Book: Одержимость (ЛП)



Одержимость (ЛП)

Дженнифер Л. Арментраут

Одержимость

Глава 1

В неясном свете видавших виды огней бара, я стояла и таращилась на свою подругу, разинув рот самым непривлекательным образом. Мел сегодня реально сорвало крышу.

Это было единственное вразумительное объяснение.

Ну, или выпивка Мел была чертовски крепче моей.

Мы были не разлей вода с тех пор, как я поделилась с ней шоколадными кексами на первом курсе. Даже у гремучей змеи и кролика было больше общего, чем у нас с ней. Мел была чокнутой, вечно чем-то увлеченной, в то время, как я предпочитала читать книги или смотреть кино. Всю свою жизнь мы не могли понять, почему стали такими близкими людьми, но когда дружба начинается с кексов — да еще и шоколадных — развиваются настоящие искренние отношения.

Я сделала большой глоток Ром-Колы, щурясь от вспышек. — Мел, это звучит…

— Безумно? Я знаю. Я сама чувствую себя сумасшедшей. Никогда не поверила бы, если бы не видела все своими собственными глазами, а эта парочка голубых подружек имеет 100 %-ное зрение благодаря лазерной коррекции. — Мел двумя пальцами ткнула себе в глаза. Лак на ногтях был содран, что было совершенно нехарактерно для моей гламурной подруги. — Но я знаю, что видела, Серена, и говорю тебе, Филипп — не человек.

Ну вот. Она опять это сказала. Не человек. Я бросила взгляд на полупустой стакан Мел. Она уже пила перед тем, как мы встретились? Или выкурила косячок? В безумном голосовом сообщении, которое я получила от Мел, находясь в школе, и в последовавшем за ним разговоре было нечто указывающее на то, что, возможно, здесь замешаны наркотики. Мел любила тусовки, но держалась подальше от серьезной наркоты. Я надеялась на это. Но теперь начала сомневаться.

Я наклонилась вперед, закатив рукава пиджака от своего костюма, сложив руки на круглой столешнице. Черт, хотела бы я иметь время, чтобы забежать домой и переодеться. Для такого дела мне требовалась более удобная одежда. Ничего не могло быть лучше, чем свободные брюки и въетнамки. — Мел, большинство парней нельзя назвать людьми.

Мел прищурилась. — Ну да, но большинство парней не превращаются в гребаный светящийся шар! А сыновья Вандерсона — да! Оба!

Какая-то пара уставилась на нас с нескрываемым удивлением. Ощутив желание заползти под стол, я схватила руку Мел и мягко сжала ее. — Светящийся шар? — Я старалась говорить тише, хоть это и было бессмысленно. У Мел всегда был очень громкий голос. А сейчас предвыборный сезон, поэтому имя сенатора Вандерсона могло привлечь излишнее внимание.

— Да. Он засиял, как гребаная светящаяся палочка или…или, если ты помнишь, как те игрушки, которые светятся, если их потрясти.

— Светлячки?

— Точно! — Мел высвободила руку и запустила ее в свои черные волосы, стриженные под каре. — Он был как Светлячок, разве что гораздо ярче.

О, боже. У нее определенно снесло крышу. — Ребята, а вы пили или может курили какую-то дрянь…

Мел хлопнула рукой по столу, задребезжав стаканами. — Нет такой дряни в этом мире, которую я могла бы выпить или выкурить, чтобы потом увидеть подобное.

— Ладно. — Я подняла обе руки, сдаваясь. — Я просто не понимаю этого, Мел. И не ломай стол. Он ни в чем не виноват.

Она издала протяжный вздох. — Я просто так…так потрясена. Он видел меня. Его брат меня видел. Я уверена, они оба знают, что я за ними поглядывала.

Я не знала, что сказать по этому поводу. Я видела, что Мел и вправду была взбудоражена. Ладно, она боялась кузнечиков в доме, веток, похожих на змей, во дворе и…даже бабочек, летающих поблизости, но я никогда не видела ее такой. Это было совсем другое.

Что-то ее реально напугало.

— Я знала, что Филипп — это плохая затея, — сказала я, заправляя за ухо прядь вьющихся волос. — Быть сыном сенатора означает иметь дело со всей этой грязью. Возможно, он…

— Он, возможно, тоже один из них — сенатор!

О, Господи, если Мел не перестанет так кричать, мы больше никогда не сможем показаться в этом баре. Мне захотелось, чтобы они сделали музыку громче и также выключили свет. Бар «Fast Times» был слишком переполнен по понедельникам, поэтому наш разговор мог дойти до ненужных ушей.

Мел сделала огромный глоток своего напитка. — Я была в его квартире, но не в Грандвью, когда все это случилось.

Грандвью был тем местом, где обитали богатые жители Боулдера, эксклюзивным закрытым сообществом у подножья Скалистых гор, где сенатор и другие важные люди имели свои резиденции. Одни ворота были смехотворно высокими — почти двадцать футов. Они думали, что Россия может напасть на них?

— Когда он проделал этот фокус со светящимся шаром? — Спросила я, вертя в руках соломинку для коктейля.

Мел кивнула. — Мы сидели в его гостиной, выпивали. Ничего серьезного. Потом мы перебрались в спальню, где занялись сексом — это было супер, как всегда. У Филиппа такая выносливость, как ни у одного другого парня в мире.

Я приподняла брови.

— А потом появился его брат — Элайджа.

— В то время, как вы занимались сексом?

— Хоть их и можно считать близнецами, но нет, не когда мы с Филиппом занимались сексом. — Она теребила пуговицу на своей блузке. — В любом случае, на балконе они вроде как начали ссориться. Они постоянно спорят, а ты меня знаешь, я крайне любопытная, так ведь?

Я улыбнулась. — Да.

— Ну, я подошла к двери и стала прислушиваться. В разговоре они упоминали какой-то «Проект Орел» и «Дедал»…

— «Дедал»? Это что-то, связанное с греками?

— Неважно, Серена. Слушай меня. Они спорили об этом. Элайджа злился, потому что их отец собирался разорвать отношения с «Дедалом» и считал, что этот «Орел» был плохой идеей, но Филиппу вроде не было до этого дела. Он сказал Элайдже заниматься своими делами и оставить это. Что это не их проблема.

— Ага, хорошо. — Я задалась вопросом, каким образом это приведет к тому, как Филипп превратился в светящийся шар.

— Но Элайджа выглядел действительно расстроенным, он говорил, что это испортит все их планы, что этот «Орел» неправильный и опасный проект. Он что-то упомянул о Пенсильвании, где держат каких-то детей, и если в «Дедале» узнают об их планах, то всему конец. На этом моменте вмешалась я, типа, вау, что происходит? — Голубые глаза Мел расширились. — Элайджа сказал что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать, и это очень задело Филиппа, потому что он толкнул брата, а тот пихнул его в ответ. Два взрослых мужчины, дерущихся подобным образом? Мне показалось, что один из них выбросит другого через перила. А потом…потом случилось ЭТО.

— Та штука со светящимся шаром?

— Да. — Она прижала ладонь ко лбу, закрыв глаза. Ее обычно загорелая кожа была бледной. — Сначала, это выглядело, будто он просто исчез. Его одежда, тело, все просто исчезло, словно он растворился в воздухе. А потом появился снова, только он уже не был человеком, Серена. Он был окружен светом. С головы до ног, Серена.

— Ладно, — медленно проговорила я. — И что ты сделала?

Это вывело меня из равновесия, как любого нормального человека! Я рванулась подальше оттуда, но… — Она выругалась, опустив руку на стол. — Я опрокинула чертову бутылку с пивом. Они меня услышали. Я оглянулась и увидела их обоих в дверях балкона, они светились… — Мел осеклась и ее нижняя губа задрожала. — Они знают, что я их видела. В смысле, скорее всего таки знают, потому что я выбежала из здания, словно оно было объято пожаром. Я не знала, что мне делать. Я даже не поехала домой. Я просто бесцельно ездила по улицам, ожидая пока ты приедешь, и между прочим, это время показалось мне вечностью. Я все записала, пока была в машине, просто на случай…

— На случай чего?

— Не знаю. Я просто почувствовала необходимость записать все, пока не забыла подробности, и я знаю, что уже их забыла. Вот дерьмо! — Простонала она, подпрыгнув на стуле. — Я просто тянула время до нашей встречи и закончила тем, что оставила сообщение в своем почтовом ящике, когда проверяла почту, потому что была вне себя от страха.

Я присела обратно на барный стул, все еще не имея понятия, что сказать. Мел определенно выглядела взвинченной, поэтому что-то таки должно было случиться. Возможно, не то, что ей показалось, но что-то было и я сочувствовала ей.

— Я так боюсь возвращаться домой. Филипп знает, где я живу. — Мел прикончила остатки своей выпивки.

— Когда это случилось? Сегодня утром? — Спросила я, нахмурившись.

Мел кивнула.

Тут меня озарило. — Ты на работе была?

— Что? Нет! Как я могла после этого пойти на работу? — Мел вздрогнула. — И к тому же, Филипп мог найти меня и там тоже.

У меня сдавило грудь. Господи, а что, если с Мел действительно что-то не в порядке? Не просто гиперактивное воображение, а нечто посерьезнее? Мой мозг начал выдавать возможные варианты, словно я создавала в уме некий список: психический срыв, шизофрения, паническая атака с галлюцинациями, или опухоль мозга? Вариантов бесконечное множество. — Мел…

— Не надо мне этих «Мел». -Ее голос задрожал. — Я знаю, что это звучит безумно, и на твоем месте тоже думала бы так же, но я отдаю отчет своим словам. Филипп не человек. И его брат тоже. Я не знаю, кто он — может, какой-нибудь правительственный эксперимент или чертов пришелец. Я не знаю.

Пришелец. Ага. Определенно, нам уже пора покинуть бар. — Не против поехать домой со мной?

В ее глазах загорелась надежда. — Правда? Ты не против? Я знаю, возможно, ты думаешь, что я совсем чокнутая и все такое.

Я отмахнулась от нее. — Дорогая, ну для чего же существуют лучшие друзья? Это критическая ситуация и я знаю, как тебе помочь. У меня есть мороженое и остатки лазаньи. Мы можем набить животы и попытаться во всем разобраться.

— Я целый день ничего не ела. Слишком нервничала. — Мел улыбнулась, но как-то вяло. — Серена, ты самая лучшая. Правда-правда.

— Я знаю. — Я одарила ее дерзкой улыбкой. — Побудь здесь, а я позабочусь о такси.

Когда Мел кивнула и принялась рыться в сумочке, я подхватила свою и слезла со стула. Протискиваясь между столиками я игнорировала взгляды окружающих, в которых читалось: «Что за хрень?»

Я торопливо разобралась с нашим счетом — к этому я уже привыкла. У Мел были дорогие вкусы и она редко оставалась на одной работе достаточно долго, чтобы дослужиться до приличной зарплаты. Я не понимала этого, ведь Мел была умной и имела образование, но она просто не напрягалась. Мел было всего 23 года, как и мне, поэтому я считала, что у нее имелось более, чем достаточно времени, чтобы немного остепениться, держаться подальше от чокнутых богатеньких парней, и воспользоваться своим дипломом, которого она с таким трудом добивалась.

Я окликнула Мел, взяв ее за руку. — Ты готова?

Мел кивнула, но ничего не сказала, когда мы вышли в сухой вечерний майский воздух. Мы миновали группу мужчин, входящих в бар без пиджаков, с развязанными галстуками. Один из них, высокий блондин, присвистнул «Эй, девчонки», что мог не услышать только глухой. Если еще и требовалось доказательство, что Мел на взводе, тот факт, что она проигнорировала мужчину, посмотревшего в ее сторону, не оставлял никаких сомнений.

Обеспокоенная ее поведением, я потащила ее в подземную стоянку. Если Мел не сменит пластинку к тому времени, как закончит с лазаньей и мороженым, я постараюсь убедить ее поговорить с кем-нибудь еще, кроме меня. Наша дружба не позволяла мне судить непредвзято, поэтому я никогда не делала этого раньше. Являясь консультантом в высшей школе в сфере некоторых психических расстройств, я сталкивалась с подобным ежедневно.

На парковке было гораздо холоднее и темнее, чем снаружи. Почти весь задний ряд, где припарковалась я, был полностью скрыт в тени. К счастью, Мел поставила машину в первом ряду, возле выхода.

Мы остановились возле красной Ауди Мел. Выудив ключи, она повернулась ко мне. — Ты считаешь меня сумасшедшей, ведь так?

— Нет! Конечно же нет! — Быстро ответила я.

На лице Мел отразилось сомнение. — Нет, правда, у тебя такой вид, словно ты составляешь список психических расстройств, которыми я страдаю.

— Я не занимаюсь этим, — улыбнулась я. — Потому что сделала это раньше.

Мел рассмеялась и быстро обняла меня. — Спасибо. Серьезно. Я на самом деле не хочу сейчас оставаться одна.

Я сжала ее в ответных объятиях. — Все в порядке. Как я уже сказала, мы разберемся с этим вместе.

Отстранившись, Мел открыла дверцу своей машины. — Я тебя подожду.

Послав ей ободряющую улыбку, я торопливо пошла сквозь лабиринт машин так быстро, как только мне позволяли каблуки, желая поскорее выбраться отсюда. Я всегда ненавидела подземные парковки. Не было ничего более жуткого, чем они.

Ну, ладно, разговаривать о светящихся сыновьях сенатора тоже было довольно жутко.

Моя грудь сжалась. Мел никогда не выглядела такой…уязвимой, как в этот вечер. Я не знала, чем ей реально помочь, но что бы не творилось в голове Мел, я буду рядом. Так же, как и на первом курсе Мел была рядом со мной, когда мою маму убили во время неудачной попытки ограбления. Без Мел, у меня не осталось бы никого, так как я никогда не была близка с бросившим нас отцом. Мы поддерживали друг друга бесчисленное количество раз, и в маленьких и в больших бедах.

В этот раз все будет так же.

Остановившись впереди моей бережно используемой Хонды, я вытащила ключи. Ремешок сумки соскользнул, дернув мою руку, и ключи упали на грязный тротуар.

— Класс, — проворчала я, приседая так низко, как могла позволить моя юбка-карандаш. Схватив с полу ключи, я поднялась. Внимание привлекло какое-то движение за пределами моего поля зрения. Моя голова повернулась в ту сторону. Парковка была небольшой, поэтому я могла видеть силуэт головы Мел сквозь заднее стекло ее автомобиля.

Решив, что именно это и привлекло мое внимание, я уже собиралась отвернуться, но в этот момент из-за одного из прожектора у широких ворот, закрывающих вход в парковку, вышел высокий мужчина. Уверенно шагая, он ступил под луч света.

Боже мой…

Я была просто потрясена, каким красивым оказался этот мужчина: высокий, с волосами песочного цвета, он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала. Джинсы, казалось, были сшиты на заказ, они идеально облегали его длинные ноги. Находясь в тени, я не боялась быть захваченной врасплох этим прекрасным экземпляром мужчины. Он никак не мог меня видеть, поэтому я продолжала смотреть…и пускать слюни.

Или даже больше.

Я любовалась, как джинсы облегают его идеальный зад, когда он прошел под лампой и — что за чертовщина? — исчез. Он просто растворился! Как будто его сдуло ветром или засосало в черную дыру. В одну секунду он был, а в следующую пропал.

Встревожившись, я сделала шаг вперед. Вниз по позвоночнику побежал холодок. Это сон?

Или галлюцинации Мел заразны, потому что это реально напоминало о том, что она рассказывала в баре, но…

Но тут я увидела его сзади машины Мел, с правой стороны. Он ну никак не мог попасть туда, чтобы я не видела. Невозможно, но вот же он, стоит, склонив голову набок.

Настоящий, пробирающий до костей страх камнем опустился в мой желудок, пригибая меня к цементному полу. Бесполезные ключи болтались у меня в руках. Внезапно, я снова оказалась в баре и слова Мел снова и снова проигрывались у меня в голове.

Он не человек. Он не человек.

Шокированная и ошеломленная, я увидела, как мужчина поднял руку. В тот же самый миг, водительская дверь распахнулась и из машины высунулась голова Мел, словно мужчина окликнул ее, а я не услышала этого из-за бешено бьющегося сердца. Я открыла рот, чтобы предупредить Мел, но воздух наполнился электричеством, заставив встать дыбом волоски на всем моем теле. Лампы на потолке мигнули и стали быстро гаснуть одна за другой, рассыпаясь брызгами света. Каждый маленький взрыв напоминал выстрел из пистолета, заглушая мой вскрик, когда я, отскочив, стукнулась о капот своей машины.

Все утонуло во мраке, но это длилось лишь секунду. Неестественный интенсивный голубовато-белый свет залил переднюю часть стоянки и — о, Боже, — он исходил от мужчины. Как молния, он вырвался из глубины его тела, распространяясь от плеча и ниже, извиваясь и потрескивая, пока не достиг ладони. Мел завизжала в тот же самый момент, как я ее позвала.

Световой импульс оторвался от его руки, изгибаясь дугой, как молния. Он ударился в багажник ее машины. Мое сердце остановилось. Ключи выпали из рук.

Голубовато-белый свет поглотил машину Мел. На секунду воздух будто застыл и стало очень тихо. Меня обдало волной невыносимого жара и свет вспыхнул, ослепив меня в тот момент, когда парковка содрогнулась от мощного взрыва.



Глава 2

Звонок прозвучал за секунду до того, как я собрался подняться на борт частного самолета, следующего до точки назначения где-то на задворках Западной Вирджинии. Я почти решил его проигнорировать, потому что каждый раз, когда звонил этот проклятый мобильник, он приносил с собой кучу дерьма, с которой я совершенно не хотел иметь дела.

Но понятия «не хотел» и «должен был» никогда не сосуществовали в мире и согласии.

Выдернув чертову штуку из вещевого мешка, я даже не взглянул на имя звонившего прежде, чем ответить. Список таких людей был не очень велик. — Что?

На другом конце провода повисла пауза, и я представил себе офицера с выдающимся задом и раздраженным выражением на лице. — Очень невежливый способ ответа на телефонный звонок, — сказал Офицер Зомбро.

— У меня для вас еще один не очень вежливый ответ. — Я прислонился к стене, глядя на самолет, стоящий на взлетной полосе. — Мне глубоко на это плевать.

Офицер Зомбро выдал следующий набор слов. — Я не знаю, понимаешь ли ты вообще, с кем разговариваешь, но позволь…

— Я совершенно точно знаю, с кем говорю. Давайте ближе к делу. Меня ждет самолет.

— Можешь попрощаться со своими планами на путешествие, потому что у нас есть для тебя работа.

Моя рука сжала телефон и я услышал стон хрупкого пластика. Вот сукин сын! Огромным усилием я заставил руку ослабить хватку. В прошлом я потерял кучу телефонов таким вот способом.

Зомбро принял мое молчание за повиновение. — Один из спутников засек высокочастотный выброс энергии над Боулдером.

Откинув назад голову, я закрыл глаза. — И какое отношение это имеет ко мне?

— Предварительное расследование определило, что это была несанкционированная демонстрация энергии Источника. Так как в том районе проживает сообщество Лаксенов, нам потребуется сотрудничество с тобой.

Я медленно открыл глаза. На горизонте солнце уже почти спряталось за горы, заливая оранжевым светом плоские скалы из песчаника. Крошечные вкрапления в камне поблескивали в сумерках. Гребаный бета-кварц.

— Хантер? Ты меня слышал?

Голос Зомбро негативно действовал на мое самообладание, то, с чем я никогда не мог хорошо справляться. Я оттолкнулся от стены. — Да, я вас слышал.

— Ты находишься ближе всех к Боулдеру. Пилот получил инструкции. Лети туда и жди следующей связи.

Прежде, чем я смог сказать «Да пошел ты!», Офицер Зомбро отсоединился. Этот маленький крысиный ублюдок очень любил так делать. Оставляя за собой последнее слово в разговоре, гребаный хам получал хоть какое-то подобие власти. Раздражает, конечно, но в то же время и реально забавляет. Даже в самых диких мечтах Зомбро не мог быть таким безжалостным, сильным и смертоносным, как я, и офицер об этом знал.

Я встряхнул плечами, но напряжение укоренилось глубоко в моих мышцах. Бросив взгляд назад на ангар, я прищурил глаза в ясном, мощном предупреждении.

Другой представитель моего вида скрылся во тьме, отступая так поспешно, что я должен был признать: он умен и явно дорожит своей жизнью. Чтобы убедиться в том, что он ничего не собирается предпринимать, я не поворачивался назад, пока не удостоверился, что парень остался там, где он прятался.

Мои руки сжались в кулаки, когда я почувствовал зуд в коже, от которой мне так хотелось избавиться. Я частично уже принял эту человеческую форму, но сейчас был один из тех моментов, когда я желал просто оказаться в моей истинной сущности, независимой от тех придурков, которые заставляли меня выглядеть, как человек, потому что правительство должно было соблюдать приличия. Как будто они на самом деле могли сохранить контроль над популяцией Лаксенов. Если бы это было так, то они не нуждались бы сейчас во мне.

Я бы лучше предпочел быть мертвым или запертым в какой-нибудь лаборатории, став объектом опытов — и это без шуток. Вместо этого, я был таким — чем бы это ни было.

Все это дерьмо с «новой жизнью» быстро устарело. Послушно сидеть на месте и быть сучкой на побегушках у МО было не в моем характере. В какой-то степени это больше импонировало Лору, но мой брат всегда был немного…необычным или тронутым даже — это в зависимости с какой стороны посмотреть.

И вот в итоге я оказался здесь, готовый исполнять эту работу, потому что Лор попросил меня отступить, выйти из войны, и Лор умолял меня об этом. Наш вид никогда ни о чем не умолял. Но этот призыв возник, когда мы стояли над мертвым телом нашей сестры. И теперь — вот он я.

Пилот высунул голову из двери грузового отсека, нервно сглатывая. Люди всегда чувствовали себя некомфортно в нашем присутствии. Шестое чувство подсказывало им, что просто находясь рядом с нами, они находились так близко к смерти, как только возможно.

Могло быть и хуже, подумал я, схватив свой вещмешок. Если я не поеду домой, то, по крайней мере, получу возможность убить Лаксена.

— Я рассказала вам все, что знала — и это звучит безумно, я понимаю, но ничего не изменится, сколько раз я бы это ни повторяла.

Детектив Джонс откинулся на спинку стула, поправляя галстук вокруг своей толстой шеи. Щеки мужчины попеременно меняли цвет с розового на алый с тех пор, как он вошел в эту комнату.

— Мисс Кросс, я знаю, что вы пережили большую моральную травму…

— Я видела, как моя подруга взорвалась в собственной машине! — Мой голос сорвался на этих словах. Я откашлялась, но глаза все еще жгло огнем. — Поэтому, да, это была весьма травмирующая ситуация, черт возьми, но это не меняет того, что я видела этой ночью.

— А этот мужчина — опишите еще раз, как он выглядел.

Полностью опустошенная, я сложила руки на темно-коричневом столе. — Я уже говорила вам и тем офицерам, что были до вас. Он был высоким…

— Насколько высоким, мисс Кросс? — Детектив Джонс наклонился вперед и от этого движения ремень впился в его необъятный живот. — Вы очень небольшого роста, поэтому большинство людей могут какзаться вам высокими.

Какого черта? Я тряхнула головой, слишком расстроенная, чтобы обижаться на его бестактное замечание. Я снова повторила описание незнакомца и он записал все в своем маленьком блокноте. Я была уверена, что он просто бесцельно водит ручкой по бумаге. Я находилась в полицейском участке более четырех часов, перечисляя все, что видела и слышала этой ночью.

Часть меня словно окаменела, не в силах осознать, что произошло на самом деле, ведь Мел…Мел не могла умереть. Другая же часть четко фиксировала каждый скрип стула, когда детектив перемещал свой вес, вспышки ламп дневного света, которые напоминали мне о тех ужасных моментах на парковке, я чувствовала каждую мышцу и синяк на коже, которые приняли на себя все последствия моего падения.

Я вообще не могла поверить, что осталась жива.

Взрыв сбил меня с ног, я ударилась о землю задницей и никакая дополнительная амортизация, которая у меня там имелась, не смогла смягчить удар. В моих ушах уже два часа стоял непрерывный звон и я все еще ощущала запах гари от искореженного металла…и паленой кожи. О, Господи…

Я вздрогнула и потянулась за стаканчиком с водой. Сделав глоток, я все равно не смогла перебить металлический привкус в горле. Сделав глубокий вдох, я подняла глаза, встречаясь со сдержанным взглядом детектива. — Я же говорю вам, мужчина взорвал ее машину. Я не знаю каким образом, но он это сделал. А перед этим Мел… — Я сжала губы. — Мел была очень напугана.

— И вы утверждаете, что она боялась сыновей сенатора Вандерсона? — На его одутловатом лице промелькнуло недоверие. — Она якобы стала свидетелем того, как они занимались чем-то сверхъестественным тем утром. Вы можете рассказать мне, что именно она вам говорила?

Я взглянула на него в ярости за то, что они снова заставляют меня проходить через это. Как будто пытаются поймать меня на лжи, что является абсолютным безумием, ведь кто мог бы выдумать такое? Я откинулась на спинку стула, запустив руки в волосы. Единственным, что меня здесь удерживало, была надежда, что я хоть чем-то смогу помочь найти людей, ответственных за смерть Мел.

Ранее я случайно подслушала разговор офицеров, когда они оставили дверь приоткрытой. От Мел остались лишь кусочки. И все. Вся жизнь разлетелась на осколки. Подавляя боль в животе, я пересказала детективу все, что Мел говорила мне, добавив от себя о ее панических телефонных звонках и нервозном состоянии в баре. — Я психолог-консультант в старшей школе…

— Вы не выглядите достаточно взрослой для этого. — Его кустистые брови нахмурились.

— Я два года назад получила диплом и работаю в школе около года, — устало объяснила я. — Я знаю, это звучит безумно, но я говорю вам правду.

— Я вам верю, — ответил он и меня стрелой пронзило удивление. Он встал из-за стола, поднимая свой планшет. — Я верю, что вы искренне убеждены в том, что видели, и хочу вам помочь. И я вам помогу, но, скорее всего через несколько дней, когда все немного уляжется и вы сможете мыслить более ясно.

Гнев пронзил меня, как шип на колючей проволоке. Я вскочила со стула, удивляясь, что вообще способна быстро двигаться после всего случившегося, но ярость добавила мне сил. — То, что я вам сказала, не изменится! Независимо сколько дней пройдет.

Проигнорировав мою вспышку, он жестом велел мне сесть. — Еще несколько минут и придет офицер, который отвезет вас домой, ладно? Парковка все еще закрыта. Мы надеемся, что сможем разрешить людям забрать свои машины завтра или чуть позже.

Взрыв неповиновения накрыл меня волной и я на краткий момент рассмотрела возможность того, чтобы пинком поторопить неповоротливого детектива. У меня был неплохой шанс осуществить свой план, но боевой дух стал покидать меня, как воздух, выходящий из воздушного шарика. Я рухнула на стул, слишком злая и уставшая.

Детектив остановился у двери, нахмурившись. — У меня к вам еще один вопрос, мисс Кросс.

Я посмотрела на него, сомневаясь, что это будет что-нибудь уместное в данной ситуации.

— Вы упоминали имя — оно начинается с буквы «Д»? Ваша подруга еще что-нибудь об этом говорила?

— Вы имеете в виду «Дедал»? — Когда детектив утвердительно кивнул, мои плечи поникли. — Она говорила что-то о проекте или операции под названием «Орел», но я не помню точно…Думаю, ничем не смогу вам помочь. Когда я могу уйти?

Детектив Джонс на мгновение уставился на меня жестким взглядом, а потом выдавил из себя вынужденную улыбку. — Еще несколько минут.

Он удалился, закрыв за собой серую дверь. В наступившей тишине я почувствовала, что у меня едет крыша. Призвав на помощь остатки своих сил, я закрыла глаза и начала обратный отсчет от цифры 100. Потерять рассудок здесь и сейчас вряд ли помогло бы в моем случае. Офицеры и так уже считали, что я чокнутая. Досчитав до 30, я открыла глаза. Их немилосердно жгло.

Я залезла в сумочку и посреди творившегося там хаоса мне посчастливилось найти свой мобильник. Нажав на экран, я обнаружила, что он, похоже, погиб. И вряд ли дело было в батарее, потому что я заряжала ее до того на работе. Со вздохом я швырнула его обратно в сумку.

Время шло, а я терзала себя тысячью разных «а что если?» Что если я отнеслась бы к Мел более серьезно? Что если бы мы остались в баре? Что если бы я смогла настоять, чтобы Мел поехала со мной? Поднявшись со стула, я провела ладонями по лицу. В груди нарастало давление, тревожа старые раны с тех пор, как маму убили за 20 долларов, которые она держала в сумочке, и вскрывая новые, свежие шрамы.

Дверь распахнулась и я даже подпрыгнула на стуле от неожиданности. Я ждала офицеров, ответственных за парковку, или детектива, но совершенно не узнала двоих вошедших мужчин.

Оба были одеты в черные костюмы. Первый казался старше, с суровыми чертами лица и веснушками. На его висках серебрилась седина. Тот, что вошел вторым, был явно моложе, с каким-то детским лицом и, скорее всего, лишь на несколько лет старше меня.

— Мисс Кросс? — Старший офицер заговорил первым, вытаскивая значок из нагрудного кармана пиджака и быстро пряча его. — Меня зовут офицер Зомбро. Мы из охраны национальной безопасности.

Я села чуть прямее, но совсем не почувствовала удивления. Взрывы машин всегда привлекали внимание федералов.

Офицер Зомбро сел в кресло, которое незадолго до него согревал детектив. — Я знаю, что вы действительно устали и это была длинная ужасная ночь, но нам будет необходимо занять еще несколько минут вашего времени, а потом мы сможем отвезти вас домой. Ладно?

Я сразу поникла на неудобном металлическом стуле, но все же кивнула.

Младший офицер обошел стол, присев на его край, ближайший ко мне. Он улыбнулся и вокруг его глаз разбежались морщинки. — Меня зовут Джонатан Ричардс. Мы с напарником хотели бы выразить самые искренние соболезнования по поводу гибели вашей подруги этой ночью.

— Спасибо. — Я подавилась словами.

Его улыбка была сочувствующей, но глаз это выражение не коснулось. Возможно, дело в их работе. Сколько раз им приходилось сидеть в комнате вроде этой, беседуя со свидетелем ужасного преступления?

— Мы знаем, что вы уже множество раз повторяли рассказ о событиях этой ночи, но нам действительно очень нужно, чтобы вы сделали это снова. — Лицо офицера Зомбро хранило мрачное выражение с первой минуты, как он вошел в комнату. — Мы предпочитаем получать сведения из первых рук.

Я откинулась на стуле, опустив глаза. Я даже не пыталась протестовать. Чем скорее я со всем разберусь, тем раньше смогу выбраться из этого спертого воздуха, пропахшего горелым кофе. В сотый раз я перечислила все, что произошло.

— У вашей подруги были близкие отношения с Филиппом Вандерсоном? — Спросил офицер Ричардс.

Я задалась вопросом, считался ли банальный секс близкими отношениями. — Они встречались всего пару недель. До этого она вообще его не знала. В смысле, все знают, кем был он и его брат, но мы вращались в разных социальных кругах еще с детства. Филипп и Элайджа ходили в частную школу и… — Я оборвала себя на полуслове. Все это не имело значения.

Ричард ободряюще кивнул мне. — И она никогда не заявляла ничего подобного до сегодняшней ночи? Не упоминала ничего, выходящего за рамки нормального?

Я покачала головой. — Сегодня это было в первый раз, но она знала, что я не одобрю эту…ээээ…связь. У братьев здесь нехорошая репутация.

Оба офицера, казалось, были хорошо осведомлены об их грубых и нашумевших плейбойских выходках, потому что они не придали этому значения. Зомбро наклонился вперед, опираясь локтями на свои согнутые колени. — Она сказала, что братья ссорились, а потом Филипп начал…светиться?

Слышать это от него было не менее безумно, чем говорить самой. — Я не поверила ей, но потом увидела, что делал тот парень в гараже.

Они задали еще несколько вопросов по поводу того, что я видела на парковке, стандартных вопросов, которые мне уже задавали, но они все же постоянно возвращались к сенатору. Достаточно раз, чтобы я начала задумываться, не считают ли они братьев Вандерсонов причастными к случившемуся. Когда вопросы, наконец, иссякли, прошло еще полтора часа и черно-белые настенные часы показали, что уже второй час ночи.

— Есть у вас какие-то мысли по поводу того, что видела ваша подруга на балконе Филиппа этим утром? — Спросил Зомбро.

Вопрос явно застал меня врасплох. — Она не знала, но сказала…она сказала, что он не мог быть человеком.

— А что, по вашему мнению, вы видели на парковке сегодня ночью? — Спросил второй офицер.

Я встретилась с ним взглядом, слишком вымотанная, чтобы смущаться из-за слов, вылетевших из моего рта. — Ни один человек не смог бы сделать то, что я видела.

— Ладно, — сказал младший офицер. — Возможно, позже нам снова придется допросить вас, мисс Кросс, но на сегодня этого достаточно.

Оба офицера поднялись, жестом приглашая меня сделать то же самое. Я встала на ноги, слегка пошатываясь. Младший офицер поддержал меня под локоть и я пробормотала спасибо.

— Все будет в порядке, — заверил он.

Я посмотрела на офицеров, отлично понимая, что они говорят мне все это просто, чтобы немного успокоить. Все уже не в порядке. И никогда не будет.

Глава 3

Чертовы людишки и их перенаселенные, тесные и шумные города возглавляли десятку вещей, которые очень меня раздражали.

Откинувшись на стуле в затененном углу забегаловки «Fast Times», я наблюдал, как люди снуют от стойки бара к столикам. Во время этой, так называемой, ночной смены, я развлекался размышлениями на тему, сколько же их сегодня закончит свои никчемные бесполезные жизни, столкнувшись с ночными опасностями.

Черт, это был мрак даже для меня. Я был в очень плохом настроении.

Я ненавидел города, особенно те, где скрывались общины моих врагов. Просканировав толпу, я отметил нескольких индивидуумов. Медленная холодная усмешка растянула мои губы, а горло неожиданно конвульсивно сжалось.



Мои глаза были очень чувствительными. Каждое живое существо излучало энергетические волны. Для Аэрумов эта энергия была похожа на своеобразную ауру, меняющую цвета в зависимости от настроения или эмоций. Люди, как правило, могли демонстрировать лишь один цвет в конкретный момент времени. Лаксены же напоминали чертовы веселые радуги. Вот почему мы могли засечь Лаксена, едва бросив на него взгляд, невзирая на близкое расположение бета-кварца. Этот кристалл искажал излучение Лаксенов, нормализируя его, пока они полностью не смешивались с людьми.

Я не уловил никаких характерных отличий в излучении, окружающем трех парней студенческого возраста, которые сейчас ставили пиво на свой стол, но я не был глуп. Они могли прихватить с собой бета-кварц, чтобы прикрыть свои гребанные задницы.

Лаксены выделялись среди людей, независимо от того, были ли они окружены радужной аурой или нет.

Уже давно не было секретом, что они были гораздо выше среднестатистического человека, обладали симпатичной наружностью и всегда держали марку, даже будучи пьяными. Их окружала аура высокомерия, превосходства, которые не могли быть скопированы ни одним человеком, потому что среди Гомо Сапиенсов Лаксены являлись высшей расой.

Но три маленьких панка за ближайшим к бару столиком не знали о том, что я здесь, а мое присутствие автоматически снимало их с вершины пищевой цепочки. Наличие опалового браслета на лодыжке у меня под ботинками, обеспечивало то, что Лаксены не узнают мою истинную сущность.

Попивая пиво, я наблюдал за Лаксенами, бредущими мимо моего столика. Один из них резко остановился, прищурив глаза. Должно быть, он что-то почувствовал, но потом просто последовал за товарищами на улицу. Дверь захлопнулась, пропустив в бар слабый запах горелого металла.

Ощущая соблазн пойти за ними ради развлечения, я снова поднял бутылку. Это была плохая идея. Сейчас несанкционированный обед Лаксенами не входил в мое меню.

Дверь снова открылась и на этот раз это были те, кого я ждал. В бар вошли два офицера МО. Старший из них хмуро оглядел поредевшую толпу, насупившись еще больше, когда его взгляд остановился на мне.

Я отсалютовал бутылкой офицеру Зомбро, скривив губы в полуулыбке. — Привет, партнер.

— Тебе обязательно надо сейчас пить? — Поинтересовался Зомбро.

— Отвали.

Ричардс, тот, что помоложе, отвернулся, поджав губы. Я усмехнулся, глядя, как они стоят возле моего стола. Зомбро посмотрел вниз, где на стуле покоились мои обутые в сапоги ноги. Скорее случится апокалипсис, чем я уберу их оттуда.

— Приятно видеть, что ты сегодня в прекрасном расположении духа. — Зомбро кивнул другому агенту и тот схватил еще один стул. Они сели. — Это один из тех дней, когда твое отношение к миру и рот могут навлечь на тебя неприятности.

Не существовало такой неприятности, с которой я не смог бы справиться, поэтому мне было все равно.

Ричардс, вечный миротворец, прочистил горло. — Ты уже проверил парковку за углом?

— Там слишком много сотрудников правоохранительных органов, — ответил я, ковыряя этикетку на своей бутылке. — Кроме того, даже после осмотра места происшествия вряд ли я мог бы сообщить вам то, чего бы вы еще не знали.

Зомбро откинулся на стуле, расстегивая свой пиджак. Блеск стали на его талии вызвал у меня лишь усмешку. Офицер становился все мрачнее и мрачнее, пока его выражение лица не приобрело такой вид, словно он сдался. — Это определенно был Лаксен. Они убили одного человека прямо на глазах у другого.

Черт. Лаксены становились смелыми. И все же я был удивлен. — Подробности?

Зомбро огляделся вокруг, прежде чем заговорить, стараясь не повышать голос. — Прошлой ночью в этом баре было двое женщин. Одна из них, Мел Докшайр, встречалась с Филиппом Вандерсоном. Она случайно увидела спор между Филиппом и его братом Элайджей, который произошел ранее в тот же день.

— Тот самый сенатор Вандерсон? — Уточнил я.

Ричардс кивнул. — Как нам удалось выяснить, братья вступили в бурную перепалку и Филипп потерял контроль над своей человеческой формой.

Я снова усмехнулся. — Вспыхнул, как солнце, перед человеческой женщиной? Мило.

— Это не смешно. Это серьезное нарушение правил безопасности, — рявкнул Зомбро.

— Правда? — Сухо ответил я. — Я сейчас прислушаюсь к своим диким догадкам и предположу, что мисс Докшайр является той бедняжкой которая встретила свою безвременную смерть прошлой ночью. Так какие именно нарушения мы имеем?

Зомбро отвел взгляд. Достаточный ответ.

— Проблема в том, Хантер, что она рассказала обо всем своей хорошей знакомой, которая потом видела, как Лаксен взорвал машину с ее подругой внутри. — Ричардс встретился со мной пристальным взглядом. — Вот главное нарушение.

Я допил пиво, а затем сбросил ноги на пол. Резкий звук заставил офицеров подскочить от неожиданности. Я наклонился к ним через стол. — Ладно. Я в самом деле не понимаю, какое это все имеет отношение ко мне, разве что вы не хотите, чтобы я выследил сыновей сенатора и разделался с ними.

— В этом не будет необходимости. — Сказал Зомбро. — Филиппа Вандерсона уже задержали сегодня утром. С ним поработают надлежащим образом.

Поработать надлежащим образом означало то, что его передадут «Дедалу», подразделению в структуре МО, которое занимаются громкими делами, связанными с пришельцами, и располагает несколькими правительственными зданиями, расположенными преимущественно в Зоне 51. «Дедал» вмешивается во все, что имеет отношение к нашим двум расам. Многие пришельцы, как Лаксены, так и Аэрумы попали в их лапы. И очень немногих потом удалось увидеть снова. Они были типа бугименов для обеих наших рас, обладая невероятной властью в правительстве и вытворяя хрен знает что, когда дело доходило до их экспериментов. Ходили слухи, что они занимаются созданием всякой жути. Вроде смеси человеческой и инопланетной ДНК. Даже я старался затаиться, когда речь заходила о «Дедале».

Я откинулся на спинку стула, не сводя глаз с мужчин. — А как себя чувствует сенатор Вандерсон по этому поводу?

— Он не слишком рад этому. — Сказал Ричардс с придыханием. — Мы встречались с ним сегодня утром. Он предельно ясно…высказался насчет молчания мисс Кросс. Он считает, что если с ней не будет проблем, Филиппа могут отпустить.

— А Филиппа могут отпустить?

— В данный момент неизвестно, — стоически ответил Зомбро.

— Я до сих пор не возьму в толк, в чем здесь проблема, — сказал я. Мисс Кросс видела, что случилось на парковке, так разбирайтесь с ней.

— В Министерстве пока не решили, что делать с мисс Кросс. — Ричардс вытащил откуда-то тонкую тетрадь. — Она видела Лаксена и убеждена, что все это было на самом деле.

— Ну тогда, если в Министерстве еще не уверены, то разрешите сенатору позаботиться о ней. — Это не первый и далеко не последний раз, когда люди случайно натыкаются на правду. О том, что среди них живут пришельцы, и обо всем этом дерьме. Как правило, в таких случаях вмешивается «Дедал», но МО все равно остается первой линией обороны. — В любом случае, я повторю снова. Я, черт возьми, вообще не понимаю при чем здесь я.

Зомбро нахмурился еще больше. — Это не так просто объяснить.

И никогда не было просто. Мне захотелось взять еще одно пиво. — Да неужели?

Молодая пышнотелая официантка прошла мимо нашего стола медленным шагом, так как несла перед собой поднос, уставленный пустыми бутылками. Она послала мне долгий многозначительный взгляд и я пожалел, что не имею сейчас времени для более личного знакомства, особенно когда заметил, как она виляет бедрами при каждом шаге. Может, я и не совсем человек, но у меня определенно имелись некоторые очень мощные человеческие потребности.

— Сенатор Кросс взял ситуацию в свои руки, — объяснил Ричардс, возвращая мое внимание к насущным проблемам. — Мы узнали, что вскоре после того, как он ушел из офиса, поступил заказ на убийство мисс Кросс.

Да, все равно непонятно, почему они раздули из этого такое огромное дело. Если эта мисс Кросс реально представляет риск для национальной безопасности, то позволив Лаксенам устранить ее, можно было бы легко решить эту проблему. Но все не так просто. МО нравится думать, что они полностью контролируют расу Лаксенов, и если Лаксен сознательно пойдет вопреки приказам МО или попытается обойти их, МО придется прятать головы в трусы, тем более с таким Лаксеном, как сенатор Вандерсон.

Своим смехом я заработал два тяжелых взгляда от офицеров. — Кажется, я все понял. МО злится потому, что сенатор Вандерсон собирается предпринять меры без их разрешения на это. А вы, ребята, не можете просто взять и утихомирить сенатора, потому что сейчас год выборов и его «исчезновение» вызовет очень много вопросов.

Никто из офицеров не сказал ни слова.

Я засмеялся. — Я уже говорил вам раньше. Вы думаете, что Лаксены управляемы потому, что они такие миленькие, когда светятся, но они могут взять верх над человеческой расой.

— Заткнись, Хантер, — простонал Зомбро.

Я вскочил так быстро, что Зомбро отшатнулся, но не успел увернуться. Схватив офицера за воротник рубашки, я сказал прямо ему в лицо. — Еще раз прикажи мне заткнуться и я вырву твой язык, а потом заставлю его съесть. Уяснил?

Зомбро потянулся за пистолетом и я усилил хватку. — Я бы не стал этого делать, парень.

— Ну ладно, ребята, достаточно. — Ричардс весь вспотел. — Мы играем в одной команде.

Задержавшись взглядом на расширенных от страха глазах Зомбро еще на несколько минут, я медленно отпустил его и посмотрел на Ричардса. — Мы не в одной команде.

— Хорошо. — Ричардс поднял обе руки. — Но мы должны работать вместе.

Я не был так в этом уверен. Постукивая пальцами по столу, я заставил свое тело сделать вдох, а потом медленно выдохнул. Мне хотелось сожрать Зомбро. — В этом деле есть что-то еще, не так ли?

Ричардс бросил взгляд на Зомбро прежде, чем ответить. — Во время разговора с полицией мисс Кросс озвучила некую информацию, которая очень обеспокоила «Дедал». Какие-то кодовые названия, с которыми они не знакомы.

Я откинул прядь черных волос со лба. — И какие?

— Она упомянула кое-что, связанное с проектом «Орел». -Ричардс сделал паузу. — «Дедал» хотел бы знать, что это.

— Так спросите ее.

Зомбро потер висок. — Мисс Кросс сейчас ничего не помнит, но есть шанс, что она знает намного больше, и это объясняет, почему сенатор так сильно хочет, чтобы она молчала.

На моей челюсти задергалась мышца. Значит, загадка лежит еще глубже. Проблема в том, что мне совершенно плевать на все это. — Еще раз спрошу, какое отношение все это имеет ко мне?

— Нам нужно, чтобы ты посмотрел, сможешь ли выудить из нее эту информацию, и попутно приглянул за мисс Кросс.

Я моргнул. — Еще раз повторите?

Костлявое лицо Зомбро приобрело багровый оттенок. — Не думаю, что Ричардс оговорился. Нам нужно, чтобы ты присмотрел за мисс Кросс. Кто другой сможет лучше защитить ее от Лаксена, если не Аэрум? Вы практически были созданы для борьбы с ними.

Это правда, но что, черт возьми, они себе думают? — Вы, наверное, шутите.

Ричардс подвинул через стол листок бумаги. На нем был поспешно нацарапанный адрес. Мне не хотелось даже прикасаться к нему. — Это твоя работа. В данный момент мы считаем, что они пока не знают, где она живет, но найти ее — это лишь вопрос времени для них.

Я издал короткий смешок. — Я не работаю нянькой для людей.

Зомбро ухмыльнулся и я захотел стереть эту наглую ухмылку с его лица. — Теперь работаешь.

Мне потребовалась каждая унция моего самоконтроля, чтобы сдержаться и не припечатать Зомбро к стене. — Я последний на Земле, кого вы должны нагружать подобным заданием.

— Или ты согласишься, или мисс Кросс умрет, — жалобно убеждал Ричардс. — Когда Лаксены придут за ней…

— Вы не сможете их остановить, — выплюнул я, разозленный больше, чем мог припомнить за последнее время. — Это ваша проблема.

— Теперь это твоя проблема, — сказал Зомбро.

О, однажды я убью этого человечка и получу от этого полное удовлетворение, черт возьми.

Ричардс нервно посмотрел на напарника. — Я знаю, что эта работа не совсем то, о чем мы тебя обычно просим, но такова наша просьба. — Он сделал паузу и добавил. — Это ситуация, когда на кону жизнь или смерть.

— Не хочется разрушать ваше предвзятое мнение обо мне, но неужели похоже, что мне есть до этого дело?

Зомбро разразился ругательствами. — Тебе придется начать беспокоиться об этом, потому что вопреки распространенному мнению МО было и всегда будет выступать за безопасность людей, а не внеземных форм жизни. И если мы можем узнать, что известно мисс Кросс, и по-хорошему убедить ее молчать, то мы сначала попытаемся сделать это.

Да, видно кто-то забыл сообщить об этом «Дедалу», потому что они, кажется, не имеют никаких проблем с тем, чтобы закатать в цемент опасных свидетелей.

Черт. Я совершенно не был рад этому. В моем мозгу не было места, отвечающего за терпеливость, и единственная причина, по которой я вообще подпускал к себе женщин, было утоление первобытного голода. Я не приглядывал за ними. Я их не защищал. Это было не в моем характере, и офицеры все прекрасно знали. В этих делах я не был хорошим парнем.

Очень возможно, что я не сдержусь и убью мисс Кросс.

Глава 4

Три дня прошли как в густом тумане. Первый день я провела в рыданиях в своей постели, так я еще ни разу не плакала с тех пор, как осталась без мамы. Когда я наконец заставила себя слезть с кровати, то обнаружила спрятанный в шкафу старый мобильник. Тот самый, что был со мной той ночью, и теперь не включался. Я знала, что эта поломка связана с электрическим разрядом, который произошел в гараже. Он буквально поджарил мой телефон и я теперь задумывалась не случилось ли то же самое с компьютером в моей машине.

В школе мне любезно предоставили отпуск до конца недели. Директор Харрисон уже слышал о случившемся к тому времени, как я позвонила ему во вторник утром. Я также сделала еще один звонок маме Мел. Разговаривать с ней было очень больно. У них обеих конечно бывали разногласия, как и у любых матери с дочерью, но сердце женщины определенно было разбито. Когда я повесила трубку, то была уверена, что мои опухшие глаза больше не в состоянии проливать слезы, но я ошибалась. Я не рассказала маме Мел о том, что видела, и о том, что говорила Мел. На тот момент это совсем не казалось мне правильным поступком.

Местные новости содержали весьма расплывчатую информацию о взрыве. Это был несчастный случай? Террористическая атака? Покушение на Мел? В последнее верилось с трудом и даже я не могла такое переварить, но ведь я же была там. Я знала, как напугана была Мел и я видела как та…та штука разнесла ее машину. Не упоминалось ни слова о сыновьях сенатора и о том, что я рассказала полиции.

В среду я поймала себя на том, что просматриваю старый альбом с нашими совместными с Мел фотографиями. Эти снимки заставляли меня улыбаться. И снова плакать. Наши фотографии с высшей школы были довольно красноречивыми. Мел похожая на тростинку — стройная будто фотомодель, ее голубые глаза, особенно яркие на фоне загорелой кожи и темных волос. Она была просто ошеломительной со своей мегаваттной улыбкой и в подростковом возрасте даже рассматривала возможность стать моделью. Она могла бы этого достичь.

Мои фотографии были далеко не такими эффектными. Я перестала расти в девятом классе и Мел всегда дразнила меня по этому поводу. Мои светлые волосы были длинными и волнистыми, уложенные в вечном беспорядке. В противовес безупречному цвету лица Мел и ее соблазнительным формам, в высшей школе я была счастливой обладательницей россыпи веснушек и бедер, растущих из ниоткуда.

Перелистывание фотографий немного ослабило давление у меня в груди. Мел не будет забыта. У меня всегда остаются мои воспоминания, но справедливо ли это для нее? Я в этом сомневалась. То, что случилось, напоминало эпизод из фантастического фильма. Даже если мои глаза не сыграли со мной злую шутку, даже если за смертью Мел действительно стояли сыновья сенатора, я знала, что все будет похоронено под черным сукном. Кем была Мел в сравнении с политической элитой? Ярость возродилась во мне, как незаживающая рана, заставляя проигрывать в голове недавние события снова и снова.

В четверг у меня состоялся краткий телефонный разговор, в котором мне сообщили, что я могу забрать свою машину, но других новостей, насчет того, кто же стоит за этим всем, не было. И больше никаких вопросов. Тишина. Я даже не знала, что и думать об этом.

Заказав такси, я переоделась в джинсы и рубашку. Забравшись на заднее сиденье такси, я почувствовала, как живот стягивает тугими узлами. Когда я давала водителю инструкции, как добраться к той парковке, мой голос заметно дрожал. Огромная часть меня совсем не хотела туда возвращаться, но я вряд ли могла позволить себе покупку новой машины.

Обычно перегруженные улицы Боулдера были относительно свободными. Прошло не так уж много времени, пока меня, наконец, высадили перед входом в гараж.

Я встала, прижимая к груди сумочку, словно своеобразный щит. Желтая полицейская линия вяло хлопала на легком ветерке. Я втянула в себя воздух и, возможно, это была всего лишь игра воображения, но я, кажется, все еще ощущала запах обгоревшего металла. Прошло несколько долгих секунд, пока я заставила свои ноги двинуться вперед, сжимая в руке ключи от машины.

Войти на эту парковку мне оказалось очень нелегко. Потолочные лампы уже заменили, но я все еще видела, как они взрываются, рассыпая искры, словно бенгальские огни, которыми мы с Мел играли в детстве. И как объяснили это офицеры? Ведь лампы вышли из строя еще до взрыва.

Мои руки покрылись гусиной кожей. В гараже было холоднее, чем снаружи, но я знала, что причина крылась не в этом. Находясь здесь…я почувствовала, как горло сдавило от слез.

Я уговаривала себя смотреть прямо, ни в коем случае не туда, где стояла машина Мел. Пройти к своему автомобилю, сесть за руль и убраться отсюда к чертовой матери. Но вместо этого я застыла перед тем местом, где находилась машина Мел. Бетонное покрытие в этом месте было выжжено, как и металлические балки над ним. Словно кто-то измазал его черной смолой. Я не была экспертом по пожару, но даже мне показалось странным, что бетон по другую сторону от разметочной линии выглядел нетронутым. Не было даже пятнышка обожженного пола. Разве может взрыв бомбы быть настолько контролируемым?

Глупый вопрос, потому что я уж точно знала, что бомба здесь ни при чем.

Через силу я двинулась дальше. На парковке осталось всего несколько машин. Ни одна из них не получила ни малейшего повреждения.

Я была уже на полпути к своей одиноко стоящей машине, когда по моим плечам опять пробежал холодок. Ужасное ощущение дежавю накрыло меня с головой, несомненно, это было спровоцировано недавним травмирующим опытом. В конце концов, я же сейчас оказалась на том самом месте, где стояла ночью в понедельник, когда впервые увидела того мужчину. Хотя это ощущение было другим. Я почти ждала, что сейчас кто-то выйдет навстречу и позовет меня по имени. Я почувствовала, что за мной наблюдают.

Быстро осмотревшись по сторонам, я убедилась, что в гараже больше никого нет. Никто не следит за мной, прячась в тени. Я просто принимаю все слишком близко к сердцу и это вполне понятно. Но дрожь никуда не уходила. С бешено бьющимся сердцем я преодолела оставшееся расстояние к своей машине, шлепая сандалиями по бетонному полу.

Затаив дыхание, я нажала на кнопку разблокировки на брелке, затормозив у машины. Когда мои пальцы сомкнулись вокруг ручки, я подумала, что как только окажусь внутри, то уеду отсюда и больше никогда не вернусь. Никогда.

Я рывком распахнула дверцу и, развернувшись, скользнула на водительское сиденье, при этом мой взгляд метался по пустой темной парковке. Мое сердце перестало подчиняться своей хозяйке и с бешеной скоростью гнало кровь по венам. У меня случился панический приступ? Однажды такое уже было со мной в тот день, когда я узнала о смерти мамы, но с тех пор я больше никогда не переживала таких хаотических эмоций. Заставив себя сделать несколько долгих глубоких вдохов, я бросила сумку на пассажирское место, еще раз внимательно оглядевшись по сторонам.

Вот тогда я и увидела его.

Или по крайней мере, тень, по форме напоминающую человека, которая стояла, прислонившись к перекладине, не более, чем в пяти парковочных мест от меня. Я должна была заметить неуклюжий силуэт и услышать звук шагов в могильной тишине гаража…если бы я официально не считалась самым невнимательным человеком в мире.

У меня перехватило дыхание, а пальцы мертвой хваткой вцепились в дверную ручку.

Тень была такой темной и глубокой, что напоминала своеобразную черную дыру, поглощающую свет вокруг себя, а потом она отделилась от темной стены и заскользила вперед. Мое сердце опустилось в пятки и я усилием заставила себя моргнуть. Это была не тень. О нет.

Очень высокий мужчина шагнул вперед, его тяжелые сапоги громыхали по бетонному полу, отмечая каждый плавный хищный шаг своего обладателя. Но почему-то этот звук казался далеко не таким неприятным, как шлепанье моих сандалий.

Я отступила на один шаг назад. Все инстинкты включили во мне сигнал тревоги, но я приросла к бетону, не в силах пошевелиться, пока незнакомец шагал ко мне.

Но он и не шагал. Он двигался, как гигантская дикая кошка, преследующая свою добычу, и я еще никогда в жизни так не чувствовала себя жертвой, как в тот момент. Мужчина был до нелепости высоким, его рост достигал по меньшей мере шести с половиной футов, и на фоне моих несчастных пяти с половиной выглядел просто, как Кинг-Конг.

Когда он подошел ближе, я поняла почему сперва приняла его за тень. Он был одет в облегающие черные кожаные штаны и простую черную футболку, которая плотно обтягивала широкие плечи и идеальноые бицепсы.

Дорогой отец небесный! Я даже разглядела мышцы живота под этой футболкой, сокращавшиеся в такт шагам. Готова поспорить на свой банковский счет, пресс у этого мужика был тверже камня. С внезапно пересохшим ртом я несмело подняла взгляд.

Его вряд ли можно было описать человеческими словами.

Его кожа была бледной — не призрачно белой и болезненной, а алебастровой на фоне беспорядочной массы волнистых волос насыщенного черного цвета, которые отливали синевой, как крылья ворона. Сильный подбородок и словно высеченная из мрамора челюсть идеально дополнялись широкими скулами. Ему должно быть около тридцати лет, а может, и слегка за тридцать. Полные чувственные губы приподнялись в уголке, будто он улыбался каким-то своим тайным мыслям.

В строении его лица присутствовала какая-то экзотическая нотка. Может, все дело было в восточном разрезе его глаз или в том, что я никогда не видела никого, похожего на него, раньше. Он напоминал мне тех парней, чьи фото обычно украшали обложки романов о вампирах. И вообще, он легко мог бы оказаться одним из них, если бы не…

— Мисс Кросс? — Его голос оказался тягучим, как виски хорошей выдержки, глубокий и мягкий, но что-то в резких очертаниях его челюсти говорило мне, что этот мужчина редко позволяет себе улыбаться. Глаза, такие бедно-голубые, словно у создателя на них не хватило краски, уставились на меня. Густые черные ресницы, обрамлявшие эти поразительные глаза, придавали им еще больше нееестественной бледности. На какой-то миг я даже засомневалась, не слепой ли он. Очень редкий цвет — и невыносимо прекрасный. И вдруг я поняла, что уже минуту нагло пялюсь на него, а он…он мне улыбается.

Я отогнала наваждение и ощетинилась. — Кто вы?

Он насмешливо приподнял бровь. — Вы так обычно приветствуете незнакомых людей?

Обычно я была до неприличия вежливой. Как ни странно, мое сердцебиение не успокоилось, хотя я больше не видела никакой угрозы для себя. — А вы всегда так подкрадываетесь к незнакомым женщинам на парковке…?

— …которую кто-то взорвал всего несколько дней назад?

Я резко втянула в себя воздух от грубого напоминания о происшедшем.

— Простите, — сказала я, отворачиваясь к машине, чтобы он не видел внезапно нахлынувших слез.

Мужчина громко вздохнул. — Я имел в виду, что вы правы. Я должен был сказать что-нибудь раньше. Эти события были очень…

Он резко осекся, когда я посмотрела на него. Его невероятно красивое лицо приобрело озадаченное выражение, будто он мысленно просматривал список слов и не мог подобрать ничего подходящего.

Я сложила руки на груди, прождав ровно столько времени, сколько считала достаточным, и, наконец потеряла терпение. — Травмирующими? Напряженными? Огорчающими?

Мужчина кивнул. — Да, вроде того.

Я нахмурила брови и сжала губы. — Чем я могу вам помочь?

— Меня зовут Хантер. Я работаю на Министерство Обороны.

— Министерство Обороны? Почему они в это вмешиваются? В смысле, я знаю — то, что я видела было…

— Ладно. Давайте не будем говорить о том, что вы видели. — Он сложил руки на груди и футболка натянулась на идеально вылепленных мышцах.

Мой взгляд против воли снова опустился на него. Странный наряд для Министерства Обороны. Я нахмурилась, посмотрев на его скрещенные руки. Боже, у этого парня, наверное, до неприличия плотный график тренировок. — Вы работаете с теми офицерами, что опрашивали меня ночью в понедельник?

— Если один из них выглядел так, будто у него хронический запор, то да, я работаю с Зомбро и Ричардсом.

Мои губы начали расплываться в улыбке. — Ну вообще-то, у одного из них был явно нездоровый вид..-Я подняла взгляд и обнаружила, что он смотрит на меня своими жуткими бледными глазищами. — Я думала, они из Агентства Национальной Безопасности?

— Они так сказали?

Это, конечно, был не ответ, но хоть мне и хотелось больше подробностей, я поняла, что придется довольствоваться и этим. — У вас есть фамилия?

— Нет.

— Нет?

Хантер кивнул.

— Вы здесь, чтобы задавать мне вопросы о случившемся? — Спросила я, чувствуя, как ладони начинают потеть. Что-то было не так.

Выражение его лица осталось неизменным. — Нет.

Я подумала, что пришло время потребовать, чтобы он представился, но прежде, чем успела это сделать, он ступил вперед, потеснив меня. Я ударилась спиной о бок машины и поняла, что отступать больше некуда. Мое сердце замерло и я резко вдохнула. Запах специй и мужского мыла вскружил мне голову. — Тогда зачем вы здесь?

Он склонил голову набок, и прошелся по мне взглядом своих бледных глаз прежде, чем снова вернуться к лицу. Его пристальный взгляд начал нервировать меня. — Из-за вас.

— Меня? — Пропищала я.

— Я здесь из-за вас, — подтвердил он. Опустив руки, он подался вперед, уперевшись одной рукой в машину за моим плечом. Он наклонил голову так, что его лицо оказалось в паре дюймов от моего. — Вам, вероятно, пора идти домой.

Не то, что я ожидала от него услышать. — Что, простите?

Свободной рукой он подцепил прядь моих волос и я застыла. Он поднял ее между нами, изучая светлый локон. — Я сказал, вам пора домой. И взять отпуск на неделю…или месяц. Очень глупо было явиться сюда после всего.

Я смотрела, как он накручивает прядь волос на свой длинный палец, а потом мои глаза вспыхнули, встречаясь с его. У меня перехватило дыхание, а щеки стали горячими. Этот мужчина, с его глубоким голосом и странными глазами, должно быть, источал какие-то нереально сексуальные феромоны, потому что я внезапно представила нас в постели…сплетенные тела…страстные стоны…Обычно я не склонна фантазировать о сексе со случайными незнакомцами, особенно такими, которые касаются моих волос с каким-то безумным видом.

Это было странно.

Я оттолкнула его руку, ругая себя за разбуженные стрессом гормоны. — Не делайте этого.

Один уголок его губ приподнялся еще выше. — Не делать чего?

— Не трогайте мои волосы. — Темный гараж все еще был пустынным. Господи, мне и правда не следует быть здесь. Я снова окинула его взглядом, остановившись на кожаных штанах и байкерских сапогах. Разве большинство сотрудников правоохранительных органов не носят костюмы или, по крайней мере, камуфляжную одежду? И где его пистолет? И еще другие офицеры не трогали мои волосы.

Этот парень не соответсвовал моему представлению о сотрудниках МО по всем параметрам.

Мне на самом деле следовало попросить его значок, прежде, чем подпустить его так близко, потому что сейчас я оказалась в ловушке между своей машиной и несокрушимой стеной мышц.

Ледяной ужас пронзил меня до костей — когда ко мне пришло понимание. Этот мужчина не имеет никакого отношения ни к МО, ни к АНБ. Паника скрутила мой живот и крепче сжала в руках ключи, раздумывая, можно ли их будет использовать в качестве оружия. Боже, вы только послушайте меня. Защищаться с помощью ключей? Как будто это может остановить такого парня, как он. Он способен размазать меня по стенке без малейшего усилия.

— Если у вас нет вопросов, я…я поеду домой. — Мой голос дрожал и звучал далеко не так властно, как мне хотелось бы.

Хантер не двигался, кажется, целую вечность. Сердце бешено грохотало у меня в ушах, но потом он отступил, не сводя глаз с моего лица. — Тогда отправляйтесь домой.

Я прерывисто вздохнула. Ему не нужно повторять мне дважды. Развернувшись, я скользнула в машину и захлопнула дверцу. Дрожащими руками я кое-как вставила ключ в замок зажигания и — хвала Господу — двигатель ожил. Бросив быстрый взгляд в окно, я Хантера не увидела. Нигде. Словно его никогда там и не было. Включив передачу, я резко рванула с места, завизжав шинами и оставив запах горелой резины. Но опьяняющий аромат специй и мыла оставался со мной.

Глава 5

Сразу я домой не поехала. Не знаю почему, но мне очень не хотелось этого. Мои руки так дрожали на руле, что приходилось сжимать его крепче, как старая бабулька, миновавшая разрешенный для водителя возраст.

Кем, черт возьми, был этот парень — Хантер? Он явно не офицер МО, если только эта серьезнейшая организация не поменяла костюмы на кожаные штаны, а короткие стрижки — на длинные мягкие локоны. А волосы у него были шикарные, скажу я вам. И почему я вообще думаю о его волосах?

Если Хантер не работал на МО, тогда на кого он работал? И что случилось с Национальной Безопасностью? Эти две группы работали вместе? Боже, я была настолько сбита с толку, что хотела биться головой о руль. Как будто это могло мне помочь.

Независимо от того, настолько сейчас все было запутано у меня в голове, события понедельника я помнила очень четко. Я видела мужчину, который появился из ниоткуда, двигался со сверхчеловеческой скоростью — быстрее, чем я могла проследить взглядом — а потом с помощью какой-то разновидности световой энергии спровоцировал взрыв, уничтоживший машину и унесший жизнь моей подруги. Я чувствовала себя сумасшедшей, наверное, как Мел, когда она увидела, что Филипп превратился в…лампочку, но я была уверена в том, что действительно это видела.

После нескольких часов бесцельной езды по окрестностям, я отправилась домой, когда угасающие лучи полуденного солнца уже опустились на дороги Боулдера.

Четырехэтажный жилой комплекс, где я проживала, преимущественно арендовали люди среднего возраста, принадлежащие к рабочему классу. Детей имели лишь немногие из них, поэтому обычно в доме было тихо. Спокойно. Мел всегда говорила, что он напоминает ей дом с квартирами для пенсионеров. В какой-то степени она была права.

Припарковав машину на ее обычном месте, я вошла в открытый подъезд и поднялась на первый лестничный пролет, ограниченный металлической клеткой. Гордясь тем, что не оглядывалась через плечо каждые 5 секунд, как параноидальная истеричка, я завернула на 4-й этаж и сделала себе мысленную заметку, что когда буду в следующий раз переезжать, то выберу квартиру на первом этаже.

Таскать продукты наверх было реально сволочным делом.

Это помогло сосредоточиться на земных проблемах, когда я шла по длинному, узкому коридору. Возможно, единственным способом поддерживать иллюзию нормальной жизни были размышления о незначительных вещах. По крайней мере, так я не чувствовала, что моя жизнь крошится словно печенье.

Остановившись перед дверью своей квартиры, я наклонилась, чтобы вставить ключ в замок. Волосы упали мне на лицо. Я отодвинула их, забросив массу спутанных локонов за плечо, и, подняв голову, вздохнула. Все будет хорошо. Все…

Острая дрожь стрельнула мне в плечи. Она была настолько мощной, что я не смогла ее проигнорировать. Она была зловещей, тяжелой и мрачной. Удушающей. За мной снова наблюдали. Приоткрыв дверь, я оглянулась через плечо, осматривая коридор.

Там стоял он, тот мужчина — О БОЖЕ! — мужчина с парковки. Не Хантер. Другой.

Мужчина с волосами песочного цвета незаметно появился в коридоре. Он стоял там, выглядя вполне безобидно, засунув руки в карманы брюк цвета хаки, облегающая футболка поло была заправлена в них. Он был ходячей — эээ, стоячей — и дышащей моделью одежды Sears. Мужчина поймал мой взгляд и натянуто улыбнулся.

Холодное дыхание страха сковало мне горло.

Я торопливо открыла дверь и захлопнула ее за собой. Едва добравшись до своей сумочки, я сразу начала копаться в ней в поисках мобильника. Мне нужно было позвонить в полицию и убираться к чертям отсюда. Мои пальцы запорхали над клавиатурой… Чья-то рука сжала мое плечо, принуждая меня обернуться. Я вскрикнула, сумка выскользнула у меня из рук, приземлившись на покрытый ковром пол.

Я очутилась лицом к лицу с мужчиной из коридора. На секунду мой мозг перестал переваривать происходящее, потому что это казалось невозможным, что он находится в моей квартире. Я же видела его, он стоял в самом конце коридора. Никто не может так быстро передвигаться. Ни один человек.

Он не человек.

Мужчина вытянул руку, выбив телефон из моей ладони. Мобильник отлетел в стену с такой силой, что пробил дыру в гипсокартоне и разлетелся на части.

— Прости, — сказал мужчина. — Не могу позволить тебе позвонить в полицию.

Меня охватила паника, я попятилась назад, ухватившись за барную стойку, которая была продолжением рабочей поверхности моей кухни.

— Что… Что тебе нужно?

Все та же странная, натянутая улыбка, которая не покидала его лица.

— Я думаю, что сейчас это очевидно.

Это было очевидно. Каждая частичка меня понимала, что сложившаяся ситуация была вопросом жизни и смерти. Неважно, как этот мужчина проник в мою квартиру так быстро, важно то, что он здесь, чтобы убить меня. И я знала почему — из-за Мел, и из-за того, что я увидела в гараже. Мои мышцы напряглись, адреналин запульсировал в венах. Инстинкты взяли верх надо мной. Нет, черт возьми, я не собираюсь умирать в этой поганой квартире. Не дождетесь.

Я стала вслепую ощупывать барную стойку, мои пальцы наткнулись на края тостера с четырьмя ячейками. Не лучшее оружие, но должно сработать. Я вырвала его из стены и запустила в противника. Далеко не девчачий бросок. Я играла в софтбол в средней школе и даже несколько лет была тренером любительской лиги в колледже.

Такой бросок должен повлечь хоть какие-то повреждения.

Кроме тостера…он не попал в мужчину. Он. он остановился в воздухе, словно замороженный, как будто кто-то нажал на паузу.

Я резко выдохнула.

— Вот дерьмо!

— Не хорошо бросаться, — он махнул рукой в сторону, и тостер отскочил от стены, не причинив ему никакого вреда.

Я рванулась от стойки, схватив большую лампу за основание. Я замахнулась ею, словно битой. Вскрикнув, я почувствовала, как какая-то неведомая сила вырвала ее у меня. Лампа упала на диван. Нет. Нет. Нет. Что это было? Мою грудь словно сдавило, я рванулась на кухню за бейсбольной битой, которая годами подпирала кухонную стойку.

Мужчина появился передо мной, ухмыляясь, словно он получал от этого удовольствие. Я забуксовала, пытаясь остановиться. Отступая назад, я почувствовала, как меня охватил ужас.

— Сопротивляться бесполезно, Серена, — он медленно двинулся вперед, выделяя каждый шаг. То, что он знал мое имя — меня уже не удивляло. — Но это даже весело.

Я повернулась к двери, зная, что моя единственная надежда на спасение — выбраться отсюда. Он появился передо мной, блокируя выход. Очертания его тела были размыты и мелькали, словно он двигался настолько быстро, что даже его тело за ним не успевало. Я пошатнулась, широко открыв глаза. В ужасе я наблюдала, как его глаза начали сверкать, а его зрачки стали белыми, словно граненные отполированные бриллианты.

— Ничего личного, детка, — сказал он таким обычным тоном, словно спрашивал у меня дорогу. — Ничего больше, чем просто не тот друг, не то место и не то время.

Я открыла рот, чтобы закричать «Какого черта», но мужчина неожиданно оказался прямо передо мной. Его рука сдавила мне горло, оборвав мой крик. Он оторвал меня от земли и швырнул назад. Я ударилась головой об стену. Искры полетели из глаз. Его пальцы впились в мою шею, пережимая дыхательные пути.

Я словно обезумела.

Царапая руку, которой он держал меня за горло, я пиналась и брыкалась, но он был неестественно сильным. Я не могла просунуть пальцы под его руку, чтобы ослабить хватку. Казалось, удары ногами его совсем не смущали, он бесстрастно наблюдал, как я боролась изо всех сил. Моя голова раскалывалась, горло безумно жгло, я старалась вдохнуть воздух, но не могла. Мои движения замедлялись, я билась в его руках, отказываясь сдаваться, уйти из жизни вот так.

Он наклонился, прижавшись лбом к моему.

— Будет проще, если ты перестанешь сопротивляться, — пробормотал он, — Просто остановись. Так все закончится гораздо быстрее.

Я умоляла глазами, на самом деле умоляла, но мужчина-это существо-медленно покачал головой, щёлкнув языком. Он играл со мной. Если учитывать то, на что он был способен, он мог просто испепелить меня или сломать мне шею, но он оттягивал это.

На периферии зрение начало тускнеть, безжалостная, устрашающая тьма надвигалась. Я знала, что если сейчас поддамся, то назад уже не вернусь. Из последних сил я рывком освободила руку и вцепилась ногтями в глаза противнику.

Он с легкостью увернулся и засмеялся — ОН ЗАСМЕЯЛСЯ. В тот момент я уже верила в то, что последним звуком, который я услышу перед смертью, будет этот холодный, непреклонный смех.

Но это не было последним, что я слышала.

Громкий хлопок разнесся по всей квартире, заставив моего противника повернуть голову. Через его плечо я увидела маленькую трещину в середине стеклянной двери на балкон, который был размером с мыльницу. Трещина разрасталась, словно паутина, пока не достигла всех уголков двери. За стеклом, на балконе виднелась тень, такая темная, что казалось будто он затмевала само солнце.

Стекло осыпалось, осколки полетели на пол, словно звенящие колокольчики, и тень проскользнула в квартиру. Мороз — черт его подери, мороз — окутал стены кухни тонким, ледяным покрывалом.

Мужчина отпустил меня. Я упала на колени, согнувшись пополам, втягивая воздух через покрытое синяками горло.

— Аэрум, — сказал мужчина.

Я села на корточки, подняв голову так, чтобы лёгкие работали сверхурочно для дозаправки кислородом голодающих клеток. Что я видела…о Боже…это должно быть галлюцинация. Тень бросилась на моего противника, обретая форму, когда тот пролетел через кухню. Он врезался в парня с силой грузового поезда, сбив того на диван. Подвинувшись обратно к стенке, я подняла взгляд.

Ураган теней кружился, и после каждого жестокого поворота показывалась фигура. Бумаги, валявшиеся дома, полетели в воздух. Вздымились занавески на окнах. Дешевые картины посрывало со стен. Из черного облака появились две ноги, корпус, руки, затем широкие плечи. В комнате все остановилось. Бумаги, словно голуби, рассыпались по полу. Занавески опустились. Теневой ураган застыл, открывая взору мужчину.

Мой вздох разрушил тишину.

На месте, где была тень, стоял Хантер, высокая и внушительная мощь. И он улыбнулся своей смертоносной ухмылкой, поприветствовав бой, словно знал, что победит. Другой мужчина уже был на ногах, сжимая ладони в кулак и разжимая снова. Золотистый цвет кожи моего обидчика сейчас был призрачно белым. В глазах цвета бриллианта появился ужас.

— Ты действительно хочешь это сделать? — Глубокий, плавный голос Хантер громовыми раскатами прокатился по моей квартире.

Губы мужчины растянулись в оскале, и я уже почти ожидала увидеть клыки, торчащие у него изо рта. Но не увидела ни одного, а потом мужчина кинулся к Хантеру, очертания его фигуры стали расплываться. Все его тело мерцало, словно картинка на старом телеканале, который потерял сигнал приема.

Яркий свет разлился по комнате — он исходил от мужчины. Чужак все еще стоял там, но…но он был словно сделан из света. Плотная, похожая на человека фигура из света.

В точности, как говорила Мел, тупо подумала я. Словно гребаная ходячая Лампочка. Лампочка отвела руку назад. Раздался характерный потрескивающий звук и беловато-красный свет выстрелил в воздух, раскручиваясь спиралью от его руки. Я сразу узнала это, ведь то же самое происходило и тогда, на парковке, и все мысли исчезли из моей головы. Покачиваясь на ногах, я схватила биту.

Все произошло слишком быстро. Я изо всех сил швырнула биту в Лампочку. Она пролетела сквозь воздух, как кинжал, переворачиваясь на лету. Голова Лампочки дернулась в мою сторону. Хантер выругался.

Лампочка подняла руку, ловя биту за рукоятку. Металл задымился, а потом осыпался, сожженный дотла.

— Дерьмо, — проговорила я, делая шаг назад.

Он взмахнул рукой и меня сбило с ног прежде, чем я успела моргнуть. Я отлетела назад, как тряпичная кукла, врезавшись в стену. И тут же меня пронзила адская боль. Я упала на пол, не в силах удержаться на ногах.

До того, как меня накрыло забвение, я услышала, как они врезались друг в друга, вступив в поединок. Я старалась оставаться в сознании, зная, что если Лампочка могла взрывать машины, испепелять биты и швырять меня через всю комнату, даже не прикасаясь, то есть большая вероятность, что Хантер потерпит поражение.

Среди разрозненных мыслей, хаотично толпящихся в моем мозгу, промелькнул один образ — моей мамы. Не знаю, почему я увидела ее. Может, потому, что я всегда считала ее самой сильной личностью из всех, кого встречала. Мама так цеплялась за жизнь после того ограбления. Она была настоящим бойцом.

Удерживая этот образ перед глазами, я погрузила пальцы в ковер. Ощущая ломоту во всех костях, я подтянулась и задохнулась от всепоглощающей боли.

Лампочка с Хантером все еще дрались, причем последний наносил удары так быстро, что у Лампочки едва ли было достаточно времени на какие-то другие действия, помимо того, чтобы просто устоять на ногах. Они наступали друг на друга, как в жутком танце; Лампочка ослеплял своим светом в то время, как Хантер по-прежнему оставался тем же Хантером, окруженным густыми неумолимыми тенями.

Развернувшись, Хантер схватил Лампочку за шею и перекинул его через плечо, прибив его к полу, словно сваю. Один удар сердца — и Хантер уже был верхом на Лампочке.

Под ним Лампочка начала мерцать и затем свет исчез, показался мужчина.

— Сделай это, ты, пиявка. Но ты ведь не можешь…

Хантер схватил мужчину за горло, откидывая его голову назад. — Меня не интересуют предсмертные речи. Пора сказать своей заднице прощай, Светлячок.

Затем Хантер опустил другую руку к груди Светящейся Палочки. С моей стороны, когда я лежала, свернувшись калачиком, мне показалось, что половина руки Хантера превратилась в дым и затем исчезла, а потом, когда приподнялась и села, я увидела, что делал Хантер.

Его рука перестала быть плотной, и его ладонь — ВОТ ДЕРЬМО — ладонь прошла сквозь грудь Светящейся Палочки и уже была внутри него.

Я резко закрыла свой рот рукой, сдерживая крик. Я не была уверена, что меня больше всего пугало в этой чертовой ситуации — то, что Лампочка хотела меня убить? Или то, что он был Лампочкой? Или же то, что Хантер мог превратиться в тень и засунуть свою руку внутрь кого-нибудь? Вариантов масса.

Лампочка дернулся с пола, открыв свой рот в бесшумном крике. Хантер наклонился к нему, поравнявшись головой с Лампочкой. Казалось, что он питался от него. Что бы он там не делал, Лампочка начала мерцать. Человек. Лампочка. Человек. Лампочка.

А затем Хантер отпрянул назад, высунув руку из Лампочки. Его рука, уже полностью обретя плотную форму, повисла вдоль тела. Его щеки покраснели, словно их поцеловало солнце. Хантер открыл глаза.

Я нервно выдохнула, прижавшись к стене. Если он смог проделать это с Ламочкой, что, черт возьми, он может сделать со мной?

Лежа на полу, Лампочка не двигалась. Свет потускнел, оставляя только перламутровую оболочку, которая когда-то имела форму человека, но сейчас больше напоминала желе. На руках и ногах были видны сеточки из вен. У Лампочки даже были пальцы.

Также Лампочка совершенно точно была мертва.

Хантер поднялся, его бледные глаза сфокусировались на мне. Да. Он — нечеловек. Возможно в тот самый момент я решила, что приемлемый уровень странностей в день был превышен, но я стояла здесь, по колено в этом.

Он перешагнул через тело Лампочки и остановился передо мной.

— Я точно помню, что приказал вам ехать прямиком домой, мисс Кросс.

Я пыталась совладать со своими ногами, которые ходили ходуном, пока я маленькими шажками пыталась отступить назад. Каждая часть меня болела, и мне было больно стоять.

— Не подходи ко мне.

Он поднял одну бровь.

— Я и не планировал, но по крайней мере думал, что в конце услышу «спасибо, что спас мою жизнь».

— Ты не человек, — медленно сказала я.

— И, очевидно, это не имеет ничего общего с тем фактом, что я спас твою жизнь, — ответил он.

Может быть и нет, но меня это не волновало. На моем полу лежал мертвый…что-то мертвое, и еще что-то стояло прямо передо мной.

— Спасибо, но пожалуйста…

— Звучит не очень искренне, но неважно. Мы…

Он сделал шаг в мою сторону, и я вздрогнула.

— Не прикасайся ко мне!

Хантер громко выдохнул.

— У нас действительно нет на это времени.

Все, что я могла видеть, это его рука, исчезающая в груди Лампочки. Давление резко упало, когда я продолжила двигаться в направлении коридора.

— Ты не человек, — проборматала я снова, потому что мне нужно было это услышать, чтобы осознать.

Он закрыл глаза, лицо его было строгим, бесстрастным, а когда он открыл их снова, его похожие на обсидиан зрачки, казалось, расширились.

— Я абсолютно уверен, что мы это уже выяснили.

Моя грудь поднялась и стремительно опустилась.

— Что… Что ты? — мой взгляд упал на другого. — Что это такое?

Наступила пауза, а затем он кивнул головой в сторону оболочки, лежащей на полу.

— Это — пришелец. Я — пришелец. Мы — пришельцы. Пришельцы вообще-то повсюду, вот почему нам нужно проваливать отсюда. Я уверен, что кто-то уже вызвал полицию.

Я уставилась на него. — Пришельцы?

Хантер кивнул. — Пришельцы.

Я открыла рот и я, абсолютно уверена, собиралась закричать, потому что в тот момент мне это казалось единственным логическим действием. Закричать. Почему бы и нет? Повсюду же были пришельцы.

Хантер метнулся вперёд, сжав мои плечи. — У меня правда нет времени на это. У нас нет.

Он притянул меня к своей груди и наклонился, пока его рот не поравнялся с моим. На одну дикую секунду я подумала, что он собирается меня поцеловать. Самое забавное, что единственное, о чем я подумала, так это о том, что я его совершенно не знала. Не то, что меня вот-вот поцелует инопланетянин — или инопланетянин-убийца. Вся проблема в том, что я его не знала. Да, я официально тронулась.

Губы Хантера совсем не касались моих, но я почти чувствовала их прикосновение. Я ощутила их свежесть и в глубине сознания даже задумалась, о том какими они могут быть на вкус и на ощупь. А потом его рот внезапно оказался на моих губах. Его губы оказались прохладными и твердыми. Я испуганно вздохнула и приоткрыла рот. Его вкус напоминал мне зимний снег с примесью чего-то темного и насыщенного, как горький шоколад. Но он меня не поцеловал.

Хантер питался моей энергией.

Глава 6

Возможно то, что я так поступил с ней, делает меня сукиным сыном, особенно если учитывать тот факт, что мне было поручено охранять ее безопасность, что само по себе было иронично и смешно, а для нее еще и травмоопасно, это делу не поможет. Не говоря уже о том, что это доказывает полное отсутствие у меня самоконтроля. Терпение — та самая черта характера, которую я всегда считал бесполезной.

Но у нас действительно не было времени на ее драматические сцены.

Ореол энергии вокруг нее был насыщенного фиолетового цвета, что означало, что она вот-вот потеряет сознание. Вполне понятно — на ее полу лежал труп инопланетянина. Но когда я схватил ее и придвинул ближе к себе, в ее энергетическом поле проблеснуло еще что-то. Оттенки красного пробивались сквозь фиолетовый — признак возбуждения. Но они были едва заметны. Серена конечно не собиралась снимать свои штаны и запрыгнуть на меня, но все же это было. И это было любопытно.

Таким, как я, нравилось приставать к хорошеньким маленьким штучкам.

Она оставалась неподвижной в моих руках, глаза широко раскрыты, когда я опустил свой рот к ней. Полные губы бантиком были невероятно мягкими и тёплыми. Я хотел исследовать их, узнать могут ли они быть требовательными и изголодавшимися, но сейчас не время.

Я скользнул рукой по ее груди, моя ладонь остановилась чуть ниже ее. Подушечки пальцев проскользнули по аппетитным выпуклостям. Очень отвлекает. Для большинства все мои движения выглядели как акт чистой доминации, и это в принципе так и было. Но это также было необходимостью.

Я забирал ее энергию.

Питаться ее энергией, энергией человека, после того как я вытянул всю энергию из Лаксена, было сравнимо с чизбургером из долларового меню после того, как ты только что съел стейк, но черт возьми… Вкус Серены — вкус чрезмерных эмоций и адреналина, пульсирующего в ней — был восхитительный. В меня вливалось ее тепло. Непохожее на то, что обычно бывает когда ты питаешься Лаксеном или гибридом — человеком, которого подверг мутации Лаксен, — я не получил от нее ни одной эмоции, ни одного воспоминания. С ними же никогда не знаешь, что приобретешь.

Обычно ты получаешь от Лаксена или Гибрида что-то, что они подчеркивают, что им важно, что заполняет их память. Тот, которого я только что убил, был умен. Когда я поглощал его энергию, Лаксен думал о телевизионном шоу, которое он смотрел прошлой ночью, а это значит что Светлячок скорее всего был чертовым золотым рудником информации. Но было слишком поздно. А в случае с Сереной была тишина. От нее ничего не исходило, кроме тепла и мягкости и солнечного света. Да, так и есть. Ее вкус напомнил мне солнечный свет.

Я обвил рукой ее за талию, прижимая ее близко к себе, и все еще питался ее энергией. Она словно застыла в моих руках, так как каждый мускул ее тела был напряжен, но при этом даже не пыталась оттолкнуть меня. Не то, чтобы у нее это получилось, попытайся она, но если бы я не появился, этот Лаксен легко мог убить ее.

Люди такие хрупкие.

Серена на последнем дыхании испустила вздох напротив моих губ и опустилась, словно бумажный пакет, на мои руки.

Густые ресницы опустились на ее бледные щеки. Едва заметная синяя тень появилась под ее глазами, и я знал, что если продолжу, то все ее тело покроется этой синевой. В этом можно было не сомневаться, синева уже покрыла ее губы.

Если я продолжу — я убью ее.

Но останавливаться было не в моей натуре. Аэрумы были убийцами. И я никогда не прятался от самого себя, даже будучи мальчиком на побегушках у МО. Неважно, сколько бы поводков они не нацепили на меня или на другого Аэрума, я всегда оставался тем, кто я есть — частичкой расы, которая была создана убивать.

Но в последний момент я остановился — я не должен был убивать её.

С неимоверными усилиями я оторвался от нее и прервал нашу связь. Ее голова быстро отклонилась, и я поймал ее затылок прежде, чем она успела свернуть себе шею.

— Вот дерьмо, — сказал я, глядя на нее сверху. Она пробудет в отключке еще очень-очень долго.

Просыпаться было сложно, словно пытаешься выкарабкаться из зыбучих песков. Каждый раз, когда добиралась до вершины, и уже была близка к тому, чтобы открыть глаза, меня снова затягивало обратно. Мое тело отказывалось подниматься и двигаться, и я снова впадала в глубокий сон, настолько глубокий, что даже ничего не снилось, пока забвение окончательно не ослабило свое давление на меня.

У меня было такое ощущение, что мои глаза зашиты, и когда, наконец, я открыла их, я сразу же зажмурилась от слишком яркого света. Повернув голову, я сглотнула, удивившись, насколько сухо было в горле. Как только мое зрение пришло в норму, мое сердце бешено заколотилось.

Где я, черт возьми?

Я определённо была не в своей квартире. Всё, что меня окружало было слишком хорошим и дорогим. Комод в углу, которому соответствовало зеркало во весь рост, выглядел как бесценная реликвия. Диван напротив стен кремового цвета был покрыт пушистыми подушками.

Нахмурившись, я повернула голову.

Тонкие белые занавески вздымались под дуновение теплого бриза, скользнувшего из открытой стеклянной двери. Мне были видны цветы в горшочках в массиве цветов за дверью. Было более чем очевидным, что я находилась там, где меня не должно было быть, потому что еще вчера я была на волосок от смерти, а сейчас я была среди растений.

Я была словно на своего рода ярусе, потому что на этом уровне было видно крону деревьев. Птички щебетали мелодичную песню. Ни звуков машин, ни криков людей, ни смеха.

Поднявшись, я подавила волну головокружения и стянула с себя одеяло — где была остальная часть моей одежды? Ошеломлённая, я уставилась на свои голые ноги. Мои джинсы пропали. На мне была только старая футболка и трусики в горошек.

— Какого чёрта? — Прошептала я хриплым голосом.

Сбросив ноги с кровати, я встала на трясущихся коленях. НЕ ПАНИКОВАТЬ.НЕ ПАНИКОВАТЬ. Последнее, что я помню, это как я стояла и разговаривала с Хантером и после он убил…пришельца.

Хантер тоже был пришельцем.

Пришельцы существуют.

— О Боже! — Я убрала запутавшиеся волосы с моего лица.

Мой взгляд прошёлся по роскошной спальне. Во-первых, мне нужно найти свои штаны, а затем оружие — возможно оружие ядерного уровня.

Хантер поцеловал меня?

Нет? Да. Что-то вроде того? Моему разуму необходимо замолчать, так как он не выдает ничего полезного. Оглядевшись, я заметила две двери: одна напротив кровати, а другая возле кушетки. Сначала я попыталась открыть ту, что напротив кровати.

Заперта.

Господи. Спальня была заперта снаружи. Отлично. Я поторопилась к другой двери и открыла ванную… она была больше чем спальня в моей прежней квартире. Комната, которая позволила бы мне свободно лечь и нарисовать ванных ангелочков, не задев при этом ни единого предмета. Нелепо, но там стояла и ванная размером с те, которые обычно размещают в саду, и отдельная душевая кабина с отделкой из дорогого кафеля.

Мое сердце колотилось, и я почувствовала, что меня тошнит. Я быстро захлопнула за собой дверь в ванную и вернулась, сев на краешек ванны. Хорошо. Очевидно, что меня куда-то привезли, причем, скорее всего, это дело рук Хантера. Что бы он там со мной не сделал, но это вырубило меня Бог знает насколько. Прибавить еще к этому тот факт, что он был инопланетянином, и я действительно не считала, что я в безопасности.

Но он спас мне жизнь.

Или нет?

Я в любом случае не понимала почему. Черт, я даже не знала, где нахожусь. Прижав ладони ко лбу, я зажмурилась. В моей голове грохотал пульс. Я чувствовала себя так, словно только что пережила опасную лихорадку. Все было таким неправдоподобным, слишком ярким и чрезвычайно запутанным — но все это было реальным.

Я должна придумать план. А ещё мне нужно узнать, где я, найти телефон, найти оружие — НАЙТИ ЭТИ ПРОКЛЯТЫЕ ДЖИНСЫ. Опустив руки, я осмотрела ванную. Здесь не было ничего, что можно использовать как оружие, только если я была бы Джеймсом Бондом. Но на раковине была миска леденцов со вкусом зелёного винограда. Странно.

Я стояла, глубоко вдыхая воздух. Обнаружив бельевой шкаф, я нашла там широкий ассортимент мыла, шампуней, лосьонов и еще кучу всяких девчачьих штучек, необходимых для выживания в случае апокалипсиса.

— Ладно, — пробормотала я, копаясь во множестве бутылок. Очевидно, женщина бывала здесь прежде или даже в настоящее время, кто-то с реально хорошим вкусом, но если я не планирую бросить соль для ванны кому-то в лицо, то здесь нет ничего, что я смогла бы использовать.

Подойдя к раковине, я повернула кран и умыла лицо. Некая расплывчатость исчезла. Затем я открыла дверь в спальню и осторожно шагнула.

Я остановилась, словно вкопанная, воздух вырвался из моей груди.

Перед дверью, ведущей на навесной балкон, была тень. Это была не обычная тень, она будто засасывала в себя окружающий ее свет. Мое сердце больно стучало в груди. Инстинкт взял верх надо мной, и меня охватило леденящее чувство ужаса. Вслепую пытаясь найти хоть какое-нибудь оружие, мои пальцы сомкнулись вокруг маленькой статуэтки — которая, должно быть, была чугунным первооткрывателем — и с размаху швырнула ее.

Тень приобрела форму, метнувшись в сторону, но прозвучал глухой удар, статуэтка врезалась в бедро, обтянутое в джинсы…бедро, которое принадлежало Хантеру, стоящему сейчас без майки Хантеру.

— Какого хрена? — Заорал Хантер.

Я не стала ждать, пока меня попросят объясниться. Я рванулась обратно в ванную и уже открыла рот, чтобы закричать. Вдруг, словно из ниоткуда, ладонь заткнула мне рот и чья-то рука обвила меня за талию. Я должна была знать, что он двигается настолько быстро, должна была понимать, что побег невозможен. Этот парень был гребаной тенью. Паника подступала к моему горлу. Пинаясь и извиваясь, я пыталась выбраться из мощных объятий, но все, что мне удалось — это пнуть ногой бельевой шкаф.

— О, ради Бога, — проворчал Хантер, — прекрати это.

Я резко отвела свой локоть назад, удовлетворившись тем, что хотя бы дотянулась до его твердого тела. Хантер снова выругался, и мои ноги оторвались от земли. На миг я зависла в воздухе, моя спина была прижата к его холодной груди, а в другую секунду я уже летела.

Приземлившись на середину кровати, из меня вырвался острый писк, как только я подскочила на ней. Секунду спустя, меня придавило чем-то, весом со здание. Моя спина вжалась в матрас, еще раз издав глухой звук. Самое худшее чувство ужаса поглотило меня, я была похожа больше на животное в клетке, чем на человека. Я широко размахивала руками, но он поймал мои запястья с такой удивительной и ужасающей легкостью, и положил мои руки на кровать по обе стороны от моей головы. Выгнув спину, я попыталась пнуть его коленом в пах, но он придавил меня, накрыв мои ноги своими.

Я не могла двигаться — не могла дышать. Хантер весил целую тонну, каждая часть его тела, которая касалась меня, была жесткой и холодной. Мое сердцебиение стало приходить в норму, я окончательно успокоилась.

— Ты в своём уме? — прорычал он, — посмотри на меня!

Отчаянно качая головой, я продолжала держать глаза закрытыми. — Пожалуйста, не надо…

— Пожалуйста не надо что? Помогать тебе обрести всеми любимое чувство здравого смысла? Могу перестать. — Затем наступила пауза, его грудь поднялась напротив моей. — Господи Боже мой, женщина, я на это не подписывался. Я думаю, ты меня серьезно ранила.

Я приоткрыла один глаз, а затем оба. Эти поразительные светлые глаза, полные гнева, пристально смотрели на меня.

— Ты закончила со своими играми в психопатку и чокнутую идиотку? — спросил он, и я могла сказать, что судя по тому, как он сжимал своими пальцами мои запястья, он действительно хотел вытрясти все это из меня. — Или тебе нужна еще парочка секунд, чтобы образумиться? У меня в запасе целый день. И если тебе действительно нравится лежать подо мной, то я не возражаю.

Я широко открыла глаза. Я была под ним, словно реально под ним. Наши тела соприкасались во всех тех местах, в которых обычно соприкасаются люди в постели. Я резко дернулась вперед, и он прищурился. Что-то длинное и толстое, и твердое упиралось мне в живот. На моих щеках появился багрянец и распространился ниже по моей шее. Пришелец или нет, но он был наделен кое-чем, чем может похвастаться лишь маленький процент людей.

Он усмехнулся и немного отстранился. В поле моего зрения появилась остальная часть его лица, и, как бы то ни было, я уже и забыла как хорош был Хантер в этом своем обличии. Это была не та самая миловидная красота, которой обладал Филипп или же тот мужчина, который напал на меня в моей квартире. Эта красота была жестче, дикая и неприрученная, тот самый вид красоты, который трудно повторить.

И почему я думаю о том, как хорошо он выглядит? Серьёзно, это не важно, но в какой-то момент, я поняла, что он не собирается убивать меня…и что на данный момент моё тяжелое дыхание не имеет ничего общего со страхом.

— Успокоилась? — спросил он.

— Ты…

— Если ты еще раз скажешь «пришелец», мне скорее всего придется тебя немного придушить. Хорошо? — По ноткам в его голосе мне было сложно определить шутит он или нет. — Мы уже выяснили, кто я есть. Ты же видишь, я не бегаю, вопя на всю комнату, что ты человек.

Мой рот открылся. — Но это не одно и то же!

— Да ну? — Деланно удивился он.

— Ты на Земле!

Он усмехнулся.

— Ладно, твоя взяла.

Это взбесило меня. — Что ты со мной делал?

— Когда?

Мои пальцы беспомощно сжимали воздух.

— Когда ты, типа, поцеловал меня?

— Я не целовал тебя, — он издевался.

По какой-то причине я подумала, что тон, которым он это произнес, должен был кольнуть меня.

— Хорошо, когда твои губы были на моих? Так тебе достаточно ясно?

Улыбка Хантера стала более явной.

— У тебя к этому какое-то суровое отношение, не так ли?

— Ты уже близок к тому, чтобы я сурово пнула тебя под зад, — выплюнула я.

Откинув голову назад, Хантер странно отреагировал на это. Он засмеялся. Надо мной. Глубокий, сотрясающий тело, смех потряс меня и заставил меня задрожать, на что были весьма плохие причины.

Успокоившись, он опустил подбородок. — Я питался тобою.

— Ты питался мною?

— Да. Я забирал твою энергию — что-то вроде твоих жизненных сил, — сказал он, одарив меня нахальной улыбкой, которая за него говорила, что он не очень-то сожалел об этом.

Я поморщилась.

— Ты что-то вроде инкуба или что?

— Ну, а как ты думаешь, откуда берутся мифы? И перестань смотреть на меня так, словно я навредил тебе. Я же не высосал у тебя достаточно энергии, чтобы ты могла умереть. Ты всего-навсего проспала два дня. Скушай шоколадку и вернешь все обратно.

Я не была уверена, что правильно его расслышала. Два дня? Это значит, что сегодня уже суббота. Я потеряла целых два дня.

— Ты вырубил меня на два дня? Сомневаюсь, что это полезно.

Его брови опустились. — Ты могла бы умереть.

Боже мой, я хотела ударить его. — Ты питался мною, чувак. Я даже не могу выразить, как запуталась со всем этим. Это не нормально.

— Я скажу тебе, что не является нормальным. Например, швырять в меня всякое дерьмо, — выражение его лица озарило любопытство. — Почему ты в меня кидалась? — Когда я не ответила, он дернул подбородком. — Ты не собираешься мне отвечать? Или мне повторить в третий раз, для себя? Ничего, все в порядке. Я люблю поговорить сам с собой.

В одну секунду злость и раздражение накрыли меня. Что-то в его надменном тоне взбесило меня. В том числе, и реакция моего тела на него. Некоторые части моего тела закололо, особенно когда я снова попыталась выбраться из-под него и почувствовала, как он дрогнул.

— Слезь с меня, — я попробовала столкнуть его, но это не сработало, — немедленно слезь с меня!

— Или что? — он наклонил свою голову так, что его рот был в миллиметрах от моего. — Собираешься подобрать картинную раму и швырнуть ее мне в голову?

— Может быть, — огрызнулась я.

— Тогда я не могу позволить тебе.

Я уставилась на него с недоверием и гневом, — Ты не можешь. слезь с меня!

Он выгнул одну бровь.

— Я не могу слезть? О, я определенно могу слезть с тебя.

На моем лице вновь вспыхнул багрянец, словно я находилась под знойным солнцем. Мышцы в моем животе скрутило.

— Я не это имела в виду, и ты знаешь!

— Хммм. как скажешь, как скажешь.

Он был-о Боже, я потеряла дар речи.

Долгая минута прошла прежде чем он посмотрел вниз на меня и затем стал медленно отпускать мои запястья, разжимая по одному пальцу. Затем одним невероятно быстрым движением, она скатился с меня и уже стоял. Господи, этот парень был частично пришельцем, частично человеком и частично ниндзя.

Я села и практически опустилась на край кровати. Убрав спутанные волосы, я впервые хорошо оглянула на Хантера. Я была застигнута врасплох в гараже на парковке и слишком испугана в своей квартире, чтобы рассмотреть его получше, и учитывая то, что у него было все, что есть у человека, я опьянела от него. Черт, да он горяч…

Джинсы низко сидели на его узких бедрах. Живот Хантера был великолепием — каждый подтянутый мускул был напряжен, и его хотелось лизнуть. Не то, чтобы я постоянно облизывала мужские животы раньше, но сейчас я понимала, почему некоторым хотелось этого. Я была на небесах из шести кубиков. У него даже были эти выемки перед бедренной костью.

О Боже, я почувствовала головокружение.

Его грудь была жесткой, словно высеченной из мрамора. Я на несколько мгновений даже зависла, глядя на него, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы взглянуть ему в лицо.

Было бы неплохо его проверить. Что происходит со мной?

— Слушай, мне жаль, что я кинула в тебя все эти предметы и все остальное..

— По твоему виду не скажешь, что ты об этом сожалеешь.

Я нахмурилась. — Ну ладно, ты прав. Но все как бы…запуталось. А ты меня вырубил. И еще ты наполовину раздет…

— Ты сама в зеркало давно смотрела? — Вмешался он. — Ты так же раздета, как и я. И я ничего не швырял тебе в голову.

Взглянув вниз, на себя, я поежилась. Почему-то я забыла, что на мне надета лишь рубашка и трусики. Снова покраснев с ног до головы, я хотела было за чем-то спрятаться, но не двинулась с места, сложив руки на груди. — Я ничего не бросала тебе в голову. Я…

— Ты всегда так остро реагируешь, как сейчас?

О Боже, если он прервет меня еще раз, я что-нибудь брошу ему в голову. — Я проснулась в странном месте и меня похитил инопланетянин. Не могу поверить, что я вообще сейчас объясняю, почему так остро реагирую. В любом случае, что ты делал в моей комнате?

Он встал, копируя мою позу. — Поправочка: это мой дом и поэтому комната тоже моя. Не то, чтобы я должен оправдываться, но я проверял, чтобы убедиться, все ли безопасно снаружи.

— Но ты меня похитил.

— Я не похищал.

Я всплеснула руками. — Что это всё значит? Где я?

— Западная Вирджиния.

У меня отпала челюсть. О Боже, этого не могло случиться. — Я в другой временной зоне? Ты что, черт возьми…

Хантер вскинул руку, заставив меня замолчать. Кончик моего языка буквально горел, чтобы наброситься на него. — Что это за шум, черт возьми?

Прежде, чем я смогла ответить, он обогнул кровать и вошел в ванную.

— Иисусе! Что ты собираешься здесь делать? — Донесся его голос из ванной. — Устроить джакузи для пола? — потребовал он.

Я отчаянно принялась искать свои джинсы, но осталась ни с чем.

Хантер вернулся, уперев руки в бедра. Слишком поздно. — Серьезно?

— Я забыла, что открыла кран. Блин, ну ты и сварливый.

— А ты уже близка к тому, чтобы стать огромной занозой в моей заднице.

— Послушай, я правда об этом сожалею. Ладно? Я пережила несколько действительно травмирующих событий за последнее время, и поэтому, да, я могла слишком остро среагировать. — Мне с трудом удавалось сохранять терпение.

— И мне действительно хотелось бы знать, где мои штаны.

— Твои штаны были сложены на краю кровати. Ты, наверное, скинула их на пол.

Что? Я хотела проверить, но нельзя же наклоняться перед ним в одних лишь трусиках. — А как так получилось, что они оказались сняты с меня и сложены на кровати?

— Я сделал это. Думал, что тебе будет более комфортно.

О Боже, я понятия не имела, что и думать об этом. Хотя, благодарность здесь была неуместна. Он раздел меня, пока я была без сознания, это ж с ума можно сойти. Все мое тело охватило жаром. — Я не собираюсь благодарить тебя за это.

— Не то, чтобы я ожидал от тебя элементарной вежливости, — ответил он, в его бледных глазах танцевали искорки…чего? Ярости? Веселья? — И потом, ты никогда не благодарила меня за спасение своей задницы, очень симпатичной, между прочим. Поэтому я могу добавить непочтительность к твоему растущему списку недостатков. Поставь это сразу за: чрезмерно остро реагируешь, сначала действуешь, потом думаешь, много драматизируешь…

— О, иди на…

— Ты же не хочешь заканчивать это предложение, — предупреждающе сказал Хантер, достаточно понизив голос, чтобы послать тревожную дрожь по моему позвоночнику. — Единственное, чего я никогда не делаю — это удовлетворять себя самостоятельно.

Я сомневалась, что он в этом нуждался. С другой стороны, он снова открыл свой рот и все испортил. — Хорошо, я не этого хотела. Мне просто нужно было выяснить, что происходит, и забрать свои штаны…

— Почему бы тогда тебе не сделать это, — сказал он, приближаясь ко мне. Я отступила назад, ударившись о кровать. Его взгляд спустился с моего лица на грудь, такой пристальный, что я почти чувствовала его прикосновения. — Почему ты не наденешь еще какую-нибудь одежду? В данный момент ты меня очень отвлекаешь.

Я открыла рот, с недоверием глядя на него. Что, черт возьми, я пыталась сделать? Мимолетная улыбка скользнула по его лицу. Не обязательно теплая, но в ней определенно что-то было. Он что, играл со мной?

— Когда закончишь, можешь присоединиться ко мне внизу, — продолжил он, проходя мимо меня. — Нам надо разобраться с несколькими делами.

Я развернулась, сжав руки в бесполезные кулаки. — Почему бы тебе не надеть еще какую-то одежду?

Остановившись у двери, он оглянулся через плечо. — Я отвлекаю тебя?

Захлопнув рот, я метнула в него убийственный взгляд. Он отвлекал меня, но скорее зомби съест мой мозг, чем я признаюсь в этом.

Хантер усмехнулся. — Первый этаж. Через пять минут.

— Ты..

Он захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Глава 7

Никогда еще в своей жизни я не была так расстроена. Подумать только, что такое могло случиться не с человеком, а с гребаным пришельцем. По крайней мере сейчас я точно знала, что все мужские особи были сволочами, не важно с какой они планеты.

Вытащив свои джинсы из-под кровати и натянув их, я села на краешек кровати и уставилась на дверь. Быть внизу через пять минут? Этому невыносимому, высокомерному и требовательному гаду придется ждать как минимум десять.

Но блин, он был безумно горяч для…пришельца.

Застонав, я опустила голову на руки. Я чувствовала, что все неправильно. Я не знала, где я, что происходит дома, и то, что я нахожусь далеко от того, что считала реальным — все это сводило меня с ума.

Дверь внезапно распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Хантер заполнил собой дверной проём, всё ещё без рубашки и сощурил глаза.

— Пять минут прошло, — сказал он. — Я не люблю ждать.

— А я не люблю, когда мной командуют.

Он наклонил голову набок. — Тогда у нас будут проблемы, Серена.

Часть меня, спрятанная где-то глубоко внутри, откликнулась, когда мое имя прозвучало из его уст так тепло и похоже на журчание ручья. Оно так грешно соскочило с его языка.

Хантер стоял в ожидании.

Отрешившись от этих мыслей, я встала на ноги и прошла мимо него, ворча всю дорогу. Пока мы спускались по лестнице, Хантер ничего не говорил. Прошло несколько блаженных минут тишины, в течение которых я восхищалась тем, как он выглядит со спины.

Отличная задница.

Мы вошли в массивную комнату с белыми, нетронутыми диванами, разделенными секциями, и креслами. Большой плоский телевизор висел на стене. По углам комнаты стояли столы, украшенные вазами. В воздухе витал едва уловимый запах роз. Я даже почти боялась дотронуться до чего-либо в этой комнате, как будто у меня были грязные пальцы.

Я проследовала за ним по коридору на кухню. Яркий солнечный свет лился в комнату из окон, протянувшихся от потолка до пола, наполняя комнату теплом и гостеприимством, в отличие от стерильной гостиной.

Несколько барных стульев стояло вокруг барной стойки, кухня была оборудована по последнему слову техники — безупречная стальная печь, в тон ему холодильник и раковина, в которой можно было спокойно принять ванну. Слева стоял обеденный стол, прямо напротив оранжереи, заполненной цветами и кушетками.

— Сядь, — сказал он, указывая на один из табуретов.

Я хотела проигнорировать его, но передумала, решив что это ни к чему хорошему не приведет. Сев, я сложила руки на коленях.

— А где…

— Хочешь выпить? — перебил он меня, направляясь к шкафу возле холодильника.

Мои брови поднялись. — Да. Это было бы чудесно. Спасибо.

Хантер взглянул на меня.

— Удивлена?

— Ты не похож на того, кто соблюдает подобные правила приличия.

Он усмехнулся. Возвращаясь обратно к шкафу, он прихватил два стакана.

— У меня есть сода, молоко, вода…

— Молоко? Мне не десять лет.

Он обернулся, уголок его губ приподнялся.

— И сколько же тебе? Девятнадцать?

Оскорбленная, я откинулась на спинку стула.

— Мне двадцать три. Но сочту это за комплимент.

— Хммм… — он положил стаканы обратно и взял два винных бокала.

Я прищурилась.

— Ты знал, сколько мне лет.

— Да, — Хантер достал бутылку вина со стеллажа.

Уставившись на его широкую спину, я представила себе, что на нее приземлилась обезьянка-паук и укусила его за шею, будто вампир. Хотя лучше зомби. Так больше навредит.

— Значит, ты спросил, потому что посчитал это забавным?

— Знаю, я забавный, — Хантер повернулся и подошел к стойке. Он поставил передо мной бокал темного вина.

Я почувствовала дрожь всем телом.

— Даже не знаю что сказать.

Оперевшись локтями на стол, он глотнул вина.

— Я уверен, у тебя есть куча вопросов. Мы могли бы кое-что для тебя прояснить.

Господи, он так сказал это, словно не собирается меня во все это посвящать, но я застыла в ожидании.

Если с ним спорить, то из этого ничего не выйдет. Это как с учениками. Иногда тебе нужно быть просто выше этого. Или быть человеком.

— У меня много вопросов, — сказала я.

— Готов поспорить, что их очень много, — пробормотал он, взглянув на меня поверх края бокала. — В том числе дурацких.

Острая дрожь пробежала по моему позвоночнику, словно тепловой удар.

— Ну ты и сволочь, — быть выше всего этого не получилось.

— А у тебя грязный ротик, — на лице Хантера проскочила улыбка.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, в то время как он одним глотком осушил бокал. А я к своему так и не притронулась.

— Так ты собираешься отвечать на мои вопросы или просто будешь меня нервировать?

Хантер усмехнулся. — Возможно и то, и другое.

Мои руки сжались в кулаки.

Ухмыльнувшись, он обошел барную стойку. Его движение были грациозными и плавными, но в то же время создавалось впечатление, что ему приходилось прилагать усилия, чтобы замедлиться. Я затаила дыхание, когда он сел около меня, так широко расставив ноги, что его бедро коснулось моей ноги.

Словно молния, быстро, он запустил руку в мои волосы и стал наматывать локоны на палец.

— У тебя такие красивые волосы, — пробормотал он. — Они цвета солнца.

Окей. Не то что бы это было странным или что-то в этом роде..

Немного смутившись, я наблюдала, как он расправляет мои волосы перед собой. Он исследовал каждый локон, закручивая и отпуская его, когда волосы ловили и отражали лучи света. Немного странные, почти трепетные, нотки скользнули по его поразительным чертам лица.

Он поднял свой взгляд, встретившись с моим. Отпустил локон.

— Задавай вопросы.

Вцепившись в стул, я отодвинулась. Металлические ножки издали скрипучий звук.

— Где я? И пожалуйста, побольше конкретики, нежели чем просто название штата.

Хантер подвинул свой стул ко мне, сохраняя дистанцию. Даже сидя он был на голову или даже две выше меня. Он наклонился, и его лицо оказалось в дюймах от моего.

У меня в горле пересохло.

— Ты в моем личном пространстве.

— Ты в моём доме, это отменяет твоё личное пространство.

— Дурацкая логика.

Он склонил голову вбок, опустив ресницы.

— Моя логика — единственная логика здесь. Тебе надо бы к этому привыкнуть.

А ему нужно было привыкать к тупым предметам, летящим ему в голову, потому что это вот-вот случится вновь.

— Так ты собираешься отвечать на мой вопрос?

— Ты в маленьком городке…за пределами Элкинса, — он протянул руку, и медленно кончиками пальцев подвинул бокал ко мне. — Пей.

Я уставилась на бокал.

— Пей, Серена.

Мой взгляд вернулся к нему. Власть в его тоне возрастала с каждым словом, и это также… Я даже не успела закончить свою мысль.

— Ты всегда такой требовательный?

— Очень требовательный, — сказал он, откинувшись назад. — Пей.

Бормоча под нос все ругательства, которые только знала, я подняла бокал и сделала глоток — очень маленький глоток.

— Доволен?

— Очень.

Я поборола в себе желание закатить глаза. Несколько мгновений прошли в тишине, поэтому я сделала еще глоток…а потом еще один. Хантер не сказал ни слова. Он просто сидел… наблюдал за мной своими тяжелыми немного прикрытыми газами. Его глаза… они были слишком бледными. Как будто из голубого были вымыты все цвета.

Моя рука слегка дрожала и я поставила стакан. — Почему я в Западной Вирджинии?

— Это последнее место, где они будут искать тебя.

— Кто они? Другие…пришельцы, с которыми ты дрался? — в моем животе под действием вина разлилось тепло. По крайней мере, я надеялась что это из-за вина. — Те, которые убили Мел?

— И который пытался убить тебя? Да. Они не будут искать тебя здесь.

Мои руки все еще дрожали. — Почему не будут?

Отклонившись назад, он схватил леденец из другой чаши и развернул его.

— Если выйти на улицу и посмотреть на восток, можно увидеть огромную гору. Эта гора — целый склад залежей бета-кварца. Это важно.

— Важно?

Он кивнул.

— Давай начнем с самого начала. Ты слышала что-нибудь о галактике Абель? Эта галактика находится примерно в тринадцати миллиардах световых лет отсюда. То место, откуда я родом, гораздо дальше. Оттуда же родом и другие пришельцы — Лаксены. Если ты еще не поняла, их истинная форма ничто иное как свет, который ты видела. У бета-кварца есть поразительная способность блокировать их световые волны. Они их сглаживают. Поэтому всегда возле большого скопления бета-кварца можно найти общину Лаксенов, потому что Аэрумы — кем являюсь я — могут распознать световые волны в любом живом существе, а особенно волны исходящие от Лаксенов. Понимаешь о чем я?

Из-за этого дерьма мне потребовалось еще вина.

— Вроде того.

— Лаксены хотят тебя убить, потому что ты была свидетелем одной из их плохих шалостей. Когда ты рассказала полиции и еще кому-то про то, что слышала, как один парень загорелся словно Рождественская елка, в дело вмешалось Министерство Обороны. И да, правительство остерегается пришельцев, и у них повсюду есть Внедренные. — Он остановился. — Филиппа, сына сенатора, поместили под стражу. Далеко не приятное событие. Сенатор убежден, что если тебя вывести из игры, угроза разоблачения исчезнет и его сын снова выйдет на свободу. Есть и еще кое-что, что подслушала твоя подруга и что могла тебе рассказать.

— На самом деле, она мне ничего такого и не рассказала, — пробормотала я. Господи Боже, сенатор инопланетянин. — И теперь он хочет убить меня, чтобы я замолчала?

— Точно.

Взглянув на него из-под ресниц, я заметила, что он все еще глазел на меня, с леденцом во рту.

Я быстро отвела взгляд.

— А ты правда работаешь на министерство обороны? Типа инопланетного связного?

— Точно.

Я уже почти хотела рассмеяться, но не стала, боясь, что не смогу остановиться. Это было бы своего рода смехом безумного человека.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он внезапно.

Нахмурившись, я повернулась к нему.

— В смысле?

— Как ты себя чувствуешь? — повторил он и наклонился, положив один палец мне на подбородок. Он едва касался меня, но по мне словно пробежался электрический ток. На долю секунды я вспомнила, как я отреагировала, когда он прижал меня к кровати.

Ухмылка Хантера превратилась в понимающую. — Серена?

— Я…Я не понимаю.

— У тебя здесь синяк и парочка неприятных кровоподтеков.

Я даже не заметила синяк и не придала никакого значения боли.

— А также ты практически высосал из меня мою энергию или что-то в этом роде?

Он усмехнулся.

— И это тоже.

Ну, ему определённо не было стыдно.

— Мне…Я в порядке.

Затем последовала пауза.

— Ты могла умереть.

— Это действительно не важно сейчас.

Секундой позже, я почувствовала тёплое дыхание у моей щеки, он сказал:

— Я знаю, что у тебя больше вопросов ко мне.

Я отвернула свою щеку от него, взволнованная тем, насколько близко он был, и как бесшумно двигался. Мои щеки загорелись, когда два холодных пальца с такой поразительной нежностью коснулись моей щеки и повернули мою голову так, чтобы посмотреть мне в глаза. Наши взгляды сомкнулись. Что-то тревожное было в его взгляде, проблеск сострадания затаился в холоде его неестественных глаз.

— Спрашивай, — сказал он, не отводя взгляда.

— Значит…Вы, ребята, держите меня на безопасном расстоянии от группки пришельцев, которые задумали меня убить, как только выяснят мое местонахождение?

— Они не выяснят.

Я начала отклоняться назад, но его рука соскользнула с моей щеки на затылок и обвила мою шею. Жест был не грубым, но властным. Невозможно было увернуться, избежать того, чего он хотел. Его кожа была холодной, а подушечки его пальцев грубыми, как будто ему часто приходилось работать руками.

Хантер снова наклонился, наши губы оказались на расстоянии поцелуя. Волнение разворачивалось во мне и разливалось по моим венам, пульс подскочил. Я замерла.

— У сенатора очевидно очень много связей. Возможно даже кто-то из полиции сдал тебя, но здесь ты в безопасности.

Грубые пальцы соскользнули обратно, проведя дорожку к моему горлу. Они остановились на том месте, где бился мой пульс. Я резко втянула воздух. Хантер улыбнулся, но за этой улыбкой не чувствовалось тепла. Жар, возможно, но за ней не пряталось ни одной эмоции. Я не знаю почему, но это заставило каждую клеточку моего тела оживиться и обратить все мое внимание на его прикосновения, или, возможно, мне просто захотелось отодвинуть его руку.

Его взгляд упал на мои губы и его мощное тело напряглось. В молочно-голубом оттенке его глаз внезапно появились крупинки темного-лазурного цвета. Напряжение возникло в воздухе, тяжелое, словно плотное одеяло. В комнате стало холодно, как будто кто-то врубил кондиционер на всю мощность. В комнате потемнело, но за плечами Хантера и перед окнами во всю стену разливался яркий свет.

По моей коже побежали мурашки.

Во мне пробудился каждый инстинкт и кричал мне, чтобы я убегала — убегала со всех ног. Это врожденная, очень человеческая система предупреждения ревела во мне, предостерегая меня от неестественности, которая наполнила комнату.

Но я не могла отвести взгляда от его глаз. В них не было тепла, но был зной, и мое тело отвечало ему, как бы я не пыталась это скрыть.

Затем Хантер убрал свою руку, сел обратно, засунув леденец обратно в рот, и стал ждать. Чары разрушились. Сделав несколько глубоких вдохов, я осознала, что не дышала все это время.

Моя рука, задрожав, потянулась к горлу, я несколько раз сглотнула. У меня пересохло во рту, я потянулась за бокалом и допила оставшееся вино. Жидкость, обжигая, потекла вниз по горлу.

— А с тобой я в безопасности? — спросила я.

Он не ответил.

Я посмотрела на него. — Хантер?

— Я не собираюсь врать и говорить, что я не опасен. Я опасен. Я опаснее больше, чем любой Лаксен, — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Я нехороший мальчик. Я не герой. Моя работа сохранить тебе жизнь и я сделаю всё возможное, но я не могу и не буду давать никаких обещаний.

Конечно не самая обнадеживающая новость, которуя я хотела бы услышать, и, откровенно говоря, услышав это, мне захотелось закричать и убежать из этой комнаты, но я все же кивнула. Он все еще держал во рту этот гребаный леденец, перекручивая пальцами палочку от него. На удивление мое тело отреагировало на его движение приливом жара, который я отчаянно пыталась игнорировать.

Но все же нет таких мужчин, которые выглядели бы так хорошо с леденцом во рту.

— Почему ты выглядишь как человек? — выпалила я.

Небольшая улыбка заиграла на его губах.

— Наша ДНК смешана с человеческой. Так же, как и у Лаксенов. Я конечно мог бы углубиться в детали, но это скорее всего доведет тебя до слез. Мы можем выглядеть как люди, и даже вести себя как они, но мы никогда не забываем, что мы — не они.

Сердце в груди больно екнуло.

— Ты пытаешься меня напугать?

Хантер выгнул бровь.

— Я всего лишь говорю тебе правду, — раскусив леденец, он держал во рту пустую палочку, — немудрено, что ты напугана. Хочешь еще выпить?

Я с облегчением кивнула, когда он потянулся за бутылкой вина. Без него, сидящего прямо передо мной, воздух стал менее напряженным и плотным. Мне захотелось, чтобы он надел футболку.

— Каким же образом я сюда попала?

Хантер поставил вновь наполненный стакан передо мной, и я, словно алкаш, схватила его.

— Ты была бы счастлива узнать, что мы используем человеческие способы передвижения. Твою машину отогнали в частный ангар, а тебя посадили на самолет.

Я сделала здоровенный глоток.

— Моя машина все еще в ангаре? — не то чтобы моя машина была роскошным экипажем, но все же новую я позволить себе не могла.

— Да. Её не тронут там.

Я немного расслабилась. — Ты расскажешь мне, кто ты?

— Уже рассказал, — Хантер выкинул белый фантик от леденца в корзину и облокотился бедром о барную стойку.

Мой взляд упал на бокал, который я сжимала ладонями, и я немного улыбнулась.

— Вряд ли ты мне много об этом рассказал.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Что-то в его голосе заставило кровь в моих жилах застыть. Когда я сделала новый глоток вина, мое горло словно сдавили. Давление распространилось и в груди. Появилась новая угроза.

— Я же не первый человек, который случайно узнает о существовании пришельцев. И Мел тоже.

— Неа, — он сделал глоток, — Люди постоянно узнают об этом. И они либо достаточно умны, чтобы молчать об этом, либо…

— Либо что? — прошептала я.

Бледные глаза Хантера вонзились в меня.

— Либо они исчезают.

— То, что произошло со мной? Я исчезла?

— Ещё нет.

И снова не самая обнадеживающая новость. Во мне бурлило столько эмоций, словно меня накрыло волной жестокости. Я остановилась прежде, чем глотнуть еще вина.

— И что тогда это значит?

Он отреагировал холодно:

— Ты действительно хочешь знать?

Я бросила на него взгляд. — Да. Я правда хочу знать. Я хочу знать всё.

— МО рассказали мне одну вещь, это то, что я знаю наверняка. Единственная причина, по которой ты жива — это тот факт, что Лаксены пошли наперекор властям и убили твою подругу. Они в любом случае должны были доложить о факте разоблачения. Но они этого не сделали. Этим они обидели МО, и, когда они отдали приказ убить тебя, МО вступили в игру, чтобы доказать свою значимость. А еще они очень хотят узнать из-за чего ребята подрались.

Я хотела, чтобы он перестал говорить «отдал приказ убить».

— Я не знаю, из-за чего они подрались.

— Не знаешь? — прозвучало так, словно он не поверил мне.

— Нет, — я провела рукой по волосам. — О чем ты?

— Я думаю, ты знаешь, — затем последовала пауза. — Защищая тебя, МО таким образм показывает Лаксенам средний палец и сует им палки в колеса. Словно родитель, который отбирают у своего чада игрушку, когда тот плохо себя ведет. Не потому, что они хотят защитить тебя. Они всего лишь таким образом показывают кто они такие. Но если это будет слишком рискованно, они придут за тобой, не успеешь и глазом моргнуть.

Некоторое время я наблюдала, как на улице тяжелые ветки колыхались под дуновением бриза. Я пыталась избавиться от появившего комка в горле. Моя жизнь была больше не в моих руках, она мне даже была не гарантирована. Как мое существование могло быть не рискованным? Я знала о пришельцах. Я видела их. Я не могла это переварить в своей голове. Я понимала это, я даже пыталась с этим свыкнуться, но масштабы всего этого вводили меня в состояние оцепенения.

И в глубине души я знала, что скорее всего я не смогу прожить с этим всю жизнь. Целая раса пришельцев хотела меня убить, а МО может сменить свое мнение в любое время и вывести меня из игры. И все, что мне оставалось — это сидеть здесь и ждать, пока кто-то или что-то попытается меня убить.

Я так не смогу.

И дело не просто в моей жизни. Дело и в жизни Мел тоже. Ее убили и никто — никто — не ответит за это, тем более если я умру.

Мел заслужила правосудия.

Он оперся о барную стойку, мне было тесно в его присутствии, его глаза искали мои.

— Ты действительно вляпалась в дерьмо, не так ли?

Услышав это, мне пришлось засмеяться, а иначе я бы разрыдалась и уже не смогла бы остановиться.

— Да, я думаю, я вляпалась по самое горло.

Его губы дрогнули.

Наши взгляды на мгновение встретились. Разнервничавшись, я посмотрела в сторону, поджав губы. Я не могла здесь оставаться.

— А как же моя работа? — с надеждой спросила я. — Я же не могу…

— МО позаботилось об этом. В следствии чрезвычайной ситуации, тебе пришлось немедленно уехать, — ответил он.

Господи.

Я не слышала, как Хантер подошел ближе, но он был около меня, так близко, что мы дышали одним кислородом. Его пальцы снова оказались на моей щеке, поворачивая мое лицо к нему. Наши губы разделяло несколько миллиметров. У меня свело желудок, и горячее, неловкое чувство растеклось по мне словно неконтролируемый пожар. Появилось давление в груди, а потом стало постепенно спадать.

Ноздри Хантера трепетали.

Даже не смотря на все это сумасшествие, которое произошло со мной, не взирая на печаль и злость, я все еще оставалась раскрасневшейся двадцатитрехлетней женщиной, сидящей перед мужчиной, который возможно и не на все сто процентов был человеком, но вызывал во мне желание скинуть трусики. Ничего личного, и не то чтобы этим стоит хвастаться, но он определенно обладал той темной стороной сексуальности, которая заставляла хороших девочек совершать плохие, очень плохие поступки. Снова и снова. Мы застряли здесь — вдвоем и наедине. Если я не ошибаюсь, выражение его лица было максимально хищным, да и я не была брезгливой девствинницей.

Его пальцы скользили по моей щеке. Я застыла. Его взгляд упал на мои губы, а затем ниже. Его взор был настолько пристальным, что я чувствовала, как он ласкает меня им.

Его губы расплылись в улыбке, которая нисколько не скрывала выражение похоти на его лице.

— О, Серена, ты даже не представляешь, в какое дерьмо ты вляпалась.

Глава 8

После того, как Хантер удалился в свой кабинет с недвусмысленным приказом даже не думать выходить из коттеджа, я стала продумывать все возможные варианты. Уехать домой — было глупой идеей, но оставаться здесь не было разумнее. Но у меня не было с собой вещей, что не являлось проблемой. Я нашла свою сумочку в ванной — слава Богу, Хантер додумался ее захватить, но без моего мобильника. И у меня в кошельке была лишь двадцатка. Этой налички мне не хватит, чтобы вернуться домой. Там лежали мои кредитки, но я слишком настороженно к ним относилась, особенно учитывая то, что по ним меня можно с легкостью выследить.

У меня во всех Штатах были друзья по колледжу. В этом был Ви Винтерс, парень с психологического, он жил в Теннеси. Ви мог бы выслать мне денег, не задавая вопросов, и дверь его дома всегда открыта для меня, но сперва мне нужен был телефон.

Я не видела ни одного в доме.

Часами я скакала из комнаты в комнату. Терраса быстро стала моим любимым местом в доме. Растения там дарили мне иллюзию того, что я была на улице, а не заперта, словно в клетке, с самым сексуальным и самым грубым пришельцем во всей вселенной.

Я задумалась о том, нашел ли он, наконец, себе рубашку.

На террасе было на несколько градусов теплее, а высокие, мощные горные ясени и вязы создавали своего рода уединение, но если бы кто-нибудь стоял снаружи, они могли бы увидеть все, что происходить на нижнем ярусе коттеджа через окна от потолка до пола.

Мой желудок сводило, когда я обдумывала свои планы. Я хотела убежать ночью. Я должна была.

Паника возрастала во мне весь день, разрастаясь, как вредный сорняк. Я чувствовала ловушку, я была в ловушке и я должна была выбраться отсюда, найти место в городе, где бы был телефон, а потом, как только я доберусь до дома Ви, я придумаю, что делать дальше.

Когда солнце начало садиться, я остановилась у двери кабинета и прислушалась. Я не могла ничего расслышать, но я знала, он не выходил из комнаты. Если бы он ушел, я бы еще увидела его в каком-нибудь месте. Он был там, возможно, спал.

Поспешно поднявшись наверх, я схватила мои документы и наличные. Засунув кредитные карты в свой задний карман, я надеялась, что мне не придется использовать их, но хотелось быть подготовленной ко всему. Я еще раз проверила кабинет, и, когда ничего не услышала, прокралась к выходу через гостиную. У входа я зажмурилась и медленно, осторожно открыла входную дверь. Щелчок показался мне таким громким.

Обернувшись, я ожидала увидеть Хантера через дверь кабинета, заметившего меня, но, когда этого не произошло, я пробормотала маленькую молитву и потихоньку открыла дверь, достаточно для меня, чтобы выскользнуть. Я закрывала ее со скоростью ползущего муравья, поморщившись, когда она закрылась.

Я повернулась, заправив волосы за уши. Мои руки и ноги дрожали, я металась вокруг цветов в горшках, от которых в воздухе витал крепкий сладкий запах. Я кинулась вниз по крутой лестнице, что вела с порога на дорогу из гравия. Проклиная сандалии, в которых была, я поспешила уйти отсюда прочь. Солнце быстро садилось, и я знала, что видеть ноги перед собой — вопрос времени. Здесь не было искусственного освещения — ни фонарных столбов, ни уличных фонарей. Если солнце сядет…я отказывалась думать об этом.

Густые тени уже надвигались на могучие, внушительные деревья, заполонившие проезжую часть. Я даже не сомневалась, что меня окружало множество жутких созданий, больших и маленьких.

Мое сердце бешено колотилось, когда я ринулась бежать, словно сумасшедшая, по тому, что даже тропинкой нельзя было назвать. Адреналин струился в моих венах. Я быстро кинула взгляд направо и увидела между деревьями какое-то движение. Медведь? Чупакабра? Все было возможным. Страх пронесся по моей крови, сдавливая мое горло, когда я добралась до конца проезжей части, я остановилась окончательно.

Дорога была узкая и покрыта тонким слоем асфальта. Тяжелый гул цикад и сверчков заглушил стук моего пульса. Рябины и вязы здесь были толще, их ветви висели над дорогой, словно толстые короткие пальцы, пытающиеся захватить ни о чем не подозревающих туристов.

Я не знала в каком направлении двигаться дальше.

Моё горло горело, я сделала шаг вперёд, но остановилась. Кого я обманываю? Я резко выдохнула. Почти заплакав, слепо повернула налево и пошла так быстро, как только могла.

Я следовала дороге, проходя дома, они были не такие огромные, как у Хантера, но всё же чертовски большие. Мгновенье я обдумывала, не остановиться ли в одном из них. Все они были с длинными от потолка до пола окнами, но без света внутри. Тревога заполнила меня и тихий голос в голове заговорил, предупредив, что это была плохая, плохая идея.

Когда я зашла за поворот, перед моим взором появился павильон. Здесь было возвышение, похожее на сцену. Несколько небольших столов и стульев окружали её. Людей не было, хотя, если подумать, я даже ни в одном дворе не увидела автомобилей.

Они на лошадях, что ли, передвигались?

Это место напоминало жуткий город-призрак. Для полной картины не хватало только перекати-поле, пересекающее мощеную площадь. Я почуяла воду и предположила, что неподалеку должно было быть озеро. Но не слышно было ни звука двигателей, смеха или еще чего-нибудь. Проходя мимо павильона и пустых стульев, несмотря на теплую погоду я задрожала и обвила себя руками за талию. Были ли мы с Хантером здесь одни? Не понимая с чего вдруг, но я обернулась.

Там был домик наподобие длинных одноэтажных ранчо в деревенском стиле, похожий больше на детский лагерь. Перед ним стояла огромная красивая беседка.

Архитектура меня всегда завораживала, особенно если что-то было сделано руками. Способность ценить подобные вещи пришла ко мне после осознания мной того факта, что у меня не было творческой жилки, в то время как у моей мамы была склонность к этому.

Потянувшись к нему, я заметила, что детали беседки были великолепно выполнены. Спиральный рисунок представлял собой серию закрученных узлов, вырезанных на дереве. Рисунок покрывал каждый сантиметр панели и перил, и протягивался внутрь. Рисунок ни разу не прервался, так как узелки завивались вокруг колонн и, словно виноградная лоза, тянулись к потолку. Узор напоминал мне один большой переплетенный кельтский узел.

Пробежав пальцами по резным завиткам, я заметила, что внутри каждого завитка был другой рисунок: маленький круг с четырьмя кнопочками внутри, и каждая кнопка была соединена друг с другом тонкой линией. Внедрение такой крошечной детали было изумительным, способность к созданию чего-то такого замысловатого было поистине трепетным. Количество времени, вложенное в это произведение, поражало. Двинувшись к середине беседки, я попыталась найти, откуда начинался рисунок, но он был беспрерывным. Не было ни начала, ни конца.

Краем глаза я увидела, что дверь в домике открылась и оттуда вышел мужчина. Так значит, здесь были люди.

Мужчина был высоким, возможно ростом с Хантера. У него были темные, коротко стриженные волосы, острые черты лица и алебастровая кожа, как и у Хантера.

Такой же, как и Хантер.

Вот дерьмо. Осознание того, что он мог быть, как Хантер, то есть пришелец, заставило меня сделать шаг назад, в надежде, что темнота спасёт меня.

Одетый в обычные поношенные джинсы и рубашку, он поймал дверь одной рукой, придерживая ее открытой. За ним, улыбаясь ему, вышла высокая женщина. Ее хорошенькие щеки были покрыты румянцем, а светло-каштановые волосы были затянуты в высоком хвосте. Мужчина что-то ей сказал, за что был награжден игривым толчком. Отпустив дверь, он обернул свою руку вокруг ее талии, оторвав ее от земли, и поцеловал ее так, что я залилась краской.

Господи, я чувствовала себя частным детективом, наблюдая за ними.

Женщина снова оказалась на ногах, смеясь, она выкрутилась из его объятий. Они направились к павильону. На полпути, мужчина прищурился и посмотрел в ту сторону, где стояла я.

Я резко втянула воздух. Спустя один удар сердца он отвел взгляд, собственнически положив руку на поясницу женщины.

Я подползла вперёд. Мужчина был похож на Хантера, но женщина? Её кожа была светлой и она выглядела человеком, намного больше человеком, чем Хантер и этот мужчина. Но с другой стороны, что я знаю?

Я взглянула на дом. Там должен быть хоть какой-то телефон. А что, если внутри были еще такие же, как Хантер? Не причинят ли они мне вреда?

Действительно умно об этом думать сейчас, но я никак не могла заставить себя не думать о том, что возможно именно по этой самой причине Хантер говорил мне не выходить из коттеджа.

Теребя нижнюю губу, я вышла из беседки, не уверенная, что делать дальше. Мой поспешный, в панике продуманный план рухнул, словно обрушенная скала. Сдаться и вернуться в коттедж могло означать смерть для меня. Зайти в этот домик — также могло означать мою смерть. И о чем я только думала, впутывая в этот кавардак своего друга? С Хантером вероятно у меня был шанс выжить.

Шанс — не обещанный, не гарантированный. Огромная часть меня хотела закричать, что так нечестно, но я подумала о ребенке, который был у меня в офисе на прошлой неделе — мальчике, который провалил свой выпускной год. Закончил он так: мы сидели в моем кабинете и искали варианты, как ему можно было бы подтянуть учебу, и тогда до меня дошло, что он смог бы это сделать, несмотря на суровое отставание. У него был единственный шанс — заниматься с несколькими репетиторами. Это могло не сработать — вполне возможно было слишком поздно, но что я тогда сказала ученику?

— С репетитором у тебя есть шанс пройти, — сказала я.

И ученик воспользовался этой возможностью. Сбежав, я уменьшила свой единственный реальный шанс на выживание.

Если этот реальный шанс вообще есть.

Предполагалось, что этот деревянный брус должен был быть лошадью, потому что я всегда думал, что есть что-то волшебное в этих созданиях, но форма торса как-то напоминала женские нежно округлые бедра.

И потом там была грудь.

Когда я в последний раз видел лошадей, у них не было груди, которая бы отлично умещалась в мужских ладонях. Глядя на кусок дерева, я швырнул его через кабинет, где он отскочил от стула, не причинив особого вреда, присоединившись к куску дерьма, по которому я вырезал — куску дерьма с очертаниями груди.

Дерьмо.

Я сполз на кресло, и, оттолкнувшись пальцами ног, прокрутился на нем. Беспокойство зудело у меня под кожей. Я уже устал от того, что окружало меня в кабинете — книги, прочитанные миллионы раз, интернет, который, уверен, я весь перелопатил, и это чертов брусок с вырезанной грудью.

Мой взгляд скользнул к двери.

Но эти четыре стены, книги, Интернет и даже этот беспокоящий меня кусок дерева были лучше чем то, что ждало меня снаружи.

Я перекрутился в обратную сторону.

Пока мы с Сереной разговаривали на кухне, когда я касался ее лица, я видел проблески возбуждения вокруг нее, и даже сейчас мой член незамедлительно оживился в ответ. То же самое произошло и с другим моим голодом. Он клокотал у меня в чреве, обжигал мое горло, потому что я знал, какая, черт возьми, сладкая она была на вкус.

Вот почему я заперся здесь: потому что самоконтроль — относительно новая штука в моей практике.

Год назад или около того если я хотел что-то или кого-то, я шел за этим, как говорят, сломя голову. Я никогда не принуждал женщину. Они сами липли ко мне, иногда даже больше чем одна в одно и то же время. Вообще-то очень, очень давно такого не было, чтобы я хотел какую-то конкретную женщину. В основном они были для меня безымянными лицами и телами, постоянный бурный поток удовлетворения и насыщения.

Мне не нужно было питаться — только не после Лаксена, которго я недавно убил, и браслет с опалом на моей ноге помогал сохранить энергию и убивал часть нужды, но полностью с ней не справлялся. Больше похоже на никотиновый пластырь для заядлого курильщика. Но он ничего не мог поделать с моей оральной зацикленностью.

Мой член напрягся, и я закатил глаза, сделав еще круг. Я жаждал — жаждал вкус человека, как в плане питания, так и в сексуальном тоже. Твою мать. Если секс я мог получить на стороне, то что мне делать с питанием? Люди очень мало значили для нас в этом плане.

Я должен поехать в город, найти первую попавшуюся женщину со всеми зубами и вполовину приличным телом. Хотя в действительности женщине не нужны были все зубы для того, что было у меня на уме.

Откинув голову на спинку кресла, я зарычал. Пока Серена спала последние два дня, я дежурил подле нее. Сидел на ее постели или слонялся по балкону словно чертова нянька. Вот чем я занимался, когда она проснулась. И это, черт возьми, меня бесило.

Господи, мой член был все еще тверд, словно чертова…

Мой телефон завибрировал, звоня и грохоча в ящике стола. Сев прямо, я схватил его и нахмурился, увидев на определителе номер Декса.

— Чего хотел? — спросил я, закинув ноги на стол.

— Да ничего такого, — послышалось в ответ. — Элиза и я тут проходили мимо главного дома несколько минут назад.

— Спасибо, что поделились.

— И я тут задумался: а ты случайно ничего не терял? Например, что-то ростом едва достигающее пять с половиной футов, с копной хорошеньких, светлых волос на голове. Неее, твои волосы красивые, а не просто хорошенькие, — сказал Декс, его голос обратился куда-то в сторону от микрофона. — В любом случае, немного любопытно..

Я опустил ноги на пол.

— Оу, дерьмо.

На другом конце провода послышалась хриплое, крайне удивленное хихиканье.

— Она в беседке. Забавно, что она все еще там. Тебе лучше добраться до туда прежде, чем кто-нибудь еще увидит ее. P.S: из тебя вышла хреновая нянька.

— Отвали, — Я был уже около двери, распахивая ее. Я добавил — Спасибо, чувак.

— Всегда пожалуйста.

Сукин сын.

Я собирался ее придушить. А еще лучше, придушить и запереть в ее комнате. Секунду подумав, я решил отказаться от части с удушением и перейти сразу к тому, чтобы запереть ее в спальне и привязать к кровати.

Хмм…а это действительно хорошая идея.

Черт, Декс был прав. Из меня вышла хреновая нянька. Мне стоило ожидать, что Серена не послушает меня или попытается сбежать. У людей была отличительная способность совершать ужасные поступки, основываясь лишь на эмоциях.

Даже не потрудившись сохранить нормальную скорость, я проскочил по проезжой части и свернул на главную дорогу. На меня снизошло какое-то странное чувство. Во мне определенно кипела злость, но было что-то еще — что-то, чему я даже не смог дать название. Но я определенно решил вернуть обратно в свои планы на вечер ту часть с удушением.

В один стук хилого вялого сердца, я достиг павильона и сразу же почувствовал присутствие остальных. Они были близко — близко к Серене. А эта маленькая идиотка просто сидела в беседке, обхватив голову руками.

Мою грудь сдавило, когда я замедлил шаг, мои глаза остановились на мощных деревьях, стоящих за домом. Я узнал остальных. Они были новенькими в общине, и молодыми, стремящимися показать самих себя остальным. Их лидер, придурок по имени Раз, вышел вперед, больше похожий на тень, чем на плотную субстанцию.

Сделаешь еще один шшшаг и он будет твоим поссследним.

На секунду я подумал, что Раз хочет бросить мне вызов, и я уже приветствовал идею надрать ему задницу, но он скользнул назад. Секунды спустя, группка исчезла, но я знал, что вижу их не в последний раз.

Они преследовали Серену, и по ее виду можно было сказать, что она и понятия не имела.

Прогулочным шагом направившись к ней, я наблюдал, как она поднимала голову и поморщилась, заметив меня. Будучи на оттенок бледнее, чем когда я видел ее в последний раз, в остальном с ней было все нормально. На ее носу выделялось несколько веснушек — шесть, если быть точным.

Серена сложила руки перед собой.

— Я собиралась возвращаться.

— Что я тебе говорил?

— Не покидать дом, но…

— Никаких «но», Серена. Я сказал тебе не уходить. Это место полно других, подобных мне.

— Я видела одного, может быть, двух.

Едва держа себя в руках, я положил руки ей на плечи, не в состоянии не заметить, насколько хрупкими они были.

— Не важно. Я же сказал тебе не выходить.

— Тебе не следует ждать от людей подчинения твоим приказам, — сказала она, попытавшись стряхнуть мои руки с ее плеч, но потерпев неудачу.

Я почувствовал спазм в районе челюсти.

— Ты вообще думала, куда идешь, когда выходила на дорогу? Позволь, я тебе расскажу. Если повернуть направо, можно выйти в город. Но до него примерно тридцать миль и это еще не все. Здесь водятся горные львы, есть даже несколько волков. Не говоря уже о медведях. А еще несколько мужиков, с которыми тебе вряд ли захочется встретиться в темном переулке. Если пойти налево — ты уже знаешь куда это приведет. Здесь очень оригинальные соседи, если ты понимаешь, о чем я. Здесь обитают такие же, как я, и им нравится играть с людьми — трое из них здесь заинтересовались тобой.

Что?

— Ты была здесь одна. Для моего вида это честная игра. Если бы я не пришел, тебе правда не захотелось бы узнать, что произошло бы. — Картинки в моей голове, сопровождающие это утверждение, привели меня в бешенство. Они бы играли с Сереной, а она вряд ли наслаждалась этой игрой.

Серена опустила плечи, и когда она заговорила, ее голос надломился.

— Я просто не могла оставаться здесь и ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь убьет меня. Я… мне нужно было что-нибудь сделать.

— Сделать что? — злость в моем голосе обрушилась на нее, и она вздрогнула. — Собралась домой уехать? Разве умереть там чем-то лучше, чем умереть здесь? Потому что ты умрешь здесь, Серена, это я тебе могу пообещать.

— Я… Мне жаль, — сказала она, ее лицо скривилось. — Я запаниковала.

— Могу представить, — сухо ответил я.

Она подняла ресницы. Карие с зелеными крапинками глаза встретились с моими.

— Никак нельзя добиться правосудия для Мел, не так ли?

Захваченный врасплох этим вопросом, я отступил назад.

— Нет. Наверное, нет.

Она вздохнула.

— Это не правильно. Я не могу с этим жить.

— Это ты собиралась сделать? Планировала вернуться в Колорадо, чтобы отомстить за подругу или что?

Серена вяло пожала плечами.

Сейчас мне действительно хотелось придушить ее, чтобы привести в чувство, но я почему-то стал уважать ее за это, даже восхитился. Если Аэрумы что-то и понимали в жизни, так это необходимость реванша. Но Серена была всего лишь человеком. У нее не было никаких шансов на реванш. Не было и у ее подруги.

Я посмотрел в сторону.

— Ты в порядке?

— Я в порядке. — Но тем не менее, Серена поморщилась.

Мои пальцы впились в ее плечи. Прищурившись, я передвинул руки. Наблюдать за тем, как она пытается удержать мой взгляд, было восхитительно. Ее маленький подбородок был выставлен вперед, брови сомкнуты, но ее нижняя губа дрожала. Она открыла рот.

Я приложил палец к ее губам.

— Не надо.

Она отклонилась назад и едва не опрокинулась навзничь, если бы я ее не поймал. Она смотрела на меня так, словно это была моя вина.

— Не надо что?

— Не надо больше извиняться за то, что сделала. — Я снова прижал палец к ее теплым губам прежде всего потому, что мне захотелось это сделать снова. — Я же сказал тебе не выходить из коттеджа, а ты вышла. Выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание.

Она шлепнула меня по руке.

— Эй, Это не моя вина. Я думаю, ты повредил меня, когда пытался съесть.

Я чуть не рассмеялся.

— Ты так невежественна.

— Серьезно? А я догадывалась, что ты такой умный. — Она потерла глаза рукой, но ее слегка расфокусированный взгляд оставался на месте.

— Да, умный. — Я скользнул ладонями по ее рукам и, так как я стоял, я потянул ее, чтобы она поднялась на ноги. Она слегка покачнулась, но я не отпустил. Держа ее за руки, я увел ее от беседки и направился к коттеджу.

— Слушай, я уже извинилась. Может, ты уже перестанешь беситься?

Я фыркнул.

Серена ничего не ответила, и было что-то возвышенное в том, что она молчала всю дорогу, пока мы проходили мимо павильона и уперлись в главную дорогу. В минуты этой блаженной тишины она спотыкалась впереди меня, и я понял, что как бы суров я с ней не был, я не злился на нее. Я даже не знал, что чувствовал. Раздражение? Да. Остальное я никак не мог расшифровать, чувство было новым для меня… и мне это не нравилось.

Мне стоило позволить другим забрать ее — так у меня стало бы на одну проблему меньше.

— Тебе не обязательно тащить меня всю дорогу до коттеджа.

Я бросил на нее сухой взгляд.

— Серьезно, не обязательно?

Она одарила меня взглядом, в котором было гораздо больше ненависти, и я усилил хватку, держа ее за предплечье. В одно мгновение ее сонный взгляд сменился злостью, и я приготовился отразить атаку. По крайней мере здесь не было ничего такого, что она смогла бы в меня запустить, но она была на достаточном расстоянии, чтобы пнуть меня.

Серена зевнула…прямо мне в лицо.

Мои брови взлетели.

Черты ее лица ужесточились, она напомнила мне маленького взбесившегося зверька, который защищался, лишь ощетинившись и оголив свои крошечные зубки. Было что-то любопытное в ее виде. Серена, конечно, была злючкой, но она легко могла умереть, если бы я не пошел ее искать.

— Ты делаешь мне больно, — наконец сказала она, кивая на то место, где моя рука держала ее руку.

— Нет, я не делаю.

Ее лицо напряглось. — Отлично. Ты меня раздражаешь.

— Хочешь, раскрою секрет?

Серена насторожилась.

— Какой?

Я наклонился к ней и прошептал,

— Мне все равно.

Она закатила глаза.

— Очень смешно.

Я усмехнулся. Я счел это довольно таки забавным, но тот факт, что когда мы прошли первый поворот, она замедлила шаг так, что одноногий малыш смог бы ее обогнать, забавным не был.

Я терял терпение.

Потребовалось некоторое время, чтобы она оправилась после того, как я вытянул ее энергию, и ей не следовал подрываться и убегать.

Отпустив ее руку, я поднял ее и перекинул через плечо.

Серена хрипло завизжала. — Что ты делаешь?

— Улитки со сломанными раковинами двигаются быстрее тебя.

Ее маленькие кулаки отскочили от моей спины.

— Да что это с тобой?

Улыбнувшись про себя, я стал идти вприпрыжку и был награжден сексуальным, а потом еще намного более жестким ударом по спине. Ах, в жизни было столько приятных мелочей…

— Отпусти меня, — сказала она. — Или, ей-богу, я надеру тебе задницу!

Одной рукой держа ее за талию, свободной рукой я наградил ее дружеским шлепком по заднице.

— Тебе действительно стоит следить за своим языком. Ты же леди.

— Не смей шлепать меня по — зевок прервал ее, полностью снизив уровень угрозы в ее голосе. — Ты — высокомерный, заносчивый сукин…

Бамс! Этот шлепок был чуть сильнее. — Следи за языком, Серена.

То, что прозвучало из ее уст дальше, заставило меня осадить ее. Ее зад снова получил шлепок, и после третьего раза она замолчала. Остаток пути прошел практически без приключений, если не принимать во внимание что происходило у меня между ног. Может, причиной этому было то, что я держал ее. Может из-за того, что я ее отшлепал. Или, возможно, я постоянно находился в этом состоянии с тех самых пор, как она запустила в меня статуэтку. В этом случае мое увлечение ею было довольно смутным.

Скорее всего, это все таки из-за порки ее зада.

Серена попыталась выкрутиться, когда я дошёл до порога, но я не отпускал её до тех пор, пока её назойливая задница не оказалась на диване.

Свирепо глядя на меня, Серена схватила подушку. Я перехватил её, выдернув у нее из рук.

— Надеюсь, ты не задумала меня этим ударить.

— Нет. Мне нравится сидеть в обнимку с подушками.

— Правда? — я положил по душку на другой угол дивана. Стоя над ней, я знал, что я будто нависал над ней, и я также знал, что ей было некомфортно, так как она часто ерзала. Я оставался там, где стоял.

— И что мне с тобой делать?

Она прекратила двигаться.

— Не знаю. Как насчет того, чтобы делать свою работу?

Мой член подскочил. Черт, мне действительно нравился ее молниеносный ротик.

— Я думал, что выполнял свою работу до того момента, как ты сбежала.

На ее щеках вспыхнуло раздражение.

— И я уже извинилась за это.

Я наблюдал за ней в то время как мысленно пытался соотнести что к чему было в этой чертовой ситуации. Была вероятность того, что Лаксены смогут найти ее — маленькая, но все же была. Это же долбаная Мафия Светлячков всея Вселенной. Не стоит забывать и о Разе с его веселой компашкой придурков, а благодаря ее маленькому путешествию по полю и моему отказу им поиграть с источником энергии, они станут для нас такой же проблемой, как зудящая задница для спортсмена. Еще я знал, что если мне придется привязать Серену, дабы она не выходила, в чем некоторые части меня были весьма заинтересованы, это будет миссией невыполнимой.

Что делать…что делать…

— На что ты уставился с такой злостью? — спросила Серена, когда добралась до подушки. Прищурившись, она прижала ее к груди.

— На тебя.

Она сгримасничала, а потом сильнее сжала подушку.

Близко к тому, чтобы потерять терпение, я стал нарезать круги по комнате, словно пойманное в клетку дикое животное. Когда я остановился перед ней, я увидел, что ее ресницы были опущены. Они постоянно опускались с тех самых пор, как она приземлилась на диван, с каждым разом все больше задерживаясь перед тем, как подняться… В этот раз она отпустила подушку и позволила свои рукам опуститься.

— Серена? — я положил руку ей на плечо, разбудив ее, прежде чем успел подумать об этом. — Ты спишь?

Приоткрыв один глаз, она нахмурилась.

— Очевидно, что нет.

— Сильно устала?

— Достаточно сильно, чтобы не спорить с тобой.

Это могло бы оказаться неплохим поворотом событий, но…

— Голова не кружится?

— Раньше кружилась, но сейчас я просто устала. Из-за чего? Может ты надолго повредил меня?

Прошла долгая минута.

— Может быть.

Минуту она смотрела на меня, а потом обратно устроилась на подушке. Я оставался на месте, а потом отошел на кухню. Найдя то, что искал, я вернулся. Она опять задремала.

— Серена, открой глаза.

Потребовалось несколько секунд, чтобы она это сделала.

Я протянул ей шоколадный батончик. — Съешь это.

— Я не голодна.

Ну вот, опять.

— У тебя есть 2 варианта: либо ты ешь сама, либо я кормлю тебя.

Господи Иисусе, — она оборвала меня, резко потянулась за батончиком. Промахнувшись на милю, ей удалось ухватить ее со второго раза. — Не хочешь развернуть его мне?

Мои губы дрогнули, когда я сел рядом с ней.

— А нужно?

— Нет, — она разорвала один конец и откусила большой кусок. — Ммм.

Я приподнял бровь. Очевидно, она очень сварлива, когда устаёт.

— Обиделась?

— Нет, — она откусила еще один приличный кусок и, когда отодвинула батончик, крохотные кусочки шоколада прилипли к ее полной нижней губе. Мой взгляд сконцентрировался на них, словно паломники смотрели на святые мощи.

Я перестал думать.

Ладонями обхватив ее лицо, я повернул к ней голову. Ее сонные глаза расширились прежде чем я быстро слизал кусочки шоколада с ее губ. Одно мгновение и ее губы были чистыми, а шоколад таял на моем языке, но ее нежный вздох одурманил мое сознание.

Я снова провел языком по ее губам, в то время как моя рука соскользнула на ее горло. Я ждал, что она оттолкнет меня, возможно даже ударит, но она была совершенно неподвижна. Будь у меня хоть капля совести, я бы остановился. Серена точно знала, кем я был, но ее защита более чем ослабла.

Но совесть была не тем, во что я действительно верил.

Сделав один шаг вперед, я прикоснулся своими губами к ее. Острая боль нужды оглушила меня на мгновенье, а желание быстро нарастало. Я поднял голову, ища на ее лице признаки хоть чего-нибудь. Она уставилась на меня, ее губы приоткрылись. Багрянец на ее щеках завораживал меня. Я не смог различить выражения ее лица, но она не замахнулась на меня.

А должна была, а вот мне не стоило делать этого.

К черту все.

Наклонив голову, я поймал ее губы. Ее острый вздох отразился в моей голове. Я углубил поцелуй, скользнув языком через эти сладкие губы, и черт. Шоколадный вкус Серены и ее свежесть напомнили мне солнечный свет. И кто, черт возьми, знает, каков на вкус был солнечный свет, но если я имел хоть малейшее представление о чем-то подобном, Серена на вкус была именно такой.

Черт, я тонул в ее вкусе, ее теплоте, и мне было наплевать. Она застонала, вцепившись в мои руки, ее пальцы скользнули мне под футболку, а моя ладонь уже была в ложбинке между ее грудей, каждая из которых дразнила мои руки.

Я хотел большего.

Мои руки соскользнули на ее округлые бедра. Схватив их, я перевернулся и одним быстрым рывком подмял ее под себя так, что ее карие глаза широко распахнулись, а взгляд расфокусировался. Шоколадный батончик упал на пол.

Держась на одной руке, другой я задрал тонкую хлопковую футболку, которая была на ней надета. Ее тело так аппетитно дрогнуло, что я снова остановился между ее грудей.

Эта игра, в которую я сейчас играл, была такой опасной, но, блин, я люблю играть.

— Раздвинь ноги, — прорычал я, более чем удовлетворившись, когда она распахнула свои бедра.

Я опустился ниже, моя эрекция упиралась ей в живот, и когда я стал медленно, толчками раскачиваться, она выдохнула мое имя. О, да. Мне нравилось это. И когда я услышал это, игра продолжилась. Я снова потребовал ее губ. Снова и снова мои губы двигались в унисон с ее, и я тонул в ее теплоте, когда терся о нее всем телом.

Ее губы раскрылись, и это произошло. Человеческая часть меня, которая в действительнояти являлась лишь оболочкой, которую я носил, притворством, с которым я существовал, отошла на второй план, и моя естественная форма взревела, вырываясь вперед. Это не возможно было остановить, даже если бы я захотел, я вернулся обратно, к своим самым потаенным мыслям, где жила лишь темнота, и я не был уверен, что захочу.

Я питался.

Оу черт, первый глоток, первая капля ее естества была словно сложная для моего понимания вспышка огня, загоревшаяся внутри меня. Она быстро распространялась по моему телу, воспламеняя каждую его клеточку. Я всегда был холодным, но только не сейчас. О нет. Я горел. Моя рука соскользнула вниз, от ее бедра к ноге, и я обрушился на нее. От меня ничего не осталось, только ее вкус, словно я был оболочкой, размокшей от ее вкуса. Я стал тем, кем я был на самом деле, живым и дышащим монстром. Я был убийцей. Раньше я уже столько раз делал это, даже больше чем я смог бы сосчитать и…

Прежде чем я смог забрать еще один ее вдох, я оторвался от нее и отклонился назад, упершись рукой о диван. Внутри у меня все гудело. В комнате было светло, хотя свет горел только на кухне. Этот крохотный глоток и я…

Серена.

Дерьмо.

Убрав руку с дивана, я подполз к ее неподвижному силуэту и нежно убрал волосы с ее щеки. Она была бледная — слишком бледная на фоне ее черных ресниц. Ее губы слегка посинели.

Да, это был второй раз, когда я подумал, что возможно убил ее.

Ее грудь медленно поднималась и опускалась, что говорило о том, что она была не мертва. Думаю это хорошо. Достаточно странно, хотя, в моей груди защемило, пока я нависал над ней.

Она выглядела невероятно маленькой и уязвимой, лежа там, полностью подчиненная моей воле.

Я положил руку на ее щеку, чуть выше синяка.

— Серена?

Ничего.

Я вырубил ее. Опять.

Оу, вот дерьмо.

Глава 9

Я проснулась от щебетания птиц и мягкого, теплого бриза. Сначала я не сразу вспомнила, где я. Перевернувшись на бок, я позволила своим глазам открыться и постаралась включить свой затуманенный разум.

Мягкий солнечный свет струился из открытых стеклянных дверей. Кружевные белые занавески висели в воздухе, игриво закручиваясь от дуновения бриза. Я моргнула, а затем еще два раза.

Вот дерьмо.

Одним рывком я притянула покрывало к своему бешено колотящемуся сердцу.

Прошлая ночь пролетела у меня перед глазами: побег, другие Аэрумы, а потом Хантер, который спас меня еще раз… и его поцелуй. Он поцеловал меня и я его не остановила. Я не хотела его останавливать, когда он слизывал с моих губ крошки от шоколада. Остановить его было последним, о чем я могла тогда думать, и когда он углубил поцелуй, во мне пробудилась глубокая, свирепая боль.

Мои щеки загорелись при воспоминании о том, как он прижал меня, а его бедра раскачивались, разворачивая во мне волну удовольствия. В этом было столько всего неправильного, у меня даже не было времени, чтобы сразу записать это в список глупых дел. Но это еще не все. Я была уверена, что прошлой ночью он снова высосал из меня энергию…погодите-ка. Было ли это прошлой ночью? Или я опять была в отключке несколько дней, как и в прошлый раз?

Я снова оглянула комнату, мой взгляд остановился около комода. Прямо рядом с ним стояло несколько магазинных пакетов. Я нахмурилась, зная, что раньше их здесь не было.

— Ты вообще собираешься выходить сюда? — глубокий голос Хантера вторгся в мои мысли и напугал меня. — Кофе стынет. Еда тоже.

У меня екнуло в сердце. Хантер стоял на моем балконе, что означает, он проник туда через мою спальню, пока я спала. Окей, технически это была не моя спальня и даже не мой балкон, но он был здесь, пока я спала. А что если бы я пускала слюни во сне или еще что-нибудь?

— Я знаю, что ты проснулась, — сухо пошутил он. — Я могу услышать изменения в твоем дыхании.

Господи, еще одна инопланетная супер способность?

Я раздумывала над тем, чтобы его проигнорировать, но это было глупо. Сбросив с себя одеяло, я нанесла быстрый визит в ванную, где я почистила зубы и умылась.

Не решаясь присоединиться к нему, я выглянула через открытые балконные двери.

Хантер сидел на одном из откидных кресел, его ноги были скрещены в лодыжках. На нем были джинсы, и он надел рубашку, но она была расстегнута. Может она докучала ему? На нем также были темные солнцезащитные очки, и они даже делали его еще более сексуальным, хотя я думала такое вряд ли возможно. В его руке была большая белая кружка. Видеть его здесь было чем-то откровенно интимным.

Одна бровь поднялась над очками.

— Здесь стоит много кресел. Ты можешь взять любое, или же можешь постоять.

Румянец залил мои щеки, я заставила свои ноги двинуться вперед. Второпях я села на стул по другую сторону от стола, приземлившись на мягкую обивку. Мне нужно было бы причесаться. И почему, черт возьми, я беспокоюсь о своей прическе? Я думаю, Хантер поджарил клетки моего мозга.

— Кофе, — напомнил он мне.

Я взяла черную кружку, удивившись тому, что она была все еще теплой.

— Спасибо.

— Я добавил сахар и молоко — ты же не убьешь меня только потому, что любишь со сливками.

Я не любила сливки.

Даже не видя его глаз, я знала, что он наблюдал за мной, откинувшись на кресле.

То, как он распластался в своем кресле — совершенная картина ленивого высокомерия.

— Хорошо спала? — спросил он.

— Да. Я хорошо спала.

Он улыбнулся уголком рта.

— Очень рад это слышать.

По какой-то причине я не была уверена, что верю ему.

— А ты?

Хантер пожал плечами.

— У меня некоторые проблемы со сном.

Я поежилась. Как вообще взгляд может быть таким пристальным, если я даже не вижу его глаз. Я обратила свое внимание на бекон. Экстра хрустящий. Прямо как я люблю.

— Ешь, — сказал он.

В ответ в моем животе заурчало, но я не могла вынести этот командующий тон. Поэтому я проигнорировала его.

— Кстати, о прошлой ночи…

— Хочешь поговорить об этом? О какой именно части? О той, где ты меня не послушала? — Хантер наклонил голову назад. Рубашка, в которую он был одет, распахнулась, приоткрывая большую часть его жесткой, словно скала, груди и пресс. — Ешь.

Сжав крепче в руках кружку, я сделала глубокий медленный вдох.

— Нет. Ты…Мы…, — Боже, как же неловко, — в смысле, обычно я не позволяю парням…или кому-либо еще…целовать меня.

— Приятно это осознавать, — Хантер медленно наклонил голову и посмотрел на меня. — Ешь.

— Бывает хоть когда-нибудь такое, что ты не командуешь всеми вокруг? — спросила я.

— Наверное, нет.

— Осознаешь ли ты, как это грубо и раздражает?

На его лице появилась полуулыбка.

— Да. И прежде чем ты спросишь, отвечаю: мне похер, что это грубо и раздражает. Ешь, Серена.

Ну, по крайней мере он честен со мной, но меня все равно наполовину соблазняла идея запустить ему в лицо кружку.

— И на самом деле мы не целовались, — сказал он. — Я тебя целовал.

Мои щеки обожгло.

— Но это было больше, чем поцелуй.

Одна бровь выгнулась из-под темных очков.

— Ну, еще была парочка приятных мгновений, когда я был сверху.

— Я не об этом, — огрызнулась я. — Ты снова питался мной?

Хантер ничего не сказал.

Злость затопляла меня.

— Черт, ты не можешь больше так делать!

— Ты же в порядке, но тебе следовало бы поесть.

— Это ненормально. Сколько я была в отключке?

Он долгое время ничего не отвечал.

— Это было день назад.

Мой мозг минуту не мог это переварить, но когда ему удалось, я встала как вкопанная, чувствуя что-то среднее между злостью и паникой.

— Я…я потеряла еще один день?

— Ты проспала еще один день.

Я смотрела на него, разинув рот.

— Проспала? Я проспала еще один день из-за того, что ты со мной сделал. Ты не можешь больше делать так и…

— Я знаю. — Отрезал он. Мускул дернулся на его подбородке. — Я остановился, когда понял, что я делаю.

Я наконец двинулась с места, неуверенная стоит ли ему верить.

— То есть ты не хотел?

— Нет.

— Тогда почему…

— Ешь, Серена. — он отвернулся, показывая свой профиль. — Питаться энергией — это в моей природе. Иногда такое случается. Я не хотел — ладно. Это ложь. Я хотел, но мне не следовало этого делать. Вот почему я остановился.

Прикусив губу, я отвела взгляд в сторону. Я не знала, что на это ответить. Тот факт, что он дважды питался моей энергией, приводил меня в бешенство. Вряд ли это полезно для здоровья. И это неправильно. Даже если он не хотел и остановился, я не могла с этим смириться.

— Не делай так больше, — сказал я, взглянув на него.

— Не буду, — он замолчал. — Пока ты спала, я купил тебе кое-какую одежду.

Я вспомнила про пакеты, стоящие в спальне, и я не знала, что сказать, но слова сами соскочили с языка.

— Спасибо.

Хантер застыл, словно я его чем-то оскорбила.

— В любом случае, что ты делаешь на моем балконе? — спросила я спустя несколько мгновений, пытаясь сменить тему разговора.

— Я на своем балконе, я порой прихожу сюда, мимо гостевой спальни, которую ты заняла, потому что мне нравится, какой здесь открывается вид.

Я посмотрела наверх. Сверху был еще один ярус, больше похожий на чердак.

— Твоя спальня на чердаке?

— Да.

— Тогда вид оттуда должен быть гораздо лучше.

Он наклонил голову вбок.

— Мне также нравится вид в гостевую спальню.

Мое лицо вспыхнуло.

На его щеках заиграла ухмылка, своего рода дразнящая.

— Не то чтобы я наблюдал за тобой. Это было бы ужасно.

— Да, это было бы жутко.

— Ешь, Серена.

Снова вернулись к тому, с чего начали. Я поставила свою чашку, но даже не прикоснулась к бекону. Его командирское отношение пробудило во мне непокорный нрав, о существовании которого я и не подозревала.

— Ты приготовил?

Он кивнул.

— Я умею готовить.

Глава 10

Несколько часов спустя, я листала найденный мной журнал, но мой взгляд был прикован к дверям кабинета. Бросив журнал на кофейный столик, я обвела взглядом гостиную и громко выдохнула. Я сбросила ноги с дивана и направилась к кабинету.

— Что ты делаешь?

Мое сердце остановилось, я положила руку на грудь и развернулась.

— Господи! Откуда ты взялся?

— Из кухни, — сказал Хантер, с самодовольным видом заходя в комнату. Он остановился возле подлокотника дивана, старая футболка обтягивала его широкие плечи, когда он водил ложкой по краям миски. — Что ты делала, Серена?

Я почему-то почувствовала себя так, будто меня поймали на чем-то плохом, и это вывело меня из себя.

— Вообще-то, я искала тебя. Я думала, что ты в кабинете.

Одна его бровь выгнулась.

— Я был там.

Я взглянула на закрытую дверь и вопросительно подняла брови.

Хантер усмехнулся.

— На самом деле я не пользуюсь дверьми.

Мои глаза расширились.

— То есть, ты можешь просто просочиться через щели или что-то вроде того?

Его улыбка не исчезла.

— Что-то вроде того.

Я испустила разочарованный вздох, наблюдая как он доел и поставил миску на журнальный столик.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Зависит от того, что ты хочешь спросить, — ответил он.

Если честно, я не ожидала другого ответа.

— Как ты можешь переходить от человеческой формы к чему-то даже не твердому?

Он сел на край дивана, вытянув ноги. Некоторое время спустя, когда я уже подумала, что он не собирается ничего делать, кроме как глазеть на меня, он ответил:

— Мы можем выводить из строя молекулярную структуру и разъединять молекулы друг от друга. При этом мы все еще находимся в твердом состоянии, но для человеческих глаз все выглядит по-другому.

Заинтересованная, я села на диван.

— Значит это — оптический обман?

Хантер кивнул.

Я вспомнила о том, что он раньше носил солнцезащитные очки

— Свет беспокоит твои глаза?

— Если он яркий, то да.

— Ты больше любишь находиться во тьме, чем на свету?

Он положил руки на колени.

— На самом деле, я предпочитаю свет.

— Это необычно…для вашей расы?

— Нет. Мы предпочитаем свет и тепло. Хотя, эти вещи не присущи нам.

Я переваривала эту информацию, как могла.

— Вот почему твоя кожа прохладная большую часть времени?

— Да.

Время шло, а затем Хантер запрокинул голову назад и закрыл глаза. Глубоко вздохнув, я выпалила свою просьбу прежде, чем успела растерять свою наглость.

— Можно посмотреть на тебя в настоящей форме?

Один глаз приоткрылся.

— Что?

— Могу я посмотреть, как ты выглядишь на самом деле? — нетерпеливо сказала я. — Тогда, в моей квартире, я была так напугана и…

— То, что ты увидела тогда, было ужасным, — теперь оба его глаза открылись. — И это не изменится сейчас.

Я бы не была уверена на счёт этого. С тем адреналином, который пульсировал в моих венах, мои воспоминания были нечёткими, и Бог знает что, приписало от себя моё воображение. Но также я помнила, что он был красив-ужасающе красив. Это как при столкновении с хищником в дикой природе. Пантера великолепна, но вы бы не стали гладить её.

— Я знаю, — сказала я, садясь напротив, — Но я хочу увидеть тебя, какой ты на самом деле.

Хантер не двигался несколько секунд, а потом хрипло рассмеялся.

— Ты с ума сошла?

— Кажется — да.

Он отвернулся, на его лице дрогнул мускул. Я знала, что не должна давить на него его, потому что он был пантерой. Скорее всего он даже может укусить, если всё зайдёт слишком далеко.

— Пожалуйста?

Прозвучал еще один хриплый смешок, и вот секунду спустя он стоит передо мной. Глаза прищурены, скулы необычайно напряжены, будто он уже готовится к перевоплощению.

— Ты уверена, что действительно хочешь видеть это?

Сейчас я не была так уверена, но кивнула.

Глубокий вздох прокатился сквозь его тело. Его глаза закрылись и первое, что пришло мне в голову — он перестал дышать. Совсем не дышал. Мои руки вцепились в мои согнутые колени.

Затем очертания его тела стали затененными, словно его нарисовали углем, а потом смазали линии его тела. Черт, это было самой странной вещью, которую я когда-либо видела, но когда размытый эффект исчез, все его тело потеряло наглядность. Казалось, одежда просочилась в него, исчезла как и его поразительное лицо. Я затаила дыхание, Хантер стал похожим на тонкую человеческую форму, сделанную из дыма и тени, или еще чего-то.

Святой Боже на небесах, он был… У меня не было слов.

У Хантера были очертания человеческого мужчины, но он был…другим.

Мой взгляд упал на его ноги. Они были глубокого черного цвета, и я не смогла разглядеть, были ли у него пальцы на ногах или нет. Но у него были ноги. Они были широко расставлены, мощные и мускулистые. Его торс и руки были прежними — определенно мускулистыми, как будто они были вырезаны из черного отполированного мрамора. Его широкие в человеческом облике скулы стали более резкими сейчас, как и его подбородок. Его глаза…

Я наконец выдохнула.

Его глаза были все того же бледно-голубого цвета, возможно даже ярче, чем раньше.

Хантер склонил голову: «Боишшшься?»

Застигнутая врасплох его голосом в моей голове, все что я могла делать — глазеть на него. Боялась ли я? Мое сердце бешено колотилось в груди словно у больного в палате с мягкими стенами, но причиной был не страх. Я застыла по большей части от того, что передо мной стоял пришелец. Практически обнаженный пришелец, который — святая рельефность — определенно был одарен как счастливый человеческий мужчина.

— Нет, — сказала я, — Почему я слышу твой голос в своей голове?

Кажется, он улыбнулся. Потому что было какое-то движение на его лице. «Люди не могут понять нашшу речччь. Я мысссленно передаю тебе сссвои ссслова.»

Его голос был похож на змеиное шипение, не жуткое, но похожее на шёпот экзотического иностранного языка.

Я пододвинулась вперёд, остановившись, когда температура в комнате резко упала.

— Здесь так холодно…это из-за тебя?

«Да. В нашшшей настоящщщей форме мы поглощщщаем энергию вокруг нассс. А тепло это энергия.»

Пораженная всем, что он мог делать, я изучала его тело. Это был первый момент, когда я действительно поняла, какое ужасное знание я получила. Это было подтверждением существования разумных форм жизни во вселенной — более развитых, чем человеческая раса. Большинство людей не были свидетелями того, что я сейчас видела.

У меня могла быть одна из двух реакций: испугаться до чёртиков или испытывать трепет от увиденного. Думаю, что сочетание того и другого, но больше благоговения подойдёт. Это…это было изумительно.

— Можно я потрогаю тебя?

Хантер снова замер. Он не двигался и не отвечал. Я решила, что если он был бы против, то сказал бы. Поэтому я пододвинулась к краю дивана и медленно потянулась к нему. Мои пальцы коснулись его руки.

Его кожа была прохладной и гладкой как камень. Я провела пальцами по его руке. Он вздрогнул и я отдернула руку.

— Прости.

«Нет. Всссе в порядке. Я просссто не привык к…»

— К тому, что кто-то дотрагивается до тебя?

Он кивнул.

Более уверенная в том, что делаю, я встала, и провела ладонью вверх по изгибу его руки и сухожилиям мышц. Прохладная, гладкая структура его кожи была странной, да, но не уродливой и пугающей.

Я подняла взгляд. В своей истиной форме он был похож не на теплого пушистика, а на чертову пантеру, он был пугающе красив.

Я должна была остановиться, когда поняла, что я в основном чувствую к нему, но я этого не сделала. Я направила свою руку через его плечо, а затем положила на грудь. Я чувствовала биение его сердца, или, по крайней мере, органа, похожего на сердце. Я хотела было спросить, но Хантер начал двигаться.

Не от меня, а ко мне.

Я задержала дыхание. Тонкие ярко-голубые полоски начали появляться в его глазах, медленно заполняя их. Такие холодные, как и эта комната, я должна была бы замерзнуть, но мне было слишком тепло. Он отошел, его тело потеряло четкие очертания, а затем, он снова стал Хантером, которого я знала — поношенные джинсы и все прочее.

— Ловкий трюк, — пробормотала я.

Он склонил голову набок. Секунду он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но затем он отступил, обернулся и исчез на кухне.

И он не вернулся. Когда я проверяла там позже, его не было. Но зная, что Хантер мог быть любой тенью в комнате, я прочистила горло и позвала его по имени. Ответа не было. Я пробовала снова, но в конце концов почувствовала себя немного сумасшедшей, когда не получила никакой реакции. Либо он прятался от меня, либо ушёл куда-то.

Я направилась наверх и провела неприлично большое время, рассматривая пакеты, которые он оставил. Раньше я бы схватила первые попавшие вещи, но теперь, когда я все их разложила, то поняла сколько сотен долларов Хантер потратил. Чувствуя вину, за то, что он потратил так много денег, я вернулась вниз на его поиски, но снова осталась ни с чем.

Я сделала себе холодный сэндвич из продуктов, которые откопала в холодильнике, и вместо благодарности, сделала один и для Хантера, оставив его на стойке, завернутый в полиэтиленовую плёнку, которую нашла в кабинете.

Вернувшись обратно наверх, я перенесла новую одежду в зал, не желая развешивать ее в шкафу. Повесить ее туда казалось мне слишком необратимым действием. Будто я уже приняла тот факт, что это место может стать моим домом, по крайней мере на то время, пока я здесь, и я никогда не вернусь на свою работу — и точно также как и Мел — меня больше не будет существовать.

Расстроенная и утомленная, я быстро приняла ванную, натянула на себя верх от пижамы, который заканчивался у моих бедер. Когда я залезла на кровать, я сразу же укуталась. Возможно из-за того, что он высосал из меня слишком много энергии, или из-за пережитого мною эмоционального стресса, в любом случае, я отключилась сразу как только закрыла глаза.

Дерьмо.

Это было всё, о чём я мог думать, когда смотрел на завёрнутый бутерброд на кухонной стойке. Какого хрена она сделала мне сэндвич? Разве я похож на парня, который не может позаботиться о себе?

Я стоял там чуть больше времени, чем необходимо, чтобы рассмотреть чёртов сэндвич. Что-то в этом разозлило меня, но это не было новым. Гнев был мне знаком. Он был тем, что во мне воспитывали.

Та малая часть Серены, которую я поглотил, всё ещё была во мне, как крошечный шарик тепла и света в моём сердце. Я питался людьми раньше. Но никогда не чувствовал такого послевкусия, но Серена…

Мои руки дернулись.

Вместе с этим было что-то еще, что щелкнуло во мне с того самого момента, как я положил глаз на нее. Волосы словно лучи солнечного света и теплое сочетание карего и зеленого цвета в ее глазах. Эти две вещи заставляли меня не только хотеть ее, но взять ее полностью, вместе с упаковкой.

Дерьмо.

Она была крошечной, едва достигала до моих плеч. но ее рука могла совершать адские броски. Ее миниатюрность вводила в заблуждение. Женщина была сильна, и к тому же она была остра на язык. Мне даже в некоторой степени нравился ее злобный ротик. Он пробуждал во мне мою доминирующую натуру, зажигая потребность, присущую моему виду: контролировать и доминировать.

Дерьмо.

Это вряд ли обернется чем-то хорошим. Ни за что. Только не так. Даже если есть вероятность того, что Серену не убьют из-за того, во что она вляпалась, я могу сломать ее. В два счета.

Я не знаю о чём, чёрт побери, агенты думали, сваливая её на меня. Я ничего не слышал от них с того дня, как мы попали в Западную Вирджинию. Ей было бы безопаснее, находись она с ними. По крайней мере, они действуют по понятиям «правильно» и «неправильно». В то время, как я управляюсь «желанием» и «нуждой». Не было такого понятия, как «неправильно» для меня.

Конечно, я ходил за ней тенью весь день и весь вечер. Даже смотрел, как она стояла у входной двери, веря, что именно она нас разделяла, при этом покусывая свою пухлую нижнюю губу. Мне нравилось наблюдать за ней. Очень.

Я даже смотрел, как она делает этот чертов сэндвич.

Серена была беспокойной штучкой, она порхала из одной комнаты в другую, словно маленькая колибри, и меня это притягивало, очаровывало, и эта нужда не покидала меня. И это не было хорошо.

Это было последним, что может любой другой желать.

Мои глаза улавливали энергетические волны, и мое тело искало их частички. От нее исходило слишком много энергии. Смотря на этот сэндвич, я все еще чувствовал ее мягкую руку на моей коже — на моей настоящей коже. Черт, я все еще чувствовал ее тело под моим, и проблема в том, что я знал, что она тоже меня чувствовала. Из-за этого мне было все тяжелее пытаться не сорваться и не удовлетворить свои желания.

В двадцать три у нее должен быть целый спектр энергии, состоящий из тысячи оттенков. Но большую часть времени ее окружало чертовски много красного.

Она сделала мне сэндвич.

Дерьмо.

И я нуждался. Я хотел. И не имеет никакого значения, насколько уязвима она сейчас. Имеет значение то, что она принимала ванну, а я потратил столько сил и энергии, чтобы держаться подальше от той комнаты. Сейчас меня стало интересовать: голая ли она спит, и от одной этой мысли мои джинсы вдруг стали слишком тесными.

И мне не следовало искать проблем сейчас, но я уже их нашел.

Поэтому, да… Дерьмо.

Я схватил сэндвич и двинулся в направлении входной двери. Распахнув ее, я швырнул этот чертов сэндвич как можно дальше. Мне хотелось сделать тоже самое с этой чепухой из чертового шара света.

Закрывая дверь, я старался не хлопнуть ею изо всех сил, потому что это могло бы…

Мягкий крик донесся со второго этажа, и я оглянулся, повернув голову в ту сторону. У людей случаются кошмары. Дурное дело — не хитрое. Сделав шаг в сторону лестницы, я прислушался. Крика не последовало, но я вдруг осознал, что все равно поднимаюсь по лестнице.

Любопытство — сука — сделало свое дело.

Открыв дверь в комнату, где она спала, я остановил свой взгляд на кровати. Серена лежала на спине, покрывало еле прикрывало ее грудь. К сожалению, она спала не обнаженной, что сделало мое путешествие наверх немного бессмысленным.

Я стал пятиться назад, но она внезапно повернула голову в сторону, и я остановился, практически застыл. Я даже перестал дышать.

Ее глаза оставались закрытыми, а бровь была немного приподнята, лицо напряжено. Плотно сжатые губы подрагивали. Мой взгляд скользнул по изгибу ее шеи к лямкам ночнушки. Ее грудь беспокойно поднималась и опускалась. Воздух вокруг нее был темно-фиолетового цвета — признак страха.

Меня тянуло к кровати. Дрожь, зародившаяся в моем затылке, отозвалась в кончиках пальцев.

На самом деле мне не следовало здесь находиться.

Но я был здесь.

Я облокотился бедром о матрац, осторожно, чтобы не потревожить ее. Я знал, что мне не следовало делать то, что я сделал дальше: я протянул руку и провел кончиками пальцев по ее щеке и вдоль скул. Дыхание Серены стало ровным и глубоким.

Легкая улыбка тронула мои губы. Настолько доверительным было ее отношение ко мне во сне, что это прикосновение смогло ее успокоить? Я задумался: была бы ее реакция такой же, если бы она не спала?

Но я прикоснулся к ней не для того, чтобы успокоить.

Мой взгляд проследовал по дорожке, которую я провел пальцами, скользя от ее упрямого подбородка вниз, к хрупкой шее. И она была хрупкой, даже больше чем она могла себе представить, особенно учитывая то, кого она разозлила на пару со своей несчастной подружкой. И даже учитывая то, что я находился с ней в одном помещении, статистика выживаемости при таких условиях была не лучшей.

Серена зашевелилась, когда я скользнул пальцами под тоненькую лямку ее топа. Я застыл в ожидании, гадая: проснется ли она. Энергия вокруг нее успокоилась, но стали появляться проблески красного. Возбуждение.

Другой рукой я отодвинул покрывало вниз, и было приятно награжден за то, что торчу здесь. Серена не спала обнаженной, но эта пижама была весьма неудачным выбором, если она хотела прикрыть свое тело. Ожерелье в виде сердца сместилось в сторону, открывая взору мягкий изгиб ее груди и темно-персиковый сосок. Сейчас я знал, что был прав на счет изгибов. Это маленькое приключение точно будет увлекательным.

— Прикоснись ко мне, — тихо простонала она.

Я замер, склонив голову набок, и разглядывал её. Она ещё спала и определенно не понимала, о чем просила, но эта ласковая просьба уничтожила меня.

Не было ни проблеска колебания, когда дело дошло до того, что я сделал следующим. Я не обманывал ни себя, ни кого либо ещё. Я хотел прикоснуться к ней, и поэтому я сделал это.

Обхватив кончиками пальцев сладкий изгиб, я открыл для себя, что ее кожа на ощупь была словно шелк и такой теплой — невороятно теплой в отличие от моего вида. И именно поэтому она была в таком сомнительном положении. Мы скапливаемся возле тепла, а с такими восхитительными, словно солнечный свет, волосами, она попала в мир неприятностей.

Я склонился над ней, глубоко вдохнув ее аромат. Я почувствовал запах ванили… и персика. Один из них принадлежал бутолычке в ванной, но аромат персика принадлежал ей. Я провел дорожку вокруг ее твердеющего соска. С каждым движением, я все ближе приближался к сморщнному наконечнику и отодвигал раздражающий материал ниже, пока мой палец наконец не накрыл полностью напряженную бусинку ее соска.

Серена сладко застонала, и я прикусил язык, чтобы подавить рычание, едва не вырвавшееся из меня, когда мое естество напряглось. И это было не единственным, что проснулось во мне. Из-за выброса ее энергии, во мне стал нарастать другой вид голода. И оба вида были одинаково сильны, и, хотя я пытался отрицать последний, я так и не смог выяснить, как противостоять зову моего члена. Возможно, у меня это и не выйдет.

Я хотел большего. Черт, я хотел раскинуть ее ноги и глубоко войти в нее, но пока я водил пальцами по изгибам ее живота, тело Серены начало томно изгибаться. Захваченные чувственным движением ее бедер, мои мысли о том, чтобы овладеть ею, отошли на второй план. Мой член встал и стал жестким, но я был очарован откликом ее тела.

Из-за ее движений край ночнушки немного задрался, открывая ее наготу моему жаждущему взору, и, вот же черт, это приключение стало еще более увлекательным. Серена была абсолютно нага под этим топом, и под ним скрывалась чувственная долина нижней части ее тела, которой я хотел полакомиться.

Полакомиться? К чёрту это. Я хотел поглотить её всю.

Мои руки были на ее бедрах, и, наслаждаясь податливой кожей, я развел ее ноги в стороны. Когда кончики моих пальцев скользнули вниз по ее бедру, ее спина выгнулась, полностью оторвав ее от кровати. Ее сладострастный стон нарушил тишину. Я не смог удержаться от ответной реакции, еще никогда в жизни не мог. Неистовый порыв жажды пронесся по моим венам и мое ответное рычание сотрясло воздух.

Дерьмо.

Серена вздохнула и ее глаза мгновенно открылись. Воздух вокруг нее стал красного и фиолетового цветов, она резко приподнялась на кровати.

Я отошел в сторону и скользнул в темный угол комнаты, легко растворившись в его тени. Я оставался там, разрываясь между желанием пнуть себя по яйцам, чтобы набраться сил оставаться незамеченным, и другим сценарием, который включал бы нас обоих, кровать, и возможно стену, и еще многообразие звуков соединившихся тел.

Серена пристально вглядывалась в темноту, одной рукой поправляя ночнушку, а другой похлопывая по одеялу. Все это было почти мило, за исключением того, что я милым не был.

Я хотел её.

Натягивая одеяло до самого подбородка, ее взгляд скакал по всей комнате, но я знал, что это бесполезно. Она не могла меня видеть.

— Эй? — позвала она хриплым голосом.

Или, возможно, она могла.

Что за гребаный нахрен? Серена не могла меня видеть. Это невозможно. Но затем ее взгляд сосредоточился на том месте, где находился я, и я понял — она чувствует, что я наблюдаю за ней и возможно даже, что я хочу ее.

Я улыбнулся.

Глава 11

Да, на следующий день было правда неловко.

Даже если Серена и знала, что случилось прошлой ночью, она ничего не сказала, но оттенки красного проскальзывали в ее ауре, и непреодолимая жажда сводила меня с ума. Эта жажда нуждалась в ином утолении. И я не мог отсюда уйти. Итак, я застрял здесь, и с каждым прошедшим часом я все больше и больше начинал волноваться.

Так больше не могло продолжаться.

Я почувствовал себя победителем лотереи, когда она задремала днем на диване, проспав несколько часов, чем дала мне некоторую отсрочку. Я уже дюжину раз проверил свой мобильник. От гребаных офицеров не было ничего, и был только один единственный способ привести их сюда и избавиться от Серены — вытащить из нее информацию.

И мне необходимо было как можно раньше избавиться от Серены.

Желая избавиться от своего человеческого обличия, я начал готовить обед. Готовка… Приготовление еды было одним из нескольких способов успокоиться в моей жизни. Мой брат часто смеялся над этим, впрочем как и Декс. Да пошли они, я был превосходным поваром.

Все, что мне действительно было нужно, — это перейти в свою истинную форму на несколько часов..

Затем Серена зашла на кухню, взъерошенная, она потерла заспанные глаза рукой. Она склонилась у холодильника и взяла бутылку воды. Тонкий хлопок ее шорт обтягивал ее зад.

Нее, все что мне действительно было нужно — так это оттрахать Серену до бесчувствия и только потом перейти в свою истинную форму.

Мой член всячески одобрял эту идею, и я захотел поднять ее, снять с нее одежду и разложить на барной стойке. Открыть для себя новые виды блаженства, и много раз входить в нее. Потерять себя в ее мягкости и теплоте.

— Ты готовишь обед? — голос Серены нарушил мои фантазии.

Я моргнул и посмотрел вниз. В моей руке нож, на разделочной доске порезанная курица, а в коробке — паста, уже ждет когда ее сварят. Ха. Я совершенно забыл, чем был занят.

— Думаю — да, — сказал я. — Паста с курицей.

— Звучит неплохо, — она встала с другой стороны барной стойки, вертя в руках бутылку. — Помощь нужна?

Моей первой реакцией было сказать нет, но она могла бы оказаться полезной. Я и так слишком много времени потратил на всякую хрень: созерцание сэндвичей, вороватые поцелуи и прикосновения, высасывание энергии из женщины. Да, настало время действовать.

— Можешь взять сковородку и оливковое масло.

Серена схватила сковородку, поставила её на плиту и начала рыться в шкафах. Найдя бутылку масла, она посмотрела на меня с опаской.

— Любишь готовить?

— Да.

Убрав за плечо густую прядь волос, она налила масло. Я задумался о том, насколько темными были ее влажные волосы. Готов поспорить, они были светло-коричневые, совпадая по цвету с ее нежными бровями.

Нежные брови? Что, блин, происходит с моим мозгом? Возвращая внимание на куриные грудки, я провёл ножом по ним так, что лезвие застряло в разделочной доске.

— Мне тоже нравится готовить, — напряженно сказала Серена, будто бы она была не уверена стоит ли ей разговаривать со мной после моего самурайского взмаха. — Мне, правда, не всегда это удается. Однажды я пыталась сделать Rice Krispies Treats пока по телевизору показывали фильм «Свободные», а там как раз была танцевальная сцена на складе, и я никак не могла ее пропустить. Я оставила лопаточку в сковороде, а когда вернулась, она уже наполовину расплавилась.

Я выгнул бровь.

— Бывает.

— В свою защиту могу сказать, что мне было всего четырнадцать и меня легко было отвлечь. Мама мне еще долго не разрешала подходить к плите. — Она медленно отошла от барной стойки и стала снова болтать в руке бутылку с водой. Едва заметная голубая аура замерцала возле нее. Она нервничала. — Я типичная девочка разогрей-и-положи-на-тарелку, но всегда мечтала научиться готовить так, как это показывают в телевизионных кулинарных шоу.

Мой взгляд скользнул по ее опущенному лицу. На ее щеках играл легкий румянец. Густые ресницы поднялись вверх, ее глаза на секунду встретились с моими, и она отвела их в сторону. Убрав волосы за ухо, она поджала губы. Воздух вокруг нее запульсировал темно-голубым цветом.

— Вот, — сказал я, указывая ножом на курицу и две чаши. — Сначала обмакни курицу в яйца, а потом обваляй в сухарях.

Ее подбородок дернулся вверх, удивление застыло на лице. Мгновенье она не двигалась, а затем кивнула.

— Позволь мне помыть руки сначала.

Я не особо переживал о микробах. Я не мог заболеть, а вот Серена вполне могла. Когда она вернулась к кухонной стойке, то подвинула к себе поближе чаши — сначала с яйцами, а потом и с сухарями. Было тесновато, и я мог бы подвинуться, давая ей больше пространства, но я не стал этого делать.

Мне нравилось теснить её.

— Давай, — призвал я, когда её руки зависли над цыплёнком, — это не сложно, и я не буду включать телевизор.

На ее губах губах заиграла улыбка.

— Сейчас меня уже не так легко отвлечь.

Я нагнулся так, что мои губы были практически у её щеки.

— Готов поспорить, что тебя также легко отвлечь, как и в четырнадцать лет.

Серена уронила кусок курицы в чашу. Весь стол был в желтке, а ее щеки стали кроваво-красными.

— Ты сильно ошибаешься, — пробормотала она.

Я усмехнулся.

— Знаю.

Наблюдать за Сереной, старательно обмакивающей кусочки курицы в чашах, было даже в некоторой странной степени забавным занятием. Я раньше не готовил ни с кем вместе. Черт, я еще ни для кого никогда не готовил. Не то, чтобы я изначально готовил для Серены. Я был голоден, я много ем.

Пока я включил плиту и наблюдал за тем, как закипает масло, Серена болтала о своей маме, иногда останавливаясь, чтобы взглянуть на меня, будто проверяя степень моего раздражения.

Я был в порядке.

— Ты никогда не виделась со своим отцом? — спросил я.

Она потрясла головой, поднося тарелку с панированной курицей к плите.

— Неа. Донор спермы в отлучке. А ты? Я имею в виду, у твоего вида ведь есть родители?

— Мы не вылупляемся из яиц, Серена. Наше размножение происходит так же, как и у человека, и у Лаксена тоже. Но я не знаю своих родителей.

Её брови взмыли вверх, когда она взяла кусок курицы.

— Что ты имеешь в виду?

Я убрал её руку со сковородки. — Ты можешь обжечься.-

Затем взял курицу и положил на сковороду. Масло затрещало.

— Полагаю, что ты не можешь.

— Не так, как ты. — Я взял другой кусочек с тарелки, которую она держала. — Мои родители умерли, когда я был маленьким.

Её тихий вдох наполнил тишину, а затем, — Я…

— Не говори, что ты сожалеешь, Серена. Ты не убивала моих родителей. Тебе не за что извиняться. — Я взял последний кусок и шлёпнул его в масло, а потом забрал у неё тарелку. — Мои родители были убиты Лаксеном, также как и многие из моего рода. И не надо снова говорить, что тебе жаль.

Она закрыла рот.

— Что у тебя за «пунктик» с извинениями?

— Мне не нравится, когда люди извиняются за то, чего не делали.

— Это я поняла, но когда люди говорят «извини» — в ситуации когда кто-то потерял любимых, например, — они извиняются за то, что напомнили тебе о той боли, которую тебе пришлось пережить.

— Я в порядке, — сказал я, и Серена закатила глаза. — Мой руки, ты можешь подцепить сальмонеллу или ещё что-нибудь.

— Хорошо, папочка. — Она повернулась к раковине.

Мой взгляд упал на ее пухлый зад, и я поборол в себе желание подойти к ней сзади, схватить ее за бедра и…Те дебри, в которые забрели мои мысли, означали лишь то, что моя миссия невыполнима. Возможно мне просто следовало вычеркнуть ее из моей системы нахрен.

Звучит как план века.

Серена взглянула на меня через плечо. — Почему Лаксены убили твоих родителей?

И это уничтожило мой боевой настрой.

— Как я уже говорил, Лаксены — властолюбивые твари.

Она медленно обернулась, вцепившись в край стойки.

— Это мне ничего не объясняет.

Я сделал шаг вперёд, и её губы приоткрылись. Оу, как мне это нравится.

— Ты правда хочешь получить урок истории?

— Да.

А мне очень хотелось прикоснуться к ней. Я сделал ещё шаг, мой взгляд блуждал по её блузке. Тонкий хлопок и бюстгальтер не смогли прикрыть ее затвердевшие соски.

Оу, дерьмо.

Курицу нужно было перевернуть.

Повернувшись, я взял щипцы и перевернул курицу, игнорируя свой каждый инстинкт, требующий овладеть ею. Истинная часть меня, та тьма, которой я являлся, никак не могла понять, почему я боролся с этим. Она ведь не заботилась о последствиях или о том, что Серена может закончить в состоянии «овоща».

Она просто жаждала. Постоянно.

Я прокашлялся.

— Короче, Лаксены существуют около тысячи лет и, что вполне очевидно, они были более совершенными, нежели человеческая раса. Им нравилось путешествовать. Им также нравилось порабощать другие расы, с которыми они входили в контакт, и которые, как им казалось, представляли для них угрозу. Они правили Вселенной — многими галактиками, о которых ты даже не слышала. Они стали властолюбивыми и разрушали все на своем пути. Знаешь, что говорят про абсолютную власть?

— Что за ней следует абсолютное развращение?

— Именно. И в течение долгого времени не было ничего, что могло бы остановить их. Ничего, что могло бы противостоять им, пока не появился мой вид.

— И когда это произошло? — она скрестила руки.

Я перевернуд другой кусок курицы.

— Такой способ эволюции сохранять баланс. Это единственная вещь, которая универсальна. Аэрумы изначально появились на свет для того, чтобы охотиться на Лаксенов. Это не означает, что мы всегда были сильнее них, но мы — единственные создания, которые способны идти с ними в ногу. Мы поглощаем энергию, они ее излучают.

— Так вы, ребята, просто охотитесь на них?

Я повернулся к ней.

— Так было не всегда. Много поколений назад наш вид просто контролировал Лаксенов, держал их подальше от поглощения целых планет и от уничтожения каждого жувущего там создания.

— Вроде как НАТО?

Я усмехнулся.

— Полагаю, вроде того. Но это было задолго до меня. А потом они вторглись на нашу планету, поработили наш вид и стали убивать всех без разбору. Эта атака свалилась на нас как снег на голову. Это был геноцид. Кто знает, что сподвигло их на это, но война началась еще раньше, чем я думал, и она еще не окончена.

Она откинула волосы.

— Что случилось с твоей…вашими планетами?

Я встретился с ней взглядами.

— Мы уничтожили наши планеты. В буквальном смысле. Поэтому оба наших вида стали нуждаться в новом доме. Земля выглядела для нас вполне приемлемой. Нам не нужны были для этого космические корабли. — Я засмеялся, — Это дерьмо — всего лишь жестянка. Лаксены могут путешествовать со скоростью света и даже быстрее. Мы тоже можем, если мы конечно…насыщены энергией.

Ее кожа побледнела.

— Как когда ты борешься?

— И это делает нас такими полезными для МО. Мы убиваем Лаксенов, которые отбились от рук. Когда один из них или несколько делают что-то, что не нравится МО, мы вступаем в игру и берем ситуацию под свой контроль. Большинство Аэрумов находят это отличной работой. В конце концов, у нас действительно плохие отношения. Другие думают, что этого не достаточно. Они продолжают охотиться на Лаксенов, не спрашивая на это разрешения у МО.

— Ничего себе, — она покачала головой. — Значит, вы в основном убиваете?

В её тоне не было никакого осуждения. — Можно и так сказать.

Она притихла. — То, что ты умеешь делать, умеют и Лаксены?

— Мы можем поворачивать пространство и время, что позволяет нам передвигаться быстрее, чем скорость света. В этом аспекте Лаксены похожи на нас. Что ты тогда сказала, когда увидела как твою подругу убили? Лаксены могут контролировать энергию, манипулировать ею чтобы перемещать и останавливать предметы. Они могут замораживать вещи, включая людей. Они также могут использовать энергию в ее чистом виде в качестве оружия.

— Вот же..

— Угу. Мы поглощаем их способности манипулировать светом и энергией. Они называют это Источником. Чтобы питаться, нам приходится много путешествовать, особенно так далеко, как на Землю.

— Как вы попали сюда?

— Некоторые из нас разбросаны в других частях Вселенной, некоторые прибыли сюда, потому что здесь уже был и наш вид, и Лаксены.

— Когда?

Я пожал плечами.

— Тысячи лет с рождения человека, я думаю.

Она сморщила нос.

— Тогда почему они не пытаются поработить нас?

— Они никогда не рассматривали людей как угрозу. До сих пор.

Она нахмурилась.

— Даже и не знаю, должна ли я обидеться или начать волноваться.

— Возможно, и то, и другое. — Перевернув последнюю куриную грудку, я отложил щипцы в сторону и повернулся. — Лаксены пришли сюда первыми, и о них узнало МО, а потом прибыли мы. Очень долго правительство нас не различало, что играло в нашу пользу. Пока они кружили вокруг Лаксенов, изучая их, а потом отпускали их в контролируемые общины для ассимиляции, мы были свободны. Но вскоре они поняли, что мы два разных вида. Что мы еще более опасны.

— Более опасны? — когда я не ответил, она глубоко вздохнула. — Я хочу знать, не важно как ужасно это может оказаться.

— Есть вещи, которые мы можем делать — вещи, ради которых нас испоьзует МО. Когда они открыли для себя, что мы отличаемся от Лаксенов, они стали искать нас. А когда нашли, они предоставили нам выбор: работать на них или умереть.

— Боже, — пробормотала она, — прямо как мафия?

— Что-то вроде того. Ваше правительство умно. На их стороне есть несколько могущественных Аэрумов. Как? Кто знает. Я уверен, их хорошо обеспечивают. А если мы не питаемся, мы становимся слабыми. Многие из нас попали в МО именно так.

Используют нашу же нужду против нас, чтобы контролировать. Это уже не упоминая того, что они знают нашу слабость. — Я сделал паузу, наблюдая за тем, как на ее лице вспыхнул интерес. Ни за что на свете я не собираюсь рассказывать ей, что самый быстрый способ убить Аэрума — это поднять кусочек обсидиана и ранить нас им. Уже достаточно того, что его можно везде найти, и что МО уже используют его в своем оружии, сделав пули из обсидиана. Убить Аэрума, также как и Лаксена, не так уж и сложно, если ты знаешь как нас вырубить. — Не все Лаксены прибыли на Землю, когда наши планеты были уничтожены. Здесь десятки тысяч из них, а там — сотни тысяч. В конечном счете они придут сюда.

— И? — спросила она, её руки безвольно упали по бокам.

— И люди будут рады, что на планете находятся Аэрумы, когда настанет этот день.

Она нервно вцепилась пальцами себе в бедра.

— Вот дерьмо..

— Вот именно, — ответил я. Во мне стало нарастать странное чувтство. Я почувствовал тяжесть в груди, словно свинцовый шар. Я почувствовал себя плохо… стал переживать за нее. Это было действительно тяжелое дерьмо. — Вернемся к моему уроку кулинарии?

Прошло несколько мгновений, а затем Серена появилась на моей стороне. Она все еще была на несколько оттенков бледнее, чем обычно.

— Так что мы сейчас делаем? Цыпленок выглядит почти готовым.

— Так и есть, — я схватил чайник. — Умеешь кипятить воду?

— Ха ха, — Серена схватила чайник и прошлепала обратно к раковине босиком. Я осознал, что она давно ходит босиком.

Вместе мы приготовили лапшу, а затем салат. К тому времени, когда ужин был готов, солнце уже садилось, окрашивая небо оранжевым и красным.

Серена взглянула на стол.

— Мы можем поесть на улице? Я имею в виду, это было бы замечательно и…

— Можем. — Схватив бутылку вина и два бокала, я двинулся в ее сторону. — Веди.

Улыбнувшись, она взяла тарелки и понесла их через оранжерею на террасу.

Из бриза исчезла былая влажность.

— Ненавижу есть за столом, — сказала она, смотря как я ставлю бокалы.

Я посмотрел на неё.

— Я тоже. Слишком официально…

— И чопорно, — добавила она, передавая мне тарелку.

Мы погрузились в поедание нашей пасты и курицы в товарищеской тишине. Затем Серена начала выуживать из меня ответы один за другим. Достаточно выдающийся талант, подумал я, ошеломленный этим.

— Что произошло, когда вы прилетели? — спросила она, накручивая лапшу на вилку.

— Я скрывался с другими из моего рода. Сражался и высасывал всё из Лаксенов, когда мог. Убивал их.

Её вилка замерла.

— Это то — кто я есть, Серена. Это все, что я когда-либо знал. — Я пожал плечами. — Мы думали, что находимся вне радара правительства. Мы знали, что Лаксены — нет. Меня случайно окружили во время рейда.

Она взяла вино.

— Получается, вы работали с ними, чтобы охранять Лаксенов здесь?

Я засмеялся.

— Чёрт, нет. Я избежал этого.

— Я не понимаю. Ты здесь…

Я отвернулся, мой взгляд остановился на деревьях.

— Я здесь не по этой причине.

Серена молчала так долго, что я понял — она ищет способ, как спросить меня, почему же я здесь. Я взглянул на нее и она на миг посмотрела мне в глаза, прежде чем вернуться к своей тарелке.

— Как долго ты знала свою подругу Мел?

Вопрос застал ее врасплох, но через несколько мгновений она рассказала мне свою историю невероятной дружбы, которая осталась крепкой на протяжении многих лет.

— Значит, она рассказала бы тебе всё, правильно?

Она кивнула.

— Мел так и сделала.

— И тот раз, на балконе, был единственным, когда она видела, что сын сенатора делал что-то странное?

Немного откусив, она начала медленно жевать.

— Да. Я всегда думала, что он странный. Но кто знал, что это из-за того, что он пришелец.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке. — Ты хорошо со всем этим справляешься.

Она выдержала паузу, вилка остановилась на полпути к ее прелестному ротику.

— Были минуты, когда я думала, что я смогу это выдержать, и были другие — когда я думала, что фактически выжила из ума и нахожусь в комнате с белыми стенами, поэтому на самом деле я не думаю, что я отлично справляюсь с этим.

Серена справлялась лучше, чем бы это сделали 98 % населения. — Так о чем они спорили по словам Мел — эти братья?

— О каком-то проекте «Орёл» и детях.

— Что это за проект?

Слегка покачав головой, она насадила на вилку кусочек курицы.

— Она ничего не сказала, а я и не спросила ее, потому что думала, что она потеряла рассудок и…, — она глубоко вздохнула, — я чувствую себя ужасно из-за этого. Если бы я поверила ей, может быть я поступила бы иначе и Мел…

— Она бы не выжила, Серена. Независимо от того, что бы ты сделала. Не поверив ей, ты, возможно, сохранила себе жизнь.

Она распахнула глаза, и ее взгляд встретился с моим. В ее взгляде чувствовалась бесконечная вина. Вина и горечь потери друга. — Черт, все так непонятно. Я чувствую, что я что-то упускаю. Что я что-то забыла.

— Возможно, — и мне необходимо было, чтобы она вспомнила, потому что тогда бы я смог заманить сюда офицеров и избавиться от нее. Вот чего я хотел.

По крайней мере, это то, что я должен был сделать.

И поэтому я решил проделать одну штуку, чтобы заставить ее сфокусироваться.

— Если ты вспомнишь, вспомнишь больше, тогда это сможет помочь твоей подруге.

Взгляд Серены заострился.

— Как?

Я был таким ублюдком.

— Если Лаксены собирались что-то провернуть, и ее заставили молчать по большей части из-за того, что она подслушала, а не из-за того, что она увидела, тогда сенатор и его сыновья возможно и не ответственны за ее смерть, но им пришлось иметь с этим дело. А это уже лучше, чем ничего.

— Да, — сказала она тихо. Качая головой, она повернулась к лесу. Прошло время, но я не приставал к ней.

— Я знаю, где это было…Пенсильвания!

— Пенсильвания?

Повернувшись ко мне, она с нетерпением кивнула.

— Да. Она упоминула что-то о том, что детей держат в Пенсильвании.

Я нахмурился.

— Детей держат в Пенсильвании? Детей Лаксенов или..?

— В такие подробности она не вдавалась, но она сказала, что Филипп и Элайджа спорили об этом.

Интересно. Или же нет. Должно быть что-то еще, особенно если Лаксены в обход МО убрали Мел. Что готовят эти галактические светлячки? Может они спрятали детей Лаксенов от бдительного взгляда МО? Возможно. Есть же ведь скрытые общины Аэрумов и Лаксенов. Мало, но все же они существуют.

Серена разочарованно выдохнула.

— Я пытаюсь. Я действительно…

— Знаю, — я почувствовал себя таким же разочарованным, как выглядела она.

Она закусила губу и перевела взгляд на свою тарелку.

— Это было замечательно, — в конце концов сказала она. — Ужин.

— Было. — Удивление накрыло меня, когда я услышал из своих же уст, — Я бы не назвал это ужином.

— Не назвал? — любопытсво мелькнула в ее карих глазах, сделав их темнее.

Это напомнило мне о том, как она выглядела, когда была возбуждена. Ее глаза приобретали оттенок плодородной, необработанной почвы. Опять, все мои мысли вращаются только вокруг возбуждения.

— Нет, — сказал я, сбросив одну ногу со стула. — Я не могу вспомнить последний раз, когда ел с кем-то.

— Серьёзно, это не может быть так давно.

— Это было очень давно, — я смотрел как она отставила в сторону тарелку и подняла бокал — Полный?

— До краев, — сказала она, глядя на меня через края бокала. — Серьезно, ты ведь…общаешься с людьми, верно? Твой вид общается?

Я пожал плечами, мой взгляд остановился на темнеющем небе. Через несколько мгновений закат и сумерки исчезнут в ночи.

— Мы действительно не имеем потребность в общении.

Она опустила бокал.

— Но каждый…

— Каждый, который является человеком, Серена. Не я.

И спустя один удар сердца.

— Что насчёт других Аэрумов? Тех, с которыми я столкнулась в беседке. Они были вместе.

— Когда мы вместе, мы не общаемся. В основном мы связываемся с теми, кто, как мы думаем, является более сильными. Речь идёт о выживании. Не о дружбе.

— Ух ты. Это звучит очень одиноко.

— Нам не бывает одиноко. — Мой взгляд проследовал за тоненьким пальчиком Серены, которым она обводила края бокала.

Она взглянула на меня.

— Почему…почему ты постоянно так пристально смотришь на меня?

Я усмехнулся.

— А что, нельзя?

— Думаю, можно, но ты всегда наблюдаешь за мной.

— Мне нравится наблюдать за тобой. Это из-за твоих волос. — Неужели я только что сказал это?

— Моих волос?

— Цвет. Он необычный.

Легкая улыбка появилась на ее губах.

— Итак, что ты делаешь, когда не работаешь?

Я тщательно обдумывал это, прежде чем ответить.

— Мне нравится работать руками.

Взгляд Серены встретился с моим.

— Почему мне кажется, что это прозвучало как-то двусмысленно?

Думая о том, где были мои руки прошлой ночью, я ухмыльнулся. Ее щеки вспыхнули, а в ее ауре появились оттенки красного. Готов поспорить, если бы я сейчас положил свою руку между ее бедер прямо сейчас, она была бы уже влажной и готовой.

Мне потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не проверить.

— Мне нравится строить.

Она раскрыла рот, а потом её глаза расширились.

— Подожди. Тебе нравится вырезать?

Я выгнул бровь.

— Это ты сделал беседку в основной части домика?

Когда я ничего не сказал, широкая улыбка вспыхнула на ее лице.

— Ты! Боже мой, Хантер, это изумительно!

Я поёрзал на стуле.

— Не очень.

— Очень! Как бы мне хотелось сделать что-нибудь подобное. Этот рисунок такой на изумление запутанный. Долго ты его делал?

Серена продолжала засыпать меня вопросами о моей резьбе по дереву, а я, сожалея о том, что сказал ей об этом, бездумно отвечал на ее вопросы, словно она крепко держала мои яйца у себя в руках. Да, это я построил беседку и вырезал на ней узоры. На это у меня ушло целое лето. Нет, это было не сложно. Да, я строил и раньше. Это напомнило мне о лошадях, которые я делал, и которые получились с грудью Серены, и я засмеялся, что вызвало улыбку на лице Серены.

Блин, Серена была действительно очень хорошенькой. Но когда она улыбалась, черт, она была более чем красива.

В затишье разговора Серена села и указала на небо.

— О,смотри! Это падающая звезда? Никогда не видела её так близко.

Мои глаза отыскали тянущуюся вспышку белого света, которая стремилась вниз на Землю с невероятной скоростью. Инстинкты проснулись, заставив мою кожу покрыться мурашками.

Я резко встал на ноги.

— Это не падающая звезда.

— Что это? — страх пронзил её голос. — Это один из них?

— Серена?

— Да? — она была на ногах и подходила ко мне. — Это один из них, не так ли?

Я повернулся к ней.

— Иди в дом. — Когда она замешкалась, я наклонился, мои губы были вблизи ее, когдя я говорил. — Иди в дом, Серена.

Когда я отстранился, Серена всё ещё не двигалась. Дерьмо. У меня было ощущение, что она собиралась стоять там и спорить со мной, пока не добьётся собственной смерти.

Я проводил её обратно к двери и сказал низким голосом.

— Это один из них, и тебе следует быть внутри.

— Но…

— Никаких «но». — Я подтолкнул её в направлении дома. — Не включай свет и держи двери закрытыми. Никому не отвечай.

С этими словами я закрыл дверь, оставляя её внутри. Разделённый стеклом, я встретил взгляд Серены, желая, чтобы она послушалась меня. Тогда, наконец, она протянула руку, и щелчок замка нарушил тишину.

Я повернулся и улыбнулся.

Пришло время охоты.

Глава 12

Мне потребовалось совсем мало времени, чтобы найти «падающую звезду». Двигаясь сквозь тени быстрее ветра, я оказался на другом берегу озера, в самой гуще Национального Заповедника Мононгаела и за спиной у врага.

Сбавив скорость, я беззвучно двинулся в тень, когда из пространства между двумя высокими вязами вышел мужчина. Он был одет в черное, словно стремился спрятаться. Весьма иронично, учитывая то, что яркий белый свет, окружавший его человеческую форму, выдавал парня с головой.

— Эй ты, — позвал я. — Даже не думал, что могу встретить одного из вас в этом месте!

Мужчина развернулся. На его лице мелькнуло выражение шока. — Аэрум…

— Лаксен, — передразнил я.

— Что ты здесь делаешь? — Требовательно спросил Лаксен, сжимая руки в кулаки по бокам тела. — Как я мог тебя не почувствовать?

— Ах, это так странно, не так ли? — Улыбнулся я.

Он сделал шаг вперед. Лаксен оказался смелым. И я это оценил. — Я должен был почувствовать твое присутствие, — сказал он. Зрачки его глаз вспыхнули ярким пламенем. — Как такое возможно?

Я склонил голову набок. — Даже, если бы у меня было время и желание разбираться в этом, я бы все равно не стал.

Теперь зрачки Лаксена стали яркими, как бриллианты. Он оглянулся через плечо на домики, а потом снова остановил взгляд на мне. — Почему ты здесь, так близко к поселению? Ты не осмелился бы рисковать там, где вы не имели бы значительный численный перевес.

Я бы рискнул отправиться, куда пожелаю, черт возьми, но это к делу не относилось. — У меня к тебе вопрос, Радуга. — Я придвинулся на дюйм ближе. — Зачем ты здесь?

— Ты что, собрался меня допрашивать? — Силуэт Лаксена замерцал от гнева. — Ты пустое место, низшая форма жизни — дно пищевой цепи для нас.

Ах, Лаксены были такими пафосными задницами.

И меня это достало. Пока я здесь жил, Лаксены никогда не переходили через горы. МО запретило им это по очевидным причинам. Если этот был здесь, то он пришел из-за Серены, тут напрашивался вопрос, откуда они узнали о местонахождении Серены, но я бы не настолько тупой, чтобы думать, что Лаксен охотно расскажет мне об этом.

— Я тебя уничтожу, а потом…

— Бла-бла-бла, придурок, — прервал его я, ухмыляясь. — Я уже слышал это раньше и конец всегда один и тот же. Ты говоришь. Мы деремся. Я питаюсь. Ты умираешь. Конец.

Лаксен сбросил человеческую кожу и принял свою истинную форму. Ослепительное сияние залило лес, человеческий силуэт бросился вперед, его свет запульсировал энергией. Я улыбнулся.

Выбросив руки вперед, я выскользнул из человеческой кожи. Когда Лаксен рванулся ко мне, в воздухе послышался треск. Я увернулся в сторону, притягивая к себе тени, умножая свою форму и силу, пока моя сущность сливалась с окружающей нас ночью.

Световой импульс пронзил тьму, выстрелив прямо в меня. Я присел и ударил кулаком в землю. Куски грунта полетели в небо и ударная волна разошлась в стороны, поднимая Лаксена и подбрасывая его в воздух. Я метнулся вверх, ловя Лаксена и густой темный дым вырвался из меня, сделав ночь еще чернее. Я развернулся, бросая Лаксена, будто он был диском.

Он врезался в дерево и грохнулся на землю, но тут же быстро поднялся на ноги. Бросился вперед и белый свет с синим оттенком взвился за ним, как хвост кометы. Швырнув в мою сторону еще один заряд, равный по силе ядерной энергии, он издал нечеловеческий боевой рев. Отклонившись в сторону, столб энергии заметно ослабел, пролетев мимо меня. Я рассмеялся и в истинной форме мой голос, словно шепот, проскользнул в сознание Лаксена.

Это вссссе, на что ты споссссобен?

Лаксен попятился, готовясь выпустить еще один опасный взрыв, в то время как я вытянул руку, притягивая к себе все, что было плохо закреплено. Я сам действительно был словно черная дыра, прямая противоположность Лаксенов. Там, где они отталкивали, я мог притягивать. Мы представляли собой гребанный вселенский инь-янь.

Не в силах бороться с притяжением, Лаксена понесло вперед, поднимая камни и грязь. Я вышел из мрака и приблизился к Лаксену, позволяя всякому лесному хламу, притянутому мной, упасть на землю и показывая ему свое истинное лицо.

Лаксен снова скользнул в человеческую форму, его глаза расширились от ужаса. Становясь то человеком, то Лаксеном, он пытался вырваться из моего притяжения, размахивая руками.

Я резко присел, делая подсечку своему противнику. Спустя секунду я оседлал Лаксена, прижав коленями его грудь. Лаксен излучал страх, наполняя воздух тошнотворно сладким запахом.

— Не надо…

Погрузившись в грудную клетку Лаксена, моя рука прошла кожу и мышцы, достигнув центра Лаксена, самой его сердцевины.

Лаксен с воплем запрокинул голову.

ЭТО НЕ СССМЕРТЕЛЬНАЯ РАНА, ПОЭТОМУ ПРЕКРАТИ. Я наклонился и моя голова оказалась в нескольких дюймах от лица Лаксена. ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ПРОИСССХОДИТ СССЕЙЧАС. Я БУДУ ПИТАТЬСЯ. Я МОГУ ВЫПИТЬ ТЕБЯ ДО ДНА.

Он прерывисто дышал подо мной, вспыхивая и угасая. Хоть эта рана и не была смертельной, но она, вероятно, причиняла ему адскую боль.

— П-пошел к черту, — сказал Лаксен, заикаясь.

Неправильный ответ.

Я начал питаться. Не так, как с Сереной. Способ, которым Аэрум питался от человека, отличался от этого. Обычно это происходило через рот, что послужило почвой для древних сказаний о суккубах и инкубах. Питание от Лаксена выглядело по-другому. Аэруму сначала требовалось создать контакт с Лаксеном, прицепиться к нему, как огромный комар.

Я втянул еще немного, предупреждая, и в меня заструилась чистая энергия. Это было похоже на наркотик. Черт. Звучит так, словно я имел зависимость от Лаксена.

Типа Анонимной группы Лаксенозависимых.

Лаксен подо мной извивался и стонал.

А ТЕПЕРЬ Я СССПРОШУ ЕЩЕ РАЗ. Я положил свободную руку на лоб Лаксену, удерживая его на месте. ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСССЬ?

Высвободив руки, Лаксен начал сопротивляться, но эти слабые удары лишь раздражали меня. Я втянул еще больше, чувствуя, как по венам скользит раскаленное пламя энергии.

ПОВТОРИТЬ ЕЩЕ РАЗ? Спросил я. Я МОГУ ПРОДОЛЖИТЬ, ЕСССЛИ ЗАХОЧЕШЬ.

— Женщина, — выдохнул Лаксен, и потом скользнул в свою истинную форму. Его свет вспыхнул и хаотично запульсировал. Я встряхнул его, пока он снова не принял человеческую форму. — Меня послали найти женщину.

— И убить?

— Да. — Лаксен содрогнулся всем телом.

Меня пронзил гнев, закручиваясь вокруг пульсирующей энергии. — КТО СССКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО ОНА ЗДЕСССЬ?

Понадобилось еще всего пара глотков, чтобы выбить из Лаксена ответ. К тому времени он мог продержаться в человеческой форме всего лишь несколько минут подряд.

— Агент сказал, что ее перевезли в Западную Вирджинию. Я думал, что она в поселении, но, не обнаружив ее там, случайно наткнулся на это место.

КАКОЙ АГЕНТ? Когда Лаксен не ответил, я снова похлопал его по лицу. СССКАЖИ МНЕ И Я ТЕБЯ ОТПУЩУ.

Тело Лаксена сжалось. — Я его не знаю. Меня послал сюда сенатор Вандерсон. Агент разговаривал с ним.

Засвистел воздух, когда я встал, рывком поднимая Лаксена вместе с собой. КТО ЕЩЕ ОБ ЭТОМ ЗНАЕТ?

— Никто. — Его глаза расширились, тело все еще вспыхивало и угасало. — Сенатор обратился непосредственно ко мне. — Но ты — какое тебе до этого дело? Почему ты здесь? Разве что…разве что ты работаешь на МО и защищаешь ее?

Я ничего не ответил. Чертовы Лаксены. Они, в самом деле верят, что МО не сотрудничает с их врагами на тот случай, если между людьми и Лаксенами возникнет противостояние?

И тут на лицо Лаксена наползло выражение ужаса. Затем оно сменилось осознанием неизбежного и он начал дрожать. — Ты…ты не собираешься меня отпускать?

Я отрицательно покачал головой.

Лаксен возобновил борьбу — он извивался и бился в моих руках — но он ослаб, а я был одним из сильнейших представителей своей расы. Подчинить Лаксена получилось очень быстро и его вопли затерялись в ветвях, когда я продолжил питаться.

Я мерила шагами гостиную. Прошел час, а Хантера все еще не было. От беспокойства я стала ужасно дерганной и, будучи запертой в домике, никогда не чувствовала себя более бессильной.

Поправочка: я чувствовала себя чертовски бессильной, когда лаксен удерживал меня в воздухе одной рукой.

По моим плечам пробежал холодок и я снова заметалась по дому, оказавшись перед входом в вестибюль.

Усилием заставив себя отойти от двери, я прерывисто вздохнула и вернулась в гостиную, подошла к стеклянной стене. С выключенным в доме светом снаружи просматривался весь окружающий лес, но ночь окутала все темными, зловещими тенями.

Где-то в гостиной тикали часы.

С бьющимся сердцем я отвернулась от окна и попятилась в гостиную. Строгие черно-белые часы на стене показывали 8:15.

Если он не вернется через тридцать минут, мне придется что-то предпринять. Ни за что я не смогла бы просто сидеть здесь и не попытаться помочь…если он нуждался в помощи. А если он наткнулся на Лаксенов, то вскоре они придут за мной.

Я попятилась, ударившись о диван. Мое сердце стучало так быстро, что, казалось, в легких не хватает кислорода. Я должна успокоиться, потому что потеря самоконтроля вряд ли поможет. Я лихорадочно искала, на чем бы сфокусировать свои мысли, пока паника окончательно не овладела мной. В конечном итоге, я снова вернулась мысленно к прошлой ночи — к тому сну, который мне привиделся. А был ли это сон? Я не была абсолютно уверена. Потому что, когда я проснулась, полуодетая и неудовлетворенная, то клянусь, что чувствовала присутствие Хантера в той спальне.

Как он ко мне прикасался.

Или, может быть, мне просто этого хотелось.

Прошло так много времени с тех пор, как я была с мужчиной, что моя девственная плева вполне вероятно могла вырасти снова, поэтому я так отчаянно жаждала мужских прикосновений даже во сне.

Щелчок замка входной двери заставил меня резко развернуться. Надежда выросла во мне, как перераздутый воздушный шарик, но, на всякий случай, я осмотрелась в поисках оружия. В последнее время мне не очень-то везло.

Заметив вазу — очень дорогую на вид черно-белую вазу — я подняла ее, готовая использовать в качестве бейсбольной биты.

Хантер с важным видом зашел в гостиную, остановившись сразу у входа.

Одна его бровь приподнялась. — Серена…

Игнорируя насмешку в его голосе, я тщательно изучила его лицо и тело на предмет явных признаков драки. Его рубашка и джинсы не были испачканы кровью. Волосы слегка взлохмачены ветром, но ни одного синяка на безупречных широких скулах. Его полные губы слегка изогнулись, словно он забавлялся.

Но выглядел он при этом иначе. Его щеки слегка раскраснелись и как бы светились, чего не было раньше. У него был такой вид, будто он выиграл поединок по боксу и был готов продолжать. А его глаза…по-прежнему оставались бледно-голубыми, только цвет был более глубоким, не дымчатым, а более реальным.

Инстинктивно я все поняла. Словно сложились в одно целое кусочки знаний, которые я получила от Хантера. Он питался.

Он кого-то убил.

— Ты собираешься бросить это в меня? — спросил он.

Мой пульс ускорился, когда я взглянула на него. — Я не знала, что это ты.

— Это я. — Он склонил голову набок, скользя по мне взглядом. Я поежилась. Взгляд был диким. Собственническим. — Ты напугана.

Я заставила себя поставить вазу на пол и вытерла дрожащие руки о бедра. Я старалась не слишком заостряться на том факте, что он убил кого-то совсем не давно, ведь если бы он не сделал этого, то я, вероятно, была бы уже мертва, и такое ведь случилось не в первый раз, но я все равно нервничала.

Хантер сделал шаг вперед и я инстинктивно отступила. — И я не думаю, что это как то связано с тем, что снаружи был Лаксен.

Стремление солгать было слишком сильным. — Ну, это очень действовало на нервы. Я не знала, что случилось, и в порядке ли ты. Ты ушел более часа тому назад и…

— Ты боишься меня, — прервал он.

Слова замерли на кончике моего языка. Честно говоря, я его немного боялась. А кто бы не боялся? Но этот страх больше касался того, что он мог сделать, чем того, кем он являлся.

Он улыбнулся уголком рта. — Это невозможно понять. Это так по-человечески.

— Ты так говоришь, словно это это что-то плохое, — заметила я.

— Это слабость.

Раздражение нарастало. — Быть человеком вовсе не слабость.

Он приподнял бровь. — Разве?

— Да.

Удерживая мой взгляд, он двинулся вперед. — Пошли.

Как бы я этого не хотела, но в моем животе поселилась дрожь. В том, как он двигался, как посмотрел на меня, было что-то другое, непривычное. — Куда?

Хантер вошел в кабинет, придержав для меня дверь. Я сделала глубокий вдох и, выпрямив спину, последовала за ним. Он прижал меня к стене, как только я вошла, поднял локон моих волос и отпустил его, позволив свободно упасть на плечо.

Я уже была слишком знакома с тем, как напряглось мое тело, когда он подошел еще ближе, почти прикасаясь своей грудью к моей. Боже, от него восхитительно пахло — мылом и специями. Мне не нравилось то, что он был так близко, и в то же время я вроде желала этого так, как люди хотят того, что не должны делать.

Задыхаясь, я усилием заставила себя вернуться к главному. — Они знают, что я здесь? Будет ли…

Сжав мои щеки, он притянул мои губы к своим. Этот поцелуй полностью застал меня врасплох. Он был жестким, требовательным и грубым, но мои губы немедленно приоткрылись. Горячий, сладкий поток прокатился по телу.

Он пригвоздил меня спиной к книжному шкафу. Его эрекция всей длиной вжалась в мой живот, в то время как его руки скользнули по моим до кончиков пальцев, а потом занялись шнурком на моих шортах.

— Тебя искал Лаксен, — сказал он, развязывая шнуровку быстрыми ловкими движениями. — Но он уже больше никого не ищет.

Мышцы внизу живота болезненно сжались, а я продолжала стоять неподвижно, с бешено поднимающейся и опускающейся грудью. — Так значит, они знают, где я?

— Похоже, сенатору это известно. — Он замолчал, скользнув пальцами за резинку моих шорт. Его прохладные пальцы погладили мою кожу, отчего я непроизвольно дернулась. Он поднял глаза, ловя мой взгляд. — Только этот Лаксен знал. Он не лгал. Когда я питаюсь от них, то могу вытащить их мысли и воспоминания.

Я сжала его запястья и он улыбнулся, словно я его развеселила. — Но откуда узнал сенатор?

— Я собираюсь это выяснить. — Он опустил голову и скользнул губами по изгибу моей челюсти, а потом припал к тому месту, где бился пульс. Его язык коснулся кожи, заставив меня задохнуться. — Позже.

Я едва дышала и не могла сосредоточиться. — А что, если сенатор расскажет другим Лаксенам? Я не в безопасности…

— Ты в безопасности. — Его руки опустились на мои бедра, хоть я все еще цеплялась за его запястья. — Сейчас.

— Сейчас? — Я сглотнула, но во рту все равно было сухо.

Он пробормотал что-то невнятное, а затем его зубы царапнули боковую поверхность моей шеи. Мое тело непроизвольно дернулось и он расцепил мне руки, сжав своими ладонями мой зад.

Я ахнула от ощущения его прохладных рук, которое составляло поразительный контраст с охватившим меня жаром. Все происходило слишком быстро. Я едва была знакома с ним. Он был существом, которое действительно находилось за пределами моего понимания. В данный момент вся моя жизнь превратилась в полный хаос. Как я могла быть уверена, чего хочу а чего нет? И еще я боялась Хантера. Он был словно подарок в упаковке и я не имела понятия, что скрывается внутри, но…

Но в этот миг для меня существовал только он. Каким бы сильным и опасным он ни был, как не отличался бы от меня, я не чувствовала, что он может причинить мне вред. И я понятия не имела, как долго еще проживу, чтобы снова получить такую возможность повеселиться в моей беспорядочной жизни. Неужели я хочу умереть практически заново рожденной девственницей? И если я выживу, захочу ли я просто уйти, отрицая мощное притяжение между нами? Ну, а самое главное? Я же хочу его.

Я хотела его так сильно, что чувствовала боль, так почему я должна отрицать это? Я больше не буду отрицать.

Глава 13

Руки Хантера легли на внешнюю поверхность моих шорт. Я впилась пальцами в прохладную кожу его предплечий. — Хантер…

Его губы снова слились с моими в поцелуе, завоевывая все мои заповедные территории. Хантер целовался, как мужчина, утверждающий свою власть, как тот, у кого не было подобной роскоши раньше. А эти руки…эти быстрые и ловкие руки уже стащили мои шорты. Он прервал поцелуй, чтобы спустить их ниже, а потом вернулся снова, ворвавшись в мой рот своим требовательным языком, и подхватил меня на руки, оставив шорты валяться на полу беспорядочной массой.

— Обхвати меня ногами за талию, — приказал он.

Мое тело подчинилось его требованию без лишних размышлений. Вот в чем сила Хантера, отстраненно подумала я. Он был чистым соблазном с глубоким и абсолютно подчиняющим голосом.

Хантер застонал от удовольствия, прижавшись нижней частью к моему естеству. Его эрекция хорошо ощущалась сквозь его джинсы и тонкий шелк моих трусиков. Снова обхватив меня руками за попу, он двинулся бедрами вперед, вызвав у меня громкий стон, а потом еще раз толкнулся в меня, задевая комок нервов, интенсивность охватившего меня при этом возбуждения была просто поразительной и неотвратимо влекла в неизвестность.

Я вцепилась в его рубашку и потащила ее вверх. Хантер поднял руки, помогая мне стащить с себя рубашку через голову, а потом схватил меня за бедра. Я скользнула руками на его плечи, с удивлением осознавая, что они стали теплее, чем обычно, и мне дико захотелось почувствовать его кожей, без всяких барьеров, а когда он прикусил мою нижнюю губу, я вообще потеряла дар речи.

— Подними руки, — тихо сказал он, — и хватайся за полку.

Я вцепилась в полку надо мной, зарываясь пальцами, скользя по корешкам книг, стоявших на ней. От этого движения моя спина выгнулась, заставив почувствовать себя очень женственной и в то же время уязвимой.

Обхватив меня рукой за талию, Хантер поднялся выше, скользнув пальцами в вырез моей футболки. Прежде, чем я поняла, что он собрался делать, он резким движением разорвал материал посередине, дернув мое тело к себе, а потом снова пригвоздив к стеллажу. Книги задрожали.

Несколько штук свалились на пол.

Проклятие.

Дыхание застряло у меня в легких от этой демонстрации мужской силы. Я была уверена, что ничто в мире не может быть более возбуждающим, чем это.

Хантер тут же доказал, что я ошибаюсь.

Бюстгальтер был следующим предметом одежды, который он уничтожил в долю секунды. Легкий комок из шелка и косточек полетел на пол и вот губы Хантера уже на верхушке моей груди, его язык кружит и останавливается, втягивая сосок, повторяя толчки его бедер.

По моим венам заструилась расплавленная лава. Внутри закрутилась тугая спираль желания, ошеломив меня и лишив остатков контроля. Я почувствовала тепло, когда он втянул мой сосок губами и скользнул по нему шершавым языком. Все эти первобытные изысканные ощущения мгновенно отозвались у меня между ног и там сразу стало горячо и влажно. Мои бедра толкнулись навстречу его, ища, желая, нуждаясь в большем. О Господи, он был просто огромным.

— Я хочу услышать, как ты назовешь мое имя, когда кончишь. — Его голос был глубоким, обволакивающим, губы продолжали двигаться по моей груди. — Я хочу услышать, как ты будешь кричать мое имя.

Мое лоно сладко сократилось в ответ. Если он будет продолжать это говорить, то ему не придется просить меня дважды.

Рука на моем бедре заставила меня двигаться дальше, взять то, что я хотела. Когда он зажал мой сосок между зубами, я снова вскрикнула, подчиняясь зову своего тела, слепо скользя бедрами навстречу его твердости. Между ног стало быстро расти напряжение, отнимая дыхания, шокируя меня. Я никогда раньше не кончала таким способом, с джинсами и трусиками, разделявшими плоть, но ах — СВЯТОЙ БОЖЕНЬКА — спираль глубоко внутри меня затянулась еще туже. Мои движения стали почти неистовыми. Его одобряющий стон опалил мою кожу, зажигая во мне пламя. Я уже близко…так близко. Мышцы сократились и спазм отозвался дальше…

Откуда-то из его кабинета сквозь мои стоны послышалась пронзительная трель телефонного звонка. Я ни разу не слышала, чтобы в его доме звонил телефон, и оттого решила, что его здесь нет, конечно, это было глупостью с моей стороны, ведь вот он, чертов телефон. Прекрати. Трезвонить.

— Не отвечай, — заскулила я, продолжая двигаться медленными волнообразными толчками.

По его напряженному телу прокатилась дрожь. Подняв голову он провел большим пальцем по моему отвердевшему соску и подавил стон. Телефон продолжал звонить.

— У тебя нет автоответчика? — Выдохнула я.

С удивительной нежностью он опустил руки на мои бедра, отступил назад и расцепил мои ноги. — Он будет звонить безостановочно, — сказал он, опуская меня на ноги. — Я должен ответить.

— Ужасный выбор времени. — Стоя там в одних лишь трусиках, я прислонилась к книжному шкафу, пытаясь выровнять дыхание.

— Согласен. — Его разгоряченный взгляд скользнул по моему телу и он едва слышно выругался. Наклонившись, он поднял с полу свою рубашку. Потом развернулся к письменному столу, рывком открывая ящик.

Он вытащил оттуда тонкий сотовый телефон, не отводя глаз от неприкрытых частей моего тела. — Лучше бы наступил гребаный конец света, — таким был его ответ на звонок.

Я вытаращила глаза.

— Да, знаю. Я позабочусь об этом. — Он присел на край стола, поманив меня к себе свободной рукой.

Я сглотнула. Теперь, когда желание немного спало, я уже не ощущала себе древней богиней секса, которая стоит почти голая. Спасибо богу, здесь хотя бы не было окон. Медленно двинувшись вперед, я попыталась прикрыться, но Хантер прищурил глаза. Держать руки по бокам тела требовало от меня невероятной силы воли, но я делала это не ради него. Я хотела вернуть себе уверенность, которую он вызывал у меня.

— Ты немного опоздал с предупреждением, чувак. — Движением пальца он подозвал меня ближе, слегка улыбнувшись, когда я остановилась перед ним. — Как я и сказал, все уже сделано. Об этом уже позаботились.

Я услышала приглушенный ответ его собеседника, но не смогла разобрать, что именно тот сказал. И я не была уверена, что Хантер внимательно слушает, потому что он протянул руку и привлек меня к себе, прямо между своих раздвинутых бедер. Я задрожала, когда он захватил мои волосы, рассыпая их по плечам.

Зажав телефон между плечом и ухом, он скользнул одной рукой мне на затылок, эффективно удерживая меня на месте, другая же рука от кончиков моих волос переместилась на грудь. Я закусила губу, борясь со стоном, и закрыла глаза, когда его большой палец принялся ритмично поглаживать мой сосок.

— Угу, — пробормотал Хантер. — Я весь внимание.

Мои губы тронула улыбка, когда он убрал руку, спускаясь к моему животу. Он вообще не вникал в смысл разговора.

— Декс, ты ведешь себя как девчонка, — сказал Хантер. Я удивленно воззрилась на него. Он улыбнулся, убрав руку с моего затылка. Другая рука уже добралась до резинки трусиков. — Это правда. После случая с Элизой ты по любому поводу начинаешь истерить.

Что бы там Декс не ответил, но улыбка Хантера от этого стала еще шире, и боже мой, мое глупое сердце встрепенулось. Мне нравился Хантер таким, как сейчас… дразнящим, флиртующим со мной, непринужденным. И то, что мне нравилось в нем это — помимо животной похоти, которую я к нему испытывала — это было не очень хорошо.

Я не хотела, чтобы он мне нравился — не так, чтобы от этого мое сердце сжималось или трепетало, что могло быть связано с зарождающимися чувствами. Даже если бы в моей жизни не было абсолютного хаоса, как сейчас, и мы познакомились бы при других обстоятельствах, он все равно оставался тем же парнем — пришельцем — оставившим след из разбитых сердец по всей стране. Его будет нелегко понять — в большинстве случаев — и еще труднее принять. Кроме того, когда все уляжется, я уеду отсюда, если останусь живой, и скорее всего, больше никогда его не увижу. От этого понимания я почувствовала неприятное стеснение в груди. Я попыталась отстраниться.

— Ну, и куда же мы надумали идти? — Спросил он, удерживая меня за талию. — Нет. Не ты, Декс. Мне плевать, где ты там ходишь.

Я замерла. — Может, мне лучше…

Хантер развернул меня так, что моя спина оказалась прижатой к его груди, а моя задница устроилась между его раздвинутых ног. — Нет, — сказал он и я поняла, что это адресовалось обоим. — Серена больше не пыталась сбежать. Она здесь и в данный момент никуда не собирается.

Я вздрогнула от чувственного предупреждения в его голосе.

А потом его рука забралась мне в трусики, пальцы потерли чувствительный комочек в месте соединения моих бедер и я почувствовала, что задыхаюсь.

О господи, он правда собирается делать это, продолжая говорить по телефону?

Оставив там руку, он прижался грудью к моей спине, обжигая мне дыханием ухо.

— Ага, сейчас я вроде как немного занят. — Один палец скользнул внутрь и я сцепила зубы, подавляя стон. Мои бедра дернулись навстречу его руке. — Нет, — сказал он глубоким хриплым голосом. — Это не твое дело.

Мое сердце ускорило ритм, когда он медленно начал двигать внутри своим пальцем, выходя и снова погружаясь. Я выгнула спину, положив голову ему на плечо. Его свободная рука отыскала мою грудь и я непроизвольно сжала его запястья.

Декс еще что-то сказал, но Хантер прервал его. — Мне надо идти. — Он отпустил мою грудь, чтобы нажать на отбой и телефон полетел на пол, всеми забытый. — На чем мы остановились? Ах, да, я хотел услышать, как ты будешь кричать мое имя.

Потолок вдруг утратил четкость, когда по моей крови пронесся огонь. Я чувствовала его сзади, он был таким твердым.

— Ты делала это? — спросил он. — Прикасалась к себе там?

— Что? — Выдохнула я, когда еще один его палец присоединился к первому.

Его пальцы замерли. — Ты ласкала себя там, Серена?

Что за вопрос, черт побери? Я шевельнула бедрами, призывая его продолжать, но он положил другую руку мне на живот, останавливая. — Ты это серьезно?

— А что? Это слишком личное?

— Да!

— Мне кажется это забавным, учитывая, где сейчас находится моя рука.

Ладно, здесь он меня переиграл.

— И то, что я собираюсь с тобой сделать, тоже будет очень личным. — Его губы внезапно прикоснулись к моей шее, горячие и твердые. — Ну, и как часто?

Я отказывалась отвечать ему.

Хантер проложил дорожку из горячих поцелуев вниз по моей шее. — Раз в неделю? Или чаще? Он убрал руку и развернул меня. Одна рука легла мне на поясницу, а его губы…его губы оказались так близко от моего соска, скользя над выпуклостью моей груди. У меня перехватило дыхание, когда его язык зацепил розовый шарик. Я задрожала всем телом.

— Готов поспорить, что ты это делала, а в следующий раз? — Он дразняще лизнул мой сосок. — Ты будешь представлять меня.

Он был таким высокомерным, но стоило ему втянуть мой сосок своим горячим ртом, мне стало все равно. Сквозь меня прокатилась волна удовольствия, я обняла его за шею, зарывшись пальцами в его волосы. Его свободная рука скользнула вниз и мои трусики исчезли. Его рука очутилась у меня между ног, пальцы погладили мою пульсирующую щель.

Хантер поднял голову, уткнувшись носом в чувствительное местечко у меня за ухом. Потом спрятал лицо в моих волосах. — Ты так прекрасна. Ты невероятно красива, черт побери.

Мое лоно сжалось. Жаркая напряженная дрожь сотрясла мое тело. его пальцы едва касались меня и я снова почувствовала, что уже нахожусь на грани. Снова. Это было хорошо — о, нет, это была первобытная болезненная потребность. Мои бедра приподнялись навстречу его руке. Вспыхнувшее наслаждение кружило голову и отнимало дыхание.

Хантер издал глубокий гортанный стон и его рука легла на мое бедро, останавливая меня. — Скажи мне, чего ты хочешь. Произнеси эти слова.

От разочарования я открыла глаза. Он же это не всерьез. Я толкнула его в плечо, но он продолжал смотреть на меня, без слов говоря, что я должна сделать. Часть меня возненавидела его. А другая часть…ну, она хотела утонуть, раствориться в нем без остатка. Он шаловливо улыбнулся, проведя большим пальцем по моему клитору.

— Да, — прошептала я, глядя на него. — Ну, хорошо. Да!

— Да что?

Я облизала губы языком, увлажняя их. — Я хочу тебя…

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — И снова его большой палец потер меня там.

Я застонала. — Я хочу, чтобы ты дал мне кончить.

Его губы раздвинулись в довольной улыбке. Я ожидала, что его рука вернется ко мне, но он убрал ее и я чуть не ударила его за это. Потом он внезапно провел рукой по поверхности стола, сметая все, что на нем лежало. Бумаги и письменные принадлежности с грохотом полетели на пол и я в мгновение ока оказалась на спине, а его губы на моей шее, медленно спускаясь вниз. Его темные волосы, его губы прошлись по моей груди. Слабый писк застрял у меня в горле.

Хантер двинулся еще ниже, широко разводя мои ноги, свисающие со стола.

Уязвимая — я почувствовала себя такой уязвимой перед ним. По моим венам будто пронеслась молния, когда он шире раздвинул мне ноги и схватил за бедра. Его язык спустился от пупка прямо к комочку, где сосредоточились все нервные окончания.

Я инстинктивно попыталась сдвинуть ноги. Мне казалось, что для такого было еще немного рановато.

— Хантер…

— Тебе понравится. — Он поцеловал внутреннюю поверхность моего бедра. — Я тебе это обещаю. Раздвинь ноги, Серена.

Воздух покинул мои легкие и по его команде мои ноги медленно раздвинулись.

— Шире, — потребовал он и я подчинилась. Снова опустив голову, он языком раскрыл мою щель. Моя голова откинулась назад, на дерево, а глаза закрылись. Это было со мной впервые. Я не хотела, чтобы кто-нибудь такое делал мне, но святой боже, Хантер…

Хантер захватил ртом мою плоть, разделяя те губы твердыми, решительными, ритмичными движениями языка. Я вскрикнула. Он сосал там так, будто я была сладчайшим нектаром, его главной жизненной силой.

Потерявшись в этих древних как мир ощущениях, я вцепилась в его волосы и повела бедрами навстречу его рту. Он удовлетворенно застонал, ритмично двигая во мне языком. Моя спина изогнулась. Сердце бешено колотилось. Его язык довел меня до того, что я начала беззастенчиво двигаться в одном ритме с ним, тяжело дыша. Сумасшедший жар все нарастал, пока я не испугалась, что он поглотит меня целиком. Мое тело начало плавиться, когда он перешел к клитору, подключив к делу свой палец. его посасывания и толчки совпадали по ритму с движениями моих бедер. Я перестала дышать, каждая мышца моего тела напряглась, готовая к тому, что должно было стать головокружительным оргазмом.

— Хантер, о да… — Я выгнулась и кончила с такой силой, что даже удивилась, как не свалилась со стола. Все это время его губы оставались там, впитывая все до последней капли, пока мое тело конвульсивно подергивалось от сладких отголосков удовольствия.

Когда эти содрогания затихли, он лег на меня и вжался своими бедрами, дав мне почувствовать его собственное возбуждение. Его мощная эрекция обожгла меня даже сквозь одежду. Он хотел меня — до безумия. Я это чувствовала и был хороший шанс, что я допущу его до своего тела. Прямо сейчас. На этом самом столе, любым способом, каким он пожелает.

Я подняла ногу, забросив ее ему на спину. Я приподняла бедра, наслаждаясь тем, как от этого все его тело задрожало. Его приоткрытые губы застыли в дюйме от моих, он дышал очень часто. С ним произошла перемена, резкая и всепоглощающая. Черты его лица заострились, стали бледнее, чем обычно. Его глаза вспыхнули и температура в комнате упала. Лампа на потолке замигала.

Мое сердце пропустило удар, когда я положила руку ему на грудь. Сейчас его кожа была ледяной.

— Хантер…

Внезапно он отшатнулся от меня. В мгновение ока он оказался на другое стороне комнаты, возле книжного шкафа. Изо всех углов поползли густые тени, скрывая Хантера, почти заслонив его.

Я села, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра, словно хочет выпрыгнуть из грудной клетки. — Что с тобой?

Ответа не последовало.

Я занервничала, и от этого внутренности словно скрутило узлами. Я начала сползать со стола, но тихий звук, который издал Хантер, заставил меня остановиться.

— Не делай этого, — прорычал он.

Мое сердце оборвалось. — Что я не должна делать?

Прошла минута. — Не подходи ко мне близко.

Я замерла, наполовину лежа на столе, наполовину свисая с него. Приятное ощущение тепла исчезло, и все тело покрылось мурашками.

— Уходи, — его голос оборвался, а потом снова возник у меня в голове. УБИРАЙСЯ ОТСССЮДА.

Этот момент явно не входил в разряд тех, когда можно прикинуться невинным птенцом и победить зверя своим очарованием. Это не телешоу, не книга и не кино. Ледяной ужас словно липкими пальцами прокатился вниз по моему позвоночнику. Я еле различала истинную форму Хантера среди размазанных теней.

Вся моя бравада насчет того, что я не боюсь его сущности, тут же испарилась.

Я бросилась из комнаты с такой скоростью, будто за мной гнался сам дьявол. Мои босые ноги прошлепали по паркетному полу в гостиной. Добежав до лестницы, я схватилась за перила. Рука соскользнула и я потеряла равновесие, ударившись коленом о ступеньку. Я подняла взгляд.

— О Господи, — прошептала я.

Иней покрыл перила, распространяясь вдоль стены и по ступенькам. Я резко выдохнула и крошечное белое облачко повисло в воздухе. Лампочки в доме мигнули и погасли.

Я не осмелилась пошевелиться, но было уже слишком поздно. Я уже почувствовала Хантера. Он был рядом, окружил меня со всех сторон. Все мое тело покрылось гусиной кожей.

Мороз коснулся моих обнаженных плеч и спустя секунду я уже лежала навзничь на ступеньках, их острые края больно впивались мне в спину. Сначала я не увидела ничего, кроме тьмы, такой пустой и глубокой, что на нее было страшно смотреть.

— Хантер, — прошептала я, сильно дрожа от шока.

Он материализовался в то, что называл своей истинной формой. Его тело было цвета полуночной тьмы, по мышцам словно прокатилась рябь, когда он навис надо мной.

С отчаянно бьющимся сердцем я обхватила себя руками за грудь и подтянула к животу колени. Он ничего не сказал, лишь склонил голову набок. В его бледно-голубых глазах появились сапфировые искорки, быстро умножаясь.

О Боже, это очень нехороший знак.

Вероятно, я так и умру на этих ступеньках, абсолютно голая, как в день моего рождения. Две руки уперлись в ступеньку по сторонам от моего лица, зацепив волосы, отчего моя голова откинулась назад. Его глаза встретились с моими и я его не узнала — это был не тот Хантер из кабинета и даже не высокомерный придурок, которого я, как ни странно, считала забавным. В его пристальном взгляде вообще не было ничего человеческого. Ни капли сострадания. Ни доли тепла.

Я содрогнулась, стараясь сделаться как можно меньше, но мое колено коснулось его торса и он издал звук, представляющий собой нечто среднее между рычанием и шипением.

Вот дерьмо.

В его взгляде вспыхнул голод, абсолютная чувственная потребность, смешанная с чем-то темным и смертельно опасным. Он наклонил голову, пока его холодный кончик его носа не соприкоснулся с моим. Пространство между нами сократилось и я почувствовала начинающееся жжение в глубине горла.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Хантер замер, а потом по его телу прокатилась дрожь. Он повернул голову в одну сторону, потом в другую, словно разрабатывал шею. А потом он исчез — просто растворился. Без единого звука. Я осталась одна.

Глава 14

Я поспала всего лишь час, не просыпаясь и не вглядываясь в тени, которые заполонили мою комнату. Даже если Хантер и был там, он не подавал виду. Когда забрезжил рассвет, в доме было холоднее чем обычно. Приняв по-быстрому душ, я натянула на себя рубашку с длинным рукавом и джинсы и спустилась вниз.

Хантера было не видно и не слышно, пока я готовила кофе. Я взяла кружку и пошла с ней на террасу, где мы ужинали прошлой ночью.

Казалось, что прошлая ночь была так давно, она была словно сон.

Я узнала больше, чем я думала, что смогу узнать О Лаксенах и его виде, но даже с теми знаниями, которые я получила, и со всем тем, что я увидела с того самого момента как Мел рассказала мне о Филиппе Вандерсоне, я была не готова к тому, что произошло с Хантером. Я не понимаю, что вызвало в его поведении такую перемену.

Подтянув ноги к груди, я потягивала свой кофе, наблюдая за тенями, которые отбрасывали на пол густые ветви деревьев в лесу. Я была напугана прошлой ночью, возможно не так как когда я увидела как Лаксен уничтожил машину Мел или напал на меня в моей квартире, но очень близко к тому. У меня не оставалось ни малейших сомнений, что Хантер хотел высосать мою энергию и, если бы ему это удалось, это скорее всего убило бы меня.

Но он остановился.

Я почти не могла в это поверить. Я видела этот взгляд в его глазах. В нем не было ни капли сострадания или человечности, но каким-то образом он заставил себя остановиться. У меня было такое чувство, что для него это было впервые.

Я блуждала от одной тревожной мысли к другой, допивая свой кофе. Мне нужно было выяснить, почему Лаксен так усердно хотел заставить Мел и меня замолчать. Может быть это действительно было связанно с угрозой разоблачения или же Мел подслушала что-то, что Лаксен не хотел предавать огласке. Если все дело в последнем, то, возможно, я имела некоторое преимущество. Не большое, но это уже что-то.

Я отставила кружку в сторону и потерла виски, думая о том, что сказал мне Хантер о нужде Лаксенов во власти и о истории доминирования их видов.

Господи, это было слишком — вспоминать об этом, но я заставила себя повторить весь наш разговор с Мел. Это было больно — думать о ней и о том, что я ей не поверила.

Проект Орел. Дети. Пенсильвания.

В этих трех словах не было никакого смысла, я была уверена: дети в Пенсильвании. Но не понимала, почему это такая большая проблема. И Проект Орел?

Это звучало, как что-то прямиком из фильма о Джеймсе Бонде. Но я знала, там было что-то большее — что-то, что сказала Мел, что-то, что вертелось где-то на кончике моих мыслей, и каждый раз, когда я ухватывалась за это, оно ускользало.

— Чёрт побери, — пробормотала я, закрыв глаза и продолжая тереть виски.

— Ты выглядишь встревоженной.

Я вскрикнула от внезапного голоса Хантера. Повернувшись на стуле, я увидела его сидящего в кресле по другую сторону стола.

— Святое дерьмо, ты, что, ниндзя?

Одна сторона его губ немного приподнялась. Этим утром он без солнцезащитных очков. Небо было пасмурное и облачное, запах дождя повис в воздухе.

— Я могу быть очень тихим, когда захочу.

— Нет, дерьмо — Я положила руку себе на грудь, чувствуя, как бьётся моё сердце. — В способности обращаться в дым и тени есть своё преимущество, правда?

— Да, между прочим. — Он приподнял голову, щурясь, смотря на серое небо. — Нам надо поговорить, Серена.

Я обхватила свои ноги.

— Как раз это мы и делаем.

Он посмотрел на меня, своим поразительно бесстрастным лицом.

— Прошлой ночью я чуть не убил тебя.

Ух ты. Слышать то, как он откровенно говорит об этом — нисколько не помогало облегчить переваривание случившегося. Я оторвала свой взгляд от его лица, сфокусировавшись на дрозде, скачущем с ветки на ветку.

— Но ведь не убил же, — наконец-то ответила я.

— Я хотел высосать всю твою жизненную силу. Я хотел высосать всю твою жизненную силу пока трахал тебя. Я бы полностью тебя опустошил.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я медленно выдохнула. И что мне предполагалось на это ответить? Да — трахни меня, но пожалуйста не убивай меня в процессе?

— Но ты остановился.

— Едва, — ответил он спокойным, не выражающим никаких эмоций, голосом. — В следующий раз я, возможно, уже не смогу.

Я повернула к нему голову. Эй, приятель.

— Ты думаешь, что будет следующий раз?

Высокомерие отразилось на его лице, и его губы расплылись в саркастической улыбке. Все эмоции на его лице можно было бы описать одной фразой «Проверим?».

— Следующий раз будет.

Мои брови поднялись.

— Ты невероятный нахал.

— Чем дольше мы вместе — тем это неизбежнее, — он опустил ноги на пол и повернулся ко мне лицом. — И в этот раз ты кончила жестче, чем когда-либо. И ты захочешь повторить это, почувствовать вновь.

Я уставилась на него. Ладно. Притяжение все еще присутствовало. Я даже не могла подумать о том, что вытворяли его пальцы и рот, без желания скинуть с себя трусики. Но у меня не было желания умереть.

Он встретился с моим удивленным взглядом.

— И ты все еще хочешь меня, даже после того что произошло.

— Ты только что сказал, что ты хотел высосать из меня всю мою жизненную энергию и трахать меня, пока от меня ничего не останется. Так почему именно мне бы хотелось это повторить?

Его бледные глаза потемнели.

— Ты хочешь повторить «трахать тебя» часть. Даже сейчас я вижу твое возбуждение. Оно обволакивает тебя. Делает все сложнее для меня противостоять этому.

Я уставилась на него, разрываясь между желаниями рассмеяться и залепить ему пощечину.

— Ты что, шутишь? Ты сказал это так, словно это моя вина.

— Ты не должна привлекать меня.

— Что? — я всплеснула руками. — Ты же не серьёзно?

Хантер изогнул бровь.

— По-твоему я выгляжу несерьёзным?

— Ты выглядишь словно высокомерная, напыщенная сволочь! — я спрыгнула на пол и направилась в гостиную. Когда я достигла двери, Хантер появился передо мной. Он меня настолько взбесил, что я даже не удивилась и не испугалась его супер-пупер инопланетной скорости.

— Проваливай с дороги!

Он усмехнулся.

Он, сука, просто усмехнулся.

Я попыталась обойти его, но он блокировал мне путь. От бессилия я всхлипнула.

— Это не моя вина, что я тебя привлекаю, и что ты хочешь съесть мою душу или чем ты там питаешься, ты, придурок! Если ты считаешь это слишком опасным или что там еще, тогда возможно тебе лучше не ходить за мной. Об этом не пробовал задуматься?

— Съесть твою душу? — Хантер рассмеялся, но даже приятный звук его смеха не мог ничего поделать с моим желанием заехать ему в челюсть. — Я высушил твою энергию — все твои жизненные силы, в которых есть энергия. Душа? Да кто вообще знает наверняка существует она или нет?

Я зашипела.

— Да какая кому на хер разница что ты там в действительности делаешь? Это не моя вина. Это твоя вина!

Его улыбка не спала.

— Черт, а у тебя острый язычок. Мне это нравится.

Раздраженной, мне наконец удалось обойти его. Я прошла большую часть гостиной, прежде чем он вновь очутился передо мной. В этот раз я вскрикнула.

— Господи! Может прекратишь уже так делать?

Он скрестил руки.

— Не могу. Это слишком весело.

Я прищурилась.

— Ты права.

— Хм?

Он вздохнул.

— Ты права. Это не твоя вина. Это моя. Ты ничего не делала, чтобы так получилось.

— Совершенно верно.

— Но тебе все равно не следует привлекать меня.

Закатив глаза, я плюхнулась на диван.

— Не то чтобы я пытаюсь что-то сделать для этого. Поверь мне, я знаю, было бы лучше если бы я не возбуждалась, поэтому перестань быть таким… таким…

— Каким?

— Сексапильным? — вздохнула я, почувствовав, как мои щеки зарделись. Этот разговор был таким глупым и неважным. — Почему прошлой ночью все так обернулось? Ты и раньше меня целовал, но такого не происходило прежде.

Ответ Хантера не был незамедлительным. Он выглядел так, словно пытался собрать в голове сложный пазл.

— Питание и борьба заставляют мой вид нуждаться в сексе.

Ну это все объясняет. Вернее, почти совсем ничего.

— А секс заставляет меня испытывать энергетический голод, — немного подумав, добавил он. — Даже если я уже питался.

Господи. Все это делает секс таким сложным.

— Так всегда происходит?

— Нет.

Удивлённая, я посмотрела на него.

— Нет?

— Обычно я могу отделить секс от питания. С тобой — не получается, — он пожал плечами. — Я не понимаю почему. Это… интересно.

— Интересно? — промямлила я. Я подумала о нескольких более лучших словах. Типа «почтовый ящик», полный различных слов, спутанных, странных, абсолютно не клевых — почтовый ящик. Я выпрямилась, широко открыла глаза. — Святое дерьмо!

— Что? — он сел рядом со мной.

Я потрясла головой, едва не начав хлопать в ладоши словно тюлень.

— Почтовый ящик!

Он нахмурил брови.

— Ты в порядке?

— Да. Я просто вспомнила…

Вдруг Хантер вскочил на ноги, наклонив голову в сторону.

Испугавшись, я практически соскочила с дивана.

— Ты когда-нибудь перестанешь перемещаться…

— Иди наверх, — сказал он, не глядя на меня.

— Э…, — у меня не было в планах подниматься наверх. — Что происходит?

Хантер зашагал вокруг дивана, направляясь к фойе.

— Иди наверх и оставайся там, Серена. Я не шучу.

Раздражение нарастало во мне, словно напряжение в футболе к концу тайма.

— Извини-ка, но тебе не следует указывать мне…

Тот взгляд, который он бросил мне, было чистой воды предупреждение, причем настолько сильное, что может заставить большинство людей стремглав нестись и выполнять его просьбу. В доме раздался стук в дверь. Я опустила брови. — Ты кого-нибудь ждешь?

— Никого до этого момента, — пробормотал он. — Серена, пожалуйста, иди наверх.

Любопытство бушевало внутри меня, оно было сильнее его недовольства. Мое мнение тут же изменилось.

— Хорошо, — сладко сказала я.

Выражение его лица было неоднозначным.

— Серена…

В дверь снова постучались, на этот раз громче.

— Ухожу. Только сначала захвачу чего-нибудь попить.

На секунду он задержал взгляд на мне, а затем повернулся на пятках и направился к парадной двери. Я ринулась на кухню. Не самый лучший план, и, возможно, не самый умный, но мне хотелось узнать, кто был за дверью и что происходит.

И я устала от того, что Хантер постоянно говорит мне что делать.

— Удивлен видеть тебя здесь. — Судя по близости звуков, я определила, что они были в гостиной. — Это последнее место, где я ожидал тебя встретить.

В ответ послышался глубокий смех. Очевидно гостем был мужчина.

— Естественно, ты не удивлен, Хантер.

Я подкралась ко входу, надеясь увидеть, кто здесь.

— Я не удивлен, что ты в этом штате, — тут же ответил Хантер, — Я удивлен, что ты показался возле моей двери.

— Серьезно? — холодный юмор окутывал голос незнакомца.

— Сейчас правда не лучшее время. — сказал Хантер после некоторой паузы. Его голос все еще спокойным, и должен был бы уверить собеседника, но не все же не удалось. — Может перенесем этот разговор на другой раз?

— Боюсь нет.

— Тогда боюсь, что мне придётся попросить тебя уйти.

— Это как-то связано с тем, что ты прячешь на кухне? — от этого вопроса по моему позвоночнику пробежала холодная дрожь.

Ох. Дерьмо. Я зажмурилась.

— С ней это никак не связано. — Спокойствие в голосе Хантера сменилось на острый словно бритва. тон.

Затем послышался мягкий звук движения и низкое рычание, напомнившее мне о том звуке, который вчера издал Хантер.

— Может тебе лучше выйти и присоединиться к нашему разговору, — позвал незнакомец. — Я не кусаюсь. Обещаю.

Мои глаза широко распахнулись. Сердце застряло в горле, я словно приросла к тому месту, где стояла.

— Прекрати смотреть на меня так, Хантер. Не очень привлекательный взгляд. — послышался звук ботинок, топающих по полу, а потом, — Выходи же. Я хочу на тебя взглянуть.

Я знала, что лучше было бы мне остаться и спрятаться, но у меня никогда не получалось хорошо прятаться. Глубоко вздохнув, я отошла от стены и шагнула в дверной проем. Сначала я увидела Хантера. Его сомнкнутая челюсть, напряженные мускулы и стальной блеск в глазах кричали о том, что он в бешенстве. На долю секунды наши взгляды встретились, и я быстро сглотнула. Мой живот завязался узлом, взгляд пересек комнату.

Я резко вздохнула и сделала шаг назад, мой взгляд скакал с Хантера и затем на то место, где стояла его идентичная копия.

Те же черные волнистые волосы. Бледно-голубые, словно утреннее небо, глаза смотрели прямо в мои. У него были те же широкие скулы и пухлые экспрессивные губы. Идентичный рост и широкие плечи, но Хантер был одет в джинсы, в то время как его… его близнец был одет в черные кожаные штаны и рубашку, которая была наполовину распахнута. Но это было не единственным отличием. Цвет кожи его близнеца был больше золотистым, чем алибастровым, как будто он проводил время на солнце.

Святые Аэрумы повсюду, их двое.

Двойник сделал шаг вперед, Хантер сделал то же самое, их движения совпадали. Меня настараживал тот факт, что они приближались ко мне с разных сторон. Мои инстинкты подбивали меня бороться или бежать со всех ног.

— Так, так, так…, — пробормотал двойник, уголки его губ скривились в усмешке, и это так напомнило мне самодовольную ухмылку Хантера, что я моргнула. — Кто эта прекрасная леди?

— Ее зовут Серена, — сказал Хантер, он прищурил глаза и посмотрел на меня. — И она как раз собиралась пойти наверх. Не так ли?

— Я надеюсь, она не собирается убегать, — сказал двойник, бросив на своего брата взгляд, значение которого я не смогла понять и, возможно, даже и не хотела. — Мне не так часто удается проводить время в компании такой красивой девушки.

— Я в этом очень сильно сомневаюсь, — сухо ответил Хантер, и мне пришлось согласиться.

Близнец улыбнулся.

— Но все же… не настолько красивых как она, — он недолго думая протянул мне руку. — Мое имя такое же абсурдно непроизносимое как и настоящее имя Хантера, но многие зовут меня просто Син.

Я уставилась на Хантера.

— Хантер не твоё настоящее имя?

— Что? — Син широко распахнул глаза. — Она не знает? Ох, Серена, есть еще столько всего, что я могу тебе рассказать.

Скулы Хантера задвигались в бешеном темпе.

— Это единственое имя, на которое я отзываюсь.

Мой взгляд упал на протянутую руку Сина. Правила приличия подразумевали, что я должна пожать ему руку, но мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы протянуть руку навстречу. Когда его пальцы сомкнулись вокруг моих, между нами пробежал маленький заряд. Уголком глаз я заметила, что Хантер стал двигать вперед. Его брат отпустил мою руку, скользнув пальцами по моей кисти.

Син повернулся к брату.

— Так вот почему ты был настолько занят, что не смог мне позвонить, написать или даже скинуть sms?

Хантер уже стоял по другую сторону от меня, скрестив руки на груди.

— Я не хотел с тобой общаться. И прямо сейчас у меня тоже нет такого желания.

— Ах. — Син совсем не выглядел шокированным. Он сел на край дивана, вытянув ноги. Его взгляд скакал с меня на брата, пока не остановился на Хантере.

— Выглядишь немного бледным, Хантер. Заботишься о себе? Хорошо кушаешь?

Я чувствовала себя так, словно Син раздевал меня глазами, и я понимала на что он намекает.

Хантер выпрямился.

— Достаточно, Син!

Он усмехнулся, когда взглянул на меня.

— Мой брат едкий ублюдок, не правда ли? Я ему постоянно говорю, что дело в его рационе питания. Если бы он… лучше питался, онбыл бы в более хорошем настроении. Что там говорят о еде?

— Ты — то, что ты ешь? — предположила я, подняв брови.

— Ах! Да. — Син опустил руки себе на колени. — Ты — то, что ты ешь, Хантерн.

— Я это слышал, — Хантер медленно опустил свои руки.

Син выгнул бровь.

— Что-нибудь слышал о Лори? Мне не удалось… найти его.

— Лори? — я спросила прежде чем успела остановить себя.

— Лори наш брат, — ответил Син. — Мы тройняшки.

Я повернулась к Хантеру.

— Ха?

— У меня есть только один брат, которого я признаю, усмехнулся Хантер. — Уверен, что все здесь присутствующие уже догадались какого из них нет.

Да, я определенно уже догадалась.

В последовавшей за этим тишине между братьями что-то проскочило. Я не знаю, что это было, но у меня сложилось такое чувство, что еще несколько секунд и они накинутся друг на друга.

Улыбка Сина не спала.

— Может нам следует продолжить нашу беседу снаружи. Отличный день для прогулки.

На улице вот-вот должен был начаться дождь.

Хантер коротко кивнул.

— Согласен.

Оба брата направилиськ двери, но Хантер остановился, кинув мне продолжительный взгляд, который обещал мне большие проблемы после. Но это меня не волновало. Вместо этогоя задумалась, вернется ли один из них с их «прогулки».

Глава 15

Уже на улице, при влажном утреннем воздухе и среди древних деревьев, я взглянул на затылок своему брату. Из всех тех моментов жизни, что Син мог объявиться мне, он выбрал именно этот.

Син запрокинул голову и рассмеялся.

— А у тебя там в доме хорошенькая задница. Поделишься..?

Я свернул шею своему брату.

Это просто — обе руки по разные стороны шеи, потом поворот, треск, хруст, хлопок, вот и весь джаз. Син уже на земле, и не представляет ничего больше слегка подрагивающей кучки.

Через несколько замечательных секунд тишины я облокотился о дерево, и, пока я ждал, я попытался вспомнить сколько точно раз я ломал шею Сину. Двадцать или больше?

Определенно больше.

Тело Сина начало размываться и темнеть, пока полностью не потеряло очертания. Темная субстанция сворачивалась на земле, поднимаясь вверх. Густые витки дыма растягивались, достигая нижних веток. Как только они соприкасались, листья увядали и становились безжизненно коричневыми.

Шоу окончено.

Мглистый дым рассеялся, показав на секунду истинную форму моего брата. Как только Син повернулся, он текучим, словно жидкость, движением спрятал хищника за своей грацией.

Затем Син перевоплотился в свое человеческое обличие.

— Какого. Хрена. Хантер?

— Не смог удержаться, находясь так близко к тебе. Это что-то вроде привычки.

— Раз так, то завязывай со своими привычками, потому что это больно. Господи. — Син сделал шаг назад, расправив рубашку. — Если бы ты не был моим братом…

— То что? Стал бы раздражать меня, пока я не сдох? — я оттолкнулся от дерева, встав у него перед лицом. — Или ты думаешь, что тебе удастся справиться со мной?

Син засмеялся.

— А ты думаешь что тебе удастся справится со мной? Ты больше не питаешься Лаксенами. Ты слаб. Я определенно смог бы надрать тебе задницу на этой Богом забытой планете.

— Ох, ты так думаешь?

— Я знаю. Ты стал ничем, кроме как мальчик на побегушках у МО. Оказываешь им услугу за услугой, в то время как Лаксены продолжают процветать. Не по этой ли причине в твоем коттедже эта женщина? Спорим, что она имеет к этому какое-то отношение. Когда МО говорит «прыгай», что говорит Хантер?

Я, смеясь, обернулся в полкорпуса, и, затаив дыхание, резко развернулся. Схватив Сина за шею, я перебросил его через себя. Его тяжелое тело стукнулось о дерево с такой силой, что несколько веток рухнуло на землю.

Я подлетел к лицу Сина, крепче сжимаю пальцы вокруг его горла.

— Тогда Хантер говорит «поцелуй меня в зад».

Син вытянул вверх руки, выдавив из себя смешок.

— Оу, так Хантер недавно кушал, не так ли? Сомневаюсь, что та женщина смогла бы дать тебе такую мощь. А если так, то могу я попробовать… хоть немножко, и раз уж я там, могу я ее трахнуть заодно?

Я ударил голову Сина о дерево достаточно сильно, чтобы пробить череп, но мой чертов братец всего лишь рассмеялся.

— Ты никогда не знал, когда следует закрыть рот.

— А у тебя никогда не было яиц, чтобы поступать как надо, — парировал Син.

Отпустив его, я шагнул назад, пока не сделал ничего такого, о чем бы я потом пожалел. Бывали моменты, когда я хотел убить своего брата — это как раз один из таких — но Син был моей семьей. У нас одна и та же кровь, одна и та же история.

— К моим яйцам это не имеет никакого отношения, — сказал я. — Наша сестра погибла из-за этой войны — нет, не смей, сука, отворачиваться от меня.

Но Син отвернулся.

Резким движением я поймал его за подбородок, заставив посмотреть на меня.

— Наша сетра мертва. Лори чуть не умер из-за войны, которую начали наши предки, — войны, в которой никто не победит, особенно здесь, на этой планете.

— Мы победим. — Ярость заполнила глаза Сина. — Мы отплатим им за то, что они сделали с нашим народом.

— Да-а, ты это сделаешь. — я отпустил его. — Ты и другие Аэрумы, желающие отомстить за своих погибших предков просто сами себя убьете. Может на другой планете, но здесь, с людьми, вы погибнете, потому что они будут поддерживать Лаксенов…они уже это делают. Они пойдут за ними, даже на смерть. И в то же время, они помогут Лаксенам уничтожить каждого из нас. И да, напомни мне, чтобы я больше не пил эту фигню, «Кул-Эйд».

Лицо Сина наполнило отвращение.

— Как ты смеешь поворачиваться к нам спиной?

— Это не имеет никакого отношения к нам, Син. Это связано с нашей семьей. Я не собираюсь похоронить еще одного брата из-за войны, которую развязали не мы.

— Но в этом есть смысл, Хантер. Мы были созданы для того, что мы пытаемся сделать. Рождены и выращены, чтобы уничтожать Лаксенов. Мы единственные, кто может остановить их от доминирования на этой планете.

Все это было правдой лишь частично, а во всем остальном было столько дерьма, что мне понадобилась бы лопата.

— И что по-твоему мы должны делать? Позволить Лаксенам мирно существовать? Пусть всё идёт так, как идёт? — Губы моего брата скривились в отвращении. — Чёрт, скоро ты будешь думать, что смешивать две расы — это в порядке вещей.

Теперь он просто тупил.

— Я не говорю, что мы с ними должны взяться за руки и петь Кумба-чертова-йа. Я не говорю, что они должны, как раз, держать свои руки подальше.

Син покачал головой.

— Тогда о чем ты?

— Я имел в виду — двигайся дальше. Забудь.

Он ухмыльнулся.

— Как сделал ты и Лори? Кстати, где он сейчас?

— Он не хочет иметь с тобой ничего общего, Син.

Син отвернулся, сжав губы.

— Я думаю, что знаю, в чем проблема. Я думаю, вы оба боитесь.

— Я слишком взрослый, чтобы втягивать себя в это дерьмо.

— Ты и Лори, — продолжал Син, самодовольно двигаясь в мою сторону, — чертовы сосунки!

Я ухмыльнулся.

— Лучше быть сосунками…

— Смешно. Скажи Лори, что он не сможет вечно прятаться от меня, и он должен, также как и ты, столкнуться лицом к лицу со своим долгом.

Гнев пульсировал во мне так глубоко и горячо, что трудно было удерживать человеческую форму.

— Я или он не обязаны вести войну, в которую даже не верим. — Я сделал паузу. — Позаботься о себе, но исчезни. У меня, действительно, нет времени на это дерьмо.

Глаза Сина начали темнеть, пока не стали чёрными как смоль.

— Рано или поздно тебе придётся вернуться в игру, брат. И если что-то или кто-то препятствует тебе принять правильное решение, я лично и с удовольствием, уничтожу это препятсвие.

— Ты угрожаешь мне или чему-то моему? — Оу, стоп. Я только что сказал «моему»? К черту.

— Син?

Взгляд моего брата скользнул мне за спину, на дом.

— Есть некоторые препятствия, с которыми я разделаюсь с чертовски огромным удовольствием.

После того, как Син слинял, я слонялся по лесополосе вокруг территории общины в своей истинной форме, пока не наступила ночь, чтобы убедиться, что Син покинул это место. Он ушел не сразу. Черт нет, этот ублюдок медлил с уходом, проверяя меня. Он продолжал кружить возле коттеджа, возле Серены.

Моей.

Какого черта я имел в виду, говоря это? Моей? Я поставил на ней метку после того, как еле удержался от ее убийства? Успокойся. Это не имело никакого отношения к сексу. Факт в том, что все казалось мне правильным. Если не принимать во внимание то дерьмо, что случилось после. Странно. Я знал, что мне стоит держаться от нее подальше, но мне совсем не хотелось этого.

Я бы и не смог.

Возможно, мне просто нужно было убрать её из своего мира. Утолить этот зуд и все прочее. Мне просто нужно сделать это, не убивая ее.

Когда я вернулся в дом, я обнаружил Серену, сидящую на диване. Увидев меня в дверях, она вскочила на ноги.

— Хорошо. Прежде чем ты начнешь на меня кричать, я просто хочу сказать, что я думала, что ты умер. Тебя не было весь день.

— Очевидно, что я не умер. — Я остановился в нескольких футах от нее. — Ты не в состоянии исполнять простейшие инструкции? Это заставляет меня задуматься о том, почему ты, черт возьми, все еще жива.

Она скрестила руки на груди, а подбородок приподняла чуть выше. Мило.

— Мне не нравится, когда мной командуют.

— Тебе нравится, когда я говорю раскрыть свои ноги для меня, — указал я и был вознаграждён красным пятном, пробежавшим на её щеках. — Почему ты тогда не можешь слушать и в другое время?

— Потому что я хочу знать, что происходит, ты, гигантский придурок.

— Придурок?

— Ты забываешь, что я была вырвана из своей жизни, и я здесь с тобой жду возвращения офицеров. Так что я подумала, что, возможно, это они у двери. Ты не должен пытаться держать меня в неведении.

— Ты когда-нибудь можешь остановиться и подумать, что все это для того, чтобы защитить тебя? — Я прошел мимо нее, схватил пульт и включил телевизор, — Нет. В этом же слишком много смысла.

Она обернулась ко мне.

— Я понимаю, что ты пытаешься удержать меня в безопасности, но это не просто.

— Действительно? — Мне она нравилась такой, решил я. В ярости, пылкая, как солнце.

Разжав скрещенные руки, она стиснула их в кулаки и яростно сказала.

— Тебе когда-нибудь приходилось полагаться на кого-то? Когда-либо приходилось отдать всю свою жизнь в чужие руки и надеяться, что они справятся?

Вопрос показался мне забавным.

— Нет. Конечно, нет.

— Вот именно! — Она вскинула руки. — Ты бы не сделал этого. Так почему же ты ожидаешь этого от меня?

Я открыл рот, чтобы ответить, но затем мудро закрыл его. Ни один из моих непосредственных ответов не исправит ситуацию.

— Я просто не…не важно. — Серена посмотрела на меня, затем покачала головой и, развернувшись, направилась к лестнице.

— «Не» что? — я последовал за ней, сохраняя дистанцию.

Серена остановилась у подножья лестницы и посмотрела на меня.

— Я тебя не понимаю.

— Так же, как и большинство людей. — Я улыбнулся. — У нас не такие социальные нормы, как у вас. Наверно, это из-за того, что я…

— Да, ты пришелец. Я помню это. Но как долго ты на земле? С детства? И ты, до сих пор, не научился нашим социальным нормам?

Я ничего не сказал, на самом деле, я думаю, лучше молчать, чем лгать.

Она громко выдохнула.

— Я рассказала тебе про свою маму и ты сказал, что твои родители умерли. Почему ты не сказал, что у тебя есть брат?

— Потому что я не считаю Сина своим братом.

— Это жестоко, тебе так не кажется? — Спросила она.

— Ты встретилась с ним. И что ты думаешь?

Положив руки на перила, она, казалось, обдумывала, что скажет дальше.

— А что насчет другого брата?

Моя улыбка была жестокой.

— Я не говорю с ним о Лори. И я не буду говорить с тобой о нем.

— Забудь. — Развернувшись, она направилась вверх по лестнице.

Я знаю, что должен был отпустить ее. Либо гнев делал меня таким, либо нечто большее, я не был уверен, но через две секунды я был уже рядом с ней на лестничной площадке.

Испугавшись, она сделала шаг назад.

— Прекрати делать это!

— Ты уже поела? — Я бросился к ней, и темная часть меня благодарно проворчала, когда она сделала еще один шаг назад от меня. — Серена?

— Да. Я поела. Спасибо.

— А я — нет, — зарычал я, когда мой взгляд опустился на нее.

— Извращенец, — пробормотала она, когда шла все дальше назад, пока не наткнулась на перила лестницы, ведущей на мой чердак. Она начала переходить в коридор, который вел к ней в комнату, но я заблокировал ее. Ее грудь резко поднялась. — Что тебе нужно, Хантер?

О, это был провокационный вопрос, на который я не мог даже начать отвечать. Я смотрел на нее долгое время и следующее дерьмо, вылетевшее у меня изо рта, удивило даже меня.

— У меня была сестра.

Серена моргнула.

— У тебя…у тебя была сестра?

— Да. — Возможно, полезно вывалить все это здесь. — Она была убита четыре года назад.

Почти сразу же сочувствие заполнило её взгляд. Но сразу она ничего не сказала.

— Как?

— Пошли со мной.

Её брови взлетели, но она не сдвинулась с места.

— Пошли со мной, и я расскажу тебе как. — Я протянул ей руку. Она все еще не двигалась. — Пошли на мой чердак, — добавил я мягче.

Она взглянула через плечо, а потом на меня. Недоверчивое выражение отразилось на ее лице. Ее глаза встретились с моими, и тогда она вложила свою руку в мою. Мои пальцы сразу же поглотили ее. Я повел ее вверх по лестнице. Она пришла добровольно, но она также излучала нервные флюиды.

Я мог бы успокоить ее, сказать что-нибудь расслабляющее, но я ничего не сказал, потому что я не мог успокоить ее, не зная сам, спустится ли она обратно по этой лестнице.

Глава 16

Мой чердак был просторным и, как и во многих домах, очень минималистичным. Кровать. Комод. Диван и несколько стульев. Там было несколько предметов первой необходимости, но ничего действительно, личного.

Я подвел ее к кровати.

— Чувствуй себя как дома.

Осматривая комнату, Серена опустила руки на бедра.

— Очень милая комната.

— Так и есть. — Я скинул туфли и сел в кресло рядом с дверью, ведущей на балкон. — Сядь.

Она осмотрелась вокруг и вздохнула, когда села на край кровати. Ее колени были сложены вместе, руки сложены на коленях. Очень чопорная. Очень правильная. Мне захотелось сделать её грязной.

Я откинулся в кресле и запрокинул голову. Закрыв глаза, я вздохнул.

— Моя сестра была иной. Из нас она была больше всех адаптированна к миру людей. Настолько, что ее можно было считать человеком во всех отношениях, которые ты ожидаешь от меня. Она не охотилась на Лаксенов и не хотела принимать никакого участия в борьбе с ними.

— Она не питалась ими?

Мои губы скривились в усмешке.

— Если мы не питаемся, мы становимся слабыми, как люди. Я не пытаюсь тебя оскорбить этим, но, если мы не питаемся или у нас нет какой-либо замены этому, мы не можем защитить себя.

Пауза. А затем:

— Замены?

— Мы можем питаться людьми, но, очевидно, это не делает нас такими сильными, как после кормления Лаксенами. Моя сестра решила не питаться ни теми, ни другими. А значит, она была очень уязвима.

— Что с ней случилось? — Тихо спросила она.

— С ней было все в порядке, но жить среди других из нашего вида — трудно. Мы не понимали, почему она не хочет питаться, ведь это так опасно для нее. — Я сделал паузу, открыв глаза. Уставился в чертов потолок. — Во всяком случае, она отдалилась от нас и, в конечном итоге, влилась в общество людей. Я остался с ней. Лори тоже. Она поступила в колледж и все такое. Она встретила кое-кого и она…была счастлива.

— Встретила кое-кого? Человека?

— Да, — я рассмеялся, но холодно и уныло. — Она была с мужчиной, когда столкнулась с Лаксеном. И хотя она не питалась ни одним из них годами, Лаксен увидел в ней угрозу — врага. И причина, почему? Потому что мы напали на группу Лаксенов неделей ранее. Она не имела ничего общего с этим. Это мы. Но это не имело значения. Она была недостаточно сильная, чтобы защититься, также не был и мужчина. Они убили её и человека. Оставили их тела на поле, как мусор, чтобы мы нашли их.

— Боже мой, — прошептала Серена.

Я ничего не сказал. Во всем этом не было места для Бога. Моя сестра была убита из-за того, что две наших расы воевали друг против друга. Не было никакой другой причины. Она бы никогда не причинила им вреда. А, возможно, они бы тоже никогда не сделали бы ей больно, если бы не то, что сделали мы. Это было моей ошибкой. Это было ошибкой Сина и Лори.

Из-за нас убили нашу сестру.

Как ни странно, я не слышал и не видел, чтобы Серена двинулась, но ее рука оказалась на моей, когда она опустилась на колени передо мной. В ее глазах блестели слезы. Я посмотрел на нее и сразу же рассердился, и почувствовал огромное желание выйти отсюда. Я даже понятия не имею, почему рассказал ей все это.

Я начал вставать, но затем она сделала, черт возьми, невероятное. Она положила голову на мои колени.

Её голова была на моих коленях.

Я замер. Я перестал дышать и просто смотрел на нее. Ее глаза были закрыты, как будто она заснула или молилась. Я сомневался, что она делала что-либо из этого.

— Мою маму убили за двадцать баксов, лежавших в ее сумочке, — сказала она дрожащим голосом. — И это все. Ей перерезали горло из- за двадцати долларов.

Я ничего не ответил.

— А знаешь, что хуже всего? — Тихо продолжала она. — Моя мама дала бы этому парню деньги, если бы он просто попросил. Он не должен был грабить ее. Он не должен был ее убивать.

— Я заметил, что люди убивают так же бессмысленно, как это делают Лаксены или наша раса.

Серена отстранилась, но моя рука скользнула за ней, обхватывая ее шею.

Губы ее разомкнулись, и ее аура поменялась с бледно-голубого на розовый. Она облизала губы, и мой член ожил. Так быстро. Твердый, как камень.

Да, достаточно уже этого обмена дерьмом.

— Спасибо, что рассказал мне, — сказала она.

Вау. Что?

— Почему?

— Это помогает мне лучше понять тебя.

Я снова замер. Понять меня? Гнев возрастал во мне, подобно густому дыму, смешиваясь с чем-то, чего я не мог назвать. Я не узнавал это чувство.

— Ты хочешь меня лучше понять? — Резкость моего голоса заставила ее моргнуть. — Серена?

— Я… — Она покачала головой.

Она могла почувствовать изменение. У неё был сильный инстинкт. Она просто никогда не прислушивалась к нему. И вот, как она оказалась там, где была сейчас.

Положив руку на ее затылок, я привлек ее вперед, пока она не оказалась на коленях у меня между ног. Она схватилась за подлокотники кресла, уравновешивая себя.

Я склонил свою голову к её, чувствуя, что мои губы изогнулись вверх, когда они слегка коснулись ее щеки.

— Ты хочешь понять меня? В самом деле? Я знаю, тебе не следовало быть здесь, со мной. Я знаю, ты не будешь в безопасности со мной, но ты здесь. Я не думаю, что ты действительно хочешь понять меня, Серена.

Она резко вздохнула, но не отстранилась.

— Если бы ты хотел сделать мне больно, ты бы уже сделал это.

Я рассмеялся, играя её волосами вокруг виска. Ее тепло притягивало меня.

— Ты действительно в это веришь?

Пауза.

— Я не была уверена в этом раньше, но сейчас, да, верю.

— Ты сошла с ума. — Я провел своими губами по изгибу ее челюсти, соблазненный нежной дрожью, пронизывающей ее. — И уже слишком поздно.

Её дыхание было мягким на моей щеке.

— Хантер…что ты делаешь?

— То, что я хочу. — Взяв ее за руку, я повел ее к выпуклости под моими джинсами. Серена выпустила вздох. — И я хочу тебя.

Я ждал, что она рванет прочь. Я дал ей это. Если она отстранится, я позволю ей уйти. Мне пришлось бы обхватить руками кресло, чтобы остановить себя от погони за ней, но я приложу все усилия, чтобы позволить ей уйти.

Но она этого не сделала.

Может быть, у нее было предсмертное желание. После прошлой ночи я не был уверен, что смогу обуздать темную часть меня. Не важно на этом этапе. Я прижал её руку к себе и издал стон. Другой рукой я убрал ее волосы, а затем положил руку на её щеку, склонив голову, так что наши глаза встретились.

— Пойми меня лучше, Серена.

Ее грудь быстро поднялась и розовый вокруг нее превратился в красный. Я качнул моими бедрами, вжимаясь в ее ладони. Удовольствие пробежало у меня по спине.

— Должны ли мы делать это? — Спросила Серена, ее голос был более низким, чем обычно.

Существовало множество вещей, которые мы должны были сделать прямо сейчас. И эта не была одной из них.

Но, как я понял раньше, она была зудом, от которого мне надо было избавиться.

— Это то, что мне нужно.

— Нужно?

Я почувствовал, что мой член набухает.

— Да.

Серена была забавным маленьким созданием, потому что, когда она говорила, её рука терла мою ноющую плоть через джинсы.

— Ты не собираешься кинуться, как Морозный снеговик, на меня после этого? — спросила она.

— Морозный?

Она прикусила нижнюю губу, когда кивнула.

— Когда мороз покрывает все и ты хочешь съесть меня?

Я усмехнулся.

— Сколько раз я должен объяснять это, Серена? Я не пытался съесть тебя. Несмотря на то, что это звучит заманчиво. — Мой взгляд упал туда, где ее бедра были слегка раскрыты. — Действительно, заманчиво.

Кровь прилила к ее щекам.

— Ты знаешь, что я имею ввиду.

— Что? — Я скользнул рукой по ее волосам, и в одно мгновение, я представил, как эти белокурые локоны дразнят мой член. — Я думал, что ты доверяешь мне.

Ее твердый и ясный взгляд встретился с моим.

— Да, но ты не доверяешь сам себе.

— Имеет ли это значение? — Я потянул непослушный золотистый локон, откидывая ее голову назад.

Она сглотнула.

— Да. Это имеет значение.

Интересно. Отпустив ее, я встал и стянул рубашку через голову. Когда она смотрела, как мои руки переходят к пуговице на джинсах и ее розовый язычок прошелся по нижней губе, я понял, черт возьми, она не выйдет из этой комнаты сейчас. Один взгляд на неё стоящую на коленях, и проклятие, я был так тверд, что было больно. Я нуждался в этом. Насытить свою похоть. Избавиться от этого. Но какое-то смутное притяжение мелькнуло через меня.

Расстегнув штаны, я почувствовал, как мой член освободился. Я потянулся и положил руку вокруг основания. Ее глаза были широко распахнуты, но блеск в них был полон тепла. Я понял, что перестал дышать, когда ждал ее реакции.

Она наклонилась вперед, и я присел вниз не думая, я захватил ее губы в мягкий, почти нежный поцелуй. Поцелуй не был требовательным или жестким. Этот поцелуй был неторопливым, ленивым, который потряс меня. Когда я отстранился, я схватил ее рубашку и потянул вверх.

Чертовски горячо.

Ее соски персикового цвета набухали, становились напряженными, выделяясь на фоне черных чашечек лифчика. Это Элиза и Декс купили для Серены в магазине, когда я их посылал? Я скажу Дексу поблагодарить эту женщину за меня. Я подцепил пальцем тонкую лямку, когда встал.

— Прикоснись ко мне, — я сказал.

Сначала она не двигалась, а затем она сделала это. Черт, она сделала. Ее рука обернулась вокруг моего члена, прямо поверх моей руки. ЧЕРТ. Я смотрел, как она взяла головку в свой горячий, влажный рот. Тепло и желание пронзили меня. Я отклонился назад и моя голова запрокинулась, глаза закрылись. Стоны звучали из глубины моей груди, когда она взяла его так глубоко насколько могла. Она глубоко засовывала его в рот, а затем вынимала, аккуратно задевая его зубами в самом чувствительном месте. Мои руки нашли свой путь к мягким, шелковистым волосам Серены, а затем я прижал свои пальцы к ее затылку. Я хотел остаться так навсегда. Когда она взяла меня еще глубже, мои бедра качнулись вперед, и я понял, что этот акт доминирования был полностью перевернут.

Серена контролировала меня полностью.

Я открыл глаза. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как другая, темная часть овладевает мной. Я изо всех сил пытался держаться за человеческую форму, напряжение спиралью скручивалось глубоко внутри меня, не было шанса, что я остановлю то, что произойдет. Я попытался отступить, но она удержала меня.

Мощный выброс покатился вниз по моей спине. Каждый нерв горел, мои мышцы свело судорогой. Кульминация была сокрушительной. Нет. Это потрясло меня, черт, сокрушило меня так, как никогда прежде.

Колени странно ослабли, я отодвинул Серену назад, глядя на нее сверху вниз.

— Боже… — Это все, что я был способен выговорить. Просто Боже. Это была она.

Ее глаза сияли.

— Ты разве верующий?

Мои губы дернулись. Как и мой член, уже готовый для второго раунда.

— Только что стал им.

Схватив ее за плечи, я поднял ее в свои объятия. Я повернулся к моей постели, осторожно положил её на спину. Затем, потому мне так захотелось, я распустил длинные пряди солнечных волос на мои подушки.

— Оставайся здесь.

Прыжок от кровати, я оказался на другой стороне комнаты. Я открыл дверь мини-холодильника и вытащил бутылку воды. Беря бутылку, я почувствовал себя не так, как обычно. Не в плохом смысле, просто по-новому.

Возвращаясь к Серене, я предложил бутылку ей.

— Сядь.

Одна, тонкая бровь изогнулась.

— Я могу попить сама.

Я прищурил глаза.

Она же их закатила.

— Хорошо.

Это было довольно удивительно, что она позволила мне приложить бутылку к этим красивым губам. Когда она допила воду, я поставил бутылку в сторону. Осмотрев ее, я обратил внимание на ее энергетическое поле. Там были слабые коричневые оттенки, смешанные с красным — сигнал утомления.

Я хотел большего… я хотел стащить с неё этой бюстгальтер и эти джинсы. Я хотел погрузиться глубоко в неё.

Подойдя туда, где я оставил свою рубашку, я поднял ее с полу и положил на кровати рядом с Сереной. Не говоря ни слова, я подошел к ней и расстегнул бюстгальтер. Лямки упали с плеч и ее набухшие груди были свободны.

Я наклонил голову, принимая один розовый сосок в мой рот. Она ахнула. Я сделал то же самое с другой стороны, когда поднял голову. Тогда я обратил внимание на ее джинсы. Расстегивая их, я начал стягивать ее джинсы с ног. Показался кусочек черного кружева между ее бедер.

После того, как джинсы исчезли, я взял свою рубашку.

— Подними руки.

Она моргнула, словно выйдя из транса.

— Что?

— Ты устала. — сказал я, удивившись своим собственным желанием заботиться о ней. — Подними руки, Серена.

Мгновение прошло прежде, чем она сделала, как я просил. Я надел свою рубашку ей через голову. Скользя руками вокруг ее шеи, я вытащил ее волосы, бросив пряди ей на плечи.

Я откинулся на спинку стула, любуясь проделанной работой, и решил, что мне нравится, как она выглядит в моей рубашке.

Серена посмотрела на дверь.

— Думаю, что мне пора вернуться в свою комнату.

Блин, она была как сладкая мечта. Знала, когда отступить, но я обнаружил что говорю что-то совершенно неожиданное.

— Останься.

Её глаза полезли на лоб.

— Остаться здесь, в постели с тобой?

О чем, черт возьми, я думал? Обычно от идеи делить с кем-то постель, мне хотелось отгрызть себе руку, но я хотел, чтобы она лежала бок о бок со мной. Я не был уверен почему. У меня никогда не возникало подобного желания раньше. Оттянув одеяло, я держал его вверху, чтобы она скользнула этими соблазнительными ногами под него.

Она посмотрела на меня.

— Ты уверен в этом?

Нет.

— Почему бы и нет?

Серена бросила на меня взгляд, но затем прислонилась к подушке. Несколько минут прошло, и тогда я растянулся на моей стороне, положив свою голову на руку.

Ее ресницы дрогнули и закрылись, затем она сказала: — Ты пялишься на меня снова.

Я подобрал несколько прядей ее волос.

— Я люблю смотреть на красивые вещи. — Накрутив волосы вокруг моего пальца, я отпустил их и они выскользнули из моих рук. — И ты прекрасна.

Она повернулась на бок, лицом ко мне. Её глаза открылись и превратились в маленькие щёлочки.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что говоришь, что я красивая, — она сказала. Еще одна сонная улыбка появилась на ее лице. — Ты тоже красивый, знаешь это?

Я рассмеялся; и этот звук удивил меня.

— Я не знаю, называли ли меня когда-нибудь красивым раньше.

— Ммм, сексуальный больше по твоей части?

— Что-то вроде этого, — сказал я, наблюдая за ней. У меня возникло внезапное желание спрятать ее в красивой, золотой клетке.

Дотянувшись, она пробежала пальцами по руке между нами, водя по косточкам моих пальцев.

— Твои руки красивые, — она сказала. — И удивительно талантливые.

Мне никогда не следовало рассказывать ей о беседке.

— Так говорят все женщины.

Она рассмеялась.

— Это не то, что я имела ввиду.

— Я знаю.

Её ресницы поднялись и она встретилась со мной взглядом.

— У тебя красивая улыбка. Ты должен делать это чаще.

Последовала незамедлительная реакция и я захотел улыбнуться и это было неправильно.

Освободив свою руку, я сказал.

— Ты должна идти спать, Серена.

Серена снова рассмеялась.

— Твой брат был прав.

— В чем же?

Ее глаза закрылись.

— Ты- колючий ублюдок.

Затем я улыбнулся большой идиотской улыбкой, но Серена не увидела её. Ее глаза были закрыты, что было хорошо, потому что я превращался в сосунка.

— Я вспомнила кое-что, прежде чем твой брат заявился, — сказала она, и улыбка соскользнула с моего лица. — Мел все записала, все, что она услышала. Она сказала мне это.

Черт, это может быть стоящим.

Еще одна маленькая улыбка украсила ее губы.

— Мел была очень рассеянной, на самом деле ужасно рассеянной. Тот человек, который ставит пульт дистанционного управления в холодильник и одевает нижнее белье задом наперед. Она рассказала мне, где она его оставила.

— Где?

— В её абонентском ящике, — сказала она сонно. — Я не знаю, там ли он все еще, но у меня есть запасной ключ на моей связке для ключей. Всякий раз, когда она уезжала из города, я забирала ее почту за нее.

Это было в сумочке, я знал, потому что я смотрел ее вещи, когда я впервые привез ее сюда. Святое дерьмо, есть шанс, что ее подруга записала то, что Лаксены хотели скрыть и то, что офицеры хотели знать.

— Ты думаешь, это может помочь? — спросила она.

Помочь Мел? Нет, наверное, нет. Помочь хотя бы Серене? Я не был уверен.

— Возможно.

— Нам нужно добраться до этого абонентского ящика.

Я ничего не говорил. Добраться до абонентского ящика не было бы трудной проблемой для меня или офицеров, но Серена? Практически невозможно, но она сказала мы. Она и я. Почему я должен выяснять это, осталось за пределами моего понимания.

Сон займет не так уж много времени, поэтому можно потребовать от Серенв объяснения и позже. Ее губы приоткрылись немного, мягкий поток воздуха попал на мою грудь.

Я опустился вниз и моя голова оказалась рядом с ее. Поверх простыни я передвинул ноги, пока мои колени не соприкоснулись с ее ногами.

Был только вопрос времени, когда сенатор поймет, что убийца, посланный убить Серену, был уже мертв. И я подумал о том, что это означало для Серены. Если кто-то в МО сказал сенатору, где она была, это значило, что сенатор пошлет других, чтобы заставить ее замолчать. Единственный способ остановить это, заключался в устранении сенатора, и я сомневался, что МО поддержит эту идею. И это письмо? Даже если в нем содержится тонна нужной информации, останется ли Серена под защитой? Я так не думаю. Так что же делать?

Это было не хорошо для нее.

Странная, незнакомая тяжесть поселилась у меня в груди, как огромный камень. Я не был уверен, что и думать обо всем этом, но так и лежал, не закрывая глаза. Я делал то, что и всегда.

Я наблюдал за ней.

Глава 17

Я не понял, что уснул, пока какое-то шевеление меня не разбудило. Я открыл глаза, все мои чувства пришли в боевую готовность. Когда я вздохнул, запах Серены наполнил меня. Он заставил меня жаждать сладости…и ее.

В какой-то момент ночью Серена перевернулась на другой бок, а ее тело выгнулось перед моим. А этот прекрасный, фигуристый зад был прижат к моему паху.

Я был напряжен.

Ничего удивительного, что меня шокировала моя рука, накинутая на талию Серены, крепко прижимая ее к себе. Это была моя рука и если не она схватила ее в середине ночи и обернула ее вокруг себя, то это была моя заслуга.

Ну, дерьмо.

Еще более возмутительным был тот факт, что мне на самом деле это нравилось — чем бы это ни было. Объятия? Вот черт, это объятия. Если быть точнее — мы ворковали.

Я ее обнимал.

Медленно убирая свою руку, я сел, проведя рукой по волосам. Мой взгляд прошелся по темной спальне, когда я наклонился вперед, потирая кожу под моим ножным браслетом. Потом я услышал его — звонок моего сотового телефона, играющий все это время внизу. Бормоча проклятия под нос, я встал с кровати. Осторожно, чтобы не разбудить Серену, я наклонился, поднял свои джинсы и надел их. Сомневаясь, что это мог бы быть Декс, И если никто не выжил из ума, то оставалось всего два варианта.

Офицеры МО или мой брат.

Маловероятно, что Син смог выяснить, где был Лори, но беспокойство быстро росло во мне. Взяв телефон со стола, я выругался, когда я увидел номер.

— Знать даже не хочу, зачем ты мне звонишь… — Я обернулся, чтобы взглянуть на настенные часы, — в два часа ночи?

Наступила пауза, а затем скрипучий голос Зомбро прозвучал через динамик телефона. — Мы ждем на улице.

Я стал очень, очень тихим.

— Спасибо, что заранее предупредили.

Зомбро ничего не сказал, а потом звонок был отключен. Прошла секунда или две с тех пор как я уставился на телефон. Холодное, жестокое понимание разворачивалось во мне.

Причина такого раннего появления офицеров могла быть только одна.

Спокойно положив телефон на стол, я оглянул свой кабинет. Здесь было не много вещей, как и в большинстве моих домов. Диван. Маленький телевизор. Книжные полки, набитые историческими романами, большинство из которых мне уже наскучили. Куча резных деревянных животных. Как долго я здесь прожил? С тех пор как мне было двадцать пять — и последние шесть лет это место было для меня домом.

Выйдя из кабинета, я закрыл за собой дверь и пошел к выходу. Я не хотел давать возможность офицерам постучать в дверь и разбудить Серену. Было бы лучше для нее, если бы она проспала все это.

Холод, который я почувствовал в кабинете, распускался во мне словно слои льда. Часть меня ожидала этого с того самого момента, как офицеры оставили Серену здесь. Я понял, что он наступил.

Я держал дверь открытой для офицеров.

— Это не могло до утра подождать?

Ричардс, младший из двух, прошел мимо Зомбро с таким видом, который мне мгновенно не понравился. Я никогда не имел проблем с Ричардсом. Выбирая между двумя офицерами, я предпочел бы его, но он нервничал, был особенно нервным сегодня. Воздух вокруг него практически сочился беспокойством.

— Были какие-нибудь проблемы? — спросил Ричардс.

— Было несколько, но ничего серьезного. — Я смотрел на Зомбро краем глаза, когда они прошли на кухню. Этот ублюдок был проблемой —.Почему именно сейчас? Ни один из вас не появлялся с тех пор, как я очутился здесь.

Зомбро взглянул на лестницу.

— Если бы ты раздобыл любую полезную информацию, то ты связался бы с нами. — Он посмотрел на меня. — Есть что-то?

Я скрестил руки на груди.

— О том, что девушка подслушала?

Офицер кивнул.

Думая о почтовом ящике и о том, что вспомнила Серена, я покачал головой.

— Ничего, что могло бы считаться полезным в данный момент.

— Мы так и предполагали, — ответил Зомбро. — Мы пришли к заключению, что что бы мисс Кросс не услышала от своей подруги, этого недостаточно для того, чтобы считаться полезным.

О, это было полезно. Я просто не доверял этим двум кретинам. Пришло время кончать с этим дерьмом.

— Я полагаю, МО решило, что они собираются делать с Сереной?

— Да, — Зомбро нахмурился, когда его взгляд остановился на двух бокалах из-под вина, оставшихся в раковине с прошлой ночи. — О ней позаботятся.

Я занял пространство перед входом в гостиную, которая вела неизбежно к лестнице… и к Серене.

— И каким образом?

Ричардс переступил с ноги на ногу, а его взгляд нервно метался по кухне, напоминая мне испуганных белок.

— Чиновники встречались с сенатором, и, хотя МО не согласно с действиями сенатора, соглашение было достигнуто.

— И что?

Зомбро натянуто улыбнулся. Казалось, седины на его висках стало больше с тех пор, как я видел его в последний раз.

— Эта ситуация с мисс Кросс досадна, и, хоть она еще и не представляет собой настоящей угрозы безопасности, мы не можем допустить ни малейшей возможности, что ее знания станут достоянием общественности.

— Ха, — проборматал я, и леденящая стужа в моих конечностях просочилась в комнату. — И поэтому вы решили позволить Лаксенам заткнуть ее? Похоже на пустую трату времени даже просто прятать ее, если правительство в любом случае собиралось к ним на поклон. Вам следовало бы дать мне знать об этом, прежде чем я убил присланного ими вчера Лаксена.

Ричардс сглотнул. — Я думал, что не было никаких серьезных проблем?

— Серьезных не было, — размеренно ответил я, скользнув по каждому из них холодным, расчетливым взглядом. — Лаксен пришел. Лаксен умер.

— Мы не поклоняемся им, — сказал Зомбро, его щеки потемнели. — Они действительно были правы. Просто метод, которым они хотели все уладить, был неверным.

— Ага, другими словами, МО ежедневно теряет контроль над Лаксенами. Не успеешь оглянуться, Земля станет их сучкой.

Зомбро прищурился.

— Это не тот случай.

Я ухмыльнулся.

— Итак, вы, ребята, здесь, чтобы позаботиться о ней?

— Да. — ответил Зомбро.

— Немного провальное дело, ты не думаешь?

— Немного странные комментарии с твоей стороны. — Зомбро задрал подбородок. — С каких это пор Аэрумы стали задумываться о том, что провально, а что нет?

Я медленно опустил руки и пожал плечами.

— Или ты хочешь сам ее прикончить? — Насмехался Зомбро. — Знаю, люди мало что для вас значат, но от нее ты можешь еще кое-то получить. Тебе возможно даже это доставит удовольствие. — Его вызывающий отвращение взгляд не возымел на меня никакого эффекта — Воспользуешься ей?

— Спасибо за предложение.

Ричардс откашлялся.

— Ничего личного. И в любом случае, она ничего не почувствует. Все закончится прежде, чем она об этом узнает, а ее семье и друзьям сообщат о ее безвременной кончине.

— А ее смерть будет гарантировать то, что обитание на Земле инопланетных рас останется в секрете и бла, бла… херня! — Я засмеялся, — Вы, ребята, и понятия не имеете. Каждый раз, когда Лаксены извиваются, чтобы исполнить свою волю, и им это удается, они забивают еще один гвоздь в крышку вашего гроба.

— Довольно этого, — рука Зомбро скользнула на бедро — к служебному пистолету. Свинцовые пули меня не убьют, но определенно замедлят мою счастливую задницу. — Где она?

Я подумал о Серене, спящей наверху в моей постели, в моей рубашке, с раскинутыми вдоль моей подушки волосами, с приоткрытыми губами, и в блаженном неведении, что ее судьба висела на волоске. Сейчас у нее не было защитников.

Улыбнувшись, я скользнул в сторону.

Покосившись на другого офицера, Ричардс шагнул вперед, не сводя с меня глаз. Я не колебался. Еще находясь в кабинете, я уже знал, что буду делать.

Может быть, я знал и раньше. Это действительно не имеет значения.

Я переместился — быстрее, чем Ричардс успел среагировать. Оказавшись сзади него, я схватил его руку, тянущуюся к пистолету, и развернул Ричардса вокруг так, что он теперь стоял лицом к другому офицеру. Я схватил его за волосы и потянул назад, ударив егго коленом по позвоночнику. Громкий хруст сотряс кухню. Хрип Ричардса от неожиданной боли растворился в звоне пистолета, упавшего на плитку.

Быстрым движением руки я свернул Ричардсу шею. Тело офицера рухнуло на пол. Он не шелохнулся. Я нормально к нему относился, поэтому смерть его была быстрой.

Я встретился взглядом с Зомбро.

Его подобная участь не ждет.

Зомбро поднял руку. Его рука, сомкнувшаяся вокруг пистолета, дрожала, когда прозвучал выстрел, но я увернулся. Он, отступая, продолжал стрелять, один выстрел за другим. Я присел и рванулся вперед, выбив оружие из его ладони широким размахом руки. Без пистолета Зомбро был беззащитен. Черт, он и с оружием не представлял для меня угрозы. Зомбро ударился о барную стойку и оказался в ловушке.

Он нервно сглотнул, фиолетовый цвет страха окрасил его ауру. — Не надо. Пожалуйста. Не…

— Извини. Ничего личного. Ты даже ничего не почувствуешь. — Я сделал паузу. — И я уверен, что твоей семье сообщат о твоей безвременной кончине.

Зомбро открыл рот, но моя рука, словно змея, рванула вперед. Я схватил мужчину за горло, превращая его крик в бульканье, когда я сжал его трахею. Отпустив его, я наблюдал как Зомбро сполз вниз по барной стойке, хватаясь за горло, а его глаза вылезли из орбит.

Я перешагнул через его ноги, раскинувшиеся под странным углом, и опустился на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз.

— Я наверно немного солгал. Твоя смерть быстрой не будет. Да, и похоже, она будет весьма болезненной.

Я резко встала, мое сердце бешено заколотилось, когда выстрел раздался эхом в моей голове. Сначала я подумала, что мне приснился кошмар, но Хантера не было со мной в кровати. Я свесила ноги с кровати и влезла в джинсы. Поторопившись к двери, я остановилась и прислушалась. Ничего не было слышно — а потом смачный хруст, заставивший мой живот сжаться в спазме, а затем бульканье и звук тела, рухнувшего на пол.

Все мои чувства говорили мне, чтобы я оставалась наверху, но страх — страх за Хантера — сжал мою грудь. Еще Лаксены пришли за мной? Леденящий ужас сковал все у меня внутри, когда я прокралась в коридор.

С колотящимся сердцем, я медленно прошла два лестничных пролета, желая позвать его, но на подсознательном уровне я знала что что-то плохое, действительно ужасное произошло в разгаре ночи. То же самое чувство я испытывала, когда заметила мужчину в моем подъезде.

Я открыла рот, имя Хантера уже было готово соскочить с моего языка, но с внезапно пересохших губ не сорвалось ни звука. На ватных ногах я двинулась вперед.

Как только мои босые ноги коснулись холодного деревянного пола, я почувствовала едкий запах пороха. Воздух был гуще из-за него. Схватив вазу, которую я держала в ту ночь, когда Хантер исчез, я крепче сжала ее и двинулась на кухню.

Сначала я увидела чью-ту ногу.

Нога в черной брючине лежала поперек дверного проема. Туфли были черные и недавно отполированные. Блестящие. В оцепенении, я медленно подошла ближе, мой взгляд скользил по всей длине ноги и уперся в талию, находящуюся под странным углом. Куртка мужчины была распахнута, открывая кобуру пистолета. Пистолет лежал на полу возле раскрытой ладони.

Я не хотела смотреть, но остановиться не могла.

Это было офицер Ричардс, лежащий на кухонном полу, его шея была повернута в сторону. Он был мертв, действительно мертв.

О боже…

Рядом с ним, опираясь на барную стойку, лежал Зомбро. Что-то… что-то произошло с его горлом. Оно было вдадлено, хрупкие кости были раздроблены. Оба были мертвы, а Хантер… не было никаких признаков присутствия Хантера.

Ваза выскользнула из моих рук, разбившись о пол на большие керамические осколки. Я хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Я отшатнулась, прижав ладонь к открытому рту. Этого не может быть. Мой мозг наотрез отказался переварить эти смерти. Может быть я сплю? Нет. Все было слишком реально, зловоние дыма и смерти, стук моего сердца.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, и крик, который все это время нарастал в моем горле, разорвал тишину. Повернувшись, я попыталась высвободиться, но рука обвила меня за талию и прижала к твердой обнаженной груди.

— Серена, это я. Все хорошо.

Облегчение прокатилось по мне с головокружительной скоростью. Я развернулась, уткнувшись лицом в его грудь.

— Боже мой, Хантер, что с ними произошло?

Минуту поколебавшись, Хантер обвил меня руками. Объятие было неловким и жестким, но прямо сейчас, мне было все равно. Я вцепилась в него, будто он был якорем, сооруженным лишь для меня.

Я вдохнула его аромат, надеясь, что это поможет забыть все остальное.

— Они нашли нас, не так ли?

— Нет.

Этому слову потребовалось несколько секунд, чтобы уложиться в моей голове. Когда до меня дошло, я немного отстранилась, подняв голову. Я искала характерные нотки в выражении лица Хантера. Но оно было ужасающе пустым. Ничего в нем не напоминало мне человека, который несколько коротких часов назад улыбался и просил меня остаться с ним.

Беспокойство нарастало.

— Что ты имеешь в виду?

— Это был не Лаксен, — сказал он, его бледные глаза встретились с моими.

Я сделала вздох, но воздух застрял у меня в горле. Вот тогда я и заметила дорожную сумку на кофейном столике, и беспокойство, разросшееся словно сорняк, душило меня.

— Тогда кто… кто это сделал с ними?

— Я.

Мое дыхание вновь перехватило. Комната немного покосилась, я перестала чувствовать пол под ногами.

— Тебе нужно подняться и собрать все, что сможешь. Прямо сейчас, — Хантер продолжал говорить, его руки скользнули мне на спину. — Нам нужно сваливать.

Сделав шаг назад, я почувствовала, как мое сердце опустилось. Если верить его рассказам о себе, я бы убежала за тысячу миль от Хантера, каким он был четыре года назад, но не от нынешнего Хантера. Он конечно может быть колючим и прямо-таки угрожающим иногда, но внутри он был хорошим.

Так почему мертвые тела лежали на кухонном полу?

Я сделала глубокий вдох.

— Ты убил их?

Раздражение промелькнуло в его холодном выражении лица.

— Думаю, мы это уже выяснили.

Спазмы скрутили мой живот. Образы Ричардсона и Зомбро промелькнули в моей голове. — Почему?

Выражение его лица говорило, что он действительно не думает, что есть время на объяснения, почему он убил двух членов правоохранительных органов.

Гнев смешался со страхом в безрассудной и опасной комбинации.

— Я очевидно не в курсе новостей, Хантер! В последний раз, когда я была в теме, — я указала трясущейся рукой на тела сзади меня, — они были на нашей стороне!

— Они никогда не были на моей стороне, — сказал он, проведя рукой по волосам — рукой, которой оборвал сегодня две жизни.

Боже, меня вот-вот стошнит.

Я начала поворачиваться. Мне нужно было уйти от него — мне нужен был свежий воздух. Давление вернулось, сдавило мне грудь, словно горилла села на нее. В ушах зазвенело.

Хантер поймал меня, одной рукой схватив меня за руку, а другую положил мне сзади на шею. Мой пульс барабанил под его рукой.

— Ты не поняла, Серена, — его пристальный взгляд искал мое лицо. — Они пришли сюда, чтобы убить тебя, удостовериться, что ты никогда и никому не расскажешь о том, что случилось — о Лаксенах.

Растерянная и испуганная, наполовину ничего не понимая, я прижала ладонь к груди. Мое сердце хаотично колотилось.

— Они решили, что лучше оставить сенатора и Лаксенов счастливыми, и чтобы сделать это, они собирались убить тебя. Они не на твоей стороне. И мы должны убираться отсюда ко всем чертям, — когда я не двинулась, он наклонил ко мне голову, — Знаю, этого слишком много, чтобы принять, Серена. Ты прошла через такое безумное дерьмо, и все станет еще более безумным.

— Безумнее?

Он скользнул руками по мои щекам, и прохлада его кожи привела меня в чувство.

— Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, хорошо? Я собираюсь вытащить тебя из этого, но мне нужна твоя помощь.

— Остаться с тобой?

Он кивнул.

Потом меня словно ударило. Поразительнее бесчинства пришельцев, мертвых офицеров на кухне или же того факта, что правительство хочет утопить меня, забетонировав мои ноги, было только то, что Хантер помогал мне.

Хантер нахмурился.

— Дышать можешь? Со стороны посмотреть — ты вроде дышишь, так?

— Почему? — Я схватила его запястья. — Зачем ты это делаешь? Ты пошел против МО — правительства — чтобы помочь мне? Зачем ты себя в это втянул? Теперь ты в таком же дерьме, что и я.

Хантер медленно моргнул, а затем убрал от меня руки. Он сделал шаг назад.

— Нам нужно сваливать, Серена. Мы не…

— Нет! — Мои руки сжались в кулаки, по всему телу побежали мурашки. Дело в том, что если все это не так? — Мне нужно знать зачем ты это делаешь. Из-за того, что я действительно знаю? Дай мне знать, что все будет хорошо, доверься я тебе.

Он стоял, держа руки на бедрах, и сделал глубокий вздох. Я уже готовила себя к… я даже не уверена к чему.

— Я не знаю, — сказал он.

Я открывала и закрывала рот, но слов не было.

— Я не знаю, — снова сказал он, уже со злостью. — Я не знаю зачем я это сделал. Все что я знал — мне нужно было это сделать.

Да, но это не говорило мне ничего. И это также не самое лучшее объяснение, почему мне следует довериться ему, но в этом что-то было. Хантер не просил меня доверять ему. Я не думаю, что ему когда-либо приходилось это делать.

Я посмотрела вверх, встретившись взглядом с бледными глазами Хантера. Его взгляд не был таким безразличным сейчас. Что бы там ни было, он стоял настолько же смущенный, насколько себя чувствовала я.

Я дрожащими руками потирала ладони. Доверие Хантеру было огромным делом. Я могу совершить большую ошибку. Что, если это Хантер хотел убить меня? И он просто любит сначала поиграть со едой? Мое сердце сжималось в груди, а тоненький голосок внутри меня говорил мне, что это не так. Если Хантер и хотел меня убить, он мог бы сделать это уже давно. И я доверяла ему и раньше.

Я хотела довериться ему снова.

— Ладно, — сказала я, почувствовав будто шагнула с обрыва в пропасть.

Губы Хантера искривились, словно он хотел улыбнуться, и узлы в моем животе затянулись.

Глава 18

Находясь в оцепенении, я упаковала все вещи, которые купил мне Хантер. Он откопал маленький чемодан, в который все уместилось. На все это ушло несколько минут, а казалось словно прошло несколько часов. К этому моменту я должна была бы уже привыкнуть ко всему неожиданному — сверхъестественному — но я была словно контужена поворотом событий.

Правительство хочет, чтобы я умерла.

Когда я бросила последнюю пару джинс в чемодан, мое сердце начало отбивать ритм. Как можно пережить все это, если правительство тоже в этом замешано? Мне некуда пойти. Я больше никогда не смогу контролировать свою жизнь.

Чудовищность ситуации подавляла меня. Я почувствовала, что говорю, затаив дыхание, и выругалась.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я действительно доверяю Хантеру. И сейчас он был единственным, на кого я могла рассчитывать.

Закрывая свой чемодан, я быстро осмотрела комнату в поисках вещей, что пригодились бы. Ничего не было, да и времени оставалось мало.

Хантер ждал меня внизу. Его большая спортивная сумка трещала по швам, но когда я посмотрела на него и увидела в его глазах спокойствие, я успокоилась и сама.

Ух…

Он изменился. И не только его одежда.

Под тонкой черной рубашко его жилистые мускулы были напряжены. Его бедра были словно стволы деревьев, одетые в черные кожаные штаны. Ботинками, в которых он был сейчас, можно было дать хорошего пинка под зад. Он нисколько не походил на человека, который по утрам сидит на веранде в поношенных джинсах. Тот, кто стоял передо мной, был отражением мощи в определении, простирающемся от мужественности и уходящем далеко за пределы угрожающего. Даже копна темных волос выглядела непредсказуемой.

Хантер излучал опасность, но это было не единственным, что от него исходило. Возбуждение. Тот вид опасности, который источает человек, способный позаботиться обо всем, когда все вышло из-под контроля, а потом возможно, скорее всего, бесчуственно трахнет тебя, когда все будет улажено.

Мои щеки порозовели.

Полезно знать, что мои яичники все еще функционировали и секс не скоро выйдет из моды.

Иисус. Я покачала головой.

— Ты похож на всего брата.

Хантер поднял одну бровь.

— Я имею в виду, ты его близнец и все такое, но ты действительно похож на него. — Я остановилась. — Ты ведь Хантер, не так ли?

Легкая улыбка появилась на его лице.

— Мне понравилось, что ты делала своими губами, когда была на коленях передо мной.

— Да, ты Хантер. — Покраснев, я указала на его сумку. — Куда мы поедем?

— Нам нужна машина. Декс занимается этим.

— Мы можем доверять ему? — Спросила я.

— Абсолютно. — Он кивнул в сторону кухни. — Если ты хочешь что-нибудь выпить, на кухне все чисто. Я позаботился о них.

Я вздрогнула. Я не хотела знать, каким образом он позаботился о телах. Честно говоря, как бы меня это не беспокоило, я не хотела думать о них вообще.

— Я в порядке. — сказала я. — Я подожду снаружи.

Хантер резко кивнул.

Таща чемодан за собой, я вышла на терассу. Я была немного удивлена, что он не сделал мне никакого замечание по поводу того, чтобы я не слонялась.

Ночь была темна и полна глубоких теней, но чистый горный воздух успокаивал. Когда я прислонила багаж к стулу, я почувствовала, что напряжение мышц во всем теле ослабло.

Немного дальше, на подъездной дорожке была припаркован черный Экспедишн, скорее всего принадлежащий погибшим офицерам. Новая волна дрожи прокатилась по мне.

Не в состоянии понять, почему он не дал агентам сделать то, зачем они приехали, я схватила ручку чемодана и потащила его вниз по ступенькам. Вся эта ситуация вскружила мне голову. Может быть позже, если «позже» будет, я смогу выяснить это.

Я развернулась, чтобы подняться обратно, когда что-то размытое проплыло за Экспедишном. Было похоже на тень, отбрасываемую высоким человеком. Но на террасе никого не было. Вокруг никого не было.

Предупреждающий холодок пробежал по моей спине за секунду до того, как мой выдох образовал маленькое туманное облако и замерз, как это было в ту ночь, когда Хантер был в нескольких секундах от потери контроля над собой. Перила под моей рукой стали ледяными. Я отскочила от них.

Вот дерьмо.

Адреналин бежал по венам, и я повернулась назад к дому, но ледяное покрытие заставило меня потерять равновесие. Я поскользнулась, от моих коленей на льду пошла сеть трещинок. Острая боль обожгла мои ноги.

Холодная рука обвила меня за голую лодыжку и дернула на себя. Я отчаянно пыталась обхватить перила, но хватка ослабла. Я перевернулась, и моя щека ударилась об плитку. Еще один взрыв боли прокатился по моему лицу и губам. Я резко вздохнула, почувствовав вкус крови.

Темные, густые завитки дыма потянулись ко мне, скользя по моей коже, и замораживая меня до костей.

Я закричала.

Какого черта происходит сейчас?

Я почувствовал присутствие других за секунду до того, как услышал пронзительный крик Серены. Крик паники пронзил меня, вызвав ту мою часть, которая была больше монстром, чем человеком. Ту часть, которая была активирована, когда я расправлялся с офицерами на кухне, и это заставило сработать основной инстинкт моего вида — необходимость доминировать, убивать, питаться и защищать то, что принадлежит мне

Защищать то, что принадлежит мне…

Бросившись к двери, я оставил ее открытой. Мои глаза сканировали ночь. Серены нигде не было, ее чемодан лежал внизу лестницы. Там было еще двое, один из них стоял вниз по дороге, это был Декс, а другой находился в лесу. Размытая тень перешла через дорогу и направилась к подножью лестницы.

Из бесформенной массы начали складываться очертания. В течение нескольких секунд передо мной стояла высокая женщина. Ее светлые волосы были распущены по обнаженным плечам. На ней был топ без бретелек, который едва скрывал округлости ее груди и загорелый животик.

Это была Джаэль, одна из тех трех, находящихся в беседке, когда Серена решила немного прогуляться.

Джаэль шла, покачивая бедрами. Ее юбка задиралась выше и выше, пока я не увидел тонкую полоску белого кружева..

— Хантер, — промурлыкала она, ее кроваво-красные губы раскрылись, когда с ее языка соскользнуло мое имя, — Я думаю, давно пришло то время, чтобы узнать друг друга поближе.

— В самом деле? — Удивился я. — Где твой дружок Раз?

Она сухо улыбнулась.

— Он занят. Остались только ты и я.

А Колек? — Спросил я, показывая на другого.

Джаэль провела рукой вниз по груди и животу. — Он любит только смотреть.

— Хорошо. — Я смотрел, как она делала последние шаги до меня. — У меня для него кое-что есть..

— Правда? — она подкралась ко мне ближе. — Мне нравится, к чему это ведет.

Я обернул руку вокруг горла Джаэль. Она улыбнулась.

— Мне нравится грубость. — прошептала она.

— Отлично, потому что все будет по-настоящему грубо.

Глаза Джаэль расширились. Я развернулся, поднимая ее в воздух, бросая ее через перила. Ошеломленная, Аэрум недостаточно быстро покинула человеческую форму. Она столкнулась с капотом Экспедишн, стоявшего внизу.

Схватившись за перила, я перепрыгнул через них, приземлившись на корточки. Я резко поднял голову вверх, когда Джаэль скатилась с капота и упала на колени, хватая ртом воздух.

Тень бросилась через внедорожник, направляясь прямо на меня.

Я вскочил, выбив ногой решетку от радиатора автомобиля. Перекрутившись, я увернулся от Арума. Я подпрыгнул, поймав массу теней, прибив Колека к земле. Гравий полетел в воздух.

— У меня нет на это времени, — я зарычал, усиливая хватку на Ауруме. В ярости, я направил свою руку в центр груди Аэрума.

Глаза Колека расширились и у него отвисла челюсть. Вырвалось водянистое бульканье. Я выдернул руку и улыбнулся. Лунный свет поймал и отразил серебряную ручку и темно-красный клинок.

— Обсидиан.

Аэрум вздрогнул, и его кожа запульсировала словно по ней пошли волны. Энергия пульсировала, а затем, когда я оттолкнулся, Аэрум распался, разлетелся на тысячи осколков, которые уплыли в атмосферу.

— Сволочь! — Джаэль закричала. — Как ты смел убить одной из этих штучек? Это так ты дерешься? Ты слабый кусок человеко-любящего дерьма. Я убью тебя!

Джаэль перешла в свою истинную форму. Я СССОБИРАЮСССЬ ОТОРВАТЬ ТВОИ ЯЙЦА И НАКОРМИТЬ ИМИ ТВОЙ ЗЗЗАД, ПОКА ТЫ БУДЕШШШЬ УМОЛЯТЬ МЕНЯ ОСССТАВИТЬ ТЕБЯ В ЖЖЖИВЫХ. ЗАТЕМ Я СССКОРМЛЮ ТВОЙ ЧЛЕН ЭТОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСССКОЙ СССУЧКЕ…

Я бросил обсидиановый кинжал. Он крутился в воздухе так быстро, как пуля, ударив в цель. Кинжал врезался глубоко в её грудь, прервав ее тираду. Она выпустила крик, который взорвал мои барабанные перепонки. Через секунду она распалась на части, присоединившись к Колеку в большую неизвестность.

Подняв кинжал c земли, я обошел их, скользнул лезвием в его кожаную кобуру вдоль моей спины. Он опалил мою кожу, когда я одел его, но боль была ничем по сравнению с тем, что я собирался сделать с Разом.

Я стремительно пересек лес. Мне не потребовалось времени, чтобы найти того ублюдка, и когда я это сделал, ярость выросла глубоко внутри меня. Он был сверху нее и между её ногами, в его истинном облике. Ее каблуки зарылись в грязь, когда она барабанила по нему кулаками. Бросившись вперед, я отдернул сукиного сына от нее и отбросил его в сторону. Мой взгляд застыл на её широко открытых глазах и окровавленном лице, перед тем как устремился вниз на ее разорванную рубашку и расстегнутые джинсы.

Новое чувство напало на меня, когда я понял, что Раз пытался сделать. Оборачиваясь туда, где Аэрум подымался, я знал, что я собираюсь хорошенько насладиться его убийством.

Я стоял прямо возле его лица, схватил его за чернильно-черное горло. Я бросил его в соседнее дерево. Раздавшийся треск разогнал птиц, взлетевших в небо. Бросившись вперед, я ударил кулаком в грудь Разу, но засранец увернулся, отбросив меня на несколько футов назад. Края стали размытыми, когда крошечные струйки черного дыма показались из-за его плеч, разрастаясь сзади, как крылья. Он бросился на меня, как ракета, а затем я прыгнул, позволив себе преобразиться. Раскинув руки, я обернулся и мое тело трансформировалось, масса теней увеличивалась и распространялась.

Дерьмо набирало обороты.

Ветки задрожали и потянулись к месту, где я был, и Раз вышел прямо на меня. Мы витали в воздухе, рассекая ветки.

Мы врезались в землю, оба в наших истинных обличьях, обмениваясь ударами, как будто мы были на ринге. Дело было не только в убийстве Раза. Речь шла о том, чтобы уничтожить его за то, что он посмел прикоснуться к Серене. Животная, жестокая ярость охватила меня.

Я ударил Раза, откидывая его голову назад. Он упал, но быстро стал на ноги. Затем он атаковал меня еще раз. Вцепившись в него, я поднял его в воздух, но в последний момент он обернулся вокруг и мы полетел обратно на землю. Принимая на себя основную тяжесть удара, который был таким свирепым, что Серена подпрыгнула и оказалась на заднице, я был мгновение неподвижным, когда мы покатились по земле, выкапывая землю и кусты. Земля летела во все стороны, сгущая воздух. Когда мы остановились, мы выкопали ров, в несколько футов длиной.

Раз соскочил с меня, направляясь к Серене снова. Я встал на ноги, но прежде чем я смог добраться до засранца, Декс появился из-за деревьев, ударив прямо в него. Декс кинул Раза через поляну, насадив его на дерево.

Но Декс отступил, потому что он как-то знал. Возможно это был инстинкт нашего вида. Он оставил Раза мне.

Я остановился перед Разом и прошло мгновение. Он поднял голову и заревел. Я ударил со скоростью молнии. Мой кулак ударил Раза в грудь, а затем прошел через него. Вытащив руку назад, что-то вязкое и черное вышло с ней. Я вырвал его позвоночник прямо из него и смотрел, как Раз складывается, как помятая бумага. Прошло не больше секунды, прежде чем тело дрогнуло и распалось, частички полетели в небо, а затем исчезли.

В тишине, которая последовала, я, пошатываясь, сделал шаг назад, тело болело от борьбы и появилась нужда, которая всегда следовала за чем-то таким кровавым. Обычно я нуждался в женщине или моей руке, но не сейчас.

Мне нужна была Серена.

Поворачиваясь к ней, похоть ударила меня в живот сильнее, чем любой удар, который сумел нанести Раз. Добраться до нее, а затем быть внутри нее — было все, о чем я мог думать.

Притормоззззи, брат. Голос Декса прошептал.

Я действительно его не понял, или мне было всё равно, потому что я сделал шаг в сторону Серены. Когда я добрался до нее, я собирался…

Серена сделала дрожащий шаг назад, её руки подергивали край её разорванной рубашки. Я подошел ближе и цвет паники закружил вокруг нее. Она колебалась, её глаза блуждали от Декса ко мне, и в тот момент я понял, что все еще был в своей истинной форме и, вероятно, пугал её до чертиков.

Похоть ушла, удивительно, как еще одна потребность быстро выросла во мне: желание утешить ее. Казалось, было немного поздно, потому что Серена бросилась бежать в сторону хижины. Я поймал взгляд Декса и он кивнул.

Проклиная себя, я проследовал за ней легко, находя ее на коленях на краю леса. Огни дома метались между густыми ветвями. Я остановился и принял свой человеческий облик.

— Серена.

Она подняла голову, издав судорожный вдох.

— Я думаю, что я, возможно, потеряла немного рассудок там.

Я встал на колени, близко, но не касаясь.

— Это понятно.

Откинувшись назад, она расслабила ноги под собой.

— Пришельцы. — Она рассмеялась. — Я думаю, наконец-то до меня действительно дошло. Пришельцы.

— Я предпочитаю термин внеземной, — сказал Декс сзади нас.

Серена вскочила на ноги и споткнулась. Я поймал ее за плечи, удерживая ее, прежде чем она ушиблась бы.

— Он не причинит тебе вред. — В моем голосе была странная нежность, когда мои руки поглаживали ее плечи. — Он друг. Это Декс.

Казалось она немного расслабилась, но ничего не сказала.

Декс скользнул руками в карманы джинсов и откинулся на пятки.

— Внеземные просто звучит круче.

— Да, — она прошептала, а затем сказала громче, — Вы ребята типа дружелюбные соседи-пришельцы присматриваете за окрестностями?

Декс рассмеялся.

— Нет, — сказал я, совершенно серьезно. — Мы, как правило, на противоположной стороне.

Она уставилась на нас.

— Это обнадеживает.

— Это Хантер, — с улыбкой сказал Декс. — Опора.

Я прищурился, а потом повернулся к Серене.

— Помнишь, как я сказал, что дерьмо станет еще безумнее? Ну, оно стало, и это даже не то, о чем я говорил тогда.

Глава 19

Я очень удивился, когда Серена, казалось, взяла себя в руки. И потом, возможно, я не внушал ей доверия. Девушка была напряжена словно вольфрамовая нить в лампочке. Но, учитывая то, что она молчала, пока мы втроем шли в коттедж, что так на нее не похоже, я уже начал ожидать, что она вот-вот психанет и снова убежит. Поэтому я не сводил с нее глаз, и что-то в том, как она шла, обняв себя руками, делало ее меньше чем она есть на самом деле, более хрупкой и ранимой, отчего мне хотелось прижать ее к себе поближе.

Сзади нас, перед коттеджом, я взглянул на то, что Декс пригнал мне.

— Разве я не сказал привезти что-нибудь неброское?

Декс усмехнулся, проведя рукой по капоту темно-синего Порше.

— Ты сказал, что хочешь что-нибудь быстрое. Эта штука самая быстрая из всего, что у меня есть. — Он с любовью прикоснулся к машине. — И если на этой крошке появится хотя бы одна царапина — я тебя убью. И сделаю это как можно больнее.

— С твоей машиной все будет отлично. — Я взглянул на Серену. Она стояла около Порше и пялилась на него. Она склонила голову на бок, и даже в этой темноте я мог прекрасно разглядеть синяк на ее щеке и распухшую губу.

Я повернулся обратно к Дексу.

— Не отходи от нее ни на шаг. Я скоро вернусь.

Декс кивнул и я повернул обратно к дому. Я быстро схватил то, что мне нужно, и, когда вернулся, они стояли там же, где я их оставил. Но у Декса был странный вид.

— Что? — спросил я.

Он поджал губы, а потом низким голосом сказал.

— Она не вымолвила ни словечка.

— Сомневаюсь, что на этом обошлось, — я показал на Экспедишн. — Мне нужно, чтобы ты избавился от внедорожника. Обо всем остальном я позаботился.

— Все в порядке, чувак. — Декс протянул руку. — Береги себя.

Я некоторое время колебался, но потом пожал ему руку.

— Спасибо.

— Да без проблем.

Схватив багаж, я запихнул его в багажник. Когда я его закрыл, Декс стоял позади меня.

— Я конечно не знаю, что ты планируешь с ней делать, — сказал Декс тихим голосом, — но она человек, Хантер. Тебе придется быть с ней осторожнеее. Их легко сломать.

Я фыркнул, но потом меня осенило, я повернулся к Дексу.

— Ты когда-нибудь беспокоился о том, что можешь сломать Элизу?

Глаза Аэрума встретились с моими такими же бледными.

— Каждый чертов день.

— Тогда почему ты с ней?

Декс положил руку себе на грудь.

— Потому что кое-то здесь — то, что я чувствую к ней, никогда не позволит мне причинить ей боль.

— Ты говоришь о любви? — Я покачал головой, когда схватил ключи. — Очень глупо полагаться на человеческие эмоции, чтобы защитить ее.

— А также очень глупо думать, что мы не способны быть более людьми, чем Аэрумами.

И на этом он ушел.

Я стоял там мгновение. Более люди, чем Аэрумы? Невозможно.

Обернувшись, мой взгляд упал на Серену. Под лунным светом её волосы казались серебристым ореолом вокруг ее склоненной головы. Когда я подошел к ней осторожно, она посмотрела вверх.

Мы были так близко, что я мог видеть глубокую с лиловым оттенком царапину на ее щеке, засохшую кровь под ее губой.

Черт. Я захотел убить Раза еще раз.

Когда я подошел к ней, она вздрогнула.

— Я просто открою дверь. И все.

Я открыл дверь для нее и она забралась внутрь, устроившись на переднем сидении.

Закрывая её за ней, у меня оставалась еще одна последняя вещь, о которой нужно позаботиться. Переместившись к задней части Порше, я наклонился и поднял штаны. Скользнув рукой под заключенное в опаловую оболочку следящее устройство, я понимал, что убрать его означало «сдохни, если ты сделаешь это и сдохни, если не сделаешь». Но без него МО не могло разыскать меня.

И без него у меня не оставалось опала, чтобы увеличить свои силы и минимизировать мою потребность питаться. Мне понадобится новый кусок опала, желательно не подключенный к GPS, и я знал, где достать его.

Я сорвал браслет с моей ноги. Треск высвобождаемой энергии прокатился по мне, а затем красный свет замерцал на куске опала. Держа его в руке, я раздавил устройство, просеивая крошечные кусочки сквозь пальцы, словно пыль. Остался целым лишь опал, и я выбросил его в ближайший куст.

В тот момент я надеялся, что знаю, что я делаю. У меня не было другого плана, кроме как достать новый кусок опала, и что тогда? Кто его знает. В основном я надеялся, я не отсрочиваю неизбежное для Серены и подвергаю ее еще большей боли.

Я обошел автомобиль и скользнул за руль. Нам надо было добраться до безопасного местао. И мне надо было хорошенько ее осмотреть, чтобы оценить ее травмы. Ей надо было отдохнуть.

В моих мыслях часто повторялась «ей надо».

Включив заднюю передачу, я развернулся, подбрасывая гравий в воздух, когда шины завизжали. Хорошо, что Декса не было рядом, чтобы видеть это. Выехав на главную дорогу, я посмотрел на Серену.

— Ты должна пристегнуться.

С бледным лицом она медленно развернула руки и повозилась с ремнем безопасности, пока он не защелкнулся, как положено.

— Ты в порядке, Серена? Раз, он… — Я умолк, потому что я не был уверен, что не потеряю голову, когда я думал, что Раз пытался сделать с ней.

Серена кивнула. Деревья возле дороги казались размытыми от скорости и, когда мы покинули территорию общины, уменьшив скорость на главной магистрали, она заговорила.

— Куда мы едем? — Поинтересовалась она уставшим голосом.

Я облокотился на сидение, чувствуя ее взгляд.

— Куда-нибудь, где мы сможем спрятаться на день.

Я быстро взглянул на приборную панель, у меня осталось всего несколько часов до восхода солнца.

— А что потом? — Ее голос прозвучал решительней.

Я улыбнулся.

— Я надеюсь выяснить это в какой-то момент.

Серена снова уставилась в лобовое стекло. Ее руки разжимались и сжимались у нее на коленях. Я подумал, знала ли она, что она делала это? Одна из ее рук, левая, выглядела достаточно покалеченной. Ногти были обломаны, потресканные и в крови.

Ярость поселилась в моем животе, и я подумал обо всем, через что она прошла. Честно говоря, мне никогда не было дела до проблем людей и опасностях, с которыми они сталкиваются, просто пройдя от кухни до ванной, но с Сереной, я думал об этом. Блять. Я постоянно думал об этом.

Вцепившись в руль одной рукой, мои глаза сузились на темной дороге. Я не понимал, что я делаю, пока я протянул руку и сжал пальцы вокруг ее руки, осторожно, чтобы не задеть её пальцы.

Серена не вырвалась. Она сжала мою руку.

И я сжал в ответ.

Я не знала, что сказать. Хотя мой мозг, казалось, обработал события, произошедшие за последние несколько часов, и я была в относительно здравом уме, я просто не знала, что сказать. Было ли «спасибо» уместно? Казалось, как-то неуместно, и к тому времени, я была так… оглушенная всем, что я не смогла сказать ничего.

И я не могла перестать смотреть на руку, обвивавшую мою. Рука Хантера была похожа на человеческую, изящные кости и кожа. Его прикосновение было гораздо прохладнее, но, помимо этого, она ничуть не отличалась от любой руки мужского пола.

То, как он держал меня за руку, словно он боялся причинить боль, вызвало густой комок в горле. Это была нежность, на которую, думаю, он даже не подозревал, что был способен.

Я украдкой посмотрела на него.

Он притих, и прямо сейчас выглядел как всегда: безумно красивый и серьезный, странное сочетание, что заинтриговало меня с самого начала. Но его губы были немного напряжены. Впадины под его скулами выглядели более жесткими. В темноте салона автомобиля, казалось, будто синяки начали появляться на его лице.

Вдруг мне стало беспокойно. Он и Раз так яростно дрались — настоящий бой на выживание. Я никогда не видела ничего подобного. Это был прямо какой-то фильм, и это просто безумие, что он все еще дышал и стоял.

— Ты в порядке? — Спросила я охрипшим голосом.

Его взгляд скользнул ко мне.

— Да-а, я в порядке.

— Как ты можешь быть в порядке после такой драки?

Он ответил не сразу.

— Я привык к этому.

Привык к этому? Это заставило моё сердце болеть за него.

— Вы, должно быть, лечитесь не так, как…как люди.

— Да. — Он сделал паузу, убирая руку. — Мы исцеляемся, когда переходим в свою истинную форму.

— Это удобно, — пробормотала я. Моя рука ощутила пустоту и холод, и ничего не было сказано после этого.

Рассвет начал ползти вдоль восточного горизонта, заливая небо яркими оттенками темно-синего цвета, к тому времени Хантер съехал к маленькому мотелю, расположенному в долинах и сельхозугодьях. Мы все еще были в середине Западной Вирджинии, но преодолели несколько часов и миль между нами и его домом.

Я ждала в Порше, пока Хантер регистрировался. К счастью, он получил комнату в задней части, поэтому машину можно было припарковать на заднем дворе мотеля. Он, кажется, не беспокоился, что кто-нибудь узнает, кто мы, но я продолжала ожидать, что пришельцы и офицеры МО выпрыгнут из ниоткуда.

— Мотель не выглядит слишком подозрительно, — сказал Хантер, хватая наш багаж из багажника. — Ты должна быть в состоянии привести себя в порядок и немного отдохнуть.

Уставшая, я последовала за ним, сканируя взглядом тускло освещенную стоянку. И тут меня осенило.

— Ты спишь? Я никогда не видела, чтобы ты спал.

— Да. Сон — это моя третья любимая вещь.

— А первых две?

Открыв дверь, он бросил взгляд через плечо.

— Ну, моя вторая любимая вещь — еда, а о первой, я думаю, ты можешь сама догадаться.

Я почувствовала, как краснеют мои щеки. У меня было одно предположение.

Комната в мотеле была не так уж плоха. Постельное белье на кровати королевского размера казалось чистым и пахло свежестью, но не дезинфицирующим средством, а приятным ароматом диких цветов. Там была одна кровать. Не было дивана, только неудобное на вид оранжевое кресло в углу рядом с небольшим письменным столом. Хантер положил наш багаж на стол.

Уставшая, я начала садиться, но Хантер неожиданно появился передо мной.

— Как было бы хорошо, если бы я могла двигаться также быстро, как ты, — сказала я. — Ты никогда не объяснял, как ты двигаешься так.

Хантер выгнул бровь.

— На самом деле мне проще двигаться с такой скоростью. Более медленная человеческая скорость требует больших затрат энергии. Не садись. Я хочу хорошо осмотреть тебя.

Я была уверена, что он хорошо и интимно осмотрел меня, пока ночь не превратилась в дерьмо.

— Я прекрасно себя чувствую.

— Давай, насмеши меня.

Слишком уставшая, чтобы спорить, я позволила ему увести себя в ярко освещенную ванную комнату. Садясь на туалет, я вздрогнула.

— Я думаю, что ушибла мою задницу.

— Я могу осмотреть и её тоже.

Я усмехнулась, игнорируя болезненное дерганье в нижней губе.

— Я уверена, что можешь.

Исчезнув обратно в комнате, он вернулся с бутылкой перекиси и пачкой ватных тампонов. Теперь я знала, зачем он возвращался в дом.

Он положил их на кухонную стойку, а затем опустился на колени. Нагнувшись, он начал закатывать мои джинсы.

— Что ты делаешь? — Мой взгляд мелькал над бледно-красными отметинами на его щеках и челюсти.

Он поднял брови, когда закатил обе штанины выше моих колен.

— Привожу тебя в порядок. У тебя ужасный вид.

Я почувствовала панику.

— Ты не должен этого делать.

Подняв бутылку, он встряхнул ее.

— Не спорь со мной.

— Боже, какой ты командир.

Он сдержанно улыбнулся.

— Я никогда не видела, чтобы кто-то дрался, как ты сегодня ночью. Когда ты сражался с Лаксеном в моей квартире, не было ничего подобного. — Я сфокусировалась на макушке его склоненной головы. — Я думаю, что забыла, кто ты на самом деле.

Он поднял голову, его глаза впились в мои.

— Ты никогда не должна забывать это, Серена.

— Это трудно. Ты так сильно похож на человека.

— Мы совершенно другие. Так же, как и Лаксены. — Он опустил голову, осматривая мои ноги. — Я, на самом деле, могу не дышать, я делаю это по привычке.

Господи.

— Чувствую себя странно, когда не делаю это, — добавил он. — Я много ем — мне необходимо. Наш обмен веществ, как и у Лаксенов, чрезвычайно быстр.

— Должно быть приятно, — сказала я, завороженная.

Хантер легко прикоснулся к воспаленному следу на моих коленях. Моя кожа ужасно болела, вызывая новые слезы на глазах, но я не позволила им пролиться. Закончив с моими коленями, он взял мою левую руку. Его захват был невыносимо нежный. Моя грудь сжалась.

— Если бы я был Лаксеном, я мог бы излечить тебя, — сказал он, протирая чистым ватным тампоном мою ладонь. — Намного проще. Это одна из вещей, которые МО исследуют. Они не могут заболеть. Подумай о том, что это будет означать для всех человеческих заболеваний.

Я попыталась осознать это. Никакого гриппа. Никаких простуд. Никакого рака.

— А что твоя раса?

— Мы тоже не болеем, но мы не можем исцелять, как Лаксены. Они стараются не делать это с людьми. Очевидно, это может изменить человеческую ДНК, в зависимости от тяжести травм, или, если это делалось несколько раз.

Мой взгляд упал на его лицо. Его выражение лица стало сосредоточенным.

— Что случается с людьми?

— Они мутируют, приобретают некоторые способности Лаксенов. — Хантер опустил руку на мои колени и взял другую. — Их называют гибридами и некоторые из них сильнее, чем Лаксены.

— Иисусе, — прошептала я, дрожа.

Небольшая усмешка появилась на губах Хантера, когда он положил мою другую руку на мои колени. Затем его холодные пальцы нашли мою щеку, наклоняя мою голову вниз.

— Это, вероятно, болит больше.

Я вздрогнула от его прикосновения, не в состоянии смириться с тем, каким нежным он был прямо сейчас и каким свирепым и страшным он был в лесу. Эти руки могли убить в мгновение ока, но прямо сейчас, они бережно поворачивали мою голову на свет.

— Насколько все плохо? — Спросила я.

Его пальцы скользнули назад.

— Не так уж плохо. Будет небольшой отек. Готова?

Я кивнула.

Прищурившись, он прижал свежую ватку к моей губе, и это причинило чертовски острую боль, но я сидела неподвижно, когда он провел ею по моей нижней губе. Жидкость немного шипела, щекоча мой подбородок.

— Твоя щека тоже немного напухшая. — Он потянулся за другим ватным тампоном.

Я закрыла глаза, когда он приводил в порядок мое лицо.

— Могло быть хуже.

— Могло.

Он продолжал играть в доктора, но к сожалению не веселого. Когда он закончил с моим лицом, он закрыл крышкой бутылку.

— Болит еще что-то?

Болело всё.

— Нет.

Казалось, он мне не поверил. Он был чертовски внимателен для мужчины…и пришельца.

Я сделала вдох.

— Почему они пришли за нами? Это было из-за МО?

— Помнишь день, когда ты была в беседке? Они следили за тобой, и я вмешался прежде, чем они добрались до тебя, поставив Раза на колени перед другими. Наш вид должен доминировать. И чтобы сделать это, ты должен быть сильнее, чем все остальные. Поэтому он должен был доказать своим друзьям, что он был Альфой.

— Он напал не на того, кого следует.

— Точно.

Хантер был все еще на коленях передо мной. Он проверял мои колени снова, слегка нахмурившись.

— Ты сломал свое следящее устройство, не так ли? — Спросила я. — Этим ты занимался сзади машины?

Он просто кивнул.

— Почему? Я не понимаю, почему ты делаешь это для меня.

Он молчал вечность.

— Я не знаю.

— Ты все еще не знаешь? — Я покачала головой. — Когда ты сломал устройство, это уведомило их — МО?

— Да, но они не найдут меня.

— Но это большой риск, если ты даже не знаешь почему.

Хантер поднял ресницы. — Я не знаю, Серена.

Я выдохнула. Он не знал несколько часов назад и сомневаюсь, что будет знать спустя какое-то время. Это имеет значение? Да, прошептал тоненький голосок. Для меня имеет.

— Спасибо тебе, — ляпнула я. — Спасибо, что помогаешь мне и не позволяешь им…ну, убить меня.

Хантер быстро встал.

— Ты должна принять душ. Потом отдохнуть. Ты будешь чувствовать себя лучше.

В изумлении я уставилась на него. Я не ожидала большое не-за-что, но черт возьми, он не воспринял мою благодарность хорошо. Он снова исчез в ванной, и потом вернулся с его рубашкой, достаточно длинной для меня. Ни слова не говоря, он ушел из ванной, закрывая за собой дверь.

Несколько минут прошло, пока я сидела там, пытаясь обработать всё, что узнала. Казалось, будто колесики в моем мозгу сломались, потому что я ничего не соображала.

Стоя, я сняла мою разорванную одежду и включила кран. Шагнув под струи горячей воды, я вздрогнула, когда вода рассекла многочисленные порезы и ссадины. Я не знаю, было ли это из-за крошечных вспышек боли, но слезы навернулись и я не смогла остановить их. Я не была даже уверена, почему я плакала. Из-за Мел? Из-за себя? Или это было лишь полное перенапряжение?

Я оставалась в душе, пока не вернула контроль над собой. Затем я быстро вытерлась и скользнула в его рубашку. Солнце взошло, наполняя номер мягким светом. Хантер стоял у окна, спиной ко мне.

— Я нашел шоколадный батончик и газированную воду в автомате на улице. Они возле кровати. Ты должна поесть перед сном.

Одеяло уже было откинуто. Мой взгляд вернулся к Хантеру.

— Что с шоколадом? Это второй раз, когда ты кормишь меня шоколадным батончиком.

— Сахар. Он помогает, когда кто-то из нас питался тобой.

Забравшись в кровать, я засунула ноги под одеяло. В то время, как я ела и пила мои высоко-калорийные лакомства, Хантер принимал душ. Закончив, я сползла вниз, складывая мои руки под подушкой, и стала ждать.

Хантер вышел наружу, его кожаные штаны висели низко на бедрах. Мокрые, взъерошенные волосы прилипли к его щекам и шее. Он подошел к двойным широким окнам, его движения были резче, чем обычно, и задвинул шторы в зеленый горошек. Тьма сразу окутала маленькую комнату.

Свернувшись на своей стороне, я смотрела, как Хантер пересек комнату.

— Хантер?

— Да.

— Ты уверен, что ты в порядке?

Он сел в кресло.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне.

Я нахмурилась. Это не было ответом. И минуты не прошло, когда Хантер наклонил голову к стене. Такая поза была очень неудобной, а кровать была достаточно большой для нас обоих. Глубоко вздохнув, я поднялась на локтях.

— Хантер?

— Ложись спать, Серена.

Я проигнорировала его команду.

— Ты сказал, что когда ты в истинной форме, ты исцеляешься. Верно?

Один глаз приоткрылся.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому что тебе должно быть больно. — Я сделала глубокий вдох. — И это не беспокоит меня, когда ты в истинной форме.

— А должно. — Оба глаза были открыты теперь. — Ложись спать.

Я села.

— Я лягу спать, если ты примешь свою истинную форму и излечишься.

Хантер не двигался в течение нескольких мгновений, а потом он хрипло рассмеялся.

— Ты нечто, ты знаешь это?

Я не уверена, был ли это комплимент или нет, но потом Хантер поднялся и, черт побери, ему было больно, потому что он поднимался с того кресла медленно, помогая себе руками. Хантер не отвернулся, как он сделал в прошлый раз, когда он изменялся передо мной.

Мои руки сжали одеяло и он подошел к моей стороне кровати, его голая грудь была точеной и влажной.

Края его тела размылись, одежда и всё остальное, и затем постепенно превратились в дым — в тонкую мрачную человеческую форму. Мои глаза расширились, и он принял форму, увеличивая массу до тех пор, пока не стал похож на человека мужского пола, но с отличиями.

Он повернулся вбок и мышцы гладко колыхнулись. Прежде, чем я успела остановить себя, я протянула руку и коснулась его руки. Он стоял неподвижно, и как и в прошлый раз, он не ушел. Он остался там, когда я положила свои пальцы на его руку, и я поразилась ощущениям.

На этот раз я убрала руку, прежде чем я действительно начала чувствовать его. Хантер оставался в его истинном облике еще несколько секунд, затем он размылся и вернулся в человеческий облик. Никаких синяков. Никаких вмятин на лице. Удивительно.

— Ты прекрасен, — пробормотала я, а потом покраснела, потому что это казалось неправильным говорить такое. Наверное, тоже глупо.

Хантер уставился на меня, глаза сузились, ноздри раздулись. Наши глаза встретились, и я почувствовала его взгляд на каждой частичке меня. Одеяло, выскользнуло из моих пальцев, когда спираль возбуждение закрутилась в моем животе.

Он испустил долгий вздох.

— Иди спать.

Я взглянула на кресло.

— Кровать достаточно большая для нас обоих, ты знаешь.

— Я знаю.

— Ты можешь спать здесь тоже.

Сначала не было похоже, что он ответит. Он уставился на меня, как на сумасшедшую. Я не поняла этот взгляд. Несколько часов назад, мы спали в одной постели. Всё и ничего изменилось.

— Черт, — сказал он, подходя к другой стороне кровати.

Я снова легла на бок, лицом к двери.

— Ты не должен, если не хочешь.

— Не в этом проблема. — Простыни переместились и потом кровать прогнулась под его весом.

Он снял свои кожаные штаны? Наверное, хорошо, если бы я не знала это.

— А в чем проблема? — Спросила я.

Возникла пауза.

— Я хочу.

Я состроила рожицу, которую он не мог видеть.

— Я не вижу, в чем тут проблема.

— Ты и не поймешь.

Секунды превращались в минуты, а он не предлагал больше любые дополнительные объяснения. Я не думала, что можно было заснуть после всего, но я чувствовала себя в безопасности с ним и чудесным образом, когда я закрыла глаза, то заснула.

Глава 20

Я смотрел на спящую Серену и меня все еще преследовал ее вопрос. ПОЧЕМУ ТЫ ПОМОГАЕШЬ МНЕ?

Помогать ей — не огромный риск. Это гвоздь во вселенском гробу.

Хоть я и ненавидел работу мальчика МО, моя жизнь была относительно уютной и спокойной последние пару лет. Я бросил это, почему?

Я приподнялся на локте, стараясь не потревожить ее сон. Те же шесть веснушек на носу, образующие созвездие.

Впервые за всю свою жизнь я завидовал Лаксенам. У них была одна способность, которую мы не могли поглотить — исцеление. Тогда, в ванной, я отдал бы все что угодно за такой талант, чтобы излечить Серену от ее синяков и боли, вместо того, что бы приводить ее в порядок.

Моя.

Мой образ мыслей был неправильным. Аэрум редко живет с парой из собственного вида, а с человеком еще реже, и для этого дерьма была тонна очевидных причин. Но есть такие, как моя сестра и Декс.

Я не хотел подвергать Серену опасности из-за мнения, что она «моя». Было бы лучше для нее, если бы я не делал этого, но я никогда не отрицал это дерьмо раньше, так почему должен начинать сейчас?

Я лег на спину, подавляя свой стон. Я был без опала всего несколько часов, но уже ощущал последствия, как проклятый наркоман. Вот, что значило быть Аэрумом — питаться Лаксенами, всегда.

Я был напряжен, кожа зудела, мое горло пересохло. Мой член был жестким, слишком, но это больше связано с привлекательным телом, лежащем рядом, чем с отсутствием опала.

Я все еще был шокирован фактом, что Серена попросила меня принять мой истинный облик, чтобы излечиться, после того, как увидела худшее в нашем виде. Я хотел сказать, что это был шок, который толкнул меня сделать нечто такое глупое, как принятие истинного облика без опала. Для этого необходима энергия, а энергия требует питания.

Но я это сделал это, как придурок, и не потому, что я был удивлен ее просьбой, но потому что Серена попросила меня сделать это, и я хотел ей угодить.

Черт возьми, угодить ей.

И я действительно хотел угодить ей до беспамятства.

Умнее всего сейчас было бы найти опал, но я должен быть в состоянии терпеть несколько часов. Я не могу покормиться. Но я должен покончить с этим дерьмом.

Довести это дерьмо до конца прямо сейчас, как именно?

Еще один хороший вопрос, подумал я, морщась. Черт, я действительно не продумал это дерьмо до конца.

Отдых занял больше времени, чем обычно. Я спал. Как долго, я действительно не знаю, но когда я проснулся, я был в таком же положении, как и прошлую ночь. Мое тело прижато к ее и моя рука вокруг ее талии.

Дерьмо.

Во сне, Серена пошевелила своей задницей, удобно пристроившись возле меня, заставляя мои вены пылать.

Двойное дерьмо.

Открыв глаза, я посмотрел через плечо. Тонкие полосы яркого солнечного света проскользнули в щель между занавесками. Нам надо было скоро вставать и уезжать. Надо около пяти часов, чтобы добраться до безопасного места. Я был еще напряженнее, чем раньше.

Тройное дерьмо.

Я вдохнул и все, что почувствовал, это был запах Серены. Я должен задыхаться от него, но нет. В конечном итоге это оказало противоположный эффект на меня, расслабив меня. Тогда в меня вселился страх, что я мог потерять Серену в лесу.

Холодная боль просверлила отверстие размером с кулак в моей груди. Ее жизнь не была теперь в безопасности, ни со мной, ни без меня. Во мне зародилось новое для меня чувство — беспомощность. Это вывело меня из себя. Гнев ломал меня внутри, пока Серена не произнесла мягкий, мяукающий звук во сне.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ. Когда я снова открыл глаза, я сосредоточился на очертаниях её бедер. Серена была жива. Она сильная — сильнее, чем она, наверное, представляет. Большинство людей не продержались бы так долго, как она с одним из моего вида. Черт. И она пережила атаку от Лаксена, но…

Но меня заполонили грёбаные чувства к ней.

Чувства не были чем-то, что Аэрумы имели от природы. У Декса были, но у этого Аэрума чертвозьмибылиневседома.

Я был прямо за ним.

В сне, она сместилась, пока она снова не очутилась на моей груди. Я замер, когда ее задница крепче прижалась напротив моего паха. Я не собирался засыпать в ближайшее время.

Я посмотрел вниз на нее. Она была настолько мала в сравнении со мной, что это принесло еще одно странное для меня чувство. То, от которого мне захотелось спрятать ее подальше, где никто не смог бы коснуться или посмотреть на нее. Похоже на испорченную версию защиты.

Действительно испорченную.

Я провел пальцем по ее гладкой щеке, вдоль ее скул. Мое прикосновение было легким, но она почувствовала это сквозь сон. Похоть колола мою кожу и пах. Я перешел кончиками пальцев вниз на ее горло, а затем на плечо. Мне понравилось, что она снова была в моей рубашке.

Небольшой вздох вырвался из ее рта, и она перевернулась на спину, глядя на меня своими широкими карими глазами. Я не мог понять выражение ее лица, но знал, что она почувствовала мою твердость, когда прижалась ко мне. Когда она не вскочила с кровати, мое любопытство взяло верх.

Медленно, я переместил свою руку к декольте рубашки, моя ладонь прижалась к выпуклости ее груди. Знакомое смущение растеклось по ее щекам. Я задавался вопросом, какие части ее тела так же отреагировали на мои действия.

Серена положила руку мне на бок, двигая её к моей спине, разминая напряженные мышцы. Ощущение от ее прикосновения прокатилось по мне, шокируя меня, как ад. Похоть взорвалась, и моя голова закружилась.

Достаточно думать об этом — я человек действий, а не мыслей. Мне нужно больше к ней прикасаться и нужно это сейчас. Я опустил руку на ее бедро, и потянул ее вниз, на груду подушек. Затем я поднялся над ней, используя одну руку, чтобы поддерживать свой вес. Моя эрекция подошла к её сокровенной части, будто была создана для этого и когда я двинулся в неё, как в ту ночь, когда впервые попробовал её, она выдохнула мое имя.

Черт возьми, да.

Я качнул своими бедрами снова, мне ужасно нравилось то, как ее губы приоткрылись.

— Мы, вероятно, не должны делать это.

— Я знаю. — Но ее тело предало ее слова, когда ее бедра поднялись.

Моя следующие слова получились низким, грубым рыком.

— Я могу пообещать тебе, что секс со мной не будет долгим, с нежными ласками или шептанием слов. Я люблю грубо и жестко, но твое удовольствие будет всегда на первом месте. Каждый раз.

Ее карие глаза закрылись. Длинные ресницы опустились на ее порозовевшие щеки. — Каждый раз?

— Каждый. Раз. — Каждое слово я подчеркивал толчком бедер, сопровождаемым рычанием.

— Это очень смелое заявление, — прошептала она, разводя свои бедра, прижимаясь к моим.

— Не заявление, — я опустил голову, двигая губами по щеке, которую я ласкал ранее. — А обещание.

Моя свободная рука прошла путь от ее бедра до живота. Я остановился ниже ее груди, большим пальцем начал выводить круги. Ее резкий вдох вспышкой отразился в моей голове.

У нее перехватило дыхание, когда мои поцелуи достигли уголка ее прелестного ротика. Она слегка повернула голову. Наши губы соприкоснулись, но я резко отстранился, вспомнив, что она была ранена.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил я. Вовремя — сука — пришла моя сострадательность.

Ее пальцы схватили мои плечи.

— Я чувствую себя прекрасно.

Схватив ее за бедра, я уткнулся носом в ее шею, понимая, что нет ничего, пахнущего лучше, чем она. Я позволил моей руке подняться выше, почти достигнув соска ее груди.

Она не говорила ничего, чтобы остановить меня. Я просто ждал… ждал и думал, что я буду делать. Тогда она схватила меня за запястья, но не убрала мои руки. Она просто удерживала их. Нерешительность застыла в ее глазах, но ее дыхание участилось, в результате чего грудь плотнее прижалась к моей.

Я зарычал, ее спина выгнулась, отдаляясь от матраса, плотнее прижав ее грудь к моей руке. Я ответил, поглаживая большим пальцем над напряженной бусинке ее соска, выделяющейся на рубашке.

Мои глаза были прикованы к ней, кода я дразнил ее сосок через одежду. она перенесла свою руку к моей груди, и мышцы моего живота напряглись. Я должен был видеть ее груди снова, прикоснуться к ним, попробовать их. Я просунул руку под ее рубашку, почувствовав шелковистую гладкую кожу. Затем я потянул ткань вверх, обнажая ее живот, а затем вовсе стащил рубашку. С кем-нибудь другим я разорвал бы рубашку, но с ней…не с ней. Не сейчас, скорее всего, позже.

Позже?

Разве, черт возьми, я шучу? Будет и позже.

Ее груди были великолепны. Круглые и совершенные, и даже более красивые в моей руке. Она испустила нежный звук, когда мои пальцы слегка коснулись вершины ее груди. Мой рот увлажнился, когда я опустил голову, прикасаясь своим языком к одному дерзкому соску.

Она застонала, когда обе её руки сжали мои бока.

— Хантер…

— Ммм? — Я прижался, перемещая руку к другой груди. Мой язык закружился над соском. — Ты хочешь, чтобы я остановился?

Ее голова запрокинулась вверх, она дышала короткими вздохами. — Это… это было не то, что я имела в виду, когда сказала, что ты мог бы спать здесь.

Я вернул розовый шарик в мой рот, когда поймал другой сосок между большим и указательным пальцами. Ее кожа, была самым сладким наркотиком, и ее голос был похож на песни русалки. — Не было?

— Боже, — простонала она. — Ладно. Может быть, было.

Прежде, чем я смог отпустить самодовольный комментарий по этому поводу, ее нижняя часть тела начала двигаться крошечными кругами и, боже, я мог чувствовать пульсацию напротив ткани моих брюк. Я заскрежетал зубами, от того, как она оживила подо мной.

Мое сердце все еще сильно стучало минуты спустя, даже когда он вышел из меня, вызывая крошечные искры экстаза, проходящие через мое тело. Он отпустил мои запястья, но я не двигала руками. В этот момент я была, как желе.

Обхватив нежно мои щеки, он приподнял мой подбородок и поцеловал меня снова, долго и глубоко, что было больше похоже на заявление своих прав, чем на что-либо другое. Когда он скатился с меня, я думала, что он оставит пространство между нами, но он привлек меня к себе, прижимая к своему боку.

Я положила руку на его прохладную грудь, было необычно чувствовать биение его сердца. Однажды мне действительно придется выяснить всю инопланетно-человеческую фигню, и как это работает, но сейчас не время для урока физиологии.

— Это…это было удивительно, — сказала я, закрывая глаза.

— Я знаю. — Он очертил ленивый круг над моим бедром. — Это было даже лучше, чем я представлял, а у меня довольно дикое воображение.

Я улыбнулась на это. Но в моей голове вертелось так много вопросов. Что это значило для нас? Секс меняет что-то? Мне все еще нужно восстановить свою жизнь с Хантером или без него, но захочет ли он быть частью этой жизни? Сможет ли он? И было ли тепло, цветущее глубоко в моей груди, сигналом чего-то большего, чем послеоргазменного блаженства?

Но я не была готова дать ответы на эти вопросы.

Я прижалась ближе, скользнув своей ногой по его.

— Есть кое-что, что я не могу понять.

— Всего одна вещь? — Удивление в его голосе сделало улыбку на моем лице еще шире.

— Зачем правительству разрешать пришельцу приобретать такую власть, став сенатором? — Спросила я. — Похоже, они просто напрашиваются на неприятности.

Хантер перекатился на бок, лицом ко мне.

— Я думаю, правительство считает, что они всегда могут управлять ими и позволяют им получить власть по человеческим стандартам, чтобы Лаксены были удовлетворены.

Вся эта Лаксен/человек/Аэрум политика увлекала меня.

— Разве нет? Быть сенатором довольно могущественная работа.

— Быть сенатором ничто для расы пришельцев, которые правили галактикой тысячи лет. — Он приблизился, обнимая своей большой рукой меня за плечо. — Но люди — не в обиду- по-прежнему думают, что они на вершине пищевой цепочки. Как думали Лаксены, когда мы впервые появились. Их невежество сделало их слепыми к тому, на что действительно Лаксены способны.

Я вздрогнула, отчасти из-за того, что он сказал, и частично из-за скольжения его руке вниз по моей. Костяшками пальцев он погладил мою грудь и я придвинулась ближе. Его член был тверд снова или же он никогда не расслаблялся. Толстый и вызывающей чувство гордости длины, он чувствовался между нами.

О, вау.

Переключив внимание на его лицо, я покраснела, когда увидела его понимающую усмешку.

— На что Лаксены действительно способны?

— Все, что угодно. Все. — Его рука сдвинулась по моему бедру. — Если они хотели бы владеть Землей, они смогли бы.

— Они будут? — Когда он рывком потянул меня на себя, я испустила легкий вздох. — Они сделают это?

Хантер пожал одним плечом.

— Я не знаю, но однажды население Лаксенов возрастет. Они могут численно превзойти людей.

Его рука скользнула по изгибу моих ягодиц, его палец скользил опасно близко.

— Что насчет Аэрумов?

— Хотим ли мы править Землей? — Его другая рука, на которой я лежала, напряглась вокруг меня. — Аэрумов не сильно беспокоит правление целым человечеством. Мы более заинтересованы в вещах, которые удовлетворят нас.

Мои брови изогнулись на это.

— Нам скоро нужно отправляться в дорогу, — сказал он. — Мне кое-куда нужно зайти.

— Хорошо.

— Но у нас есть еще несколько минут.

Тепло растеклось по моему телу. — Для…?

Другая улыбка образовалась на его губах, и тогда он перекатил меня, посадив сверху одним плавным движением, насаживая на себя одним жестким толчком.

— Этого.

Выгнув спину, я положила руки ему на плечи, чтобы удержать себя, когда он вцепился мне в бедра. Сквозь полуоткрытые глаза, я видела, как он смотрел, где мы были соединены, когда он поднял и опустил меня вниз. Затем его глаза поднялись вверх, встречаясь с моими. В тот момент, казалось, мир остановился, как помпезно это бы не звучало — были только мы. Больше ничего не существовало, я потерялась в нем.

Секс никогда не был таким прежде. Вместо удовлетворения сильного желания и освобождения, это превратилось в удовольствие иного рода. Даже в те моменты, пока я держал её в объятиях после первого раза, я уже осознал, как непохоже это было на мои прежние похождения. И после второго раза, я хотел, чтобы она кончила…и я хотел её снова.

Черт, я хотел ее примерно еще сотни раз.

Когда я смотрел, как она одевается в джинсы и просторную рубашку, я захотел взять её снова. Сзади. У стены. На полу. Где угодно.

Если я продолжу думать об этом, мы никогда не отправимся в дорогу, а мне ужасно нужно. Я был близок к тому, чтобы питаться ею. Почему я не сделал этого, было за пределами моего понимания, но я не хотел испытывать свою удачу.

— Ты готова? — Спросил я немного хрипло.

Она посмотрела на меня и кивнула.

— Готова, если ты готов.

Было уже далеко за полдень, но жара поднималась, обещая, что будет долгое и жаркое лето впереди. Она пристегивала себя, когда я забрался в Порше.

Откинувшись на сиденье, она повернулась ко мне.

— Куда мы едем?

— Пригород Мартинсберга, — ответил я, осматривая переднюю часть мотеля, прежде чем выехать. — Мы в нескольких часах оттуда.

— Мартинсберг? — Она нахмурилась. — Что там?

— Кое-кто, кто может дать мне то, что мне нужно.

— Действительно? — Она сложила руки на груди, и милое выражение появилось на её лице. — Расскажи.

Я усмехнулся.

— Опал.

Смятение отразилось на её лице.

— Опал? Как драгоценный камень опал или какая-то старушка по имени Опал?

— Драгоценные камни производят странный эффект на нас и Лаксенов. Иногда хороший. Иногда плохой. Это связано с преломлением и поглощением света.

Серена уставилась на меня, будто я начал говорить на другом языке.

Я улыбнулся.

— Обсидиан смертелен для Аэрума. Я ношу один, но я должен быть с ним осторожен. Драгоценный камень преломляет свет и тени, и это режет нас, как ничто другое. Один хороший удар и это все, что нужно.

— И ты носишь его? — Она посмотрела на меня так, будто я был сумасшедшим. — На Лаксена он тоже так влияет?

— Нет, но оникс — другой вид камня — действительно пагубен для них. В больших количествах он, наверное, может подавлять их или заставить их желать смерти, но опал другой. — Я должен признать это; я чувствовал себя странно, разговаривая о таких вещах с человеком. — Опал — это совсем другая история.

— Насколько? — Спросила она.

Выезжая к главной трассе на восток, покрышки Порше плавно пожирали мили, когда я объяснил, что конкретно кусок, даже мельчайший, мог бы сделать.

— У опала есть свойство преломлять и отражать определенной длины волны света, изменять скорость и направление. Для Лаксенов, это похоже на увеличение силы. Даже для гибрида, потому что их человеческая ДНК теперь заключена световые волны. — Я сделал паузу, взглянув на Серену.

Она выглядела совершенно ошеломленной.

Я улыбнулся.

— Это усиливает их способность преломлять свет, и отражать также. Например, если Лаксены носят кусок опала, они могут использовать его, чтобы отражать все вещи вокруг них, как одностороннее зеркало.

Ее брови сжались.

— И так, они могут стать невидимыми так образом, поскольку они будут отражать всё, что их окружает?

— Правильно. Они также могут двигаться быстрее и создавать более мощные взрывы энергии.

Она тихо присвистнула.

— Ладно. Если предположить, что я полностью понимаю всю инопланетную штуку с камнями, я не понимаю, как опал действует на Аэрума. Ты не такой, как Лаксены.

Я открыл свой рот, но тут же закрыл. Глаза сузились на дороге, я понял, что хочу солгать ей. Сочинить какую-то нелепую сказку о том, как это действует на Аэрумов, вместо того, чтобы сказать ей, что, когда мы выпиваем Лаксенов, в большинстве случаев, мы убиваем их. Я никогда не лгал об этом раньше, но у меня никогда и не было причин лгать.

И теперь казалось, что у меня были причины, но я не мог заставить себя солгать ей. Мои руки сжались на руле.

— Опал может усилить способности Аэрумов тоже. Делая нас быстрее и сильнее, но нам сначала нужно сделать кое-то. Мы должны питаться Лаксеном или гибридом. Когда мы делаем это, мы вбираем их сущность. Эта часть реагирует на опал.

Она медленно кивнула, глядя в сторону.

— Как инкубы?

— Да, — я сказал прочищая горло. — Опал также может поддерживать наши энергетические уровни.

Повисла многозначительная пауза, а затем я почувствовал на себе ее взгляд снова.

— С опалом, нам не нужно много есть, — сказал я, чувствуя зуд. Весь разговор о еде делал меня голодным. — МО снаряжает своих Аэрумов опалом. Помогает лучше держать нас под контролем, чтобы мы не сходили с ума, осушая невиновных Лаксенов.

— Это хорошо, я думаю. — Она вытянула ноги, затем откинула голову назад. Мне даже не нужно было смотреть на нее, чтобы сказать, что она была обеспокоена. — Ты убиваешь Лаксенов, когда питаешься ими?

— Не всегда, но большинство Аэрумов да, потому что они хотят убивать их. Но мы можем питаться, не убивая.

— И тебе нужно будет поесть, чтобы этот опал сработал, не так ли?

— Если я не поем скоро, я не буду безопасен. Ни для кого. — Я взглянул на Серену. Ее лицо было бледным, но взгляд уверенный. Я не солгал. — Так что да, мне надо будет поесть.

Глава 21

Мне надо будет поесть.

Я не была уверена, как справляться с этим. То, как он говорил об этом, таким мертвым тоном и без намека на извинение, внушало страх. И он не уточнял, будет ли он убивать или нет. Всю эту вещь с питанием было трудно проглотить. Это было словно сидеть рядом с вампиром или чем-то вроде. Он уже питался мною раньше — дважды- но он не делал этого с тех пор, как я попросила его не делать так снова. Он остановил себя, я верила, он сможет остановить себя снова.

Я просто надеялась, что не превращаюсь в крупнейшую идиотку на свете, надеясь на это.

Во время нашей поездки, в оставшуюся часть дня, он объяснил, что мы собираемся в тот клуб, где он сможет найти этого парня по имени Люк. Больше он не сказал ничего о нем, и я предположила, что Люк — еще один Аэрум, надеясь, что он такой же дружелюбный как Декс.

В конце концов, холмы и густые леса сменила автомагистраль между штатам, и дорога стала более переполнена, когда, в сумерках, мы приблизились к городу Мартинсбергу.

Мы заехали с южной стороны, проезжая мимо торгового центра и нескольких ресторанов, мой желудок дал о себе знать. Я очень хотела есть, но была слишком отстраненной, чтобы рассматривать возможность пообедать. Пару миль спустя Хантер свернул в сторону Спринг Милс и взял правее, направляясь в городок Бэк Крик. В местечке с таким названием, думаю, будет забавно.

Проехав ещё две мили, Хантер притормозил, когда в поле зрения появилась старая, заброшенная заправка. Мои брови взмыли вверх, когда я оглянула как все заросло сорняками вокруг. Дорога была не намного лучше, реальное мессиво из ям и гравия.

— Ты уверен, что клуб находится здесь сзади? — Я спросила, выглянув в окно. Пыль летала в воздухе, как туман.

— Да. Никто сюда не возвращается.

— Могу себе представить, — пробормотала я.

Проехав мимо нескольких заброшенных зданий с заколоченными окнами, я была убеждена, что мы где-то не там свернули, но прежде чем я стала это выяснять, за деревьями показалась расчищенная импровизированная площадка, переполненная автомобилями.

— Господи. — сказала я, качая головой.

Море машин было припарковано вокруг здания, и не какие-то говно-тачки. Новейшие модели джипов, Хаммеры, которые смогли бы уничтожить целые деревни, БМВ, и Ягуары были припаркованы бок о бок. Это было похоже на лучшую часть автосалона подержанных машин.

Хантер улыбнулся мне.

— Внешность обманчива.

— Без сомнения, — сказала я, когда Хантер припарковывал машину.

— Я хочу, чтобы ты держалась рядом со мной, ладно? — Хантер заглушил двигатель. — Я чувствую других из моего вида и нескольких Лаксенов. Они не должны беспокоить нас, но кто знает.

Мои брови поползли на верх.

— Лаксены и Аэрумы вместе?

— Странные вещи, как известно, случаются, и все странное дерьмо происходит здесь. Здесь запрещены убийства.

Меня это должно было успокоить. Хантер начал открывать дверь, но я схватила его за руку.

— Подожди секунду. Что будет после того, как ты получишь опал и закончишь свои дела здесь?

— Мы уедем.

Я бросила на него мягкий взгляд.

— Я полагаю, мы не будем здесь заниматься кэмпингом. Что мы будем делать?

Хантер отвел взгляд в сторону, повернувшись ко мне своим мужественным профилем.

— Мы поедем на юг, просто за пределы Атланты. Там мы скорее всего будем в безопасности.

— В безопасности от чего? — спросила я, вонзив пальцы в колени. — Мне надо…

— Мы можем поговорить об этом позже? — перебил меня он, его глаза были прикрыты.

Я хотела возразить, но сейчас, действительно, было не время. Смягчившись, я вылезла из машины и последовала за Хантером через лабиринт автомобилей. Единственная вещь, которую я заметила, что было странно, как черт, я не слышала никаких звуков доносящихся из клуба или вокруг нас.

Было неестественно тихо.

Дрожь пробежала по моим плечам, и я сложила руки на груди. Хантер подождал, пока я не оказалась рядом с ним. Он ничего не сказал о моем медленном передвижении, а я, предчувствуя еще один шок в моей жизни, замедлила шаг.

— Запомни, — сказал Хантер, положив руку мне на поясницу. — Не отходи ни на шаг от меня. Хорошо?

Я кивнула.

— Поняла.

Мы остановились у серой, цвета стали, двери. Спустя две секунды дверь отворилась, и вышел огромный человек, размером с мамонта. На нем был голубой джинсовый комбинезон и ничего больше.

Мои глаза расширились. Руки мужчины были размером со ствол дерева, и он смотрел на нас так, будто ни сколько не рад видеть нас.

Хантер немного пододвинулся, закрывая меня собой.

— Мне нужен Люк. Это срочно.

Комбинезон скрестил мускулистые руки.

— Все говорят, что это срочно, когда стучат. Редко так и есть.

— Это срочно.

— Да. — Комбинезон растягивал слова. — Все так говорят, и, знаешь, не похоже, чтобы у Люка было много свободного времени?

Я была рядом с Хантером достаточно долго, чтобы знать, когда он начинал терять терпение. Его плечи напряжены, спина выпрямлена. И тогда он улыбнулся. Только один уголок его губ изогнулся вверх.

О, нет.

— Как насчет этого? — Хантер шагнул вперед и я внутренне сжалась. — Я знаю, что он слушает прямо сейчас. — Он сделал паузу, дернул за черный провод за ухом Комбинезона. Ха. Даже не заметила его, но вот он, тонкий черный динамик. — Маленький засранец мне должен. И мы знаем, какой он с одолжениями. Поэтому, если он не хочет, чтобы я порвал всех там, в том числе твой большой зад, и повесил твои внутренности на балку, он найдет время для меня.

Боже мой!

Я медленно повернулась к Хантеру, удивляясь, а слышал ли он когда-нибудь, что надо быть проще — и люди к тебе потянутся, так как, господи Иисусе, он просто распылил Комбинезону на лицо балончик с кислотой. Ожидая, что Комбинезон вышвырнет нас или пошлет куда подальше, я чуть не грохнулась, когда мужчина показал свою зубастую улыбку.

— Он ждет тебя, Хантер. — Комбинезон отошел в сторону, держа дверь открытой, и мы прошли внутрь. Я смотрела, как проверяли Хантера. — Я люблю, когда они командуют.

Улыбка прокралась к моему лицу, но замерла, когда мы вышли из узкого черного коридора. — Боже…

Я никогда не видела ничего подобного, не в настоящей жизни. Не то чтобы я не знала, что такие места существуют. Я просто никогда не посещала их. Клубы подобные этому обычно были во вкусе Мэл.

Разноцветные световые лучи пульсировали над битком набитом танцполом. Клетки свисали с потолка. Полураздетые женщины танцевали в них, покачивая бедрами в такт тяжелой музыке. И когда я говорю, полураздетые, я имею в виду, единственные части тела, которые я не видела были их соски и низ.

Приглушенный свет скрывал больше, чем показывала окраина клуба. Я могла бы сказать, там были столы и, может быть, даже диваны, но это было все. В целом атмосфера была потусторонняя.

Рука Хантера нашла мою, пока он вел меня через толпы людей. Он разделял толпу словно скоростной поезд. Женщины перестали танцевать, чтобы посмотреть на него. Также делали и некоторые мужчины, и не все взгляды были похотливые. Некоторые были откровенно враждебными. Были они Лаксенами? Люди, которые знали кто он или другие Аэрумы? Я не могла сказать в мигающем свете.

В воздухе витал странный запах гвоздики, и с головокружительным светом, громкой музыкой, и туманом, который, казалось, ползает по полу, закручиваясь вверх по нашим ногам, я почувствовала, будто я хожу во сне.

Высокая, темная масса вышла из группы людей, блокируя наш путь. Парень был моего возраста, волосы густые и темные, взъерошенные. Кожа бледная и глаза сильно подчеркнуты черной краской, его губы растянулись в сжатой полуулыбке, когда его светло-голубые глаза мерцали с Хантера на меня.

Не нужно быть экспертом по пришельцам, чтобы узнать, что он был Аэрумом.

Хантер не остановился, столкнув плечом молодого Аэурума с дороги.

— У меня нет на это времени.

Оглянувшись через плечо, я ожидала, что Аэрум сделает или скажет что-то, но он ухмыльнулся, когда скользнул к танцорам, которые теснятся на танцполе. Я задрожала от странности всего этого.

Мы обошли бар и направились в узкий, пустой коридор. Коридор заканчивался дверью с вывеской «ТОЛЬКО ФРИКИ». Мило.

Хантер постучал свободной рукой и прошло мгновение. Дверь открылась, показался необычайно высокий и привлекательный мужчина.

И парень был своего рода золотой.

Золотая кожа. Золотые волосы. Золотая рубашка.

Невероятные нереально голубые глаза расширились, когда губы мужчины изогнулись.

— Вот был же хороший вечер…

Хантер усмехнулся.

— Тоже рад видеть тебя, Пэрис.

Пэрис? Все о чем я могла думать, это Орландо Блум и Брэд Питт.

Мужчина открыл дверь.

— Ты знаешь правила.

Мы вошли в офис. Здесь были диван, стол и закрытая дверь, куда вела эта дверь я не знала, да вообщем-то и не хотела знать. Дверь за нами закрылась, отрезав все звуки клуба. Пэрис стоял со скрещенными на груди руками. Его глаза осматривали нас и остановились на наших сплетенных руках. Он испустил легкий, короткий смешок.

Хантер прищурился, но не отпустил мою руку.

— Ты заставляешь меня чувствовать, будто я должен нарушить правила.

— Попробуй, — Пэрис ответил, прислонившись к закрытой двери. — Но я сомневаюсь, что твоя подружка хотела бы стать свидетелем последствий беспорядка, который мы оставим.

И тогда до меня дошло, и мое сердце споткнулось о себя.

— Ты Лаксен.

Пэрис подмигнул.

— А ты человек.

Мой рот открывался и закрывался, но Хантер чуть сжал мою руку. — Он не будет что-либо делать. — Сказал он мне низким голосом, но его глаза неотрывно смотрели на Лаксена. — Не так ли, Пэрис?

— Зависит от того, что будешь делать ты, Аэрум. — Пэрис посмотрел на меня и улыбнулся. Это была хорошая улыбка, очаровательная даже, но страх сочился по моим венам словно лед. — Но тебе, моя дорогая, нечего бояться меня. Я не стану осуждать тебя за твое явное упущение в суждении, учитывая то, с кем ты связалась.

— В моем суждении нет ничего плохого, — резко ответила я. — Но спасибо что ввел меня в курс дела.

— О. — брови Пэриса поползли вверх. — Она защищает тебя, Хантер. Как мило.

— Заткнись, — ответил Хантер.

Пэрис хихикнул.

Несмотря на их обмен, я поняла, Хантер не был напряжен или готовился надрать несколько задниц. Казалось, они просто обменивались любезностями… забавы ради. Я немного расслабилась.

— Ну, упакуйте меня и зовите Рождественским младенцем. Хантер с женщиной — женщиной человеком.

Я вздрогнула от голоса и повернулась к двери, позади стола. Я даже не слышала, как она открылась, но там стоял высокий подросток лет пятнадцати или около того. Его светлые волосы были затянуты в короткий хвостик, открывая ангельское лицо, которое было асимметрично идеально, но его глаза…вау. Они были фиолетовыми.

У кого, черт возьми, могли быть фиолетовые глаза?

У пришельцев. Еще бы.

Хантер испустил многострадальный вздох.

— Люк.

Мой рот открылся. Святое дерьмо, Люк был ребенком.

Глава 23

Люк прошел к столу и запрыгнул на него, подперев кулаком подбородок. Опал на кожаном ремешке блеснул в лучах света на его запястье. Я уже был наполовину готов поддаться соблазну нокаутировать его и забрать камень, но Люк…

Да, Люк не был нормальным.

Даже по критериям мира Лаксенов, Аэрумов или гибридов. Он был кем-то абсолютно другим и отправить его в нокаут было равносильно избиению ребенка на детской площадке, потому что этот ребенок одним ударом мог отправить что-нибудь или кого-нибудь в другую галактику. Иногда трудно было помнить об этом в разговоре с маленьким панком.

Люк широко улыбнулся. — Что привело вас сюда? Слышал, этот «мелкий» тебе задолжал.

— Ты знаешь, что должен мне. А если тебе требуется напоминание, то я скажу только одно слово — Шарп.

— Ах, да. Это напоминает мне о многом.

— Шарп? — Пробормотала Серена, водя глазами туда и обратно.

Я отпустил ее руку и встал впереди нее. Люк заметил это с озорной улыбкой. — Мне нужны мои деньги.

Люк слегка наклонился вбок, словно пытался увидеть Серену. Этому ребенку явно нравилось дразнить зверя. — Ты можешь получить свои деньги в любое время, когда они тебе понадобятся. Парис достанет их тебе. Поэтому я сомневаюсь, что тебе нужно лишь это.

— Мне также нужен кусочек опала.

Он вскинул брови и полностью лег на бок, опираясь на руку. Он улыбнулся Серене. — А с чего бы тебе, Аэруму, работающему на наше обожаемое МО, вдруг потребовался опал? Разве они не вручают его вместе со значками «Я продался человеку»? О! Погоди…погоди-ка секундочку, Хантер. — Широко раскрытые глаза Люка невинно моргнули и я почувствовал сильное желание выбить их ему на затылок. — Ты больше не играешь на стороне МО?

— А как ты думаешь? — Я отступил в сторону, закрывая Серену.

— Интересно. — Он сел, расположившись прямо перед Сереной. — А это кто?

— Не твое дело, — прорычал я.

Люк бросил на меня косой взгляд. — Она в моем офисе и в моем клубе, а значит, она — это мое дело.

— Этот клуб твой? — Удивилась Серена. — А сколько тебе лет?

— Достаточно, чтобы оценить хорошенькую женщину. — Подмигнул Люк.

У Серены отвисла челюсть.

— Тебе что, жить надоело? — Спросил я, сжимая руки в кулаки.

Вперед выступил Парис, этот бессменный телохранитель, но Люк лишь рассмеялся. — О, Хантер, остынь. Ты слишком вспыльчивый. Сколько раз я говорил, что тебе нужно расслабиться, взять отпуск. В Диснейленде реально хорошо в это время года. Тебе следовало бы посмотреть.

Я сделал долгий глубокий вдох. — Люк.

Он сосредоточился на Серене. — И как же тебя угораздило спутаться с этим сосредоточением самовлюбленной личности?

Серена вопросительно посмотрела на меня, а я покачал головой. Чем меньше Люк знает, тем лучше.

Люк постучал пальцами по столу. — Ладно, детки, не хотите играть, значит, и я не буду. Парис принесет ваши деньги и можете убираться отсюда к черту.

— Стоп. Погоди секунду. Ты мой должник, Люк. Мне нужен опал…

— И я предполагаю, что тебе также нужен Лаксен или гибрид, чтобы подкрепиться. Ты прав. Я действительно твой должник. Ты позаботился о моей проблеме и я буду вечно тебе благодарен. Я могу помочь тебе, но хочу знать, кто она и как оказалась здесь с тобой.

Вот же крысиный ублюдок.

Серена вышла вперед. — Меня зовут Серена Кросс. Мою лучшую подругу убил Лаксен после того, как она стала свидетельницей их перехода в…эм…их истинную форму. Я видела, как это произошло, и МО прислало Хантера, чтобы обеспечить мне безопасность.

Я медленно повернулся к ней.

— Что? — Она вскинула руки. — Иначе мы так к ничему и не придем.

Сквозь меня прокатился гнев, но я заглушил его. Серена не знала Люка, не понимала, на что способен этот ребенок. Черт, даже я многого не знал о нем, но того, что знал, было вполне достаточно.

Взгляд Люка переместился на выглядевшего очень заинтересованным Париса. — Обеспечить тебе безопасность от Лаксена?

Она кивнула, нервно закусив нижнюю губу.

— И все потому, что твоя подруга видела, как Лаксены проделывают свои фокусы со светом? Они ее за это убили? — В его аметистовых глазах отразился напряженный мыслительный процесс. — Звучит круто.

— Звучит знакомо, — вмешался Парис. — Это случайно не имеет никакого отношения к сенатору Вандерсону?

— Ах… — пробормотал Люк.

Серена вдруг застыла и аура вокруг нее приобрела более темный оттенок синего.

— Откуда тебе об этом известно?

— Хороший вопрос, — поддержал я.

Парис дернул плечом. — Я держу ухо востро. Сенатор вне себя потому, что МО забрало одного из его сыновей, а потом и второго. Лаксены крайне взволнованы этим. Пройти повторную ассимиляцию то же самое, что пройти зеленую милю, детка.

• Зеленая миля — Пол в коридоре, по которому осуждённые отправляются в последний путь, окрашен в зелёный цвет, отсюда и его прозвище — «Зелёная миля»

Я прищурился.

Парис улыбнулся, снова переводя взгляд на Люка. — Но это не объясняет, почему они должны прийти за тобой. В смысле, не ты первая видела нас в истинной форме. И не ты последняя. Кажется, ты умная леди. Знаешь, где нужно промолчать. Значит…

— Значит, здесь что-то большее, — закончил Люк. Он хлопнул в ладоши. — Эта история намного серьезнее. Выкладывай.

Серена мудро промолчала, но было уже немного поздно для этого. Я сложил руки. — Ее подруга подслушала, как братья говорили о так называемом «Проекте Орел» и каких-то детях в Пенсильвании. Что бы это ни было, похоже, оно стоит того, чтобы убить за сохранение тайны.

Люк медленно моргнул. — А МО известно об этом?

— Да, — ответила Серена и откашлялась. — Я рассказала им то, что услышала от подруги, но…

— Но вы двое здесь и у Хантера нет опала, из чего можно сделать вывод, что он без своего следящего устройства. Как такое могло случиться? — Спросил Люк. — Не бойся, Серена. Плохой парень здесь не я.

Я фыркнул. — Ну да, тогда я гребанный Санта Клаус.

— Ладно. — Люк засиял победной улыбкой. — Учитывая все обстоятельства, я сейчас самая меньшая из твоих проблем, правда? Есть три вещи в моей жизни, которые я просто терпеть не могу, и вот они, не по порядку: МО, Аэрумы и Лаксены. К людям я отношусь вполне терпимо.

Серена шокировано оглянулась на улыбающегося Париса, а я потер висок. У меня уже начинала болеть голова.

— МО решило, что информация, подслушанная Мел, не особо важна, — сказал я.

Люк склонил голову набок. — И ты в это веришь?

Я издал короткий смешок. — Черт побери, нет. Уверен, они пытаются спрятать концы касательно этого дерьма с «Проектом Орел», но им неизвестно о Пенсильвании.

Серена вспомнила об этом уже после разговора с офицерами. — Письмо из почтового ящика оставалось в тайне. — Сенатор и вся община Лаксенов подняли шум о риске разоблачения и потребовали смерти Серены. МО уступило.

— Риск разоблачения? — Парис подошел к столу и сел на стул позади Люка. — Сенатор всерьез верит, что МО освободит его сыновей, если Серена исчезнет?

— Я так не думаю, — признал я. — Мне кажется, что бы там не подслушала Мел и сказала или не сказала Серене, лучше их убить, чтобы сохранить все в тайне. Даже если Серена ничего не знает, они не захотят так рисковать. МО пришло забрать ее, а я был несогласен с этим.

— Ребята, мне бы хотелось, чтобы вы перестали разговаривать о людях, желающих убить меня, — сказала Серена, при этом глядя на меня взглядом, в котором было обещание, что мы обсудим это позже. — Это, правда, уже начинает меня бесить.

— Верно, — сказал Люк, покачивая головой. — Значит, ты остановил МО? Защитил человека, даже зная, что они могут сотворить с тобой такое, чего я не могу себе и представить?

Я перенес вес с одной ноги на другую. — Да.

— Интересно, — пробормотал Люк.

— Он не знает, почему так поступил, поэтому даже не спрашивай. — Серена натянуто улыбнулась мне, а с удивлением не обнаружил у себя признаков раздражения. Она повернулась к ребенку. — Тебе что-то известно о «Проекте Орел»?

Люк встретил ее взгляд. — Я много чего знаю, Серена. А также у меня есть масса подозрений. Люди считают меня параноиком, но я предпочитаю говорить, что я просто реалистично подготовлен к тому, что какое-то дерьмо может перебить все веселье.

Серена нахмурилась. — Это ни о чем мне не говорит.

— Я не знаю о «Проекте Орел», но теперь мне будет любопытно все выяснить.

— Ну, ладно, теперь, когда мы покончили со всеми этими откровениями, — прервал я, — вернемся к тому, что ты мой должник.

— Согласен, — Люк соскочил со стола. — Приходи завтра и я достану кое-что для тебя. — Он посмотрел на Серену и подмигнул. — И убедись, что ты будешь в более благоприятном настроении. Ты убиваешь мою счастливую энергию.

— Завтра? — Я повернул шею вбок, пытаясь облегчить напряжение в ней. — Я не планировал, что эта поездка займет всю ночь.

— Но я уверен, что ты найдешь способ приятно провести время. — Люк с намеком пошевелил бровями и даже я был слегка смущен этим. Он обошел свой стол и открыл ящик. Вытащив оттуда ключ, он бросил его мне. — Можешь переночевать у Париса. Его там не будет и вы будете в безопасности.

Лицо Париса скривилось от досады. — Какого черта, Люк?

Он застенчиво улыбнулся. — Что? Ну не ночевать же ему у меня.

Я сунул ключ в карман, радуясь яростному выражению на лице Лаксена.

— Адрес.

Люк нацарапал его на клочке бумаге и передал мне. — Возвращайся завтра, незадолго до полудня.

Я сгреб в охапку Серену и направился к двери, но Люк остановил нас. — И еще, Хантер?

Я повернулся и мне сразу не понравилось странное выражение на лице ребенка. Я приготовился к очередной чертовщине, которая собиралась вылететь из его рта. — Слушаю?

Люк блеснул загадочной улыбкой. — Люди совсем не такие хрупкие, как ты думаешь.

Глава 24

Я выразила свое беспокойство касательно доверия Лаксену, как только мы сели в Порше, но Хантер, казалось, не думал, что нам есть о чем волноваться. Очевидно, странный ребенок был на последнем месте в списке наших проблем.

Мы остановились и быстро перекусили в кафе по пути к дому Париса и я как раз покончила со своим ужином, когда мы подъехали к уединенному дому на территории лесного заповедника. Даже ночью я заметила свечение на подъездной дороге и в углах двухэтажного строения.

— Бета-кварц, — пояснил Хантер с коротким смешком. — Очень умно. Здесь нет поблизости природного месторождения, поэтому он привез его сюда. Он мешает нам их видеть, прерывает их световые волны.

Выйдя из машины, я хмуро посмотрела на крошечные пятна, мерцающие в лунном свете. Сколько еще раз я буду видеть это и игнорировать? Я повернулась, осматривая густые деревья, окружающие подъездную дорогу, в то время как Хантер вытащил из багажника наши вещи.

Оказавшись внутри, я поняла, что во всем легко угадываются вкусы Париса. Золотая роспись на стенах холла. Золотая люстра, свисающая с потолка, все дверные ручки выкрашены в золотой цвет и даже величественная лестница покрыта золотыми протекторами.

— Кошмар, — сказала я, покачивая головой.

Хантер улыбнулся уголком рта, оглядев интерьер. — Вау.

Я подавила улыбку. Хантер был относительно немногословен, но этого хватило ему, чтобы выразить свое мнение о реально безвкусном дизайне интерьера. Мы немного обследовали первый этаж и затем поднялись по лестнице наверх. Было совершенно очевидно, какая из комнат являлась хозяйской спальней.

Хантер направился прямо туда.

— Уверена, здесь есть другие комнаты. — Я кивком указала в конец коридора. — Может, нам лучше воспользоваться одной из них?

Он с улыбкой оглянулся на меня через плечо. — А в чем тогда прикол?

Я тихо рассмеялась. — Ты ужасен.

Но все же последовала за ним в роскошную хозяйскую спальню. Она была огромной, а прямо посередине располагалась кровать с балдахином. Хантер бросил наш багаж на диван, а я тем временем проверила ванную.

— Боже, ну и ванная, — я побормотала. — Эта штука просто огромная.

— Это не единственная огромная штука здесь. — Хантер обнял меня сзади и притянул к себе.

Я вспыхнула, почувствовав его эрекцию, упиравшуюся мне в попу. Во мне тут же загорелось желание, теплом разливаясь по всему телу. — Довольно слабенько.

Хантер хохотнул, скользнув губами по моей щеке. — Было.

Затем он отступил, а я прислонилась к большой раковине — расписанной золотом, конечно, — и посмотрела на него. Я уже едва дышала и все, что еще могла чувствовать, это его эрекцию.

Абсурд.

Его губы изогнулись, словно он знал, о чем я думаю. Я проигнорировала тепло, наполнившее мои вены и сосредоточившееся между бедер.

— Ты устала?

Было поздно и мы не так уж много спали прошлой ночью, но я отрицательно покачала головой.

Взгляд Хантера стал понимающим. — Я знаю, чего ты хочешь.

Мой живот скрутило от закручивавшегося внутри желания. — Знаешь?

Он кивнул, а потом сделал нечто неожиданное. Он вышел из ванной. — Ты хочешь насладиться этим джакузи. Приступай. Я проверю дом, чтобы убедиться, что здесь действительно безопасно.

Я разинула рот, наблюдая, как он закрывает за собой дверь. Его низкий смешок, раздавшийся с другой стороны, вызвал у меня желание найти какой-нибудь тупой предмет и бросить в него.

Ублюдок.

Вздохнув, я повернулась к ванне. Она была просто великолепной, круглая и глубокая, с несколькими кранами в передней части. Я открыла их, пуская горячую воду, а тем временем стала осматривать комнату в поисках чего-нибудь, что можно добавить в воду. В бельевом шкафу обнаружилась целая тонна всевозможных бутылочек и я выбрала нечто с запахом персика. Добавив это в ванну, я тут же оказалась в пенном раю.

Я стащила с себя одежду и скользнула в воду. Ссадины все еще немного пощипывало, но я вытянулась, положив голову на край ванны, и пузырьки окружили меня, покрывая грудь.

— Это однозначно самое прекрасное зрелище, которое мне доводилось видеть.

Взвизгнув, я открыла глаза и подскочила. Вода и пузырьки выплеснулись через край. — О Боже…

Хантер стоял рядом с ванной, абсолютно голый, выставив напоказ все свое точеное и морщинистое богатство. И он был готов. Реально готов. Я проследила за его взглядом. Он пялился на мою грудь. — Как это по-мужски.

Он пожал плечами. — Думаю, тебе нужна помощь в ванной, а я как раз в очень благоприятном расположении духа.

— Чувствую себя немного грязной. — Я хотела спрятать голову под воду, но по тому, как вспыхнули глаза Хантера, я поняла, что мне нечего стесняться.

Ему понравилось.

Я приподнялась, когда он залез, устраиваясь сзади меня. От ванны поднимался пар, вода текла, смешивалась и пузырьки пены щекотали мне бока, пока он садился, протягивая ноги по обе стороны от моих бедер и касаясь меня своей влажной гладкой кожей.

Хантер перебросил мои волосы на плечо, а затем я почувствовала, как его губы припали к пространству между моими лопатками. Этот поцелуй…Не знаю, что в нем было такое, но он превратил мои внутренности в желе.

Официальное заявление. Больше никакого отрицания. Я не влюблялась в Хантера.

Я уже в него влюбилась.

Мой живот свело от спазмов, когда осознание этого прошло сквозь меня. Любить Хантера это абсолютное безумство, но тепло, расцветающее в моей груди, обволокло узлы в животе, расслабляя их. Моя жизнь была полностью разрушена. Правительство и враждебная инопланетная раса следовали за нами по пятам, но все это не имело значения для моего сердца. Любить его было неправильно во всех смыслах.

Его рука скользнула вокруг моей талии и он устроил меня между своих ног. Я повернула к нему голову. — Ты проверил дом? — Спросила я.

Он запечатлел поцелуй на моей щеке и я разомлела еще больше. — Это место как Форт Нокс. — Он опустил голову и прикусил мне челюсть, одновременно протягивая руку за куском мыла. — Позволь помыть тебя.

Это больше всего было похоже на просьбу, чем все, что я когда-либо от него слышала. Он намылил свои руки, а потом начал мыть мою руку, до кончиков пальцев и между ними тоже.

— Ты очень педантичный, — сказала я.

Хантер хмыкнул и забрал руку, возвращаясь с пригоршней воды.

— Это мое второе имя.

Я рассмеялась. — Я только что поняла, что не знаю даже твоей фамилии.

Я спиной почувствовала его улыбку. — У меня ее нет.

— Совсем?

— Совсем. — Он переместился к другой моей руке и костяшками пальцев погладил выпуклости моих грудей. Я дернулась от этого прикосновения, а он сделал это снова, когда начал смывать мыло. — Тебе так нравится?

Я закусила губу. — А ты как думаешь?

— Я думаю, что нравится. — Он провел рукой вниз по моей спине и по бедру. — Мое настоящее имя непроизносимо, и когда мы сюда приехали, моя семья не стала брать себе никакую фамилию.

— Должно быть, переезд сюда был очень нелегким. — Вырвалось у меня, когда он скользнул намыленной рукой по моему животу. — Да?

— Поначалу, да. — Его рука погладила мой живот и снова зацепила грудь, при этом я поняла, что мне трудно сконцентрироваться. — Я был среди своих — у нас была довольно большая община. Мы приземлились в Балтийском регионе.

— Приземлились? — Рассмеялась я. — Прости. Сразу представила себе космические корабли и все такое.

Он снова хохотнул и зачерпнул воду рукой, смывая с меня мыло. Я задержала дыхание, когда он провел пальцами по моей правой груди и тут же убрал их. Мои соски затвердели, став почти болезненными, и я закусила губу.

— В конечном счете, моя семья перебралась в Америку. Я по-прежнему оставался молодым. — Теперь обе его руки были задействованы в процессе мытья, большими пальцами он помассировал мои соски. Думаю, теперь он будет абсолютно уверен в их чистоте. — Мы очень хорошо адаптируемся, а склонность к странствиям у нас в крови. Поэтому я много путешествовал.

— А как насчет школы?

Он ущипнул меня за соски прежде, чем убрать руки, снова погружая их в воду. — Я никогда не ходил в школу, а знания не всегда получают в классе. Кроме того, наша способность к адаптации позволяет нам схватывать все на лету. — Вода обрушилась на мою грудь, заставив все мышцы задрожать. — Ассимилированные Лаксены ходят в человеческие школы, но с нами так никогда не поступали.

Мне стало интересно, сколько моих одноклассников могли на самом деле оказаться инопланетянами. — Значит, МО отпустило Лаксенов и они живут, как люди, а вы все…?

— Все не так уж плохо. — Его руки сомкнулись на мне кольцом. — С нами так не обращались. Думаю, они считали нас чем-то ниже Лаксенов, ниже их самих. Когда нас нашли, мы не получили шанса поиграть в людей.

— Это нечестно, — прошептала я.

— Милая, жизнь редко бывает справедливой. — Он переместил руки на мои бедра, а его губы снова прикоснулись к изгибу моей челюсти. — Нас всегда считали оружием. Это и есть наша сущность.

— Нет. — Во мне вспыхнуло тепло, распространяясь по телу испепеляющей дрожью. — Ты больше, чем просто оружие, Хантер. Намного большее.

— С тобой? — Его голос был хриплым. — С тобой я нечто большее, но не с другими.

У меня не было возможности обдумать это, потому что его рука скользнула между моих бедер. Пьянящее удовольствие заплясало там, где касались его пальцы.

— Я по-прежнему очень педантичный, — напомнил он.

Моя голова откинулась на его грудь. — Я это вижу.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я несерьезно отношусь к этому, — продолжил он. Его пальцы двигались очень медленно. — Потому, что это самая серьезная вещь, которую я когда-либо делал, черт возьми.

— Я тебе верю. — Мои бедра дернулись, когда он усилил давление. Я заерзала, пытаясь направить его туда, где он был нужен больше всего. — Хантер…

Другая его рука поднялась, обхватив мой затылок. Он развернул мою голову вбок и его губы оказались над моими. — Я люблю, когда ты произносишь мое имя.

В тот момент, как его губы накрыли мои, он резко толкнул меня пальцем, подавив мой стон, в то время как мои бедра стали ритмично тереться об его эрекцию. Я откинулась назад и обняла его за шею. Поцелуй стал более глубоким, а я беспокойно заерзала, требуя намного большего. Постоянные толчки его пальца сводили меня с ума и удерживали на самом краю, но этого было недостаточно.

Он это знал.

Он дразнил меня.

Его рот оставил мой и затем его губы двинулись к моему горлу. По пути он легонько щелкал языком по моей коже, пробуя ее на вкус. Я застонала. — Хантер.

Низкий звук одобрения пророкотал к него в груди и в следующую секунду он резко сжал мои бедра, поднял меня и развернул лицом к себе. Вода расплескивалась во все стороны, но сосредоточилась на нем, а не на возможном ущербе от разлитой воды.

Хантер опустил меня, мои колени скользнули по обе стороны от его бедер. Его внушительное достоинство ждало, когда он поймал мой рот в глубокий, обжигающий поцелуй. Я держалась за его плечи, погружаюсь в его вкус и ощущение. Боже, я не могла им насытиться.

— Ты мне нужна, — простонал он. — Сейчас.

Моя кровь пылала, когда я опустила руку, обхватывая пальцами его основание. Я опустилась на него, задохнувшись от ощущения заполненности. Я положила руки ему на грудь, пробежавшись большими пальцами по его соскам, в то время как он его пальцы впились в мои бедра.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была опьяняющая смесь жажды, тоски и какого-то более глубокого чувства, когда он толкнулся в меня и я закричала. Он заполонил меня полностью, сделав нас неразрывным целым. Особенная пульсация стала нарастать в моем лоне. Я повела бедрами, застонав, пока не нашла ритм, достигавший каждой точки внутри меня. Он обхватил мой зад, опуская меня вниз каждый раз, когда сам двигался вверх.

Вскоре нам стало недостаточно медленных движений и толчков. Он сопел, а я задыхалась. Наши губы смешались. Мои руки были на его щеках, удерживая его, в то время как наши тела двигались вместе в быстром, почти неистовом ритме. Восхитительная волна мощнейшего удовольствия пронеслась во мне. Я была полностью покоренная им, но так было с самого начала.

А сейчас было нечто большее, гораздо большее.

— Ты идеальна, — прохрипел Хантер, шлепнув меня и заработав в ответ придушенный стон. — Ты идеальна для меня, ты только моя.

От этих слов я взлетела ввысь, получив наконец разрядку, которая потрясла каждую частицу моего существа. Он был прав, чертовски прав. Я идеальна для него, для него одного.

Глава 25

Мы лежали вместе в постели, ноги переплетены, а наши тела горячие и влажные. Ее голова покоилась на моей груди, пока я чертил ленивые фигуры вдоль ее бедра и талии. Цифра восемь заставляла ее дрожать и двигаться ближе, так что это была моя любимая.

Когда мы вышли из ванной, вода была повсюду, и, как только Серена согнулась, что бы вытащить полотенца из бельевого шкафа в попытке убрать наш беспорядок, я получил восхитительный вид на фигуристую, идеальную попку. Я набросился на неё.

Я развернул ее и одним быстрым толчком поднял и прижал её тело между стеной и моим. Когда мой рот накрыл ее, я резко вошел в нее до самого упора. Ее тело поддалось, так что мне захотелось остаться внутри нее, но это не было медленным соблазнением с помощью мягких прикосновений. Ее ноги обхватили талию, и я уже не мог остановиться. Наше слияние было быстрым и ритмичным, и она двигалась ко мне навстречу с каждым толчком. Ее влажность довела меня до пропасти, и, когда она содрогнулась в конвульсиях вокруг меня, я кончил вслед за ней в течение нескольких секунд.

Я понес её на кровать, поскольку почувствовал, что мои ноги не удержат меня.

Я собирался уже отпустить ее на тот раз, но увидел ее на этих проклятых золотых простынях, ее волосы ореолом света цеплялись за ее обнаженные плечи и грудь, и ненасытный голод вырос.

Не потребность в еде.

Я хотел её снова.

И я видел голод в ее глазах, так что я взял ее снова, на коленях. Эта милая попка прижалась к моим бедрам, мои руки вокруг её тонкой талии. Это не было нежно, но и Серена не была такой. Она выгнулась, ее ногти вонзились в мои бедра, призывая меня. Было слышно только звуки наших тел, наших стонов и запыхавшегося дыхания. Это был чертовски прекрасный ансамбль. Я желал её так сильно, как только мужчина может желать женщину.

Мужчина — но не Аэрум.

Это вынесло мне мозг ко всем чертям, но это была правда. В этот раз, признаки темной потребности не были важнее желания быть внутри нее, рядом с ней.

Нарастание темпа было почти болезненным. Внутри меня горел огонь, посылая мурашки по моей спине, концентрируясь у меня в паху. Я положил руки ей под грудь, поднимая ее вверх, когда мои толчки потеряли ритм и мои бедра терлись об её попку. Мы сразу же кончили, словно чертов взрыв яркого света поглотил нас.

Потом мы упали на кровать, обессиленные и удовлетворенные. Я обхватил ее раскрасневшуюся щеку одной рукой, поднес эти пухлые губы к моим и поцеловал ее, медленно, неспешно.

И мы не шевелились с тех пор.

— Я ничего тебе не сломал? — Спросил я наполовину серьезно, потому что отымел ее реально жестко.

Ее рука обернулась вокруг моего живота, когда ее плечи сотряслись в бесшумном смехе.

— Нет. А ты думал, что сломал?

Я убрал волосы с ее щеки.

— Я был…груб.

Она приподнялась, ее сонные глаза смотрели на меня сверху вниз.

— И мне это понравилось.

— Ох, это я знаю.

— Ты такой самоуверенный.

— О, не говори таких слов.

— А то что? — Хихикнула она. — Я разбужу спящего зверя?

— Спящий зверь всегда бодрствует рядом с тобой. — И черт меня возьми, если «зверь» сейчас не возбудился. Вместо того, чтобы подчиниться ему, я опустил ее обратно вниз рядом со мной, и мне нравилось это ощущение. Я взял локон её волос и накрутил вокруг своего пальца.

— Думаешь, Люк придет завтра? — Спросила она тихим голосом.

— Да. — Я распутал шелковистую прядь ее волос. — Он — мужчина слова.

— Мужчина?

Я усмехнулся.

— Он — ребенок слова.

— Я не понимаю Люка, — призналась она, прижавшись ближе. Прижалась? Прижимания стали частью моего словаря. Черт. — Он не похож на Аэрума, Лаксена или МО, но Пэрис- Лаксен и Люк помогают тебе. Почему? И кто он, черт возьми? Один из этих гибридов, которых ты упоминал?

— Ох, Люк…другой. На самом деле нет объяснения, кто он, или как работает его логика. Я думаю, что он наполовину безумный, если честно. — Правда заключалась в том, что Люк утверждал, будто он гибрид — результат, когда Лаксен успешно исцелил человека и мутировал их ДНК, но у меня были подозрения. Он не был похож ни на одного гибрида, которого я когда-либо встречал.

Серена молчала так долго, что я бы подумал, что она уснула, если бы не нервная энергия, гудящая вокруг неё.

— Потом тебе надо будет поесть, после того как он достанет тебе кусок опала?

Не было причин говорить ерунду вместо ответа на вопрос, даже если я хотел.

— Да.

Еще одна долгая пауза.

— Что потом?

Вопрос на миллион долларов.

— Мой брат, которого я упоминал, живет за пределами Атланты. У него довольно милое местечко там. Это будет безопасно…для нас.

Нас. Вот. Я сказал это. Не такое уж большое дело, черт возьми.

Серена замерла и, провались я в ад, если мое сердце не сделало самую человеческую вещь и выпрыгнуло из груди.

— Я не могу поехать в Атланту, — она сказала наконец.

Не то, что я ожидал услышать. Мои брови нахмурились, когда я опустил голову вниз.

— И куда ты думаешь поехать?

Она глубоко вздохнула, заставляя ее грудь прижаться ко мне и мой член дернулся. Сейчас было не время для этого дерьма.

— Мне нужно ехать в Колорадо, — сказала она. — Мне нужно добраться до почты и найти то, что Мел написала.

Что за хрень? Клянусь, я услышал ее правильно, но ее слова скакали в моей голове. Она хотела вернуться в Колорадо?

— Ты что, сдурела?

Она издала короткий смешок.

— Честно? Иногда все это заставляет меня чувствовать себя сумасшедшей.

Это был недостаточно хороший ответ.

— Ты хочешь вернуться назад в штат, где живет очень могущественный Лаксен — Лаксен, который хочет твоей смерти?

Она нахмурилась.

— Я помню, что сенатор хочет, чтобы я умерла.

— Ты уверена? Потому что я не могу придумать другой логической причины, почему ты хочешь вернуться назад туда.

Серена вздохнула.

— Мне нужно назад, Хантер. Я должна знать, чего стоила жизнь Мел — моя жизнь. Возможно, то, что было в том письме, поможет каким-то образом привлечь сенатора к правосудию.

Я издал короткий смешок.

— Он никогда не будет обвинен или привлечен к ответственности за то, что он сделал с твоей подругой или с тобой, Серена. Так что тебе лучше отпустить это.

— Я знаю, что он не будет, но, может быть, что бы он не планировал, этого будет достаточно, чтобы начать с чего-то — доставить ему хоть какие-то неприятности. По крайней мере, тогда он получит своего рода наказание. Это лучше, чем ничего, верно? Потому что я не могу жить с тем, что убийца Мел — особа, ответственная за ее смерть — живет своей жизнью, как будто он ничего не сделал.

Я ничего не ответил на это. Я тоже нуждался в мести, но если она вернется в Колорадо, её убьют.

— Я не могу это допустить, — я сказал и, черт, я почувствовал правильность своего решения. Я не мог позволить ей сделать это, потому что она умрет, и меня это не устраивало. И если я был честен, я был в ужасе от этой идеи. Каким-то образом, за сравнительно короткое время я узнал Серену, она пробралась в мое холодное тело. Она была моим светом, моим теплом, и я не был готов отпустить её.

Серена села, застенчиво придерживая простынь у груди, но глаза ее были стальные, когда она встретила мой взгляд.

— Ты не можешь остановить меня, Хантер.

Я почти засмеялся, потому что я мог остановить её.

— Я могу.

Её рука сжалась в кулак вокруг края простыни.

— Ты больше не обеспечиваешь мне безопасность от МО. Ты больше не должен выполнять эту работу.

— Работу? — Я быстро сел, напугав ее на столько, что она двинулась назад. — Ты действительно думаешь, что это моя работа?

— Это твоя работа.

— Это было моей работой, Серена. Больше нет.

Казалось, она обдумывает это, но затем она покачала головой.

— Я не могу это оставить.

Все, что я мог видеть ее красивые глаза, безжизненные и неподвижные. Моя грудь сжалась.

— Конечно, ты не можешь черт побери.

— И ты не можешь остановить меня, — повторила она, глубоко вздохнув. Ее голос был сильным и даже когда она снова заговорила. — Я ценю все, что ты сделал, чтобы держать меня в безопасности. Я никогда…я не забуду, но я должна получить это письмо. — Она снова остановилась и сделала еще один глубокий вдох, держа простынь выше. — Пожалуйста, Хантер, не пытайся остановить меня. Я знаю, что ты можешь, но пожалуйста, не делай этого со мной.

Я смотрел на неё, не замечая ничего вокруг. Часть меня, не знаю, выражала благодарность или что-то похожее. Было не то чувство, когда мы были голые в душе или какое-то дерьмо вроде этого, но ее слова, черт, они причиняли боль. Я заботился о ней. Не мог отрицать этого больше, но она даже не думала, что любое из моих действий были чем-то большим, чем просто работа. Очевидно, что я вляпался в это дерьмо больше, чем она, но я был здесь, заботился о ней, беспокоился о ней, и она думала, что я просто работал?

Чееерт.

Странное чувство охватило заднюю часть моей шеи, больше, чем простое раздражение. Мне не нравилось это чувство — просто сидеть и смотреть, как кто-то ищет свою смерть. Это было чувство беспомощности и единственный раз когда я чувствовал подобное было тогда, когда моя сестра лежала мертвая передо мной. Необузданный спектр эмоций пронесся сквозь меня, потому что вместо моей сестры, я видел Серену.

Гнев захлестнул меня, словно прорвалась плотина. Я опустил ноги на пол и встал.

— Я не собираюсь быть частью этой самоубийственной миссии, Серена.

Её глаза распахнулись.

— Хантер…

— Нет. — Температура в комнате упала и мурашки помчались по ее коже. Окна в комнате покрылись льдом. — Это является не только самоубийством, это ужасно глупо. Как ты доберешься туда? Самолетом? У тебя есть деньги или удостоверение личности, который МО не обнаружит? Нет. Не думаю, что так.

Она вздрогнула, отстранившись.

— Я не могу позволить этому произойти. Я не могу…

— Я понял. Узнать, что Мел подслушала важнее, чем твоя собственная жизнь и — Я поправил себя до того, как сказал что-то глупое. — Ты хочешь вернуться в Колорадо, ладно. После того, как мы навестим Люка завтра, я посажу твою задницу на самолёт.

Серена поднялась с кровати, держа простыню. Она открыла рот, но я поднял свою руку, заставляя её замолчать. — Так будет лучше, потому что ты права. Это было работой и эта работа завершена. Ты хочешь получить больше, оказавшись в этом дерьме. Цена этому, в конечном итоге, смерть. Есть дерьмо получше, которое я мог бы делать, помимо того, чтобы нянчиться с тобой.

Её лицо побледнело. Вина скрутила мне кишки, потому что я ударил туда куда рассчитывал. Я ранил её своими словами. Это то, что я сделал, стал холодным и равнодушным. Беспокоиться о ней, опасаться за неё не было в моей натуре. Заботиться о ней? К чёрту это. Этот холод внутри был тем, к чему я привык, тем, что было мне нужно. Это было тем, что позволило мне выйти из комнаты, не оглядываясь.

Я не был человеческим мужчиной.

Я был Аэрумом.

И сейчас было самое время, что бы вспомнить об этом.

Глава 26

Даже не объяснить неловкую и напряжённую атмосферу между мной и Хантером, когда мы ездили в клуб Люка незадолго до полудня. Я не могла провернуть в моей голове, как быстро всё накалилось прошлой ночью.

За то время, когда мы узнавали друг друга, что-то выросло, став большим, чем взаимное притяжение и раскалённая химия. Также произошли изменения в Хантере прошлой ночью. Он был теплее, более раслабленным и нежным. Даже заботливым, и все вещи, о которых он говорил, его раса просто не способна чувствовать. Но в тот момент, когда я заговорила о поисках письма Мел, он стал Хантером, которого я впервые встретила: жестоким, холодным и высокомерным.

Есть дерьмо получше, которое я мог бы делать, помимо того, чтобы нянчиться с тобой.

Я закрыла глаза и проглотила ком в горле, Порше несся по шоссе на головокружительной скорости. Он сказал, что быть со мной было чем-то большим, чем просто работа, а потом он вдруг говорит это? Это ранило глубоко и все еще вызывало боль каждый раз, когда его слова воспроизводились в моей голове.

Я не ожидала, что он будет вне себя от радости от идеи поехать в Колорадо, но думала что он поймёт и поддержит. В глубине души, как бы это не было глупо, я даже думала, что он будет достаточно заботлив, чтобы поехать со мной.

Когда он повёл Порше вниз к выезду, я заставила себя открыть глаза. Они были влажными и я чувствовала себя глупой за то, что хотелось плакать. Принять тот факт что Хантер был чужим и всё прочее, что я влюбилась в такого, это было только начало разочарований. Стрессовые ситуации усиливают эмоции. Я знала это и всё же позволила себе влюбиться в инопланетного мудака.

Убрав волосы со своего лица, я глубоко вздохнула. Лёгкий аромат его одеколона вторгся в мои чувства, доносимый свежим воздухом через щель в окне.

Мне нужно было расставить приоритеты.

Было столько всего, о чём стоило беспокоиться, помимо зацикливания на своих обидах, независимо от того, как сильно я хотела залезть в кровать и натянуть одеяло на голову. Мне нужно было найти деньги, чтобы попасть на самолёт, молиться о том, чтобы моё имя не было в розыске, и добраться до почты.

А потом…?

Я понятия не имела. Я не была настолько глупа, чтобы думать, что я могла вернуться назад в мою жизнь, как будто ничего не произошло. Всё, что я могла сделать, это найти письмо и надеяться, что в нём было что-то, что я могла бы использовать в качестве рычага на МО, обеспечивающего мне какое-то будущее. Было бы рискованно предоставлять эту информацию им, так как они, очевидно, хотели меня убить, но они были меньшим из двух зол. Но что, если письма не было?

Тогда я была абсолютно обречена.

— Готова?

Голос Хантера вытащил меня из моих мыслей и я взглянула на него. Его профиль был строгим и тёмные солнцезащитные очки заслоняли его глаза. Ничего не осталось от человека, который занимался со мной любовью неоднократно накануне ночью.

Я вздохнула и кивнула. Импровизированная парковка была почти пуста, за исключением нескольких случайных автомобилей. Я вылезла, одёрнув свои шорты, которые от влажности тут же прилипли к моей коже.

Украдкой бросив взгляд на молчиливого парня, пока мы шли к входной двери, я почувствовала как мой живот сначала сжался а потом расслабился. Независимо от того, что произошло, в с этого момента, живи я десятилетие или только неделю, мне придется уехать от него скоро, очень скоро.

И я не забуду его. Никогда.

Моя грудь и горло будто обожгло, когда вышибала открыл дверь, прежде чем мы успели постучать. В этот раз светской беседы не было. Он впустил и сопроводил нас через тёмный этаж клуба к офису, закрывая дверь за нами, он что-то ворчал о Люке, находящемся на его пути.

А потом Хантер и я сново остались одни.

Неловко.

Я вздохнула, села на край дивана и переплела пальцы на коленях. Хантер засунул руки в задние карманы и ходил по офису, глаза были прикованы к двери, через которую мы вошли.

Я не могла выдержать это молчание. Прочистив горло, я провела руками по моей ноге. — Так что, ты собираешься в Атланту после этого?

Хантер остановился посреди комнаты и посмотрел на меня. Его светло-голубые глаза были как бездонные ямы — пустые и холодные. — Таков план.

Я вздрогнула. — Он живёт в Атланте или…?

— Нет. Мариетта. Большие города нам не подходят. — Он склонил голову набок. — Шума, запахов и света слишком много.

Зная настолько чувствительны были его глаза, я могла понять эту часть заявления.

— А что с шумом и запахами?

Его руки разжались и опустились по бокам. — Это слишком…по-человечески.

И это был самый большой ответ, который я получила от него по этому поводу. Его глаза, казалось, полыхали, когда он начал ходить туда-сюда снова, заставляя меня нервничать. — Не мог бы ты остановиться?

— Что? — Он бегло взглянул на меня, когда прошёл мимо.

— Ходить. Это заставляет меня нервничать, как в аду. — Я вытерла потные ладони снова. — Я знаю, ты мечтаешь выбраться отсюда, от меня и это твое право, но как думаешь, ты не мог бы присесть на несколько минут?

Хантер остановился лицом ко мне. — Ты думаешь, дело в этом?

Я встретила его взгляд и он покачал головой. — Что? — Потребовала я.

Он смотрел на меня долго и упорно, как будто он проникал под кожу. — Ты глупая женщина, Серена.

Мой рот открылся и раздражение разыгралось во мне, как летний жаркий шторм. — Я глупая женщина? Хорошо, тогда ты полный мудак.

— Мне уже такое говорили- ответил он спокойно. — Но это не меняет правду.

Я вскочила на ноги, мои руки сжались в кулаки. Легкая улыбка появилась на его полных губах, словно я забавляла его. Это вывело меня ещё больше — Ты член, Хантер. Понял? Бесчувственный член и ты говоришь мне, что я глупая? И перестань улыбаться мне! Это не смешно. — Я была как вулкан, извергающий огонь и пепел ему в лицо. — Я в двух секундах от того, чтобы стереть улыбку с твоего лица, козёл!

Эта полуулыбка растянулась во время моей тирады, изменила его черты и согрела его глаза — Прости.

Он не казался и не выглядел раскаивающимся. — Я не просила тебя обо всём этом, ты знаешь? Я не просила тебя обеспечивать мне безопасность или приводить меня сюда, или делать что-то еще…

В мгновение ока Хантер оказался передо мной, так быстро, что я дёрнулась назад и свалилась бы на диван, если бы он не поймал меня за плечи. Он опустил голову так, что его губы были в дюйме от моих. Ненужное, острое желание разбудило мои гормоны.

— Ты нравишься мне такой- сказал он низким, глубоким голосом.

Я так распалилась. Я пыталась игнорировать тепло между нами, как от раскалённой печи.

— Я нравлюсь тебе злой? Ты озабоченный.

— Возможно- пробормотал он — И я знаю, что ты не просила ничего из этого. Я знаю…

Хантер отпустил меня внезапно и выпрямился, его глаза расширились, а ноздри затрепетали. Я качнулась неуверенно, когда он повернулся к двери, его голова сново поднялась. От неестественной тишины мой живот стянуло узлами.

— Что такое? — Спросила я, обхватывая руками талию. Температура в комнате быстро упала.

Он оглянулся на меня. — Здесь Лаксен.

— Парис?

Хантер покачал головой. — Нет. Это не Парис.

Ледяной страх скользнул через меня и в мою грудь, окутывая мое сердце.

Он повернулся ко мне быстро, положив свою прохладную руку мне на щеку. Прошла минута прежде, чем он заговорил. — Я проверю.

— Но…

— Я вернусь, — сказал он, сверкнув ледяным взглядом. — Если дела пойдут плохо…

Он не закончил, и у меня не было шанса что-то сказать. Он очутился за дверью, прежде чем я успела моргнуть. Температура в комнате немного повысилась, как будто он забрал холод с собой. Мое сердце стучало в груди, словно хотело выпрыгнуть и убежать с криком.

Я ждала около трех минут и больше не могла это вынести. Подумав, я кинулась к двери и медленно открыла её. Узкий коридор был тускло освещен. Я прошла полпути, когда вспышка яркого белого света смешалась с красной, освещая клуб.

Моё сердце упало. Я узнала свет. Как Хантер называл его? Источник? Лаксен был здесь и он не был дружелюбным.

Мужские голоса усилились, а затем я услышала как Люк сказал — Я не делал бы этого на твоём месте. Хантер очень-очень голоден.

Что за…? — Люк не казался слишком обеспокоеным происходящим, поэтому я бросилась вперёд. Оказавшись в конце зала, я открыла рот.

Люк стоял в стороне в рубашке с какой-то надписью о зомби, а Хантер был в своём истинном виде, густая сплошная массы с бледными глазами. С другой стороны в комнате находился ещё один человек. Который был моложе меня, может быть восемнадцать лет или около того. Неугомонные тёмные волосы упали на лоб небрежными волнами. Он был почти такой же высокий, как Хантер, который был гиганстким, но не таким широкоплечим. Его лицо…ничего себе, для описания его действительно не было слов, и я почувствовала себя как дура.

Незнакомец был привлекательным, просто умопомрачительным.

Его глаза светились, как белые сферы, статическое потрескивание расходилось по его руке, сопровождаемое интенсивным светом. Страх окутал моё сердце, когда незнакомец нацелился на Хантера, но Хантер не сделал ничего, только покачал головой, будто удивляясь, как посмел молодой Лаксен делать что-то.

Он с ума сошел?

— Хантер- сказала я, мой голос звучал слишком громко.

Его голова дёрнулась ко мне, то же самое сделал Лаксен. Свет вокруг его руки исчез и я готова поклясться, что у незнакомца отвисла челюсть.

ТЫ НЕ ДОЛЖЖЖНА БЫЛА ВЫХОДИТЬ СЮДА. Голос Хантера проник в мои мысли.

Всссё в порядке.

Всё не выглядело хорошо. Странно? Да. Всё выглядело странно. — Но он один из них.

Глаза Лаксена расширились и жуткое свечение померкло, показывая глаза, которые были необычайного зеленого цвета, настолько яркие и глубокие, что напомнили мне весеннюю траву.

Хантер повернул голову обратно к Лаксену и грудь его поднялась, когда он сделал шаг назад. A секунду спустя он был в своем человеческом облике.

— Серена, иди назад в кабинет Люка.

Господи, когда он перестанет командовать мной?

— Прости, что?

Его глаза сузились на меня, и мгновение спустя, вышибала появился из ниоткуда и, пробежав через танцпол, обнял меня за плечи.

— Это не то место, где ты должна быть прямо сейчас.

Я проявила нетерпение.

— Но…

— Пошли, я должен кое-что тебе показать.

Темные брови Хантера нахмурились.

— Что?

Вышибала подмигнул ему через плечо.

— Кое-что.

Мне не дали особого выбора. Через несколько секунд я вернулась в офис, злая, что мной командуют, но и беспокоясь о том, что происходит там.

Заняв место напротив двери, вышибала сложил руки на своей массивной груди. — Эти двое не причинят вреда друг другу, так что ты можешь расслабиться.

Расслабиться было последним, что я собиралась сделать. — Не похоже на то, что они собираются обняться.

Он выдавил из себя зубастую улыбку. Это похоже на правду, но у этого парня намного большие проблемы, чем возня с Аэрумом. Серьезнее, чем у тебя, говоря по правде.

— Например? — С вызовом спросила я. Учитывая, как испортилась моя жизнь, я сомневалась в этом.

Вышибала развернул руки и почесал подбородок. Прошло пару минут и тогда он сказал. — Они забрали его девушку и вернуть её будет не просто. Наверное, невозможно.

Не ожидав этого, я сделала шаг назад и плюхнулась на диван. — Кто забрал её?

— Правительство.

Мой мозг обдумывала это.

— Почему?

Он пожал одним плечом.

— Почему нет? Правительство делает, что хочет. Как и Лаксены. И также Аэрумы. — Он сделал паузу. — Мы в их мире, детка. Не беспокойся о мальчишке Лаксене, он там с Люком. Беспокойся о себе.

У меня не было много времени, чтобы осмыслить эти слова. Дверь открылась и вошёл Хантер, совершенно невредимый. Я начала подниматься на ноги.

Он поднял руку.

— Я в порядке.

— Я вижу. Что там происходит?

— Ничего, — ответил он. Вышибала покинул комнату и Хантер повернулся ко мне

— Он здесь, чтобы поговорить с Люком. Это никак не связано с нами.

Я чувствовала себя виноватой за облегчение, которое пробежало по мне.

— Это из-за…девушки?

Хантер кивнул, выглядя расстерянным.

— Похоже на то.

Думая над тем, то сказал вышибала, я прижалась спиной к удивительно удобной подушке.

— Зачем им забирать её? Она узнала, кто он?

— Я не знаю зачем, но думаю, тут нечто большее Может быть, он изменил ее. — Хантер потер ладонью лоб. — В любом случае, если они забрали ее, тогда у него мало надежды вернуть ее.

Я задышала медленно, ситуация опечалила меня, несмотря на то, что тот парень был Лаксеном, а я не знала их. Еще одна жизнь в руинах и для чего? Я действительно не знала. Честно говоря, я ничего не понимала.

— Ты такой человек.

Подняв голову, я обнаружила Хантера, смотрящего на меня с любопытным выражением. — Да я такая. Человек до мозга костей.

Он сделал шаг ко мне, но остановился.

— Я не имел в виду это, как обвинение. Я вижу твою грусть за них. Ты волнуешься о них, хотя даже никогда не встречала их. Это очень человечно с твоей стороны.

Я действительно не знала, что и думать. Сочувствие не было привычным для меня, и я не думаю, что это было такое странное понятие для Хантера.

— Ты больше человек, чем ты осознаешь, Хантер.

Казалось, он хотел возразить, но дверь отворилась еще раз, и Люк зашел, бросив Хантеру косой взгляд.

— Ты должен был оставаться здесь, Хантер.

— Назови меня сумасшедшим, но мне не нравится идея, что Лаксен находится здесь, а я не знаю, что происходит.

Люк обошёл стол и сел. — Ты сумасшедший, но это было уже установлено. В любом случае, давайте вернёмся к нашим баранам, прежде, чем другие неожиданные посетители навестят мою задницу.

Мои брови поднялись, но я благоразумно промолчала.

Люк открыл дверцу и вытащил тонкий серебряный манжет. В середине был черный, овальной формы кусок опала с красной полосой по центру. Он бросил его Хантеру, который выхватил его из воздуха одним движением руки. Готова поклясться, что в момент, когда Хантер закрепил манжету на запястье, его лицо просияло.

Странно.

— Ты знаешь, я не даю их так просто. Я превращаюсь в лучшего союзника, когда нужно это. — Люк сделал паузу. — И ты теперь должен мне услугу.

— Отлично. — Взгляд Хантера потемнел. — Это все, что мне нужно.

— Неправда. Тебе нужен Лаксен, чтобы поесть.

Хантер хрустнул шеей, повернув ее в сторону.

— Я могу найти Лаксена в другом месте.

Люк улыбнулся.

— Что было бы излишне. Я могу предоставить тебе добровольную закуску, но ты будешь должен мне.

— Добровольную? — Я осмотрелась по сторонам. — Есть Лаксены, желающие, чтобы ими питались?

— Есть Лаксен, готовый сделать всё для меня. — Поправил меня Люк. — И так это будет гораздо безопасней и быстрее. Не говоря уже о том, что ты получишь чьё-то разрешение.

— Это хорошая карма, Хантер. Ты можешь использовать это.

Хантер нахмурился — Да, а потом я буду тебе должен. Я знаю, как работает эта игра. Нет, спасибо.

— Ай-яй-яй. — Люк изобразил боль — Мой фаворит не так уж плох.

— Да, и я втайне мягкий кролик.

Широкая улыбка появилась на лице Люка, когда он опёрся логтями о стол. — Смотрите, всё что я буду просить от тебя, это помочь мне в трудную минуту. Вот и всё. Согласись и я приведу кого-то сюда. Легко. Безболезнно. Ты получишь свое.

Хантер открыл рот, но я вмешалась.

— Подожди. Итак, тебе понадобиться помощь однажды. Помощь с чем?

— Со всем, с чем мне может понадобиться помощь, — ответил он.

Хантер вздохнул.

— И Лаксен серьезно не будет против того, что Хантер покормится им?

— Серьезно.

Я посмотрела на Хантера. Конечно, я понятия не имела, какого рода чокнутую услугу Люк попросит, но принуждать Лаксена, независимо от того, что сделала их раса, не устраивало меня.

Хантер встретил мой взгляд, а затем тихо выругался, когда повернулся к сияющему Люку. — Прекрасно. Какая разница. Я помогу тебе в случае необходимости.

Я выдохнула, Люк встал и хлопнул в ладоши. — Отлично. — Он вытащил телефон из кармана, его пальцы запорхали по экрану. — Это не должно занять много времени.

— Это тот мальчишка, что был у тебя? — Хантер начал улыбаться — Потому что я действительно насладился бы им.

Я подумала о молодом человеке со свирепыми зелёными глазами и сомневалась, что он согласится на это.

Люк рассмеялся. — Нет, он в данный момент занят.

Хантер выглядел разочарованным, но спустя несколько мгновений он замер и я поняла, что Лаксен прибыл. Две головы повернулись к двери.

— Ты должна действительно остаться здесь на этот раз, — сказал Хантер.

В этот раз я послушалась. Глядя, как они покидают офис, я опустила голову на руки. Видеть, как Хантер питается, не занимало важное место в моём списке дел. Достаточно того, что это напоминало мне о том, какими разными мы на самом деле были.

Глава 27

Лаксен, которого привёл Люк был типичным высокомерным придурком, но оказался удивительно любезен, когда дело дошло до кормления. Мне кажется он кайфовал от боли. Какая разница.

Первобытная и чистая энергия текла через меня, многократно усиливаясь опалом. Если бы я не делал ничего сумасшедшего с заимствованной энергией, то мог бы сохранить эту энергию в течении длительного времени.

Когда Лаксен убежал прочь, я повернулся к Люку. Он прислонился к бару и скрестил руки на груди, смотря на меня странным взглядом. — Что? — Спросил я.

Он пожал одним плечом.

— Какой теперь твой план?

План — чертов план. Я повернулся, проведя рукой по волосам.

— Я отправлюсь в Джорджию.

— К твоему брату?

Я кивнул.

— Звучит, как хороший план. Он знает, как держаться вне радаров. — Он сделал паузу. — А что насчет Серены?

Глядя в глаза Люка, я задавался вопросом, почему, черт возьми, я в данной ситуации вообще должен говорить с ним об этом. С другой стороны, это же был Люк, и он бы средоточием странностей.

— Она хочет вернуться в Колорадо.

Он поднял брови.

— Зачем?

— Её подруга оставила там что-то. Это может быть важно.

— Полагаю, это связано с тем, что ее подруга подслушала, и гнусными планами Лаксенов? — Когда я не ответил, Люк тихо засмеялся. — Если есть доказательство, то это важно. Хотя, я сомневаюсь, что разоблачение таких вещей что-то изменило бы.

— То есть, ты думаешь, Серена должна вернуться туда? Рисковать своей жизнью?

Люк вскочил на барную стойку, свесив ноги. — Я думаю, что всё это довольно бессмысленно. Доказательства важны, но, как я сказал, это ни черта не изменит. Министерство обороны засунет голову глубже в песок или они просто пойдут за Лаксеном, который не имеет ничего общего с этим «Проектом Орла».

Я нахмурился.

— Неужели бывают хорошие Лаксены?

— Действительно ли существует хороший Аэрум? — С вызовом спросил он. — Я уверен, что твою сестру можно было назвать таковой.

Я сжал челюсти. — Если ты хоть немного ценишь свою жизнь, ты никогда не будешь говорить о моей сестре.

— Эй. — Он поднял руки. — Все, что я говорю, что есть и невинные дети пришельцы с обеих сторон. В любом случае, это не при чем. Ты планируешь составить компанию Серене в Колорадо?

Я фыркнул.

— У меня нет желания умирать.

— Ты серьезно собираешься отпустить её одну?

Я открыл было рот, но ничего не сказал. Я хотел сказать «Да», потому что это было бы легко и умно, но ни одно чертово слово не выходило из моего рта.

Но я уже знал правду. Я не собирался отпускать её одну. Я никогда не смогу.

Люк поджал губы.

— Ну, может быть, я прочитал это неправильно.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Прочел что?

— Тебя и её.

— И? — Когда он ничего не сказал, я с трудом подавил желание швырнуть его через бар. — Черт. Что на счет нас?

Люк снова пожал плечами.

— Я просто не думал, что ты отпустишь её одну. Что ты будешь, ну не знаю, более заинтересован в ее благополучии, что ли.

— Почему ты так подумал?

Он поднял брови.

— Я — Аэрум, Люк. А не хренов человек, Лаксен или то, чем бы ты, черт возьми, ни являлся. — Я шагнул туда, где он сидел, а он просто улыбнулся мне. — Я не…

— Ложь, — перебил он, нагло подмигивая. — Ты пошел против МО, чтобы защитить ее. Ты убил двух офицеров, что является смертным приговором, если они когда-либо поймают тебя. Назови меня сумасшедшем, но это что-то значит.

— Значит что?

Люк склонил свою голову в сторону.

— Никогда не думал, что ты такой тупой, Хантер.

Я прищурил глаза.

— А я никогда не думал, что ты такой самоубийца, умник.

Он рассмеялся.

— Все, что я хочу сказать, это то, что ты знаешь, что это значит. Ты просто пока не хочешь признавать этого.

— Почему бы тебе не просветить меня, ты, маленький мерзавец.

Бросив на меня косой взгляд, он спрыгнул вниз и пошел в сторону кабинета.

— Аэрумы довольно глупые.

На краткий миг, меня посетила мысль швырнуть его через весь клуб.

— Люк.

Он слегка улыбнулся мне, открыв дверь. За ним Серена спрыгнула с дивана, ее взгляд заметался от меня к Люку.

Она сложила руки вместе.

— Все прошло…гладко?

— Он наелся, как карапуз, — ответил Люк, а я закатил глаза. — Значит, ты направляешься в Колорадо?

Серена посмотрела на меня.

— Да.

— Как ты собираешься добираться туда? — Спросил я.

Она перенесла вес с одной ноги на другую; воздух вокруг нее стал слабо синим.

— На самом деле, я не знаю.

Люк улыбнулся.

— Ну, лететь будет слишком опасно. Ты не можешь так рисковать. Но у меня есть парочка запасных автомобилей, которые ты можешь одолжить, плюс немного денег на бензин и еду. Это около двадцати трех часов езды, так что ты..

— Секундочку, — перебил я, вклиниваясь между нами. — Ты собираешься дать ей машину и деньги, чтобы она добралась туда?

Люк невинно моргнул. ЭТОТ МАЛЕНЬКИЙ ЧЕРТЕНОК.

— Я же дал тебе опал и Лаксена для ням-ням.

— Я не это имел ввиду, — прорычал я. — Это опасно…

— Тогда отправляйся с ней, — бросил он, повернувшись к Серене. — Но только, если она хочет, чтобы ты поехал с ней. Я ее полностью пойму, если она не захочет.

О ради любви к траху. — Она не собирается в Колорадо…

— Она стоит прямо здесь, приятель. — Серена подошла ко мне вплотную, задрав голову, и это было почти смешно. — Ты не имеешь права голоса в этом вообще, если я правильно помню.

Я смотрел на неё сверху вниз. Птичка сошла с ума. Глаза стали больше зелёными, чем карими, огненными и живыми, а её подбородок упрямо вздернулся вверх. Она выглядела так, словно хотела задушить меня. Ужасно горячо.

— Пожалуй, оставлю вас наедине, чтобы обсудить это. — Люк начал пятиться к двери.

Серена скрестила руки на груди.

— Нам нечего обсуждать.

Я стрельнул в Люка взглядом и он, к большому разочарованию Серены, исчез. Она фыркнула.

— Нам серьезно нечего обсуждать.

Облокотившись на стол, я боролся с тем, чтобы стереть глупую улыбку с моего лица…и поцеловать её, потому что я действительно хотел, чтобы мои руки оказались на ней прямо сейчас. Сомневаюсь, что это будет правильно в данный момент. — Я не могу позволить тебе поехать туда самостоятельно.

— Это глупый разговор. — Она отвернулась, проводя рукой по волосам.

— Ты уже сказал свое слово прошлой ночью, я тоже. Ты не сможешь меня остановить.

— Я не собираюсь останавливать тебя.

Серена посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Тогда, о чем ты говоришь?

Хороший вопрос.

— Я поеду с тобой.

Её рот открылся и, да, это заявление удивило даже меня. Три минуты назад я ни за что не поехал бы туда, но Люк был прав насчет её «благополучии» и всего этого дерьма.

Она медленно покачала головой. — Ты сказал, что ехать в Колорадо глупо и суициидально.

— А еще бессмысленно, — добавил я. — Но я не могу позволить тебе сделать это в одиночку.

Её глаза расширились.

— Почему? Вчера ночью, ты, кажется, был чертовски уверен в своём решении.

Я, действительно, не имел не малейшей идеи, что сказать по этому поводу.

— Это потому, что Люк дал мне шанс поехать? Ты на самом деле чувствуешь себя виноватым сейчас? — Она рассмеялась. — Аэрум чувствует себя виноватым?

— Честно? Нет.

Она закатила глаза — Послушай, я не хочу, чтобы ты ехал со мной, потому что ты чувствуешь вину.

— Я чувствую, что должен.

Губы Серены поджались, а затем она снова покачала головой.

— Это не твоя проблема.

— Ты — моя проблема.

Теперь она уставилась на меня, будто я попросил разрешения трахнуть ее ногу. Похоже, я несу несусветную чушь и должен, черт возьми, заткнуться.

Серена быстро заморгала и затем направилась к двери.

— Я не твоя проблема, Хантер. Больше нет. Ты сделал свою работу. Она закончилась. Поезжай к своему брату. Я не ожидаю, что ты рискнешь своей жизнью для чего-то, что не имеет к тебе никакого отношения.

— Подожди. — Я встал так, чтобы быть перед Сереной и положил руки ей на плечи. — Я говорю, что это неправильный путь.

Она выгнула бровь — Ты так думаешь?

Я сделал маленький вздох. — Буду с тобой честным. Я не знаю, что происходит в моей голове, Серена. Похоже, я никогда не думал о этих вещах прежде, это всё так ново для меня. Я несу бред, так что позволь мне начать всё сначала?

Она посмотрела на меня, а затем медленно кивнула. — Хорошо.

— Я бы не отпустил тебя одну. Я думал- черт — я думал, что если бы я сказал так, ты не поехала бы без меня. Я хотел, чтобы ты была в Джорджии, чтобы ты была в безопасности, чтобы ты была со мной. Не потому что я считал это моей работой. И я не хочу, чтобы ты ехала в Колорадо, потому что я не хочу, чтобы ты пострадала. Это опасно, и мне…мне не нравится даже думать об этом. — Чёрт. Сейчас я возьму её за руку и начну говорить о бабочках и радуге. Твою мать. — Слушай, я понимаю, почему ты должна это сделать. Я не согласен, но я собираюсь…быть там с тобой, а потом мы поедем в Джорджию вместе.

Она сглотнула. — Всё это так…по-человечески.

Я поморщился.

Она тихо хихикнула. — На самом деле это не так уж плохо, знаешь?

— Этот ты так считаешь.

Серена откинула голову назад и прошло некоторое время, прежде чем она снова заговорила. — Так что же всё это значит? Ты рисковал так много раз и собираешься сделать это снова? И ты хочешь, чтобы я поехала в Джорджию с тобой. — Два ярких розовых пятна появились на её щеках — Если бы я не знала тебя хорошо, я бы сказала что у тебя есть чувства ко мне.

Мне казалось, что питон обернулся вокруг моей груди, сдавив ее своими кольцами. Даже при том, что я не знал, что это такое иметь «чувства» к кому-то, выходящее за рамки секса или убийства или потребности, в ее словах оказалось так много правды.

Она рассмеялась скорее всего над выражением моего лица. — Первые шаги, — сказала она. — Мы уже делаем первые шаги.

Глава 28

Раньше я думала, что Колорадо находится в центральной части США. Я не уверена, почему так думала, но я обнаружила, что на самом деле центром США является Канзас.

Как я узнала эту бесполезную информацию?

Мы остановились, чтобы заправиться в Лебаноне. В то время, как Хантер занимался всякими вещами, связанными с машиной, я направилась в сторону закусочных. Их вывески гордо провозглашали себя центром Соединенных Штатов. Потрясающе.

Заполнив руки едой, которая добавит десять футов к моей заднице в один миг, я как раз шагала по растрескавшемуся асфальту, когда патрульная машина свернула на заправку. Она притормозила, проезжая мимо меня с поднятыми тонированными стеклами.

Я вздрогнула, несмотря на жару, и поспешила к Хантеру, закрывающему крышку на бензобаке.

— Видишь полицейскую машину?

Он оглянулся через плечо, забрав половину моих лакомств из моих рук.

— Да. И что с ней?

Может быть, я стала параноиком? Я пожала плечами.

— Не знаю. Просто от нее у меня мурашки по коже. Как будто я почувствовала, что он…смотрит на меня.

Хантер открыл мне дверь машины и с подозрением уставился на патрульный автомобиль. В кожаных штанах и темных очках он выглядел довольно круто.

Я скользнула внутрь, когда дверь полицейской машины открылась. Толстый, старый коп потянулся и направился в магазин, не оглядываясь на нас.

Выдохнув, я взяла себя в руки и улыбнулась Хантеру. — Думаю, он просто смотрел на нездоровую еду, которую я несла.

Он ухмыльнулся, а затем захлопнул дверцу.

Выехав на шоссе, я ощутила, что беспокойное чувство исчезло, и мы принялись за еду. Я также узнала, что Хантеру нужна только одна рука, чтобы водить. И получила возможность тесно познакомиться с другой рукой. Хантер был…весьма талантлив.

Несколько раз на протяжении всей поездки он улавливал присутствие Лаксенов и Аэрумов, но у нас не было никаких проблем. Хотя его инопланетные чувства распространялись на милю за пределы Денвера. Когда мы проехали дальше по Южному Бродвею, все ближе к почте, кислота начала прожигать дыру у меня в желудке.

Хантер сжал моё колено.

— Ты нервничаешь.

— Ничего не могу поделать.

— Тогда, может, нам лучше не делать этого.

Я бросила на него убийственный взгляд.

— Слишком поздно. Мы почти на месте, и кому серьёзно можно было доверить сделать это вместо нас?

— Мы должны справиться с этим как можно скорее. — Он перестроился в правый ряд. — Внедренные повсюду, и с огромным сообществом Лаксенов рядом, я не смогу почувствовать их, пока они не окажутся рядом с нами.

Моё сердце сделало сальто.

— Я знаю.

Воцарилась тишина, и когда почтовое отделение появилось в поле зрения, я не могла не задать себе вопрос, умно ли поступаю. Похоже, что нет, но иногда умные вещи не означает правильные.

Хантер припарковал Порше за почтовым отделением, рядом с большим грузовиком и подъемником. Он посмотрел на меня. — Давай сделаем это.

Желая звучать и выглядеть хоть наполовину такой крутой и умеющей-надирать-зад, как он, я выудила маленький ключ из связки, спрятанной в моей сумке, и затем открыла дверь. Не более, чем мгновение спустя, он оказался сзади меня, взяв меня за руку.

Я ожидала, что на нас набросится команда спецназа, состоящая из офицеров МО, Аэрумов и Лаксенов, когда мы шли вокруг здания и проходили через автоматические двери, но никого не оказалось вокруг. Вестибюль и ряды почтовых ящиков были пусты.

— Какой номер у нее? — Спросил он.

Я посмотрела на ключ только для того, чтобы проверить то, что и так уже знала.

— Восемьсот пятьдесят два.

Хантер хрустнул шеей и вздохнул, исследуя ряды ящиков сзади. Я могла поклясться, что ему не нравилось эта затея, но все же направился вперед, намереваясь добраться до этого проклятого ящика. Надеюсь, это было не зря, и никто не отменил её абонемент, выбросив почту.

С небольшими трудностями, я отыскала почтовый ящик и, повернув ключ пару раз, распахнула металлическую дверцу. Конверты всех цветов и размеров, журналы и ненужная почта вывалились на пол.

— Черт побери, — сказал Хантер.

Я ничего не могла с собой поделать. Я засмеялась. — Мел…ну, она редко проверяла свой почтовый ящик и она оставляла почту в нём, но я уверена, что многое из этого было получено после…её смерти.

— Она не умерла. — Хантер опустился на колени и начал сортировать почту на полу. — Она была убита. Есть разница.

Он был прав. Была огромная разница между этим. Горло сжалось, я пошарила внутри ящика и вытащила всё, что осталось. Много почтовых штемпелей было поставлено уже после того, как ее убили.

Забросив барахло обратно в ящик, я старалась изо всех сил не расстроиться, видя имя Мел на каждом письме или просроченном счёте или полдюжине писем от организаций по борьбе с жестоким обращением с животными, к которым она принадлежала.

Для меня это было слишком — просматривать эти вещи.

Хантер встал и взял мою руку в свою, привлекая моё внимание. Сморгнув слёзы, я подняла взгляд и прочистила горло — Что?

— Хочешь, чтобы я посмотрел их? Или мы можем просто забрать всё отсюда?

Его предложение много значило для меня, действительно много, но я покачала головой.

— Нет. Я могу просмотреть их сама и я не хочу забирать их с собой.

У него был такой вид, будто он хотел сказать еще что-то, но вернулся к перелистыванию своей кучи. Я остановилась на каталоге «Адам и Ева», а потом у меня внезапно перехватило дыхание. — Хантер, что это такое?

Его голова дернулась вверх, глаза сузились, а потом он повернулся, сканируя каждый уголок вестибюля, который был у нас на виду.

— Я чувствую другого Аэрума. Близко.

Беспокойство скрутило мне живот.

— Может ли Аэрум сотрудничать с сенатором или другим Лаксеном здесь?

— Не похоже. — Он положил почту назад в ящик. — Но он может работать на МО. Я проверю снаружи. Кто бы это ни был, они на улице. Оставайся здесь.

Я кивнула и Хантер начал идти, но потом резко развернулся и обхватил мои щеки.

Запрокинув мою голову назад, он встретился со мной взглядом.

— Подожди, я сейчас вернусь.

— Я знаю.

Он сверкнул полуулыбкой и затем исчез, сопровождаемый порывом ледяного ветра. Испустив дрожащий вздох, я вернулась к почте и подняла каталог, открывая написанную рукой записку на листке из блокнота.

— Боже мой, — прошептала я, уронив остальную почту.

Это было оно. Проклятое письмо, которое Мел написала лично. Это был её почерк, который описывал братьев Вандерсонов, светящихся как лампочки. Это было оно. Я почти не могла поверить в свою удачу.

Мои руки дрожали, когда я быстро просмотрела письмо, а затем мне пришлось прочесть его еще раз, потому что я не могла поверить в то, что видела и что Мел упомянула это в разговоре со мной.

А, может, она была слишком напугана, чтобы говорить это вслух, потому что я даже не могла читать то, что там было. Не знать…боже правый, не знать было бы лучше. Здесь ничего не говорилось о Пенсильвании, но то, что здесь было…

«Проект Орел» в ответе перед правительственной организацией, известной как «Дедал». То, что Мел подслушала, на самом деле не имело никакого смысла для неё, но имело для меня, учитывая то, что я уже знала

«Проект Орел» подразумевал мировое господство.

Это был план связаться с Лаксенами, которые еще не прибыли на Землю — с помощью Дедала, используя энергию Источника. Здесь не объяснялось, что такое «источник», но те сотни тысяч Лаксенов, о которых говорил Хантер? «Проект Орел» имел целью доставить их сюда.

Я покачала головой.

— Я не верю в это.

— Я тоже, — сказал незнакомый голос. — Но опять же, увидеть — значит убедиться.

В животе все оборвалось, когда я развернулась, прижимая письмо к своей груди. Человек стоял у входа, рядом с почтовым ящиком Мел. Он был высоким, темноволосым и имел чрезвычайно яркие голубые глаза. Слабый свет исходил от его тела и выдавал то, кем он являлся на самом деле.

Лаксен.

Весь воздух выбило из моих лёгких и я сделала шаг назад, наткнувшись на металлические ящики позади меня.

— Интересно, как я оказался? — Он широко раскинул руки в стороны. — У нас есть глаза везде, милая. Та заправка в захолустье в Канзасе? Не потребовался ученый, чтобы выяснить, куда вы направлялись.

Грёбанный коп. Я знала это. Я силой заставила мой язык пошевелиться. Если бы я смогу задержать его разговором, то дам Хантеру достаточно времени, чтобы вернуться, если ничего с ним не случилось — я оборвала себя, пока паника не захватила меня целиком. Я не могла позволить себе даже думать об этом. — Как ты нашёл меня здесь?

Он негромко ответил — Ты думаешь, мы не знали о том письме?

— Что? — Ахнула я.

Лаксен весело рассмеялся.

— Мы проверили всю информацию о твоей подруге и обнаружили записку. Мы оставили её тут, надеясь, что она приведет тебя обратно. Письмо не потерянное звено, дорогая. Это не последняя цепь доказательств, о которой мы должны позаботиться. В конце концов, мы знаем, что она поговорила с тобой. О многом ли? Как знать. Так что ты была последним звеном в этой цепочке.

Ооо.

Вот дерьмо.

Он шагнул вперёд, приподняв подбородок, и я оттолкнулась от ящиков.

— Теперь не пытайся бежать. Ты не убежишь. А твой друг Аэрум? Он не придёт к тебе на помощь.

Моя грудь сжалась.

— Тебе никогда не следовало доверять Аруму. — Улыбка Лаксена была ослепительной, почти как свет, исходящий от его руки. — Они заботятся только о себе.

Отказываясь верить, что Хантер мог предать меня таким способом, я затаила дыхание, когда посмотрела в вестибюль позади него — Ты лжёшь.

Лаксен медленно покачал головой, по-прежнему улыбаясь. — Глупый человек…

Вокруг его руки ярко вспыхнул световой импульс. В долю секунды все инстинкты взревели во мне. Мои ноги начали движение до того, как мозг смог догнать их. Я повернулась и бросилась бежать. Крик застрял в горле, а мои пальцы сжимали письмо Мел.

Яркий свет разлился по всей комнате. Горячая боль взорвалась вдоль моего позвоночника, прежде чем я смогла сделать шаг, горело каждое нервное окончание. Боль отняла моё дыхание и добралась до сердца. Мои ноги сложились подо мной гармошкой…а потом всё исчезло.

В тот миг, когда я вышел в густой ночной воздух, я понял, что это была ошибка — глупая, мать твою, ошибка. Я повернулся, чтобы вернуться обратно, когда темная тень вышла из-за здания, материализуясь, приблизившись ко мне.

Это был Аэрум из аэропорта, которого я видел в тот день, когда я получил приказ следить за Сереной и охранять её.

— Рад видеть тебя снова, — сказал я, расправляя плечи.

Он ноcил солнцезащитные очки ночью, как полный придурок.

— В самом деле?

— Типа того. — Я сделал шаг вперёд, а потом почувствовал это. Другие. Лаксен. Всё моё существо сфокусировалось на том, что находилось передо мной, но Серена. Я оставил её там без защиты. — Работаешь с Лаксеном?

— Я бы не сказал, что работаю с ним, скорее подрабатываю.

Мой брат — Лор — внештатный работник, мать твою и даже он не работал с Лаксенами.

— Да, как скажешь.

— Лучше просто уйти, брат.

Я не стал даже отвечать. Сунув руку себе за спину, я схватился за ручку обсидианового клинка и вытащил его из защитной оболочки. Аэрум увидел светящийся красный клинок и увернулся. Я не стал терять время с этим дерьмом. Двигаясь быстро, как молния, я наклонился вперед и вонзил обсидиановым лезвием глубоко в грудь Аэрума. Он вздрогнул, когда я вытащил клинок, и затем встал, блокируя приглушенный свет у входа, прежде чем вся его масса раскололась и распалась на частички.

Я дошел до двери, когда шар чертового света ударил мне в плечо, отбросив в сторону. Я вытянул руку, наткнувшись на кирпичную стену. Святое дерьмо, они использовали Источник в открытую? Это не шутки. Оставалось совсем немного времени на раздумия.

Семифутовый светлячок выпрыгнул из почтового отделения и врезался в меня. Я скользнул назад на несколько шагов и потом зарылся в землю, отталкивая светящегося ублюдка назад. Стекло разлетелось вдребезги, когда он врезался в дверь. Он отскочил, стряхивая осколки, и ударил меня.

Более подготовленный в этот раз, я увернулся, а затем увидел ещё двоих, идущих прямо на меня. У меня не было сейчас времени для этого дерьма. Если Лаксены были внутри, это означало, что они вошли через другой вход и были внутри с Сереной.

Моё сердце колотилось в груди.

Отведя назад руку, я отпустил кинжал из обсидиана в полет. Он попал Лаксену прямо в грудь. Обсидиан не был смертельным для Лаксенов, но лезвие в сердце сделало своё дело. Другой врезался в меня и мы полетели в воздух, вращаясь в наших истинных формах, и попали на крышу почты, заскользив по ней. Лаксен очутился сверху, размахивая раскалённым, блестящим лезвием.

Блокировав атаку, я перевернул Лаксена на спину и вырвал обсидиан из его руки. Без кожаной рукоятки, лезвие обожгло, но я проигнорировал это и сунул его глубоко Лаксену в грудь. Затем я передвинулся и стал питаться им.

Первым делом я проник в последние мысли Лаксена. Он блокировал большинство из них, но я видел его глазами широкие глаза Серены, наполненные страхом, услышал его насмешки. Увидел Серену на полу с закрытыми глазами и лицом, исказившимся от боли. Она была передана в руки кому-то, кто её взял.

Я выпил этого ублюдка полностью.

Бросив его тело, я поднялся на ноги, когда другой Лаксен бросился через край. С недавним кормлением, этим Лаксеном и опалом, эти ублюдки не были мне помехой. Я поймал его за горло, швыряя о крышу с такой силой, что цемент раскололся.

Я вцепился в Лаксена, переходя в свою истинную форму.

Где она?

Лаксен принял человеческую форму, его глаза широко раскрылись, а спина выгнулась на земле.

— Я… я не знаю.

Фигня. Скажжжи, куда они ее зззабрали и я позззволю тебе жжжить.

Когда Лаксен не ответил, я отвел свободную руку назад и грохнул кулаком по его челюсти, откидывая его голову назад. Я МОГУ ВЫБИВАТЬ ИЗ ТЕБЯ ДЕРЬМО ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ. ТЫ понимаешь меня? Скажжи мне, где она, и ты избежишь этой участи.

— Они забрали её к сенатору. Он…она у него.

Я убрал руку на долю дюйма. Тебя придётся отвесссти меня к ней.

Лаксен вздрогнул и из-его горла послышалось бульканье.

— Будет слишком…поздно. Можешь считать, она практически мертва.

Мое сердце остановилось, буквально нахрен остановилось от этих слов, и затем я встал, поднимая с собой Лаксена, и вернулся в человеческую форму.

— Ради тебя и всех, кто тебе не безразличен, тебе лучше надеяться, что это не тот случай.

Глава 29

Я плавала в темноте, пустоте из боли или любых сознательных мыслей, пока резкое покалывание не вторглось в блаженное забвение. Оно началось в пальцах ног и распространилось по моим ногам и туловищу. Охватив мои руки, покалывание превратилось в глубокую пульсацию.

Сознание возвращалось ко мне по частям. Моя щека была прижата к чему-то прохладному и сырому, как и всё моё тело. Цемент? Вполне возможно, так как оно было твердым и неудобным.

Каждая частичка моего тела болела, но я заставила свои глаза открыться и увидела незнакомое место. Вверху мерцал тусклый свет, отбрасывая длинные тени на деревянные стены. Я была в комнате, может быть в складе? Я не знала наверняка.

Но я не умерла.

И я знала, что вскоре пожелаю быть мертвой, потому что это значит, что я у Лаксенов. Под ложечкой засосало от паники, я стала задыхаться, как будто от густого смога. В моей груди хрипело, когда я сделала следующий вдох. Холодный пот выступил у меня на лбу.

Разные сумасшедшие мысли полезли мне в голову — пытки, инопланетные эксперименты, смерть от панической атаки. Господи, возможностей было бесконечное множество, и от каждой из них мой пульс ускорялся, но я не могла позволить себе отключиться. Мне нужно встать, убраться отсюда, где бы я не была, пока еще не слишком поздно — ведь ничего нет страшнее, чем слишком поздно.

Сделав несколько глубоких вдохов, я пошарила по полу и попробовала оттолкнуться руками, которые так сильно дрожали, что я задалась вопросом, не был ли причинен ущерб нервам.

— Ты проснулась. Хорошо. У меня нет времени сидеть с тобой всю ночь.

Моё сердце перевернулось при звуке плавного, культурного голоса. Я слышала его раньше, но не лично, а по телевизору и местным новостям бесчисленное количество раз.

Сенатор Вандерсон.

Раздался глухой смешок, как если бы он услышал мои бешеные мысли. Я села, морщась от резкого всплеска боли, пронзившего виски. — Что вы сделали…?

— Что мы сделали с тобой? — Его голос прозвучал ближе. — Ты попала под воздействие Источника. Недостаточно, конечно, чтобы убить тебя, но я думаю чувство можно сравнить, только с ударом электрошоком крайне высокой мощности.

Я подняла голову и мое зрение поплыло на мгновение прежде, чем проясниться..

Сенатор Вандерсон стоял всего в нескольких футах, ноги широко раставлены, руки по швам. Он был одет в сшитый тёмно-серый костюм и по какой-то причине, я сосредоточилась на красном носовом платке в кармане его пиджака, прежде чем поднять глаза выше.

Сенатор был необычайно красивым мужчиной. Я всегда думала, что это помогло ему в выборах. Он был похож на модель из ежемесячного журнала яхт-клуба, в этими своими светло-каштановыми волосами с легкой сединой на висках и яркими, прозрачными голубыми глазами.

В данный момент, он улыбался, как на многих своих интервью. Раньше я не замечала, какой просчитанной и холодной была эта улыбка. Теперь я это увидела.

Я приложила все силы, чтобы выдавить следующие слова. — Где я?

Он встал на колени, одна губа скривилась от отвращения, когда его колено соприкоснулось с грязным полом.

— Какое это имеет значение? Я отвечу сам на этот вопрос. Никакого. Никто не найдёт тебя здесь. Никто не придёт.

Я подумала о Хантере и его имя подстегнуло меня.

— Хантер придет за мной.

Сенатор Вандерсон поднял голову и расхохотался.

— Ты действительно думаешь, что Аэрум будет рисковать своей жизнью ради тебя? Аэрум делает только то, что выгодно для него, дорогая.

— Он не такой, как другие Аэрумы.

— Аэрум есть Аэрум, когда разговор заходит о деле, — ответил сенатор. — Ему пришлось бы пройти через моих лучших людей, и, даже если бы он приложил максимум усилий для этого, в чем я сомневаюсь, он бы должен был заставить их говорить, чего не случится никогда. Он не придет.

— Вы ошибаетесь, — я убрала свои ноги подальше от него. — Вы очень ошибаетесь.

— Ты так сильно веришь в Аэрума? Бред. — Усмехнулся он, его лицо вдруг оказалось в нескольких дюймах от моего. — Аэрумы — это то, что люди называют паразитами. Они не стоят грязного пола, на котором ты лежишь.

Гнев захлестнул меня так внезапно, что я чуть не задохнулась.

— Вы думаете, что вы лучше чем они? — Бросила я. — Это не так. Вы — хуже…

Его рука метнулась так быстро, что я не успела остановить удар. Боль взорвалась вдоль одной стороны моего лица, когда звук его пощечины раздался эхом на складе. Со слезами в глазах, я задыхалась от металлического привкуса крови, заполняющей мой рот.

Сенатор Вандерсон больно сжал мой подбородок, силой запрокидывая мою голову назад, чтобы я встретилась с его сияющим взглядом. — Не смей сравнивать их и нас. Никогда. Они даже не стоят рядом на одной шкале ни с нами, ни с людьми. Мы не в верху пищевой цепочки, мисс Кросс. Мы хозяева пищевой цепочки. — Он отпустил меня и поднялся с колен. Вытащив из кармана носовой платок, он вытер руки и отбросил испорченный лоскут шелка в сторону. — Понимаешь, с людьми есть одна проблемка. Ваша раса неспособна признавать чье-нибудь превосходство. Все вы просто подражатели и равняетесь на самое слабое звено. Вы ведете себя даже более пафосно, чем Аэрумы в час их наибольшего унижения, когда вся их раса упала перед нами на колени, умоляя сохранить им жизнь.

Я прижала руку к пульсирующей от боли челюсти. Боль, гнев и страх были плохим коктейлем, но добавьте к этому глубокое осознание своей близкой смерти, и вы получите очень опасную комбинацию. Я отпустила все тормоза. — Я даже уверена, что вы также возглавляете цепочку высокомерия.

Сенатор ухмыльнулся.

— Мы просто знаем наше место, мисс Кросс. Вы можете счесть это высокомерием, но на самом деле это просто превосходство. — Он полез в карман и вытащил оттуда листок бумаги. Мой желудок тревожно сжался — Ваша подруга осталась проблемой даже после своей преждевременной смерти.

Ярость, родившаяся при упоминании о Мел, разбушевалась во мне. — Ты ублюдок. Ты убил её.

— Ну и что? — Его брови приподнялись, когда он развернул письмо. — Это всего лишь одна человеческая жизнь и, с нашей точки зрения, она всего лишь капля в море.

В отвращении я уставилась на него.

— Жизнь — это жизнь.

— Нет. Ты не права. И это еще одна забавная человеческая особенность. Вы считаете, что все жизни равноценны, одинаково значимые. — Он рассмеялся и этот звук эхом повторился откуда-то из-за моей спины. У меня на затылке поднялись дыбом волосы, когда я поняла, что все это время мы были не одни. — Жизни не равноценны, мисс Кросс. Некоторые намного важнее всех остальных, а некоторые и вовсе ничего не стоят.

— Вы ошибаетесь.

— А ты надоела мне своими возражениями. — Он просмотрел письмо и его лицо озарила еще одна почти идеальная улыбка. — Я знал, что твоя подруга подслушала намного больше, чем ты рассказала МО. Мои сыновья сказали мне, о чем разговаривали. Хоть они и поступили глупо, я знал, что ты окажешься еще глупее. Нужно было лишь подождать.

Мое внимания привлек мягкий шепот какого-то движения за моей спиной и я замерла. Две руки опустились на мои плечи и спустя секунду я уже стояла на своих онемевших ногах. Я дернулась, чтобы вырваться, но хватка лишь усилилась. Пальцы впились в мою рубашку, проникая в кожу, и я закрыла рот, хотя у меня все равно вырвалось рыдание.

— Я знал, что ты вернешься, чтобы потребовать возмездия. — Сенатор Вандерсон подошел к нам, держа письмо двумя элегантными пальцами. — Помимо прочего, люди еще до смешного предсказуемы…и тупые, но мне вот что любопытно. Что именно ты хотела сделать, получив это письмо?

Откуда ни возьмись, меня волной захлестнуло спокойствие и принятие своей судьбы. Я знала, что не уйду отсюда. Я ничего не могла сделать, чтобы сбежать от них — они были быстрее, сильнее и смертоноснее.

Я приготовилась умереть.

Но это не значило, что я собираюсь облегчить ему работу.

Сенатор Вандерсон тихо засмеялся.

— Теперь ты притихла? Интересно. — Он остановился передо мной. Я отшатнулась, но Лаксен удержал меня на месте, когда сенатор провел краем бумаги по моей щеке. — Вы очень красивая женщина, Мисс Кросс. Хотя наши женщины куда более привлекательные. — Продолжил он, двигая письмом по другой стороне моего лица. — Я уверен, что многие из моих людей хотели бы провести ночь, развлекаясь с вами.

Мой желудок скрутило от этой перспективы, но стало еще хуже, когда Лаксен позади меня прижался и скользнул своими руками вниз по моим.

— Я с радостью приму его предложение, — сказал Лаксен, и хохотнул, когда я вздрогнула. — Кроме того, она так защищает Аэрума. Может, она трахалась с ним?

Сенатор Вандерсон изогнул бровь.

— Это отвратительно.

— А что вы скажете о людях, которые спят с Лаксенами? — С вызовом выпалила я.

— Благословенны, — ответил он с полуулыбкой. — Они благословенны.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась, но мне было страшно до чертиков. Потребовались все силы, чтобы стоять там и не упасть.

— Вы планировали отправить это письмо Министерству Обороны?

Глаза сенатора Вандерсона расширились.

— Вы же это планировали, не так ли? Как мудро. Считаете, они приютили бы вас? Думали, они могут сделать еще что-то, кроме как заставить вас замолчать?

Моё сердце билось так быстро, что я при всем желании не смогла бы ответить

Сенатор Вандерсон тихо щелкнул языком. — Давай представим, что ты все-таки пустила в ход это письмо и они узнали о нашем маленьком «Проекте Орел». Ты в самом деле думаешь, что они разрешили бы тебе жить с такими знаниями? Ты ведь могла бы пойти в прессу и поднять панику. Они бы заставили тебя замолчать, а потом, как думаешь, что бы они сделали с нами? О, они могли бы попытаться окружить нас охраной и держать под контролем, но они бы потерпели неудачу. Здесь десятки тысяч Лаксенов и они не смогли бы остановить нас, но за пределами Земли ждут еще сотни тысяч. — Он вскинул голову и широко улыбнулся. — Ваше правительство ничего нам не сделает. — Он пожал плечами. — Но все это бессмысленная болтовня, не так ли? Письмо не попадет куда нужно. Ты вскоре умрешь, ну а насчет остального, можешь себе представить, чем все закончится.

Ну вот и все. Я почувствовала это каждой клеточкой. Они убьют меня быстро или растянут процесс надолго? Все мои мышцы сжались.

Сенатор Вандерсон поднял письмо вверх. На кончиках его двух пальцев появился огонек, не вспышка пламени, а скорее мягкое белое свечение. Я почувствовала тепло на своем лице и хрупкий кусочек бумаги поник и съежился, превратившись в пепел всего за несколько секунд.

Письма больше не было — доказательства того, что Лаксены готовили заговор против Правительства и человечества, уничтожено. Его содержание сохранилось в моей голове, но кто поверит? И для начала мне еще надо выбраться отсюда.

Что было маловероятно.

И я знала, что сенатор Вандерсон был прав — и Хантер был прав. Если я принесу эту информацию в правительство, они убьют меня, просто чтобы иметь гарантию, что я не открою свой рот, чтобы обратиться в прессу и спровоцировать панику.

Я была глупа, думая, что могла выторговать себе жизнь взамен, но я не жалею о том, что привело меня сюда. Я предпочла бы неудачу, чем сидеть сложа руки и ничего не делать для того, чтобы привлечь убийц Мел к ответственности, хоть это все и оказалось бесплодной попыткой.

Лаксен за спиной привлек меня обратно к своей груди, и скользнув взглядом по комнате, я увидела, что в тени скрывались в ожидании и другие. Десятки Лаксенов. Я попыталась сделать вдох, но не смогла. Чувство спокойствия и покорности судьбе, охватившее меня ранее, исчезло. Мои глаза встретились с сенатором, и я поняла, о Боже, я поняла, что мой конец не будет быстрым. Страх окатил меня ледяным дождем.

Медленная улыбка сенатора заморозила меня до мозга костей.

Мои мышцы напряглись до боли, а затем мозг отключился. Я рванулась в сторону, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Лаксена. Я почувствовала, как его захват ослабел и вырвалась.

Казалось, Лаксен появился передо мной из воздуха.

— Привет.

Я обернулась, вскрикнув.

Еще один стоял позади меня, его глаза светились белым светом.

Бросившись в сторону, я почувствовала, как мои ноги оторвались от земли, когда чья-то рука обвилась вокруг моей талии. Кто-то засмеялся, а потом я упала на пол так резко и сильно, что я завалилась набок в нескольких футах от прежнего места. Моё тело обожгло от удара и какое-то мгновение я была ошеломлена и обездвижена. Порыв ветра опрокинул меня на спину. Я треснулась головой о пол. Фейерверк из звёзд взорвался перед моими глазами. Лаксен сидел на мне сверху, его колени расположились по обе стороны от моих бёдер, а рука обхватила мое горло, каждый палец давил на мою кожу с минимальным усилием.

За его плечом возник сенатор Вандерсон. — Кто ещё знает об этом письме или его содержимом, Мисс Кросс?

Кроме подозрений Хантера, больше никто не знал, но, очевидно, сенатор боялся, что я рассказала еще кому-то.

Сенатор сделал глубокий вдох. — Я очень устал от этой игры, мисс Кросс.

Я усилием заставила себя говорить, справившись с жестоким захватом. — Иди…иди к черту.

Глаза сенатора Вандерсона вмиг поменяли цвет с голубого на белый.

— Это было невежливо. И за это я собираюсь… — Он замолчал поднял голову, глядя на потолок. — Должно быть, это какая-то шутка.

Лаксен, лежавший на мне, склонил голову набок. Его ноздри раздувались, как будто он вынюхивал что-то в воздухе. Я услышала вздохи и повсюду замерцали вспышки яркого белого света.

Я ничего не чувствовала, но поняла. В глубине души, я знала, кто это. Подняв глаза, я встретила блестящий взгляд сенатора. Я улыбнулась, хотя мои губы болели. — Я же говорила.

Глава 30

На расстоянии, составляющем менее половины футбольного поля от складов сенатора, у моих ног лежали тусклые прозрачные тела охранников Лаксенов. Я уничтожил их, будто передавил пальцами светлячков, только сверкающей хаотичной массы от них не осталось.

Но Мистера Разговорчивого среди них не оказалось. Это он привез меня сюда. Поэтому я отпустил его и он убежал, так как понял, что лучшего выхода для него нет.

Первобытная энергия струилась по моим венам, гудела во мне, как эффект от чистейших наркотиков. После того, как я питался из стольких Лаксенов, я стал опасным для всех, кто был на моём пути. Мощь вибрировала под моей кожей, рвалась изнутри каждой клеточки.

Лаксены напоминали мне галактические чипсы Принглс. Один раз попробовав, ты уже не можешь остановится — совсем не можешь. Никто не будет в безопасности рядом со мной, когда я закончу с ними.

Даже Серена.

Но она была там, и, бог знает, что они делали с ней. Она была ещё жива — должна была быть. Я не мог позволить себе рассматривать любые другие варианты.

Я двинулся через пустую автостоянку, чувствуя группу Лаксенов на первом этаже и крыше. Остановившись у стены здания, я сосредоточился на крыше. Растворившись в тени, я поднялся к выступу вдоль крыши и присел.

Трое Лаксенов стояли в центре. Их головы метнулись ко мне, как у луговых собачек (вроде наших сусликов).

— Аэрум, — сказал один из них.

Умный. Я соскользнул с выступа, чувствуя, как заимствованная энергия отражается на моей форме, когда я начал расти. Ночь вокруг нас стала еще темнее. Я не оставил им шанса бороться или бежать. Я прыгнул на них через секунду, скользнул за первым и ударил рукой в грудь Лаксену. Вытянув вторую руку, я проткнул другого. Потом развернулся, бросая первого на третьего. Они полетели вниз, как груда кирпичей. Я выпил второго, пока он не превратился в инопланетный чернослив.

Вкусно.

Двое других поднялись, превращаясь в ходячие лампочки. Мой смех был подобен дыму. Вам ссссследовало осссстаться внизу.

Сосредоточившись на двух других Лаксенах, я притянул их потоком воздуха. Они вознеслись на крышу, их светящиеся размахивающие руки напоминали маяки. Не за что было удержаться, чтобы им остановиться. В секунду, я пронзил моими руками обе их груди.

Им пришел конец.

Оставив их тела на крыше, я подошёл к двери аварийного выхода. Стальная дверь чуть не слетела с шарниров петель, когда я рванул её на себя. Я полетел вниз по лестнице, тихо поглощая тени.

Они ждали на нижнем этаже, по меньшей мере, целая дюжина грёбаных светлячков из космического пространства. Я обнаружил Серену, хоть и не видел ее, но знал, что она находилась в центре их кольца. Я чувствовал её.

Я так же учуял кровь, человеческую кровь. Кровь Серены.

Ярость затопила меня дикой, чёрной волной. Она прокатилась по полу склада, став живой, дышащей, царапающей лицо массой.

Я принял свою человеческую форму и воздух застыл. — Все, кто посмеет прикоснуться хоть к одному волоску на ее голове, тут же умрут.

Один из Лаксенов бросился на меня и я поймал сукиного сына за шею. Он продолжал атаковать меня, но я развернулся вокруг своей оси, ухватив его крепко за шею и продолжал крутить ее до тех пор, пока кости не прорвались через кожу.

Появился ещё один шар и полетел вперёд, я увернулся в сторону, пиная цель моим ботинком в его светящийся живот. Он согнулся, статическое электричество затрещало в воздухе. Согнувшись, я сунул руку в этот свет. Лаксен принял человеческую форму только на секунду, но этого было достаточно. Моя рука была в нём и я обернул пальцы вокруг тонкой длинной кости. Я дёрнул свою руку обратно и Лаксен взвыл.

Он упал на пол бесформенной массой.

Я отбросил его позвоночник в сторону и резко развернулся, ударив кулаком в челюсть другого Лаксена. Его голова откинулась назад и вернулась на место, но я обхватил его лицо, и ударил своей головой его, а затем свернул ему шею. Темнота внутри меня завыла при звуке трескающейся кости.

Свет запульсировал вокруг ближайшего Лаксена за секунду до того, как дальний выстрел света ударил в моё плечо. Я отлетел на шаг назад, но не упал.

Я рассмеялся. — Мне даже понравилось это ощущение.

Лаксен попятился, выпустив ещё один заряд, супермощной силы. На этот раз я увернулся от удара, затем бросился вперёд, сбивая его на пол, прежде чем он понял, что происходит.

Выпрямившись, я увидел испуганное лицо Серены. Лаксен схватил её. Ублюдок в костюме рядом с ней, полагаю, был сенатором. Моё внимание переместилось обратно к Серене. На её лице багровели синяки, а губа была окровавлена.

Лаксен, держащий её, дёрнул её грубо назад, и её ответное рыдание полоснуло мне сердце сильнее, чем что-либо.

Я потерял контроль над своей человеческой формой.

Моя масса выросла, поглощая энергию от многочисленных кормлений. Стены склада загремели, как консервные банки. Одинокий стул в углу заскользил по полу. Шкафы для хранения закачались, а затем опрокинулись, тоже заскользив по полу. Стул достиг тёмных щупальцев, окружавших меня, а затем появились шкафы. Каждый объект вращался в воздухе, кружась вокруг меня циклоном из мусора и грязи.

Это будет больно, я обещаю.

Предметы остановились, повиснув на долю мгновения в воздухе, а затем смялись, как бумага. Ничего не осталось от шкафов или стула. Даже пыли.

Я снова набрался сил, сосредоточив внимание на четырёх Лаксенах, стоявших между Сереной и мной. Такой бой быстро высосет из меня энергию, даже с браслетами из опала, но я был вне себя от злости, потерял контроль над собой. Я хотел, чтобы они все умерли самым болезненным способом.

Лаксены метнулись ко мне, переходя то в истинную, то в человеческую форму. Кто-то закричал, но этот крик потерялся в вакууме. Как только они коснулись тьмы, окружавшей меня, их крики зазвучали хором. Давление накрыло их, они были пойманы в сети тени. Они пропали также, как и стул и шкафы, ничего не осталось, когда воздух успокоился.

Не то, чтобы я был сильнее, чем они. Лаксены были грозными противниками. Я сражался так, как ни сражался когда-либо прежде. Речь шла не об извечной битве Аэрумов против Лаксенов. Я не сражался, чтобы накормиться или чтобы удовлетворить свою агрессию. Я не сражался, потому что мне приказали или потому что был обязан.

Я сражался за Серену.

Она — все для меня.

Зная это и вполне вполне отдавая отчет в своих действиях, я ступил на тропу войны.

Оставшиеся Лаксены бросились на меня и взрывы Источника осветили комнату, пронзая скопление теней, ползущих с улицы через трещины в стене.

Я принял удар, но почти не почувствовал его. Я накормился снова и взлетел. Лаксен последовал за мной. Мы кружили вдоль потолка. Свет. Тьма. Свет. Тьма.

Тьма победила.

Безжизненное тело Лаксена упало на пол с глухим стуком. Я перешагнул через каждого, кто пришёл после этого. Я чувствовал, как энергия сочилась из меня и знал, что будет чертовски больно, но я схватил ближайшего Лаксена и проткнул его грудь.

Я бросил умирающего Лаксена на пол, готовясь покончить с этой светящейся ошибкой природы. Вдруг пронзительный крик Серены остановил меня, когда как больше ничего в этом мире не смогло бы. Я встал, сразу же найдя её в этом хаосе. Только один Лаксен остался в живых — сенатор, и ублюдок обернул руку вокруг её хрупкой шеи.

Я вернулся в человеческую форму, прерывисто дыша. Моё тело болело, но я игнорировал это.

— Если у тебя есть хоть грамм мозгов, то ты сейчас отпустишь ее.

— Или что? — сказал сенатор, пятясь и волоча Серену вместе с собой. — Если ты пойдёшь за мной, она умрёт.

Воздух потемнел и сгустился вокруг меня. Я сосредоточился на горящих глазах сенатора, потому что если бы я посмотрел на Серену прямо сейчас, я бы растерял свой боевой дух. — Ты не выйдешь отсюда, особенно если причинишь ей боль.

Уголки губ сенатора Вандерсона изогнулись вверх. — Так ли это? Я уверен, что в данный момент власть у меня.

— Я убил всех твоих Лаксенов и убью больше, если они придут. Я сделал шаг вперёд, но остановился, когда Серена захныкала. Мои руки сжались в кулаки.

— Это может быть правдой, но у меня есть чувство, что тебе нужно сделать всё, чтобы убедиться, что она выйдет из этой ситуации. — Он усилил хватку и она задохнулась. — Не так ли?

Мои глаза встретились со взглядом Серены. Я не колебался.

— Да.

— Хорошо, — ответил он, сделав ещё шаг назад. За его плечом был выход. — Встань на колени, Аэрум. Там, где твое место по праву.

Ох, да, мне захотелось врезать ему в лицо. Я смотрел на него, едва в состоянии обуздать тёмную ярость, мне хотелось уничтожить всё, что было в этой комнате.

— Встань на колени или она умрет прямо сейчас. — Повторил сенатор.

Я сделал глубокий вдох. Я не был глуп. Если сенатор сделает что-то со мной, то сомнительно, что он позволит Серене уйти. И даже если он убежит, Серена не будет в безопасности. Она никогда не будет в безопасности с ним живым.

У меня оставался только один вариант.

— Нет, Хантер, не надо, — умоляла она, и эти красивые глаза наполнились слезами. — Не слушай…

Её слова были прерваны захватом сенатора. Звук, который вышел из меня, был похож на вой демонов. Глаза сенатора слегка расширились, но он продолжал держать Серену.

— Ты хочешь увидеть, как выглядят её внутренности? — Спросил он. — Я теряю терпение.

Потребовалась вся сила воли, чтобы обуздать свой характер и не разорвать его прямо сейчас, но он схватил шею Серены прежде, чем я сделал шаг. Она стоила для меня больше, чем моя гордость. Это было правдой.

Я опустился на колени.

— Что?

Сенатор сделал шаг в сторону, держа Серену прямо перед собой. Я знал, что любое движение, которое я сделаю в этой позиции, будет означать её смерть. Он был в клетке с трупами, лежащими вокруг него, и он это знал. — Каково это быть там, где ты должен быть? На коленях перед своим господином?

Я приподнял бровь.

— Чувствую себя так же, как буду чувствовать, стоя на твоём мертвом теле.

Мой ответ, кажется, нервировал его.

— Твоё высокомерие основано на тупости.

— Твоя продолжительность жизни становится всё короче с каждой секундой. — Пообещал я, мои глаза встретились с Сереной, этот взгляд дал мне знать, она была готова на всё. — Ты впустую тратишь воздух и пространство.

Сенатор усмехнулся.

— Увидишь. Вы и люди скоро все увидите.

Через секунду, сенатор Вандерсон скользнул в свою истинную форму. Внезапный свет ослепил на мгновение. Я поднялся, упуская из виду Серену в сиянии. Её крик раздался эхом в моей душе, и в этот момент, я понял, что душа у меня есть. Человек или нет, но она поразила меня в самое сердце.

Сенатор толкнул Серену в сторону с такой силой, что её ноги оторвались от земли. Она послужила отвлекающим маневром, чтобы он убежал, потому что сенатор думал, что я пойду за ней. Он был прав.

Я поймал ее за талию, прежде чем она упала на землю. Она повернулась в моих объятиях, схватившись за мои руки и подняла голову.

— Хантер…

Я прижался быстрым поцелуем к синяку на её щеке и потом усадил её. Она назвала моё имя снова, когда я повернулся, наблюдая за сенатором, находившимся уже практически у двери.

Он не сделает это.

Поднявшись в воздух, я переместился в свою истинную форму. Я приземлился на сенатора и перевернул его на спину. Его рука поднялась и вспыхнуло что-то чёрное и блестящее.

Я схватил его за руку, выкручивая ее, пока он не уронил кусок обсидиана, который держал. Да, это не произойдёт. Сенатор Вандерсон боролся, но я удержал его. Я мог бы убить его быстро и дело с концом, но за то, что он украл Серену, он будет страдать.

— Мы все равно будем господствовать. — Выдохнул сенатор.

Я засунул руку глубоко в его грудь. Его спина выгнулась на полу, когда я наклонился.

МНЕ НАСССРАТЬ, ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ДЕЛАТЬ. ЭТО НЕ НАШШША ВОЙНА.

Я вдохнул, впитывая энергию Источника из сенатора в себя. Это за неё. Пламя его сущности вторглось в моё тело, наполняя меня теплом. Я принял его, а его тело дико мерцало под моим, и я сделал так, что каждый крик, каждый спазм его тела было извинением Серене.

Сенатор упал на пол, я поднялся и обошёл его безжизненное тело, затем повернулся. Серена стояла на ногах, её лицо было бледным, синяки выделялись, контрастируя с кожей, но она была жива.

И я ее люблю.

Мы смотрели друг на друга в течении некоторого времени, ни один из нас не говорил и не двигался, а потом я оказался перед ней, притягивая к моей груди, вдыхая её запах, я упал на колени, увлекая её с собой. Её руки обняли меня и она прижалась еще сильнее. Именно тогда я понял, что я всё ещё в моём истинном виде. Она была светом против моей тьмы.

Серена не отпускала и не колебалась. Она приняла меня, всего меня. Она всегда принимала.

Я скользнул в свою человеческую форму, прижимая её к себе. И эти слова, они дались мне легче, чем я когда-либо мог подумать.

— Я люблю тебя.

Глава 31

Я проспала большую часть двадцатичетырехчасового пути в Атланту, и когда проснулась, мы уже проехали Мариэтту. Я все еще чувствовала себя так, словно не отдыхала уже столько дней. Мое тело и лицо неустанно ныли от боли, но все же это была и не такая уж большая расплата в сравнении с тем фактом, что я вообще не должна была остаться в живых.

Сенатор был мертв — существо, которое в конечном счете было ответственным за смерть Мэл. Возможно это делает меня ужасным человеком, но я была рада. Закон не оправдает такое наказание, но он уже не сможет отдать приказ убить кого-нибудь снова. Он получил по заслугам.

Холодное прикосновение скользнуло по моей руке, и я повернулась к Хантеру. На его лице выражалось обеспокоенность.

— Ты здесь?

Я кивнула и всё, что я слышала в своей голове были этих три слова: Я люблю тебя. Устала улыбка появилась на моих губах.

— Что на счет тебя? Мы даже не останавливались, не так ли?

Он покачал головой. — Я в порядке.

Я не понимала, как это могло быть после всего, что он сделал. Внушало страх, смотреть, как он сражается, он получил удары, которые бы убили человека. Он устал и ему было больно, но я знала, что он не признается в этом.

Повернув ладонь вверх, я сплела свои пальцы с его и сжала его ладонь. Он снова взглянул на меня, его лицо выражало странную ранимость.

— Твой брат знает, что мы приедем?

Он слегка улыбнулся. — Нет. Не хочу рисковать используя телефон, привязанный к кому-либо из нас.

— Ты думаешь он будет не против, если мы приедем туда?

Хантер снова кивнул.

— Не будет. Тебе не нужно беспокоиться. — Он поднёс наши сплетенные руки к своим губам и поцеловал их.

Было много того, о чем следовало бы беспокоиться, но с его рукой, крепко зажатой в моей, я чувствовала себя приземленной. Я закрыла глаза, а когда они открылись, Хантер вел Порше по длинной, узкой дороге, по обочине которой росли мощные клены с густой листвой. Тот странный узор я видела в беседке был выгравирован на множестве крепких стволов, бесконечные, закрученные петли с четырьмя точками в середине.

— Эти узоры, — сказала я, указывая на дерево. — Это символ вашего вида, не так ли?

— Да. Четыре точки символизируют семью, а точки бесконечны, — он повернул, — Это означает, что семья бесконечна несмотря ни на что.

Удивление прошло сквозь меня.

— Это так…

— По-человечески? — рассмеялся он. — Да, это так. Никогда не думал об этом в таком смысле, но это так.

Мне не показалось словно его это беспокоило, не так как когда я впервые его встретила. Мой взгляд блуждал по уверенной линии его подбородка, и я знала, что у меня даже не получиться сосчитать сколько всего изменилось за столь короткий промежуток времени.

Хантер остановился перед большим трехэтажным отштукатуренным домом. Я раскрыла рот от удивления.

— Он здесь один живет? — спросила я. Местечко могло бы спокойно разместить семью из восьмерых человек.

— Насколько я знаю. — Он вытащил ключи, смотря на меня. — Он уже знает, что я здесь, так что нет смысла откладывать это.

Беспокойство нарастало в моем животе. Я ничего не могла с этим поделать.

Повернувшись к пассажирскому окну, я уставилась на большой дом. Он вероятно станет моим новым домом в ближайшем будущем.

Если я выжила после всего, что было, я смогу пережить и встречу с другим братом Хантера. Делая глубокий вдох, я открыла дверцу машины и вышла на изнуряющую жару, под позднее полуденное солнце Джорджии.

Хантер появился около меня, и я даже не подпрыгнула. Это как нельзя лучше доказывало, как привыкла я к этим инопланетным странностям. Он опустил очки вниз, прикрывая глаза.

Он протянул руку.

Я устало улыбнулась и обернула пальцы вокруг его. Он повёл меня по булыжной дорожке между аккуратно подстриженными кустами и кремовыми цветами, от которых исходил сладкий запах.

Моё сердце подпрыгнуло, когда мы достигли просторной части, которая была довольно…странной с деревянными качелями и мягкими плетёными стульями. На двери был венок из соломы. Никогда бы не догадалась, что здесь живёт Аэрум.

Хантер поднял руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась быстрее, открывая зеркальное отображение Хантера.

Я знала, что он и его братья были идентичны. Я видела Сина, но это было всё ещё шокирующим, смотреть на копию Хантера. Но как и с Сином, были некоторые различия, которые отличали каждого брата друг от друга. В то время как у Сина была ледяная надменность, у Лори было тепло, которого не было даже у Хантера.

Бледные глаза Лори метались от меня к Хантеру а затем вниз, на наши переплетенные руки.

— Человек? — спросил он голосом, более хриплым, чем Хантер.

Хантер ответил, скривив губы.

— Да, и что?

— Оу, ничего. — его брат прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Просто, не знаю, что более удивительно. То, что ты здесь или то, что ты здесь с человеческой женщиной.

— Я уверен, случались и более удивительные вещи.

— Сомневаюсь. — пробормотал Лори, а затем, эти шокирующе бледные глаза остановились на мне. Он протянул руку. — А ты будешь..?

— Серена Кросс. — я пожала его руку, игнорируя собственническое, глубокое ворчание, исходившее от Хантера. — Приятно познакомиться.

— Ну, дорогая, приятно познакомиться с тобой. — Он послал своему брату легкую улыбку, которая была достаточно озорной, чтобы мои щеки загорелись. — Как ты в конечном итоге оказалась с моим братом?

— Эм, это длинная история.

Улыбка Лори растянулась еще шире.

— Я весь внимание.

Потянувшись, Хантер разделил наши руки с тёмным взглядом. — Почему бы тебе не перестать трогать мою девушку и пригласить нас, тогда я все расскажу тебе об этом.

Его брат сильно усмехнулся, когда отошёл в сторону.

— Моя жизнь не будет полной, если я не услышу эту историю.

Я направилась через дверной проём, чувствуя как горят кончики моих ушей. Хантер снял солнцезащитные очки и обе пары глаз братьев были на мне. У меня было сильное желание убежать и спрятаться за что-нибудь.

Хантер высвободил свою руку из моей смертельной хватки и положил ее мне на поясницу, в то время как Лори шел впереди нас. Холл был фактически пустым, за искючением нескольких лиственных цветков в горшках. Мы прошли через арку, ведущую на просторную кухню, а потом на винтовую лестницу. Лори проводил нас в большую гостиную с массивным диваном с секциями, достаточно широким, чтобы вольяжно уместилось три человека. Я села посередине, и диван поглотил меня как обычно это случается со всеми уютныеми диванами.

— И так, — сказал Лори, стоя перед большим панорамным окном с видом на дорогу. — Я полагаю, ты уже не работаешь с МО?

— Ты предполагаешь правильно. — Хантер, сидевший рядом со мной, наклонился вперёд, опустив локти на колени.

Лори выгнул бровь, так же, как и Хантер, что заставило меня получше вглядеться.

— Разошлись подобру-поздорову?

— Если оставить позади двух мертвых офицеров можно считать «подобру-поздорову» — то да.

Я метнула на Хантера взгляд.

Он усмехнулся.

— Ну, тогда… — Лори вздохнул. — Что происходит?.

Пока Хантер рассказывал все Лори, я устроилась на диване и слушала. Даже несмотря на то что я все это пережила, его рассказ звучал безумным бредом для меня, будто это взяли из какого-то плохого фантастического блокбастера. Когда Хантер закончил, Лори был поражен.

— Как ты думаешь Лаксены будут пытаться осуществить «Проект Орёл»? — спросил он, расхаживая по комнате.

— Полным ходом?

— Я не уверена, — Заговорила я. — Сенатор никогда не упоминал, сколько было за этим и МО…ну, они не думали, что Мел подслушала что-нибудь важное. Они полностью пренебрегли этим.

— Конечно, — сказал он. — Не обижайся, но я заметил, что когда дело доходит до людей и Лаксенов, люди, как правило, глупо верят в то, что они имеют превосходство над ними.

— Не обижаюсь, — ответила я, потому что действительно он был прав. Министерство обороны думало, что оно имело сообщество Лаксенов под их контролем и могло их задобрить. Они были не правы. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать.

— Что? — Спросил Хантер, обращаясь ко мне, прищурившись. — Нет никого в МО, кому я бы доверял, достаточно, чтобы передать информацию. Любой контакт может поставить нас под угрозу срыва. Я отказываюсь это делать.

— Но…

— Он прав, что бывает крайне редко.

Хантер стрельнул взглядом в своего брата. — И, кроме того, нет никаких доказательств. Единственная вещь, которая у нас была, это письмо, которое было уничтожено. Сомнительно, что МО поверит, в любом случае.

— Таким образом, мы ничего не делаем? Должно же быть что-то! Я знаю люди мало значат для тебя…

— Ты значишь для меня очень много. — Хантер склонил голову в сторону. — Поэтому насрать мне на остальных

Прищурившись, я посмотрела на него.

— Ну если я много значу для тебя, то ты должен понимать, что на Земле миллиарды людей и ты уже не скажешь «насрать на них». Если Проект «Орёл» готовится на полном серьезе, то мы должны сделать что-то.

Хантер был невозмутим. — Я не собираюсь делать ничего, что может поставить тебя в опасность.

Разочарованная, я сделала глубокий вдох. — Я понимаю, что ты пытаешься защитить меня.

— Я не думаю, что ты понимаешь.

— И я ценю это, честно. — Я вытянула руку, останавливая Хантера, когда он снова открыл рот чтобы возразить. — Но нам нужно что-то сделать, даже если это рискованно, или даже если Проект «Орел» полетит ко всем чертям и от него ничего не останется. Мы не можем сделать вид, что мы ничего об этом не знаем.

— Серена…

— Хантер, — отрезала я.

— Ладно, голубки, это увлекательно, смотреть, как вы двое спорите, но может быть есть что-то, что я могу сделать.

Мы оба повернулись к Лори.

— О чем ты? — потребовал Хантер.

— Я знаю кое-кого в МО, кому я доверяю и не смотри на меня так, Хантер. Как ты думаешь мне удается оставаться вне их радара?

Хантер откинулся назад.

— Люк был должен тебе и он позаботится об этом.

Я нахмурилась.

— Почему всё в мире вращается вокруг Люка? Вокруг пятнадцатилетнего мальчика?

Лори хихикнул.

— Люк…ну, он Люк.

— Да, это я поняла, — я отстранилась от этого. — Что ты можешь сделать?

— Я могу дать моему другу знать, — сказал он. — Не могу обещать, что это заставит МО забить тревогу, но это уже что-то.

Этого было не так много, но это было только началом, и это давало нам время, чтобы придумать что-то более существенное. Если проект Орёл запустят, всё человечество будет под угрозой.

— Единственный другой вариант — это связаться с Дексом, может он сможет раскопать что-нибудь или же оповестить всех, но сейчас это слишком рискованно.

— Так и есть. Я даже не знаю, как вернуть ему машину, — сказал Хантер.

Лори выглянул в окно.

— Это его Порше?

Хантер кивнул.

— И ты ехал на этой малышке из Западной Вирджинии в Денвер и обратно? — он ухмыльнулся. — Он будет в ярости, когда узнает.

— Эй, на ней нет даже царапины. — Хантер сделал паузу и озорные искры загорелись в его бледных глазах. — Только пару тысяч дополнительных миль.

Лори рассмеялся. — Ну тогда решено. Вы двое, добро пожаловать, оставайтесь здесь до тех пор, пока нужно. Тут безопасно и более того, достаточно просторно.

— Я надеялся, что ты это скажешь. — Хантер сверкнул одной из тех редких, красивых улыбок. — Это даст нам время, чтобы выяснить, куда двинуться потом.

Нам. Такое небольшое и простое слово, но, вероятно, прямо сейчас это было самым важным. «Мы» означало, что мы были в этом вместе, независимо от того, что ждет нас в будущем. Лори провёл мне и Хантеру экскурсию по дому, в основном давая нам полную свободу действий на втором этаже. После этого Хантер последовал за Лори вниз, чтобы раздобыть что-нибудь на ужин.

Наверху лестницы я услышала, как Лори спросил, — Ты слышал о Сине?

— Да, — последовал ответ Хантера. — Он снова нес этот бред про «давайте развяжем войну»…

Их разговор затих, когда они спустились на нижний этаж. Отойдя от лестницы, я подавила чувство неловкости, нарастающее в животе. Я подумаю об их менее дружелюбном, больше похожем на психа брате завтра.

Сейчас всё, что меня заботило, это душ, который примыкал к нашей недавно приобретённой спальне. У этого малыша было несколько точек, откуда били струи горячей воды.

Я направилась в ванную, немного поражённая размером комнаты и душевой кабиной. Что, чёрт возьми, Лори сделал, чтобы заплатить за всё это?

Черт. Хотела ли я это вообще знать?

Некоторое количество неловкого времени потребовалось для того, чтобы выяснить, как все работает душевой. Я сделала шаг назад и начала стягивать мою рубашку, остановившись, я повернулась, обнаружив Хантера, прислонившегося к двери.

— Не останавливайся из-за меня.

Я улыбнулась.

— Мне нужно повесить на тебя колокольчик.

— Это испортило бы всё веселье. — Он с важным видом подошёл ко мне. — Но мне показалось, ты знала, что я тут.

— Да. Не знаю как, но я знала.

— Хммм… — Он наклонился, захватив мои губы в быстром поцелуе, который заставил мой пульс участиться.

— Интересно.

Мои глаза закрылись, когда его пальцы коснулись моей щеки, заправляя мои волосы за ухо. — Мы действительно в Джорджии, не так ли?

— Да.

Я прижалась щекой к его ладони. — И твой брат, действительно, позволит нам остаться здесь?

— Да. — Хантер сделал паузу. — Мы найдём своё собственное место в ближайшее время. И я знаю ничего из этого не идеально. Ты заслуживаешь больше, чем эту жизнь, настоящий дом, будущее. Нормальное, человеческое дерьмо, и я обещаю, что у тебя будет всё это. Клянусь тебе.

Я открыла глаза и сморгнула слёзы, которые появились из ниоткуда. Хантер по-своему давал обещание, и я знала, что он умрёт прежде, чем сломается. Я столько всего хотела сказать, но всё что я смогла произнести:

— Я люблю тебя.

Хантер невероятно спокойно подошел ко не, а потом взял мое лицо в свои ладони. Его губы прижались к мои губам, поцелуй был болле глубоким и долгим. Я прижалась к нему, схватив его за футболку, когда его язык коснулся моего, требуя то, что уже принадлежало ему, только ему. Он помог мне снять футболку, так нежно, что мне стало еще труднее сдержать эти чертовы слезы.

— И снова, — сказал он опускаясь на колени передо мной. Он растегнул мои джинсы и потянул их вниз. — Я ловлю себя на мысли, что хочу чего-то, чего я никогда не думал, что захочу.

— Чего же? — я сделала шаг, оставив позади свои джинсы, и затем наблюдала, как он поднимается.

Он обернул руки вокруг меня, растегивая мой лифчик. — Я хотел бы быть Лаксеном. — Спустив бретельки вниз по моим рукам, он позволил материалу упасть на пол. Затем он наклонился и поцеловал синяк на моём плече. — Я хотел бы исцелить тебя своим прикосновением.

Тронутая таким окровением, я прижала свою ладонь к его щеке. Он поцеловал мою кисть, а затем засунул свои пальцы в мои трусики. Секундой после, они присоединились к остальной моей одежде. Я помогла ему освободиться от его одежды, конечно не так изящно, как это получалось у него, потому что кажды раз когда мои пальцы касались его обнаженной кожи, я немного терялась.

Мы зашли в парную кабинку, под устойчивый поток воды. Я провела пальцами по его гладкой линии подбородка. Наши глаза встретились и моё горло сжалось от волнения.

Он склонил голову, его рука скользнула по моему горлу, меж моих грудей и далее вниз, по моему животу, остановившись чуть выше низа моего живота

— Я все ради тебя сделаю, Серена. Ты ведь знаешь это, правда?

Я подняла голову, касаясь своими губами его.

— Я знаю.

Его рука сдвинулась ещё на дюйм южнее, и горячие, сладкие искры огня промчались по моим венам, когда его рука скользнула между моих бёдер. Он поцеловал меня, а потом отстранился. Его язык скользнул по моим губам, затем внутрь, совпадая с ритмом медленных, томных движений его пальцев. Дрожь росла в моём животе. Мышцы трепетали. Он мучал меня до тех пор, пока я не стала двигать бёдрами навстречу ему. Я тихо заскулила, почувствовав облегчение, взявшееся из ниоткуда.

Хантер прижал меня к своей груди, когда мое тело сотрясала дрожь. Вода скользила по его коже, мышцы в напряжении, сдерживая позывы вернуться обратно. А затем он развернул меня, прижав мои руки к керамической плитке на стене. Он обернул свою руку вокруг моей талии, в то время как ногой расставил мои врозь.

— Я уже думал, что потерял тебя, когда они появились на почте. — его прохладное дыхание танцевало на моей щеке.

Я закрыла глаза.

— Не потерял. Я здесь.

— Это не меняет того страха, который я почувствовал. — Свободной рукой он взял мою грудь, двигая большим пальцем вокруг набухшего соска. — С этого момента я больше не выпущу тебя из виду.

Моё дыхание было быстрым, прерывистым. — Это отчасти трудно.

— Не невозможно всё же. — Хантер медленно скользнул в меня, дюйм за дюймом. Входя в меня так глубоко, я почувствовала, что распадаюсь на части в потоке искр. Неустанные толчки заставляли мое тело пылать. Медленых движений вскоре стало не достаточно. Я двигалась навстречу ему и от его низкого рычания, моё давление резко подскочило.

— Жёстче, — прошептала я. — Пожалуйста.

Хантер резкими толчками входил меня, каждый толчок был жестче и стремительней предыдущего. Каждый сокрушающий момент увеличивал мое удовольствие и мои стоны становились все громче. Не в состояни сделать ничего кроме как как двигаться ему настречу, я откинула голову на его плечои позволила ему взять надо мной контроль. Его рука, обвивающая меня за талию, была словно стальной обруч, который удерживал меня в том месте, где я получала длинные и восхитительные проникновения. Когда мое тело забилось в судороге, он поймал пой подбородок и откинул мою голову еще больше, накрыв мой рот своим, в готовности кончить следом за мной.

Не помню что было в душе потом. Я потеряла себя в гуле удовольствия, и пришла в себя только когда он стал вытирать меня после. Как бы то ни было, мы уже лежали на кровати, его большое тело нависало над мои. И я была готова принять его снова, я чувствовала этот жар и желание, которое причиняло боль.

Он водил большим пальцем словно пером по моей щеке, но я уже стала двигаться в нетерпении. Желание кололо меня. Он скользнул пальцами вниз по моему горлу, и вниз, по моему плечу. Я вздохнула.

— Хочешь, я расскажу тебе секрет?

— Смотря какой.

Он усмехнулся. — Речь идёт о моменте, когда я понял, что хочу тебя, что ты будешь моей.

Медленно он протянул его руку к моей набухшей груди. — Что я влюбился в тебя.

Слышать, как он говорит об этом — производило на меня большое впечатление. Потребовалось время, чтобы заговорить.

— Когда?

— Раньше, чем ты думаешь. — Своим бедром он раздвинул мои ноги, а затем опустился ниже, двигаясь против меня в медленном, размерянном темпе.

— Когда? — Спросила я.

— В первый день, когда ты была в моей комнате. — Он снова двинул бёдрами. — Когда ты бросила статуэтку в мою голову.

Мои бедра поднялись вверх, когда я удивилась.

— Так скоро?

— Так скоро. — Он опустил голову, двигая губами по моей щеке. — Тогда я не осознавал этого.

— Я не бросала статуэтку в твою голову. — Я развела бёдра, прижимая его.

— Виноват. — Его другая рука скользнула вспышкой вверх по моему бедру, до моего живота. Он остановился чуть ниже моей груди, его большой палец коснулся выпуклости. Моё дыхание перехватило, когда его поцелуи дошли до уголка моего рта. Я слегка повернула голову. Наши губы встретились и в этом было что-то электрическое. — Это было моё бедро.

Я хихикнула, секунду спустя он склонил голову в пространство между моей шеей и плечом. Скользя руками по моим бёдрам, он уткнулся носом в мою шею. Он позволил своей руке подняться выше, почти достигнув, пика моей груди.

Я хотела, чтобы он двигался быстрее и в то же сохранял этот медленный, мучительный темп.

— Я тоже могу раскрыть тебе секрет.

— Ты хотела меня уже в тот момент, когда увидела меня на парковке?

Я прекратила смеяться, когда он схватил меня за грудь.

— Я не об этом.

— Бьюсь об заклад, так оно и было, хотя… — Его взгляд зафиксировался на моих глазах, когда он дразнил мой сосок. Я двигала своей рукой по его груди, мышцы моего живота тянуло. — Я хотел тебя тогда тоже. Хотел раздеть тебя и трахнуть на капоте твоего автомобиля.

От его слов по мне пробежала темная дрожь.

— Вау.

Он усмехнулся, а затем опустил голову, скользя языком по одному из твёрдых сосков. Я застонала, когда обе мои руки прижались к низу его живота, и его напряженным мышцам.

— Тогда в чем дело?

— А? — Я понятия не имела о чём он говорит.

Он прижался внизу, двигаясь рукой к моей другой груди. Его язык кружил над моим соском.

— Ты сказала, что у тебя есть секрет.

— Ох. Ты об этом, — Моя голова шла кругом, я дышала короткими вдохами. Он втянул розовый сосок в рот, а другой мой сосок зажал между большим и указательным пальцами. — Боже, — застонала я. — Хантер…

— Сфокусируйся.

Моя нижняя часть тела начала двигаться крошечными кругами.

— Я была так возбуждена, когда ты бросил меня на кровать.

— Я знал это. — Его рот дернулся на моей груди и его язык прохрипел над вершиной, сводя меня с ума.

— Было горячо, — Мои руки скользнули по твёрдому, как камень прессу, промокшему и рифлённому. Мужское совершенство. Мои бедра резко взмыли вверх навстречу мощным мышцам, прижатым ко мне.

— Ты горячая. — Его голос был хриплым, дымчатым; его губы шевелились на моей груди. — Ты изменила меня. Ты заставляешь меня волноваться о вещах, о которых я никогда не волновался прежде. Ты заставляешь меня думать. Ты даришь мне тепло.

Он поймал мой сосок между зубами, когда он двинул бёдрами вперёд, скользя глубоко внутрь меня. Я закричала, засунув пальцы в его волосы, когда он двигался медленно, глубоко. Было чувство, что я загорю, когда он погружался в меня, снова и снова. Я обернула мои ноги вокруг его бёдер и мы встретили друг друга, сильным толчком. Его рот был везде, оставляя поцелуи вниз по моему горлу. Его руки прижали мои бёдра, держа меня тогда, как он двигался против меня. Он прошептал что-то на языке, который я не смогла понять, тогда как он погружался в меня снова и снова.

Что то было по-другому к этому времени. Каждое касание обжигало меня и, казалось, разрывало его. Я медленно поняла, что мы занимаемся любовью. Это не означало, что другие разы значили меньшее, но на этот раз, это было так, что любовь ощущалась.

Забывшись в ослепительном удовольствии, я посмотрела вниз, когда он поднялся достаточно, что я могла видеть, где мы были объединены. Вид его перемещения в меня и из меня был эротичным и интимным, но не более мощным, чем то, что акт символизировал. Я поднималась выше и выше, пока не отбросила мою голову назад. Спазмы прошли через меня.

Мои учащённые стоны становились все громче, и в очередной раз его губы были на моих, заглушая мои хриплые крики, когда я кончила. Хантер быстро последовал, его бёдра бешенно качались, пока он не замер, прижавшись ко мне, находясь внутри меня.

Хантер прислонился лбом к моему, и я чувствовала, как быстро колотится его сердце. Его тело дёрнулось и он застонал.

— Это было…да, это…

— Согласна.

Он вышел из меня и перевернулся на бок, притягивая меня в объятия, он поцеловал меня в щёку, а затем в губы. Ну и это привело к другим действиям, не менее удивительным.

Позже, гораздо, гораздо позже, я стояла перед окном с видом на внутренний дворик внизу. Хантер и я были в состоянии еще долго игнорировать соблазн перекусить, и только после плотного ужина, мы оба заснули в тот же самый момент, как упали на кровать, в течении секунды.

Но я не спала очень долго.

Так много мыслей кружилось у меня в голове. Моё будущее было одной большой жирной неизвестностью, но с Хантером рядом со мной, я знала, что мы справимся. Не так представляла я себе будущее, но я была жива, и я была с тем, кого я любила. Однако, я понимала, что всё будет не просто.

Я завернулась в простыню, когда по моей спине пробежала дрожь.

За смерть Мел мы отомстили, и то, что она невольно узнала, будет передано, но у меня было чувство, что этого недостаточно. В конце концов, всё изменится еще больше, даже то, что есть сейчас..

Существовала тайная правительственная организация, работающая против двух инопланетных рас, которые не только проникли в человечество, но и стали сложной частью общества. Была целая инопланетная раса, потенциально планирующая начать войну и хорошие парни…

Послышался шелест движения, а затем я почувствовала, как Хантер обнял меня сзади.

Ну, хорошие парни, в действительности, не были типичными. Они на самом деле не были хорошими парнями вообще, но если я что-то и поняла — так это то, что нет четкого разграничения на «черное» и «белое». В середине существует много серого.

— Не спится? — спросил он.

Я откинулась назад, закрыв глаза.

— Я не хотела тебя будить. Я знаю что ты, должно быть, утомлен.

— Все прекрасно. — Он опустил голову, прижавшись щекой к моей. Его дыхание дразнило уголок моих губ. — Ты в порядке?

Вопрос был довольно серьезным, учитывая все обстоятельства. Моя жизнь была навсегда изменена и никогда не будет прежней. Может быть, однажды, я смогу вернуться к работе, которая у меня была раньше. Может быть, миллион пришельцев спустится на Землю завтра. Но прямо сейчас? Я должна жить прямо сейчас.

Хантер прижался губами к моему виску. Сейчас все не так уж и плохо. Я повернулась в его любящих руках, как они тут же сжались вокруг меня, прижимая меня к груди. Я откинула голову назад и улыбнулась.

— Я в порядке.

Его глаза были глубокого синего цвета, когда они остановились на моих.

— Я знаю.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— Я думал, что это будет так по-человечески, — ответил он.

Я усмехнулась — Ты совершенствуешься в этом.

Хантер глубоко рассмеялся.

— Нет. Но это нормально. Я нравлюсь тебе таким.

Да, он нравился мне таким. Он всё ещё был, как чертова пантера. Если кто-то подойдёт слишком близко, он разорвёт их всех — всех, кроме меня. Эмоции застряли в горле, когда я посмотрела на него снизу вверх. Мой взгляд запомнил каждый сантиметр его лица, и я поднялась на кончиках моих пальцев. Он встретил меня на полпути, накрыв губами мои. Его губы и обьятия были прохладными, но всё, что я почувствовала — изобилие тепла.

Так что в данный момент, все было замечательно.


home | my bookshelf | | Одержимость (ЛП) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу