ходу.

— Хорошо, дочка.

* * *

— И это все? — Мурад стоял в дверях знакомого нам антикварного салона и переводил взгляд то на его хозяина, то на пачку купюр в своих руках.

— Что-то еще? — поправляя очки на переносице, спросил антиквар — тот же самый старик в растянутом свитере и клетчатых брюках.

— В прошлый раз, мне помнится, было намного больше.

— Юноша, — улыбнулся тот, — вы берете деньги или нет?

— Хорошо, — подумав, ответил султан. — Благодарствую, — и направился к выходу.

Антиквар же прошел в смежную с салоном небольшую комнатку и, взяв трубку телефона, стал набирать номер.

— Простите, — в дверь постучали, и на пороге вновь появился настырный клиент.

— Слушаю вас, — антиквар положил трубку на место.

— Мне нужен телефон. Такой, маленький, чтобы позвонить, — объяснял он жестами. — Вы не знаете, где я могу найти его.

— Оооо, — развел руками хозяин салона. — Вы обратились по адресу. Есть у меня один.

С этими словами мужчина открыл ящик стола и вынул сотовый телефон старой модели.

— Вот, — протянул он Мураду. — Отличный телефон и самое главное — надежный.

— Я возьму его.

— С вас две тысячи рублей.

— Как? Вы смеете еще просить деньги? — повысил голос султан, заняв свою любимую позу.

— А вы хотели в подарок? — мужчина выхватил телефон из рук Мурада и направился к столу.

— Постойте. Я дам вам деньги, — султан вынул из кармана только что врученную ему за камни сумму и принялся отсчитывать.

— Две тысячи — это две зелененькие бумажки, — добавил антиквар, увидев, что парень растерялся.

Мурад протянул деньги, взял сотовый и покинул салон.

* * *

— Я же говорил, это сработает, — Фархад развалился в кресле зала для вип-клиентов ресторана и ожидал своего завтрака.

— Да, шеф, вы были правы, — поддакивал ему Влад.

— А вы действительно показали бы фотографии? — спросил Макс.

— Да нет, конечно. Ты не знаешь Туманова. Борис Семенович — страшный человек. Упаси Бог с ним связаться.

— Но как вы точно рассчитали, показав фотки той девки с султаном.

— Ничего не изменилось за столько лет. Из-за женщины мужчины способны терять рассудок.

Беседу прервал телефонный звонок.

— Але, — ответил Макс и тут же протянул телефон Фархаду.

— Фархад Альбертович? — услышал тот в трубке мужской голос.

— Слушаю.

— Он снова приходил, — полушепотом продолжал антиквар, которому голос и принадлежал.

— Вот как? Что на этот раз?

— Снова сапфиры. Редкие, жёлтые. Старинной выработки. Я предложил ему в два раза меньше, чем в прошлый раз. И он взял деньги.

— Конечно. Куда же ему деваться. Поздравляю, Карл Модестович, вы нашли хорошего клиента, — ехидная улыбка скользнула по лицу Фархада.

— И еще, телефон. Вы были правы, он спросил про сотовый.

— Еще бы. Как же в нашем мире без связи.

Положив трубку, Фархад достал сигару.

— Что там шеф? — тут же подсуетившись с зажигалкой, спросил Макс. — Султан опять объявился?

— И это не в последний раз, поверь. Теперь мы сможем следить за всеми его передвижениями и слушать его телефонные разговоры.

— Да, шеф, — расхваливал охранник хозяина. — Это вы здорово придумали поставить на телефон прослушку.

В это самое время в Вип-зал зашел сам администратор ресторана Михаил с подносом в руках.

— Извините, Фархад Альбертович, что пришлось немного подождать, — сказал он, заметив недовольное лицо вип-клиента. — Сами же видели, сегодня просто аврал.

— Ничего, Михаил, — скупо улыбнулся мужчина.

— Вам еще что-то нужно?

— Можешь идти, — кивнул тот на дверь и, аккуратно двумя пальцами подняв со стола белую салфетку, завязал ее сзади на шее. Затем взял в руки нож и вилку и приступил к завтраку.

* * *

Ангелина мчалась по шоссе на своем «Ниссан Джуке». Девушка светилась от счастья. До сих пор стояли в ушах слова лечащего врача отца — кардиохирурга Глеба Сергеевича о том, что жизнь Павла Ивановича вне опасности. Уголки ее губ поползли вниз, лишь стоило вспомнить о Самохине. Да, нехорошо она поступила вчерашним вечером, согласившись на свидание с ним, но в самую ответственную минуту попросту сбежав.

— Ничего, Игорь, — разговаривала сама с собой девушка. — Я верну тебе деньги. Обещаю. И я никогда не забуду, того, что ты для меня сделал.

Ангелина вновь улыбнулась. Душа ее пела. Она была счастлива. То ли от счастья, то ли от невнимательности девушка не заметила переключившегося с зеленого на красный свет впередистоящего светофора. Не успев затормозить, она на скорости въехала в черный джип, остановившийся на сигнал трехглазого регулировщика. Пристегнутый ремень безопасности спас Лину. Ее встряхнуло и придавило к водительскому сидению.

Что было дальше, объяснять не нужно. Включив аварийку, Ангелина вышла из машины и, осмотрев свой бампер, поняла, что повреждения серьезные. Вот попала, так попала, — подумала девушка.

В ту же минуту из пострадавшего авто выскочил здоровенный бугай и со словами, среди которых через раз можно было вставлять «пи-пи-пи», весь свой словарный матерный запас выплеснул на Ангелину. «Дура» было, пожалуй, единственным приличным «комплиментом».

Ангелина, стойко выслушав все, что о ней думает незнакомец, принялась искать телефон. В кармане платья его не было. Ангелина вернулась в машину, вытряхнула все содержимое сумочки на пассажирское сиденье рядом с водительским — телефона и там не оказалось.

— Этого еще не хватало, — девушка поднесла руку ко лбу. — Забыла или дома или в больнице, — подытожила Лина.

Обиженный же мужчина, продолжая одаривать девушку «комплиментами», не забыв вызвать патруль ДПС, продолжал сетовать на свой неудачный день и сорвавшуюся важную встречу. По жизненному опыту Ангелина понимала, что в офис ей раньше обеда точно не попасть.

* * *

Мурад, спустившись по крутой лестнице странного здания, где находился антикварный салон, оказался на улице. Солнце ослепило юношу, глаза которого привыкли к темноте. Султан закрыл их рукой. Привыкнув к свету, он опустил руку в карман, вынул сложенный лист бумаги, который вчера дала ему Настя, и набрал заветные цифры.

— Але! Ямур. Это ты? — обрадовался он знакомому голосу.

— Да, — Настя, прикрыв телефон рукой, встала за витрину магазина (администратор Вера не одобряла телефонные разговоры во время работы) и полушепотом продолжила беседу.

— Я хотел бы видеть тебя.

— Когда?

— Чем раньше это случится, тем лучше. Мое сердце болит, когда тебя нет рядом. Мои очи полны слез.

— Я могу встретиться с тобой в обеденный перерыв. Ты сможешь подъехать?

— К которому часу? — не верил юноша своему счастью.

— К часу. Запомнишь адрес?

— Да. Говори же.

Продиктовав адрес магазина, Настя, загадочно улыбнувшись, положила в карман телефон.

— Это был он? — подскочила к ней тут же Люська — ее любопытная подруга.

— Он.

— Между вами вчера что-то было? Ты так и не рассказала.

— Это тебя не касается, — грубо ответила та.

— Подруга называется. Я тебе обо всем рассказываю, — обиделась девушка.

— В следующий раз, — пообещала Настя.

— А он, правда, так красив, как ты говоришь?

— Более чем, — вздохнула Настя. — Самое главное, богат.

— А ты выяснила, чем занимается? — не отставала Люська с вопросами.

Настя промолчала.

— А как же Смурной?

— Я тебя умоляю. Причем тут Смурной?

— Но как ты объяснишь ему? Ведь вы столько лет вместе.

— Это называется «вместе»? — усмехнулась Настя. — Даже ничего объяснять не буду. Пошлю и все куда подальше.

— Может, все-таки подождать. Вдруг с этим… Как ты говоришь, его имя, все время забываю.

— Мурад.

— Так, может, с Мурадом ничего не получится. А Смурной как запасной аэродром.

— Получится, Люська, получится, — уверенным голосом ответила Настя. — Он теперь от меня никуда не денется.

— Значит, все-таки вчера что-то было, — сделала вывод подруга, — раз ты так говоришь. Что ты с ним сделала, признавайся. Может, поделишься опытом. А как он в постели? Говорят, восточные мужчины такие страстные! — вздохнув, добавила Люська.

— Говорю же тебе, ничего. Но это пока, — потирала Настя ладони.

* * *

Закончив с завтраком, Фархад снял с груди салфетку, вытер ей губы и бросил на стол. Не успел он подняться с места, как его поспешил обрадовать Макс.

— Шеф, есть, — начал он.

— Что такое?

— Вот, слушайте сами, — протягивал охранник телефон. — Он только что звонил.

— Кто?

— Султан.

— Что ты говоришь. И кому же?

— Не знаю. Бабе какой-то. Сами послушайте. Ребята все записали. Вот скинули по «Вайберу».

Фархад взял телефон, нажал кнопку «Прослушать».

«— Але! Ямур. Это ты?

— Да.

— Я хотел бы видеть тебя.

— Когда?

— Чем раньше это случится, тем лучше…»

Фархад остановил запись. Лицо его вытягивалось на глазах. Перемотав, он прослушал еще раз первые секунды разговора.

— Что-то не так, шеф? — спросил Макс, увидев полные ужаса глаза хозяина.

— Как он назвал ее? Я не ослышался? — бросил он взгляд на своего опричника.

— Ямур, — ответил тот. — Вы знаете ее?

— Но этого не может быть! — Фархад встал из-за стола и, обняв обеими руками голову, заходил по комнате. — Этого просто не может быть, — повторял он снова и снова.

— Они договорились о встрече, — начал Макс.

— Когда? — перебил его Фархад.

— В час.

— Я сам поеду. Где встреча? Ладно, — поспешил он к выходу, — по дороге расскажешь. Поехали!

Мужчина, пнув стул ногой, вышел за дверь. Его опричники не отставали ни на шаг.

* * *

Ровно в час Настя стояла около главного входа магазина «Летауль». Девушка оглядывалась по сторонам, но Мурада нигде не было. Настя посмотрела на часы.

В это самое время около нее остановилось такси.

* * *

— Сколько я вам должен, любезный? — спросил султан с заднего пассажирского сидения у водителя.

— Две тысячи.

— Почему так много?

— Ничего себе много? Да мы пол-Москвы проехали, — усмехнулся тот. — Я, парень, с тебя еще по-божески взял. Другой бы на моем месте развел бы по полной.

Мурад вытащил из кармана толстую пачку с купюрами.

— Ох, ничего себе! — обернулся таксист, но заметив строгий взгляд, которым одарил его пассажир, поспешил отвернуться.

— Две зелененькие бумажки, я правильно понял? — спросил Мурад, протягивая водителю две тысячные купюры.

Тот взял деньги и, сложив пополам, сунул в карман.

— Слушай, друг, а ты обратно не поедешь? Может, тебя подождать. За простой денег не возьму.

— Благодарю, любезный, — поклонился тот, открывая дверцу автомобиля. — Ты можешь быть свободен.

— Ну, как знаешь, — помотал головой таксист и дал по газам. — Странный какой-то.

* * *

— Ямур! — Мурад, заметив Настю, бросился к девушке и крепко ее обнял.

— Пусти же! — пыталась та освободиться из его объятий. — Набросился.

— Как ты? — султан повиновался и, взяв Настю за обе руки, принялся покрывать их поцелуями.

— Пусти, говорю, — одернула та руки. — Чего люди подумают!

— Мне все равно, — расплылся тот в улыбке. — Я счастлив. И пусть об этом все знают.

— Зачем ты хотел видеть меня? — кокетливым голосом продолжала девушка.

— Я скучал. Места себе не находил. После нашей вчерашней встречи, будто крылья выросли за спиной. Ямур! Любимая! — снова заключил он девушку в объятья. — Я не отпущу тебя больше ни на минуту.

— Ладно, слушай, — пыталась освободиться девушка. — Обед отменяется. Мымра отпустила меня на десять минут. Давай встретимся вечером. Тогда и поговорим.

— Но как же так? Ночью я и глаз не мог сомкнуть, думая о тебе. Я проделал такой долгий путь. А ты хочешь уйти?

— Говорю же, не могу сейчас, — Настя, поцеловав Мурада в щеку, направилась к входной двери.

— Когда мы встретимся?

— Позвони мне после семи. Окей? — подмигнула она и скрылась за дверью.

Мурад застыл на месте. Как хотел он броситься вслед за любимой. Взять и увезти ее подальше отсюда. Если бы во дворце, так бы и поступил. Но здесь. Как? Куда? Он и сам был здесь гостем.

* * *

Фархад, наблюдая за происходящим с пассажирского сидения черного внедорожника, припаркованного в пяти метрах от магазина, не мог поверить своим глазам.

— Это она, — еле выдавил он, — и, откинувшись на спинку сиденья, глубоко вздохнул. — Но как такое возможно?

— Вы узнали эту девушку? — спросил Макс, расположившийся на заднем пассажирском сидении.

— Да.

— И кто же она?

— А вот это ты и должен выяснить, — развернулся Фархад в сторону охранника. Его глаза блестели. — Мне нужна вся информация об этой особе. Ты понял?

— Понял, шеф. Сегодня же все выясню.

— Кстати, а что там с отцом той блондинки? Узнал?

— Да. Совсем забыл. У него были проблемы с сердцем. Два дня назад сделали операцию. Поставили кардиостимулятор. Причем, недешевый, — усмехнулся Макс.

— Что ты говоришь.

— Да. Кто-то перевел немалую сумму на счет больницы в тот же день.

— Вот оно что, — отвернулся от охранника Фархад и вновь откинулся на спинку сиденья. — Я даже догадываюсь, кто, — загадочно улыбнулся он. — В офис, — дал мужчина команду водителю.

Глава семнадцатая. Обида

Ангелина, прождав час гаишников и еще не менее часа — составления протокола с места ДТП, распрощалась со своей машиной, которую пришлось увозить на эвакуаторе, и, поймав попутное такси, все же надеялась пораньше попасть в офис. Но из-за многочисленных пробок, парализовавших в час пик город, с каждой минутой ее надежда таяла на глазах. В офисе уже давно все отобедали и готовились скорее к ужину.

— Ангелина Павловна! — вскочила с места секретарша Аллочка, стоило лишь Лине показаться на пороге своего кабинета. — Тут такое!

— Что случилось? — полушепотом спросила девушка, прочитав в глазах секретарши ужас.

— Сами все узнаете, — так же шепотом ответила Аллочка. — Аркадий Яковлевич просил вас зайти, сразу же, как объявитесь на рабочем месте.

Ангелина незамедлительно направилась в кабинет Казарновского.

Тот по обыкновению восседал на кресле как на троне.

— Что вы себе позволяете, Ангелина Павловна? — бросил он.

— Извините, Аркадий Яковлевич. Я вам сейчас все объясню… — начала девушка.

Но президент не дал ей и слова сказать.

— Я спрашиваю, что происходит?

— Понимаете, я попала в ДТП. Пришлось вызывать гаишников. Ну а телефон оставила где-то, — оправдывалась Лина.

Но Казарновский не слушал ее.

— Это вы слили информацию «Джи Би Си Кемикал»? — спросил он в лоб.

Ангелина не сразу поняла, о чем речь.

— Информацию? — переспросила она.

— Именно. Они знают все о наших партнерах. И о суммах. Мне уже звонили из налоговой, — кричал Казарновский, брызжа слюной и щелкая вставной челюстью.

— Но, Аркадий Яковлевич. Какая информация? О чем вы? — девушка была в замешательстве.

— Турки позвонили сегодня, — продолжал президент кричать. — Они отказались с нами сотрудничать.

— Но как? Почему? Ничего не понимаю, — мотала девушка головой. — Я же исправила контракт. Вы его одобрили. Я в Стамбуле сама лично встречалась с турками, они были готовы к сотрудничеству. Их устраивали все наши условия.

— Значит, не так уж и устраивали, — Казарновский поднялся с места и, подойдя ближе к застывшей на пороге девушке, по слогам сказал. — Вы уволены, Ангелина Павловна.

Сказав это, он развернулся и, вытирая платком пот со лба, отошел к окну.

— Но как же так? За что?

— Приказ о вашем увольнении я уже передал в отдел кадров. Так что, прошу вас, соберите свои вещи и освободите кабинет.

— Но вы не можете так поступить со мной, — Ангелина не верила своим ушам. — Я столько лет проработала в «Уанхандред дэйс».

Казарновский развернулся в сторону девушки и, не меняя тона, сказал:

— Наша компания в ваших услугах больше не нуждается. Вы понимаете русский язык?

— Я все поняла! — в сердцах бросила Лина. — Счастливо оставаться!

Сказав это, девушка покинула кабинет президента, громко хлопнув дверью.

* * *

Уже через полчаса она, собрав в коробку все свои личные вещи, присела за стол, который еще вчера был ее рабочим местом и, посидев какое-то время в раздумьях, вышла в холл.

— Аллочка, — обратилась Лина к секретарше. — Вызовите мне такси. Хотя нет, позже. Сначала нужно попрощаться кое-с-кем.

Ангелина вышла в коридор и поднялась по лестнице на следующий этаж.

* * *

Не обращая внимания на слова секретарши, что Игорь Александрович сейчас занят, и даже не постучав, Ангелина открыла дверь кабинета.

Самохин сидел за столом, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу. В руках он держал наполненный бокал. На столе же красовалась початая бутылка коньяка.

— Значит, так ты занят? — Ангелина была в бешенстве.

— А я знал, что ты придешь, — с сарказмом в голосе ответил Игорь.

— Это твоих рук дело? — решила Лина выяснить все и сразу.

— Ты о чем? — Самохин поставил бокал на стол и встал с места.

— Ты слил информацию «Джи Би Си Кемикал»?

— Что? — Игорь решил «включить дурачка».

— Может, я виноват еще и в том, что турки отказались с нами работать? — он медленным шагом направлялся в сторону девушки. — Не твой ли это был контракт. А? Дорогая, — произнес он по слогам последнее слово.

— Ну, и сволочь же ты, Самохин. Я уж было подумала, раз занялся благотворительностью, то действительно изменился. Как же я ошибалась, — Ангелина сжала пальцы в кулаки. У нее было одно желание — собственноручно придушить бывшего возлюбленного.

— Благотворительностью? Ты о чем вообще? — усмехнулся он, продолжая шаг.

— А ты не понимаешь?

— Нет. Зато я понимаю кое-что другое! — подойдя вплотную к Лине, Самохин быстрым движением схватил ее за руку, прижал к стене и, удерживая руки девушки над головой, прильнул губами к ее шее.

— Пусти! — сопротивлялась Лина.

Но тот, разгоряченный еще и алкоголем, не слышал ее, продолжая свое занятие.

— Пусти, придурок! — Ангелина собралась с духом и ударила Игоря в пах.

Тот оставил девушку, скорчившись от боли.

— Что? Не понравилось? — Ангелина отряхнула платье.

— Зачем же так жестоко? — стонал мужчина.

— Так это все же твоих рук дело?

— Ничего я не сливал. Информацией владеют еще и главбух, и программист, если я не ошибаюсь, — пытался выпрямиться Игорь.

— А им-то зачем это?

— А мне? — поднял он глаза на Лину.

— Я заметила, ты в последнее время пытаешься избавиться от меня, — девушка скрестила руки перед грудью. — За что ты меня так ненавидишь? За то, что все эти годы была рядом с тобой? Терпела все твои унижения? Ждала по несколько месяцев, когда тебе надоест жена, и ты снова будешь моим? За это ты меня ненавидишь?

— Дура ты! — Самохин снова бросился к Ангелине и, не дав ей шанса среагировать, закрыл ей рот ладонью и снова прижал к стене. — Я люблю тебя. Понимаешь? Люблю. И хочу, чтобы мы снова были вместе.

— Любишь? — повторила Лина, как только Самохин убрал руку. — Ты способен на это чувство?

— Да, представь себе. А ты решила меня бросить? Нашла себе другого мужика! — таким взбешенным девушка видела Игоря впервые.

— Какого мужика? Что за чушь?

— Чушь? Да я видел собственными глазами вас на фото. Обнимает тебя! — паясничал Игорь.

— Да ты в своем уме? Какое фото?

— Давно ты с ним живешь? Месяц? Два? Больше? А, может, ты вообще, выйдя из моей постели, ложилась к нему.

— Остановись! — Лина влепила мужчине пощечину. — Ты жалок.

— Жалок? Я? — Самохина это задело. — Ты еще приползешь ко мне на коленях, — кричал он в след удаляющейся девушке. — Будешь умолять простить тебя, — не мог он остановиться.

— Да пошел ты! — Лина остановилась в дверях и, развернувшись в сторону бывшего возлюбленного, показала тому неприличный жест с участием среднего пальца.

* * *

Расплатившись с таксистом, Ангелина, придерживая обеими руками огромную черную коробку, подошла к подъездной двери, открыла ее ключом и медленно прошла к лифту. Одной рукой прижав коробку к стене, второй нажала на кнопку вызова. Лифт поприветствовал девушку, открыв двери. Вскоре Ангелина уже открывала дверь своей квартиры, все так же подперев ногой к стене коробку.

— Та вернулась? — Мурад вышел на шум в коридоре. — Так рано?

Ангелина поставила на пол коробку, присела на пуфик, вытянула уставшие ноги.

— Ты один? Где Майя?

— Не могу знать этого. Я выходил на время. Когда же вернулся, ее уже не было.

— Ты выходил? — переспросила Лина. — Куда?

Мурад покашлял и, по обыкновению вытянувшись в струнку и скрестив руки за спиной, как можно спокойнее ответил:

— У меня были важные дела.

— У тебя дела? — Лина нагнулась, чтобы снять туфли с ног.

— А тебя это так удивляет? — Мурад снова покашлял, прикрыв рот рукой. — Разве у меня не может быть дел?

— Опять сбегал за шампанским? — улыбнулась Лина. — Это как раз то, чего мне сейчас не хватает. Хотя нет, — девушка сняла туфли и поставила их в сторону, — лучше бы коньяка, — она встала и, включив свет, подошла к зеркалу.

— Что с тобой? — заметил Мурад странное поведение Лины. — На тебе лица нет. Пришла раньше обычного? Что-то случилось?

— Случилось, — вздохнула Ангелина.

— Ну не томи же душу, девка, отвечай, когда тебя спрашивают! — повысил султан голос, но, увидев злобный взгляд Лины на себе, тут же изменил тон. — Ответь мне. Я же волнуюсь.

— Ты? — Лина развернулась к нему. — Почему последнее время все лезут в мою жизнь? Какое тебе дело до меня? Тебе своих проблем не хватает? — она почти кричала.

— Зачем ты так говоришь? — растерялся Мурад.

— А что не так? Разве я не права? Один подставил меня, лишив работы. Второй свалился как снег на голову, перевернув мою жизнь кверху ногами. Да если бы ты не появился, может быть, ничего бы этого не произошло! — Лина не могла остановиться. — Работала бы я сейчас в «Уанхандрет дэйс», жила бы себе преспокойно. Так нет, приходится еще и с тобой возиться.

— Что ты сказала? Ты лишилась работы? Но как это понимать?

— Так и понимать. Казарновский уволил меня, обвинив в предательстве, — Ангелина посмотрела в зеркало, поправила волосы рукой. — А мой бывший возлюбленный меня и подставил. Вот и вся история.

— У тебя есть возлюбленный? — заикаясь, переспросил султан. — Но ты не говорила об этом.

— Я же сказала, бывший, — перевела она взгляд на Мурада. — Как, впрочем, и работа.

Султан побагровел, пальцы его интуитивно сжались в кулаки.

— Как он посмел обидеть тебя! — Мурад нервно заходил по коридору.

— Ладно, высочество, ты-то хоть успокойся, — Ангелина прошла в комнату. Султан последовал за ней.

— Что ты теперь будешь делать? — он присел на диван рядом с Линой.

— Без понятия, — попыталась та улыбнуться. — Искать новую работу. Хотя, может, оно и к лучшему. Теперь, когда у меня масса свободного времени, буду чаще видеться с отцом. Да и тебя нужно возвращать. Если ты, конечно, еще не передумал.

Мурад сам того не ожидая взял Лину за руку, отчего та вздрогнула, и заглянул ей в глаза.

— Я хочу помочь тебе.

— Ты? И чем же?

— Если я виноват во всех твоих несчастьях, я должен помочь тебе.

— Да ладно, высочество, я же пошутила, — Лина одернула руку. — Ты-то тут причем? — Она встала с дивана и вдруг увидела на журнальном столике телефон.

— Вот значит, где я его забыла.

Девушка взяла сотовый и стала набирать номер.

— Кому ты звонишь?

— Майке. Хочу узнать, где ее черти носят. Але. Майя, привет. Ну, и где ты? Что??? — глаза Лины округлились. — Да ты в своем уме? Что значит простила? Але! Але! — кричала Ангелина в трубку, но судя по всему, подруга не хотела продолжать разговор.

— Что произошло? — Мурад поднялся с места и подошел к окну, где находилась Ангелина.

— Она с Аликом, — бросила та телефон на диван. — Ну, вот не дура ли? А? Два дня подряд хаяла его. А теперь, видите ли, простила, — выделила Лина последнее слово.

— Но, — Мурад подбирал слова. — Может быть, она его любит, — предположил он.

— Она-то может и любит, но этот, — Лина махнула рукой. — Нет, ну как можно быть такой наивной дурой. Сама же говорила, он ей изменил. Как можно простить измену?

— Ты же не знаешь, что произошло на самом деле, — продолжал Мурад оправдывать поступок ее подруги. — Как ты можешь судить об этом?

— Чего тут знать? И так все ясно, — Ангелина снова махнула рукой и прошла в кухню.

Мурад поплелся за ней.

— Так, — открыла девушка дверцу холодильника, — что тут у нас? Да не густо, — подытожила она. — Значит так, высочество, — Ангелина взяла с полки помидор, два огурца и протянула султану. — Ты режь салат, а я, — хлопнула она дверцей «чудо изобретения человечества» — в магазин.

Мурад взял из Ангелининых рук овощи и замер, открыв рот.

— Что-то не так? — обернувшись, уже на ходу спросила она.

— Зачем тебе в магазин?

— Куплю что-нибудь на ужин. И успокоительное, — подняла она вверх указательный палец.

— Мы будем ужинать?

— Что за вопрос? Я с голоду помираю. Ты не хочешь есть? Это на тебя не похоже.

— Нет, просто… — Мурад замялся. — А который сейчас час?

Ангелина кивнула в сторону настенных часов:

— Почти семь. А в чем проблема?

— Все в порядке. Я буду резать салат, — отвесил султан поклон, прижав к груди овощи.

— Вот и прекрасно. Я мигом. Одна нога здесь, другая — там, — сказала Лина и, сунув ноги в красные балетки, скрылась за входной дверью.

Мурад бросил овощи в раковину и вытащил из кармана джинсов сотовый. Набрал номер.

— Але! Ямур! Любимая!

— Да, я вся внимания, — Настя, в то самое время переодевавшаяся в раздевалке для персонала магазина, ответила на звонок.

— Прости, — султан запнулся. — Я не смогу прийти сегодня.

— Что ты сказал?

— Извини. У Ангелины неприятности. Я не могу оставить ее.

— У Ангелины? — прошипела Настя. — А как же я?

— Отложим нашу встречу, — голос султана дрожал. — Я позвоню тебе позже.

— Но как же так? — но Мурад уже не слышал девушку, повесив трубку.

Он тяжело вздохнул, убрав телефон в карман.

* * *

— Але! Але! — продолжала Настя кричать, но было бесполезно.

— Что такое? — тут же подскочила к ней Люська, натягивая платье через голову.

— Опять Ангелина, — вытягивая каждое слово, ответила Настя. В глазах ее была ярость.

— Уже бросил новый ухажер? — ехидничала подруга.

— Опять она! — не слушая коллегу, повторила Настя.

Она швырнула телефон в сумку и, заперев свой ящик, направилась к выходу.

— Эй, ты куда? — продолжала Люська возиться с платьем. — Меня не хочешь подождать?

Настя ничего не ответила, громко хлопнув за собой дверью. Через минуту девушка спускалась по ступеням магазина.

— Настя! — знакомый голос окликнул ее.

Она обернулась.

— Только тебя мне еще не хватало, — вырвалось у нее.

Смурной ожидал ее у припаркованного рядом с главным входом автомобиля. Парень был в черном строгом костюме. В руках держал букет из роз.

Настя подошла к нему:

— Ты чего вырядился? Жениться собрался? — девушка не могла сдержать смех.

— Это тебе, — не обращая внимания на издевки, парень протянул ей букет.

— Спасибо, — спокойно ответила та.

— Я ждал тебя. Я подвезу.

Смурной засуетился и открыл пассажирскую дверцу машины.

— Садись.

— С чего ты взял, что я сяду в твое корыто? — Настя скрестила руки перед грудью.

— Садись, — снова повторил он уже более строгим голосом.

— Смурной, ты оглох? — покрутила девушка у виска. — Я сказала, что никуда с тобой не поеду! Ты русского языка не понимаешь?

— Почему?

— Да я лучше на метро, — буркнула та и направилась в сторону метро.

Смурной перегородил ей путь. Он заметно нервничал. Скулы его ходили из стороны в сторону, глаз дергался.

— Ты бросаешь меня? — выпалил он.

— Бросаю? — передразнила его Настя. — А я не должна перед тобой отчитываться. Я тебе не жена.

— Ну, так будь ей! — не сдавался парень.

— Да я лучше удавлюсь, — громкий хохот девушки заставил юношу вздрогнуть.

— Это из-за него?

— Кого?

— Не ври мне. Тот парень. Я видел, как вы целовались сегодня.

— Ты следил за мной? — удивилась Настя.

— Да.

— Ну, вот и прекрасно. Значит, сам все понял. Да, это мой новый парень, — ехидная улыбка скользнула по лицу девушки. — И я с ним очень счастлива. Так что, уйди с дороги!

— Настя, постой! — не сдавался Смурной. — Ты не можешь бросить меня! — кричал он вслед удаляющейся девушки.

— Я уже это сделала. Так что не звони мне больше. Пока, жених, — подмигнула она парню и, демонстративно бросив букет в мусорку, отряхнула руки и продолжила шаг.

* * *

Смурной вернулся к машине, ударил ногой по колесу, нецензурно выругавшись. Сел за руль и дал по газам. Он был в бешенстве. Злость, ненависть, обида переполняли его, мешая свободно дышать. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, жадно глотая воздух.

— Я этого просто так не оставлю, — угрожающе произнес он и прибавил газу.

* * *

Настя, стянув туфли возле двери и даже не взглянув на встречающую ее мать, прошла к себе в комнату. Обида, ненависть и ярость душили и ее тоже.

Она плюхнулась на диван, потянулась за ноутбуком, открыла крышку и погрузилась в мир всемирной паутины.

— Настя, дочка, — показалась в дверях мамина голова, — с тобой все в порядке? На тебе лица нет.

— Мама, прошу, оставь меня. Ладно? — злобно ответила девушка.

— Но, что произошло?

— Я хочу побыть одна. Не доставай меня! — уткнулась Настя в экран ноутбука.

— Ты ужинать будешь? — не теряла надежды поговорить с дочкой Ольга Николаевна.

— Мама! — рявкнула та. — Оставь меня! Прошу!

— Хорошо. Как скажешь, — женщина закрыла дверь в комнату дочери и, тяжело вздохнув, вернулась в кухню.

* * *

— Значит, говоришь, у Ангелины неприятности, — усмехнулась Настя, оставшись в комнате одна. — Ты еще не знаешь, что такое неприятности…

Глава восемнадцатая. Хорошая весть

Ужин был готов. Запах жареной курицы наполнил кухню. Обеденный стол разделили между собой тарелка с салатом из свежих овощей, открытая банка шпротов, бутерброды с красной икрой, украшенные зеленью, нарезанный дольками лимон и миска с только что сваренной картошкой, посыпанной укропом.

— О Аллах! Какое благовонье! — султан, не забыв про гигиену, вытирая после мытья руки полотенцем, зашел в кухню.

На нем был все тот же Майкин спортивный костюм.

— Прошу к столу, — жестом предложила ему Ангелина сесть.

Она тоже успела принять душ и переодеться в свой любимый махровый халат.

— Что за праздник? — отодвинув стул и усаживаясь, улыбнулся Мурад. — Столько снеди за одним столом я еще не видел.

— А ты чего хотел? Опять пельмени? — усмехнулась Лина, отодвигая свой стул. — Ах, да, чуть не забыла, — она подошла к холодильнику и вынула из морозилки бутылку «Армейского».

— Что это?

— Успокоительное, — Лина поставила коньяк и достала из верхнего шкафа два тюльпана. Наполнив их шоколадного цвета напитком, девушка села за стол.

— Что за праздник, говоришь? — Ангелина подняла бокал кверху. — Начинаю новую жизнь, — как тост произнесла девушка.

Султан поднял свой бокал. Раздался звон стекла.

Ангелина залпом опустошила бокал и, поморщившись, потянулась за лимоном.

Мурад следил за каждым ее движением.

— Ну, чего застыл? — спросила она, заметив растерянный взгляд своего собеседника.

Юноша повторил за ней, опрокинув бокал.

— О, Аллах! — он вскочил с места и заметался по кухне. — Дай же скорее воды!

Султан подбежал к раковине, схватил кружку, стоявшую неподалеку, открыл кран с холодной водой и, наполнив последнюю до краев, опустошил.

— Что это? — скривив лицо, он посмотрел на Лину.

Та не смогла удержаться от смеха.

— Ты хочешь отравить меня, девка? — обиженно произнес он.

— Ты бы видел свое лицо, — сквозь смех проговорила она. — Возьми лимон, будет легче.

Мурад подлетел к столу и одну за другой начал запихивать дольки лимона в рот, при этом еще больше скривив лицо.

— Что это такое? Горче красного перца.

— Да, шампанское, конечно, поприятнее будет. Но это тоже неплохо.

— Как можно это пить?

— Это коньяк. Отлично успокаивает нервы, — подняла Лина кверху указательный палец.

Коньяк сделала свое дело. Уже через минуту султан почувствовал легкое головокружение. Стало спокойнее на душе, потянуло на откровенность.

— Я хотел поговорить с тобой, — продолжил он.

— Я вся внимания, — Ангелина наполнила свою тарелку салатом и приготовилась выслушать Мурада.

— Тот наш вчерашний разговор, — он замолчал.

— А ты про это? Да забудь уже, — махнула девушка рукой и, взяв со стола вилку, приготовилась отужинать.

— Прости, если обидел тебя. Если задел твои чувства, — язык у Мурада немного заплетался.

— Да хватит уже об этом! — остановила его Лина, поняв, что еще одного откровенного разговора ее сердце не выдержит.

— Мы не можем… — продолжал султан ее мучать. — Я видел Ямур, — выпалил он на одном дыхании.

— Где? Во сне? — Ангелина оторвала взгляд от своей тарелки, переведя его на Мурада.

— Это был не сон. Я видел ее воочию.

— Да брось ты уже сочинять. Быть того не может.

— Но почему? Если я прошел сквозь века. Она тоже могла это сделать.

— Но ты же сказал, она умерла, — и тут Ангелина, заметив отблески слез в глазах своего собеседника, поняла, что зря вспомнила об этом.

— Но это правда.

— Ладно, допустим это так. И где же ты ее видел?

Султан опустил глаза. Ему так хотелось обо всем рассказать Ангелине, но он не мог не сдержать слова.

— Я видел ее на улице… Издалека, — султан сочинял на ходу. — Я должен выяснить, кто она.

— И как ты это сделаешь?

— Я еще не думал об этом. Но мне нужна твоя помощь.

— А я-то чем могу тебе помочь? — Лина почувствовала, как легкий румянец покрыл ее щеки, выдавая задетые чувства.

Мурад поднялся с места, подошел к девушке и, взяв ее нежно за руку, продолжил:

— Ты должна обучить меня езде на машине.

— Что? — Ангелина поперхнулась и одернула руку. — На чём? На шайтанской повозке? Я правильно тебя поняла?

— Зачем перевирать слова? Я же ясно выразился, — возмутился султан.

— Высочество, совсем ума лишился? Это тебе не коня оседлать. Ты дорогу-ту переходить боишься. Как будешь ездить? Да и зачем тебе? Ты уже передумал возвращаться?

— Конечно, нет. Но я хочу обучиться этому искусству. Я — отличный ученик, поверь, — снова взял он руку девушки. — Фехтованию обучился за три дня, да и грамоте за ночь. Ты же знаешь об этом.

— Допустим, — не сдавалась девушка. — Но у меня даже машины нет. Она в ремонте, ты же знаешь.

— Но я прочел в интернете, что можно взять автомобиль напрокат.

— Я же сказала, нет! — Ангелина вновь одернула руку и принялась уплетать салат. — Садись уже ешь, пока все не остыло.

— Так ты поможешь мне? — с надеждой в голосе спросил Мурад.

— Подумаю, — с набитым ртом ответила Ангелина.

— Тогда я с удовольствием отужинаю, — султан вернулся на место и начал с салата. — А это что за яство? — указал на бутерброды с красной икрой.

— Попробуй, — Лина приподнялась и, аккуратно взяв пальцами бутерброд, протянула его султану.

Тот откусил и, зажмуриваясь, ответил:

— Очень вкусно.

— Еще бы, — усмехнулась девушка. — Это икра. А теперь попробуй это, — с этими словами она наткнула на вилку шпротину и поднесла к самому носу султана.

— Что за запах, — отпрянул он. — Эта рыба не свежая? — заткнул он нос.

Лина засмеялась.

— Это «братская могила».

— Могила? — глаза султана округлились.

— Так мы называли «Шпроты» в детстве, — пояснила Лина.

— Но как можно есть это?

— Ничего ты не понимаешь, — махнула она рукой и отправила шпротину в рот.

Султан поморщился.

— И не надо так на меня смотреть, — буркнула она. — Не хочешь, не ешь. Тебя никто не заставляет.

— Подай-ка мне лучше горячего, — откинувшись на спинку стула, командным голосом произнес Мурад.

— Слушай, высочество, ты не обнаглел? Подай — принеси ему, — ответила Лина, но все же встала с места, и вскоре Мурад уже наслаждался сочным куриным мясом.

— Вот это другое дело, — улыбнулся он, ловко управляясь вилкой.

— Между первой и второй, — Ангелина потянулась к бутылке коньяка и, наполнив бокалы, добавила. — За то, чтобы ты наконец нашел свою любимую и успокоился.

— Все же тебе неприятно слышать об этом, — уловил он язвительный тон собеседницы.

— Я же сказала, мне нет до этого никакого дела, — не смогла она скрыть вновь появившегося румянца на щеках.

— Пусть будет так, — улыбнулся султан и, зажмурившись, опрокинул бокал.

Ужин продолжался. Следующей темой для разговора стала подруга и соседка Ангелины. Девушка сетовала Мураду на то, что Майя вновь вернулась к Алику. Но в глубине души она радовалась тому, что осталась вдвоем в квартире султаном. И как она не гнала прочь эти мысли, все же продолжала на что-то надеяться.

— Ангелина.

— Да.

— А ты любила его?

— Кого? — девушка не ожидала такого вопроса.

— Того парня, о ком ты упомянула сегодня.

— Слушай, не хочу говорить об этом.

— Но почему? — султану не терпелось узнать правду.

— Раньше, наверное, любила. А потом…

— Что случилось потом? Ведь ты же продолжала с ним видеться.

— Знаешь, высочество, как-то неловко обсуждать с парнем свою личную жизнь, — улыбнулась Лина.

— Но я же твой друг. Мне ты можешь довериться.

Ангелина не хотела продолжать этот разговор. Она почувствовала боль и обиду, лишь вспомнив о том, кого не так давно любила, а сейчас скорее ненавидела.

Ее спас телефонный звонок.

Ангелина подняла со стола сотовый. Номер был хорошо ей известен.

— Ты не ответишь? — спросил Мурад, заметив, что девушка колеблется.

— Але! — решилась Ангелина.

— Ангелина Павловна! — услышала она голос Казарновского — президента «Уанхандрет дэйс», где совсем недавно занимала должность арт-директора.

— Я слушаю вас, — язвительно ответила девушка.

— Вы, наверное, не ожидали меня услышать, — Аркадий Яковлевич подбирал слова.

— Вы что-то забыли мне сказать?

— Еще раз извините меня. Сегодня я погорячился.

— Давайте ближе к делу, Аркадий Яковлевич. Просто так поболтать вы не позвонили бы. Что вам нужно?

— Вы прозорливы, Ангелина Павловна, как всегда.

— Совсем недавно вы считали это одним из моих достоинств.

— Я о завтрашней встрече с господином Мартинесом.

— Ах, вон оно что. Только позвольте поинтересоваться, какое отношение к этой встрече имею я? Не вы ли говорили, что ваша компания больше не нуждается в моих услугах?

— Еще раз прошу прощения. Погорячился, — тихо произнес Казарновский.

— Что вам нужно? — повторила Лина.

— Я хотел, чтобы вы вернулись в компанию, — выпалил тот.

— О как! — Ангелина развела руками. — А как же слитая конкурентам информация?

— Я понял, что проработав в компании столько времени, вы просто не могли этого сделать, — оправдывался президент.

— Я рада, что вы это поняли, Аркадий Яковлевич. Но возвращаться у меня нет никакого желания.

— Постойте! Не кладите трубку.

— Что-то еще? — довольная улыбка скользнула по лицу девушки.

— Я прошу вас. Господин Мартинес хочет говорить только с вами. Вы же знаете, Ангелина Павловна, насколько важен для нашей компании этот филиал в Питере.

— Теперь все ясно.

— Вы согласны?

Ангелина подошла к окну.

— Я подумаю.

— Если вы согласитесь и у нас все получится, я назначу вас своим заместителем в Питерском филиале.

— А вот это уже интересно, — Лина потирала руки.

— Ну, так что? Договорились? Завтра в ресторане «Утёс» в девять часов. И не забудьте взять вашего парня. У вас же завтра помолвка.

— Я подумаю, Аркадий Яковлевич, — Ангелина положила трубку.

— Хорошая весть? — заметил Мурад, как лицо девушки засияло.

— Что ты там хотел? Обучиться езде? — вопросом на вопрос ответила Лина. — Согласна, — Ангелина подошла к столу и протянула султану руку для пожатия. — Завтра же с утра начнем. Только дашь на дашь. Вечером ты идешь со мной в ресторан, — пояснила девушка, увидев удивленное лицо юноши, — и притворяешься моим парнем. Точнее сказать, женихом.

— Но я…, - султан замялся.

— Так ты хочешь научиться ездить или нет?

— Я согласен, — пожал тот руку девушки.

— Вот и отлично, — Лина одернула руку и направилась в комнату.

— Куда ты? — удивился Мурад.

— Спать. Куда же еще. Да и тебе бы не мешало. Завтра рано вставать. Хотела еще с утра заскочить к отцу в больницу.

Ангелина скрылась за дверью комнаты и уже через минуту вернулась с матрацем, подушкой и одеялом.

— Да, — указала она пальцем на стол. — Сегодня твоя очередь мыть посуду, — и прикрыла за собой дверь.

* * *

Настя лежала на диване, прикрывшись одеялом. Но уснуть не могла. Из рук девушка не выпускала телефон. Наконец она решилась. Набрала заветные цифры.

— Але, — полушепотом ответил Мурад. — Ямур, это ты?

— Я тебя не разбудила? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Настя. Внутри же нее все кипело от ярости.

— Я только собирался, — Мурад встал на колени посреди своего ложа в виде расстеленного на полу кухни матраца и продолжал также тихо. — Я так соскучился по тебе.

— Ты один? — не слушала его Настя.

— Один.

— А где Ангелина? — при этих словах пальцы девушки сжались в кулаки.

— Она в соседней комнате. А почему ты спрашиваешь об этом? — прикрыв телефон рукой, Мурад прислушался. В комнате Ангелины было тихо.

— Не бери в голову. Просто поинтересовалась.

— Ты же не ревнуешь? — улыбнулся султан.

— Я? Просто я не хочу, чтобы ты жил с ней под одной крышей.

— Это ненадолго, поверь. Я уже все решил. Я сам не хочу оставаться здесь.

— Правда? — девушка засияла.

— Да. Очень скоро мы будем вместе. Обещаю тебе, — Мурад лег на матрац, поправив подушку.

— Завтра встретимся? — кокетливо продолжала Настя.

— Прости, любимая. Завтра не получится. У меня есть важное дело.

— Что? — Настя не верила своим ушам. — Для тебя есть что-то важнее меня?

— Конечно, нет. На небе тысячи звезд. Но для меня есть только одна звезда — моя Ямур.

— Хватит мне зубы заговаривать, — резко ответила Настя. — Когда мы увидимся?

— Я позвоню тебе.

— Ладно. Пока.

— Постой. Не вешай трубку. Я хочу просто слышать твой голос.

— Я хочу спать. Пока, — Настя отключила телефон и швырнула его на диван. — Голос он хочет мой услышать. Бесит! Все мужики одинаковые. Но тебя я ей не отдам! Все для этого сделаю.

Девушка протянула руку к ночнику, висевшему на стене прямо над диваном. В комнате стало темно. Настя поправила подушку, легла и накрылась с головой одеялом.

* * *

Фархад сидел в полутьме в кресле посреди комнаты. Он снял наушники, бросил их на стол и, облокотившись на спинку кресла, закурил.

— Значит, говоришь, все уже решил? — разговаривал он сам с собой, анализируя только что подслушанный разговор. — Интересно, что же ты решил?

Молодой человек встал с места и медленной походкой подошел к окну, резким движением раздвинул бархатные красные шторы. Вид на ночную столицу с тридцатого этажа его таунхауса был великолепен. Весь город был как на ладони.

— Дорогой, ты идешь? — в комнату вошла незнакомая брюнетка модельной внешности, прикрывая все достоинства своей фигуры шелковой простыней. — Я уже соскучилась.

— Можешь идти домой. Свидание окончено.

— Как? Так быстро? А как же обещанное шампанское с крабами? — подошла она к Фархаду и обняла за плечи.

Тот развернулся и, выпустив изо рта дым сигары прямо девушке в лицо, продолжил:

— Ты слышала, что я сказал?

— Как же так… — пыталась та образумить мужчину, но увидев блеск в его глазах, замолчала.

— Пошла вон! — буркнул Фархад и вновь повернулся к окну.

Девушка поднялась по лестнице на второй этаж таунхауса и вскоре уже в черном полупрозрачном платье и туфлях на высокой шпильке, даже не посмотрев в сторону любовника, уверенной походкой направлялась к выходу.

— Позвони мне! — сказала она и громко хлопнула дверью.

Фархад подошел к двери, запер, и, наливая на ходу виски, сел на диван, троном стоявший посреди гостиной.

Он взял с журнального столика стопку фотографий и, перебирая их одну за другой, сделав глоток из бокала, продолжал размышлять вслух:

— Значит, Анастасия Павловна Снегирева. Она же Ямур, — он вновь затянулся и потушил сигару. — Простое совпадение? Или происки судьбы? Что ж, может и к лучшему. Ты мне и здесь сможешь пригодиться, — загадочно улыбнулся Фархад. — Выходит, ты знаешь правду. Знает ли об этом кто-то еще? Вот в чем вопрос. Ну, ничего. Скоро я это выясню, — мужчина швырнул фотографии на стол и занялся виски.

* * *

— Высочество, подъем! — Ангелина, включив будильник, поднесла его к уху спящего султана.

— Что такое? — тот вскочил как ошпаренный.

Девушка засмеялась.

— Совсем из ума выжила, девка? Зачем так пугать? — кричал Мурад.

— Ладно, — Лина поднялась с колен. — Я в душ. Ты пока приготовь завтрак.

— Я?

— Где кофе, помнишь? Колбаса и сыр в холодильнике, хлеб в хлебнице. Я скоро, — дав указания, Ангелина скрылась в ванной комнате.

— Что за манеры? — продолжал султан негодовать. — Что за дерзкая девчонка?

Он поднялся, поправил рукой взъерошенные волосы и, скрутив матрац и остальное содержимое постели, прошел в комнату. Пытаясь все это засунуть в верхний шкаф, обрушил свой гнев уже на ни чем неповинный матрац. С третьей попытки султан все же одержал победу над последним и, закрыв дверцу шкафа, довольный своей работой, вернулся к завтраку.

* * *

— О, высочество! — Лина вошла в кухню, вытирая волосы полотенцем. — Ты быстро справился, — осмотрела она стол, где стояли тарелки с нарезанными бутербродами.

— Почему я должен мыть твою посуду, готовить завтрак? Я — твой слуга? — не мог султан простить Лине вчерашней посуды.

— Да ладно тебе, — бросила девушка. — Подумаешь, попросила посуду один раз помыть. Должен же ты платить мне за то, что живешь в моей квартире.

— Ты требуешь от меня денег?

— Да, успокойся ты. Чего разошелся. Дуй в ванную. Я пока кофе сделаю.

* * *

Через несколько минут, парочка уже сидела за столом и потягивала кофе, аромат которого наполнил кухню.

— Значит, план на сегодня такой: едем в больницу, потом в пункт проката автомобилей. Вот адрес, — Ангелина достала из кармана халата сложенный лист бумаги. — Весь интернет вчера перелопатила. Зато нашла рядом с больницей.

— Ты будешь обучать меня езде? — Мурад заулыбался.

— А ты уже передумал?

— Нет. Что ты! — спохватился тот. — Я готов.

— Ну вот, и отлично, — Лина поднялась из-за стола. — Значит так, наденешь серые брюки и черную футболку.

— Почему я должен слушать тебя? — заупрямился юноша. — Не могу переоблачиться в то, что хочу.

— Слушай, высочество, — скрестила она руки перед грудью. — Я потратила целую месячную зарплату, чтобы купить тебе шмотки. А ты вечно ходишь либо в Майкином спортивном костюме, либо в джинсах. Скажи, я напрасно потратилась?

— Я верну тебе деньги! — обиделся султан.

— Ага, — помотала девушка головой. — Золотом. Это я уже слышала. Ладно, переодевайся. Жду тебя в коридоре.

* * *

— Что за дерзость! Да кем она себя возомнила! Я — двенадцатый султан Османской империи, Мурад третий, а это девчонка позволяет себе командовать мной, — не мог успокоиться султан, натягивая серые брюки. Затем надел черную, подчеркивающую идеальную мужскую фигуру футболку и вышел в коридор.

Ангелина расчесывала волосы, стоя перед зеркалом. Нежно-голубого цвета майка на тонких бретельках и белые короткие шорты, облегающие ее упругую попку, сразу бросились в глаза султану. Он сглотнул слюну и, пряча взгляд от развернувшейся в ту самую минуту в его сторону девушки, переминался с ноги на ногу.

— Вот. Другое дело, — оценила Лина свой выбор. — Настоящий красавчик. С таким и по улице пройтись не стыдно. Иди сюда, — она схватила за руку оторопевшего юношу и потянула к себе.

— Что ты хочешь сделать? — султан покраснел и зажмурился.

— Ничего плохого, улыбнулась девушка, поняв, на что тот намекает. — Хочу причесать тебя по-человечески. А ты о чем подумал?

Мурад облегченно выдохнул и, открыв глаза, пытался выкрутиться из нелепой ситуации.

— Именно об этом и подумал. Дай сюда, — выхватил он расческу из рук девушки. — Я сам.

— Ну-ну! — Лина отошла в сторону и наблюдала, как тот сосредоточенно, с гордым видом зачесывает назад волосы.

— Я готов! — Мурад занял свою коронную позу, задрав вверх подбородок и скрестив руки за спиной. — Можем отправляться в путь.

— В путь так в путь! — Ангелина, сунув ноги в белые балетки, потянулась к ручке двери.

* * *

Очень скоро эти двое отходили от подъездной двери.

— Что ты делаешь? — спросила Лина, увидев, как султан, подойдя к шоссе, поднял руку.

— А ты не видишь? Хочу поймать шайтанскую повозку, — выговорил он по слогам каждое слово. — Мы же не на прогулку вышли.

— Пойдем, — Лина схватила Мурада за руку так резко, что тот чуть не упал, не поспевая за ней. — Поедем на метро.

— На чем?

— Я и так с тобой разорилась. Тем более ты же не видел главную достопримечательность столицы.

— Куда ты меня тащишь, девка? Пусти же, — султан делал вид, что пытается одернуть руку, самому же ему было приятно такое внимание к собственной персоне.

* * *

— О, Аллах, благодарю тебя за то, что остался жив, — поднес обе ладони к лицу Мурад, стоило лишь им выйти из метрополитена. — Этой поездки я никогда не забуду.

— Да уж, это тебе не машина и не такси.

— Как можно подвергать себя такой опасности. Та госпожа с необъятными формами прижала меня к двери так, что чуть дух не выпустила. А мои бедные ноги — по ним прошлось человек десять, не меньше.

— Представь себе, можно. Майка каждый день на метро на работу мотается. Да и добрая половина населения столицы.

— Аллах Аллах! — только и смог ответить Мурад.

Через минуту парочка уже поднималась по больничной лестнице.

— А нас пустят к нему? Ты уверена? — Мурад старался не отставать от Лины, семеня по лестнице.

— Да. Звонила Ольга Николаевна с утра. Сказала, что его уже перевели в палату. Значит, пустят, — ответила она султану.

Пройдя еще пару этажей, Ангелина остановилась на четвертом, где, по словам мачехи, в палате номер сорок девять и находился отец. Свернув в коридор, Ангелина осмотрелась по сторонам.

— Думаю, нам направо, — почесала она затылок.

И не ошиблась. Палата находилась в правом крыле.

— Папа, — бросилась Ангелина к отцу, лишь открыв дверь.

— Ангелина Павловна, — в палате находился и лечащий врач отца — кардиохирург Глеб Сергеевич. — Вот зашел после ночного дежурства проведать своего любимого пациента.

— Ангелина, дочка, — расплылся отец в улыбке.

— Только не долго, прошу вас. Он еще слаб, — сказав это, врач покинул палату.

— Ты пришла не одна? — Павел Иванович перевел взгляд с дочери на застывшего не пороге Мурада, который все еще не решался войти.

— Да, папа, познакомься, это… — Лина подбирала слова.

— Мое имя Мурад, — султан собрался с духом и подошел к кровати, протягивая Павлу Ивановичу руку для пожатия. — Я — возлюбленный вашей дочери, — выпалил он на одном дыхании.

Глава девятнадцатая. Ностальгия

— Зачем ты соврал отцу? — Лина, открывая стеклянную дверь с надписью «Пункт проката автомобилей», бросила неодобрительный взгляд на Мурада.

— Соврал? Не ты ли просила меня притвориться сегодня твоим возлюбленным.

— Вечером в ресторане. Зачем было говорить отцу об этом? Ты же знаешь, ему нельзя волноваться. Как я объясню ему все потом? — девушка была в гневе.

— Это уже твои проблемы, кажется, так у вас говорят, — Мурад не обращая внимания на злобный взгляд, положил руку на плечо Лины.

— Добрый день, — спас султана от последующих нападок молодой человек за столом офиса. — Чем могу помочь? — улыбался Олег, судя по надписи на бэйджике, первым клиентам.

— Нам нужна машина, — Лина дернула плечом, убрав руку султана.

— Конечно. Какой автомобиль вас интересует? Механика? Автомат? Какой марки? — Олег схватил папку с фотографиями и сразу перешел к своим обязанностям.

— Думаю, автомат будет лучше.

— Я вас понял. Тогда отечественные производители отпадают, — положил он папку, взяв другую.

— Но нам что-нибудь попроще.

— Попроще, попроще, — повторял юноша, перелистывая страницы. — «Рено логан» подойдет? — он перевернул папку, указывая на фотографию автомобиля серебристого цвета.

— Да, вполне, — Лина одобрительно кивнула.

— Можно мне ваши права и паспорт? — протянул руку Олег.

— Конечно, одну минуту, — Ангелина открыла сумочку.

Пока девушка занималась формальностями, Мурад, по обыкновению скрестив руки за спиной, осматривал офис. Просторный кабинет со светло выкрашенными стенами, по всему периметру украшенными фотографиями машин разных марок и цветов. В шкафу со стеклянными дверцами были макеты автомобилей, а также различные кубки.

— Вы первый раз обратились в нашу фирму? — заполняя бумаги, поинтересовался Олег.

— Да.

— Тогда можно вас попросить заполнить анкету, — протянул он лист бумаги девушке.

— Это зачем?

— Для отчетности. Обычный опрос: откуда узнали о нас и тому подобное. Пока вы пишите заявление, ваш парень может заполнить анкету.

Услышав слово парень, Лина вздрогнула, обернувшись в сторону Мурада. Тот, вытянувшись в струнку, расплылся в улыбке, кивая головой.

— Нет! — выхватила девушка предлагаемую анкету из рук Олега. — Я сама.

— Как угодно, — растерялся тот. — На какое время вы хотите снять автомобиль?

— На один день.

— Почему так мало? У нас сейчас проходит акция… — начал, было, Олег.

— Нас это не интересует, — остановила его Ангелина. — Нам понадобится машина только сегодня.

— Хорошо. Как будет угодно. Вот ваши документы. Автомобиль уже ожидает у ворот. Оплата вперед. С вас три тысячи рублей.

— Сколько? Три тысячи? За «Рено»?

— Автомат, заметьте. В салоне — магнитола и кондиционер.

— Хорошо, мы согласны, — Ангелина вновь открыла сумочку.

— Три тысячи, это три зеленые бумажки, я правильно вас понял? — подал голос Мурад, протягивая парню деньги.

— Все верно, — усмехнулся тот.

* * *

— Откуда у тебя деньги? — набросилась Лина на султана, как только они вышли на улицу.

— Ты, правда, хочешь знать об этом? Может быть, не стоит? Как ты там говорила: «Меньше знаешь, крепче спишь»? — не останавливаясь, ответил он.

— Стой! Я с тобой разговариваю.

Но Мурад проигнорировал.

— Вот ключи от автомобиля, — мужчина в камуфляжном костюме, подогнавший серебристый «Рено» передал ключи и удалился так же быстро, как появился.

— Ну а все же? — Лина открыла водительскую дверцу и, пристегивая ремень безопасности, посмотрела на султана, расположившегося на соседнем сидении.

— Я продал камни, — спокойно ответил он.

— Какие камни?

— С моего султанского платья.

— Что? Как это продал?

— Обычно. Отдал камни, мне за них дали зелёные бумажки.

— И кто же тебя надоумил? Не сам же ты догадался? — Лина глаз не сводила с Мурада.

— Ладно. Чего сидишь? Давай уже жми на газ! — скомандовал он.

— Это Майка? Ведь так? — уже в пути продолжила девушка разговор.

Мурад молчал.

— Ты знаешь, это может быть опасно. Все эти антикварные салоны связаны с бандитами. Я вообще не понимаю, как можно было так рисковать? Ты что, по голове захотел получить в темном переулке.

— Молчи уже! — не выдержал султан. — Ничего же не случилось. Как я могу в вашем мире без денег. Не могу же я просить их у тебя?

— Без толку с тобой говорить. Ты упрямый самоуверенный осел, — ударила она рукой по рулю.

— Осел — это ишак?

— Ишак!

— Тогда ты напыщенная самодовольная ослиха.

— Что? — Ангелина не верила своим ушам.

Перебранка продолжалась еще долго. Высказав все, что каждый думает друг о друге, парочка успокоилась.

* * *

— Где мы остановились? — Мурад расстегнул ремень безопасности и вышел из машины.

— Это площадка для вождения, — пояснила Лина. — Сама здесь училась. И нам повезло, что никого нет. Вернее, повезло им, учитывая то, что за рулем сегодня сам Мурад третий, двенадцатый султан Османской империи, — ехидничала она.

— Ладно, — Ангелина последовала примеру Мурада, выйдя из машины. — Садись! — указала она на водительскую дверь.

— Сюда? — переспросил Мурад.

— Нет, блин, за стол. Сюда, конечно. Куда же еще? Ты же будешь рулить, а не я.

Мурад повиновался. И сев за руль, вцепился в тот обеими руками.

— Да расслабься ты! — Лина уселась рядом с водительским сидением и на всякий пожарный пристегнулась.

— Что я должен делать? — голос парня дрожал.

— Смотри. Справа — педаль газа. Слева пошире — тормоз. Запомнил?

— Да.

— Повтори!

— Это еще зачем? Я что такой глупый, по-твоему.

— Повтори, я сказала. И не спорь!

— Хорошо, — это — педаль газа, это — тормоз, — повторил Мурад, переставляя ноги с одной педали на другую.

— Это руль.

— Довольно со мной обращаться, как с ребенком, — не выдержал султан. — И без тебя это знаю.

— Ты сам направляешь автомобиль, куда нужно, поворачивая руль, — Ангелина положила свои руки на руки султана, отчего тот еще больше занервничал, и, показывая движение, продолжала. — Рулить нужно плавно, вот так.

— Я понял! — буркнул тот.

— Тогда заводи машину. Чего расселся, как петух на шесте? — и не выдержав, девушка повернула ключ зажигания.

Машина завелась. Султан зажмурился, вцепившись в руль еще сильнее.

— Ну? Так и будем стоять. Жми на педаль газа.

Мурад, открыв глаза, нажал на педаль. Машина дернулась. Мурад вскрикнул.

— Чего ты орешь как полоумный. Плавно надо нажимать.

— Ты сказала, плавно крутить руль! — кричал султан. — Про педаль ничего не говорила!

— Ну, вот сейчас говорю!

Мурад поставил ногу на педаль газа, повторив попытку. Вторая попытка оказалась удачнее первой. Машина тронулась с места. Султан, поворачивая автомобиль то в правую, то в левую сторону, улыбался как ребенок, научившийся ездить на велосипеде.

Обучение продолжалось несколько часов. Довольный султан наворачивал круги по площадке. Лина же скучала, прижавшись к пассажирской дверце автомобиля.

— Ну, все. Вперед ездить научился. Теперь будем учиться заднему ходу, — потянулась она и зевнула.

— Это еще зачем?

— Как зачем? — она переключила передачи. — Всегда смотри в зеркало, когда сдаешь назад. Но прежде, чем это сделать, ты должен убедиться, что нет препятствий.

— Каких препятствий?

— Любых. Чаще всего в виде чужого автомобиля либо не возьмись откуда появившегося пешехода. Смотри, поворачиваешь плавно руль, а сам смотришь в зеркало.

— Но как я могу в одно время смотреть и на руль и на зеркало.

— Зачем тебе смотреть на руль? — терпению девушки пришел конец. — Ты должен его чувствовать. — Она опустила руки, передав все полномочия Мураду.

Тот резко нажал на газ. Машина с визгом дернулась и чуть не въехала в забор, ограждающий со всех сторон площадку. Благо Лина успела вывернуть руль.

— Ты придурок? — кричала она. — Мы потом не расплатимся за эту машину!

— Не кричи на меня, девка! Посмотрел бы я, как ты бы себя вела, посади тебе на скакуна и дай в руки поводья. Чтобы ты делала тогда?

— Ладно, — немного успокоилась девушка. — Думаю, на сегодня хватит. Иначе до ресторана я не доживу.

* * *

Спустя время они уже неслись по шоссе в сторону «пункта проката автомобилей». Султан рта не закрывал всю дорогу, расхваливая себя.

— Слушай, может, хватит уже, — Ангелина больше не могла это слушать.

— Ты разве не рада за меня? — все с таким же воодушевлением спросил Мурад.

Ангелина перевела взгляд на своего пассажира. Он улыбался во весь рот и просто светился от счастья. Девушка не могла не улыбнуться в ответ.

— Стой! — Мурад вскрикнул, вцепившись в руль. — Притормози немного.

— Что такое? — девушка испугалась, но увидев, что султан пытается прочитать надпись на повороте, поняла, что страшного ничего не произошло.

— Что там написано? — обратился Мурад к Лине, указывая на поворот?

— Конный клуб «Альгида», — быстро прочла девушка.

— Заедем туда, — восторженно произнес падишах.

— Зачем нам в конный клуб?

— Там и узнаешь, — загадочно ответил юноша, откинувшись на спинку сиденья.

* * *

В конном клубе «Альгида» не смотря на выходной день, было немноголюдно. По арене, обнесенной зеленым низким забором, наворачивали круги наездники на лошадях, человек пять, не более. И причем в два раза младше наших героев.

— Ну, как? Точно не передумала? — Мурад вел за поводья черного скакуна по кличке Ворон, которого им любезно предоставил инструктор по обучению верховой езде — коренастый юноша в форме жокея.

— Почему я должна передумать? — девушка застегивала шлем, выданный тем же инструктором.

— Быть может, боишься?

— Кто? Я? — наконец справившись со шлемом, Ангелина вытянулась в струнку и высоко задрала подбородок. — Еще чего, — усмехнулась она.

— Это тебе не машину водить, — предупреждал султан. — Это искусство посложнее.

— Что? Скакать на лошади?

— Вы уверены, что вам не нужна моя помощь? — обеспокоенный инструктор еще раз предложил свои услуги.

— Нет, мы справимся, благодарю, — султан поклонился ему и, погладив коня, подвел того ближе к Ангелине.

— Вы профессиональный наездник? — не отставал инструктор, заметив, что султан уверенно себя чувствует в обществе Ворона, который отличался своенравием и не со всеми находил общий язык.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Мурад.

— Хорошо, тогда я оставлю вас. Кое-кому моя помощь пригодится, — инструктор потрепал за ухо коня и удалился.

* * *

— Ну, давай же! — султан одной рукой держал за поводья лошадь, другой — пытался подсадить Ангелину, которая повисла на коне и ни туда ни сюда. — Перекинь правую ногу.

— Да не могу! — сетовала девушка. — Она застряла.

— Попробуй еще раз! — Мурад успокаивал не только Лину, но и Ворона, которому явно не нравилась его будущая наездница. Конь недовольно фыркал и бил о землю копытом.

Минут пять проболтавшись на лошади, Ангелина все же удалось перекинуть правую ногу и оказаться в седле.

— Господи, как высоко, — девушка закрыла глаза руками.

— Держи поводья. Чего расселась как курица на шесте? — не упустил возможности отомстить Ангелине султан.

— А что делать потом? — она взяла поводья и открыла глаза. В них читался ужас.

— Все просто. Ты сама управляешь конем, дергая за поводья.

— Но! Но! — дала команду Ангелина. Но конь не двигался с места.

— Глупое животное! Почему он не идет?

Мурад не мог сдержать смеха, наблюдая как Ангелина, скривив лицо то ли от страха, то ли от обиды, уговаривает коня сделать шаг.

— Чему ты смеешься? — чуть не плача, бросила Лина султану.

— Это же плевое дело — скакать на коне. Не так ли ты говорила? — язвил он.

— Ну, хватит уже, — с мольбой в голосе произнесла она. — Помоги мне. Чего стоишь?

Мурад, еще немного подразнив девушку, ловко вскочил на коня, так быстро, что Ангелина не успела среагировать. Через секунду он уже сидел в седле позади девушки и, положив свои руки на ее, дернул за поводья, при этом легонько ударив коня по бокам. Ворон заржал и сдвинулся с места.

Всадники сначала медленно прошли несколько кругов по арене, затем шаг сменился галопом. Ангелина была в восторге. И не понимала, что больше будоражило ее: ощущение полета, что она испытывала, сидя в седле, или теплое дыхание в спину. Мурад не выпускал руки девушки, а его щека была так близко к щеке Лины, что иногда они соприкасались. И тогда чувство полета удваивалось, по телу пробегали мурашки, но не от холода, как обычно бывает, а от желания, которое с каждой минутой усиливалось. Ангелина еле сдерживала себя, чтобы не повернуть голову и не впиться в страстные пухлые губы султана, которые были в нескольких сантиметрах от ее губ. Сердце Лины, казалось, готово было выскочить из груди. Она слышала, как оно бьется. Или же это билось сердце второго всадника, который в тот самый момент испытывал нечто подобное. Мурад наслаждался ароматом женского парфюма, переводя иногда взгляд от арены на тонкую шею Лины, манящую его как никогда.

* * *

Через час Ангелина и Мурад уже отъезжали от конного клуба «Альгида». В салоне автомобиля была тишина, нарушала которую негромкая музыка, доносившаяся из динамиков магнитолы.

— Тебе понравилось? — султан, собравшись с духом, решился первым заговорить.

— Да, — улыбнулась Лина. — Только коня жалко было.

— Почему?

— Бедный. Натерпелся с нами, — девушка засмеялась. — А давай, если конечно представится еще одна возможность, приедем сюда снова.

— Конечно.

— Я очень хочу научиться ездить верхом.

— Я обязательно научу тебя, — клятвенно пообещал султан. — Ну, — уселся он удобнее, — а сейчас чем займемся?

— Не знаю. А что бы ты хотел?

— Может быть, просто погуляем. Хватит на сегодня с нас впечатлений.

— Давай погуляем. Только вернем машину и поедем на Арбат.

— Арбат?

— Старый Арбат — одна из достопримечательностей города, — пояснила Лина. — Как ваш Таксим.

— Таксим? Что это?

— Ах, да! Запамятовала. Ты ж уз нас из прошлого века, — усмехнулась Лина. — Это район Стамбула, бывшего Константинополя.

— Можешь не объяснять. Я понял. И хочу посмотреть на это.

* * *

— Ну, как тебе? — Ангелина, облизнув клубничное мороженое в высоком вафельном стаканчике, взглянула на Мурада.

Тот оглядывался по сторонам, продолжая удивляться толпе, заполнившей улицу. Музыканты, продавцы, просто прохожие — от шума и громкой музыки звенело в ушах. Многочисленные кафешки манили запахом мангала. Султан почувствовал, как желудок его, соблазнившись ароматом кебаба, заурчал.

— Я голоден, — развернулся он к Лине. — Пообедаем?

— Согласна.

— Смотри, — показывал он на вывеску «Босфор» — название одного из ресторанов. — Думаю, здесь я смогу угостить тебя своей кухней. Зайдем?

— Снова «Босфор»? — загадочно произнесла Лина.

— Ты бывала здесь раньше?

— Здесь нет, но название мне хорошо знакомо, — вспомнила девушка о свидании с Игорем на одноименном пароме-ресторане. Сейчас ей казалось, что это было в прошлой жизни. И совсем не с ней.

Вскоре парочка сидела за столиком ресторана в ожидании официанта. Тот не заставил себя долго ждать.

— Готовы сделать заказ? — подскочил молоденький паренек в костюме, чем-то напоминающим султанское платье Мурада. В руках он держал блокнот.

— Скажи-ка любезный, — султан вытянулся в струнку. Было видно, он чувствовал себя здесь в своей тарелке. — Готовят ли у вас «Шакшука»?

— Конечно. В нашем ресторане восточная кухня, и «Шакшука» от нашего шеф-повара — лучшее во всей столице, — гордо произнес он.

— С «Шакшука», что готовят кухарки во дворце, оно вряд ли может сравниться, — начал султан под удивленные взгляды официанта. — Но так и быть, отведаем. И еще, холоп, — обратился он к юноше, раскрывшему от удивления рот, — принеси нам две порции лахмаджун, порцию пиде с самым свежим мясом и две порции кебаба. Я надеюсь, барашка у вас режут тут же перед подачей блюда.

Официант сглотнул слюну, не понимая, чего от него хочет посетитель. Но все же кивнул на всякий случай.

— Вот и прекрасно. Отведаем.

Официант уже поспешил выполнить заказ, как Мурад остановил его.

— И еще, любезный. Принеси два кубка вина. Самого отменного, что подают в этом трактире.

Юноша отвесил поклон и поспешил удалиться.

Ангелина, посмеиваясь, следила за интересной беседой.

— Чему смеешься? — спросил султан.

— Бедный паренек. Ты напугал его до полусмерти.

— Чем же, позволь поинтересоваться? Что же я сделал такого? Ответь.

— Любезный, холоп, трактир — в первый раз, наверное, такое обращение слышал, — улыбка не сходила с лица девушки.

Мурад выпрямил спину, взял салфетку, аккуратно сложенную на тарелке и повязал, обмотав вокруг шеи. Он обернулся по сторонам. Ангелина заметила, с каким ностальгическим взглядом султан осматривает зал заведения, интерьер которого напоминал скорее восточный музей, нежели дорогой столичный ресторан. Картины, изображающие достопримечательности Стамбула, старинные предметы повсюду, даже люстры напоминали те подсвечники, что девушка видела в Топкапы во время своей экскурсии. Мурад сделал глубокий вздох.

— Ты скучаешь по дому? — вдруг спросила Ангелина, заметив изменившееся настроение своего спутника.

— Очень, — вздохнул тот. — Ваш мир… он удивительный. Но я не смог бы здесь жить.

— Почему?

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй. Разве тебе не понравились пельмени? — пошутила девушка. — И ездить на машине гораздо приятнее и быстрее, чем скакать на коне. А телевизор? Компьютер? Я бы и дня не смогла прожить без интернета.

— Это все замечательно, спору нет. Но это не мой мир. Я чувствую себя здесь чужим, будто рыба, выброшенная на берег. Понимаешь? Меня тянет домой в Топкапы. Я привык просыпаться и засыпать с видом на Босфор. Этакой красоты более не сыщешь. Шум волн, бьющихся о скалы, не заменит ничто в этом мире. Там — моя жизнь, мои родные и товарищи.

— Я тебя понимаю, — одобрительно кивнула Лина. — Предложи мне вот так все бросить и уехать даже просто в другую страну, наверное, не смогла. Оставить отца, работу, Майку.

— Я рад, что ты меня понимаешь, — Мурад взял Лину за руку, отчего та почувствовала неловкость.

* * *

Выйдя из ресторана, парочка домой не спешила, решив еще немного побродить по Арбату.

— А все-таки «Шакшука», что готовят во дворце, не сравнится с этим подобием из трактира.

— Может, ты уже успокоишься? По-моему, было очень даже вкусно.

— Если бы у меня была возможность, я угостил бы тебя настоящей османской кухней.

— Даже и не сомневаюсь, — ответила Лина. — Смотри, — девушка в ту самую минуту, заметив прилавок с разными безделушками, бросилась к нему. Султан не отставал.

— Тебе это нравится? — удивленно спросил он, видя с каким восторгом и блеском в глазах девушка перебирает браслетики, серёжки, подвески и прочую дешевую бижутерию.

— По-моему, это нравится всем девушкам, — улыбнулась она.

— Но как это может нравиться? — Мурад взял в руки позолоченную цепочку с кулоном в виде сердечка с голубым камнем. — Это же даже не золото. И камень не настоящий.

— А ты думаешь, что всем нравится только золото?

— А разве нет? Женщины любят золото и драгоценные камни.

— Я бы предпочла такое украшение. Смотри, как мило смотрится, — Ангелина выхватила из рук Мурада цепочку и приложила к груди. — Ну как? — ждала она одобрения.

— Думаю, ожерелье из сапфиров и алмазов тебе подошло бы больше, — покачал он головой.

— Ну, ты и зануда, — толкнула его Лина в плечо. — И совсем не романтик.

— Если хочешь, я куплю его тебе, — Мурад решил исправить ошибку.

— Не стоит. Подарки должны быть от чистого сердца.

— Но я хочу. От чистого сердца.

Ангелина вернула цепочку на место и пошла дальше. Мурад последовал за ней, продолжая теряться в догадках, чем же девушке так приглянулась эта дешевая безвкусная подделка.

Глава двадцатая. Ужин

До встречи в ресторане «Утёс» оставалось чуть более часа. Ангелина стояла перед шкафом и не могла выбрать наряд. Одно девушка понимала точно — сегодня она должна выглядеть как никогда. Прикладывая к себе прямо с вешалкой по очереди содержимое гардероба и крутившись перед зеркалом, Лина возвращала все тут же на место. Ни ярко-красное короткое платье, ни черное с гипюровыми вставками по бокам не могли угодить ее сегодняшнему настроению.

В дверь комнаты постучали. Раздался голос Мурада.

— Мы разве не опаздываем?

— Нет, — буркнула Лина. — Время еще есть.

— Поторопись уже. Я жду тебя больше часа.

— Ничего, — улыбнулась Лина. — Подождешь еще.

— Может, я смогу тебе помочь? — раздалось снова из-за двери.

— А ты разбираешься в женских нарядах?

— Не забывай, — удачно пошутил Мурад. — У меня же целый гарем.

Уголки Лининых губ поднялись еще выше. Она открыла дверь и кивком головы предложила султану войти.

Девушка оторопела, увидев Мурада при полном параде. Черный строгий костюм с укороченным пиджаком, из-под которого виднелась кристально белая рубашка, украшенная бабочкой на шее, обтягивающие крепкие мужские ноги брюки — все было ему к лицу. Он даже сам уложил волосы муссом, немного приподняв их к верху. Небольшая щетина, ярко-зеленые глаза, выпуклые скулы, густые брови и очаровательная улыбка заставили девушку покраснеть.

— Что-то не так? — спросил султан.

— Нет. Просто ты… сегодня… Как бы это сказать?

— Я прекрасен? Так и говори! — Мурад занял свою коронную позу, заставив Лину еще больше смутиться.

— Да ну, тебя. В самом деле, — девушка засмеялась и легонько ударила султана по плечу. Тот нагнулся, сделав вид, что корчится от боли.

— Ладно, — перестал Мурад паясничать. — Я помогу тебе с выбором.

Он уверенной походкой подошел к шкафу и, покопавшись в Лининых вещах, вынул белое длинное платье.

— Как насчет этого? — протянул он девушку вешалку.

Лина колебалась.

— Это не чересчур? Буду как невеста.

— А разве мы сегодня не хотели обручиться? — довольная улыбка не сходила с лица юноши.

— Ну, ты и хитрец! — Ангелина взяла платье из рук султана и направилась в ванную.

Через минуту она была готова.

Мурад не мог отвести глаз. Платье идеально подчеркивало ее красивую по-настоящему женственную фигуру: глубокое декольте, полуоткрытая спина, вырез от колен до самого пола.

— Ты прекрасна, — только и смог он выговорить.

Ангелина опустила глаза в пол, боясь еще раз встретиться с юношей взглядом.

— Тогда пошли? — она поспешила выйти из комнаты. — Постой, — Лина остановилась перед зеркалом. — Я забыла о прическе. Подожди одну минуту.

— Хоть целую вечность, — сам того от себя не ожидая, ответил султан.

Девушка забрала волосы кверху, оставив два аккуратных локона.

Мурад следил за каждым ее движением, не в силах оторвать глаз от ее тонкой шеи. Он сглотнул комок, ставший поперек горла, и покраснел, поймав себя на непристойной мысли.

Затем он, присев на одно колено, помог Ангелине надеть белые туфли на высокой шпильке. Сам же сел на пуфик и натянул на ноги белые кеды, приготовившись к очередной войне со шнурками.

— Эй, высочество, ты чего делаешь? — Лина поднесла обе ладони ко рту.

— Что-то не так? — не отрываясь от своего занятия, через плечо бросил он.

— Да ты в своем уме? Кто же к костюму надевает кеды?

— Но мне в них удобнее, — без задней мысли ответил парень.

— Я с ума с тобой сойду! Снимай немедленно! — она подошла к полке с обувью и достала новенькие черные блестящие ботинки, те самые из крокодильей кожи. — Вот! — протянула их Мураду. — Надевай.

Надев ботинки, султан перемялся с ноги на ногу.

— Но как я буду в них ходить? Они сковали словно цепи. Смотри, — демонстрировал он, — я и ноги поднять не могу.

— Ничего. Привыкнешь, — с этими словами Ангелина схватила его за руку и потянула за собой, не забыв прихватить с полки белый клатч.

Оказавшись на лестничной площадке, парочка нос к носу столкнулась с бабой Галей, решивший в тот самый момент выкинуть мусор. Старушка чуть не выронила из рук ведро, увидев как парочка, взявшись за руки, буквально вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью.

— Молодежь, — протянула баба Галя. — Куда собрались такие нарядные? — осмотрела она с ног до головы соседей.

Султан, увидев шайтана, в чем он до сих пор не сомневался, спрятался за спину Ангелины. Девушка же думала, что ответить бабе Гале, которая, она знала по опыту, все равно не отвяжется, если не выяснит все на месте. Дотошная соседка переводила взгляд то на застывшую в улыбке Лину, то на выглядывающего из-за ее плеча Мурада.

— В ресторан, — решила Лина сказать правду.

— Ах, вон оно что, — баба Галя поскрежетала вставными зубами и, шмыгнув носом, добавила, — ну, как говорится, счастливого пути.

— И вам всего хорошего, баба Галя, — отвесив поклон, Лина поспешила к лифту, желая поскорее избавиться от общества соседки.

Султан бросился за ней, боясь оглянуться.

— А чего вырядились-то как на свадьбу? — не унималась баба Галя.

— Так решили обручиться, — буркнула Лина и прошмыгнула в кабину лифта, прибывшего вовремя.

— Ааааа, — протянула соседка. — Странная молодежь. Женится на одной, домой другую водит. Тьфу ты! Что за нравы пошли! — и вместе с ведром поковыляла к мусоропроводу.

* * *

— Ты чего побледнел? — уже в лифте спросила Лина султана, у которого даже пот на лбу выступил.

— Ох, уж эта твоя соседка, — покачал он головой. — Шайтан не иначе. Послушай, как бьется сердце, — Мурад взял руку девушки и приложил к своей груди.

Ангелина засмеялась.

— Мурад третий, двенадцатый султан Османской империи, а боишься старушки божий одуванчик?

— Это она-то божий одуванчик? Шайтан, поверь мне.

* * *

У подъезда пару уже поджидало такси. Лишь только за пассажирами захлопнулись двери, машина сорвалась с места. А за ней еще одна, следившая сегодня за всеми передвижениями Ангелины и Мурада.

* * *

Все тот же швейцар, приветствуя очередных посетителей ресторана «Утёс» добродушной улыбкой, открыл двери. Ангелина нервничала. Мурад, почувствовав это, взял девушку за руку. Они вошли внутрь. В ресторане было много народу. Играла музыка, и от столика к столику шныряли официанты с подносами в белых рубашках с бабочками и бордовых фартуках. Окинув взглядом все столики, Ангелина выпрямилась, заметив за последним возле окна того, кто их ожидал.

— Пошли, — бросила она Мураду и, еще сильнее сжав его руку, направилась к столику.

* * *

— А вот и Ангелина Павловна, наш дорогой и любимый арт-директор, — привстал из-за стола Казарновский.

Рядом с ним сидела такого же возраста женщина в высоком парике и с боевым раскрасом на лице. Яркие синие тени до самого лба и красная губная помада, подчеркивающие покрытое морщинами лицо, похожее на урюк, полностью соответствовали ее имени. Изольду Дмитриевну, обожаемую женушку президента «Уанхандрет дэйс», владеющую контрольным пакетом акций компании, Ангелина видела несколько раз, в основном на корпаративах. Женщина выдавила улыбку и учтиво поклонилась.

— Изольду Дмитриевну вам представлять не нужно, — затараторил Казарновский, поправляя очки над переносицей, — господина Мартинеса, я думаю, тоже, — кивком головы президент указал на седовласого с глубокой лысиной мужчину преклонного возраста, пожалуй, единственного из всей компании, кого Ангелина по-настоящему была рада видеть.

Итальянский партнер Алессанро Мартинес, так же владеющий акциями компании, вызывал уважение девушки. Всегда галантен, вежлив, учтив. Самое главное, знающий и уважающий свое дело.

Мартинес поднялся с места и, подойдя ближе к Ангелине, поцеловал её руку.

— Ангелина Павловна, познакомьтесь с моей супругой, — сказал мужчина с небольшим акцентом, — госпожа Натали Мартинес.

Женщина лет сорока, довольно приятной располагающей к себе внешности улыбнулась и пожала Ангелине руку.

— Очень рада знакомству, — улыбнулась девушка в ответ. — Господин Мартинес столько рассказывал о вас.

— Надеюсь, хорошее?

— Только лишь.

— Ну, а Игоря Александровича вы, конечно, знаете.

Услышав имя своего бывшего возлюбленного, Ангелина сначала побледнела, потом покраснела. Но все же решилась посмотреть тому в глаза.

Самохин, вальяжно развалившийся в кресле с самодовольной улыбкой, не сводил глаз с девушки. Но улыбка сразу исчезла с его лица, стоило лишь султану показаться из-за спины Ангелины.

— Хочу представить вам моего жениха, — сделала девушка ударение на последнем слове.

Мурад учтиво поклонился и, пройдя ближе к столу, пожал по очереди руки всем присутствующим.

— Жениха? — подхватил тут же господин Мартинес. — Выходит, это правда? И сегодня вы хотите отпраздновать помолвку.

— Да. Мы с Мурадом очень любим друг друга и хотим пожениться, — проговаривая каждое слово, ответила Лина.

— Как я рад за вас, — развел итальянский партнер руками, усаживаясь на место. — Что ж надо выпить за это святое дело, — подхватил он бокал с красным вином. — Прошу вас, садитесь, — указал Мартинес на соседние пустующие стулья аккурат напротив Самохина.

Султан, не выпуская руки Лины, помог девушке сесть, учтиво отодвинув стул. Затем, поклонившись, занял свое место.

Игорь узнал юношу с фотографии сразу. Внутри него все запылало, пальцы невольно сжались в кулаки. Он бросил на парня неодобрительный взгляд. Султан же достойно принял вызов — ни мускул не дрогнул на его лице.

— Игорь Александрович, — решила потрепать нервы бывшему возлюбленному и Ангелина. — Вы одни? Без супруги.

— Юлия Борисовна заболела, — буркнул тот. — Она не сможет прийти.

— Очень жаль, — продолжала Лина. — Я столько слышала о ней. Хотела познакомиться лично.

На самом деле у девушки камень с души упал. Больше всего на этой встрече ей не хотелось лицом к лицу встретиться с благоверной своего бывшего любовника, делившей с ней мужа на протяжении долгого времени.

Ангелина свободно вздохнула — вечер обещал быть удачным.

— Ангелина Павловна, позвольте мне за вами поухаживать, — тут же подсуетился Мартинес. — Надеюсь, ваш жених не будет возражать.

— Нет. Что вы, — улыбнулась Лина, почувствовав, как при слове «жених» Мурад заерзал на стуле. Девушка взяла его за руку, успокоив.

— Что вы предпочитаете? — продолжал итальянский партнер. — Красное вино, шампанское или что покрепче? — указал он на початую бутылку «Хеннеси».

— Пожалуй, остановлюсь на шампанском, — ответила девушка, протягивая свой бокал.

— И мне, пожалуй, напитка с пузыриками, — не растерялся султан, протягивая свой бокал.

Ангелина наступила ему на ногу.

— То есть шампанского, — исправился тот, поняв свою ошибку.

Гости многозначительно переглянулись.

Прозвучал тост за будущих мужа и жену. Ангелина посмотрела на Мурада и сделала глоток из бокала. Мурад же церемониться не стал, опрокинув весь бокал. Затем он вытер рот рукавом, как это делала всегда Лина во время их посиделок. Но взглянув на вытягивающиеся лица соседей по столу понял, что опять промахнулся.

— Позвольте, я вам салатику положу, — господин Мартинес взял тарелку Лины и поднёс ее к салатнику с подозрительным содержимым, несколько ложек которого тут же перекочевало к ней в тарелку.

— И мне тоже, любезный, — протягивал свою тарелку султан.

— Разумеется, — немного растерялся итальянский партнёр. — Ну что ж, — продолжал он, как только наполнил тарелку Мурада салатом, — перейдём сразу к делу. Аркадий Яковлевич ввёл меня в курс дела по поводу открытия филиала «Уанхандрет дэйс» в Санкт-Петербурге. Хотел услышать ваше мнение, Ангелина Павловна.

Но Лине было не до дел. Она искоса смотрела на султана, который переводил взгляд то на неё, то на многочисленные столовые приборы, разложенные по обеим сторонам тарелки. Желудок-предатель урчал от голода, а Мурад был в растерянности, не зная, с какой вилки начать. Ангелина поняла свою оплошность, что не познакомила последнего с правилами этикета.

— Начни с крайней вилки, — незаметно шепнула она султану на ухо.

— Что, простите? Не расслышал, — переспросил Мартинес.

— Это я не вам, извините, — Ангелина выпрямилась, и разговор о делах продолжился.

— Я спросил, Ангелина Павловна, считаете ли вы в данный момент уместным открывать филиал в Санкт-Петербурге?

— Конечно, о чём может быть речь, — начала Ангелина. — Я считаю, что компании такого уровня как «Уанхандрет дэйс» давно пора было это сделать.

В это время Мурад, взяв салфетку с тарелки, принялся демонстративно завязывать её на шее. Что у него не очень получалось — салфетка была слишком короткой.

Внимание всех присутствующих было приковано к нему. Самохин улыбнулся.

— Хотите, я попрошу принести салфетку подлиннее? — с сарказмом в голосе произнёс он.

— Не стоит утруждаться, любезный. Я справлюсь, — таким же тоном ответил султан, повязав салфетку так, что с трудом мог дышать.

— А как насчёт бизнес-плана? — деловая беседа продолжалась.

— Ангелина Павловна как раз занималась этим вопросом, — воспользовавшись случаем, Казарновский вынул из портфеля документы и передал их Мартинесу.

В это самое время султан, одержав победу над салфеткой и вооружившись крайней вилкой для холодных закусок, приступил к трапезе, не обращая внимания на пристальный интерес к своей персоне. Пока мужчины и арт-директор компании решали деловые вопросы, женская половина стола не сводила глаз со странного юноши. Отправив вилку с салатом в рот, Мурад поперхнулся и закашлял.

— О Аллах! — сказал он вдруг так громко, что беседа о делах отошла на второй план. — Как можно есть такую гадость? — всплеснул он руками.

— Тихо, — Лина вновь наступила ему на ногу каблуком. От боли Мурад скорчился и тут же замолчал.

Все гости многозначительно переглянулись.

— Хочу вам сказать, — улыбнулся султану господин Мартинес, — никогда не любил буржуйский салат. Сочетание курицы и ананасов на большого любителя.

— Извините, — поспешила оправдать поступок своего парня Ангелина. — Он недавно в городе. Да, приехал из глубинки, — пояснила она. — Не привык пока.

— Ах, вон оно что, — улыбнулся господин Мартинес.

Ох, лучше бы Лина этого не говорила. Вся компания, забыв о цели сегодняшней встречи, переключилась на бедолагу султана.

— А вы из каких краев? — спросил Казарновский, разливая напитки по бокалам. — Дело в том, что именно в глубинках — настоящие самородки. Вот Игорь Александрович, к примеру, — указал он на Самохина, — тоже не москвич.

Лицо Мурада удлинялось с каждым словом президента «Уанхандрет дэйс».

— Он из Вологодской области, — удовлетворила всеобщее любопытство Лина. — Так на чем мы остановились, господин Мартинес, — поспешила она перевести разговор на другую тему.

Но не тут-то было. Самохин решил взять реванш.

— А чем вы занимаетесь, Мурад? — спросил он в лоб своего соперника.

— Мурад — он актёр, — первое, что пришло в голову Ангелине.

— А почему вы, Ангелина Павловна, отвечаете за вашего жениха? — паясничал Игорь. — У него нет собственного языка?

— Я актёр, — повторил Мурад.

— И где вы играете? — продолжал Самохин допрос.

— На сцене, — заикаясь, ответил султан.

— Да что вы говорите? — встряла в беседу Изольда Дмитриевна — любительница-театралка. — И на сцене какого же театра вас можно увидеть?

— Моя ненаглядная супруга, — пояснил Казарновский, — страсть как любит театр.

— Дело в том, что Мурад пока в Москве не устроился, — снова ответила Лина. — Он играл у себя в Вологде.

— Ах, вон оно что, — разочаровалась Изольда Дмитриевна, которая весь вечер не сводила глаз с красавчика султана. — Очень жаль.

— Мы, вроде бы обсуждали бизнес-план, — вновь напомнила Ангелина цель сегодняшней встречи. — Я думаю, господин Мартинес, — начала она, но не закончила.

В ту самую минуту подошел официант и подал горячее блюдо — огромную форель, целиком запеченную. Он освободил посередине стола места и поставил поднос с рыбой.

— Разрешите разделать? — поинтересовался официант.

— Нет, спасибо. Мы сами, — ехидно улыбнулся Самохин.

Как только тот удалился, Игорь привстал из-за стола, взял огромную вилку и нож, лежащие на подносе рядом с рыбой.

— Не поможете мне, Мурад? — бросил он взгляд на юношу.

У Ангелины дрожь пробежала по телу.

Она наступила снова султану на ногу. Но тот и не думал сдаваться, решив принять вызов. Он встал из-за стола, поклонился, подошел к Самохину, который все так же злостно улыбаясь, протягивал ему приборы. Мурад взял в правую руку вилку, в левую — нож и, глубоко вздохнув, воткнул нож в форель и принялся пилить последнюю. Изрядно помучив и себя, и горячее, султан стал нанизывать отпиленные куски на вилку и раскладывать по тарелкам. Все гости рты пооткрывали.

— Вы можете попросить у нас тарелки, — вступился за юношу господин Мартинес, заметив, как переживает Лина. — Тогда вам не придется тянуться через весь стол и купать свой прекрасный костюм в салате.

Самохин еле сдерживал смех.

— И там еще лежит лопатка, — кивком головы указал он на принесенный официантом предмет, — она не для того, чтобы в песочнице копаться. Ей и накладывают рыбу.

Мурад покраснел от обиды и от злости, но старался держать лицо.

— Давай, я сама, — Лина не выдержала.

Когда с рыбой было покончено, появился новый тост.

— Хочу поднять этот бокал за новую ступень в развитии компании, — поднял господин Мартинес бокал.

Раздался звон хрусталя.

— Бери вилку ту, что рядом с тарелкой, — шепнула Лина султану. Затем демонстративно подняла свою вилку для горячего, а так же нож и принялась за рыбу. Султан последовал ее примеру.

Затем подали цыпленка.

— Позвольте, — развел руками Мартинес. — Господин Казарновский, вы решили нас откормить? — пошутил он.

Официант поменял тарелки и столовые приборы.

Все гости, вооружившись последними, продолжили ужин.

Мурад пытался разрезать ножом цыпленка напополам, приложив к этому все усилия. Но ничего не вышло. Гордая птица не хотела сдаваться. И тут одна из оливок, украшающих блюдо, отскочила и попала в лоб соседу напротив — Самохину. Женщины захихикали. Мурад оцепенел от страха. Игорь взял со стола салфетку, вытер лоб, на котором отпечаталась оливка, и не мог не съязвить.

— Скажите, Мурад, а в Вологде есть приличные рестораны?

— А я так и не научился есть цыпленка приборами, — сгладил накалявшуюся обстановку господин Мартинес, взяв в руки цыпленка. Под изумленные взгляды соседей по столу он, придерживая кусок курицы рукой, принялся откусывать с разных сторон. Его примеру последовала Ангелина. К ним присоединился и султан.

Ужин продолжился.

В самый разгар трапезы Ангелина попросила разрешения удалиться и ненадолго покинула гостей. Закончив в дамской комнате все дела, она столкнулась в коридоре лицом к лицу с Самохиным.

— И что это было? — тот облокотившись о стену, поджидал ее, удалившись сразу вслед за ней.

— О чем ты? — вопросом на вопрос ответила девушка и продолжила шаг.

— Стой! — Игорь схватил ее за руку. — И вот на это чучело ты меня променяла, — почти пропищал он.

— Пусти. Мне больно, — Лина попыталась одернуть руку. Но Игоря уже было не успокоить.

Он прислонил девушку к стене и навалился на нее, пытаясь поцеловать.

Ангелина увернулась от поцелуя.

— А ты ценишь людей за их способность разделывать рыбу? — бросила она.

Игорь попытался снова овладеть девушкой.

— Отпусти ее! — услышал он строгий мужской голос.

— Ах, вот и наш женишок, — Игорь отвернулся от Лины, взглянув на Мурада.

— Отойди от нее! — таким разъяренным султана девушка видела впервые.

— И что мне сделаешь? — продолжал Самохин испытывать судьбу.

Мурад в один миг подскочил к обидчику, размахнулся и ударил того по лицу.

Игорь пошатнулся, скорчился от боли, вытирая рукой кровь с разбитой губы.

— Шлюха, — бросил он Лине на прощание и, сплюнув под ноги, освободил парочку от своего присутствия.

— Ты как? В порядке? — Мурад бросился к Лине, взял ее за руку.

— Да. Пойдем. Нужно возвращаться к гостям.

— А как он назвал тебя? Что значит это слово «шлюха»?

— Не бери в голову. Тебе это не пригодится.

— Ну а все же.

— Объясню как-нибудь в следующий раз.

* * *

Вечер пролетел быстро. Ангелина взглянула на часы: без четверти двенадцать. Девушка почувствовала усталость и огромное желание растянуться на диване с хорошей книжкой в руках.

— Уважаемые коллеги, — Ангелина приподнялась с места. — Прошу прощения, но нам пора.

— Как? Уже уходите? — спохватился господин Мартинес.

— Уже довольно поздно. До дома еще час добираться. Так что, спасибо вам за все и разрешите откланяться.

Ангелина напоследок бросила взгляд на Самохина. Тот сидел молча, уставившись в окно, даже не взглянув на девушку. Судя по тому, с какой скоростью он отбивал чечетку пальцами по столу, можно было догадаться, что молодой человек нервничал.

Мурад помог Лине подняться, как истинный джентельмен предложив свою руку. Пара, попрощавшись со всеми и пожелав доброго вечера, поспешила к выходу. Уже возле двери они столкнулись с отходившим по делам президентом «Уанхандрет дэйс».

— Ну, Ангелина Павловна, — Казарновский протянул Лине руку для пожатия. — С возвращением вас. И как только откроем филиал в Питере, можете переезжать.

— Спасибо, Аркадий Яковлевич, за доверие, — девушка выделила последнее слово.

— Ну а кого, как ни вас, я могу назначить своим замом? — виновато улыбнулся он. — Думаю, вы будете отличным вице-президентом. Да и господин Мартинес одобрил вашу кандидатуру.

Ангелина попрощалась с Казарновским и вместе с Мурадом вышла на улицу, где их ожидало такси.

* * *

— Я всё испортил? Ведь так? — уже сидя в машине, виновато спросил султан.

— Нет. Что ты. Ты держался молодцом, — улыбнулась девушка, вспомнив все эпизоды ужина.

— Тебе холодно? — спросил Мурад, дотронувшись до руки Ангелины и почувствовав дрожь.

— Да, немного, — призналась та.

Султан, не раздумывая, снял пиджак и накинул на плечи девушки.

— Так лучше? — голос его был ласков.

— Спасибо, — Лина посмотрела в ярко-зеленые глаза, которые находились так близко. В них было столько тепла, что не знай она историю несчастной любви правителя великой империи, подумала бы, что он питает к ней чувства. Как бы она хотела этого. Лина ощутила в тот миг неимоверное влечение к юноше. Голова немного закружилась. Его губы манили, глаза завораживали. Девушка нашла в себе силы отвернуться к окну. Она укуталась пиджаком, почувствовав еще и притягивающий, возбуждающий запах султана, прижалась к двери. И, пытаясь справиться с нахлынувшим желанием, не заметила, как задремала.

* * *

Поднявшись на двенадцатый этаж и открыв тамбурную дверь, Лина обнаружила дверь в квартиру открытой.

— Что это значит? — сердце девушки забилось сильнее.

— Постой! — султан остановил ее, перегородив рукой дорогу.

Лина осталась на лестничной площадке. Мурад шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам. Осмотрев коридор, он медленным шагом направился к комнате, где горел свет. Осторожно открыв дверь в комнату, султан облегченно вздохнул: Майя сидела на коленях по самому центру и пыталась застегнуть тот самый чемоданчик, с которым не так давно вернулась из неудачной поездки в Турцию.

— Зачем же так пугать? — набросился Мурад на девушку.

— И тебе добрый вечер, — подняла она глаза на султана.

— Почему не закрыла за собой двери? — продолжал юноша. — Мы не знали, о чем думать.

Услышав голос подруги, Ангелина зашла в квартиру и сразу бросилась в комнату.

— Майка! — она обняла подругу. — Ты уезжаешь? — заметила она чемодан в руках соседки.

— Переезжаю. К Алику.

— Опять он тебе мозги запудрил? — Ангелина стиснула зубы.

— Линусик, он сделал мне предложение.

— В смысле? Какое предложение?

— Как какое? Руки и сердца. Мы уже и заявление в ЗАГС подали. Вот смотри, какое кольцо подарил, — поспешила девушка похвастаться подарком, тряся рукой перед носом Лины, — с бриллиантом.

— А как же я? — Лина не верила своим ушам.

— Как ты? — повторила соседка. — У тебя вон друг есть, — кивнула она в сторону Мурада, застывшего на пороге комнаты. — Ладно, — Майя поставила чемодан на колеса, — вроде все собрала. Если чего забыла, зайду потом. Мне пора. Алик внизу ждет в машине.

Ангелина стояла посреди комнаты, опустив руки. Она не знала, радоваться ей или плакать. С одной стороны, она была счастлива за подругу. С другой, не понимала, как теперь жить одной. Ведь они столько лет прожили под одной крышей, вместе разделяя и радости, и горе.

— Ну, не грусти, — Майя взяла Лину за руку. — Мы будем видеться, созваниваться каждый день. Ладно?

Майя ушла, взяв с Ангелины обещание — помочь ей завтра выбрать свадебное платье.

* * *

— Ты думаешь о подруге? — Мурад, сидя за столом и потягивая чай, решился нарушить тишину, которая продолжалась уже несколько минут.

— Я волнуюсь за нее, — Лина обняла обеими руками свою любимую желтую кружку с надписью «Липтон» и сделала глоток.

— Волнуешься? Но разве она не счастлива? Я видел, как светятся ее очи.

— Не все так просто. Этот Алик… Короче, не нравится он мне.

— Но не ты же решила связать с ним судьбу, — продолжал Мурад.

— Да. Но он ненадежный. Думаю, все эти Майкины слова о том, что он изменился, ни о чем.

— Ты считаешь, человек не может измениться?

— А ты веришь в это? — вопросом на вопрос ответила Лина.

— Я думаю, из-за любви человек способен на что угодно, — Мурад встал с места и, скрестив руки за спиной, подошел к окну. — А тот мужчина в ресторане, — продолжал он, не оглядываясь, — это был он? Я прав?

— Кто? — Ангелина сделала вид, что не понимает, к чему клонит султан.

— Тот, кто посмел тебя обидеть, — Мурад развернулся и встретился с Ангелиной взглядом.

— Да, — призналась Лина и отпустила глаза.

— Он недостоин тебя, — выпалил султан на одном дыхании. — Я, лишь увидев его, понял, что он — плохой человек.

— А ты хорошо разбираешься в людях? — усмехнулась Ангелина.

— Мне хватает одного взгляда, чтобы понять это.

— Ладно, высочество, — Ангелина допила чай и, встав с места, подошла к раковине, скатила кружку, — пора спать. День сегодня был трудный. Особенно его первая половина, — улыбнулась она, вспомнив, сколько страху натерпелась, обучая султана вождению. — Ты как хочешь, а я — на боковую, — она потянулась, зевнула и направилась к двери. — Принесу тебе матрац.

— Спасибо, — услышала Лина.

— За что?

— За сегодняшний день, — Мурад вновь обернулся. Губы его застыли в улыбке.

* * *

Ангелина долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Образ султана стоял перед глазами. Она вспоминала все дни, проведенные вместе, начиная с его загадочного появления в ее квартире неделю назад до сегодняшнего дня. Не давал покоя его взгляд — всегда теплый и пронизывающий насквозь. А сегодня, когда он заступился за девушку, ударив Самохина, он посмотрел на нее по-особенному. Отматывая как пленку назад все события, Ангелина еще раз пыталась вспомнить его ярко-зеленые глаза, в которых она готова была раствориться. Лина поняла, что пропала окончательно. Все мысли были только о нем.

* * *

Султан тоже не спал. Он лежал поверх одеяла и смотрел в потолок. Но мысли его были далеко от этой комнаты. Он думал о Ямур, о той страстной любви, которая не так давно занимала все его сердце. Почему же теперь он все меньше и меньше думает о ней. Почему, как только закроет глаза, видит не Ямур, а Ангелину. Вот и сейчас он держит в руках телефон, но звонить не торопится. Мурад собрался с духом и набрал номер:

— Але, — услышал он знакомый голос.

— Мы можем завтра встретиться?

— Конечно. Где и когда? — Настя, все это время ожидавшая звонка, не могла скрыть радости.

— На Арбате. Около ресторана «Босфор». Я буду ожидать тебя в два часа по полудню.

— Я приду.

Мурад положил трубку, больше ничего не сказав.

* * *

— Але! Але! — Настя продолжала кричать в трубку. Но все было тщетно — лишь короткие гудки.

Глава двадцать первая. Ссора

— Как тебе это платье? — Майя вертелась перед зеркалом свадебного салона в пышном платье цвета шампанского, украшенным розочками по подолу и декольте.

— Вам очень идет, — расхваливала продавщица — молоденькая девушка в синей униформе.

Но Майя не обращала на нее никакого внимания.

— Лин, я к кому обращаюсь?

— Что? Прости, я задумалась, — Ангелина сидела на кожаном кресле напротив примерочной. В руках она держала чашку с кофе.

— Как тебе это платье?

— Ничего.

— Или предыдущее было лучше?

— Пожалуй.

— Слушай, — Майя топнула ногой. — Ты весь день только это и говоришь: ничего и пожалуй. А кто мне платье поможет выбрать? — обиделась девушка.

— Майя, правда, не сердись.

— О чем ты думаешь весь день? Или о ком? — девушка подошла к Лине, присела на колени возле нее и взяла ее за руки. — О нем?

— О ком? — Лина покраснела.

— Да не прикидывайся. Я тебя как облупленную знаю. От меня ничего не скроешь. Влюбилась?

— О чем ты говоришь?

— Да ладно. Вижу, что втюрилась по уши. А то все: друг, друг.

— Мы с Мурадом просто друзья. Между нами ничего нет и быть не может, — Ангелина сделала глоток кофе.

— Кто это сказал, не может? Это почему? Он что гей?

— С чего ты взяла? — Лина чуть не поперхнулась.

— Ну, тогда в чем проблема? Не понимаю, — Майя развела руками. — Ты его любишь. Он тебя тоже. Живете вместе. Я вообще не знаю, как между вами еще ничего не произошло. Может, ты что-то скрываешь от меня?

— Говорю же, ничего не было, — повысила голос Лина. — И с чего ты взяла, что он меня любит?

— Так я же не слепая. Вижу, как смотрит на тебя. Прямо глазами поедает.

— Хватит сочинять.

— Но, это правда. У меня глаз наметан. Слушай, — Майя, поддерживая за подол платье, присела рядом с подругой. — Я так счастлива. Но буду еще счастливее, если тебя замуж выдадим. Я надеялась, что это будет Кирилл Печорин, ну, друг Алика, я тебе говорила о нем. Думала, будем дружить семьями. Но Мурад тоже не плох как вариант. Он очень хороший человек, поверь мне.

— Где-то я уже это слышала.

— Я знаю одну его тайну. Но тебе не скажу.

— Эй, деловая. Говори, раз уж начала. Какие у вас там с ним тайны от меня?

— Неа. Обещала молчать. Пусть он сам тебе расскажет.

— Но так нечестно.

— Ладно, — поднялась Майя с кресла. — Вижу, ты пришла в себя. Продолжим дело, ради которого мы здесь и собрались. Девушка вернулась в примерочную.

* * *

Проведя в свадебном салоне еще несколько часов, подруги уже с покупками поднимались по эскалатору торгового центра «Кипа», где свадебный салон и находился. И приспичило же Майе приехать именно в этот торговый центр, которых столько по всей столице. Девушки вышли на пятом этаже и, надо же такому было случиться, Майя потянула подругу в тот самый магазин мужской одежды, где Лина не так давно была с Мурадом.

— Идем. Чего застыла? — тянула девушка подругу в сторону магазина.

Лина осмотрелась. На витринах стояли такие же манекены, что и в прошлый раз. Те события были свежи в памяти, будто все было вчера.

— Зачем мы здесь? — все еще упрямилась Ангелина, не горящая желанием теребить душу.

— Хочу купить Алику подарок. Скажем, галстук. Поможешь мне?

Взглянув за умоляющие глаза подруги, Лина, глубоко вздохнув, перешагнула порог магазина, где все ей напоминало о нем.

* * *

Мурад же в темном вчерашнем костюме и ярко-синей рубашке под ним сидел за столиком ресторана «Босфор», где ему все напоминало об Ангелине. Рядом была Настя. Девушка тщательно подготовилась к встрече, надев свое самое красивое платье: белое полупрозрачное, идеально подчеркивающее ее милую фигурку. Но султан даже не заметил этого. Настя, уплетая принесенные официантом «Лахмаджун», то и дело брала юношу за руку, от чего тот вздрагивал и возвращался из воспоминаний к реальной жизни. Девушка рта не закрывала, то жалуясь на свою несчастную судьбу, то восхищаясь красотой и смелостью Мурада, которую разглядела, по ее словам, сразу же, как увидела его в больнице. Но султан не слышал ее. Перед ним был образ Ангелины. Ей смех до сих пор стоял в ушах.

— Эй, ты слушаешь меня? — заметила Настя мысленное отсутствие своего собеседника.

— Да, конечно, — сразу спохватился тот.

— Может, ну его, твое возвращение, — поспешила она перейти к вопросу, который ее больше всего волновал.

— Что ты хочешь сказать этим?

— Разве в нашем мире не лучше? Зачем тебе возвращаться?

— Но я не могу. Я должен вернуться. Это не мой мир.

— Но если захочешь, станет твоим. Здесь ты будешь богат, сделаешь карьеру. Мы поженимся, быть жить долго и счастливо. И умрем в один день, — Настя вновь взяла парня за руку.

— Зачем ты так шутишь?

— Я не шучу. Так просто говорят.

— И как я могу здесь остаться, если даже не понимаю ваших шуток.

— Глупенький, — девушка обняла за плечи Мурада. — Ты привыкнешь. Я помогу тебе.

— Оставим эти разговоры, — Мурад убрал ее руку.

— Ты уже не любишь меня? — со злобой в голосе спросила Настя.

— Почему ты так говоришь?

— В последнее время ты изменился, — девушка демонстративно надула губы. — Раньше ты был более ласков. Это из-за нее? Из-за Ангелины?

— Причем тут Ангелина?

— Ты живешь у нее. Это нормально?

— Я же объяснял тебе, что переместился в ее квартиру. Почему — сам теряюсь в догадках. Но Ангелина очень хорошая. И хочет помочь мне.

— Конечно, — продолжала Настя ехидничать. — Она знает, что ты султан. Не воспользоваться этим — глупо.

— На что ты намекаешь?

— Ты не ответил на мой вопрос. Ты любишь меня?

— Ямур! Любимая! — Мурад заглянул ей в глаза. — Как я могу не любить тебя? Без тебя я и дышать не могу. Не видеть твои очи, не слышать твоего голоса — муки, страшнее которых для меня нет на этом свете.

— Тогда ты должен уйти от Лины. Если хочешь быть со мной, — добавила Настя.

— Но как я могу?

— Ногами, — усмехнулась девушка.

— Но что я скажу Ангелине? Тем более ее отец болеет, — искал Мурад оправдания.

— Уже идет на поправку. Тем более это и мой отец, не забывай. Может, я тоже страдаю?

— Извини, я не подумал об этом.

— Ну, так что ты решил?

Мурад, поколебавшись, ответил:

— Хорошо. Я поговорю с Ангелиной. Может, оно и к лучшему. Но ты должна помочь мне вернуться. Я должен выяснить причину, по которой я переместился из своего мира.

— Продолжаешь думать, что это я?

— Я нисколько не сомневаюсь в этом. Я уверен, что тебе угрожает опасность, — голос Мурада стал серьезным. — Скажи, у тебя есть недруги?

— В смысле?

— Те, кто хочет причинить тебе зло.

— Не знаю, — девушка задумалась. — Вроде, нет.

— Подумай хорошенько. Это очень важно.

— Слушай, давай я подумаю об этом завтра, — Настя поспешила сменить тему. — А десерт можешь заказать?

— Разумеется. Чего бы ты хотела?

— Не знаю. Ты же меня угощаешь своей кухней. Поэтому сам и закажи.

— Одну минуту, — Мурад огляделся по сторонам в поисках официанта.

* * *

Он не заметил, как двое мужчин за соседним столиком пьют чай и не сводят глаз с него и его спутницы. Они слышали весь разговор и уже вскоре делились с ним со своим хозяином.

* * *

Фархад как обычно, словно в троне восседал в кресле своего кабинета. Вокруг расположилась его свита — преданные охранники, ожидающие очередного приказа хозяина.

— Значит, говоришь, девчонки знает о нём правду? — постучав пальцами по столу, прокрутившись в кресле, взглянул он на Макса так, что у того мурашки пробежали от этого взгляда.

— Да, шеф. Своими ушами слышал. Настя так и сказала про сестру: «Знать, что ты султан — и не воспользоваться этим…» — цитировал он подслушанную в ресторане беседу.

— Что ж. Эта Настя не так проста, как кажется. Сестра ее, думаю, нам не помеха. А эта явно что-то задумала.

— Ну, так что? Будем брать? Султана? Пока тепленький.

— Подождем еще пару дней.

— А если уйдет «сердце султана»? Не за ним ли вы охотитесь? — Макс пытался переубедить Фархада.

— Перстень до сих пор на руке. Он не так глуп, чтобы с ним расстаться. Тем более камней еще предостаточно, — ответил тот.

— Но чего вы ждете? Чего добиваетесь? Покончить с этим делом раз и навсегда.

— Ты не слышал меня? — повысил Фархад голос. — Я сказал, подождем.

— Как угодно, — буркнул Макс, поняв, что спорить с хозяином не в его праве.

* * *

— Ого! Эта твоя тачка? — Настя не могла скрыть удивления и восторга, увидев, как запиликала припаркованная недалеко от ресторана красная «Мазератти».

Мурад помог девушке сесть в автомобиль, учтиво открыв перед ней пассажирскую дверцу. Затем сел сам на водительское сиденье:

— Пристегни ремень, — улыбнулся он, посмотрев на Настю.

— Ты не ответил на мой вопрос. Твоя машина?

— Не совсем, — султан вставил ключи в замок зажигания. — Взял на прокат.

— «Мазератти»? Это новая модель, если не ошибаюсь. Ни фига себе. Сколько же стоит в Москве взять такую тачку напрокат.

— Тебя не должно волновать это, — Мурад повернул ключ, машина загудела, но он не спешил трогаться.

— В чем дело? Почему не едем?

— У меня есть для тебя подарок, — султан вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую синюю бархатную коробочку в виде ракушки, с которой обычно начинается предложение руки и сердца, и протянул Насте.

— Это мне? — девушка аккуратно взяла ракушку из рук юноши. — Боже, что это? — она не могла скрыть радости — уголки губ стремительно поползли вверх.

— Тебе. Открой же скорей.

Губы приобрели прежнюю форму, стоило лишь Насте открыть коробочку.

— Что это? — протянула девушка.

— Тебе не нравится? — Мурад заволновался.

Настя двумя пальцами потянула за позолоченную цепочку с кулоном в виде сердечка и, вертя ей перед носом юноши, повторила вопрос.

— Что это?

— Это мой подарок тебе.

— Но это дешевая бижутерия, — в голосе девушки слышались ноты обиды и негодования.

— Тебе не нравится? — Мурад был разочарован.

— А ты считаешь, это может нравиться?

— Я думал, всем девушкам нравятся подарки от чистого сердца.

— Это кто тебя надоумил? — Настя вернула цепочку на место и закрыла коробочку. — Хотя я догадываюсь. Ангелина. Кто ж еще. Это она у нас романтичная особа, — она откинулась на спинку сиденья. — Девушкам нравится настоящее золото, а еще лучше — бриллианты, — но, заметив, как изменился в лице султан, явно расстроившись, тут же решила переиграть. — Но за подарок спасибо. Очень мило, — собрала она губки бантиком.

— Тебе, правда, понравилось?

— Да, — Настя вновь открыла коробочку и достала цепочку.

— Дай помогу, — султан выхватил украшение из ее рук и помог застегнуть на шее. — Тебе очень идет, — не мог он оторвать глаз от девушки, приблизившись к ее лицу.

— Спасибо, — кокетливо улыбнулась та, ожидая дальнейшего развития событий.

Но этого не случилось. Султан резко отпрянул от Насти и тронулся с места.

— А когда ты научился водить? — явно огорчилась та.

— Не так давно, — пытался он сгладить нелепость ситуации. — Поэтому и прошу тебя, пристегни ремень.

— Ты обиделся на меня? — продолжала девушка кокетничать, взяв султана за руку.

— Ни капли. Ты права. Будут тебе и золото и бриллианты.

* * *

Спустя пару часов, «Мазератти» уже подъезжала к Настиному дому.

— Удивительно, как это мы добрались? — Настя с шумом выдохнула.

— Мне было куда страшнее, поверь, — Мурад вытер пот со лба и, заглушив мотор, откинулся на спинку сиденья.

— Но для новичка за рулем очень даже не плохо. Раз пять, правда, проскочили на красный, один раз чуть не сбили бабульку, свернули несколько раз не там. Но это фигня. Доехали же. Самое главное, — девушка засмеялась.

Мурад ее поддержал.

— А там, на повороте, когда мне сигналил один холоп на черной высокой машине, — сквозь смех, проговорил султан, — вот это было, в самом деле, страшно.

— А когда тебя матюгами какой-то быдло покрывал на светофоре. Это было прикольно, — Настя продолжала хохотать. — А ты так внимательно его слушал.

— Я не понял ни слова из его речей.

— Еще бы. Даже я половину не поняла, хотя была убеждена, что неплохо владею матерным.

Парочка еще некоторое время провела в салоне автомобиля, со смехом вспоминая сегодняшние приключения.

— Но ты, правда, молодец, — подытожила Настя. — Я месяца три ездить училась. И на права с третьего раза сдала.

— У тебя есть права? — удивился Мурад.

— Ну, да. У кого их в наше время нет?

— Но почему ты не водишь машину?

— Предлагал мне отчим купить какую-то ржавую, — вздохнула Настя. — Но разве это машина? Уж лучше пешком, чем на такой. Это Ангелина у нас — директор. А я — продавец-консультант. С моей зарплатой даже кредит не дадут.

Мурад внимательно слушал Настю.

— Ладно, — вздохнула та, излив душу. — Я пойду. Завтра увидимся, надеюсь?

Султан кивнул.

Настя не стала ждать у моря погоды — резко схватила юношу обеими руками за воротник пиджака и приблизила к себе. Все произошло в долю секунду, так, что Мурад даже не успел ничего понять. Девушка жадно впилась в его губы, обняв парня за шею. Султан растерялся, но ответил на ее поцелуй, страстный и обжигающий.

— Я пойду, — Настя вытерла губы и потянулась к дверной ручке. — И не забудь, — напоследок взглянула она на ошеломленного юношу, — ты обещал поговорить с Ангелиной.

Мурад кивнул.

Девушка вышла из машины и направилась в сторону подъезда, на ходу послав воздушный поцелуй султану. Тот же не мог и пошевелиться, обдумывая случившееся. Настин поступок его смутил и возмутил одновременно. Но почему он так категоричен. Разве не этого он хотел? Разве не мечтал заключить в объятья свою возлюбленную, которую, казалось, потерял. Разве он не любит ее? Почему же теперь он не почувствовал того, что чувствовал раньше.

— Что со мной происходит? — Мурад обнял голову обеими руками и, просидев так какое-то время, наконец, тронулся с места.

Он не мог и предположить, что за ним давно идет слежка. И сейчас неприметный автомобиль последовал за «Мазератти», не выпуская ту из виду.

* * *

— Ангелина, ты дома? — открыв дверь квартиры своим ключами, султан прошел в комнату.

В квартире он был один. Юноша прошел в кухню, нагнулся и вытащил из нижнего шкафа свое султанское платье. Оторвав еще несколько камней, аккуратно его сложил и вернул на место.

Лина пришла ближе к вечеру.

— Где ты была все это время? Я волновался, — Мурад вышел из комнаты, лишь услышав звук поворачивающегося ключа в замочной скважине.

— Опять двадцать пять, — девушка, не обращая на юношу внимания, присела на пуфик в коридоре и сняла туфли.

Мурад, сам от себя не ожидая, бросился к ней и крепко обнял.

— Эй, высочество? — пыталась та освободиться из его объятий. — Что за нежности?

— Я хотел поговорить с тобой.

— Вот так на пороге. Дай хотя бы раздеться, душ принять.

— Но это важно.

— Вот и отлично. Иди, ставь чайник. Потом и поговорим.

* * *

— Ну, о чем хотел поговорить? — Лина вошла в кухню в своем белом махровом халате, вытирая влажные волосы полотенцем.

Мурад сидел за столом. Увидев девушку, помог ей сесть, отодвинув стул.

— Господи. Да чего стряслось-то? На тебе лица нет.

— Я хотел сказать… — султан запнулся.

— Ну, говори уже. Хватит резину тянуть. Что случилось?

— Я… понимаешь… я, — Мурад понял, что не сможет сказать Лине правду. По крайней мере, не сейчас. — Я взял автомобиль напрокат.

— Что? — не могла та поверить своим ушам. — Ты?

— А что в этом такого?

— Но как ты можешь? Это Москва. Это не ваши луга и просторы. Ты и пару метров проехать не сможешь.

— Плохо ты меня знаешь, — обиделся юноша.

— Только не говори, что уже подверг опасности население столицы.

— Я говорил тебе, что быстро учусь.

— Ты уже ездил? — Ангелина вскочила с места и подошла к Мураду. — Но ты понимаешь, что это опасно. Это не коня обуздать.

— Стоп, — он тоже поднялся вслед за ней и оказался лицом к лицу к девушке. — Не ты ли намедни говорила, что коня обуздать намного сложнее.

Ангелина смутилась.

— Но не в этом случае.

— Я думал, ты поддержишь меня, — султан говорил на повышенных тонах. — Сама же согласилась обучить меня езде.

— Но я не знала, что это серьезно. Одно дело покататься по площадке, другое — рассекать по городу.

— Не говори так! Ты выводишь меня из себя!

— Что? Значит, так? Знаешь что, — Ангелина развернулась от Мурада и направилась к двери. — Пей-ка ты сам свой чай. У меня аппетит пропал.

— Остановись, девка! — Мурад негодовал. — Я не закончил разговор!

— Девки у тебя в гареме, — обернулась та в его сторону. — Еще раз назовешь меня так, я за себя не ручаюсь, — потерла она кулаки. — Я пошла спать. Завтра рано в офис.

— И ты просто так уйдешь? Даже не дослушаешь моих речей? — пропищал султан.

— Все, что надо, я услышала. Счастливо оставаться, — и Лина хлопнула дверью.

— Вот мерзкая девчонка! — Мурад ударил кулаком по столу. — Ни грамма воспитания.

Ангелина вернулась в кухню, бросила на пол сверток с матрацем, подушкой, одеялом и еще сильнее хлопнула дверью.

Султан, взглянув в ее глаза, понял, что сегодняшний разговор не удался.

Он расстелил постель, лег, но еще долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок. Мурад снова и снова вспоминал все сегодняшние события, жалея о том, что поссорился с Линой.

Глава двадцать вторая. Новая жизнь

Настало утро понедельника. Ангелину разбудил будильник. Девушка приподнялась с кровати, опустила ноги, нащупала тапочки и на автомате побрела в ванную. Приняв водные процедуры и наведя утренний марафет, она направилась в кухню. Ангелина сама жалела о том, что поссорилась с султаном, не выслушав того до конца. Может, он и прав. Пока он находится в этом мире, он должен жить по его правилам. По крайней мере, она не должна была срывать на нем свою злость. Она не имела права кричать и оскорблять его. Ангелина еще вчера пожалела об этом.

В кухню манил запах свежеприготовленного кофе. Ангелина приоткрыла дверь. Мурад сидел за накрытым столом. Сегодняшний завтрак не отличался от остальных. На столе стояла тарелка с бутербродами и пачка молока.

— Тебе как обычно с молоком? — даже не взглянув на девушку и не дождавшись ее ответа, юноша потянулся к пачке и добавил того в чашку с кофе, приготовленного для Ангелины.

Лина невольно улыбнулась.

— Доброе утро, — еле выдавила она.

— Доброе, — султан поставил пачку молока на стол и посмотрел на Ангелину.

Та же не могла глаз от него оторвать. Сегодня он был особенно красив. Чернильного цвета костюм с воротничком-стоечкой, отливающий блеском под лучами солнца, в мелкую полоску рубашка. Волосы не приподняты кверху, как обычно, а зачесаны на пробор. Небольшая щетина, ярко-зеленые глаза, явно выделяющие скулы — эти черты лица, ставшими ей по-настоящему дорогими, девушка видела каждый день. Но сегодня в них было что-то особенное.

— Тебе очень идет эта прическа.

— Спасибо, — султан смутился, но тут же, взяв себя в руки, вскочил с места и отодвинул стул Ангелины, предлагая девушке присоединиться к завтраку.

— Ты куда-то собираешься?

— У меня есть дело, — присаживаясь на свое место, ответил Мурад.

— Расскажешь? — все еще не осмеливаясь поднять глаза на юношу, спросила Лина, потянувшись за бутербродом.

— Не сейчас, — Мурад сделал глоток кофе.

— Я…

— Я… — одновременно сказали оба.

— Говори первая, — Мурад улыбнулся.

— Нет, лучше ты. Ты же мужчина, — Ангелина, наконец, посмотрела на султана.

— Я хотел извиниться за вчерашнее. Если я обидел тебя, прости, — голос его был серьезен, несмотря на улыбку, не сходившую с лица.

— Идет. Тогда и ты извини. Мир? — протянула Лина ему руку для пожатия.

— Мир, — согласился султан.

* * *

Через несколько минут парочка уже подходила к припаркованной у подъезда «Мазератти».

— Ого! — воскликнула Лина. — У тебя губа не дура. Да ты транжира еще тот. И сколько же это стоит?

— Не гоже султану ездить на чем попало, — с улыбкой ответил тот. — А золота у меня предостаточно.

— Ага. Целый дворец. Это я уже слышала.

— Прошу, — Мурад открыл пассажирскую дверцу автомобиля, жестом предлагая девушке сесть.

— А это не опасно для жизни? — шутила та.

— Отнюдь, — улыбнулся юноша. — Посмотришь, какой я ученик.

— Точно? — Лина села на место. — А то сегодня я, можно сказать, начинаю новую жизнь. И как-то не хочется, чтобы она оборвалась, так и не начавшись.

— Вам не о чем беспокоиться, госпожа. Когда я рядом, с вами ничего не может произойти, — закрыв пассажирскую дверцу, султан поспешил занять свое место.

— Ого! Уже госпожа. А то все девка, девка! Видать, не зря я тебе вчера мозги прокомпостировла. Глядишь, скоро султаншей стану.

— Это уже не смешно, — буркнул Мурад.

— Согласна, — Лина застегнула ремень безопасности. — Ну, что, может, перекреститься на всякий случай? — но взглянув на султана, девушка поняла, что опять не очень удачно пошутила.

* * *

Спустя время «Мазератти», удачно преодолев все препятствия, встретившиеся на пути, подъехала к главному входу бизнес-центра, где работала Ангелина.

— Я постараюсь освободиться пораньше, — выходя из машины, сказала она. — В последнее время столько свалилось. Но нужно подумать и о тебе. Пора тебе возвращаться. Ведь я права? — с грустью в голосе произнесла она.

— Я могу забрать тебя после работы.

— Не стоит, — оборвала его девушка. — Доберусь на такси. Ученик ты, конечно, превосходный. Но еще одной такой поездки мое бедное сердце не выдержит.

— Ты на что намекаешь? — обиделся Мурад.

— Пока, — Лина захлопнула дверцу и направилась к главному входу в здание.

* * *

Новая жизнь Ангелины началась весьма удачно. Главной хорошей новостью стало то, что Игорь Самохин на неделю был отправлен в командировку в Европу налаживать связи с новыми партнерами. Так что ближайшие семь дней девушке не придется видеть его наглую физиономию и выслушивать очередные оскорбления в свой адрес. В Питере все было готово для открытия нового филиала компании, вице-президентом которой в скором времени должна была стать Ангелина. Президента «Уанхандрет дэйс» Казарновского как подменили. Он целый день пел девушке дифирамбы, расхваливая ее способности. В офисе ничего не поменялось. Аллочка обрадовалась возвращению начальницы, сотрудники вели себя как ни в чем не бывало, будто и не было этой истории с увольнением.

Ангелина с новыми силами приступила к работе, поняв, что здесь — ее место. Она столько лет отдала компании и даже в страшном сне не могла представить себе иной жизни.

Следующей хорошей новостью стал звонок от Ольги Николаевны. Мачеха сообщила, что отец идет на поправку. Сегодня даже сделал несколько шагов по палате без чьей-либо помощи.

Лина была счастлива. Единственное, что огорчало ее — то, что в скором времени ей придется расстаться с человеком, о котором она думала каждую минуту. Образ Мурада, его манящая улыбка, всегда стояли перед глазами. Вот и сейчас, разбирая очередные бумаги, она вдруг вспомнила о нем. Улыбка проскользнула по лицу девушки. Интересно, чем он занят сейчас? — думала Лина, — вспоминает ли о ней?

* * *

Мурад в то самое время с замиранием сердца ожидал Настю возле дверей магазина «Летуаль». Созвонившись, они договорились встретиться в обеденный перерыв. Султан посмотрел на часы — как всегда, на десять минут опаздывает.

— Мурад, — донеслось сверху.

Он поднял глаза. Девушка, накинув палантин на плечи, бежала вниз по ступенькам.

Она обняла юношу, нежно поцеловала. Тот, увидев на ее шее подаренный вчера медальон, несказанно обрадовался.

— О каком сюрпризе ты говорил по телефону?

— Ямур! Теперь тебе не придется ездить на метро, — протягивал он ей ключи от автомобиля.

— Что? В каком смысле? — девушка догадалась, о чем идет речь, но не могла в это поверить.

— Это твоя машина, — Мурад, отдав девушке ключи, жестом показал на стоявший неподалеку «Ниссан Джук» красного цвета.

— Что? Это правда? — она захлопала в ладоши, запрыгала. Вновь бросилась на шею султану. — Но почему «Ниссан Джук»?

— Ты разве не хотела машину, как у Ангелины?

— Ладно. Пусть будет так. Аааа, я так рада! — продолжала она прыгать, не веря своему счастью. — Спасибо тебе, любимый.

Настя, нажав на кнопку блокировку, убедившись, что держит в руках на самом деле ключи от новенького авто, подбежала к машине, открыла дверцу и села на место водителя. В салоне стоял запах краски — как пахнут новые автомобили.

— Боже мой, какой запах, — девушка не могла успокоиться.

— Тебе нравится? — Мурад был доволен не меньше Насти. — Он впервые видел Ямур такой счастливой.

— Еще бы! Это самый лучший подарок, который я когда-либо получала.

— Я очень рад, что твоя душа довольна.

— Значит, я сегодня уже на ней поеду домой?

— Похоже, что так.

— Ааааа, пойду похвастаюсь перед Люськой. Она лопнет от зависти, — Настя вышла из машины, чмокнула султана в щеку и побежала вверх по лестнице. — Кстати, — девушка развернулась, — ты поговорил с Ангелиной?

— Нет. Но я в скором времени поговорю с ней, — Мурад опустил глаза.

— Ок. Ладно. Пока. Созвонимся.

Настя скрылась за дверью магазина. Султан остался один. Он был рад, что доставил девушке удовольствие. Он и не подозревал, что так легко можно сделать человека счастливым в этом мире. Достаточно лишь продать несколько каменей и подарить машину. Да, такой счастливой свою возлюбленную он видел впервые.

* * *

— Але! — мужчина в припаркованном недалеко от магазина черном внедорожнике с тонированными стеклами наблюдал за этой сценой.

— Они встретились, как и договорились?

— Так точно, шеф, — ответил Макс, а следил за Мурадом именно он.

— Выходит, антиквар не солгал. Засосала опасная трясина, — Фархад усмехнулся. — И что на этот раз?

— Я следил за ним от самого антикварного салона. Он купил машину.

— Купил? Он же взял напрокат.

— Не себе. Девке.

— Что ты говоришь?

— Да. В салоне. Новенькую. «Ниссан Джук».

— А девчонка зря время не теряет. Молодец, знает свое дело.

— Что делать дальше?

— Ничего. Продолжай следить. И докладывай обо всем.

— Понял, шеф.

* * *

— Нет, повезло же тебе все-таки. Я думала, такое только в кино бывает, — в конце рабочего дня Люська, провожая завистливым взглядом подругу, не могла не съехидничать. — А ты уверена, что он нормальный? Вдруг маньяк какой?

— Люська, не завидуй. Тогда прокачу как-нибудь.

— Нет, бывает же. Нормальные люди станут после нескольких дней знакомства машины дарить? — развела руками подруга.

— Нормальные и станут.

— Ты все же смотри с ним поаккуратнее, — давала Люська последние наставления.

— Все. Пока. Мне пора, — Настя чмокнула подругу в щеку. — Могу подвезти до метро.

— Спасибо, конечно. Тут идти две минуты. Вот если бы до дома.

— Прости. Мне в другую сторону, ты же знаешь. Может, как-нибудь в другой раз.

Настя помахала подруге рукой и направилась к уже своей машине. Она открыла дверцу, плюхнулась на сиденье и, осмотрев еще раз салон автомобиля, вставила ключ в замок зажигания. Нажала на кнопку — стекло водительского окна поползло вниз.

— Привет, — услышала девушка голос, который в данную минуту меньше всего хотела бы слышать.

— Смурной! — вздохнула девушка. — Тебе чего?

— Хочу поговорить.

— По-моему, мы уже обо все поговорили, — Настя хотела закрыть окно, но парень схватил ее за руку.

— Он тебе уже машины дарит?

— Не твое дело!

— А ты хоть знаешь о нем что-нибудь?

— Больше, чем тебе кажется. Пусти. А то закричу.

— Кричи, сколько вздумается. Только я следил за твоим возлюбленным, — усмехнулся Смурной.

— И что из этого?

— А то. Могу сказать, на какие средства он купил эту машину.

— У меня нет желания тебя слушать.

— Знаешь, до того как поехать в автосалон, он был в антикварном.

— И что? — Настя читала в глазах Смурного обиду и ярость.

— Антиквар, конечно, не поведал мне его тайны. Но я видел, как твой новый парень, выходя из антикварного салона, пересчитывает толстую стопку бабла.

— И что из этого?

— А то что явно он занимается незаконным делом. Полиции будет интересно это узнать.

— Смурной! Ты что с дуба рухнул? Пойдешь в полицию — у меня тоже есть чего им рассказать. Поверь.

— Ты шантажируешь меня? — парень захлебывался от злости.

— Ты вроде первый начал.

— Хорошо. Но я могу пойти и другим путем. Ты же знаешь, у меня связи повсюду. А что если твой ненаглядный случайно не справится с управлением. Водить, как я знаю, он научился недавно.

— Слушай, Смурной. А не пошел бы ты! Думаешь, брошусь к твоим ногам и буду умолять о пощаде. Да мне наплевать. Делай, что хочешь, — Настя приготовилась нажать на педаль газа.

— Ты не достанешься ему никогда. Я убью его! Слышишь?!

— Нельзя убить того, кто уже мертв, — загадочно улыбнулась девушка.

— В каком смысле? — Смурной растерялся. — Что за чушь ты несешь?

— Уйди с дороги. И перестань за мной следить! — машина дернулась и сорвалась с места.

— Запомни мои слова! — кричал вслед удаляющемуся автомобилю Смурной.

* * *

Прошла неделя. Ангелина каждый день возвращалась домой вовремя, не задерживаясь в офисе ни на минуту. Они с Мурадом часами просиживали в интернете, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хотя бы одно упоминание о Ямур. Пересмотрели все сайты, все поисковики. Ничего. Будто ее и не было вовсе в жизни двенадцатого султана Османской империи Мурада третьего. Они возвращались на блошиный рынок. Но и это не принесло никаких результатов. Загадочную бабульку, что подарила Лине таинственную книгу «Тайны Османской империи» в тот самый день, когда Мурад и появился в ее квартире, на рынке никто не видел. И она как в Лету канула. Ангелина успокаивала султана, что рано или поздно им удастся выяснить правду. Отчего тому становилось не по себе. Правду он уже знал. Он давно нашел Ямур, но не в силах был признаться Ангелине.

Мурад каждый день продолжал тайно встречаться с Настей, но только днем, в ее обеденный перерыв, вечера он проводил с Ангелиной. Настю это бесило, она продолжала давить на султана, заставляя того порвать все отношения со своей сводной сестрой, угрожая, что сама все ей расскажет, если он не сможет. Но правитель великой державы продолжал кормить Настю обещаниями, задабривая недовольную девушку украшениями и подарками.

* * *

Все произошло само собой. Настало утро субботы — первого выходного дня, которого Ангелина ждала как манны небесной. С отсутствием Самохина в офисе ей пришлось заниматься и его делами. К концу недели Лина устала так, что засыпала вечером, не доходя до кровати. И именно в субботу она мечтала отоспаться. Что ей не удалось.

Разбудил Ангелину телефонный звонок. Девушка посмотрела на часы — полдевятого утра. Потянулась за телефоном — звонила мачеха. Будь кто другой, она не стала бы отвечать. Но Ольге Николаевне не ответить не могла. Вдруг что-то с отцом? — было первой мыслью Ангелины.

— Ольга Николаевна! — сердце девушки забилось. Сон как рукой сняло. — Что-то с папой?

— Нет, дочка, успокойся, — поспешила ее успокоить мачеха. — Я по поводу Насти, — женщина заплакала.

— Что с Настей? — Лина приподнялась.

— Не знаю. Она так изменилась в последнее время. Я боюсь за нее, — продолжала мачеха всхлипывать.

— В каком смысле? Она заболела?

— Нет. Что ты. Тут хуже. Она явно влипла в какую-то историю. Но ничего не говорит мне.

— Что случилось? Вы можете объяснить?

— Ты знаешь, что у Насти появилась машина?

— Какая машина? Не понимаю, о чем вы.

— Машина. Новая.

— Но откуда?

— Вот и я не понимаю. А один раз, когда она была на работе, я зашла в ее комнату, — женщина замолчала.

— И что?

— Открыла шкатулку, где она хранит украшения. А там…

— Господи, Ольга Николаевна. Говорите уже.

— Я, конечно, не разбираюсь в драгоценностях. Но такого я никогда не видела. Золото, бриллианты. И похожи на настоящие.

— Ну, может быть, это подарки от нового возлюбленного, — пыталась Лина успокоить мачеху.

— У нее новый телефон, — продолжала та. — Дорогой. Она накупила себе столько вещей.

— Вы считаете, что Настя…

— Да, перебила ее Ольга Николаевна. — Я думаю, она связалась с наркотиками или какой-то сектой. Сейчас столько говорят об этом по телевизору. Я не знаю, что мне делать. Бедная моя девочка, — рыдала женщина в трубку.

— Успокойтесь, — Ангелина подбирала слова утешения. — А вы пробовали поговорить с ней. Как она это объяснила?

— Да. Говорю же, она не хочет меня и слушать. Говорит, мол, не мое дело. Что наконец-то выбилась в люди. Лина, что же теперь делать?

— Не волнуйтесь. Я поговорю с ней.

— Может быть, тебе она что-то скажет. Я отцу не стала говорить об этом. И ты ничего не говори. Ему нельзя волноваться.

— Конечно, о чем вы. Сами все выясним. Я сегодня же к вам приеду. Попробую поговорить с Настей.

— Спасибо, дочка. Я ни есть, ни спать не могу уже несколько дней. Не знаю, что делать.

— Успокойтесь. Я скоро приеду, — Ангелина положила трубку.

Она поднялась с места, накинула халат на плечи, сунула ноги в тапочки и направилась в ванную.

— Что-то случилось? — услышав обеспокоенный голос Лины, из кухни вышел Мурад.

— С Настей проблемы.

— Что с ней? — Мурад изменился в лице. — Говори же, она в порядке?

— Да, с ней все нормально. А что ты так испугался?

— Не бери в голову, — Мурад пытался отвести взгляд от Ангелины. — Просто, она твоя сестра. И я волнуюсь и за нее тоже. Она точно в порядке?

— Да говорю же. Просто небольшие проблемы.

— Какие же?

— Хочу выяснить это.

— Ты уходишь? — постучал Мурад в дверь ванной комнаты, услышав, что Лина заперла ее изнутри.

— Да, приму душ и поеду к ним. Нужно кое-что выяснить.

— Что же именно? — султан нервничал.

— Вернусь, тогда и поговорим.

Ангелина вышла из ванной, прошла в комнату, открыла шкаф. Надела первое, что попалось под руку — голубые джинсы и белую майку. Собрав волосы в хвост, вышла в коридор, села на пуфик и, натянув на ноги кеды, принялась завязывать шнурки.

Султан следил за каждым ее движением.

— Могу я взять твою машину? — Лина оторвалась от своего занятия и посмотрела на Мурада. — Или у тебя есть дела?

— Возьми, конечно. О чем может быть речь? — Мурад вернулся в кухню и через секунду протягивал обеспокоенной девушке ключи.

— Спасибо. Я быстро. Не скучай, — Ангелина открыла дверь. — Когда вернусь, поедем на пикник, как и договаривались, — подмигнула она султану.

— Хорошо. Я буду ждать тебя, — ответил юноша, сердце у которого было не на месте, почувствовав, что ни к чему хорошему эта встреча сводных сестер не приведет.

Глава двадцать третья. Милые бранятся — только тешатся

— Лина, дочка, приехала? Так быстро? — Ольга Николаевна бросилась на шею падчерицы, лишь увидев ту на пороге квартиры.

— Настя дома? — с порога бросила Лина.

— Заперлась в своей комнате. Я стучала, она не открывает.

— Могу я пройти?

— Ох, да. Конечно. Что же я в дверях-то тебя держу. Проходи, — мачеха освободила дорогу и заперла за девушкой дверь.

* * *

Через секунду Лина стучалась в комнату сестры.

— Что еще? — раздалось изнутри.

— Настя, открой дверь. Нам нужно поговорить.

Дверь открылась. Настя стояла, сложив руки перед грудью.

— Что ж, давай поговорим, сестренка, — ехидная улыбка появилась на лице девушке.

Ангелина шагнула за порог комнаты, но в ту же минуту замерла, увидев не шее Насти знакомое украшение.

— Ну, чего застыла в дверях? — девушка отодвинулась в сторону, предлагая сестре пройти.

Лина сделал неуверенный шаг, не сводя глаз с шеи девушки.

— Что? Знакомая вещица? — поймала Настя ее взгляд.

— Откуда это у тебя? — еле выдавила Лина.

— Подарили, — продолжая так же улыбаться, ответила Настя.

— Подарили? — переспросила Лина. Голова ее закружилась, ноги не слушались. — И кто же? — заикаясь, спросила она, все еще надеясь на простое совпадение.

— А ты не знаешь?

— Без понятия.

— Ну, присаживайся. В ногах правды нет.

Ангелина прошла в комнату и села на диван.

— Ольга Николаевна очень обеспокоена, — Лина продолжала смотреть на кулон, украшающий шею девушки.

— Вот как. И чем же? — Настя встала напротив Лины.

— Откуда у тебя машина? И украшения? — спросила Лина, боясь услышать ответ.

— Подарили, — повторилась сестра.

— И кто же?

— Все еще не догадываешься? — Настя взяла в руки цепочку и накрутила на палец.

— Он? — Лина почувствовала ком в горле. Ей не хватало воздуха.

— Кто он?

— Ты же знаешь, о ком я.

— Мало ли, о ком ты могла подумать.

— Мурад? — с тяжелым выдохом произнесла Лина.

— А ты догадлива, сестренка. Никогда не замечала в тебе этого, — Настя развернулась и подошла к окну.

Лина не знала, что ей делать дальше, как поступить. Она опустила голову. Ей было сложно продолжать этот разговор.

— Теперь я понимаю, откуда все это, — полушепотом произнесла Лина.

— Ну, вот и отлично, что сама все поняла. Не придется оправдываться.

— И давно вы с ним?

— С того самого времени, когда встретились в больнице, — добивала Настя свою сводную сестру.

У Ангелины выступили слезы на глазах.

— А что ты хотела? — подливала Настя масла в огонь. — Думаешь, отхватила себе султана и все будет у тебя в шоколаде. Я знаю всю правду. Да. Не смотри так на меня.

— Это… он тебе рассказал?

— У нас с ним нет секретов друг от друга.

— Значит, ты знаешь, кто он на самом деле. И так спокойно говоришь об этом?

— А о чем я должна беспокоиться? Беспокоиться должна ты. Он меня любит, неужели ты этого до сих пор не поняла?

— Но так нельзя.

— Нельзя? Это почему же? Все нормальные парни должны доставаться тебе? — Настя завелась.

— Но он не парень.

— Что? — в комнате раздался громкий смех. — Я тебя умоляю. Кто же он?

— Как ты не можешь понять? Вы не можете быть с ним вместе. Впрочем, как и я, — Лина замолчала.

— Не можем? Ха-ха! Ты что ли нам помешаешь?

— Но он должен вернуться! — Лина с мольбой в голосе посмотрела на сестру.

— Должен? А может, он решил остаться.

— Но я не верю тебе! Этого не может быть!

— Да, сестренка, задурил он тебе голову. Да он хочет быть со мной. А с тобой просто так. Из жалости. Он же благородный у нас. Как же может оставить девушку, которая столько сделала для него.

— Я не верю ни единому твоему слову, — Лина качала головой.

— Мне все равно, веришь ты или нет. А сейчас уходи! — Настя указала рукой на дверь. — Я очень рада, что ты все узнала. Надеюсь, теперь ты отпустишь его?

— Одумайся! Что ты делаешь? — уже возле двери Лине еще раз пыталась вразумить сестру.

— За меня можешь не беспокоиться. Он уже снял для нас квартиру. Это правда. И не надо на меня так смотреть. Не веришь — проси у него сама.

* * *

Лина уже ничего не слышала: ни упреков сестры в ее сторону, ни умоляющей рассказать ей обо все мачехи. Она вышла на улицу, села в машину и нажала педаль газа. Единственное, чего хотела девушка в ту минуту, взглянуть Мураду в глаза, услышать всю правду от него лично.

* * *

Султан ожидал Ангелину, сидя за кухонным столом, приготовившись к нелегкой беседе.

Лина не помнила, как доехала до дома, не поняла, как очутилась в квартире. В голове ее был полный бардак. И до сих пор эхом звучали слова ее сводной сестры: «Он любит меня, а я — его. И никто, даже ты, не помешает нам быть вместе». Нет, — гнала Лина прочь эти мысли, — этого не может быть. Это слишком жестоко, чтобы быть правдой.

Девушка прошла в кухню.

— Я все знаю, — заявила она с порога, взглянув на султана.

Тот поймал ее взгляд и понял — разговора не избежать.

— Я хотел признаться тебе, — опустил он глаза. — Не хватило духу.

— Признаться? В чем? — Лина готова была разрыдаться. — В том, что вешал мне лапшу на уши, притворяясь бедным и несчастным. А сам в это время крутил роман с моей сестрой. Да знаешь, кто ты после этого? Я поверила тебе. Я верила каждому твоему слову. А ты… — Лина опустилась на стул.

— Поверь. Я и не думал обманывать тебя. И тем паче использовать. Я просто думал разобраться во всем сам.

— Сам? Разобраться? Это каким же образом? Прыгнуть в постель к моей сестре?

— О чем ты говоришь?

— Скажешь, между вами ничего не было? — Лина задыхалась от ревности.

— Ты имеешь в виду? — Мурад замолчал.

— Так было все-таки?

— Не в этой жизни, — султан опустил глаза.

— Как это понимать? — продолжала девушка разговор на повышенных тонах.

— Я говорил тебе, что хочу найти Ямур. Я уверен, что переместился в этот мир именно из-за нее. Не знаю, как она погибла и почему. Но уверен, без посторонней помощи здесь не обошлось. Я должен спасти ее в этом мире. Должен выяснить правду. Возможно, мне удастся все изменить и в своем.

— Но если что-то произошло, этого уже не изменить. Неужели ты не можешь это понять? Ты как индюк вбил себе что-то в голову и не хочешь послушать рассудка, — Лина, жестикулируя и крича, не могла остановиться. — Постой. Не хочешь ли ты сказать, что моя сводная сестра Настя…

— Да. Это Ямур.

— Ха! Да ты в своем уме? Это уже слишком. Ты так помешался на своей безумной любви, что теперь свою погибшую возлюбленную готов видеть в любом на нее похожем.

— Я не лишился рассудка. Поверь мне, — Мурад взял Ангелину за руки. — Неужели я похож на умалишенного?

— Теперь уже сомневаюсь, что ответить! — Лина убрала руки. — Настя не может быть Ямур. Я росла с ней с детства. Она не переместилась сюда, как ты. Поверь.

— Возможно, это произошло по-другому. Я не могу сказать, как именно. Но поверь мне, если бы у меня был портрет Ямур, ты согласилась бы со мной. Я был с ней очень долго. Знаю каждую родинку на ее теле, каждую морщинку на лице.

— Даже и не сомневаюсь. Надеюсь, ты все родинки у Насти на теле пересчитал? Не пропустил ни одной? — язвила Лина.

— Почему ты так жестока? Почему не хочешь выслушать меня?

— Но это чушь! Полная ерунда! Такого не может быть! Это не подвластно никакой логике! — Лина вскочила со стула и заметалась по кухне.

— А то, что я здесь. То, что двенадцатый султан Османской империи, чья история заканчивается в январе тысяча пятьсот девяносто пятого года, здесь, перед тобой. Это подвластно объяснению?

— Не знаю. Я запуталась. Не знаю, что и думать! — Лина обняла обеими руками голову. — Одно знаю точно, я не хочу тебя видеть! Ты обманул меня. Предал! Поэтому убирайся из моей квартиры! — Лина указала на дверь. — Я слышала, ты снял квартиру?

— Как тебе стало известно об этом?

— Твоя драгоценная Настя сообщила. И еще много, о чем поведала. Так что не утруждайся в объяснении.

— Я снял квартиру. Но не для того, чтобы жить там с Ямур.

— Настей. Умоляю тебя, не произноси имя своей погибшей возлюбленной. Она не Настя.

— Я снял квартиру, потому что не могу здесь больше оставаться. Я не могу, как ты сама говорила, сидеть на твоей шее. И еще я не могу, потому что…

— Ну, чего замолчал? Говори уже, раз начал. Потому что я мешаю вашему счастью?

— Между мной и Настей ничего не было. Ты должна верить мне.

— Да? А вот она считает по-другому. Убирайся! — Лина вновь показала на дверь. — Я больше не вынесу твоего присутствия. Ни минуты.

— Хорошо. Я уйду, — смирился, наконец, султан. — Но только потому, что хочу все выяснить. Насте угрожает опасность. Но ты как упрямая ослиха не слышишь меня, продолжая думать только об одном, что тебя волнует.

— Да? И что же меня волнует?

— Была ли у нас с твоей сестрой ночь любви или нет?

— Ах, ночь любви, говоришь, меня волнует? Пошел вон отсюда! — Ангелина набросилась с кулаками на султана молниеносно так, что тот не успел среагировать. Получив пару оплеух, он закрыл лицо руками, продолжая оправдываться.

Поняв, что одними оплеухами его не выпроводить, Лина схватила тот самый сотейник, которым уже угрожала Мураду. Благо он был свободный и прохлаждался на плите.

— Что ты делаешь? — вопил Мурад.

— Значит, говоришь, я ослиха? — Лина размахивала сотейником, словно мечом, в разные стороны. — Да я убью тебя! И не посмотрю, что султан!

— Остановись же, девка. Совсем ума лишилась?

— Это кто еще лишился из нас? Убирайся, говорю, отсюда! Чтоб глаза меня твои не видели!

— Ааааа. Да что ты творишь? Больно же! — Мурад получил-таки сотейником по голове.

Продолжая обороняться, он пятился к двери. И дойдя до последней, не разворачиваясь, чтобы еще и по спине не схлопотать, дернул за ручку. Благо дверь оказалась не заперта. Мурад споткнулся о порог и кубарем выкатился на лестничную клетку.

— Не возвращайся сюда! Никогда! — уже на площадке продолжала Лина, размахивая сотейником.

На шум в подъезде, конечно же, вышла баба Галя.

— Господи, — подняла она обе руки кверху. — Да что же вы так раскричались-то? Напугали моего бедного Кузьму.

— Баба Галя, вы только не вмешивайтесь, — досталось и бедной старушке.

— Эх, молодежь пошла, — развела та руками. — Ни капли уважения к старшим.

Султан, воспользовавшись тем, что Ангелина отвлеклась на бабу Галю, поднялся на ноги и спрятался за спину бабульки. Но Лина не могла остановиться. Она замахивалась снова и снова прямо перед носом соседки. Султан не растерялся, схватил бабу Галю под обе руки и оборонялся уже ей, как щитом, разворачивая то вправо, то влево.

— Поставь бабу Галю на место! — кричала Лина.

— И не подумаю! — отвечал Мурад.

— Ах, ты еще и трус! Прятаться за бедной бабушкой!

— Да что тут у вас, в самом деле? — подала голос соседка, которой явно не нравилась роль щита.

— Баба Галя, потерпите немного, — сменив тон на более ласковый ответил ей Мурад, ловко увертываясь от очередных ударов сотейником.

— Совсем распоясались. Сынок, за что она это тебе так? — в перерывах между ударами баба Галя пыталась еще и поддержать беседу.

— За любовь, — не растерялся султан.

— Ах, за любовь, говоришь! — Лина разошлась еще сильнее. — Я тебе сейчас покажу любовь! А ну выходи! Не будь трусом!

— Чтобы ты меня убила? — уже смеялся Мурад. — Ни за что не выйду!

— Не выйдешь? — Ангелина размахнулась в очередной раз, Мурад не успел увернуться и получил крепкий удар по голове.

Он пошатнулся и рухнул прямо под ноги бабы Гали.

— Ох! — поднесла та ладони ко рту. — Убила девка парня.

Лина отбросила в сторону сотейник, последовав примеру соседки, закрыла рот руками и встала как вкопанная.

— Господи, что же я натворила? — полушепотом произнесла она.

— А славный был хлопец. Всегда вежливый такой, — покачала головой старушка.

— Баба Галя, да заткнитесь вы уже! — Лина на цыпочках подошла к распластавшемуся на полу Мураду, нагнулась, нащупала пульс. В это время парень застонал.

— Жив ваш хлопец, — поднялась она на ноги и потерла друг о друга ладони. — Что с ним будет?

Султан открыл глаза.

— Что ты со мной сделала, девка? — еле выговорил он.

— Может, все же скорую вызвать? — предложила соседка.

— Не надо. Полежит немного, оклемается. Нужно лед приложить.

— Ох, шишка-то у него какая на лбу огроменная.

— Ничего, до свадьбы заживет. А шишки получать, видимо, его хобби, — улыбнулась Лина. — Помогите мне затащить его в квартиру.

Ангелина и баба Галя взяли под руки султана и волоком дотащили того до дивана. Мурад сопротивлялся. Но где уж с женщинами спорить. Пришлось султану смириться со своим положением.

— Кстати, заходила к тебе несколько раз, да где уж тебя дома застать, — на ухо сказала Лине баба Галя перед уходом. — Хотела кое-что рассказать.

— И что же? — Ангелина, прикрыв дверь в комнату, спешила выпроводить любопытную соседку.

— Приходил тут один. Солидный такой. Все расспрашивал про твоего парня.

— Как расспрашивал? Кто?

— А мне почем знать? — развела руками бабулька. — Говорю же, высокий, здоровый, от такой, — растянула она руки в разные стороны, дабы показать размер незнакомца.

— И о чем он спрашивал?

— Я как раз собиралась в магазин Кузьме купить «Вискас». Закончился, как всегда. Ну и надеваю ботинки возле двери…

— Баба Галя, говорите же быстрее, — Лине не хотелось знать все подробности.

— Вдруг слышу, кто-то копошится в подъезде. Я сначала думала — грабитель. Ну, ты знаешь, я ж не из робкого десятка. Прихватила, значит, сковородку. Выхожу. Стоит. Я спрашиваю: «Молодой человек, вам кого»?

— А он?

— А он и отвечает: «Ангелина Снегирева, дескать, здесь проживает?» Я спрашиваю: «А вы кто ей будете?» Он, значит, смотрит на меня так злобно и говорит: «Брат я ее двоюродный». Я говорю: «Здесь живет. Но сейчас дома нет. На работе она. Может, чего передать?»

— Ну, говорите же быстрее, баба Галя.

— А он отвечает: «Ничего не надо передавать. Я потом зайду». Развернулся и хотел уйти. Может, испугался — сковородку-то я из рук не выпускала. А потом развернулся и спрашивает: «А парень, что с ней живет, вы его знаете?» Я ему: «А тебе, дескать, зачем это знать?» А он смотрит на меня так, как будто загипнотизировать хочет и говорит: «Давно он здесь живет? Вы не замечали за ним что-нибудь странного?»

— А вы что ответили?

— А я чего? Ничего. Говорю, мол, иди подобру-поздорову, а то сейчас полицию вызову. Он испугался меня и ушел.

— Странно, — Лина почесала затылок. — Вы в этом уверены, баба Галя. Может, вам это приснилось?

— Да что ж я совсем что ли? Мне хоть и восьмой десяток пошел, но пока на память не жалуюсь, — обиделась старушка.

— А как, говорите, он выглядел?

— Говорю же, высокий, здоровый, как шкаф. Волос на голове нет. На бандита похож, — последнее предложение баба Галя сказала шепотом. — Как в кино показывают. Я тут начала новый сериал смотреть «Бандиты с большой дороги». Вот прям одно лицо, — подытожила баба Галя.

— Хорошо, что рассказали. А сейчас мне пора, — Лина пыталась вытолкать дотошную соседку за дверь.

— Так в том сериале в одной серии убили женщину в лифте… — продолжала баба Галя уже за порогом.

— Очень жаль женщину, но мне правда пора, — Ангелина пыталась закрыть дверь.

— Ну, ладно, в следующий раз расскажу. А чего спросить-то хотела?

— Что еще?

— Если еще раз брат-то твой явится, что мне делать-то?

— Звонить в полицию, баба Галя. Нет у меня никакого брата.

— Ох, батюшки, глянь, чего творится-то. Точно бандит, — закрыла ладонями рот старушка. — Не зря в кино показывают.

Ангелине наконец-таки удалось выпроводить дотошную соседку и закрыть за ней дверь.

* * *

— Ну, ты как? Живой? — вернулась она в комнату.

— Ты меня чуть не убила, девка! — попытался султан приподняться с дивана, но тут же, почувствовав головокружение, снова лег.

— Ладно, сейчас лед принесу.

Ангелина прошла в кухню и вернулась уже со льдом.

— Нужно приложить, тогда синяка не останется, — девушка села на край дивана и аккуратно положила емкость со льдом Мураду на лоб, придерживая рукой.

— Аааа, холодно, — простонал юноша.

— Потерпи.

Султан дотронулся до ее руки, от чего Лина смутилась.

— Ты все еще не веришь мне? — в его глазах Лина прочитала раскаяние и жалость.

— Я не знаю, — поспешила она отвести взгляд.

— У нас не было ночи любви с твоей сестрой.

— Мне все равно, — буркнула девушка, и щеки ее покрылись румянцем.

— Я вижу, что ты лжешь, — голос Мурада дрожал.

Он еще сильнее сжал руку девушки. Отчего ее сердце забилось быстрее. Она попыталась убрать руку, но Мурад не выпускал ее.

— Я хотел тебе признаться, — он замолчал.

Ангелина почувствовала, как щеки ее запылали. По телу пробежали мурашки. Она взглянула на султана. Юноша тоже дрожал.

— Я знаю, что это не правильно, но не могу ничего с собой поделать.

Мурад приподнялся, опустил лед, положив его на диван рядом с собой.

— Я не могу более оставаться в твоей квартире, потому что… — он снова замолчал.

Ангелина ощутила неловкость.

— Потому что не в силах видеть тебя каждый день, — выпалил он на одном дыхании. — Ты словно прекрасный цветок, который радует мои очи, цветок, благоуханье которого будоражит моё сердце. Когда тебя нет рядом, я места себе не нахожу. А когда ты со мной — тем паче. Ангелина, я должен уйти. Сам я не в силах сделать этого. Ты должна отпустить меня. Пока не произошло непоправимого.

— О чем ты? — затаив дыхание, спросила Лина. За свою жизнь она ни разу не слышала таких слов. Султан растопил ее сердце.

— А полюбил тебя, — он закрыл глаза, глубоко вздохнул. — Я полюбил тебя всем сердцем. Душа моя разрывается на части.

— Мурад, — Ангелина встала с места.

Султан не позволил ей уйти, схватив за руку.

— Не уходи, — он дернул так резко, что девушка вновь оказалась на диване, лицом к лицу с юношей. — Лина.

Мурад взял девушку за обе щеки так быстро, что она не успела опомниться. Через секунду Ангелина почувствовала во рту чужой вкус. Султан целовал так страстно, что голова девушки закружилась, ей показалось, она летит в бездну, которой нет конца и края. Мурад опустил руки на талию и еще больше приблизился, не отрываясь от поцелуя. Его пухлые горячие губы, о которых Лина столько мечтала, теперь покрывали поцелуями шею девушки. Тепло медленно, но уверенно разливалось по телу. Ангелина отдалась чувствам. Мурад положил ее на диван, стащил с себя футболку и швырнул на пол. Его обнаженное тело было прекрасно. А вскоре Ангелина почувствовала крепкие руки султана у себя под майкой. Он ласкал так умело, будто знал наверняка, чего хотела девушка. Ангелина избавилась от майки, от бюстгальтера, с чем, конечно же, у султана возникли проблемы, и вновь упала на диван. Вскоре на полу оказалось и последнее препятствие — джинсы.

— Я люблю тебя, — Мурад, оторвавшись от сочной девичьей груди, посмотрел Лине в глаза. Вскоре девушка испытала на себе, что значит ночь любви с османским султаном, о чьей необузданной страсти ходят легенды, из-за любви которого проливалась кровь и ломались судьбы.

* * *

— Я люблю тебя, — Мурад нежно гладил спину девушки, то и дело припадая к ней губами. — Я не жалею ни о чем.

— Я тоже, — Ангелина оторвала голову от подушки, и вновь их губы слились в поцелуе.

— Теперь ты веришь мне?

— Верю, — пролепетала девушка и снова отдалась чувствам.

* * *

Парочка еще долго нежилась в постели, не в силах оторваться друг от друга.

— Мурад, мне нужно поговорить с тобой, — осмелилась Лина нарушить идиллию.

— Я слушаю тебя, — султан продолжал покрывать поцелуями руки девушки.

— Я думаю, ты в опасности.

— С чего ты взяла?

— Один человек приходил сюда и расспрашивал о тебе.

— Откуда тебе известно об этом? — перебил ее Мурад.

— Баба Галя сказала.

— Этот шайтан? И ты ей поверила? Да она, наверное, не помнит, что намедни было.

— Ох, высочество, недооцениваешь ты бабу Галю. Штирлиц еще тот, — Ангелина улыбнулась.

— Кто?

— Ладно. Не бери в голову. Тебе нужно быть осторожнее. Я говорила, что продавать камни — опасно. Весь этот бизнес на бандитах держится.

— Не беспокойся обо мне.

— Думаю, что тебе нужно быть осторожнее. И не продавай больше камни. Обещаешь?

— Я не могу обещать тебе этого.

— Почему?

— Я же не могу сидеть на твоей шее, — повторил она слова девушки.

— Ты тоже немало для меня сделал.

— У тебя из-за меня одни неприятности. Сама же сказала, свалился тебе на голову, ты чуть не потеряла работу. Потом избил твоего парня…

— Не моего парня, — Лина перебила Мурада. — И к тому же он это заслужил, — она улыбнулась. — Давно мечтала это сделать.

— Так ты не сердишься на меня?

— Совсем нет. Я обещала помочь тебе вернуться? Я это сделаю, — Ангелина поднялась с дивана, накинула на плечи халат и направилась к двери.

— Ты куда? — растерялся Мурад.

— Пойду приготовлю что-нибудь, — ответила Лина. — Пикник, как я понимаю, откладывается.

Лина вышла. Мурад вновь положил голову на подушку и улыбнулся. Давно он не чувствовал подобного. Душа его пела. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. А за спиной будто выросли крылья. Султан был безмерно счастлив. Он знал, как зовется это чувство. Любовь. К тому же Ангелина узнала его тайну. И она простила его. Отчего счастье его было вдвойне. Ему так не хотелось оставлять девушку, покидать ее квартиру, где он провел свои самые счастливые дни. И теперь не придется этого делать. Сама Лина попросила его остаться. Одно его огорчало — как же быть с Настей.

Глава двадцать четвёртая. Несчастный случай

Сидя за обеденным столом, Мурад глаз не сводил с Ангелины.

— Лина, у меня есть предложение, — загадочно произнес юноша.

— Боюсь даже представить, что это за предложение.

— Почему бы нам не отметить примирение?

— Ах, вот ты о чем.

— Купим напитка с пузыриками…

— Шампанского.

— Да и еще клубники. И посидим, как раньше, — Мурад взял девушку за руку.

— С удовольствием бы выпила сейчас, — Лина погладила его руку.

— Так ты согласна?

— А у меня есть выбор? Давай напьемся. День сегодня был ого-го. Завтра все равно выходной.

— Хорошо. Я схожу в супермаркет, — Мурад поднялся с места.

— Может, лучше я? А ты, скажем, помоешь посуду?

— Нет уж. Сегодня твоя очередь, — юноша улыбнулся и скрылся в коридоре.

* * *

Ангелина осталась одна. Она убрала со стола, перемыла всю посуду, достала из холодильника сыр, нарезала его кубиками. Из верхнего шкафа вынула банку с оливками. И ожидала прихода султана. В голове ее роились мысли. Девушка снова и снова вспоминала манящие пухлые губы на своей шее, горячие крепкие руки, блуждающие по телу и влюбленный взгляд юноши. Она понимала, что пропала. Она осознавала целиком и полностью, что без памяти влюблена в двенадцатого султана Османской империи, так неожиданно ворвавшегося в ее жизнь и перевернувшего ее мир с ног на голову.

Лина взглянула на настенные часы, украшавшие кухню. Прошло около часа, а Мурад все не возвращался. До ближайшего супермаркета десять минут ходьбы. Даже если учесть, что там очередь в кассе, что в субботу было абсолютно нормальным, он все равно должен был уже вернуться. Лина забеспокоилась. Но решила немного подождать.

* * *

— Да. Вы меня слышите? — врач скорой помощи, погрузив пострадавшего в машину, набрал номер ближайшей больницы.

— Что там у вас? — услышал он ответ на другом конце провода.

— Наезд на пешехода. Пострадавший — молодой парень лет двадцати пяти — тридцати. Многочисленные ушибы и ссадины. Подозрение на сотрясение головного мозга. По первому досмотру переломов, вроде бы, нет. Но нужен рентген.

— Личность установлена?

— Нет. Документов при нем не обнаружено. Ну, так как? Везти к вам? Или в двадцать третью?

— Давайте к нам.

— Хорошо. Минут через десять будем.

* * *

— Как вы говорите, все произошло? — сотрудники ДПС, прибывшие на место происшествия по звонку очевидцев уже через пять минут, опрашивали свидетелей.

— Я стояла на той стороне улицы, — начала свой рассказ старушка. — А парень этот перебегал как раз с той стороны на мою.

— И не так дело было, — перебила ее вторая бабулька, пытаясь навязать свою точку зрения. — Я ждала автобуса на остановке. И поэтому мне все лучше было видно. Значит так, сынок, — обращалась она к инспектору ДПС, составляющему протокол на месте ДТП, — Стою я, жду автобуса, значит. А парень этот, которого сбили, стоял на обочине, ждал своего сигнала.

— Он стоял возле пешеходного перехода? — спросил инспектор.

— Да, говорю же тебе, вот прямо здесь и стоял, — показывала она место преступления.

— А я говорю, он решил перебежать, — вновь встряла в беседу первая старушка.

— Не говорите, чего не знаете, — махнула на нее рукой вторая.

— Слушайте, дамы. Вы уже определитесь, — не выдержал инспектор. — Стоял он или перебегал на запрещающий сигнал светофора?

К счастью гаишников, нашелся еще один свидетель происшествия — молодой мужчина, которому инспектор несказанно обрадовался. Ведь брать показания не с бабулек, насмотревшихся сериалов о будничных днях полиции, а с адекватного человека — занятие куда надежнее.

— Парень этот, — начал мужчина монолог, — стоял на обочине возле пешеходного перехода, ждал сигнала. Машин было мало — сегодня же суббота, все по дачам разъехались. Так вот откуда ни возьмись, выскочил этот «Форд». Думаю, вон из-за того поворота. Он летел не меньше ста двадцати. И прямо на паренька. У того не было никаких шансов.

— То есть вы хотите сказать, что водитель, как вы утверждаете, «Форда» преднамеренно наехал на пешехода?

— Как пить дать. Я как раз подходил к дороге — все видел и все слышал. Он летел, как полоумный, даже не притормозил. А парень даже среагировать не успел — отлетел бедолага метров да десять, — парень сглотнул слюну. — А что? Все?

— Да, нет. Парень в рубашке родился. Вроде, как ушибы только и сотрясение мозга.

— Он так подлетел и шмякнулся на тротуар, что я сразу подумал, — труп, — продолжал свидетель.

— А вы уверены, что это был автомобиль марки «Форд»?

— «Форд Фокус» старой модели, лет десять, не меньше. Да я автослесарем работаю. В машинах разбираюсь.

— А какого цвета?

— Серебристый.

— Может, номера запомнили?

— Неа, номера не видел, — помотал парень головой.

— Ну, а водителя? Кто за рулем сидел? Мужчина? Женщина? Тоже не видели?

— Неа. Не видел. Я бы сказал. Но то, что он нарочно парня сбил, это стопудово.

— Ладно, подпишите вот здесь.

— Это еще зачем?

— Как зачем? Вы теперь главный свидетель.

* * *

Ангелина прождала султана еще час. Девушка понимала, что-то произошло. Но не хотела в это верить. Она продолжала нервно ходить по кухне, то и дело выглядывая в окно. Наконец она решилась позвонить:

— Але, Майка, привет.

— Привет, подруга. А чего с голосом? Ты чего, плачешь?

— Нет. Я не знаю, что мне делать. Мурад. Он вышел в магазин за шампанским два часа назад и пропал. Понимаешь?

— И чего? Подумаешь. Может, встретил кого, и распивают твое шампанское.

— Ну, как ты не можешь понять? У него в этом городе совсем нет знакомых.

— Так прям и нет?

— Хотя стой. Может быть, ты и права, — Ангелина вспомнила про Настю, — нужно кое-что выяснить. Я перезвоню.

* * *

В ту же минуту Лина набрала телефон сестры.

— Але, Настя! Это Лина.

— Я поняла. Чего тебе?

— Мурад с тобой?

— Со мной? Ты еще спрашиваешь? Я пытаюсь до него дозвониться целый день, но он недоступен.

— Как дозвониться? Ты хочешь сказать, у него есть телефон?

— А ты не знала?

— Нет… я даже не предполагала. — Ангелина почувствовала обиду и злость — султан снова ее обманул, не сказав про телефон. Но сейчас это было не главное. Девушка взяла себя в руки и продолжила непростой для нее разговор. — Ты не знаешь, где он может быть?

— Я думала, он с тобой. Хотела даже приехать, разобраться. Ты же все поняла. Зачем держишь его? Почему не можешь просто отпустить? — кричала Настя в трубку.

— Я не держу его. Он сам так решил. Но сейчас другое важно. Он пропал. Я думаю, он попал в беду.

— Что? Как значит пропал? Он вернулся в свое время?

— Не знаю, — Лина продолжала ходить взад-вперед. — Он ушел в магазин и исчез.

— А ты звонила в полицию?

— Какая полиция? Ты о чем? У него даже паспорта нет.

— Это ты во всем виновата! — злорадствовала Настя. — Если с ним что-то и случилось, то по твоей вине!

— Почему я? Что я такого сделала?

— Все! Ты все делаешь не так! Я ненавижу тебя! — Настя бросила трубку.

— Але! Настя! Але! — продолжала Лина кричать, но на другом конце провода слышались лишь короткие гудки.

* * *

— Стерва! Как я тебя ненавижу! — Настя швырнула телефон на диван и куда-то засобиралась.

В это время телефон снова зазвонил.

— Что еще? — фыркнула девушка в трубку.

— Але, — услышала она явно нетрезвый голос своего бывшего дружка.

— Смурной. Тебе чего нужно? — буркнула девушка.

— Я же сказал, что сделаю это. А ты мне не верила.

— Ты о чем?

— Отправил твоего хахаля на тот свет.

— Что? Смурной! У тебя белая горячка? Пойди, проспись!

— Я не шучу! — всхлипывал парень. — Я сделал это.

— Что ты сделал? — Настя никак не могла понять, к чему клонит ее нетрезвый собеседник.

— Так что твое сердце снова свободно.

— Что? — девушка опустилась на пол. — Ты что-то с ним сделал?

— Наконец дошло?

— Где он?

— Без понятия. Наверное, уже в морге. А ты говорила, его невозможно убить. Еще как возможно.

— Идиот! Что ты сделал? Я спрашиваю тебя!

— Скоро сама все узнаешь, — загадочно произнес Смурной и повесил трубку.

— Але! Але! — Настя опустила руку — телефон упал на пол. Слезы выступили у нее на глазах.

* * *

Но беспокоились о султане не только сводные сестры Ангелина и Настя.

— Идиоты! — Фархад стоял в своем кабинете возле стола. Его глаза блестели. Он ударил кулаком по столу с такой силой, что тот чуть не треснул. А у всех присутствующих затряслись колени. — Как вы могли такое допустить?

— Но что мы могли сделать, шеф? — оправдывался Макс. — Мы следили за каждым его шагом, как вы и велели. А тут вдруг этот «Форд».

— Вы понимаете, что натворили? — Фархад кричал так, что стекла в кабинете дрожали.

— Я предлагал вам давно решить это дело. Вы же сами откладывали.

— Что? Щенок! Ты меня еще учить будешь? Черт! — мужчина снова ударил по столу. — Нужно что-то срочно предпринять. Выяснил, кому принадлежит «Форд».

— Да. Я пробил номера. Смурнов Анатолий Степанович, тысяча девятьсот девяностого года рождения, уроженец Москвы.

— Да мне хоть Лондона. Кто такой?

— Это бывший дружок той девки — Насти Снегиревой. Девчонка его послала, переметнувшись к султану. Тот, видимо, решил отомстить обидчику, — на одном дыхании выпалил Макс.

— Ох, уж эти страсти амурные! Как меня достали! Он не султану отомстил, а мне дорогу перешел. Разберись с ним! — дал он приказ охраннику.

— Конечно. А что с султаном?

Фархад отошел от стола и подошел вплотную к Максу, взял его за подбородок и заглянул в глаза:

— Знаешь ли ты, сколько я мечтал о «сердце султана»? Сколько лет вынашивал этот план? И все коту под хвост?

— Но еще не все потеряно, шеф, — заикаясь, еле выговорил тот. — Может, там и порешим его? В больнице?

— Нееет, — поводил Фархад указательным пальцем перед самым носом опричника. — Моя месть должна быть сладкой. Я хотел перед смертью заглянуть ему в глаза, сказать все, что о нем думаю. А знаешь, что сейчас начнется?

— Что?

— Полиция начнет устанавливать его личность. А что, если они заинтересуются его колечками на пальцах? Как ты думаешь, у полицейских не возникнет вопроса, откуда у сбитого в центре Москвы парня перстни времен Османской империи. И особенно «сердце султана», которого так и не удалось найти после смерти двенадцатого правителя. А? Как ты думаешь, к чему это приведет?

— Я понял, шеф. Я все исправлю. Скажите только, как действовать дальше.

— Значит так, — Фархад отпустил подбородок Макса и вновь подошел к столу. — Доставьте мне султана сегодня же вечером на наше место.

— Заброшенную птицефабрику?

— Нет, ко мне домой, придурок! — рявкнул Фархад. — Только сделайте все быстро. Хотите, подкупите персонал больницы, хотите, убейте. Мне все равно! Но сегодня же султан должен быть на фабрике.

— Я понял вас, шеф, — Макс вскочил с места и, раскланявшись, поспешил удалиться. За ним последовали и остальные.

* * *

— Ну, как? Не вернулся? — с порога спросила Майя, лишь только Лина открыла ей дверь.

— Ты приехала? — Девушка бросилась на шею подруги и дала волю чувствам.

— Как я могла оставить тебя в такой момент? — Майя гладила ее по спине. — И никаких новостей?

Лина покачала головой и заплакала.

— Это я во всем виновата, — сквозь слёзы лепетала она.

— Ты тут при чем?

— Я не должна была отпускать его. Я должна была сама пойти в этот чертов магазин. Ведь за ним следили, он был в опасности.

— Ну-ка с этого момента поподробнее, — Майя взяла Лину за руку и прошла вместе с ней в комнату.

— Он пропал из-за меня, — продолжала Лина всхлипывать.

— Хватит себя мучать.

— Но это правда.

— Кто за ним следил?

— Не знаю. Какие-то бандиты. Думаю, это из-за камней. Ты знаешь, он продал камни?

Майя опустила глаза. Она как никто лучше знала всю историю с камнями и тем более — откуда ноги растут.

— Я думаю, из-за этого. — Ангелина закрыла глаза руками и зарыдала навзрыд. — А что, если его убили?

— Успокойся. Еще ничего не известно. А ты уже себе накрутила, — Майя поднялась с места и подошла к окну. — Так. Нужно звонить в полицию.

— Нет. В полицию нельзя.

— Почему? Все-таки камни краденные?

— Нет. Ты не знаешь всей истории. У Мурада даже паспорта не было.

— Хорошее дело. Ничего ты себе дружка нашла.

— Поверь. Я не могу рассказать тебе всей истории. Но он не такой.

— А какой же?

— Он несчастный человек, — Лина не могла остановиться. Слезы ручьем текли из глаз. — Я обещала ему помочь. Кроме меня в этом городе этого некому было сделать. И что теперь?

— Ничего теперь. Успокойся, говорю тебе. Еще ничего не известно. Ладно, не хочешь полиции, пойдем другим путем. Ты обзвонила морги, больницы?

— Нет, — подняла Лина на подругу заплаканные глаза. — А зачем?

— Ну, ты, бестолочь. Фильмов совсем не смотришь? Именно туда надо звонить в таких случаях.

— Но как же? Их же столько по всему городу.

— А я тебе на что, глупая, — Майя подошла к подруге и вытерла слезы. — Тащи справочник, будем искать твоего Мурада.

Ангелина метнулась в коридор и вскоре вернулась в комнату с толстенным телефонным справочником.

— Так, — Майя взяла телефон, выхватила из рук Лины справочник и уселась удобнее в кресле. — Начнем, пожалуй, с близлежащих, — говорила она сама собой, перелистывая одну за другой страницы.

* * *

В это самое время к тридцатой городской больнице подъехал черный тонированный внедорожник. Из него вышли несколько мужчин в черных костюмах и уверенным шагом направились к главному входу.

— Вы к кому? — засуетился охранник в больничном холле, но взглянув на корочку, предоставленную ему одним из мужчин, не стал упрямиться и пропустил всю делегацию.

* * *

— Говорю же вам, — жестикулируя, повторял главврач больницы — седовласый пожилой мужчина с бакенбардами и словно нарисованными усами, сидя в кожаном кресле своего кабинета. — Я не могу этого сделать. Вы толкаете меня на должностное преступление.

— Какое же это преступление, доктор? — Макс сидел напротив врача, положив ногу на ногу. Скользкая ухмылка не сходила с его лица.

— Этого парня привезли к нам сегодня по скорой. Наезд на пешехода — самое что ни на есть уголовное дело. А вы хотите, чтобы я отпустил пострадавшего восвояси? Да вы в своем уме? Еще даже следователи не приходили.

— Но вы же сами сказали, пострадавший в порядке. Ни переломов, ни сотрясения. Всего несколько ушибов.

— Да. Это так. Но все равно все должно быть по закону. Должны прийти следователи, взять показания. Как я могу отдать его вам? Что я скажу полицейским?

— Я же вам показал свое удостоверение. Хотите еще раз взглянуть? — Макс небрежно бросил красную корочку на стол врача.

— Да мне все равно, что вы — помощник депутата. Мне хоть папа римский. Я не могу на это пойти. Поймите и вы меня! Меня лишат должности, да и лицензии в том числе.

— Но и вы поймите. Этот юноша — сын депутата. И отец не хочет огласки, тем более перед выборами. А сейчас, сами знаете, что начнется. Полиция, журналисты. Скажите, вам оно надо?

— Но что я могу сделать?

— Я уже вам сказал, чем вы можете помочь.

— Но я не могу преступить закон.

— Может, попробуете. Скажем, парень сам сбежал. Он же в состоянии ходить?

— Да.

— Ну, вот и отлично. Кто такой был, откуда — ничего не знаете. Медсестра отошла на пять минут — и все.

— Но поймите…

В это время на стол с тяжелым грохотом упала толстая пачка пятитысячных купюр. У главврача глаза округлились.

— Это от нашего депутата. Этой суммы хватит, чтобы открыть свою собственную клинику.

Главврач взял в руки деньги.

— Ну как? Все еще сомневаетесь? — ехидная улыбка скользнула по лицу Макса.

— Хорошо, — доктор открыл верхний шкаф стола и убрал деньги. — Только заберите его сейчас же, пока не пришли следователи.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — Макс встал из-за стола и направился к двери.

— Постойте, — остановил его главврач. — А как насчет того парня. Ну, что сбил его?

— Ох, об этом можете даже не переживать. С ним сами разберемся.

Макс, а за ним и остальные опричники покинули кабинет. Главврач выглянул в коридор, осмотрелся по сторонам, захлопнул дверь, подошел к столу, вынул деньги и принялся пересчитывать. Затем, довольно улыбнувшись, взял телефон:

— Светлана Петровна, — как можно спокойнее сказал он. — За пациентом из семнадцатой приехали родственники. Подготовьте его, пожалуйста. Не спрашивайте ни о чем. Просто отдайте им парня и все. Потом объясню. И держите рот на замке. Мол, ничего не видели, ничего не знаете, — голос врача изменился на серьезный. — Вы меня поняли? Вот и отлично.

Врач повесил трубку, встал из-за стола, открыл дверцу шкафа, повернув несколько раз ключ, вынул бутылку «Хеннеси», тюльпан, стоявший рядом, налил себе целый бокал и залпом выпил. Затем снова вернулся к телефону:

— Але, — сказал он, набрав чей-то номер. — Любимая, куда ты там хотела поехать в отпуск? На Бали? Ну, можешь собираться. А что жена? Отпустит, куда денется, — главврач повесил трубку, пригладил усы и вальяжно развалился в своем кресле.

Глава двадцать пятая. Тайное становится явным

— Ну вот, кажется, нашла! По описанию похож на нашего. А ты говорила! — Майя потрясла трубкой телефона и положила ее на место.

— Живой? — только и спросила Лина.

— Почти без повреждений. В тридцатой городской. В регистратуре сказали, машина сбила.

— Боже, какой ужас! — Ангелина побледнела и опустилась на диван.

— Да, говорю же, все с ним нормально. Несколько ушибов. Во сколько он пропал?

— Где-то в три.

— Точно он. В три, говорят, и доставили.

— Это я во всем виновата, — качала Лина головой.

— Ладно, хватит причитать.

— Поехали сейчас же, — Лина засуетилась.

— Слушай, а у тебя его фото есть? — остановила ее подруга.

— Нет. А что?

— Даже на мобильном? Ни разу не сфоткались?

— Нет, — разочарованно ответила Лина. — А зачем фото?

— Мало ли, пригодится.

— Постой. Кое-что есть, — Ангелина бросилась в кухню и через секунду вышла с книгой в руках.

— Это тот антиквариат? — улыбнулась Майя. — Думаешь, будет время почитать книгу?

— Пошли! — Лина бросила книгу в сумку, схватила подругу за руку и потянула к двери.

* * *

Через несколько минут они уже поднимались на больничном лифте на четвертый этаж, где, как они узнали в регистратуре, и лежит похожий под их описание неизвестный парень, так удачно сбитый сегодня.

— Девушки, вы куда? Посещение больных уже закончилась, — остановила их в коридоре медсестра с надписью на бэйджике «Светлана Петровна».

— Нам нужно найти человека. Сегодня сбили на улице. Скорая привезла сюда. Нам сказали, он в семнадцатой палате, — протараторила Лина.

— Был в семнадцатой палате, — медсестра перекрыла им дорогу, встав посреди и скрестив руки перед грудью.

— Что, значит, был? — встряла Майя в разговор.

— Вот то и значит. Сбежал ваш пострадавший.

— Но постойте, — Лина качала головой. — Этого не может быть? Как он мог сбежать?

— Ногами. Как? — передразнила ее медсестра.

— Но куда?

— А мне откуда знать? А вы ему кто кстати? — медсестра бросила недоверчивый взгляд на Лину.

— Она его невеста, — ответила за нее Майя.

— А вон оно что! Смотреть надо лучше за женихами, барышня, чтобы под машины не бросались.

— Скажите, — не обращала внимания на ее оскорбления Лина. — А как он выглядел? Можете его описать?

— Смазливый такой, молодой, по сравнению со мной, я имею в виду. Внешность восточная. Кавказец что ли? — спросила она у девушки.

Ангелина не ответила. Она порылась в сумочке. Достала ту самую книгу, открыла ее на семьдесят пятой странице и протянула медсестре.

— Скажите, это он? — ткнула девушка пальцем в портрет, изображенный в книге.

— Похож. Только без шляпы. И бороды не было. А так глаза, нос, форма лица — ну один в один. А кто это на портрете? — пыталась прочитать медсестра.

Но Ангелина захлопнула книгу и быстро убрала в сумку.

— Скажите, с ним точно все в порядке? — с мольбой в голосе переспросила она.

— Говорю же, в полном. Пару синяков и все. Иначе, как бы он смог уйти. — Ладно, девочки, — попыталась медсестра выпроводить непрошеных гостей. — Раз все выяснили, давайте отсюда. Мне еще уколы делать.

* * *

Подруги вышли из больницы разочарованные. Ангелина думала о том, что делать дальше. Где искать Мурада? Она до сих пор чувствовала себя виноватой.

— А что если его похитили те бандиты? — наконец она заговорила.

— Лина, я тебя умоляю. Ты сериалов насмотрелась? Какие бандиты?

— Куда же он мог пойти? У него кроме меня знакомых нет.

— Может, решил прогуляться?

— Ага. Посетить «Третьяковскую галерею».

— Раз ты еще в состоянии шутить, значит, не все так плохо.

— Я не знаю, что делать, — Лина присела на скамейку, встретившуюся девушкам на пути.

— Пошли домой. Там подумаем.

— Домой? А как же Алик?

— Сегодня останусь у тебя.

— Спасибо тебе, Майка, — Лина обняла подругу. — Что бы я без тебя делала?

* * *

Заброшенное здание птицефабрики находилось за городом, в нескольких километрах от столицы. Место было уединенное, скрытое от посторонних глаз. И имело дурную славу. Поговаривали, его облюбовали бандиты для своих разборок. По крайней мере, Фархад со своей свитой часто сюда наведывался. Полуразрушенное одноэтажное здание из красного кирпича. На то, что это бывшая птицефабрика, указывали клетки, где когда-то держали птицу. Внутри на каменном полу, на соломе, привязанный к одному из столбов, на которых здание пока еще и держалось, сидел Мурад. Футболка его была порвана, волосы растрепаны, под глазами синяки — свидетельство ли это недавнего дорожного происшествия или «радушное» приветствие охранников Фархада, оставалось только догадываться. Губа султана была разбита, по уголкам — запекшаяся кровь. Алые пятна яркими кляксами выделялись и на бывшей когда-то белой футболке.

— Где я? — юноша наконец-то пришел в себя и застонал.

— Аааа, — протянул Макс, вальяжно развалившийся на стуле, стороживший пленника лично. — Очнулся?

Мурад повернул голову туда, откуда раздался незнакомый ему мужской голос, взглянул на своего сторожа:

— Кто вы? Что вам нужно?

— Скоро узнаешь, — загадочно произнес Макс и достал сотовый из внутреннего кармана пиджака. — Шеф. Он пришел в себя. Понял. Жду, — отчеканил мужчина и убрал телефон на место.

— Почему я здесь? Что произошло? — снова простонал султан.

— Не слишком ли много вопросов? — Макс встал с места, подошел к пленнику, присел на корточки рядом с ним, взял его за подбородок и заглянул в глаза. — Добро пожаловать, Мурад третий, в двадцать первое столетие.

— Вы знаете, кто я? — в опухших глазах Мурада читалось удивление.

— Я все про тебя знаю, — Макс резко одернул руку и поднялся на ноги.

— Это из-за камней? — продолжал султан. — А где Лина? — он, превозмогая болью, пытался посмотреть по сторонам.

— А? За бабу свою переживаешь? — ухмылка появилась на лице Макса. — Ее здесь нет, — мужчина сделала паузу. — Пока. Думаю, шеф вряд ли оставит ее в живых. Ему не нужны такие свидетели.

— Что вам нужно? — повторил султан. — У меня есть камни. Много драгоценных камней. И перстни. Я отдам вам все. Только, не трогайте ее.

— Ох, какое благородство, — ехидничал Макс. — Только уже поздно.

* * *

— Позвонила. Будем ждать ответа, — Майя вошла в комнату. Ангелина сидела на диване, закрыв глаза руками. Ее бедное сердце разрывалось на части.

— Ты думаешь, Алик поможет? — с надеждой в голосе она обратила свой взор на подругу.

— А кто, как не он? У него батя знаешь, какой крутой. Он — владелец ресторанов и казино. Там такие связи с бандитами, как ты выражаешься.

— Ты уверена?

— Говорю же тебе. Алик выяснит, куда делся твой дружок, и перезвонит.

— Дай Бог. Майя, я места себе не нахожу. Как только представлю, что его могли похитить из-за этих камней. И что, возможно, его уже и в живых-то нет, — слезы выступили на глазах Лины.

— Эй, не реви. Все будет хорошо, — Майя присела на диван рядом с подругой и обняла ее за плечи. — Слушай, сейчас, конечно, не время, но ты ничего не хочешь мне рассказать?

— О чем ты?

— Та книга с блошиного рынка, портрет, что ты сунула медсестре под нос, Мурад. Это ведь как-то связано? Я права?

Ангелина посмотрела на подругу:

— Можно я расскажу тебе это в следующий раз. Обещаю. Как только все прояснится и уладится.

— Хорошо, — понимающе кивнула бывшая соседка по комнате. — Я должна тебе кое в чем признаться, — Майя поднялась с дивана, села на колени перед Линой и взяла ее за руки.

— Что ты хочешь сказать? — сердце девушки забилось сильнее. — Ты что-то знаешь про Мурада?

— Да. Но это не относится к его исчезновению. Не пугайся ты так.

— Тогда что?

— Помнишь, когда у твоего отца случился сердечный приступ, он был в реанимации. Нужно было срочно найти деньги на операцию.

— Конечно, как я могу это забыть? — Ангелина вытерла слезы рукой.

— Это был Мурад.

— В каком смысле? — все еще не понимала девушка.

— Это он перевел деньги на счет больницы в тот же день.

— Но… — признание подруги застало девушку врасплох. — Как? Я не понимаю ничего, — мотала она головой.

— В тот день я поссорилась с Аликом, приехала домой. Тогда же познакомилась с Мурадом. Он рассказал мне о твоем несчастье. О том, что нужна большая сумма денег, чтобы спасти твоего отца. Мы вместе думали о том, где взять деньги. Тогда я сказала, что если он продаст свои персти, можно выручить за них немалую сумму.

Лина слушала подругу, затаив дыхание.

— И он принес это желтое платье с камнями… — Майя остановилась. — Это же его платье? Ведь так?

Ангелина кивнула.

— Значит, это был Мурад, — задумчиво произнесла девушка.

— Да. Это он спас жизнь твоему отцу. Но просил меня не говорить тебе об этом.

— Но почему?

— Не знаю. Вот у него и спросишь.

Ангелина встала с места и подошла к окну. На душе у нее кошки скребли.

— Вот я дура, — ударила она по лбу. — Я-то думала, это Самохин.

— Кто? — воскликнула Майя. — Этот напыщенный индюк? Да ему дела нет ни до кого, кроме себя любимого. Как ты могла такое подумать? Да ты будешь умирать — он пальцем о палец не ударит.

— Вот я дура, — продолжала Ангелина. — Пошла тогда на это свидание, — она обернулась. — Майка, я ведь чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни.

— Представляю, — протянула девушка. — Но подумать на Самохина. Как тебе это только в голову могло прийти?

— Значит, это был он, — Ангелина глубоко вздохнула и улыбнулась.

* * *

— Шеф приехал! — крикнул один из опричников, стоящий «нашухере» у входа в здание.

— Вот и отлично, — Макс потер ладони друг о друга. — Значит, скоро все это кончится. А то я проголодался, — он поднялся со стула и направился к двери встречать хозяина.

— Как он? — бросил Фархад с порога.

— Ждет вас, — усмехнулся тот в ответ.

— Подождите все за дверью.

Все опричники поспешили удалиться с глаз долой.

Фархад в своем любимом черном костюме, поправил рукой челку и медленным, но уверенным шагом направился к пленнику.

Мурад потерял много сил и задремал.

— Ну, здравствуй, султан, — услышал он во сне знакомый голос.

Открыл глаза. То был не сон.

— Мехмед-паша! — радостно воскликнул султан.

Он попытался встать, но потом вспомнил, что связан по рукам и ногам, и оставил бесполезную попытку.

— Ты жив? — продолжал он радостным голосом. — О Аллах! Я так рад тебя видеть. Ты пришел спасти меня? — но радость в голосе исчезала с каждым словом.

В отливающих блеском глазах своего Великого визиря была не радость, скорее, злость и ненависть.

— Значит, узнал меня? — Фархад присел напротив пленника и не сводил с него глаз.

— Ты… — Мурад еще раз прокручивал в голове последние события своей прошлой жизни. Перед ним возник образ визиря, тогдашний его образ, в тот самый вечер, когда они вместе уходили от погони. Потом было белое облако, похожее на густой туман. Мурад вспомнил глаза Мехмеда-паши. Они отливали таким же блеском. И в последнюю минуту визирь, посмотрев на султана, улыбнулся.

— Ты… — Мурад не знал, что сказать.

— Значит, узнал, — Фархад поднялся в полный рост и, вынув четки из кармана, отошел от пленника.

— Кто ты?

— Что ж, я удовлетворю твое любопытство, — он вновь поправил спадающую на глаза челку и начал свой монолог. — Меня доставили во дворец маленьким мальчиком. Мои родители были убиты у меня на глазах, — Фарахад запнулся. — Это сделали османы. Я помню их довольные улыбающиеся лица. Я помню также своё счастливое детство. Я жил в Венгрии, пока твой отец с янычарами не явился туда. Когда меня доставили во дворец, я сильно заболел лихорадкой. Думали, не выживу. Вот тогда-то я и понял, что не такой, как все. Однажды, после очередного приступа я очнулся. Но не во дворце. Это было совсем другое место. Вокруг было много детей, они не были похожи на османских. Другая одежда, поведение, странная речь. И интерьер комнаты, в которой я очнулся, совсем не походил на Топкапы. Я подумал, что умер и оказался на другом свете. Но я был живой. Все отчетливо осознавал, чувствовал голод, жажду, боль. Ко мне подошла молодая женщина и долго успокаивала меня, говоря странные вещи, которые тогда я не мог понять. Она сказала, что мои родители погибли в автокатастрофе, и теперь это мой дом.

Мурад внимательно слушал Фархада.

— Я оказался в детском доме, в России. Это был тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Тебе, конечно, мало о чем это говорит. Я не знал, что делать дальше. Не знал, как мне жить. Я пытался все объяснить взрослым. Но никто мне не верил, списав все на бурную фантазию. Мне пришлось учиться жить заново. Выживать в том мире, в котором я оказался. Страшно вспоминать, через что мне прошлось пройти. Бесконечные унижения, оскорбления, побои. Я и сам уже начал верить в то, что моя прошлая жизнь сначала с родителями в Венгрии, потом во дворце — всего лишь плод воображения. Когда вдруг однажды проснулся снова во дворце. Вокруг были те же служанки, несказанно обрадовавшиеся моему возвращению с того света.

— Но как такое возможно? — не верил султан собственным ушам.

— Ты спрашиваешь у меня? — Фархад бросил на Мурада злобный взгляд. — А знаешь, что чувствует мальчик в десять лет, просыпающийся в разных местах, которому никто не верит? Даже слушать не хочет? Понимаешь ли ты, что чувствовал я? — голос Фархада дрожал. — Я жил на два мира, перемещаясь то в один, то в другой. Когда я стал старше, понял, что могу управлять своими перемещениями. Вот этот браслет, — он задрал рукав пиджака и протянул руку султану, — который я никогда не снимал, это ключ от двух миров.

— Ты сказал, что этот браслет — единственное, что осталось тебе от матери, — вспомнил Мурад беседу со своим тогда еще будущим Великим визирем.

— Так оно и есть. Этот браслет надела мне мать перед своей смертью. И велела никогда не снимать. Потом я возвращался в Венгрию, ты отпускал меня, помнишь?

Султан ничего не ответил.

— Я хотел сходить на могилу родителей. Но так и не нашел её. Ни бывших соседей, ни друзей — никого не осталось в живых. Здесь я тоже пытался выяснить, кем были мои родители, погибшие в автокатастрофе, но ничего не смог узнать. Словно их и не было вовсе. Впрочем, как и воспоминаний. Я не помнил ничего из детства в этом мире, — Фархад тяжело вздохнул. — Поэтому я не могу ответить на вопрос: кто я. И только повзрослев, я осознал превосходство своего положения. Благодаря тому, что могу перемещаться, я много достиг. В том мире за мою образованность и знания, которые получил здесь, я был назначен Великим визирем двенадцатого султана Османской империи Мурада третьего. Здесь же, благодаря золоту и драгоценным камням из прошлого, я добился еще большего успеха. У моих ног — весь этот никчемный мир.

— Но… — Мурад до сих пор не мог осознать всего происходящего. — Что ты хочешь от меня?

— Мне нужно только одно, — улыбка, напоминающая звериный оскал, появилась на лице Фархада. — «Сердце султана».

— Мой перстень?

— Именно. Он исчез с лица земли вместе с тобой. Его до сих пор ищут. О нем ходят легенды. С «Сердцем султана» этот мир будет всецело принадлежать мне.

— Я здесь из-за перстня? — догадался Мурад.

— Ты не снимал его никогда. В Османской империи убить тебя было не возможно. Несколько раз я пытался это сделать. Увы, все попытки оказались тщетны. Да, кстати твоя любимая наложница, — Фархад усмехнулся.

— Ямур?

— Именно.

— Этот несчастный случай… Это был ты?

— Она была не той, за которую себя выдавала. Ямур продали в гарем османские купцы. Я сразу понял, что она понравится тебе. И заключил с ней договор. Девчонка была своенравна, все время пыталась кому-то отомстить, убежать. Я предложил ей сделку.

— Что ты говоришь? — Мурад задыхался от злости.

— Так оно и было. Я сам участвовал в ее обучении и сам подготовил ее. Она должна была тебя соблазнить и войти в доверие. А в одну из ваших бурных ночей подсыпать яд в бокал вина. Я обещал, что сразу же устрою ей побег и никто не найдет ее.

— Я не верю ни единому твоему слову! — Мурад почувствовал ком в горле. Он не хотел слушать этих гнусных наговоров.

— Можешь не верить мне — твое право. Но именно все так и было. Девчонке понравилась ее роль. И тогда на утесе, где у нас была назначена встреча, она вдруг заявила, что не будет этого делать. Что она ничего тебе не расскажет о нашем заговоре. Просто забудет обо всем. Представляешь? — усмехнулся Фархад. — Какая-то наложница посмела меня кинуть? Она заслужила своей участи. Можешь не сомневаться.

— Но этого просто не может быть. Мы были так счастливы, — Мурад готов был разрыдаться в ту самую минуту. — Она не могла так поступить со мной.

— Еще как могла, поверь. Она хотела убить тебя, а перспектива стать султаншей затуманила ей мозги. Ты бы даже никогда не узнал об этом. Неблагодарная девчонка осмелилась предложить мне золото за то, чтобы я оставил ее в покое. Мне, у ног которого лежал весь мир. У нее не было шансов. Впрочем, как и тебя.

Фархад вынул пистолет и направил его на султана.

— Я убью тебя! —