Книга: Амазонка. Дилогия



Егер Ольга

Амазонка. Дилогия


Дурманящий запах мяты


   Пролог

   Это было давно. Но не настолько, чтобы остаться незамеченным и пройти мимо внимания, не оставшись в памяти последующих поколений.

   В те годы, на материке шумели кровавые войны. Не между королями, желающими оттяпать у соседа большой кусок земли! На сей раз правители протягивали друг другу руку помощи, чтобы избавить мир от заполонившей его нечисти. А точнее - Зла, кровожадного и не знающего пощады, пришедшего из другого мира.

   Однако ни сильные мира, ни сильнейшие воины армий не смогли бы уничтожить врага. Такая ответственность легла на плечи тех, кого считали предателями, ворами, изгоями - на небольшую компанию колдунов, среди которых были и ребёнок, и демон, и даже амазонка.

   Вдали от баталий, в глухом лесу, отделяющем государства. На широкой поляне, у бездонной ямы призрачным голубым сиянием светился огромный круг, составленный из амулетов. Рядом с каждым стоял, раскачиваясь в экстазе боли и молитвы, маг.

   Они безвозмездно отдавали свои жизни за свободу выбора, за людей, даже не знавших об их существовании, за новые поколения, которые придут им на смену, за еще не рожденных героев нашей повести. А в центре истекал кровью мужчина, согнувшийся над чёрной ямой, из которой всё ещё доносился душераздирающий крик женщины. Тот мужчина молил богов прийти на помощь, молил, чтобы Зло не вышло за пределы круга, чтобы принесённая жертва не была пустой...

   Он не подозревал, что боги рядом. Всё видят. Слышат. Пусть помощь их и оставалась незамеченной человеческому взгляду, но Всевышняя Мать, прародительница всего сущего, её супруг Линкаран и все их вечные дети сейчас тоже прилагали не мало усилий, дабы спасти грешных смертных. Они удерживали круг и хранили души истощенных магов.

   Но вскоре один за другим испустили дыхание колдуны. Пали на землю, рассыпавшись пеплом.

   Магический круг вспыхнул, осветив поляну и лес. Потом погас за долю секунды. И не осталось ни следа. Лишь боги стояли на месте жертвоприношения, запечатывая Зло семью кровавыми печатями - по капле от каждого народа, живущего в этом мире. Даже божественная кровь пролилась.

   На рассвете ветер разнес во все стороны света запах новой эпохи, и запах мяты...

Глава 1. Играть с судьбой нужно не целясь!

   Неожиданно для меня спокойная жизнь закончилась. И не потому, что я умерла (кто бы тогда вам все это рассказывал?!). Просто мне исполнилось 17. А в нашем небольшом селении уннийских амазонок это возраст зрелый - возраст взрослой женщины, способной махать мечом на поле брани, стрелять из лука, ходить в лес на медведя. Меч - оружие красивое, но предпочитала я лук и стрелы. Ведь прибыльнее стрелять по мишеням на спор, за деньги, а не плестись в рядах наёмников, чтобы погибнуть во имя какого-нибудь глупого короля! Конечно, нашей предводительницей, Мудрейшей Матерью Севиллой, мои забавы и убеждения не приветствовались. Мамки-наставницы во всём разделяли её мнение (попробовали бы не разделить - получили б боевым посохом по лбу, как я в своё время).

   Кстати, о наставницах. Они у нас бабы стервозные и требовательные сверх меры. С малолетства они учили нас не готовить, не шить, а: как обезвредить врага голыми руками (иногда не только руками!), хитростью выудить информацию, как драться и побеждать. Втолковывая нам придуманные первыми амазонками истины, мамки-наставницы выделяли особую касту среди учениц - шпионок. Им, в дополнение ко всему прочему, раскрывали секреты обольщения. Отбор на роль искусительниц, проводили во время последнего испытания, когда все, независимо от предпочтений, отданных какой-то касте - боевых волчиц, горлиц-лучниц, лис-следопыток - проходили обязательную проверку, включающую в себя: побоище массовое (амазонки появлялись в близлежащих деревеньках и затевали там драку, конечно, выйти из неё должны были целыми и невредимыми), побоище парное (с одной из самых сильнейших наставниц), шпионаж, и самое для меня неприемлемое - любовные игрища. В ходе последних, амазонка должна была избрать себе жертву мужского пола, соблазнить и в общем... эм... как же это объяснить то? "Опробовать сеновал"? Нет. Не так. Помять траву за кустами? То же как-то глупо и мерзко звучит. В общем, нужно было познать мужчину.

   После унизительных испытаний все девушки получали отличительный знак - руническую татуировку на руке, лице, за ухом или в другом месте - символ касты.

   Испытания закончились ещё неделю назад. А я свой знак не получила. Спросите почему? Ну, во время первого испытания я чудом осталась живой. Оказывается, что устроить драку в Ближних Холщовцах плёвое дело - стоит всего на всего сказать, мол, чья-то пряжа на лотке лучше соседской, подбросить не свежую рыбу или пустить сплетню... Проблема оказалась в том, что мои козни слишком быстро раскрыли. Всё селение во главе со старостой, посовещалось, и пришло к выводу, что прошлогодний мор скотины, неурожай полей, и сопливый недуг любимого сына головы - мои заслуги. За сие меня провозгласили моровицей-хворобицей, и потащили к наскоро сколоченному месту казни. Двое доморощенных детин привязали меня к столбу, а их староста перед торжественным сожжением толкнул речь:

   - Вот она - напасть наша. Спалим её в честь Всевидящей и, все горести наши Божиня отведёт!

   - Милейший, а какие доказательства у вас есть? - попыталась внести хоть немного справедливости в неправедный суд я, за что была вознаграждена затрещиной.

   Разобидевшись, пообещала после смерти явиться в селение неприкаянным духом и такого понаделать, что деяния моровицы покажутся просто детскими шутками... Сказала, видимо, сильно войдя в образ приписываемой ко мне нечисти. Вся площадь смолкла. Воспользовавшись секундой замешательства я перечислила все пакости, которые только смогла нарисовать моя фантазия, а сама незаметно развязала верёвку. Но тут какой-то умник из толпы закричал:

   - Сжечь её!

   К нему я обещала явиться первому сразу после сожжения. Он поверил и закрыл рот. Староста наоборот, возжелал совершить богоугодное дело, и спалить злобную ведьму.

   Моё испытание запахло жаренным.

   На массовое побоище нас посылали без оружия, так что достойно возразить своему инквизитору я не могла.

   И вот стою, в небо гляжу, пытаясь отыскать глаза Матери всего живого, чтоб пожаловаться на судьбу. Да только всё небо облаками затянуто.

   Что ж поделать? Только молиться!

   Молюсь...

   То ли услышала Всевидящая, то ли удача отвернулась от старосты (а может, просто факел отсыревший попался), но погас огонь, как только его поднесли к сену под моими ногами.

   - Несите другой факел! - разозлился старейшина, и кто-то шибко смекалистый побежал в храм за священным огнём.

   Пока селяне ждали, вперёд вышел священник и начал "терзать" мою чёрную душу молитвой:

   - Всё, что под волей Твоею,

   Всё, что духом дышит Твоим...

   - Не правильно! - решила поправить его я. - Надо "Всё, что духом полно Твоим..."

   - Молчи бесовское отродье. Ведьмам откуда знать?! - и такое по матушке сказал, что у присутствующих уши покраснели.

   - Где ж вы такого наслушались, батюшка?

   - С вами, ведьмами, только так разговаривать надо! - заявил холёный церковный служитель, возгордившись, что заставил даже ведьму краской залиться.

   Судя по лицам крестьян, его зауважали, как никогда раньше.

   Примчался человек с храмовым огнём. Запыхался. Даже до меня донеслись ароматы церковного вина, наскоро отпитого расторопным парнишкой. Унюхав греховное деяние, священник недобро покосился на бегуна. Но ничего не сказал к счастью парня. А то было бы двое сожжённых за день. Я пока свой костёр эгоистично ни с кем делить не хотела.

   - Читайте молитву, батюшка! - напомнил старейшина и, уже было поднёс факел к сену, как рука того самого служителя нагло оттянула её в сторону.

   - Я сам должен это сделать! Во имя Богини... - пробубнил служитель храма.

   Но старейшина не соглашался.

   Спор двух праведных мужчин чуть не дошёл до рукоприкладства в выяснении, кто же должен оказать мне честь и сжечь моё бренное тело. А я не могла промолчать. Кому, как не мне выбор делать!

   - Милейшие! Пусть поджигает тот, кто первым меня поймал! - зачем-то предложила я, и около яростно спорящих, оказался здоровенный лысый кузнец. Но отдавать ему факел никто не хотел. Священник со старейшиной повалились на кузнеца с кулаками. Защищать избранника народа бросились односельчане. Подмастерья ринулись мстить за обиженного учителя... В суматохе какому-то пацанёнку лет десяти случайно заехали в глаз, и в разборку уже вмешались бабы... А бабы, как известно, сильнее целой армии.

   Пока вся шумная компания вымещала друг на дружке злость, я тихонько высвободилась и незаметно прокралась мимо кучи-малой к ближайшему стойлу. Запрыгнула лошади на спину, уцепилась в космы и как дала по бокам...

   Только меня и видели...

   С тех пор в Холщовцы я - ни ногой. У них там, нездоровое чувство справедливости!

   Что касается второго испытания, то поединок у меня был с Галиной Пшеничной, одной из самых главных старост. Она меня не любила, как я её дочь Настасью, - кстати, обе они принадлежали к касте шпионок, к которой я питала самые крепкие, сильнейшие чувства ненависти. В общем, бой я проиграла быстро и легко, приняв светло синие и фиолетовые цвета синяков на бледноватое лицо.

   На третье испытание меня отрядили в Малые Хренушки. Чтоб вы знали, название милого посёлка вовсе не от того появилось, что в этой местности хрен растёт. А потому, что есть у местных дурацкое выражение, употребляемое в качестве ответа на любой вопрос или просьбу: "А хрен тебе!" Уже по названию селения можно было понять, что раздобыть мало-мальски приличный слух или новость политической важности не выйдет. В общем, вернулась я, как сорока, с глупыми сплетнями о соседях: жена старосты изменила ему с лекарем, а тот, чтобы его не постигла кара рогатого супруга, стал подмешивать какую-то дрянь тому в питьё.

   От любовных игрищ я отказалась наотрез. Это же идиотизм отдать себя какому-то замызганному, немытому, пахнущему потом деревенскому мужику. Зачем, спрашивается, соблазнять, если тебе от него ничего не надо? И вообще, все эти лобызания, о которых рассказывали девочки - такая мерзость! Я либо останусь свободной амазонкой, либо выберу себе единственного мужчину, как моя мать (за что её, собственно, посчитали предательницей и выгнали из деревни). Но она хоть чуть-чуть побыла счастливой с тем, кому отдала своё сердце. По крайней мере, в смутных воспоминаниях из детства, приходящих во сне, я вижу их обоих улыбающимися.

   Но то всё прошлое. А пока что мы с единственной подругой Фаей привычно сносили очередное наказание. Причём, в этот раз очень легко отделались: за кражу слив из садика предводительницы нам поручили чистку дымохода в её избе.

   Испачканные, как трубочисты, мы с Файкой распластались на мощёной крыше. Солнышко припекало макушки. Ветерок расчёсывал кудри берёз и тополей. Листья что-то приятное нашёптывали, и от созерцания всего этого божественного творения я чувствовала себя чем-то большим, нежели простой смертной. Однако мой вполне обычный желудок потребовал вернуться с небес на землю и, забурчал.

   - Есть хочется!

   Поглаживание голодному животу не помогало.

   - Эт запросто! - Файка протянула пакетик с абрикосами, заблаговременно собранный ещё до нашей вылазки в запретный сад. - Я знала, что нас оставят без обеда и ужина.

   Не удивительно. Как бы мы ни старались тщательно скрывать свои шалости, всё равно доставалось. Всевидящая, судя по всему, нашёптывала на ушко нашей Мудрейшей, где искать воришек слив, шкодниц, которые мусор по двору раскидали, и, наверняка, указывала перстом на нас.

   Я с радостью приняла Файкину заначку.

   - Как я тебя... - Хотела уже броситься подруге на шею, но та отстранилась, даже не глянув в мою сторону: не любила она лобызаний.

   - Можно и без этого. Просто скажи спасибо! - промямлила сестра, уставившись взглядом карих глаз в даль. Она напоминала смуглянку из Волжахии (страны с полуострова), о которой часто рассказывала бабушка. Их женщины были такие как Фая, статные, широкоплечие, черноволосые, чернобровые, кареглазые и смуглые. Наверное, мама подруги оттуда родом. Фаю нам подбросили. Но для меня она была самым близким человеком на земле, кроме бабушки, конечно.

   Пакет заметно опустел и, мы обе шпуляли косточками направо-налево, не целясь.

   - Надоело мне здесь сидеть! - заявила Фаина, пристально разглядывая золотистую поляну за дальними кронами деревьев - там заканчивался наш лес, и начиналось владение короля Ихтяра.

   - Так давай слезем, - предложила я. - Но тогда нас заставят картошку чистить.

   - Дурёха ты, Оринка. Туда хочу! - ткнула пальцем в горизонт Фая. - Не хочу больше на медведей охотиться. Хочу принцев заколдованных спасать, с драконами драться, погибнуть бесстрашной воительницей... - и смачным ХОЧУ закончила фразу.

   Я в ужасе взирала на подругу.

   - Ты бабушкиных сказок наслушалась? Нет ни драконов, ни принцев заколдованных. - Попыталась разубедить амазонку я, но как-то плохо получалось: у Файки злобно выпучились глаза, щёки наполнились воздухом, - того гляди, сейчас пыхнет, как вышеуказанный змей.

   - Спорим, всё это есть! - не став зря разоряться, сестра протянула свою мощную ручищу для заключения пари.

   - На что? - подзадоривала я.

   - Если я попаду в колодец...

   - Отсюда? - уточнила я, прикидывая расстояние: а выходило прилично так - метров пять, если не больше.

   - Да. Попаду косточкой в колодец, и при первом же случае ты едешь со мной! Если я нет, а ты - да, то остаёмся здесь!

   - И будем мирно и тихо догнивать в этой деревушке. В том же самом поможем Настасье. - Подытожила я, и мы ударили по ладоням.

   Чему быть - того не миновать! Если у Всевидящей есть какой план для нас, мы об этом узнаем.

   Файка прицелилась и... попала прямо в колодец. Счастливое лицо подруги предвещало самые глупые приключения. Оставалось дело только за мной. Я тоже прицелилась и пульнула косточку. Хлюпа почему-то не последовало. Зато раздался обиженный возглас. Мы выглянули из своего укрытия. Я таки промахнулась, и не то чтобы сильно. Просто в самый неподходящий момент в деревеньку пожаловали гости, и какому-то лопуху захотелось набрать для лошадки водицы именно из нашего колодца. Моя косточка спикировала прямо ему в глаз. В левый.

   Рыжий здоровила прыгал вокруг колодца и вопил:

   - Зрения лишили... - дальше было много ругани, так что мы с Файкой вслушиваться не стали.

   - Моя взяла! - довольная напомнила подруга.

   Мне радоваться было нечему. Во-первых, нас заметили - какой-то темноволосый парень, на вид с крыши, ему около 20 лет, гаденько посмеивался над рыжим и с интересом рассматривал метких стрелков. Во-вторых, - Мудрейшая. Она уже грозила кулачищем обидчицам послов, прибывших за продлением мирного договора с уннийскими амазонками.

   - Нет, это она нас взяла! - констатировала я.

   Под очень нелестные высказывания Мудрейшей, мы нехотя слезли с крыши. День обещал закончиться в жутких муках. Предчувствие наказания отозвалось болью в ягодицах...

   Вечер. Послы заседали в Хоромах Совета, которые мы шутя называли "комнатой пошептушки". Доблестная армия (небольшой отряд из 50 человек) нажиралась до поросячьего визга в харчевне у Клавки. Мы с Файкой, ещё пуще наказанные, отрабатывали милость Мудрейшей на кухне, всячески прислуживая высокочтимым гостям. Несмотря на то, что подруга моя принадлежала к касте бойцовых волчиц, ей частенько приходилось терпеть издевательства, потому, что я постоянно втягивала её в неприятности. Сейчас Фая костерила меня за гениальные идеи, совсем забыв, кто был инициатором стрельбы косточками.

   - И пронзила я дракона своим мечом. И... - баловала нас очередной сказкой бабушка, начищая картошку.

   - Плюнул он трижды пламенем, а потом скончался со смеху, потому что доселе не видел голых воительниц... - брякнула я и получила по шее. - Ба, ну признайся уже честно, где ты такой меч добыла!

   Но она только усмехнулась.

   - Так зад болит! Не понимаю, как ты можешь сидеть! - Возмущалась Фая, домывая посуду в положении стоя. Время от времени она нежно поглаживала пострадавшее за грехи место.

   - Очень просто: я сижу на коленках и на попу почти не опираюсь. - Пояснила я, расставляя тарелки на большое блюдо.

   - А если б, вы себя вели как достойные имени амазонок женщины, у вас ничего бы не болело! - поучала бабушка. - Отнеси им харчи, да не опрокинь по дороге!

   Зря она так сказала. На меня слова "не урони", "не упади" и прочие с приставкой "не", действовали от противного - из рук валилось, ноги подкашивались. Бабушка тоже об этом вспомнила и, с жалостью на меня посмотрела. Её добрые, голубые глаза до сих пор озаряла искорка озорства. Несмотря на возраст, она по-прежнему прекрасно выглядела: лицо ещё не совсем покрыто морщинами, фигура подтянута и рука крепка. Говорят, в молодости она была очень красивой и великой воительницей, участвовала в исторических битвах. А в свои 60 лет, она оставалась крепкой, хоть и седовласой. Руки её не дрожали, да и своим полуторным мечом управлялась искусно - одним взмахом лезвия могла снять огни со свечей. Эта сила досталась и моей маме, она тоже многое могла. А ещё красиво пела, чем и привлекла внимание отца. Бабушка тосковала, огорчённая предательством дочери. А родители построили себе небольшой домик в лесу, неподалеку от отцовского родного города. Жили бы они долго и счастливо, если бы не появились королевские мытари. У нас тогда имелось лишь: две лошади, корова, да крохотный домик. Посмотрев на такую нищету, мытари решили взять самое ценное у отца - маму. Он убил пятерых, прежде чем они сделали хотя бы шаг к его жене. Но меткий лучник пустил в грудь папе стрелу. Обезумевшая от злости мама, бросилась на оставшихся мытарей и безжалостно убила каждого. В конце концов, над распластанными телами возвышались только лошади.



   Я помню это отрывками. В памяти запечатлелось испачканное кровью, орошённое слезами лицо матери, воющей, как волчица, над телом любимого. Сразу после похорон, она взяла меня, решив вернуться к Ба. Путь был не близкий, в обход гор. Путешествие выпало на зимнюю пору. Холод и снег, усталость, болезнь стали нашими спутниками. В деревню мы прибыли обе полуживые. Передав меня бабушке мама скончалась так и не ступив на землю деревни. Ба, разбуженная ночью сторожихами, вышла к воротам и, несмотря на запрет Мудрейшей, принесла нас к себе в дом. Маму она похоронила сама, придав огню, в лесу. А меня выхаживала.

   Файка же появилась у бабушки гораздо раньше. За месяц или два до моего появления. Её оставили под главными воротами. Никто не горел желанием воспитывать несчастную. Моя Ба, терзаемая одиночеством, забрала её к себе.

   В просторной комнате стоял огромный стол, за которым иногда велись совещания. Чаще здесь собирались старосты и под плеск вина в кружках сплетничали. Сегодня трапезничали четверо мужчин: высокий, светловолосый усач, судя по сверкающему мундиру - командующий, тот самый брюнет, которого я видела утром (разодет он был в дорогие, но простые с виду вещи: зелёная шёлковая рубаха приоткрывающая сильную грудь, куртка на шнуровках тёмного почти чёрного цвета, и даже сапоги из дорогой выделанной кожи, были выбраны в тон), и немного испуганный парнишка, коротко стриженый, прятался рядом со своим предводителем - командующим, а так же по правую руку от Мудрейшей восседал гордый персонаж аристократической внешности в светлых дорогих одеждах, украшенных вышивкой. Короче, последний явно был принцем. Соседским. Предводительница лично следила за благополучием высокопоставленного гостя. За остальными ухаживали наставницы, они же самые почтенные воины селения.

   Моё появление было встречено особым вниманием Матушки, на лице которой было написано: "Попробуй что-то урони и тебе не поможет даже Богиня!". Захотелось провалиться сквозь землю, но пол подо мной не расступился, а вот ноги непослушно запутались, и я чуть не рухнула. Однако встречи с дощатым полом не последовало. Чему я сильно удивилась. Открыв глаза, сначала поняла, а потом уже увидела, что меня держит тот "смешливый" парень, которого я наскоро окрестила Пересмешником.

   Кроме игривых зелёных глаз я ничего больше не видела. Было что-то в незнакомце ощутимо тёплое. Парень ласково улыбнулся. А я, как блаженная, рассматривала его, раззявив рот: тёмные длинные волосы, ниспадающие на плечи, несколько коротких локонов выбились из-под кожаного обруча, чёрные брови, ровный нос, слегка пухлые губы, волевой подбородок.

   Крепкие руки вернули меня в вертикальное положение и отобрали блюдо, поставив его на стол. Наставницы зло молчали, стреляя в меня взглядами. Мудрейшая вообще вцепилась в подлокотники кресла, и те чуть слышно затрещали под напором. Расшаркавшись, я спешно отправилась обратно на кухню, выслушивая, как за моей спиной Мудрейшая извиняется перед гостями.

   Только, когда за мной захлопнулась дверь, я вздохнула с облегчением. Оказавшись около бабушки, плюхнулась на стул... И тут же с воплем подскочила - теперь понятно, почему Файка всё делает стоя. За эти годы, на моей попе уже должен был образоваться толстенный мозоль, не позволяющий розгам и ремню причинять непоправимый ущерб. Но организм так и не выработал защиты к истязаниям.

   - Что случилось-то? - поинтересовалась бабушка, рассматривая моё бледное лицо. - Уронила?

   - Почти...- шмыгнула носом я.

   - Подите во двор. Мы теперь не скоро им понадобимся. - Сжалилась бабушка.

   Фая замешкалась, а я вышла на улицу. Свежий воздух охладил покрасневшее лицо. Мысли постепенно складывались во что-то удобоваримое, хоть и метались, сменяя одна другую.

   Сегодня явно не мой день! Сначала поход за сливами (и чего нам не спалось?!) - наказали первый раз. Потом промахнулась косточкой - наказали второй раз. В собственных ногах запуталась, а значит и до третьего наказания рукой подать. Мало того, ещё какого-то типа испугалась. Что же в нём такого? Приветливый, улыбается красиво, сам вроде ничего. Видела я их вояк, так они ещё грубее деревенщин из Ближних Холщовиц! А этот из привилегированных - выбритый, ухоженный, внимательный. Споткнулась бы я сейчас в харчевне Клавки, хохот над моими разъехавшимися ногами долго эхом отдавался бы в ушах.

   Я вытащила из-за бочонка свои лук и колчан со стрелами, которые ещё перед отработками спрятала здесь. Почувствовала тяжесть оружия в руке, посмотрела на небо. Луна зависла над деревьями большая-большая. Звёздочки мерцали, словно подмигивали - хитрюги! Знали что-то и делиться секретом не хотели. Только намекали. Прохладный ветерок вернул былую уверенность в себе. Что ещё со мной может случиться? Ничего!

   Вдохнув ночной свежести, я натянула тетиву, закрыла глаза, прислушалась. Где-то, на одной из улочек мужчина приставал к амазонке:

   - Дай поцелую!

   В ответ раздался смачный шлепок по морде - видать на Стеху наткнулся. Она этих домогательств не любит.

   Немного дальше пели. Нестройной мелодии певцов вторили волки, явно восприняв горлопанов за своих дальних родственников.

   Оттянув руку до уха и, почувствовав лёгкое напряжение в мышцах, отпустила. Открыла глаза, наблюдая за полётом стрелы. Она помчалась, гонимая моим вечерним замешательством, сквозь сгустившуюся тьму прямо в пугало Настасьиного огорода, поразив цель в самое сердце. Вот, что значит меткость! Жаль, что меня в отряд лучниц так и не записали.

   - Интересно, а в яблоко попадёшь? - Файка стояла рядом, с задумчивым видом, разглядывая, спелую красную цель.

   - Бросай! - подмигнула я, доставая следующую стрелу.

   Фая отошла подальше, выждала, когда я приготовлюсь, и подбросила яблоко вверх. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться хорошим зрением в такой темноте. А я могла: стрела рассекла яблоко на две половины и встряла в заборе. Впечатлённая Файка вернулась, догрызая остатки когда-то большого плода, и протянула мне стрелу.

   - Я вот интересуюсь, а во что-нить поменьше, смагёшь? - подруга выбросила изуродованный огрызок.

   - Например?

   - Да хоть в ту же сливу? - и достала из мешочка маленькую фиолетовую цель, ту самую из-за которой начались утренние проблемы. Воспоминания отозвались лёгкой покалывающей болью в попе.

   - Сливы я больше не ем! - с полной уверенностью заявила я, и прикинула свои силы. - Она тёмная. Я её отсюда у тебя в руках не разгляжу.

   - Значить, не сможешь... - Констатировала моё поражение подруга. Плохо, что она в меня не верит! Посмотрим, что сейчас запоёт.

   - На счёт три бросай, - разозлилась я.

   Увидеть такую мелкую цель в едва освещённом мраке улицы, я бы всё равно не смогла, так что просто закрыла глаза, доверяясь слуху. Фая ухмыльнулась, вздохнула и подбросила сливу... Пока летит фрукт, сделаю отступление: боевые волчицы считали горлиц-лучниц трусихами, отсиживающимися за чертой боя. Фая несомненно была того же мнения, причисляя меня к вражеской касте, в которую, я не входила. Дело в том, что Мудрейшая просто махнула на меня рукой, собираясь записать в служанки. А что со мной делать, если я законы Матерей ни во что не ставлю?! Но бабушка, на правах легендарной амазонки, не позволила ей унижать внучку. В общем, меня в деревне только из-за уважения к Ба и терпели.

   Так вот, сосредоточившись на сливе, я услышала, не только как мишень поднимается вверх, но и еле уловимое движение позади. Кто-то наблюдал за нашим представлением, спрятавшись в тени за углом. Если бы это был кто-то из наших, нас бы уже остановили и хорошенько потрепали за уши. Но нет! Просто наблюдатель. Мужик. Я не заостряла на нём внимания. Более важным мне показалось проучить Файку, которая задрав голову ожидала, когда же стрела врежется в сливу.

   И когда цель уже опускалась, сестра посчитала, что я промахнусь...

   Ухмыльнувшись, я отпустила стрелу. Как и ожидалось, тихий мат, подкреплённый собачьим лаем, нарушил покой округи. Стрела промчалась в нескольких миллиметрах над Файкиной шевелюрой, поразив сливу. От испуга подруга плюхнулась на задницу, причём попала ею в лужу. Когда я открыла глаза, она уже тянулась за лозиной, чтобы показать, как сильно меня любит и обожает, а как хвалит мою меткость!.. Сестра поднималась на ноги, как озлобленный бык, заприметивший красную тряпку.

   Подглядывающий беззастенчиво и громко рассмеялся. Я обернулась, увидев Пересмешника. Он, сложив руки на груди, опёрся об угол дома, и хохотал, уже не скрываясь. Чуть не сгибался от смеха. Я хотела изобразить ему что-то угрожающее, кулак там, к примеру, показать. Но парень показал, что мне не стоит отвлекаться.

   Вовремя обернувшись, я сделала шаг назад и пригнулась - лозина со свистом рассекла воздух, чуть не задев поясницу.

   - Ты сама просила! - напомнила я, удирая от разъярённой подруги. Объяснение не умерило желания Фаи пройтись колючей лозиной шиповника по многострадальному мягкому месту. Пришлось с луком в зубах карабкаться на ближайшее дерево. Файка не любила прыгать с ветки на ветку, поэтому осталась поджидать внизу, грубо ругаясь. Пересмешник разошёлся не на шутку. Того гляди, упадёт на землю, и кататься начнёт. Запустить в него чем-нибудь, что ли?

   - Погоди, слезешь ты! Ух... - угроза Фаей так и не была озвучена до конца. Вмешалась бабушка.

   - Девочки, - прогремел её голос. - Бегом сюда!

   Сестра тяжело вздохнула и бросила лозину. Я дождалась, когда подружка отойдёт подальше, слезла с дерева и закинула злосчастное орудие возмездия в кусты - на всякий случай, если Фая вдруг вспомнит список, кому отомстить надо.

Глава 2. Кто ждёт приключений, тот сам виноват!

   Ночью мне не спалось. Луна звала составить ей компанию, и я вышла во двор. Посмотрела на светило, размяла косточки, потянулась. Хорошо! Свежо, лес вокруг. Зелено.

   - У-у! - занимался подсчётом сокровищ, где-то в чаще, филин.

   Волчья песнь стихала, не отыскав поддержки людских пьяных голосов.

   У меня зачесались обе руки сразу. И так как я их мыла, значит надо было обо что-то их почесать. И я знала обо что...

   Взяв в сарае лопату, я тихонько прикрыла дверь и, оглядываясь, побрела к Настасьиному огороду. Душа требовала приключений! А попа - неприятностей.

   Амазонки спали, забывшись в пьяном сне. Кроме постовых на окраинах, трезвых в этот час не сыскалось. Так что меня могла заметить только Любовь, которой сегодня выпала смена караула. Но ей тоже Настасья не нравилась, так что порицания от неё не дождёшься.

   Посреди огорода красовалось поражённое стрелой несчастное пугало. Естественно, улику пришлось вытащить. Мои стрелы - самодельные, их сразу опознают. Извлекла, сунула за пазуху, и задумалась, рассматривая огородное чудовище. Такое не только ворон отпугивать может, но и людей. Рожа - страшная, клыкастая, злая. Копия Настасьи в гневе!

   Жалко мне стало уродца. Страшно ведь ему одному вот так в ночи стоять. Рассудив, что веселее пугалу будет под окном Настьки, я вкопала его именно там, с трудом сдерживая смех. Я уже воображала, как обрадуется дочка старосты по утру, распахивая окно.

   Сделав дело, и хорошенько прикопав пугало, я постаралась замести следы. Но волочь лопату и одновременно ветками затирать протоптанную дорожку - задание не из лёгких. Пришлось исхитриться и, придерживая подмышкой копалку, пятиться назад, работая веником.

   Иду, тихонько хихикаю. И, вдруг, упираюсь во что-то мягкое.

   Что-то мягкое в свою очередь издало сдавленный хрип и отступило.

   Бросив веник из веток, я обернулась, пряча лопату за спину. А передо мной, обхватив самое ценное, и согнувшись, корчился Пересмешник.

   - А что это вы господин, посол, среди ночи шастаете? - ехидно поинтересовалась я, когда парень выровнялся и перевёл дыхание.

   - Стало интересно, чем это амазонки по ночам занимаются, - внимательный взгляд сначала изучил меня, потом лопату, торчащую за спиной, и остановился на венике.

   - Клад ищем. Ночью самое лучшее время для поисков! - размахивая копалкой, соврала я, а парень всматривался так, что мне от чрезмерного внимания снова поплохело: ноги задрожали и во рту пересохло. К моему счастью, на улочку сворачивала Любовь, возвращаясь обходной дорожкой, чтобы сдать пост Надежде Краснощёкой.

   - Это вам! - всучив лопату Пересмешнику, я злорадно улыбнулась на прощание, и помчалась домой, прикрываемая тенью деревьев и кустов.

   - Эй! - донеслось от мужчины позади.

   Утром всех разбудили петухи, крик Настасьи, встретившейся лицом к лицу с пугалом, а так же возмущенный гомон стражниц.

   На площади у Совещательных Хором собралось немало народа. Фая потащила меня в самую гущу, посмотреть из-за чего сыр-бор разгорелся. Ну, я-то знала. А вот подруге действительно было интересно.

   В самом центре, на возвышенности, стояли Мудрейшая, растрёпанная Настасья в обнимку с чучелом (они друг друга дополняли) и, уже не такой счастливый Пересмешник. Хоть его и не устраивала сложившаяся ситуация, но держался он гордо.

   - Это всё он! Его сторожихи видели с лопатой. Вот этой! Знать, его рук дело! - кричала Настасья, теребя несчастное пугало и тыча пальцем в орудие моих козней.

   Бабы из караула в один голос подтвердили, что всё видели. И даже приврали немного. Пересмешник виновато потупил взгляд. Мудрейшая отобрала у него лопату и, мазнув по ней взглядом, сосредоточилась на толпе. Я попятилась.

   - Ориана, не твоя ли? - разыскав меня, поинтересовалась она, итак прекрасно зная, чья эта несчастная копалка.

   Все присутствующие на площади обернулись ко мне.

   Сразу вспомнилось злосчастное собрание в Ближних Холщовицах. Ещё чуть-чуть и на лицах соплеменниц заблещет тот же отблеск праведного пламени, на котором меня однажды уже пытались сжечь.

   Пришлось сознаться.

   Я вышла вперёд и робким голоском промямлила, мол, моя. Далее должно было наступить раскрытие моего злого умысла, покаяние, и наказание. Но этот дурачок-посол и тут влезть умудрился.

   - Мудрейшая, покорнейше прошу прощения, - сладким голоском запел Пересмешник. - Здесь есть место глупой ошибке. В наших краях мужчины из покон веков проверяли смелость, отвагу боевых товарищей шокируя будущих напарников. У нас это называется "Метод удивления". - Непонятно откуда взявшаяся толпа воинов, с идиотскими выражениями на лицах, поддакивала и кивала, абсолютно соглашаясь с разглагольствующим. Хотя голову даю на отсечение (не мою - Настину), что такого глупого обряда нет!

   Моя челюсть предательски отвалилась.

   Амазонки с не менее туповатыми выражениями на физиях больше рассматривали, чем слушали парня. Ну симпатичный, чего уж тут сказать.

   - Вчера вы лично обещали выделить нам самых лучших ваших воительниц, я решил проверить их. Вот удостоверился, что женщины, амазонки, - (он намеренно подчеркнул это слово, зная, как легко задеть честь наших баб), - превосходят самых закалённых в битвах воинов своей смелостью. И теперь всё наше войско преклоняет голову перед вами в знак уважения.

   Мужицкая толпа согласно кивала. Пересмешник отвесил глубокий поклон, опустившись на колено перед Мудрейшей. Я ожидала, что она сейчас треснет его по лбу своим любимым боевым посохом, но предводительница проглотила его враньё и, расплывшись в самодовольной улыбке, коснулась рукой тёмной головы посла. На мою отвисшую челюсть теперь можно было наступить, потому что она валялась на земле, мешая прохожим.

   Звук синхронно приземлившегося на колено отряда из каррского государства, заставил подпрыгнуть на месте и меня, и сестру. Файка благоговейно лыбилась во все зубы, как и остальные бабы совершенно ненормальной амазонской деревеньки. Настасью вообще распирало от гордости! Хотя по смятению на её лице можно было прочесть, что она так и не поняла, благодать ей оказали или просто поиздевались.

   Пересмешник повернулся, разыскал меня, и так ехидненько-ехидненько подмигнул.

   Нахал! Да что он о себе возомнил!..

   День продолжился празднованием Настькиного посвящения. Могла поспорить, что этой ночью не одно пугало перекочует из огорода под окно, как дань чужим традициям, ну и просто для проверки на боеготовность.

   А я так и стояла бы как полная дура посреди площади, но, вернувшись к чествованию гостей, Мудрейшая вспомнила, кто подсобил сладкоголосому Пересмешнику с его идеей "обряда посвящения в боевые друзья". Предводительница за помощь послам послала меня... в лес. Так что пришлось плестись к медведю на съедение - в смысле, забить кабанчика для дорогих гостей.

   Из того, что я успела подслушать, оказалось, что Пересмешник не какой-нибудь рядовой воин, а сам советник его высочества. Ну, или камердинер, а советником он служит у его батюшки. Тут без хмеля не разберёшься. Одно мне было ясно - почему наша Мудрейшая так быстро замяла историю с лопатой. Дело в том, что многих наших девушек (шпионок) готовили для работы тайными агентами королей. Заодно и любовницами. И тёплые отношения с соседями - это светлая перспектива для продвижения самых одарённых учениц.



   Я шла, глядя себе под ноги. Размышляла, почему он не выдал меня? Если б сразу всё рассказал, то не пришлось бы проходить через позор. Или ему нравится вот так перед всеми плясать? Нет. Это неспроста! Мужчина его уровня, дослужившийся до советника в столь юном возрасте, страдал бы заоблачным самомнением, на уровне их короля или того же придурковатого принца. Но Пересмешник не умещался в известные мне стандарты. Что же подвигло, его на сей подвиг?

   Солнце поднималось к своему пику. Становилось всё жарче. В своих раздумьях я не заметила, как дошла до полянки, на которой когда-то меня учили стрелять. Именно здесь, я впервые взяла в руки лук. Мне тогда было лет восемь, но я смогла показать не абы какие задатки стрелка.

   Вспоминая, давние уроки, я слушала лес. Амазонская деревенька уже была очень далеко за спиной. Примерно в двадцати шагах, за высокими кустами шумела речушка. Дальше от неё - небольшая гора с вполне уютной пещерой, где мне не раз доводилось ночевать. Лёгкое колыхание листвы, шум воды, и вот оно: хруст сухих веток под копытцами увесистого дикого кабанчика.

   Мишень оказалась на прицеле...

   Свист стрелы...

   Предсмертный хрип несчастного животного...

   Противно было тащить на плече мешок, от которого пахло смертью. К тому же кровь, капающая с днища, заляпала штаны. Солнце безжалостно палило. Из тени деревьев выходить не хотелось.

   В деревеньке тем временем шли показательные учения. Для гостей. Якобы совершенно ненавязчиво амазонки надели свои лучшие доспехи, похватали боевые палицы и давай на тренировочном поле мутузить друг друга под восторженные выкрикивания мужичья, собравшегося на это посмотреть.

   Я бросила мешок к ногам нашей кухарки Арсины, которая уминала яблоко за яблоком, посмеиваясь над сражением Зиновьи с Дариной. Девушки так вошли во вкус, что тренировка походила на смертный бой.

   - Что это они так разошлись? - я пыталась понять, как можно махаться в такую жару.

   - Зинка припоминает Дашке вчерашнее. Та помчалась на любование с одним из этих вояк, и прихватила Зинкины новёхонькие сапоги из выделанной кожи. Она их в последнюю поездку покупала, в городе. Кучу денег отдала. - Смаковала сплетню Арсиния.

   Поединок кончился бы отрубленными ногами, но наставница остановила склочниц. Следующей вышла Настасья. Белокурая, высокая и голубоглазая, она входила в особую категорию амазонок. Умение выуживать информацию из любого, безупречное владение искусством обольщения - всё это делало её лучшей из лучших. А как она дралась на мечах!.. Она превосходила нас во всём, за что её многие не любили. У меня к ней была совершенно другая неприязнь. В детстве, она со своими прилипалами, Войкой и Зиновьей, очень грубо подшучивала над более слабыми - над нами с Файкой. Воспользовавшись доверчивостью двух маленьких семилетних девчушек, будущие шпионки затащили нас в лес, в глубокую дурно пахнущую трясину. Мало того, боевые подруги принесли из деревни навоз и сверху присыпали, посмеиваясь над нашей доверчивостью. Под вечер мы всё же выбрались. Ябедничать не стали. Получили по шеям за прогул занятий по борьбе. Розги сносили молча. Все напасти мы приняли стиснув зубы. А потом настало время долгой изматывающей мести.

   Бывало, проснётся наша златокудрая Настасья, гордость амазонской деревушки, а вся комната пестреет "приветами" от коровушки Бурёнки.

   Не раз выяснялось, что козы те ещё модницы: они часто устраивали демонстрацию головных уборов, сделанных из чистых и грязных трусилей шпионок. Те, кому принадлежало бельё, краснели, кричали, грозили и, в конечном счёте, рыдали. Зато окружающие веселились.

   Благодаря нам с Фаей жизнь в амазонской деревне нельзя было назвать скучной.

   Самой жестокой шуткой было - ничего не делать. Первые красавицы собирались вместе, вооружались палицами и дубинами. До бесиков в глазах нервно вглядывались ночью в окно, реагируя на каждый скрип, и ожидая, когда придут враги в нашем лице. А мы спали себе спокойно дома, в то время, как нервы противниц портились и без нашего участия. К утру они изматывались так, будто неделю мешки с картошкой таскали.

   Вспомнив былое, улыбнувшись, я дотянулась до бочонка с водой, и опрокинула на себя. Одежда намокла и прилипла к телу, но хоть ненадолго стало легче дышать.

   - А ты к ним не пойдешь? - спросила Арсина, жаждущая поглядеть, как мне накостыляют за то, что некогда утащила с её кухни пирожки.

   - Я что на блаженную похожа? - отмахнулась я. Это был риторический вопрос. Но, пролетев семь с лишним метров через поле, к моим ногам рухнул боевой посох. И прислала его Настасья.

   Я уставилась на предмет.

   - Может и не похожа, но с поля оно виднее! - издевательски подметила кухарка.

   Настасья пристально смотрела на меня, угрожающе вперив руки в бока. Над площадкой повисла тишина. Толпа ждала, приму ли я вызов. Разве я могла отказать им в удовольствии увидеть белокурую красотку купающейся в грязи? Эх, жаль луж нигде нет. Я подхватила палицу и побежала к полю. Зрители захлопали, заулюлюкали: девушки, зная, что сейчас состоится драка двух ярых врагов, а мужчины - им просто нравилось наблюдать, как две девки дёргают друг друга за космы.

   Остановившись против Настьки, я заняла боевую позицию, и подбадривающее подмигнула сопернице. Белокурая, ловким движением ноги, заставила посох подняться в воздух с земли. Схватила его, поймав на лету. Бой начался.

   Для приличия мы немного покружили, примеряясь как бы поэффектнее нанести удар. Я атаковала первой. Молниеносная атака снизу, к сожалению, была блокирована. Но следующие удары наносились быстро, заставляя противницу пятиться.

   Затем настала её очередь: череда ударов справа, снизу, снова справа - не поражающих, скорее выматывающих. Размах, бросок и палица могла бы раздробить кости моих ног, если бы я вовремя не подпрыгнула.

   Мы обе дрались играючи. Ведь нельзя показывать врагу ни страх, ни усталость! - так нас учили. Пусть враг думает, что перед ним неуязвимый сумасшедший - это нанесёт больше вреда его уверенности, и он оступится, каким бы сильным ни был. Вот тогда и можно его добить.

   Настасья била, вкладывая в каждый удар всю нерастраченную ненависть. Складывалось впечатление, что она вся состоит из желчи и неистовой злобы. Вот-вот и глаза загорятся адским пламенем - и проступит её настоящее обличье.

   Не отступать же перед демоном! Я решила сыграть по её правилам. Только злости во мне не было. Просто с каждым движением сбрасывала груз тяжёлых дум вместе с потом, вкладывая самые беспокоящие меня эмоции в палицу.

   Ещё один взмах, и оружие разминулось в попытке встретиться с моим правым ухом. Пока Настасья увлечённо пыталась оттяпать дубинкой мне голову, я ловко присела на корточки, и врезала левой ногой по её хрупким лодыжкам. Белокурая рухнула в пыль, что разозлило шпионку до предела. Я протянула ей руку, помогая подняться. Раскрасневшееся лицо и злобно сощуренные глазки дали понять, что у неё всё под контролем. В моей помощи она не нуждалась. Именно такие мысли, как мне кажется, символизировал плевок, не долетевший до моего сапога.

   С большим норовом Настасья поднялась и бросилась на врага, осыпая вихрем ударов, приходившимся то по моей спине, то по плечам. Растерявшись, я сначала просто уварачивалась. Чувство боли обозлило, напомнило о нескольких приёмах, о которых знали не все. Позволив сопернице уронить меня на землю, в тот же момент, когда она склонилась, чтобы нанести окончательный удар, я уперлась ногами ей в живот, и перекинула тело противницы через себя, быстро вскочив на колени и прижав Настьку палицей к земле. Всё произошло так быстро, что шпионка толком и не поняла произошедшего.

   Белокурая разъярённая бестия отказывалась принимать поражение на глазах у такой толпы. Она ведь всегда была лучшей! И проиграть мне - хуже унижения не придумаешь.

   Я позволила ей отбросить мою палицу. Сама же отскочила в сторону. Будучи окончательно измотанной и жарой, и поединком, я хотела поскорее оказаться в своём палисаднике. Настька замахнулась, но её остановила наставница, незаметно для нас влезшая между двух огней - мной и фурией.

   - Хватит! - Угрожающе зыркая глазищами, прогремела она. - Сведение счётов на сегодня окончено! Вы пойдёте за мной!

   Я опустила голову. Ну что ещё такого сделала? За что меня в этот раз накажут?

   Мы поплелись за наставницей к Совещательным Хоромам. Вышагивая по полю, я заметила одинокую фигуру у могучего дуба на пригорке. Пересмешник занял моё любимое место и наслаждался представлением. Стоило ему махнуть мне рукой, как я тут же споткнулась... Сглазил, гад!

   В "комнате пошептушки" нас уже ждали вызванные с занятий по ближнему и дальнему бою девять амазонок, среди которых была и Фая. Мы с Настькой стали в общий ряд. У меня от нервов начался зуд во всех конечностях. Я старалась чесаться как можно незаметнее. Но в строю больше никто не приплясывал на месте, так что я впала в око предводительнице. Настроение у нее было мерзкое. Я сразу огляделась, прикидывая в каком углу мне придется стоять.

   Матушка коварно заулыбалась. Я подумала, что лучше всего спрятаться за Фаей, повернулась к ней, а она просто сияла от счастья.

   "Точно беда будет!" - подумалось мне при созерцании всего этого.

   - Амазонки! - торжественно, даже слишком пафосно обратилась Мудрейшая. - Наши гости из Карры завтра отправляются в Ладонис. Вам выпала почётная задача сопровождать принца каррского в его путешествии. Для сего задания я выбрала самых отважных, сильных и смелых...

   Ну, всё это не про меня, так что пропустим мимо ушей.

   -...Достойно показавших себя на последних испытаниях амазонок...

   Вот это вообще ко мне не относится! Чем дольше я её слушала, тем отчётливее проявлялось ощущение, что меня сюда случайным ветром занесло. Понимаю: Настасья, Жорса, прекрасно владеющая техникой ближнего боя, Рада - лучший стратег, Войка - искусительница, каких свет не видовал (на её формы велись все мужчины без исключения), Тара, в умелых руках которой любой предмет становился оружием, близнецы Марта и Мира - лучшие ищейки, а так же Заря, самая быстрая наездница и моя Файка - охотница и очень даже неплохой воин! - команда та ещё. Но я то... Я в эту компанию как попала?

   - О приключениях его высочества никто не должен знать! - закончила Мудрейшая, потом повернулась к Настасье и Войке, хитро подмигивая сказала: - Никто, кроме меня. В случае чего разрешаю действовать на своё усмотрение, и если получится узнать что-то интересное, - (она явно имела в виду компромат, а действовать, если что в постели) - запоминайте, узнавайте, потом доложите! Информация о соседях никогда лишней не бывает, особенно если они превратятся во врагов. А когда-нибудь именно так и произойдёт. Ничто не вечно. Поведёшь всех, ты, Настасья. Но предупреждаю, с Ори меньше вступайте в склоки! Понятно? Я не против, чтоб вы дурь друг из друга выбили, но долгий срок будете на глазах у незнакомцев. Не запятнайте доблестного имени амазонок! Все свободны! - Отмахнулась Мудрейшая, и устало согнула спину, поудобнее усаживаясь в любимом кресле. Былого напора, величия в ней больше не наблюдалось. Теперь она походила на уставшую старушку. Слабую такую... Поэтому, я отважилась поинтересоваться.

   - Э... Можно вопрос? - встряла я в её раздумья, когда все уже собрались выходить из зала.

   - Нельзя! - коротко отрезала Мудрейшая, закрыв лицо руками.

   - Но!.. - снова подала голос я, и предводительница поняла, что либо она со мной объясниться и докучливая муха тихонько смоется с глаз долой, либо причину всех проблем придётся уничтожить, то есть убить. Последнее ей нравилось, но между нами стоял неоспоримый авторитет бабушки.

   - Ну что тебе ещё? - проговорила она, на самом деле подразумевая "Чтоб ты провалилась, дрянь!".

   Мудрейшая тяжело вздохнула и уставилась на меня испепеляющим взглядом, в надежде, что я сейчас сгорю и со мной нянчиться нужды не будет. Но я из вредности выдержала и даже не задымилась.

   - Вам не кажется моё... назначение... ошибкой? - промямлила я.

   - Ты, как амазонка - одна сплошная ошибка! - повеселела предводительница.

   Я надула губы. Она, конечно, правду сказала, но меня это так обидело!

   - Ты хочешь знать, почему ты едешь со всеми? - продолжила Мать, спокойным поучительным тоном. - Ты ученица знахарки. Как думаешь, кто будет залечивать раны воинам, если на делегацию принца нападут...

   Она уставилась на меня, будто я была такой глупой, что не видела очевидного, причём лежащего перед моим носом.

   - Ну, в принципе, правильно... - Согласилась я, пожав плечами. Усомнившуюся в её благоразумии амазонку предводительница готова была наградить ударом боевой палицы в лобешник, но в очередной раз сдержалась. Хоть и печально так, взглядом погладила вышеупомянутое орудие наказания.

   - Иди отсюда! Пока я тебя в ссылку не сослала... - Разозлилась Мудрейшая и запустила мне вдогонку свиток.

   Оказавшись за дверями, я поняла, почему у Файки было такое вдохновенное лицо - подвиги! Она получила то, чего хотела. И даже если бы меня не назначила сама Мудрейшая, то Фая умоляла бы её взять меня с ними хоть поваром. Кстати, а не она ли руку к этому приложила?

   * * *

   Вечером деревня озарилась свечами. На площади накрыли огромный длинный стол и устроили пир. А потом и пляски в честь гостей. Единственные менестрели постоянно причитали, что не могут отвлечься от инструментов и потанцевать. Был там и принц, и даже покружил немного с нашей Настасьей. Файка спряталась дома, увлечённо натачивая кинжалы и метательные звёзды. Я же пошла проститься со своим любимым местечком. Под горкой, на которой раскинул ветви могучий старый дуб (недавно "оскверненный" Пересмешником), была чудная полянка, где росла мята. Скинув сапоги, босыми ногами я коснулась прохладной травы. Лёгкость и свежесть поднимались от кончиков пальцев вверх по телу, остужая и придавая новых сил. Казалось, что до этого я не дышала, а теперь, когда едина с землёй, могу вдыхать аромат мяты полной грудью. В самые тяжёлые моменты, я приходила именно сюда и, заботливая травушка давала ещё один глоток надежды на лучшее. Хуже всего было зимой: в сугробах не поваляешься, мяту не понюхаешь. Зато, насушив любимой травицы, я пила из неё чай.

   Отбросив все мысли, я с наслаждением упала на мягкую землю, головой в кусты мяты.

   Хорошо-то как!

   Луна смотрела на меня, я - на неё. Сейчас мне было глубоко наплевать на предстоящие долгие дни вдалеке, путешествие по дорогам, которых я не знаю в обществе Настасьи и Пересмешника. Всё это завтра. Пока оно не настало, можно спокойно насладиться одиночеством.

   Сделав ещё несколько глубоких вдохов, я закрыла глаза. Где-то поблизости затянул свою мелодию кузнечик, а его было слушать куда приятнее, чем наших менестрелей. В отличие от них, он никогда не фальшивил и не требовал с ним потанцевать.

   Я проваливалась в дрёму, когда над моей головой, что-то шумно приземлилось и замерло.

   - В одиночестве лучше козни придумывать? - раздался мужской голос, заставивший меня мигом раскрыть глаза, и жутко испугаться.

   Моему взору предстал Пересмешник. Не иначе, как мстить пришёл. Но я так устала, что единственным движимым мускулом в теле был только язык. Им я и воспользовалась, съязвив в ответ:

   - Ещё бы! А достопочтенный господин советник хочет поучаствовать? - согласно моему плану, такое предложение, особенно после утреннего представления, должно было отбить у него охоту не только разговаривать со мной, а стоять рядом. Этот же рыцарь недобитый, не просто остался, а имел свойство сказать следующее:

   - Хочу! Только в этот раз всё устроим в обратном порядке: я придумываю и исполняю, а кое-кто отдувается, стоя на площади с видом раскаявшейся грешницы...

   Э, какая у него фантазия!

   - Я что ли? - глупо хлопая ресничками, и оглядевшись по сторонам, пришла к выводу, что именно обо мне шла речь. Вроде бы других кандидатур не было в округе. С наигранным видом "да я - сама наивность!", заявила: - Мне этот образ не идёт!

   -Да?! - удивился Пересмешник. - А мне кажется, что совсем наоборот. Судя по всему, без тебя тут ни одно событие не проходит.

   - Никому не верьте! Я ни в чём не виновата. К тому же лопату вы сами взяли. А могли бы тихонько спать себе, и не лазить по двору среди ночи. - Тут кое-что припомнилось: - Кстати, может быть уважаемый советник поделится секретом, почему принял всю вину на себя?

   Вопрос Пересмешника смутил. Перестав улыбаться, он опустил голову и сосредоточенно рассматривал носок своего сапога.

   - Там, где я родился, - заговорил он. - Не принято перекладывать вину на хрупкие женские плечи. Мужчина несёт на себе ответственность за того...

   Пересмешник говорил таким серьёзным проникновенным голосом, что сначала я заслушалась, утопая в глубине его тембра. Глядя на мужчину, как на великого сказочника, я, как маленький ребёнок, сидела с открытым ртом. А потом ко мне снова вернулось моё гаденькое настроение. И, подскочив на ноги, в пылу речи, я двинулась на парня, который с перепугу отступал, не понимая, чем пробудил во мне злого зверя - жабу. Ведь я грозилась его задушить.

   - Ты! - завопила я, но осеклась. - Вы... на земле вольных женщин! И мы сами несём за себя ответственность! Так что не надо тут что-то с кого-то перекладывать...

   Свобода и признание силы амазонок всегда были болезненной темой. Если кому хотелось вызвать одну из нас на поединок, стоило только задеть в разговоре вопрос о подчинении женщин мужчинам, и начиналось такое...

   - Или ты... то есть Вы хотите сказать, что я... то есть мы, амазонки, слабые? - так и не определившись как обращаться к Пересмешнику, я просто ткнула ему в грудь пальцем, совершенно запутавшись во всех этих "мы", "вы".

   Парень заулыбался. Сделал шаг вперёд, оказавшись слишком близко ко мне - так, что я чувствовала его дыхание на своём лице. Он был не на много выше меня.

   - Во-первых, ты - не слабая! Я видел, как ты дерёшься. Конечно, кое-чего тебе ещё не хватает. Например, устойчивости - ты неправильно распределяешь вес во время атаки. Я заключил, что это из-за того, что ты привыкла защищаться. А значит, предпочитаешь не лезть на рожон! Это тоже тебе в плюс. Да и к противнику, относишься мудро. Победив, даёшь возможность встать и уйти. Молодец! А во-вторых, - ещё одна красивая и добрая улыбка сверкнула на его лице, заиграв блеском в глазах. - Моё имя Тайрелл. Так, что давай перейдём на "ты", чтобы больше не путалась в чинах, званиях и обращениях. - Предложил он.

   Оказывается, Пересмешник умел извлекать полезную информацию из всего, что видит. За несколько часов этот человек узнал обо мне больше, чем наставницы, считавшие меня неумёхой, никчёмной служанкой, за долгие годы.

   Парень продолжал улыбаться, довольный произведённым впечатлением. А я не знала, что говорить. С одной стороны, он меня похвалил, с другой... Странный он.

   - Значит, во-первых, как ты говоришь, с опорой у меня всё в порядке! А во-вторых, Ориана. - Смяв последнее сорвавшимся голосом, я протянула руку, чтобы закрепить обряд знакомства рукопожатием.

   Вместо того, чтобы просто пожать мне руку и отпустить, он склонился и поцеловал тыльную сторону моей ладони. По телу от этого разлилось подозрительное тепло. К щекам хлынула кровь, а в ушах зазвенело. Во рту пересохло. Дыхание спёрло. Короче говоря, от общения с ним мне сделалось жутко плохо.

   - Ты это чего? - опешила я, отнимая руку.

   - Так приветствуют дам, то есть прекрасных женщин, демонстрируя им своё почтение. - Пояснил Тайрелл, ухмыляясь моей неосведомлённости.

   У меня же возникли два абсолютно противоположных желания: бежать от него со всех ног и остаться. Однако ноги налились тяжестью, так что я осуществила последнее.

   - Может, присядем, - грациозным жестом руки предложил он.

   Я снова села на траву, а советник развалился, закинув руки за голову рядом. Причём уволился в моей мяте. Это уже верх наглости! Сначала мой дуб осквернил, а теперь и мяту... Он что издевается?

   - Почему ты оттуда ушла? - спросил парень, намекая кивком головы на толпу беснующихся под жуткие скрипы и сопение расстроенных старых инструментов.

   - А ты? - не ответила я. Представить себя веселящейся в одной компании с Войкой и Настасьей было также трудно, как меня же танцующую в паре с каким-нибудь потным воином, пускающим слюни на мою грудь.

   - Вообще-то, я был первым. Но отвечу. Я с детства при дворе среди подобного шума, поэтому мне просто захотелось сбежать хоть разок. Спрятаться от всех. - С задумчивым видом рассказывал Тайрелл, смакуя победу над обществом и тишину вокруг.

   - А тут я всё испортила...

   - Ты ничего не испортила, - заверил он, рассматривая меня. - Кстати, а чем тебе не угодила эта... Настасья, кажется? Я видел, как вы дерётесь. И кстати, болел за тебя.

   - У... - смутилась я. - Это долгая история.

   - Куклу не поделили или мужчину? - снова попытался проанализировать Тай.

   - Деревню. Не поделили! В кукол, чтоб ты знал, амазонки не играют. Мужчины здесь появляются редко. Мы имеем право общаться с ними только достигнув зрелого возраста - с 16-17 лет. Тогда нас выпускают на последние испытания... Э... - Я вдруг, поняла, что слишком углубилась в объяснения и сейчас наговорю лишнего. - А с Настасьей, это тянется с самого детства. Они, скажем так, неудачно подшутили надо мной и моей подругой и теперь...

   - Ты мстишь ей. Неужели ты ненавидишь свою соплеменницу? - он задавал вопросы, нежась в моей мяте, что выводило меня из себя.

   - Я? Да я люблю её всей душой! - не согласилась я, и уточнила: - Как очень старшую, злющую, с отвратительным характером, сестру. А ночное, это проявление моей любви.

   Для пущей правдоподобности я даже ресничками похлопала, как нас учили на уроках обольщения. Наставницы говорили, что женские ужимки производят определённый эффект на мужчин. Но моя проба только развеселила Пересмешника и он безжалостно надо мной посмеялся.

   - Страшно представить, как же ты ко врагам относишься! - не унимался парень. - Да у тебя характер посложнее, чем у этой вашей Настасьи! А мой учитель на меня жаловался. Да он с тобой не был знаком! Интересно, чтобы он сказал, если бы я познакомил вас?

   - Ну, какая есть. Тебе меня терпеть ещё долго придётся. Мудрейшая Мать причислила меня к вашему походу. - Пожала плечами я. Теперь настала моя очередь его рассматривать.

   - Уже осведомлён! - перестав смеяться, Тайрелл заговорил более серьёзным тоном: - Давай договоримся сразу. Раз уж нам быть боевыми товарищами, никаких шуток вроде тех, которые ты устраиваешь здесь! По крайней мере, в отношении меня. Не хотелось бы проснуться утром, и встретиться нос к носу с каким-нибудь чучелом!

   - Конечно, советника такие шутки... - злорадно заулыбалась я, представляя удивленное лицо Тая, с утра наступившего на ловушку и перепачканного грязью. Такой бодрячок порадовал бы всю армию. Но он, словно прочитав мои мысли, пригрозил пальцем и подытожил:

   - Дискредитируют!

   - Слушай! - толкнув парня в плечо, решила спросить я. - Что заставило вас поднять зады и переться в такую даль?

   - Мать... - вздохнул, вглядываясь в даль, советник. - Королева-мать решила, что правителю нужны опора и военная поддержка. "Негоже молодому королю ходить неприкаянным". - Передразнил Тай манеру королевы наставлять принца на путь истинный.

   У него хорошо получилось дразниться. Я рассмеялась.

   С принцем и его матерью советник явно был "на короткой ноге", но при этом между ними встрял острый кинжал. Наверное, не во всём сходились во мнениях. Насколько, я заметила, с принцем Улианом у Тая такие же тёплые отношения, как у нас с Настасьей. Думаю это из-за ревности. Ведь они были почти одного возраста. Наверняка, советник пользовался особым вниманием королевы, за что и попал в чёрный список высочества.

   - То есть, вы везёте его на смотрины, как скот, чтобы продать дороже? - издевательский тон сделал своё дело и, Пересмешник проглотил наживку. Злость заставила его резко сесть. Я же воспользовавшись минутой праведного гнева, спокойненько опустилась на его место и, потянувшись как кошка, жадно вдохнула аромат мяты, намереваясь вынюхать всё, чтоб ему не досталось.

   - Это просто компромисс! - возмущался Тайрелл, уже сообразив, в чём дело по моему довольному виду. - Во имя народа Карры!

   - Угу, - кивнула я, мне начинало безумно нравиться выводить его из себя. - Я ж и говорю, "жертвенный агнец"!

   Не знаю, что злило его больше: моя самодовольная ухмылка или сказанное в адрес принца. Советник позволил себе вспылить, набрал больше воздуха в грудь...

   - Ты не понимаешь! - Он уставился на меня таким грозным взглядом, что мог бы сейчас вызвать на дуэль, отстаивая честь не шибко любимого им принца. Но рассмотрев в моём лице подлое смирение, успокоился и махнул рукой, дескать, что с неё взять - баба!

   - Бесполезно! Ты несносна! - озвучил собственные мысли мужчина.

   - Я ж тебе честно в этом призналась минуту назад.

   Зачем отрицать? Пусть знает, с кем связался. К тому же, я так и не пообещала, что не навещу его ночью с черепом вместо лица, к примеру.

   Спорить ему было не с чем и не с кем. По-видимому, советника просветили о характере каждой из амазонок, дополнявших "свадебную армию". Вздохнув, мужчина умастился возле меня, лёг на спину, и попытался снова пристроить голову в моей мяте. Но я нагло сгребла её под себя. Советнику пришлось довольствоваться меньшим. Вырвав из-под моей руки листик, он стал вертеть его перед носом, устремив взгляд к звёздам.

   - Так почему ты не на площади со всеми? - снова спросил он.

   Почему это так его заинтересовало?!

   Я бы сейчас как встала, как высказала ему всё, что думаю...

   Но с каждым вдохом свежести меньше хотелось разговаривать. Разум не собирался подчиняться, и голос советника доносился издалека. Глаза медленно закрывались.

   - Наши менестрели не так уж замечательно играют, чтобы позволить им терзать свои уши! К тому же, я не умею танцевать! - каждое слово подавлялось зевком, и концовка фразы прозвучала шёпотом.

   - Давай я тебя научу! - загорелся идеей собеседник.

   Что ж ему на месте то не сидится!

   Отказываясь подниматься и выпускать из себя медведя-топтуна, я уткнулась лицом в траву. Этим вечером советнику повезло - его ноги остались целыми. Если он вообще выкинет из головы эту дурацкую затею, то ни одна часть его тела не пострадает вообще. А держись он от меня подальше, то счастливая, долгая жизнь ему обеспечена.

   - Тай, - жалобно промямлила я. - Давай в другой раз!

   До меня не донеслось ни звука. Тайрелл ненадолго замер, наверное, задумавшись о своём, о советничьем.

   Наконец-то, замолчал! За что я была ему очень благодарна!

   Уже не сопротивляясь, я провалилась в темноту. В такую сладкую, обволакивающую, мягкую. Моё погружение в бездну сопровождалось чудной скрипичной арией кузнечика, и тихим дыханием Пересмешника...

   Сладкая темнота...

   Едва солнце собралось подняться из своего укрытия, петух Любы уже взгромоздился на ограду и громогласно поприветствовал начало нового дня, пробуждая всю округу. За что в птицу запустили вязаным лаптем.

   Люба не любила рано просыпаться, предпочитая с часик понежиться в кровати. А живность в её дворе этого не одобряла, и заготавливала подлости к пробуждению любимой хозяйки: коза отвязывалась и шла точить рога об копыта лошади, та в свою очередь, чтобы отбиться от назойливой драчливой твари, била копытом по упорке, которая ломалась, предоставляя кобыле полную свободу действий. Подгоняемая козой лошадка мчалась вовсе не в сторону леса, а в огород. После чего Любане приходилось расплачиваться за дообеденный сон, покупая продукты на рынке - на её грядках ничего не росло благодаря зверюгам.

   Заспанное солнце показалось над горизонтом.

   Я лежала с открытыми глазами и пыталась понять: "КАК?". Как такое могло произойти? Вчера я так доверчиво закрыла глаза рядом с мужчиной и уснула... Вот идиотка! Одно из главнейших правил амазонок: никогда не расслабляться в обществе врагов, мужчин и незнакомцев.

   Так, что произошло этой ночью? Ощупав себя и убедившись, что все вещи на мне, версию с любовными играми, я с облегчением откинула. Нащупала кое-что лишнее. Куртка, мужская. Пахнет чем-то приятным. Ландыши или сирень? Принюхавшись, я никак не могла стащить с себя эту ненавистную вещь.

   Пересмешник ещё спал в рубахе, на холодной земле. Он пытался согреться и спрятал руки подмышки. Светлое, в принципе, красивое лицо побледнело от утреннего ветерка, доносившегося из лесу. Видимо снились Таю приятные сны - ни одной складочки на лбу, уголки губ слегка вздёрнуты вверх. Королевские наложницы в его огромной постели совсем расшалились и вытворяли что-то этакое - решила я.

   - Сейчас, ты получишь такое удовольствие дружочек! - Я безжалостно потрусила его за плечо.

   - Тай! - рычала я.

   - Ори... - сквозь сладость сна выдохнул парень и, попытался расплющить правый глаз.

   Когда я, наконец, отпустила советника, он уже самостоятельно уселся и, растирая замёрзшие плечи, постарался расправить затёкшую спину.

   - Что было ночью? - уточнила я, чтоб уж точно знать, не совершила ли ошибку.

   Парень по утрам туго соображал, поэтому мой вопрос заставил его задуматься. Осмотрев меня многозначительным взглядом, Тайрелл выдавил:

   - Ничего. А что?

   - Слава Прародительнице!

   Тайрелл пожал плечами, откровенно не понимая моей радости.

   - А что тут такого? Даже если бы и было...

   Может для него ночёвки с девицами вполне нормальное явление. Но меня за проведённую ночь с советником, даже если между нами ничего не происходило, засмеют.

   Матушка! Да если бабы в нашем селе узнают!!!

   То ли ветер пуще дуть стал, то ли я уже леденела от ужаса, но мне стало совсем дурно. Не дай Богиня, узнает об этом Настасья, и мне впору будет идти самой закапываться близ дороги, предварительно написав углём на лбу самые позорящие слова. А ещё наставницы пристыдят, мол, "От испытания, значит, отказалась, а с советником якшаться - губа не дура!". И эти взгляды Мудрейшей: "Всё-таки будет из тебя какой-то толк!". Потом гордость в глазах Ба: "Осмелилась таки! Слава Прародительнице!".

   Нет! Я не выдержу. Они ж все надо мной полгода потешаться будут!..

   Окинув зловещим взглядом советника, я взвесила, а смогу ли его по-тихому прибить? Он парень крепкий, просто так не сдастся. А если тюкнуть его чем-нибудь?

   - Амазонки же к этому нормально относятся. Чего ты так на меня смотришь? - заподозрил подвох Тайрелл.

   - Да так... - Отмахнулась я. Ладно, пусть живёт! - Лично у меня другое мнение по этому поводу! Меня не все законы амазонок устраивают и, ложиться под кого попало я не собираюсь!

   Огрызнулась я, и встретила удивлённое выражение на лице советника.

   - Я - "кто попало"? - Чёрные брови резко вздёрнулись вверх от обиды. Похоже, он всё воспринимает на свой счёт.

   - Не придирайся к словам! И вообще, я не об этом.

   Я проинструктировала мужчину по поводу направления, куда ему стоит идти:

   - Всё расходимся! Ты туда, а я - туда.

   Советника я направила огородами, прямиком к "комнате пошептушки". Сама же двинулась к тропинке, и уже было налегке, пошла домой, как по еле слышным шагам за спиной, поняла, что этот подлец увязался следом.

   - Давай я тебя провожу! - застал врасплох его голос.

   - Ты не расслышал? Тебе в другую сторону! - Разозлилась я. - И никому ни слова!

   Сомневаюсь, чтобы он хоть чуточку серьёзнее воспринял мои угрозы. Тайрелл сверкнул глазами и, развернувшись на пятках, зашагал обратно. За что ему огромная благодарность в виде не долетевшего камешка.

   Прошмыгнув между домами, я, наконец, добралась до калитки, уже промчалась по двору и только склонилась над корытом с водой, как из дверей появилась Фаина. С деловитым видом, она подошла ближе.

   - Ты вчера столько пропустила! - начала подруга, смакуя предстоящее повествование.

   Я усиленно делала вид, что мне очень интересно, но в данный момент занята умыванием.

   - А где ты была? - опомнилась Фая. Этого вопроса я и боялась.

   - Я? Где и обычно... - надежда, что сестра не станет допытываться, была ничтожно жалкой. Подруга, не посчитав сенсацией моё вчерашнее исчезновение, повествовала о ночной выходке соотечественниц. Очередной скандал в деревне амазонок был гораздо интереснее моей тайной ночной жизни.

   - Сижу я себе дома, никого не трогаю, ножи точу...

   Знакомая история. Неужто кого-то прирезала?

   - Тут, крик, гам, шум. Выглядываю в окно - Жорса с Тарой космы друг другу высмыкивают...

   - По поводу?

   - Жорса хотела покичиться своим умением играть на дуде, да как засипит в неё. А ты знаешь, Тару. Она ж язык в карман не засунет, чтоб промолчать. Ну и высказала всё, что в голову пришло. Короче, нашла коса на косу, и девки гонялись друг за дружкой по всей деревне. Жорса грозилась научить Тару дудеть одним местом... задним, конечно... Но в самый интересный момент вмешалась Мудрейшая и накостыляла обеим... Так что сегодня они обе э... дудеть будут... - Расхохоталась Фая, подразумевая под "дудеть" нечто другое, но в принципе, сходное слово, да и действие.

   Вдохновенную речь подруги нагло перебили два гнусавых мужицких баса. Воины Улиана оживлённо обсуждали утреннее явление господина советника. Сердце замерло, и я придирчиво вслушалась, нет ли там намёка на моё причастие.

   - Этот наш советничек, тоже ночью развлёкся! - смаковал сплетню курчавый ещё моложавый мужчина, за моей спиной. - Только сейчас явился. Как примчался, сразу на скакуна и в строй! Видать амазонка его всю ночь объезжала!

   - Да, такой потрепанный явился! Видал я его. Небось ненасытная девка попалась, качала его до утра по траве какой-то. У него вся башка в листьях, он даже не отряхнул их. - Поддакивал второй, добавив подробность.

   Прислушавшись к разговору языкатых вояк, как на зло, приостановившихся почесать языками у нашей калитки, Фая покосилась в мою сторону. Я спряталась за полотенцем, в надежде, что смотреть на меня ей надоест. Но стоило вынырнуть из укрытия, как подруга взяла меня в обиход:

   - Где, говоришь, ты была? - вытаскивая из моей косы лист мяты, переспросила Фая.

   - Бегала я...

   Искренней веры в мои слова на Файкиной физиономии не наблюдалось.

   - А не от господина ли советника каррского ты по кустам убегала? - прищурившись, сестра осматривала совсем неубедительно врущую подругу.

   - Фая... - зарычала я.

   К моему счастью, уже пора было собираться в путь, и на пороге появилась Ба. Она вынесла "кинжал дорог" - ветку в виде ножа, - и несколько мешочков, в которых лежали заготовленные снадобья, не вместившиеся в мою дорожную сумку.

   Я приняла из её рук поклажу и мешочки, чтобы облегчить проведение обряда. Смиренно склонив головы, мы стали перед бабушкой. В тишине старая амазонка, зажатым в обеих руках кинжалом, описала над нашими макушками круг, второй, третий. Затем мы коснулись её стоп и, не оборачиваясь, побрели к лошадям.

   Ненавижу прощаться, а тем более так - не сказав ни слова. Но против традиций не попрёшь!

   Глава 3. Способы борьбы со скукой.

   Преодолеть расстояние до Ладониса мы должны были не привлекая лишнего внимания: сначала через лес Унны, потом крадучись по владениям Ихтяра, затем снова нырнув в лес, но уже иного царства. А пока сквозь уннийские чащи пришлось пробираться не спеша несколько дней. Командующий устраивал привалы при каждой удобной возможности, то есть трижды в сутки. Небось, мягкое место принца каррского не выдерживало истязаний искусно выделанным кожаным царским седлом. Несчастный!

   Слава Прародительнице, господин советник мне на глаза ни разу не попадался, в смысле, что это я старалась прятаться от него. Но и слухов с новыми подробностями "весёленькой ночи" нашего вельможи тоже не поступало - это щекотало нервы, как затишье перед бурей. Во всяком случае, дальнейшее наше общение с советником урезалось мною на корню при малейших попытках: завидев его издалека, я ныряла за широкую спину Фаи и не высовывалась, пока Пересмешник не уедет.

   После обеденного отдыха команда "По коням!" звучала унизительно противно. Знала б, какой дурак её выкрикнул - запустила бы чем-нибудь тяжёлым. И следующие три часа пути я искала увесистый предмет. Потом просто залюбовалась захватывающим пейзажем: копыта впереди едущей лошади, зад той же лошади, зад всадницы, мечи крест-накрест соединенные ремнями, и вся эта картина в обратном порядке. Даже Фая начала звереть от скуки.

   - Хоть бы на принца напали разбойники! - Досаде сестры не было предела. Душа её требовала поединков и подвигов, а тут никаких действий, плетёшься на лошади. Аж в сон клонит от однообразия!

   - Может, организуем? - предложила я.

   Тара и Жорса обернулись, заслышав такое непотребство. Хотя, могу поспорить, они бы и сами не отказались поучаствовать в придуманной забаве. Я пожала плечами - "Леший попутал..."

   - Та шо с этого тощего взять? - возмутилась подруга.

   Фая не была в восторге от моей идеи. Персона принца не казалась ей привлекательной. В фантазиях особы королевских кровей представлялись ей более упитанными, мускулистыми и не сразу давались спасаться, но в итоге благодарили и награждали. А тут: белобрысый, худой и высокий. Подруге же нравились широкоплечие высоченный брюнеты.

   Помолчав, Фая затянула песню:

   - Эх, душа моя томится.

   В битву просится мой меч.

   Хочет кровушки напиться,

   Родину от зла сберечь!

   Файкины музыкальные способности впечатлили не только до смерти испуганных белок, но и всю армию принца - в лесу воцарилась гробовая тишина, отчего песнь подруги стала ещё пронзительнее. В довершение всеобщего ужаса, я подхватила мелодию. А что? Так хоть веселее ехать. Тара и Жорса злорадно хихикали впереди... И зря! Наша песня так понравилась воинам, что было уплачено по 2 медяка каждой лишь бы молчали.

   Сообразив, что пение - хороший способ обогатиться, ну, и просто от любви к прекрасному, мы снова запели. Уже другую песню. И опять примчались вояки с деньгами, уговаривая поберечь наши лебединые голосочки для концерта перед врагами, которых такие вопли должны либо заставить сдаться без борьбы, либо разбежаться в разные стороны. Чувствовать себя тайным оружием, конечно, приятно и мы согласились сохранить силы для военных манёвров.

   Однако спустя ещё какое-то время стали тренировать "орудие смертоубийства", в очередной раз затянув старинную амазонскую балладу. На самом деле арии двух девиц позади объяснялись чувством наживы, но кто в этом сознается?!

   К вечеру, мы насобирали приличную сумму - мужики были готовы отдать даже последние портянки, лишь бы послушать умиротворяющую тишину. В вонючих портянках мы не нуждались, а тишина нас нервировала... Успокоились мы лишь, охрипнув.

   Темнело. Войско разбило лагерь. Амазонки держались особняком в сторонке: каждая с усердием начищала меч, что привлекало внимание голодных до баб вояк. Вид сильной женщины с подобием мужского начала в руках заставляло больную фантазию шалить. Мужики пускали слюни по ветру. Девушки загадочно подмигивали воинам, соревнуясь в количестве очарованных. Я в этом участвовать, естественно, отказалась, и тут меня подхватила Настасья, которая до этого ни на секунду не оставляла принца без внимания.

   - Эй! - окликнула она меня.

   Памятуя, о том, что мы не должны при всех начищать друг другу физиономии, я покорно остановилась.

   - Поди, помоги их повару! - приказала шпионка.

   Ах, ты курица не ощипанная! Вот тебя-то я и приготовлю, после того, как космы повыдергаю! - хотелось мне ответить, но я старательно скалилась, то есть улыбалась.

   Настасья ждала от меня именно того, о чём я подумала, но мой подлый заговорщицкий вид, смутил её. Она чувствовала подвох. Ничего не ответив, я поклонилась и, отсалютовав, удалилась исполнять приказание. Настасья недовольная моим покаянием, выругалась в пустоту перед собой.

   Беснуйся ведьма! Беснуйся! И по твоей улице пройдёт инквизиция!

   Повар, мужчина в годах, с густой бородой, энергично отправлял в чан с кипящей водой продукты. Я пришла, молча посмотрела на него, на воду, плавающие в ней подозрительные комочки чего-то темно-зелёного, и пришла к выводу, что не так уж и голодна!

   - Девка, помогать прискакала, так давай. Чего стоишь? - рявкнул повар.

   - Ну... А чё делать то? - поинтересовалась я, без особого рвения.

   - Дура! Давай сходи вон к той тележке за специями. - Указал повар на воз с продуктами, который катился всю дорогу следом за нами.

   На "дуру" я обиделась, сказала, что специи у меня и свои есть, первоклассные. Принесла два мешочка, дала ему понюхать. Бросила пару щепоток и замерла с задумчивым видом. Амазонка с глупой миной над варевом привлекла неподдельное внимание повара. Дедок подошёл, поглядел через моё плечо в чан, ничего особенного не заметил, и решил поинтересоваться:

   - Какого ляха, бездельничаешь?

   - Да вот думаю... - с придыханием промямлила я, не выходя из транса.

   - А я думал, рожаешь! - хохотнул противный дядька. - Чего вам бабам думать...

   - Да вот думаю, - продолжила я, игнорируя издёвки. - Ту ли приправу бросила? У меня в одинаковых мешках что специи, что трава для... Эм. Не важно. Ничего дурного, думаю, не случится. Так. Три дня помутит, волосы выпадут, может цвет кожи сереньким станет... Но потом, как рукой снимет... Если руки останутся. Эх, надо было подписывать, что в каком мешке, и меньше специй в отраву добавлять. А то запах не нравился...

   Такое излияние душевных переживаний заставило повара покраснеть, затем посинеть и пару раз перекреститься.

   - Ах ты!.. - задыхаясь от злости дядька угрожающе ткнул в меня поварёшкой.

   - "Уйди, вон с моих глаз!" Я так вас поняла? - озвучила я его мысли, чувствуя, что сейчас меня пошлют на отдых.

   - Иди! - выдохнул мужчина.

   Уже отдалившись на безопасное расстояние, куда не долетит ни один тухлый помидор, я всё же осмелилась обернуться:

   - И всё-таки это были просто специи!

   Ликованию повара не было предела. Правда показывал он это как-то странно, и очень некрасивыми жестами.

   С почти чистой совестью я вернулась к Фае. Подруга сидела у дерева, начищая лезвие своего двуручного меча. Жорса, Тара, Мира и Марта, Заря и Рада что-то бурно обсуждали в нескольких шагах от подруги, сгруппировавшись в кружок. Подойдя чуть ближе, я услышала что, а точнее кто стал темой общего интереса.

   - Настасья говорит, он такой, что одними только ласковыми да учтивыми словами, может заставить девку пойти к нему в опочивальню... - Пересказывала слова главной Мира.

   - Да, бабу одним только словом уложит на лопатки! - подтвердила Тара, и Рада смущённо захихикала за её плечом.

   - А я бы с советником и так пошла. Даже если б немым был. Уж больно у него мордаха симпатишная! А руки!.. - Жорса, мечтательно рассматривая собственное отражение в лезвии меча, явно представляла рядом с собой улыбчивую рожицу Тая.

   - Ой, девки, мне б от него ребёночка. Такая б амазонка родилась! Эх! - фантазии Марты были прозаичными и в какой-то мере эгоистичными.

   - Забудьте. Господин советник уже занят. Его Войка застолбила. Она вам к нему не даст даже подступиться! С утра от него не отходит! - буквально несколько фраз сорвавшиеся с уст Тары вернули размечтавшихся амазонок к реальности, хорошенько припечатав об землю. Все шестеро прикусили губы.

   - И чего это они так? На нём что свет клином сошёлся? - недоумевала я, присаживаясь рядом с подругой.

   - Может и сошёлся... - глубокомысленно вздохнула Фая. Для неё был только один светоч красоты - оружие: мечи, кинжалы, топорики.

   - А почему не на принца бы глаз положить? Он же вроде как богаче, да и власти больше имеет? - размышляла я, взвешивая "за" и "против" предложенной кандидатуры, только сама же собственную идею отбросила - мне высочество совершенно не нравился. Не представляю, кому может приглянуться его фигура. Конечно, кроме Настасьи. Но и ей он нужен только пока наш поход не завершится торжественной передачей целого и почти невредимого жениха невесте.

   - Ну, принц и так на баб падок, с ним и стараться особо не нужно. К тому же, его в обиход Настасья взяла. А вот советник - цель посложнее. Тут потрудиться надо. Вот у них и проснулся инстинкт здоровой конкуренции. - Философски подытожила подруга, проверяя остроту лезвия.

   - Что в нём такого? - моя неуёмная жажда знания в этом вопросе подтолкнула Фаю припомнить недавние события.

   - А у тебя-то что к этому советнику? - сощурила глазки она, делая вид, что насквозь меня видит. Подслушанное утром, и изъятый из моей косы лист мяты-предательницы, не давали подруге покоя.

   - Ничего. Просто не понимаю я их! - отмахнулась я.

   - Ничего, говоришь... Угу...

   - Без "угу"!.. - возразила я, выпрямившись во весь рост. Но тут же села обратно - к банде полоумных амазонок, скалящихся во все зубы, приближались Войка и Тайрелл.

   Пока девки загадочно подмигивали господину советнику, ложно полагая, что их моргание во все глаза будет правильно воспринято, как знак внимания, а не как нервный тик, я не спеша пятилась к ближайшим кустам под хохот Файки. Пусть думает, что хочет, но с этим дамским угодником я больше даже парой слов не перекинусь - мало ли какое из них окажется тем самым действенным орудием для заманивания в опочивальню! Так и оглянуться не успею...

   Оставшись без ужина (и хвала Богине!), мне пришлось искать хоть какой-то корм. На небольшой полянке обнаружилась дикая яблонька, на которую я и взгромоздилась. Надёргав себе яблочек так, что куртка оттопырилась, я вернулась на землю, расселась на травке и принялась за ужин. Но назойливые словно мухи, мысли не давали покоя.

   Одним словом, значит, девку на ложе укладывает! Ха! Советничек! Со мной у него этот фокус не пройдёт! Я живой не дамся! А как он ласково так интересовался: "Почему ты не там?", "Давай научу танцевать...". Ишь какой! К чему бы привело его учение? И что я всё время о нём думаю! Флаг ему в руки! И пусть машет им перед Войкой!

   Сама не заметила, как энергично съела почти 20 яблок. Ох, и плохо же мне потом будет! Надо по возвращению, заварить себе травки, а то всю ночь придётся по кустам бегать, врагов отпугивать и зверей тоже.

   Взглянув на красненькое наливное яблочко, так и застывшее в руке, поняла, что этого дара природы с меня на сегодня достаточно и, бросила его через плечо, где уже скопилась не маленькая кучка огрызков. Смачного "шмяк" не донеслось. Возмущённая плохой работой земного притяжения, я обернулась. С несменной улыбкой на лице и моим отвергнутым яблоком в руках стоял Тайрелл, советник каррский.

   - Снова в гордом одиночестве? - спросил он, а я с сожалением констатировала, что у него действительно очень приятный голос. Может поэтому мне захотелось заткнуть уши, бежать подальше и громко орать пошлые частушки. Но что-то задержало, пригвоздив к земле. Неужто силы природы всё-таки решили вернуться к исполнению обязанностей и усилили притяжение? Но почему только там, где сидела я?

   Я хмыкнула и отвернулась. Пересмешник и не подумал уходить. Истолковав моё не слишком приветливое поведение, как приглашение к совместной трапезе, и уселся рядом. Я постаралась одолеть земное притяжение, чуток отодвинулась.

   - Ты отвергла стряпню нашего повара, почему? Не голодна или брезгуешь есть приготовленное мужчиной? - он откусил от яблока. Я по доброте душевной, пожелала ему подавиться.

   - Нет. Я не голодна, - это было не так далеко от истины. Яблочный сок уже весело и звучно бродил в желудке, вызывая всякие интересные реакции, к которым я осторожно прислушивалась, вспоминая, что есть в моей сумке от расстройства.

   Пересмешник окинул взором солидную кучку огрызков позади, многозначительно кивнул:

   - Заметил. Тебе плохо после такого не будет?

   - Будет. Но потом. - Не знаю почему, но даже смотреть в его сторону было страшно. Не смертельно, конечно. Однако от мысли встретиться с ним взглядом становилось неуютно.

   - Тяжёлый сегодня денёк выдался, жаркий, да и в седле всё время... - Он потёр затёкшую поясницу. - Я давненько хотел выбраться вот так в поход, была бы только причина другая, а не эти идиотские смотрины. - Завёл разговор мужчина.

   - Слушайте, господин советник, если вам хочется с кем-нибудь лясы поточить, идите вон, поищите кого-нибудь посговорчивей, кто и послушает с удовольствием, и на ваш шарм поддастся. Мне от вас ничего не нужно: ни детей, ни ночи любви. Ни-че-го! Идите своей дорогой! - Боковым зрением я заметила, как неестественно округлились глаза Пересмешника, и отвисла челюсть. Яблоко, поднесённое ко рту, так и не достигло цели.

   - Не понял... - шокированный моей пламенной речью, выдавил он.

   - Идите, говорю: полем, лесом, лукоморьем, через гору, прямо в грот! - Огрызнулась я и, развернулась в сторону лагеря. Перебродивший яблочный сок требовал срочно разбавить его каким-нибудь лекарством.

   - Ненормальная! - донеслось до меня.

   - Придурок! - обласкав советника, я с чистым сердцем вернулась в лагерь.

   * * *

   Ночь. Призраки великих воительниц с любопытством наблюдают со своих звёздных пристанищ за тем, как я ножом строгаю здоровенный кол...

   Нести караул выпала честь мне. Выпала она из больших волосатых лапищ воинов, была подобрана нашей Настасьей и всучена "покорной" амазонке Ориане. Я так была "рада" оказанной чести, что долго не верила своим ушам, но всё же после злой и болезненной затрещины смирилась.

   Хотя выглядело всё иначе. Завёлся продолжительный ор, в котором мужчины и женщины пытались что-то друг другу доказать - драка вязалась за пост караульного. Мужичьё кричало, что от баб в страже никакого толку. Последние, в принципе, были точно такого же мнения о первых. Потом обе враждующие стороны схватились за мечи, и неизвестно до чего бы дошли эти поиски истины. Но нервы советника не выдержали - у него от этого гвалта разыгралась головная боль, и Тай вмешался, позволив дамам нести караул первыми. Конечно же, ночной дозор - наказание мне. Ведь Настасья помнила список своих врагов лучше списка друзей. Так что, я стиснула зубы, взяла меч и, для приличия, несколько часов ходила вокруг лагеря.

   То ли к сожалению, то ли к радости, но нападать на нас никто не хотел. Подлый и жадный кухарь спал на своей тележке, прижимая к груди небольшую тыкву. Вот зачем, спрашивается, тащить с собой в поход столько продуктов? Сам вылазки, небось, только до кладовки совершал.

   Бесшумно подкравшись к толстопузу, я незаметно вытащила из его рук головешку тыквы, подсунув вместо неё чей-то грязный сапог.

   Если что, потом скажу, мол, на нас напали голодные бандиты и отбиться от них смогла только запустив тыквой в главаря. Или пришли лесные духи требовать дань за стоянку тыквами... Короче, что-нибудь наврала бы.

   За несколько минут работы острым ножиком из тыквы получилась очень впечатляющая рожица, которую я насадила на кол. Пока все доблестные воины видели десятый сон, вражеская рука - её временно заменила моя собственная - поставила перед шатром советника тыквенного монстра. Я ведь ничего ему не обещала!

   - И что он тебе такого сделал? - голос Фаи заставил меня резко подпрыгнуть, а потом упасть на землю, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать.

   - Считай, что я тоже стараюсь отвоевать капельку его внимания... - шептала я, отползая к Фаиной лежанке на четвереньках.

   - Ну да, интересный способ. Он точно твой после такого! - Согласилась она, рассматривая мой зад, удаляющийся на покой.

   Передав караул подруге, я спокойно уволилась на подогретое ею место и уснула.

   По какому-то неписанному закону подлости, как только я прикимарила, пришло время вставать. Или мне показалось, что я только-только глаза закрыла...

   - Ты просыпаться собираешься? - голос Фаи, словно щипцами вытаскивал из мира грёз.

   Объятая злостью недосыпания, я уже представляла, как поднимаюсь, и высказываю подруге... Но. Открываю глаза. Кричу и отползаю в ужасе, пытаясь уберечься от неизвестного монстра. Оранжевого! Присмотрелась. Радостной гримасой мне скалилось нечто глазастое и клыкастое. Видение оказалось моей бывшей тыквой, только усовершенствованной и более устрашающей.

   Фая ехидно лыбилась напротив, почти также живописно как и тыква. Она зашнуровывала сумку, делая вид, что ничего особенного и достойного её внимания не происходит. На такую подлость она была не способна, точнее мелкие пакости в Файкин арсенал не входили. Значит, ударить по мне моим же оружием мог только...

   - Ах он!.. - всплеск негодования перекрыл воздух, и я с трудом выпустила пар, выдавив два слова. Прожечь взглядом нахально скалящуюся тыквину не получилось и тогда я со всей силы пнула это чудовище ногой, мечтая чтобы на его месте оказался кое-кто другой.

   Отомстив тыкве, я швырнула её к кустам. Обрадованные таким подарком лошади, привязанные к деревцу, тут же приступили к трапезе.

   - Ну, ты ж хотела обратить на себя его внимание!.. - Напомнила мне подруга, пожимая плечами.

   Следующая догадка поразила меня не меньше, чем первая. У меня даже челюсть отвисла.

   - Фая, ты же стражу несла... Как ты могла позволить ему такое?!

   По её физиономии стало понятно, что подруга не просто допустила выходку, всячески поощряла, но и лично помогала господину советнику вносить некоторые изменения в "лицо" тыквы. Чёткость её руки и фантазия прослеживались в выпученных пустых глазницах тыквенной башки.

   - Надеюсь, вы мило пообщались! - скрежеща зубами рявкнула я и, побрела к своей кобыле, демонстративно показывая, что предательство разрушило наши дружеские отношения если не раз и навсегда, то до обеда точно!

   Тайрелл был неподалеку, конечно, всё видел (в этом сомнений нет, потому что он сиял как ясно солнышко при виде моей кислой мины). Советник уже умытый, причёсанный и довольный стоял у осёдланного чёрного скакуна. Похлопывая коня по шее, он не отводил хитрых блестящих глаз от меня. Я демонстративно оскалилась, и с деловитым видом взгромоздилась в седло. Кухарь бегал вокруг лошадей и ругался так, что знали бы кобылки какие слова он к ним применял, то на его морщинистом лбу красовался бы шикарный отпечаток копыта.

   * * *

   - Он не такой уж и плохой. Даже интересный! - Фая уверенно расхваливала Тайрелла, пытаясь завязать со мной разговор. Но явно не те нитки выбирала для вязания. Да и с чего она вообще взяла, что мне интересно слушать о том, какой-рас-такой этот советник! Быстро он её очаровал. Раз уж беспристрастную Фаину смог заболтать, то мне бежать от него надо.

   - Кстати, он и о тебе спрашивал... - обронила подруга, надеясь, что сей факт заинтригует меня. Частично она оказалась права, потому что я соизволила обернуться и посмотрела на ехидную рожицу амазонки.

   - Что? - потребовала я, чувствуя себя мышью, польстившейся на бесплатный сыр.

   - Спрашивал, почему ты такая... ну... стеснительная.

   По тому, как замялась Фая, я догадалась, что некогда лучшая подруга, а сейчас враг номер один, рассказала советнику о моем провале во время "любовных игрищ". И к щекам резко прихлынула кровь. От позора я чуть с лошади не свалилась.

   - А он тебя зацепил! - неправильно оценила мою реакцию бывшая подруга.

   - Никто меня не зацепил! - но протест был воспринят гаденьким смешком.

   Терпеть счастливую Фаину рожу не было сил. Она невесть что себе навыдумывала, а всё это неправда. Я развернула лошадь и повела вперёд, чтобы избежать искушения пнуть предательницу. Пристроившись между двумя здоровенными хлопцами, я бездумно попыталась пялиться в никуда, но то и дело в гуще толпы мелькала знакомая спина.

   - А ничего так... формы! - донеслось сзади.

   Так глупо и грубо меня ещё не оценивали! Я потянула поводья, останавливая Ши, чтобы двое любителей поглазеть могли со мной поравняться.

   Пристальный взгляд в лицо одного из языкатых нахалов подействовал как нож приставленный к горлу. Широкоплечий хлопчина, напоминающий по объёмам скалу с неумело обработанным фасадом, - нос ему давно сравняли с щеками - глуповато потупился. Трусом он себя не считал и зыркнул на меня в ответ. Но как-то смешно и по-детски наивно. Сдерживая смех, поняла, что единственное, примечательное на грубой физиономии - это глаза, добрые, чистые. Почему-то я подумала, что он вполне простой, нормальный парень и скорее всего сначала говорит, а потом думает, чем похож на Фаю. Выходит та же подруга, только мужчина. Хихикнув, я решила сменить гнев на что-то попроще - вредность, к примеру.

   - Я говорю меч шикарный! - уточнил парниша, расплывшись в широкой улыбке на пол лица.

   Меч у меня и впрямь был замечательный. Лёгкий, полуторный, украшенный серебряной резьбой и неопознанной гравировкой. Бабуля передала его мне после маминой смерти. Правда до поездки в Ладонис в руки брать запрещала.

   - Да роэльской ковки, - заявление отразилось неподдельным уважением на широком лице нового знакомого. Роэл, что находится у самого моря на другом конце материка, славился своими искусными мастерами... И баснословными ценами. Поэтому однажды купленный шедевр, как правило, передавался из поколения в поколение.

   На почве оружия, затянулся разговор. А потом я узнала, что парня зовут Кроха, как ни странно. Кличка к нему пристала, когда он только поступил на службу, поскольку был самым маленьким, худеньким и ничего из себя не представлял. Но уже через год эта "крошка" отъела себе пузо на казённых харчах и вымахала так, что его родная мать не сразу узнала. Зато обидчики признавали в лицо и побаивались. Парень он действительно оказался хороший, но разговаривать с ним о чём-либо кроме оружия, пьянок и драк было невозможно. Зато с Фаей общий язык он нашёл мгновенно. Подруга сияла от счастья - есть с кем разделить своё нездоровое увлечение ножами.

   На привалах мы вчетвером с его другом Славой резались в "чумного" под желание. Дважды Кроха с товарищем радовали окружающих пением петуха в одних подштанниках, по очереди взгромоздившись на пеньке в центре лагеря. Войка следовала за советником как преданный пёс, виляя хвостиком, то есть задом, и наивно хлопая длинными ресничками. Даже обязалась сделать ему массаж. Не то, чтобы он сильно отказывался, но после некоторого сопротивления, что называется, капитулировал. Шпионке мало кто мог долго противиться. Тай был первым. По счастливому виду амазонки представлялось, что на неё манна с небес упала... при чём попала в самое темечко... и от этого из глаз у неё теперь сыплются искры.

   - На что? - спросила я, отвлекаясь от фантазий о воспламенившейся Войке.

   Фая и Слава вышли из игры, оставив нас с Крохой один-на-один. Как и в прошлые несколько раз. Парень загадочно ухмыльнулся. Но моё внимание сейчас обратилось к советнику. Тайрелл посмотрел в нашу сторону и, внутреннее сопротивление против всеобщего сумасшествия по фигуре чиновника, заставило меня повернуться к нему спиной.

   - К концу игры решим... - промямлил Кроха, слащаво ухмыляясь уже придуманному.

   Игнорируя его слова, я кивнула, не подозревая, на что соглашаюсь.

   И вот конец игры. На руках у меня оставались шестёрки пиковые да чёрный рыцарь. Пошла с шестёрок. А этот гад не только отбился, так ещё и предъявил мне короля сердечного, которого я побить никак не могла, потому что он у нас оказался на кону. Впервые проиграв, я глупо пялилась на лежащие в травке карты. А стоило бы быть на чеку. Верзила, сгрёб меня в объятья и жадно присосался к губам. Его язык нагло что-то искал в моём рту - неужто остатки завтрака? Не желая делиться, и пока не мешая здоровиле заниматься его слюнявым делом, я медленно и аккуратно вытащила кинжал из сапога, и хорошенько упершись руками в грудь мерзавцу, что есть мочи толкнула эту тушу на землю. Вспрыгнув на него сверху, прижала коленями его руки, и обозлённая лобызаниями, придавила лезвие к горлу нахала.

   - Ты чего, озверела? - ошарашенный парень не смел даже двинуться.

   - Какого ты?.. Я тебе не позволяла!.. - Поток ругательств мог бы и не прекратиться, если бы не чрезмерная силища Крохи просто откинувшая меня назад.

   Парень встал на ноги, рванулся ко мне, и тут же поймав придавил всем весом. Я не осталась в долгу и вмазала чем есть (коленом), куда попало (промеж ног этого ирода). Кроха завыл и выпустил меня из лап. Пока он проводил поиски чего-то утерянного в собственных штанах, я отползла и встала на ноги. Вокруг нас уже собралась толпа.

   - Да я тебя... - Обидеть мужчину легко и словом, и жестом, а и без того вспыльчивого Кроху, мне удалось взбесить за считанные секунды. Хотя кто первый начал?!

   Здоровяк сначала попытался изловить меня голыми руками, но я слишком хорошо уворачивалась. Так что терпение его лопнуло быстро. Он ухватился за меч, здоровенный двуручный, тяжёлый, и давай махать им во все стороны. Я, если честно, так и не поняла: он меня пытался разрубить или мух разгонял?

   Уклонялась от его ударов легко, играючи, пока он, вконец не рассвирепев, припомнил очень хитрый приём, чуть не подрезав меня под ноги. Такой выпад вызвал в памяти один сюжет, и я отскочила в сторону ошарашенная открытием. Толпа зевак с ликованием приветствовала каждый взмах меча. Всем было интересно: кто кого - амазонка или мужик?

   - Ты дерёшься, как моя бабушка! - с уважением заметила я, но почему-то комплимент вызвал неожиданную реакцию. Обозлённый замечанием Кроха летел на меня стиснув зубы.

   Мужики заржали, заулюлюкали. Неподалеку, рядом со мной замер Пересмешник. Его рука стиснула рукоять ждущего освободиться от ножен меча: советник не желал разрозненности армии и тем более, межплеменного скандала с амазонками. Принц, наоборот, с удовольствием наблюдал за весёленьким поединком, вторя толпе и хлопая в ладоши.

   - Издеваешься ещё? - гневался раскрасневшийся Кроха, брызжа потом и слюной во все стороны.

   Боковым зрением я заметила, как на него посмотрел советник: искоса, готовый влезть между нами при первой возможности.

   - Нет. Наша бабушка была лучшей из свободных воительницы Унны. И такой приём знала только она! - пояснила Фая, вынырнувшая из толпы.

   Кроха резко изменился в лице, остановился, опустил меч, протянув мне руку для перемирия. Пораздумав, я всё же приняла этот жест, но обиду затаила. Меня, как тряпичную куклу подняли на ноги, подбрасывая в воздух от радости.

   - Твоя бабка Селена Прекрасная? - удивлению парня не было предела. Того гляди, глаза из орбит повылазят... Если не у него, так у меня - слишком высоко подлетало моё тело.

   - И что тут такого? - пожала плечами я, вырываясь из его рук. В том, что наша Ба была одной из ярких персонажей в двух великих сражениях прошлого, мы с Файкой ничего особенного не видели. Почему же на других её имя производило такое впечатление?

   - Мой батя воевал с ней вместе, - объявил Кроха, с умилением пожимая мне руку. - Так что о вашей бабке я наслышан с пелёнок. Батя тогда был ещё пацаном, ну когда на войну пошёл. Селена научила его парочке своих приёмчиков, чтобы в бою жив остался. С тех пор отец обучил этим приёмам братцев моих и до меня очередь дошла.

   Толпа перешёптывалась. Всех удивил тот факт, что в общем с ними отряде едут родственницы знаменитой амазонки. А я смотрела на Кроху и понимала, что мне теперь от него никак не отвязаться. Судя по этим щенячьим глазам, меня ждёт весёленькая поездочка в обществе великовозрастного прилипалы.

   Действительно, как я не пыталась мирно плестись в хвосте нашей процессии, середина перекочёвывала к нам с Файкой, создавая почётный эскорт. А вечером все собрались у костра, где для нас выделили самые лучшие места в центре и принесли какую-то воняющую спиртом настойку. Даже чрезмерно серьёзный командующий Ольгерд пришёл послушать наши рассказы о бабушкиных подвигах. Мы с Файкой на перебой повествовали о приключениях Селены Прекрасной...

Глава 4. О чистом сердце и хитрой ведьме.

   Эта волшебная история случилась спустя два года от того момента, как затих шум на полях брани близ столицы Иштарского государства, павшего в сражении и прекратившего своё существование. Выживших взяли в плен, и лишь некоторые смогли избежать участи рабов. Среди тех счастливчиков была одна женщина. Амазонка. Иштарская кампания стала для неё посвящением. Прославленным воином она тогда не стала. Ведь находилась лишь в начале пути, по которому идут герои. Да и заработав достаточно ран, она вернулась в родной дом. Но истинный воин не может коротать век, сидя на скамейке. Его душа рвётся к полям битв...

   Примерно так бабушка рассказывала нам о том, как её занесло в Перехрестье, где развернулись самые интересные события нашей с Ори самой любимой "сказки".

   Заснеженный лес встретил одинокую путницу метелью и заунывной песней ветра. Хоть сама наездница считала этот вой вовсе не песней, а скорее способом запугивания.

   "Не шуми по чём зря, Вей! Не поддамся я тебе! Амазонки не из пугливых!" - говорила она холодному ветру.

   Не знал Вей, божественный властитель ветров, что перед ним женщина, которая войдёт в историю, как Селена Прекрасная - смелая и отважная, воительница из племени свободных женщин, готовая встретить опасность лицом к лицу, и плюнуть ей в эту оскаленную харю, если та представится... Не знал он всего этого, вот и продолжал завывать, морозить. Имел бы Вей тело из плоти и крови, Селена непременно поговорила бы с ним на языке крепкого тумака да болезненной затрещины. Но не любил дух божественный показываться. Боялся, наверное.

   День, два испытывает Вей терпение амазонки, а она всё двигается к цели - Перехрестью, где разный люд собирается, и поговаривали, что нелюд тоже там бывает. Туда отправлялась Селена, чтобы совершить немало подвигов. Короче от скуки она туда ехала.

   Повстречался вскоре Селене домишко: весь присыпанный снегом, походил он больше на огромный белый курган. Но зоркий глаз амазонки смог, хоть и с натугой, разглядеть брёвнышки под белым покрывалом.

   - Вот и отдохнём теперь! - сказала она своему любимому коню Урагану, серой масти, потрепав его за шелковую гриву.

   Конь согласно тряхнул головой - ведь и животине не по нраву морозная погода.

   Дом оказался маленький. Да ведь воину всё равно, главное, чтоб заночевать было где. Ураган стоял в сенях довольный теплом растопленной печи, на которой в ковшике потрескивала подгоревшая каша. Селена сидела на полу, греясь в тепле и потирая обмороженные ноги. Сейчас она мечтала о будущих боях, путешествиях в дальние страны, о подвигах...

   Шкряб... Шкряб... Хрусть... - Позвало нечто из того холодного мира за дверью. Ураган навострил уши. Его тоже заинтересовал незваный гость.

   Поразмыслив, Селена нащупала эфес меча и на цыпочках подкралась к двери. Дёрнула за ручку. Вьюга воспользовавшись моментом, намусорила на пороге, но дальше пройти не решилась, боясь страстного тепла огня в очаге. Луна играла лучиками, указывая на пыльцу драгоценных камней, украшающую поверхность сугробов, скрывших некогда живое, а теперь спящее под синевато-белым толстым покрывалом. Ни единой живой души не было в этом заснеженном буране.

   Вздохнув, и даже немного разочаровавшись, Селена собралась вернуться в объятия тепла, но тут ближайший к порогу сугроб подал такой писклявый, хриплый голосок:

   - П-п-п-помогит-т-те...

   После чего из-под толщи белой шубы показались красные распухшие старческие пальцы.

   Амазонка вынула тело из холодной усыпальницы. Изъятое, оно оказалось очень замёрзшим и потрёпанным старичком. Сжалилась Селена над несчастным, втащила его в дом, накормила, обогрела, напоила. Сидит дедушка уминает хлебную краюшку, улыбается почти беззубым ртом, гордостью которого являлся единственный гнилой зуб.

   - Что ж тебя, старый, в такую пургу то в лес понесло? Да в тряпчонках таких худых?

   На гостя действительно без слёз глядеть нельзя было: тулупчик изъеденный не погнушавшейся молью, пожелтевшая от времени рубаха, штаны протёртые, лёгкие, сапоги такие же дырявые, как и тулуп (но их уже скорее дорога съела).

   - А сде се мне есё быть? - промямлил старичок, смокча краюшку. Минут пять он вёл неравный бой с чёрствым хлебом. В результате единственный зуб разболелся и дед решил, что сухарь легче мусолить.

   - Так это твой дом, дедушка? - Селена осмотрелась, но признаков, что здесь вообще кто-то жил не обнаружила: слой пыли и плесени, паутина.

   - И эсот тосе мой, - согласно закивал старичок.

   Амазонка окинула оценивающим взором немочного. Разве мог такой прохвост иметь больше домов? Неужто совсем память испортилась у несчастного?

   - Всюду сом мне... всюду я сиву, как сома... - выдал старичок, с блаженной улыбкой на лице рассматривая наполовину засмоктанный сухарь. Решив, что наелся, дед сунул хлеб за пазуху.

   "Совсем, бедный, из ума выжил!" - решила амазонка и не стала более донимать старика расспросами. Нежданный гость не особо и стремился к задушевному разговору: повернулся задом и вскарабкался на печь. Селена кое-как умастилась на лавочке у окна и долго не могла уснуть. Лик Великой Матушки манил взор к небу. Вьюга уже улеглась, небо было тёмным и чистым.

   - Что готовишь Ты для меня, Матушка, всё приму из твоих рук, дай только сил - со всем справлюсь! - пообещала богине амазонка.

   Священный и трепетный миг единения с высшим божеством оборвал храп, донёсшийся с печи. Такого неуважения Селена стерпеть не могла и, вскочив на ноги, метнулась к источнику какофонии. Источник мирно спал, пригревшись и отвернувшись лицом к стене. Хотела амазонка приглушить отвратительный звук. Но внезапно нахлынувшая жалость заставила её отойти, отбросив дурные мысли об удушении ничего не подозревавшего блаженного старца.

   "Что взять со слабоумного!" - мудро рассудила Селена и села у окна. Ей ли спорить с беззубой старостью!

   Утро началось с отвратительного прицмокивания над правым ухом амазонки. Селена раскрыла глаза и увидела над собой дедулю, досмоктывающего вчерашний сухарь. Его слюни, летевшие длинными лентами мимо злосчастного хлебца, падали на грудь женщины. Даже Ураган не позволял себе такой вольности - будить амазонку, пуская на неё слюни.

   - Дед, ты что с печи упал? - не выдержала Селена. Вскочила со скамьи.

   Встретив испепеляющий взгляд женщины, старик задумался. Что-то подсказывало - может быть беда. Но дед, откровенно, так и не понял: почему, откуда и за что? Он отнял ото рта сухарь и уставился на амазонку наивными, непонимающими голубыми глазами. Только сейчас при свете дня Селена разглядела существенную деталь: глаза старика, не помутнённые временем, как у остальных, не потеряли цвет, оставались яркими, как у молодого хлопца, блестели озорными огоньками, разумом.

   Тут дед, будто понял, что допустил оплошность и в миг выражение очей изменилось на туповато-непонятливое. Селена махнула на него рукой.

   - Ладно. Бывай дед. - Выложив из кармана сумки ещё пару сухарей, амазонка направилась к лошади, решив больше не задерживаться долго на одном месте и оставить старика наедине с его воспоминаниями о молодости.

   Селена вывела Урагана на улицу, где приятно морозило. Холодок пощипывал щёки, тут же украсив лицо румянцем. Амазонка затянула подпруги, закинула сумки и готова была уже вскочить в седло, как за плечом раздалось жалобное поскуливание. Обернулась, глянула из-под бровей на старца.

   - Фнусек мой в Дйогобыцях сифет... - издали начал дед, но Селена итак всё поняла, и уже раздумывала на кой ей сдался этот дедуган в походе?! Но доброе женское сердце не позволило оставить несчастного в глуши на съедение хищникам.

   "Раз уж у него есть родственники, отвезу, пусть они о нём заботятся! А встречусь с его внуком, таких накостыляю, за то, что своего деда без присмотра оставил!.." - амазонка внезапно разозлилась, пробурчала себе под нос тихие ругательства в адрес нерадивого внука и, ухватив за шкирку, как щенка, усадила деда на коня. Ураган оценил ношу, и надумал попробовать ногу старика на вкус, но получил от пронырливого деда по носу. Чихнув, скакун гордо отвернулся. Пришлось Урагану терпеть двоих наездников.

   * * *

   Селена молчала, рассматривая окружающий её лес, такой белый, холодный, околдованный зимой. Прелесть природы согревала сердце, вот только спине скоро стало мокро. Пытаясь понять причину, путница остановила Урагана и спрыгнула с коня. Весь тулуп оказался влажным - дедуля не мог сдерживать потоки постоянно ползущей изо рта слюны, омывая ею спину амазонки.

   Казалось бы, терпению Селены настал конец. Однако непреодолимое желание схватить полоумного за шиворот и встряхнуть как следует, чтобы все тараканы вылезли из его головы, осталось неосуществимым.

   Амазонка зыркнула на деда. Тот увлечённо разглядывал кроны деревьев и крутил башкой, как филин.

   "Это испытание!" - догадалась Селена. Её терпение явно пробовали на прочность все боги вместе взятые, ниспослав на дорогу этого горемычного старикашку. Стащив с плеч тулуп, она принялась чистить одёжу мягким рассыпающимся снежком.

   - Убойка эсо ховофо! - прокомментировали сверху.

   Селена выругалась про себя, но старику ничего не сказала.

   - Он у тебя фсё явно плохо пах! - старик, как нарочно, подливал масла в огонь.

   "Из-за кого же он так плохо пахнет интересно? Не из-за вонючего немытого старика ли, сидящего сзади и пускающего слюни пузырями мне на спину?!" - про себя добавила амазонка.

   Накинув холодный тулуп на остывшее тело, Селена решила просто идти рядом с Ураганом, чтобы не пришлось чистить вещи заново. Дед счастливый тем, что в седле теперь один, развалился и захрустел чем-то извлечённым из-за пазухи.

   "Ну, хоть молчит!" - успела подумать женщина, когда старик, будто прочитав её мысли, забубнил:

   - Вот кагта я был молотым...

   Путешествие в дедово прошлое длилось больше двух с половиной часов. И Селена всё это время шла молча, иногда возводя глаза к небу, и моля Всевышнюю спустить на старческую голову чудом уцелевший в такую погоду орешек.

   - Сестья моя в молотости была девкой гайной... Да воть с хайяктеем не повезло... - слушать это жуткое косноязычие было выше сил, но на то она и Селена Прекрасная, героиня, амазонка, - так что терпела, стиснув зубы.

   "Пусть старичок наговориться, вот Ураган его внимательно слушает, да Вей легкокрылый". Последний судя по всему очень увлёкся речью старика, даже смолк. Амазонке стало казаться, что бог-ветродув разленился и позабыл о своей работе, внимая повести давних лет.

   "Интересно, как выглядел бы Вей, будь он простым смертным? Небось пузо у него здоровенное, в котором ветры таятся, и сквозь пухлые такие губы он их выдувает" - по представлениям Селены божество получалось изрядно заплывшее жиром, несколько староватое, лохматое и седое, даже чем-то напоминающее не умолкающего деда в седле.

   Селена ухмыльнулась такой картине и посмотрела на только что обожествлённого деда, глумливо добавив про себя, что, возможно, Вей тоже страдает безумием, как её спутник. Старик посмотрел на хихикающую амазонку и на несколько секунд смолк. Из-под пушистых седых бровей заблестели голубые огоньки. Селена уже обрадовалась, что наконец, услышит сладкоголосую тишь, но уголки дедовых губ, спрятанные под растрёпанными мочалками усов, незаметно дёрнулись, и:

   - Быя как-то девица одна... девицей быя, пока не всететиясь на моём пути...

   Селена опустила голову до плеч и постаралась смириться с постигшим проклятьем - дедом-сказочником.

   Когда, казалось бы, он рассказал обо всех своих померших родственниках и девахах, перепорченных в молодые годы, должна была наступить долгожданная пауза... Но!

   Память старика злоумышленно выкинула коленец: стерев эти несколько мучительных для амазонки часов из головы деда - и история всей жизни была озвучена повторно.

   "Неужели и я в старости стану такой? Нет! Лучше погибнуть как воин, в битве, с мечом в руках, сражаясь за остатки жизненных песков с такой же хитрой и умелой вечной воительницей, пользующейся не мечом, не луком, а длинной косой. Мы бы сошлись с ней в неравном бою, и может быть, я проиграла бы, но с достоинством! Вот тогда победившая, отвела бы меня ко Всевидящей, к моим сёстрам, ко всем храбрым и доблестным амазонкам до меня..."

   Дед молчал. Очень так подозрительно молчал.

   Отвлёкшись от собственных мыслей, Селена вдруг испугалась, что спутник околел и испустил дух. Она остановила Урагана, глянула на старика. Мерное храпение и посвистывание успокоило её.

   Всё же привал она решила устроить. Может деду в седле и хорошо, тепло да уютно, а вот амазонке идти на своих двух - уже невмоготу. Стащив старика с коня (чему животина была несказанно рада), она усадила немочного на поклажу, привязала Урагана к дереву, и отошла собирать хворост для костра.

   Насобирав охапку другую, амазонка повернула обратно к месту стоянки. То, что она её там ожидало, отбило мысли об огне. Женщина бросила хворост в снег, намокать дальше, и потянулась к кинжалу на поясе.

   Дед сидел спиной к Селене, так что она не могла видеть его лица. А у него, явно был очередной приступ безумства, потому как старик играл снегом, как ребёнок в песочнице. Ураган рядом с ним бесновался, стриг ушами и фыркал, пытаясь на своём зверином языке поведать глупому человеку об опасности. Угроза двигалась прямо на полоумного. Медленно, прижавшись к земле, неистовая сила лесных чащ, голодная рысь сосредоточилась отчего-то не на коне, а именно на блаженном. Так же как дикарка-рысь, Селена на цыпочках двинулась к деду. Амазонка вытащила нож, и крепко сжав в правой руке шагала тихо-тихо.

   В какой-то момент взгляды двух хищниц встретились.

   Отныне безвольные мощи зверю были не интересны, зато пышущая здоровьем охотница, казалась гораздо привлекательнее.

   Сверкающие глаза рыси. Блеск лезвия. Осторожный танец на грани миров. И Пожинательница уже стоит рядом. Но за кем пришла: человеком или зверем?

   Рычание рыси. Тяжёлое дыхание амазонки. Оскал. Бросок. Клыки пытаются достать до шеи, в то время как когти мощных лап дерут шкуру и кожу на плечах женщины. Холодное лезвие жадно упивается кровью, раз за разом входя в горячую плоть, прямо под рёбра. Зверюга неистовствует, борется. Жить хочется каждому, и обе противницы ни за что не выпустят подаренные Всевышней песочные часы. Рука воительницы вонзает окровавленный клинок в челюсть зверя, пробивая насквозь. И вот Пожинательница сделала выбор, взмахнула косой... Тяжёлое тело животного обмякло на усталой и озверевшей амазонке. Селена вздохнула, отпуская поглощающую жажду бороться. Откинула тушу от себя и села рядом. Она больше не чувствовала холода.

   - Будь моим духом-хранителем, вечным и незримым защитником! - устало, переводя дыхание, проговорила амазонка, заглядывая в глаза погибшей хищнице. Её кровью она нанесла на лицо знак, делая погибшую частью своей души. Ведь не зачем терять такой шанс - стать одним целым с настоящей силой природы.

   Старик оказался рядом с амазонкой, нависнув над трупом хищника. В его глазах горел странный пожар: никакого испуга, былого безумия (да и был ли он безумен?). Неизвестно. А вот интерес, мысль - ярко читались в его взгляде. Даже лицо помолодело.

   - Злюсяя кицька! - прокомментировал дед и, снова стал тем выжившим из разума стариком, которого подобрала амазонка.

   Селена лишь вздохнула, посмотрела на нож в руке и устало поднялась на колени. Тем вечером они не остались голодными.

   Согревшись у костра, дед лёг спать, а Селена всё думала о лесной душе. Подняв лицо к чёрному небу, где всевидящее око Великой Матери беспристрастно наблюдало за детьми, амазонка затянула тихую мелодичную песнь на языке древних племён, некогда живших на этих землях. Язык был давно забыт и отвергнут, только избранные хранили его тайны. В некоторые секреты прошлого Селену посвятила старуха, воспитавшая её как родную. Она учила, что каждое слово имеет свою силу, и говоря что-либо, ты обращаешься к духам. Поэтому амазонка пела, молясь о не так давно покинувшей мир душе.

   Символ на лбу женщины стал тёплым, будто загорелся. Она закрыла глаза. Окружающий, видимый мир тёмного леса менялся, становясь открытым, диким...

   Вей опомнился. Но этой ночью он был ласков: поглаживая щёки амазонки, отпустившей свою душу скитаться по лесу...

   С тех пор все мы - сёстры не только друг другу, но и лесу. Оттого и живём уединённо, и поближе к своим душам, блуждающим где-то среди высоких деревьев, среди скал, в пещерах или озёрах. Мы не охотимся без нужды, не убиваем почём зря. Убивая зверя, ты никогда не знаешь, чья душа к нему привязана.


* * *

   До Дрогобцев оставалось всего несколько шагов. Как же радовалась Селена! Не только тому, что наконец, заночует в доме, под крышей, нормально поест и, возможно, примет ванну, а тому, что деда передаст в руки родичей!

   Ворота распахнулись после лёгкой перепалки с караульщиком. Селена ввела Урагана в деревеньку. Детвора сновала туда-сюда. За весёлой гурьбой, довольно подгавкивая, бежал дворовой тощий пёс. Мальчишки то и дело роняли что-то съестное, и собака собирала крошки, набивая голодное пузо. Две пышные бабы спорили у лотка чья кошёлка красивее, позабыв про воришку-покупателя, который уже давным-давно удалился с "покупкой".

   - Ну что дед? Где там твой внук живёт? - осматриваясь, спросила амазонка.

   Проходящие мимо с нескрываемым интересом разглядывали прибывшую. К амазонкам здесь, как и в других маленьких городишках, не привыкли. Мужики считали вольных женщин общедоступными, а бабы презирали. Узколобость встречавшихся на пути бесила Селену больше, чем дед в седле Урагана.

   - Там! - ткнул пальцем старик в сторону одной из трёх улочек деревни. Засомневавшись в правильности его выбора, Селена попыталась отыскать следы уверенности на морщинистом лице. Не встретив ничего схожего, она отдалась на волю судьбе и пошла по дороге. А та упёрлась в небольшой, миленький домишко с соломенной крышей, мощёный из дерева. Во дворе, сидел сторожевой пёс, мечтающий поселиться в тепле с людьми. Одним взглядом он поздоровался с пришедшими, но не залаял - старый видать был.

   Углядев околачивающихся подозрительных особ, к калитке выбежала крупная ещё молодая женщина, темноволосая, с толстенной косой, оплетённой вокруг головы. Её щёки горели румянцем, а брови тут же потянулись к переносице, как два чёрных пера, нависнув над такими же тёмными глазами.

   - Чего вам? - голос у бабы был не шибко ласковым.

   - Здравствуйте, хозяюшка! - как можно приветливее обратилась Селена. - Я вот вашу пропажу привезла!

   По закатившимся глазам женщины было понятно, что сейчас она судорожно вспоминает все потери, случавшиеся за последний месяц. Что-то припомнив, и окинув взором сначала улыбчивую амазонку, потом её спутника, выставила руку вперёд и потребовала:

   - Давайте!

   - Берите! Слезай дед! - приказала старику Селена и тот, без лишних вопросов медленно сползал с седла.

   Явно чего-то не поняв, хозяюшка странно покосилась на очумевшую девку. Уже догадавшись, что обе они не одну и ту же пропажу имели ввиду, с ужасом пришла к правильному выводу: ей пытаются всучить какого-то старикана. Женщина не выдержала.

   - Зачем он мне? - рассердилась барыня.

   - Как зачем? Ваш родственник, вот и забирайте его! Он мне всю душу измотал. Теперь ваш черёд за ним присматривать, - чистосердечно призналась Селена, и тут такое началось... Хозяюшка раззявила рот, да как заорёт:

   - А мне он зачем нужен? Чтоб мне нервы вытрепал? У меня своих дел полно. Идите вы дальше!

   - Да нет! Я не то хотела сказать. Он хороший. Ест мало, сказки рассказывать умеет, - расхваливала зардевшегося от гордости старика Селена. Но никакая похвала не смягчила ледяного сердца вредной бабы.

   - Люди добрые! Вы посмотрите, что творится! Эта девка, мне старого хрыча подсунуть хочет! Мой дом не приют для бездомных! Вези его туда, где нашла! Ишь ты! Выискалась!

   - Хозяюшка, - попыталась склонить её на мировую амазонка. - Ваш муж должен знать его, это дед его, родной...

   - Не было у моего мужа никакого деда!... - подбоченившись, горланила раскрасневшаяся бабенция. - Помер он. Сама хоронила!

   - Вы что же это? Собственного родича закапали?

   У хозяюшки брови к небу поднялись. А стоявшие неподалёку соседи, услыхав новость мигом сочинили:

   - Грилька, собственного батю прикончила!

   - Сам видел, как она тело ночью закапывала! - мгновенно отыскался свидетель кровопролития.

   У той самой Грильки коса чуть не выпрямилась.

   - Ах ты! - разоралась она на амазонку. - Не было у нас никакого деда! А свой от хвори умер! - последнее женщина выкрикнула громче для соседей, чтоб все слышали.

   - Отравила значит! - снова зашептались за забором.

   Догадавшись, что сейчас разразится скандал, амазонка решила проверить, не соврал ли дед. Сдерживая гнев, повернулась к источнику неприятностей и, как можно спокойнее поинтересовалась:

   - Дед, ты уверен, что здесь жил твой внук?

   - Он фсегда хотел зить тута... - с задумчивым видом проговорил старик, рассматривая строение за спиной беснующейся Грильки, которая покрывалась от злости красными пятнами.

   У Селены чуть глаза на лоб не полезли. За левым плечом раздался гаденький смешок. Одарённая убийственным взглядом амазонки хозяюшка резко замолчала и переключилась на сплетников у забора. Селена повторила попытку выяснить у сумасбродного деда, где конкретно, в каком месте проживает его внук.

   - Дедушка, миленький, как звали твоего внука? - начинать надо было именно с этого, жаль, сразу не догадалась. Но ответ не то чтобы оказался слишком неожиданным и, даже как-то поразил амазонку, скорее просто ударил камнем по голове.

   - Дъяамат... касется... Тосьно не пьипоминаю... - За левым плечом Селены теперь не сдерживаясь хохотали.

   - Слышь, девица, ты б его на окраине где-нибудь оставила, или богу разума пожертвовала... - сквозь похрюкивание и смех, посоветовала, уже подобревшая хозяюшка. - Мужа то моего Гаврилой зовут. А этих... как его... Дъяматов и даже Драматов у нас в селении отродясь не было. Уж поверь мне, моя бабка, мать и все её сёстры здесь испокон веков живут.

   Ещё раз обратив мысли к небу, Селена поинтересовалась, за какие такие грехи Всевидящая покарала её. Богиня молчала, то ли список составляла, то ли припомнить ничего не могла. Не дождавшись ответа, амазонка попросила прощения у хозяйки и отправилась дальше пытать счастья у следующего дома, потому как перейдя на другую улицу, дед снова запричитал, увидев "осень похозый томик мойодого Дъяамата". Но и оттуда громко хохоча амазонку погнали прочь. Деда вся эта ситуация никак не смущала, даже радовала: когда все смеялись, и он улыбался, когда ругались - он хмурился.

   К вечеру выяснилось, что действительно, никаких Драматов в Дрогобцах никогда не было и очумевшего старика видели впервые. Так что Селена становилась вроде бы как его единственной опорой в жизни. "Опора" долго сопротивлялась и хотела повесить сей тяжкий груз на ближайшем суку, но что-то внутри (наверное, совесть) мешало.

   Обсмеянная амазонка поволокла Урагана и его поклажу к единственному месту, где они смогли бы найти пристанище - худому домишке на окраине. По слухам, там жила знахарка со своей внучкой. Вот Селена и подумала, что может, травница излечит больной рассудок деда.

   Постучала. Дверь распахнулась. На пороге стояла темноволосая девчушка, лет 15 на вид, с длиннющей косой, курносая, с карими большими глазами. Вот только эти самые глаза были слишком тёмными, - так показалось Селене. После знакомства с дедом, она слишком много внимания уделяла "зеркалам души", как их называют, мудрые старики, или "зенькам", как о них говорят другие.

   Девочка улыбнулась и, не произнеся ни слова, впустила двух путников в дом. Сама же выскочила на улицу, подхватила Урагана под узды и повела в сарай.

   Уютный домик приветливо отозвался теплом. Повсюду висели сушёности, украшавшие хату. Чистенько, хорошо - девочка неплохо справлялась с домашней работой. По запросам обычных людей, была бы хорошей женой какому-нибудь селянину. Хозяйки-знахарки не наблюдалось.

   - Не ньявиться мне сдесь! - заявил переборчивый дед, ухватив Селену за локоть.

   - Э, нет дедуля! На сегодня с меня хватит. Мы остановимся здесь на ночлег, а завтра я тебя куда-нибудь пристрою. - Пообещала Селена, и встретилась взглядом с печальными слезящимися глазами старика, не желавшего "пристраиваться". Но у Селены были свои планы, и класть их на алтарь деда она пока не собиралась.

   Тут вернулась девочка. Бросилась накрывать на стол, приглашая гостей присесть. Дед подозрительно оглядывал кареглазую.

   "Внучку она, что ли ему напоминает, одну из его призрачного семейства?" - Селена уже начинала приходить к выводу, что старик живёт в мире иллюзий и выпадать из него не желает.

   Тем временем на столе появилась горячая картошечка, из погреба перекочевали огурчики мочёные. Давненько не видала столько яств амазонка. Дед, неведомо сколько ползавший по лесу, тоже должен был бы быть голодным. Но ел он с отвращением, медленно, всё время закусывая старым сухарём, припрятанным на чёрный день.

   - А где же бабушка твоя? - поинтересовалась амазонка, не выдержав настойчивого изучающего взгляда девочки.

   - Болеет бабушка. Хворь какую-то подхватила. Вот всё вылечить пытаюсь, да не выходит. Не всё пока знаю и умею. - Бодренько ответила она.

   - Так может мне помочь чем? - спохватилась амазонка. - Старая матушка моя научила кое-чему. Правда, в поход с собой много зелий, да трав не возьмёшь. Но могу чего-нибудь и из ваших сделать. А то знахари да лекари всех лечат, сами же помочь себе не могут.

   Девчушка побледнела. Глазёнки выпучила, губки надула, - разгневалась. А потом снова улыбнулась:

   - Спасибо тётенька. Знахарь наш местный сказал, что ей просто отдыхать больше надо. Посоветовал, чем поить. Велел слушаться его, и бабушка через недельку на ножки встанет...

   Селена пожала плечами. Не помогать же насильно человеку! И снова принялась за кушанье.

   - А мне ведь и поговорить-то не с кем. - Что было вполне заметно. Девочка не умолкала ни на секунду, совсем как дед, кстати, растерявший словоохотливость за время пребывания в этом доме.

   Селена посмотрела на старика, спрятавшегося в темноте закутка. Его глазёнки горели, как у лесного зверя на охоте, когда следил он за движениями девочки. Больше не было у амазонки сомнений на его счёт - дед совершенно сошёл с ума!

   Девочка же не обращала на блаженного никакого внимания, жалуясь на несправедливость жизни:

   - Целый день то в поле, то по дому, то бабулечку обхаживаю. Подруг нет совсем...

   - А хлопцы? Неужто, не заглядывают?

   - Нет, - покраснела кареглазая, и Селена поняла, что врёт.

   "Ну и пусть. Главное, она не отказала двум уставшим путникам в укрытии. А значит, сердце у неё доброе и чистое! Хорошо, что не все люди на этом свете окончательно озлобились".

   Но вот, что интересно: бабушки не было видно, и даже не слышно вздохов, стонов... А больные ведь не могут стоны сдерживать. Час как тихо, да кроме треска в камине никаких шорохов живых не доносится. Однако загадку эту Селена решила оставить на завтра. Потому как, неутомимая девчушка проявила завидную жажду к россказням, и всё требовала новых и новых историй. Дед подозрительно и угрожающе молчал в уголочке рядом с печью. Когда же Селена призналась, что сил больше нет разговаривать, гостью, наконец, отпустили на покой. Про старца женщина как-то забыла, предоставив безумца властвовать в собственном иллюзорном мирке.

* * *

   Битва. Две женщины на выгоревшем поле. Одна высокая, статная, её кудрявыми тёмными волосами играет ветер. Кожаные штаны, равно как и куртка, истрепались во время сражения, лицо перепачкано сажей, меч лежит в нескольких шагах, но смысла подбирать его нет - противоборствующую силу такими погремушками не одолеть. И на лице кудрявой воительницы оскалом застыла улыбка. В этой воительнице Селена узнала себя.

   Напротив стояла соперница: странная, костлявая, почти как обтянутый кожей труп в платье, превратившемся в лохмотья. Её кожа - пепельного цвета. Нос скрюченный. Руки несуразные, длинные. Двумя зелёными огоньками светятся глаза. Даже Пожинательница выглядела бы на её фоне прекрасной богиней любви. В её руках ни ножа, ни меча. Но амазонка чувствовала опасность, от которой простым оружием не защититься. И то правда. Ведь мгновение, и эта костлявая баба за спиной.

   Враг напирал, когтистыми ручищами впиваясь в воздух вокруг уворачивающейся амазонки, не желая отступать и признавать чужое превосходство. Там, где проходила костлявая сухая нежить трава чернела. И поле, на котором обе они стояли, выжигало дотла лишь одно только присутствие жуткой старухи.

   Селена боролась, как могла. Но лишь вязла ногами в пепле.

   Вот враг поверг Селену, и как бы амазонка не старалась отвертеться, сухие пальцы вцепились ей в шею. Во вражеских руках оказалась нечеловеческая силища. Селена задыхалась, глядя в светящиеся глаза своей смерти и, чувствовала, что вот-вот позвонки не выдержат такого напора...

   Она распахнула глаза, как можно шире, чтобы удостовериться, что всё это сон. Но реальность была не лучше. Лицо кареглазой девчонки нависло над ней из темноты. Она больше не улыбалась милой детской улыбкой. Черты когда-то симпатичной курносой мордашки исказились прилагаемыми усилиями. Её лоб покрылся испариной - не лёгкое это дело, лишать другого, такого же, как ты человека, жизни!

   Амазонка не сразу поняла, что происходит. Но воздуха становилось всё меньше: девчонка сильнее и сильнее сдавливала горло гостьи. Селена не могла встать: ни один мускул не отвечал на призыв подняться. Ноги не хотели слушаться, и руки обессилили.

   "Зелье! Она что-то было подсыпала в еду!" - догадалась амазонка, но уже было слишком поздно и, она, парализованная, терпеливо ожидала конца на смертном ложе, оказавшись тряпичной куклой в жуткой игре сельской девки.

   Просто ждать - это уже смерть. Нужно бороться. - думала она, вызывая боль. Ведь лишь она может одолеть зелье, заморозившее мускулы!

   Вот сейчас, немного напрячься, поднатужиться...

   Из горла вырвался болезненный хрип.

   Глаза девочки зло сверкнули, а руки посильнее сжались.

   Собрав волю в кулак, наконец, почувствовав боль, доказав себе, что ещё жива, пока может сражаться, Селена упёрлась ладонью в лицо убийцы. Но это не помогло... Холодные пальцы только грубее сдавили горло.

   Сознание покидало, с позором дезертируя в забвение. Амазонка не хотела сдаваться. Спасти себя тоже не могла. Поэтому с вызовом глядела в лицо кареглазой жрице ночных демонов, мысленно проклиная на вечные муки в царстве теней и огня порождение Тьмы...

   Острое и безжалостное лезвие косы Пожинательницы, пришедшей на зов, поднялось вверх...

   Это был конец... Конец всего...

   Сейчас веки опустятся и больше ничего не будет... Селена исчезнет навсегда, и её душа, так и не встретится со Всевышней, уйдёт в никуда, растворится в темноте, а может в бездонном пузе какого-то демона, которому прислуживает кареглазая душегубка...

   Кто-то другой, свободный и сильный, считал иначе. Коса Пожинательницы так и не опустилась. Злобный демон не получил долгожданную жертву, поперхнулся собственной слюной и сгинул. Властная рука распахнула дверь, и в тёмной комнате, возле кровати-алтаря, оказался ещё один человек.

   Неистовый порыв ветра скинул одержимую с амазонки, и та покатилась кубарем по полу. Селена не видела нового участника битвы, но была благодарна за возможность снова дышать. Непокорное тело её не двигалось, так что, она могла лишь вслушиваться в происходящее.

   Шипение змеи, шаги. Убийца поднялась на ноги, чтобы дать отпор негодяю, посмевшему нарушить обряд.

   Стук, грохот. Что-то упало.

   Свист ветра.

   Удар. Шипение. Слова молитвы. Их произносят тихо, с ненавистью к тому, кому они адресованы. Они звучат в мелодичном незнакомом мужском голосе, как приказ:

   - Именем Матери моей, даровавшей жизнь всему живому на этой земле! Я проклинаю тебя! Ты не будешь более бродить по этой земле. ТЫ не станешь тенью. Твои следы исчезнут с восходом Солнца, будто и не было вовсе, НИКОГДА! Я лишаю тебя души во имя всего сущего!

   Боковым зрением Селена разглядела во мраке две фигуры: мужская сидела поверх женской, прижимая ту к полу. Из раскрытого рта побеждённой поднимался голубоватый столбик света.

   Свист. Хрип боли. Звук ударившегося тела о деревянный пол. Шаги, медленные, уверенные, нарочито тяжёлые - идущий давал знать о своём приближении.

   Над Селеной нависла знакомая морщинистая физиономия. Сердце в страхе сжалось, готовое принять ещё одну порцию ужаса. Но тонкие губы под растрёпанными усами растянулись в улыбке. Морщины исчезали, стираемые невидимой кистью. Человек стоявший перед амазонкой молодел на глазах. Лёгкой дымкой испарились усы, борода. Светлые, цвета пшеницы, волосы уложились гладкими локонами на плечи. Теперь яркие голубые глаза соответствовали внешности хозяина.

   - Говоришь, толстопузый, губатый маразматик? Посмотри ещё раз, доблестная амазонка, Селена Прекрасная из племени свободных женщин! Похож ли Вей, властелин ветров, на сумасшедшего грязного старика? - издевательски проговорил теперь красивый молодой мужчина, и поднял на руки измученную воительницу, будто она была пушинкой...

   - Так выходит, это Вей был? - выпучив глаза прервал рассказ Кроха.

   - А сам как думаешь? - хитренько подмигнула я, и рядом раздался Фаин хрип. Она эту историю слышала не раз, и тоже не всему верила. Бабушка рассказывала нам о своих приключениях вместо сказок, когда мы не хотели ложиться спать. Не сомневаюсь, что многое выдумывала, дабы заинтересовать неусидчивых девчонок.

   - Враки всё это! Нет никакого Вея! - твёрдым, но писклявым голосом, заявил неверующий из толпы.

   - Ты это Вею в лицо скажи! - скалясь во все зубы, пригрозил крикуну высокий светловолосый мужчина, и неверующий умолк.

   Командующий Ольгерд переступил с ноги на ногу, хмыкнул в золотистые короткие усы, но уходить не спешил. Он тоже воспринял рассказ за небылицу. Тем не менее, его наши байки забавляли.

   - Не верите, так я больше рассказывать не буду... - Я сделала вид, что обиделась до глубины души и уже собираюсь идти спать, но Кроха, ухватив меня за руку, вернул на место.

   - Прости. Рассказывай. Что дальше то было? Интересно же! А где правда, где ложь мы сами разберёмся! Ты, главное, не молчи... - умолял парень, и вояки, собравшиеся у костра, согласно кивнули.

   Меня распирало от гордости. Набрав больше воздуха, я продолжила:

   - Что ж... Вот вам ещё одна история.

Глава 5. Выбирай дорогу, коль стоишь на перехрестье.

   Перехрестье славилось разношерстностью своих обитателей. Сюда съезжались разные народы, но в основном те, кто бежал от чего-то или от кого-то. Лже-маги в ярких балахонах, увешанные амулетами, торговали на каждом углу безделушками. Истинные же, стояли в сторонке, скрываясь от посторонних взглядов и иногда подшучивали над обманщиками: то хвалёный своим антипожарным свойством амулет неведомо по какой причине загорался прямо в руках покупателя, то эликсир, заставляющий волосы расти, оказывал совершенно противоположное действие. Разъярённые наивные дурочки бросались на торговцев с кулаками. В общем, люди в сером весело проводили время.

   Моряки и пираты громили таверну, называя это "морской качкой". Хозяин многострадального заведения носился вокруг трёх перебравших разбавленного рома здоровенных детин, швырявших столы, стулья и посетителей в разные стороны, и записывал нанесённый ущерб на клочок бумаги, надеясь позже содрать с душегубов деньжат за шторм, напавший на его харчевню.

   Тогда всё это было живо. Никто не мог предугадать, что будет дальше. Да и в будущее заглядывать не торопились. А ведь спустя много лет не найдётся больше ни одного мага, и ни один пират не покажет носа со своего корабля в Перехрестье. Самые сильные волшебники устроят невидимую для других войну, в которой безжалостно истребят друг друга. Пиратская братия найдёт тысячу причин для склоки с правительствами различных государств, и на них объявят охоту. Всё это случится после двух войн, а пока амазонка с интересом наблюдала за царившим в Перехрестье хаосом и его свободолюбивыми гостями.

   Селена оставила вещи и коня на постоялом дворе при небольшой, но более спокойной пивной "Бараний рог", и решила пройтись по городу.

   В портовый городок вошла весна, растопив лёд на улицах, и превратив дороги в месиво из грязи. Почки на редких деревьях пробивались сквозь промёрзлости навстречу лучам солнца. Воздух был пропитан запахом свободы, смешанным с холодным солоноватым привкусом моря. Миленькая девочка, кутаясь в серый платочек, торговала булочками на углу у магазина травника. Ей было лет одиннадцать, но выглядела она уже оформившейся девушкой, что впало в око проходившим мимо военным.

   - Мы купим у тебя все твои пирожки если пойдёшь с нами в проулок! - нахально скалясь, рассматривал девочку широкоплечий мужик с шрамом от уха до носа.

   Девочка покраснела и потупила взгляд. Наблюдавшая за этой сценой Селена знала, что эта малышка согласилась бы на условие - не по собственной же воле женщина идёт на улицу. Судя по всему, несчастный ребёнок стоял здесь не в силах бороться с бедностью. Такая уж не лёгкая судьба у всего женского рода - поиск места под солнцем. Только мужчины полагают, что в их власти определять место женщины. И только глупые женщины верят этим мужчинам. Не всем везло, как амазонкам, не каждая могла отстоять свою честь: девушки всегда были заложницами времени и нравов.

   Перехрестье перестало казаться Селене таким чудесным местом, как раньше. Теперь вокруг была только грязь. И ничего примечательного. Серость, промозглость, отвращение...

   - Эй, чего вам от неё надо? - всё же вмешалась амазонка.

   - Иди своей дорогой, мамаша! - разозлился второй военный с красными обожжёнными холодом щеками.

   - Мамаша?! - искренне удивилась Селена, которой всего-то стукнуло двадцать.

   Оба мужчины обернулись, оценили представшую перед ними женщину, и увиденное очень им понравилось. На рожах засияли ухмылки. Лучащиеся похотью глаза взглядом ощупали амазонку с головы до ног. Селена отчётливо понимала, за кого её приняли, но пока не торопилась развеять выдумку.

   - О, кто у нас тут! - мужик со шрамом подошёл ближе к Селене. Он оказался ниже её ростом, но самоуверенности хватило бы на великана.

   - Крак, а зачем нам эта малявка? Смотри, какая красотка в самом соку. Сама пришла. Пойдёшь с нами? - уже облизывался второй.

   Селена радостно заулыбалась. Обняла обоих мужиков за плечи.

   - Конечно, сладкие мои! В проулок? - уточнила на всякий случай амазонка, и военные закивали. - Идём!

   Мужчины послушно двинулись в тень узкой улочки между домами, где двоим тяжело было бы вместиться. Селена шла последней и, едва спрятавшись от посторонних, огляделась по сторонам. Не отыскав заинтересованных, шагнула в проулок. "Голодные" вояки набросились на амазонку с такой страстью, что чуть не вмазали её в стену. Но удовлетворить свою похоть им не довелось: женщина схватила изголодавшихся любовников за шкирки и, треснула лбами друг об друга, потом близко познакомила мужчин с крепкими каменными стенами, так что отпечатки кладки чётко прорисовались на красных лицах. Оба военных, секундой спустя, валялись в сточной канаве, неуклюже обнявшись, в позе "Противный - не противный, но я тебя люблю!". Она уже представляла, как над этими голубками будут потешаться их же братья по оружию, если найдут здесь в таком виде! Селена сняла с их поясов кошельки и выглянула на дорогу. Девочка всё ещё стояла на том же месте, преданно заглядывая в глаза каждому проходящему.

   - Вот, держи! - маленькую ручку отяготили два кошеля набитые деньгами. От радости девчонка бросилась незнакомой добродетельнице на шею.

   - Пирожки занеси в "Бараний рог" и оставь для Селены. - Сухо проговорила амазонка. - Чтоб больше я тебя за этим занятием здесь не видела! Понятно?! У женщины должная быть гордость. Иди девочка! - распрощавшись с ребёнком улиц, она двинулась дальше.

   Вскоре её внимание привлекла кузнечная лавка. Да и прошёл бы кто мимо? Если само солнце работало на продавца зазывалой и, пускало солнечных зайчиков в глаза прохожим, отражаясь от полированных лезвий мечей, секир, кинжалов. Конечно, не смогла обойти стороной всю эту красоту и Селена. Остановилась она, рассматривая прекрасный меч с посеребрённым эфесом. Такой красивый, лёгкий в руке. Амазонка заигралась нахваливая шедевр кузнеца, чем привлекла не только покупателей, но и воришку, выхватившего с её пояса кошель и уже уносившего ноги, когда Селена заметила пропажу. Позабыв о чудном мече, она бросилась вдогонку сорванцу. Мальчишка в смешной шапке, перевязанной голубым платком, бежал так быстро, словно его отцом был ветер.

   "А не внук ли он Вею?" - проскользнула мысль и тут же испарилась. Селена преследовала мальчугана, петляя улицами, преодолевая преграды из заборов, через которые приходилось перепрыгивать и, в конце концов, даже воришке понадобилось перевести дыхание. Выбрал он для этого пустынный тупик между ветхими бедными лачужками.

   - Что паршивец, устал? - тяжело дыша, проговорила амазонка, согнувшись пополам от усталости, но не выпуская маленького крысёнка из виду.

   - А вы тётенька нет? - он ещё и издеваться надумал.

   - Есть немного, - честно призналась женщина. - Ох, поговорила бы я с твоим отцом! Он хоть знает, чем ты промышляешь?

   - Знает! Хотели поговорить? - раздался мужской бас откуда-то сверху.

   Селена подняла голову. На крыше ближайшего к ней дома стоял невысокий смуглый мужчина в чёрных кожаных штанах, высоких сапогах, расписанных вышивкой, в тулупе и расстёгнутой до пояса чёрной рубахе. Он подмигнул раскрасневшейся амазонке.

   - Что же это вы, милейший, ребёнка таким делом заставляете заниматься? - обратилась к нему Селена, выровнявшись во весь рост.

   - Я не заставляю! - пожал плечами мужчина.

   - Я сам так решил! - вмешался мальчуган, очень похожий на своего отца, только безусый и брови у него были скорее мамины, тоненькие. - Я мужчина и должен кормить семью!

   - Эх, какой ты ответственный! - Похвала прозвучала, как упрёк. - А если, ограбленный тобой тоже имеет семью, и деньги ему нужны на лечение, скажем, бабушки или дочки, а может сына, такого как ты? Что тогда? - Речи амазонки немного смутили начинающего преступника. До этого, он видимо, не задумывался о подобной возможности. Мальчишка опустил голову, шмыгнул носом и замолчал. Он был совестливым.

   - А ты умеешь рассуждать! - вмешался отец, предпочитая вести разговор сверху вниз.

   - Эй, да это же она! - прервал разговор громовой голос, о чём-то напомнивший Селене, ещё до того, как она повернула голову.

   В просвете между домов появились двое военных. Старые знакомцы с помятыми перепачканными рожами. Вид у них был потрёпанный и злобный.

   - Ну вот, сейчас начнётся, - вздохнула женщина, и развернулась к прибывшим.

   - А тот сукин сын у нас вчера саблю упёр! - неожиданно для самого себя припомнил краснощёкий, тыча пальцем в мальчугана, растерявшего былые прыть и отвагу, и спрятавшегося за амазонкой.

   Оба мужика не замечая отца ребёнка, стоявшего на крыше, побежали к зажатым в тупике целям. Селена приготовилась к драке, закрывая собой воришку. Вояки накинулись на неё с кулаками.

   - Вы, служивые откуда будете? Что ж вас в армии плохо так учили. А ли вы с вечера выпимши были? На ногах не стоите. Промахиваетесь... - шутя приговаривала амазонка, уворачиваясь от нападавших, и абсолютно бескорыстно раздавая пинки.

   Пытаясь ударить женщину по рёбрам, кулак краснощёкого нащупал воздух, и его тело плашмя шмякнулось в грязь, не удержав равновесия.

   - Да ты брат, устал! Ну, так полежи немного! - Селена помогла павшему умаститься в грязи удобнее. Прыгнула ему на спину, отбиваясь от разгневанного дружка. - А мы тут пока поговорим...

   Лицо со шрамом исказилось такой бессильной злобой, будто мужчина всё время пытался поймать за хвост призрака, да тот подлец крутил фиги и, хохоча, растворялся в воздухе. Распластавшийся краснощёкий воин, набрал из грязи сил и неожиданно решил встать. Селена пошатнулась, но отпрыгнула в сторону, приглашая знакомцев к продолжению кулачной беседы. Мужчины посчитали, что бой не равный и бороться с женщиной за счёт собственных сил, как-то не с руки. Вход пошли извлечённые из-за поясов ножи.

   - Не честно это, мальчики! - освобождая из ножен за спиной меч, покачала головой амазонка.

   Но по совести драться никто не желал. Воин со шрамом, резким рывком ухватил за шиворот мальчишку и притянул к себе. Лезвие голодного до крови кинжала впилось в горло испуганного ребёнка. Селена замерла, глядя на перепуганного воришку. Пыхтящие вояки радостно восприняли смирение женщины, правильно рассудив, что она не позволит пролиться детской крови.

   Ситуацию спас свист. Это дал о себе знать отец мальчика, и ещё с десяток составляющих ему компанию мужчин в чёрном. Они стояли вдоль всех окружающих стен, и, вертя в руках острые блестящие ножи, кровожадно поглядывали на копошившихся внизу. Все они были из клана воров именовавших себя "вороньими перьями".

   Избитые, испуганные военные бросили забавы, и помчались прочь. Отец мальчишки, вожак "перьев" ("Ворон, небось, из которого эти перья и посыпались" - подумала про себя Селена) спрыгнул вниз, оказавшись перед самым носом амазонки.

   - Как зовут тебя? - спросил то ли смуглый, то ли просто немытый вожак, глядя на воительницу снизу вверх. Теперь, на земле, он потерял уважительный рост и был как минимум ниже женщины на голову, а то и на две.

   - Селена, - гордо ответила амазонка.

   - Селена Прекрасная, - будто зная, окрестил её вор. - Ты станешь моей женой! Ты сильная, умная и справедливая. Мне нужна такая женщина! Ты нарожаешь мне много сыновей.

   Амазонка оглянулась по сторонам, прикидывая, сможет ли справиться с одиннадцатью вооружёнными до зубов мужчинами и очень наглым ребёнком.

   - Я так понимаю, моего согласия здесь никто не спрашивает?

   - Я же говорю, умная! - подтвердил немытый вожак воров.

   - И красивая! - добавил ребёнок, взяв Селену за руку.

   Её вели, как трофей, по тесным грязным улицам настоящего Перехрестья. Скрытая часть портового городка была серой, мрачной и напоминала кладовку с мышами и пауками. Крохотные лачужки стояли, прижимаясь друг к дружке, будто пытались согреться. Их перекошенные ставни покачивались и скрипели при малейшем дуновении ветра, нагоняя жуткое ощущение ночного кошмара. Жители были такими же неопрятными, как и их убежища. Одетые в чёрное, они кичились золотыми побрякушками, украденными в порту, и обвешивались ими до самых пят.

   Среди хозяев свободного городка числились не только порок и хаос, но ещё и воры. Здесь их было больше, чем крыс, и все они с любопытством глядели на покорённую амазонку. Среди мелькающих лиц толпы, Селена увидела знакомый серый платок. Та самая крошка, которая одиноко стояла на углу, торгуя своим телом. Теперь девочка не выглядела скромницей: хищный огонёк в глазах, самодовольная улыбка - она была на своём месте, дома, в безопасности. Шутливо приобнявшего её паренька малышка оттолкнула с такой силой, что тот рухнул в грязь. Потом она посмотрела на Селену, гордо вскинув голову: "Видишь, я справилась бы и без твоей помощи!".

   "Что же за мерзость тёмная растит этих скверных девчонок? - думала амазонка, припомнив не такой давний случай в небольшой деревеньке и карие глаза душительницы. - Да, добрыми делами, вымощена дорога к брачному ложе!".

   - Проходи, женщина. Отныне тут твой дом! - заявил властный голос Ворона.

   Низкорослый мужчина раскрыл скрипучую деревянную дверь перед амазонкой. Она оглядела своё "новое место жительства", ужаснулась, подумав о том, что такой берлоги погнушался бы даже скунс.

   Может быть он здесь где-нибудь и умер в уголке? - такая мысль завела Селену внутрь, рассматривать грязные тряпки разбросанные по углам. Трупа несчастного животного не обнаружилось. И если бы Селена не боялась задохнуться от вековой пыли, то вздохнула бы с облегчением.

   - Просто божественно! - сокрушённо проговорила женщина.

   - Я знал, что тебе понравится! - коротышка был доволен.

   - Не то слово... То есть, слов нет. - Слов у Селены для описания этого ужаса действительно не хватало.

   - К тебе придут. Всё объяснят. А пока готовься к ночи!

   Дверь захлопнулась на замок.

   - Первый день на новом месте, и уже замуж выхожу, - Селена присела на край кровати, подняв в воздух пыль, и всё окутал туман.

* * *

   Как только начали сгущаться сумерки дверь каморки распахнулась, в комнату вошли четверо женщин и, девчонка в сером платке. Судя по праздничному - чёрному цвету одежд, Селену собирались скорее хоронить, чем выдавать замуж. Предсвадебное бальзамирование проходило под тихий шёпот. Неспешные плакальщицы надевали на невесту чёрное платье с множеством вырезов, смущающих воображение. Одеяние больше походило на разорванное.

   - Может стоило его хотя бы зашить? - осматривая юбку проговорила Селена, обнаружив доказательство своим подозрениям. - И выстирать!

   Женщины расхохотались, повесив на грудь амазонки здоровенный камень очень похожий на сушёную виноградину, если не учитывать колоссальный размер - почти с ладонь.

   "То же мне символ супружеской жизни! Булыжник!" - мысленно прокомментировала она.

   Девчонка, до этого сидевшая у закрытого окна, наконец, заговорила скучным, бесцветным голосом:

   - Ты будешь его пятой женой!

   - И куда же делись предыдущие четыре? Сбежали от такого красавца? - съязвила Селена.

   - Нет, он их подарил...

   Тут все четверо женщин тяжело и печально вздохнули.

   - И за что вас? - догадавшись, обратилась к ним амазонка.

   - Наскучили... И с тобой так будет. - Злорадно подмигнула пышная бывшая жёнушка.

   - Ты сопротивляйся подольше, чтоб ему интереснее было, и всё пойдёт нормально... - Сочувственно посоветовала женщина с печальными глубокими глазами, такими же, как и у её дочери, сидящей у окна.

   - Понятно. Не сопротивляться - плохо, и отдаться - ещё хуже!

   Положение казалось безвыходным. Но так оно только казалось. Настоящая амазонка при божьей помощи всегда найдёт выход.

   И вот наступила ночь. Невеста лежала наряженная на пыльном брачном ложе, кишащим клопами. В её волосы вплели красный цветок и чёрное перо. Селена смотрела в потолок махонькой комнатушки, думая о том, что у неё уже совершенно затекли руки, и что совсем скоро она должна стать пятой несчастной женой вожака "чёрных перьев" Лысого, то есть Ночного Ворона. Естественно, амазонка не была в восторге от жениха, приданного в виде лачуги и вороватого сорванца - пасынка. О самой свадьбе нечего было и говорить. Как выяснилось, согласно традициям воровского народца, мужчины клана собирались вместе, напивались, а невеста покорно ждала взаперти, охраняемая самыми ответственными бойцами (единственными трезвыми). Опустошив две бочки вина, жених вламывался в покои суженой и просто овладевал ею. И всё. Утром она просыпалась женой. Вот и весь свадебный обряд. Воровская романтика!

   Селена трижды пыталась выбраться из протухлой комнатки, избежать участи невесты, но всякий раз её ловили верзилы-охранники, возвращая в вонючую тюрьму, грозившую стать домом. Чтобы больше не утруждать себя погонями, препирательствами и кулачными состязаниями, молодцы-караульные просто привязали женщину к постели. Поэтому она и лежала, рассматривая трещины серого потолка.

   - Привет! - раздался рядом неожиданный, но приятный знакомый голос.

   - И где ты шлялся? - вместо приветствия прозвучало в ответ.

   - А ты меня ждала? - светловолосый мужчина с интересом принялся рассматривать узлы на верёвках. - О, я смотрю, даже приготовилась. Очень аппетитно выглядишь. Ты себя сама связала? Интересно!

   - Вей! - разозлилась амазонка и встретилась взглядом с озорными голубыми огоньками.

   Ветреный бог лежал рядом, подпирая голову рукой, и дёргал за край верёвки, удерживающей кисти амазонки.

   - Я серьёзно. Что ты делаешь? - заинтересовался, наконец, ветродув.

   - Замуж выхожу, не видишь что ли? - ответ удивил бога. Скорчив рожу, он уставился на амазонку выпученными глазами.

   - И кто у нас жених? - сложив руки на груди, божество уселось поудобнее, сердито вперив взгляд в невесту.

   - Вожак клана воров.

   - Да? И ты его любишь? - поинтересовался собеседник.

   - До боли в печени! - Честно призналась амазонка. - Развяжи меня, а?

   - Так сильно? - рассмеялся ветреник, отпуская не готовую к семейным узам невесту. - Так мне уйти?

   - Как хочешь... - потирая запястья, отмахнулась невольница.

   - Нет уж. Я останусь! - решил он. - Хочу посмотреть на этого горе-женишка! Снимай одежду! - вдруг приказал бог.

   - Чего? - взбесилась амазонка.

   - У тебя в ушах пробки! Прочисти! - посоветовал он. - Манатки скидывай, говорю! - невозмутимый Вей уже разбирался со шнуровкой на собственных штанах, не обращая внимания на перекошенное лицо сидящей напротив женщины. Когда шок от услышанного отступил, привыкшая доверять ветреному божеству, амазонка всё же разделась.

* * *

   Звуки падающего и спотыкающегося тела возвестили торжественное прибытие жениха. Охранники бережно вкинули его в комнату к будущей супруге. Пьяный лысый Ворон уверенно полз к брачному ложе. Нащупав ногу невесты, он подтянулся и перетащил непокорное тело на постель. С чувством ощупывая лежащую на кровати, жених неожиданно наткнулся на нечто лишнее под складками юбки и, не ощутил кое-чего ожидаемого чуть по выше талии. Решив, что он всё же допился до чёртиков, стал подбираться к лицу распластавшегося на постели объекта.

   - Селена, а я уже тут... - Радостно возвестил жених, пытаясь примериться к поцелую.

   - Я уже заметил! - ответил неожиданно грубый и чересчур мужественный голос невесты.

   Ворон сел на кровати, протирая уже привыкшие, но явно обманывающие глаза (два раза - для пущей уверенности, что ему не привиделся здоровенный мужик в женском платье).

   - Ну что же ты остановился? Я тебя так долго ждал... то есть ждала... - Грубый бас всё ещё звучал в ушах Ворона. Он никак не мог понять, где допустил ошибку, в какой момент весь мир перевернулся, не уведомив его - вожака стаи Чёрных перьев. Придя к выводу, что перебор спиртного таки довёл бедный разум до сумасшествия, жених решил для начала проспаться. И умастился калачиком на краю кровати. Что совершенно не понравилось "невесте", ожидавшей чего-то большего от брачной ночи.

   - Э, нет, дорогуша! Вставай, кому говорю! У нас сейчас с тобой состоится мужской разговор! - Вей встряхнул горе-женишка за шиворот.

   - Селена, какой у нас может быть мужской разговор? - удивился Ворон, по-прежнему не отдавая себе отчёта в том, кто перед ним.

   - Нет, ну где ты такого только нашла? Что, приличнее не было? - Обратился ветродув к умирающей со смеху амазонке. Из темноты угла донеслось жалобное и протяжное "Хрю...", задавленное истеричным хи-хи, переходящим в судорожные колики в животе.

   - Это он меня нашёл... - катаясь по полу, ответила амазонка.

   - Слышь, ты! Как там тебя? Куропатка недожаренная? - обратился к Ворону Вей.

   - Он Ворон... Лысый... - хохоча, поправила Селена, не в силах выпрямиться. - То есть, этот... Ночной...

   - Ночной Лысик? Это что-то новое! - заключил бог.

   - Да нет же. Ночной Ворон. - Снова поправила его амазонка, у которой уже от смеха болело всё тело.

   - Какая разница! - отмахнулся Вей. - В общем, о Селене ты больше не вспомнишь, даже если увидишь её! Понял? Иначе, я явлюсь к тебе ещё пару раз и ты об этом пожалеешь! Ни одного птенца зачать не сможешь! Бойся меня! Бойся Селену! Ясно? - угроза была воспринята правильно и закреплена утвердительным покачиванием головы.

   - Понял, Селена. Больше не подойду... - Ворон всё ещё видел перед собой мужеподобную невесту.

   Вей пришёл к выводу, что с пьяным больше нет смысла разговаривать и резко разжал кулак. Ворон плюхнулся на кровать, подняв пыль, так что и Селена и Вей закашлялись.

   - Пошли отсюда! - поднялся с кровати бог.

   - А ты ничего не забыл? - напомнила хихикающая женщина, и Вей обратил внимание на платье, открывающее его оголённые ноги. Один щелчок пальцами и на ветродуве снова оказалась его одежда, а на амазонке, привычные, её же: штаны, куртка, рубаха и сапоги. Селена ошарашено взирала на довольное собой божество.

   - А раньше ты так не мог? - злобно сцедила амазонка.

   - Нет, - усмехнулся ветренник. - Это же совершенно не интересно. А так я на тебя без одежды посмотрел.

   - И? - не унималась Селена, раздумывая, как бы отпустить ему совсем не божественную затрещину.

   - Ничего так! Очень даже! - хохотнул Вей, и распахнув дверь быстро шагнул на улицу, пока его не догнал кулак еретички.

   Воровской город шумел пьяными воплями, охами и треском ломающихся стульев - все праздновали пятую свадьбу своего главаря. Вей и Селена покинули это захолустье незамеченными...

* * *

   Погода стояла славная. Солнце пробуждало жизнь, грязь на улицах постепенно высохла, и Перехрестье снова очаровывало своей вседозволенностью. Всё те же люди-тени в серых балахонах строили козни магам в красных халатах, торгующим приворотными зельями и блестящими побрякушками.

   - Мне нужно такое зелье, чтоб глаза казались ярче. У вас такое есть? - спрашивала хорошо одетая девушка в фиолетовом бархатном плаще, с плетёным причудливым поясом поверх него, прижимающим одежду к хрупкой фигурке. Несмотря на броскую красоту, она хотела быть краше во сто крат.

   - Да, да... - Заискивающе улыбался лысоватый толстопуз, копаясь в свёртках, и наконец, извлёк маленькую красивую бутылочку. - Выпейте только каплю и ваши глаза станут прекрасного голубого цвета, как у нимфы.

   Глупая дамочка отпила глоток из бутылочки, улыбаясь, потянулась к услужливо предложенному продавцом зеркалу. Перед тем, как барышня расплющила веки, произошло ещё одно событие. Рука человека в сером, увенчанная серебреным браслетом с руническими узорами, резко дёрнулась вверх, в сторону девушки и снова опустилась вниз. Покупательница взглянула на своё отражение, и разглядев эту красоту красноглазую, завопила. Она бросилась на хозяина с кулаками, чтобы длинными ноготками выдрать его длинный язык. Человек в сером ухмыльнулся в тонкие усы.

   - Значит, чародей! - застала врасплох серую тень Селена.

   - Кто? - сменив улыбку раздражённой миной, переспросил человек, недовольный вмешательством в его увеселение.

   - А никто... Просто вещи такие творятся, видать чародей поблизости! - улыбнулась Селена.

   Мужчина в сером был высок ростом, темноволос, крепок и хмур. Его глубоко посаженные глаза напоминали очи тьмы, но Селена привыкла к необычному и, сочла незнакомца привлекательным. К тому же, этот маг почему-то внушал доверие.

   - Но с девушкой жестоко получилось! - не обращая внимания, на сверлящий её взгляд, упрекнула амазонка.

   От греха подальше Селена, спешно попрощавшись, зашагала к "Бездонной чарке", в которой несколько дней к ряду не прекращался шторм, устроенный двумя заезжими моряками. Жгучий взгляд на спине она чувствовала до самого входа в харчевню.

   В распахнутую дверь вылетел стул, и Селена вовремя пригнулась. Удостоверившись, что погода летающих предметов больше не предвещает, амазонка шагнула в зал. Среди общего хаоса, разломанной мебели и битой посуды, за чудом миновавшими бури столами, посетители пили, ели и общались. Сумасшествие, царившее в самом центре зала, их, похоже, совершенно не волновало.

   Селена выбрала самый дальний свободный уголок, в надежде попробовать местного пива. Проходя мимо беснующихся моряков, не смогла остаться незамеченной - один из здоровяков замер, замахиваясь тяжёлым столом. Мужчина застыл, провожая женщину взглядом.

   - Поставь, а то надорвёшься! - посоветовала амазонка, моряку с отвисшей челюстью.

   Как ни странно громила послушался совета. Разбив предмет об пол, он и его дружок поплелись вслед за женщиной, навязывая свою компанию. Они уселись по обе стороны от неё, подав знак хозяину о дополнительной порции хмельного. Харчевник на секунду задумался. Он не желал больше потчевать дебоширов. Однако лиловый синяк под левым глазом красноречиво напомнил о последней такой попытке отказать, и хозяин, склонив голову, выставил кружки на поднос.

   - Что, красавица, делаешь? - обратился вполне симпатичный морячок: рослый, крупный и чем-то напоминающий дуб.

   - Сама пришла? - придвинулся ближе второй, не такой красивый, кривозубый, но видимо добродушный до глупости.

   - А то! - улыбнулась зажатая плечами амазонка, делая вдох исчезающего воздуха.

   - Давай знакомиться! Я - Крол Языкатый, а это мой друг, Бейд Твердолобый! - озвучил имена компаньонов симпатичный.

   - Ясно, - кивнула Селена, сдавливаемая бугристыми плечами.

   Оба моряка придвигались и придвигались, не оставляя женщине пространства и возможности вздохнуть. В конце концов, ей стало душно и не уютно. Хозяин принёс заказ, и быстро удалился, просчитывая, как долго продлиться затишье перед очередной "морской качкой".

   - Угощайся! - добродушно махнул рукой Твердолобый, чуть не опрокинув кружку.

   - Знаешь, а мы ведь давно на суше не были, женщин не видели... - Прямолинейность Языкатого загоняла Селену в угол, а точнее - в плечо рядом сидящего Твердолобого.

   - Так сходили бы на улицу, - посоветовала Селена, уклоняясь от проспиртованного дыхания.

   - Слышь, Бея, она нас не понимает! - огорчился Языкатый, подмигивая дружку, и оба моряка попытались обнять женщину. Но застать врасплох амазонку очень сложно, Селена неожиданно сползла со скамейки под стол и, позволила мужчинам насладиться объятиями друг друга. Столкнувшись лбами и, не обнаружив женщины между собой, они разозлились. А амазонка уже сидела напротив, через стол, и спокойно попивала хмель.

   - Шустрая, - подметил Языкатый.

   - А как же иначе! - улыбнулась Селена, отпивая из кружки, пока есть свободная минутка.

   Моряки встали, опрокинули стол, так что женщине пришлось подхватить кружку.

   - Вкусное! - оценила хмельное амазонка, кивнув хозяину. Он уже приложил перо к листу бумаги, готовый записывать и подсчитывать.

   Как только четыре загребущие руки распахнулись, словно медвежьи капканы, Селена пригнулась, проскользнув внизу и уселась на скамейку, как ни в чём ни бывало, потягивая напиток.

   Все присутствующие с удовольствием наблюдали за сценой ловли амазонки. Двум бугаям не нравилось, что дичь обманывает и увиливает. Разозлившись, оба закатали рукава и зарычали. Селена вскинула брови - нарастающее безумие мужчин обещало весёленькое побоище. Но тут вмешалось проведение в сером, одним движением руки разметав по сторонам пьяных дебоширов.

   - Ах ты, сукин сын! - крикнул на мага один из моряков и тут же пожалел об этом. Рука человека в сером плаще сжимала воздух, а лежащий на полу среди обломков стола Языкатый хватался за горло в приступе удушения.

   - Идём отсюда! - подхватил дружка рассудительный Твердолобый и потащил его прочь.

   Человек в сером обернулся, щёлкнул пальцами - и стол послушно вернулся на место. Селена благодарно поставила кружку, усаживаясь удобнее. Маг присел напротив, внимательно изучая незнакомку.

   - Кто ты? И что тебе надо? - спросил он.

   - Мне? От кого? - осмотрелась по сторонам она.

   Харчевник поставил перед эффектно прибывшим гостем кружку.

   - От заведения! - проговорил он и быстро удалился, чтобы держаться на расстоянии от грозного мага. Впрочем, все посетители харчевни опасались даже смотреть в сторону колдуна. Все, кроме одной женщины.

   - Не нужно строить из себя невинность, - дурное настроение чародея угнетало.

   - Ну, хорошо. Я, Селена, и мне ничего не нужно. Я ищу свою дорогу, вот и всё. - Поделилась планами на будущее она.

   Такая откровенность удивила мага. Его брови вздёрнулись, лицо вытянулось, рот смешно округлился. Потом он снова вернул маску злобного и грозного. Рука с браслетом порхнула перед лицом женщины, и чародей ещё раз внимательно осмотрел амазонку.

   - Не врёшь, - заключил маг, расслабился, ссутулился и взялся за поднесённый дар - кружку хмельного. Извлечённый из мешочка порошок щепоткой упал в пойло и растворился.

   - Никому не доверяешь? - поняла амазонка, заметив, как мужчина насыпал зелье против ядов.

   - Никому, - подтвердил маг и, как только порошок растворился, отпил.

   - Так, кто же ты сам? - таинственность серой фигуры пробуждала в Селене любопытство.

   - Зачем тебе?

   Амазонка и сама задумалась об этом, но объяснить не могла, разве что так:

   - Раз мы встретились здесь, значит, боги сочли это необходимым. В случайности я давно уже не верю.

   - Хорошо. Меня называют Алактус Мойрус. Слышала о таком? - с гордостью произнёс своё имя человек в сером плаще, и сильно опечалился, заметив на лице женщины безразличие.

   - Нет, - пожала плечами Селена. - И что же ты наделал, что за тобой гонятся?

   - Кто сказал, что за мной погоня? - ехидно улыбнулся маг.

   - Ну, ты же здесь. В месте, где законов практически не существует. Значит, от чего-то прячешься. Да, и имя ты назвал мне не настоящее, в целях безопасности, полагаю. - Рассудила Селена, и Алактус похвалил женщину за наблюдательность.

   - Ты права. Но если бы была ещё немного внимательнее, заметила, что даже здесь люди остерегаются меня! Почему же ты так смела? - размышлял вслух маг. - Откуда ты?

   - Из Унны.

   Алактус не знал, что Селене никогда не было дела до того, что думают другие, она жила по собственным правилам, и привыкла обо всём судить сама, не доверяясь чужим домыслам.

   - Амазонка! - сообразил маг, вальяжно облокотился о спинку стула. - Амазонки славятся своей преданностью общине, и продажностью во имя сплетен, власти и...

   - Э! Я не позволю какому-то задрипанному магишке в потрёпанном плаще оскорблять мой народ! Ты сейчас с кем меня сравнил, а? - разозлилась Селена, хлопнув для пущего эффекта деревянной кружкой об стол.

   Тема чести амазонок всегда вызывала у нас желание выбить кому-нибудь челюсть. Племя свободных женщин нельзя сравнивать с обычными бабами. Тем более продажными. Маг это понял раньше, чем ему сломали пару костей.

   - Прости. Но так говорят. А плащ, пора бы сменить! - маг загадочно улыбнулся, красивым движением стащил с плеч накидку, и, прокрутив её в воздухе, снова накинул уже свежий серовато-чёрный балахон.

   У Селены от таких фокусов челюсть отвисла, но злиться она перестала.

   - А ты всем слухам веришь? - не унималась амазонка.

   Алактус был доволен произведённым на женщину впечатлением и теперь скалился во все зубы.

   - Снова права. Права и рассудительна. - Одобрительно кивнул собственным мыслям чародей. - Что ты ответишь мне, если я предложу хороший оклад золотыми за путешествие со мной. Ты будешь моей охранницей, а также ушами и глазами иногда. - Маг перешёл на шёпот, придвинувшись через весь стол к амазонке.

   - Что если откажусь? - спросила сама себя Селена, но Алактус ответил.

   - Ничего не будет. Я встану и уйду, а ты продолжишь искать свой путь. - Затем продолжил мысль, внимательно заглянув ей в глаза. - Но, что если твоя дорога связана с моей?

   Селена почувствовала, как нечто внутри неё подсказывает, - хитрюга-маг прав: встретились бы они здесь, если бы так не было предначертано рукой Всевышней?

   Дверь будущего отворялась, и перед амазонкой открывался вид на опасную, но явно увлекательную тропу. Так что же выбрать? Скуку в портовом городишке, или путешествие в неизвестность, где, возможно поджидает славная смерть?

   - Хорошо. Я согласна, но при одном условии. Ты расскажешь мне о себе правду, и только правду. Я хочу знать, кого защищаю и от чего! - поставленное условие, хоть и было не по душе магу, тем не менее, сочтено справедливым.

   Чародей Алактус кивнул.

   - По рукам. Пойдём!

   Он увлёк Селену за собой. Долгое время они петляли узкими улочками, сопровождаемые пристальными взглядами таких же людей в сером. Наконец, отыскав подходящее местечко на пустынном берегу у причала, маг остановился. Вгляделся в горизонт, помолчал, собираясь с мыслями. Потом, глубоко вдохнув, закрыл глаза и присел на корточки, сосредоточенно бормоча какое-то милозвучное заклятие на древнейшем и мёртвом языке.

   - Круг! - приказал он земле, и, когда их окружило колдовство, повернулся к амазонке. - Теперь нас никто не услышит. Я выполняю твою просьбу.

   Селена уселась на траву, рассматривая серую фигуру колдуна. Ему просто нужно было выговориться. И она понимала это лучше всех.

Глава 6. Поиск истины Алактуса Мойруса.

   В семье Мойрусов (не буду выдавать вам его истинного имени, потому что и сама не знаю, ведь бабушка поклялась вечно хранить тайну) родились два мальчика. Близнецы: Алактус и Говен. Они росли не очень дружными, но всегда отстаивали честь друг друга в неравных схватках с сыновьями богачей или крестьян. Оба сына Давида Мойруса унаследовали магический дар, и глава семьи лично занимался воспитанием будущих чародеев. Совсем скоро он заметил у одного из детей склонность к тёмной магии. Конечно, вы подумаете, что этим ребёнком был именно Алактус. Но нет, это был Говен. А к его брату тьма тянулась сама. Один желал ночи, другой её притягивал. Как бы то ни было, но отец решил разделить братьев, и отправил Алактуса к дядюшке-отшельнику из Синих гор. Там мальчик прилежно учился, перенимая опыт у дальнего родственника, в основном его учили защитным заклятиям, и как отогнать от себя то, что таится в темноте. Однако старик так и не смог спрятать мальчишку от взора Тьмы. Как-то она пришла за ним прямо в дом.

   - Приди ко мне, - позвал ночью голос из угла комнатушки, заставленной учебниками и амулетами. Всюду горели свечи, прогоняющие мрак, но Тьма просочилась. Двенадцатилетний мальчишка, дремавший на кровати, раскрыл глаза, испуганно взирая на клубящуюся Тьму в углу. Он совершенно точно определял, что есть зло, а что добро. Сердце, охваченное холодом, подсказывало о присутствии демона или чего-то хуже.

   - Покинь этот дом! - приказал мальчик, но зло никогда не слушалось детей, впрочем, как и взрослых. Она потянулась к нему, а ребёнок схватил первый попавшийся амулет. Он подчинял себе огонь. Алактус призвал пламя и натравил его на незваного гостя. Тот взвыл, словно был не тенью, а живым существом. На страшный крик примчался дядя мальчика и увидел в углу тлеющее и дымящееся создание. Оно умирало.

   - Ты придёшь ко мне, рано или поздно! - уверенно заявил посланник мрака. - Ты должен!

   А потом Тьма стала снова обычной, какой селится в наших домах по вечерам. Она не торопилась забирать мальчика, и терпеливо ждала, когда же её нестройные ряды пополнятся потомком Мойруса. Но логичнее было предположить, что она что-то замышляет. Отшельник понял это, и всё думал о том, как помочь ребёнку. И придумал. Соединил душу будущего колдуна и стихию, вызванную им в подмогу. Так у Алактуса появился верный напарник - Шисей - демон из очага. И пока он был рядом, Тьма боялась появляться. Но дядя сразу предупредил, что подчинить демона нельзя. Огонь - непокорная сила. Он может уничтожить не только врага, но и своего хозяина.

* * *

   Алактус проводил свой тринадцатый день рождения в лесу, у озера. Он всегда ходил туда отдохнуть душой. Точнее двумя душами, хоть Шисей и не любил пикники.

   Мальчик любовался игрой красок. В начале осени всё желтело, становилось похожим на золото. По чистому небу неспешно плыли белоснежные облака. Лес разговаривал с мальчиком языками животных, которые сливались в один поющий красивый напев. Алактус чувствовал себя счастливым. То был последний раз, когда он смог побыть счастливым...

   Внезапно лес смолк. Небо заволокла грозовая туча, подул холодный ветер и единственным звуком, окутавшим мальчишку, был металлический смех...

   Беда! - понял мальчуган и со всех ног бросился к хижине дядюшки.

   Он бежал, как мог, запыхавшись, изранив ноги и руки о колючки. Толкнул дверь и замер. В дом царила пустота. Дядюшки нигде не было, в комнате пахло палёным мясом и шерстью... Запыхавшийся мальчишка упал на колени, понимая, что никогда больше не увидит отшельника. И тут страх шепнул ему: "А не грозит ли опасность твоим родным?". Подгоняемый чувством беды, Алактус, собрал вещи, оседлал старого коня и погнал его на восток, через лес, к родному селу, где должны быть еще живы мама, отец и брат.

   В одиночку он преодолел немалое расстояние, и пережил то, что не каждому ребёнку под силу. Голодал, мок под проливными дождями, спасался от грабителей, изматывал себя тренировками в колдовстве. Лишения и душевные муки делали его сильнее. Он научился слушать лес, искать пропитание в чаще, давать отпор каждому, кто посмеет покуситься на жизнь одинокого путника. За короткое время, проведённое в пути, Алактус постепенно становился умелым воином и поистине сильным магом. Ночами ему снились кошмары, что никто из близких уже не пройдёт босыми ногами по грешной земле. Однако, слепая надежда заставляла просыпаться и торопиться.

   С приближением к деревне, сердце его всё больнее ныло в груди, кровь стыла в жилах... Уже парень, не мальчик, не ребёнок, а почти взрослый человек, просыпался в холодном поту, боясь узнать правду.

   Он всё же достиг дома. Деревня казалась такой же, какой он покинул её. Только односельчане с нескрываемой опаской глядели на бледного исхудавшего парнишку на тощей кляче. Старушки и ребятня сопровождали его перешёптыванием до самого дома, точнее до того пепелища, которое когда-то называлось домом семьи Мойрусов. Сердце Алактуса на мгновение остановилось от ощущения приближающегося ужаса. Он видел едва различимый призрак, блуждающий по руинам, оплакивающий прошлое, любимых и, молящий об освобождении. Ему хорошо был знаком этот дух, когда-то он называл его "Мама". Именно это слово сейчас застряло в горле парня. Призрак, почуяв родственную связь с пришедшим, оглянулся, увидел внимательного наблюдателя и протянул к нему руки.

   Парень свалился с лошади, подполз к обгоревшим балкам, коснулся одной, и почувствовал, как надежда испускает дух.

   - Поздно ты, сынок. Пойдём со мной... - Морщинистая рука опустилась на плечо подростка. Сосед Икей, единственный, кто встретил, кто помнил, и кто многое знал.

* * *

   Юный маг сидел перед тарелкой ухи. Он не ел ничего кроме краюшки чёрствого плесневелого хлеба вот уже больше месяца, но желания утолить голод не было.

   - Ночью я слышал, крики... - заговорил старец, посмотрев на мальчишку. Он сомневался стоит ли рассказывать дальше, переживал, но всё же произнёс это: - Кричала твоя мать...

   Алактус поднял глаза, полные боли и ненависти. Дед смолк.

   - Говори... - потребовал сирота, но Икей боялся раскрыть рот. В тот вечер он видел слишком много жутких вещей, заставлявших даже его крепкого мужика дрожать от страха.

   - Они все кричали. Бабка твоя. Мать. Отец. В окнах загорались огни. Они вспыхивали... А потом словно молния ударила, громыхнуло и всё... стихло... отмучилась... - потупив глаза к долу рассказал старик. - Полыхнуло пламя, сбежались люди с вёдрами. Ёжир чуть не погиб - рванул в дом, хотел отыскать живых. Вынес твою матушку, так она у него на руках скончалась, сердешная...

   Алактус понимал, что огонь и молния были призваны отцом. Наверняка, отец уже ничего не мог поделать, и решил сжечь до тла тварь, посещавшую когда-то самого парня. От бессилия, что не успел, не смог спасти, маг только скрипел зубами. Не сказав ни слова парень встал и пошёл прочь. У самой двери его остановил голос деда Икея:

   - Мы так и не нашли твоего брата. Остальных похоронили...

   Алактус стиснул кулаки, и вышел в темноту наступившей ночи. Он не видел, как глаза старика налились кровью, а губы растянулись в мерзкой улыбке. Не знал он и, что прочие жители деревни уже давно не принадлежат себе.

   Отпущенное мраку время, он провёл за кладбищенской оградой, один среди крестов и памятников. До утра оставалось не долго. Парень почти уснул, как у соседней могилы мелькнула тень. Алактус чувствовал её, знал, что она придёт, поэтому и коротал время здесь. Но с ней вместе пришли и другие. Зрители! Односельчане все до единого стояли у ограды кладбища, глядя на мага красными глазами.

   Тень вышла вперёд и до боли знакомой улыбкой поприветствовала мага. Лицо спрятанное под бархатным капюшоном казалось неестественно холодным, не человеческим.

   - Это твоих рук дело? - спросил Алактус у тени, медленно надвигающейся на него.

   - Сам как думаешь?

   - И рука поднялась? - уже с ненавистью сжимая кулаки, парень поднялся с земли, встречая врага. - Они дали тебе жизнь...

   - И приняли в благодарность смерть! - надменно хихикнула тень, остановившись на расстоянии удара мечом. - Они бы всё равно не выжили. Я видел будущее, Ал. В нём только тьма. Что бы ты выбрал? Умереть сейчас и стать ничем, или стать частью того, что будет? Я решил стать будущим. Это мой выбор!

   - Частью тьмы? - Алактус уже перебирал в памяти все заклинания нападения, которым обучился у дяди, он будил Шисей, чтобы тот помог. Демон вспыхнул миллионами языков пламени, окружая противников и отделяя их от зрительского ряда.

   - Я знал, что ты не согласишься. - Из чёрного бархата показалась рука, и молнии посыпавшиеся с пальцев врага полетели в Алактуса. Маг успел отскочить, ловко развернулся и бросил ответный пасс, наслав на противника туман. Потом подкрался со спины к фигуре в чёрном, но его меч не успел коснуться вожделенной цели. Тень была хитра и проворна. Тьма придавала ей силы, и хотела не просто лишить Алактуса жизни, а поглотить его целиком. По этой причине враг скрывающийся под бархатным плащом не пытался убить соперника. Старался просто оглушить, причинить боль, обречь на страдания, уничтожить разум. Он ударил молниями прямо в висок Алактусу, и тот без сил рухнул на землю. Бархатная тень склонилась над ним, наслаждаясь болью свергнутого.

   - Теперь ты наш! - радостно и мнгоголосо пророкотал посланник Тьмы.

   - Пока ещё нет! - стиснув зубы прорычал маг, пырнув врага лезвием припрятанного обрядового кинжала. Холодный металл вошёл в бархат по самую рукоять. Липкая и тёплая жидкость заструилось по руке сумевшего отстоять собственную жизнь парня.

   Заскулив от боли, тень отшатнулась. Она взывала к той самой Тьме, что пообещала вечное бытие, безграничные силы, власть. А спустя мгновение испуганный смертью, заклейменный её печатью, враг исчез в дымке мрака, поднявшегося из самой земли.

   Мойрус остался один на кладбище. Оглянулся на толпу бывших друзей, знакомых, соседей, и отдал приказ демону:

   - Всех. Жги!

   Потом, под крики и плач, упал на землю и лежал долго-долго, чувствуя, как мучительная боль пожирала мозг. С той поры у него всегда болела голова при встрече потусторонним. Пережив те страшные события, он решил набраться сил и разума в оплоте магии, Ашелоте. Тьма так и не отступилась. Она всегда с лёгкостью выбирала самые неподходящие моменты, убивала каждого, кому несчастный мог рассказать о своей тяжёлой участи, с кем делил кров или пищу; каждого, кому доверял хоть чуточку (любимые женщины, друзья, компаньоны, просто незнакомцы, подсевшие за столик). Похоже, амазонка была первой, через кого Тьма не обратилась к магу. Этим она и привлекла внимание Мойруса.

   Селена с ехидством отметила, что запугать её Алактусу не удалось. Он же внимательно на неё посмотрел. Но амазонка - не робкого десятка, и сидела на траве не двигаясь, также внимательно рассматривая колдуна, его чётко очерченные шрамы.

   - Ты не собираешься уходить? - удивился он.

   - С чего бы? Ты меня нанял. Я уже свыклась с этой мыслью. А если я чего себе в голову вобью, так топором не вырубишь. Моё слово крепко и нерушимо! Так что прекращай стращать, и ответь на вопрос: та тень на кладбище, это Говен?

   - Да, - при упоминании ненавистного имени скулы на лице мага дёрнулись, руки сжались в кулаки. Он ненавидел собственного брата всей душой, и если бы представилась возможность убить его, сделал бы это без угрызений совести.

   - Его в детстве часто в угол ставили? - осведомилась амазонка.

   - Нет... А что? - вопрос удивил мага.

   - Да интересно, чего это он так темноту полюбил!.. - пожала плечами женщина.

   Алактус давно отвык от шуток и весёлой компании, и сразу задумался, зачем было звать с собой эту бабу. Но слов не воротишь. Поэтому попытался смириться с постоянными издёвками, резавшими слух.

   - Идём, горе серое! - обозвала его Селена. - Где ты остановился?

   Алактус не стал обращать внимания на язвительное замечание Селены, хоть и сказанное с материнской нежностью. Они вместе направились на постоялый двор, где маг выбрал себе самую отдаленную крохотную комнатушку, с огромным окном. Хотя размеры помещения только казались малыми из-за разбросанных повсюду книг, амулетов и кучи другого странного магического барахла.

   - И ты всё это так спокойно оставляешь и уходишь? - осмотрелась Селена и подняла за шнурок какой-то красивый кулон с ярким рубином в форме глаза. - Не боишься, что кто-то это украдёт?

   - Сюда никто не может войти без моего дозволения, я поставил защиту на дверь! - раздражённый любопытством амазонки маг, отобрал побрякушку и сунул в котомку. Туда же отправились книги и прочее. Когда комната опустела, Селена стояла с раззявленным от удивления ртом, сообразив, что сумка то волшебная, да и дна у нее нет. Маг усердно пытался что-то отыскать в горсти камней, которую держал на ладони и обалдевшую женщину просто игнорировал. Он был так увлечён этим процессом, что Селена решив подождать его на улице, распахнула дверь, и замерла: перед ней стоял человек в голубой накидке, лицо его было безжизненным, а глаза...

   - Скажи, а у скольких твоих соплеменников, глаза красного цвета? - ненавязчиво поинтересовалась амазонка, рассматривая обнюхивавшего воздух вокруг неё странного пришельца. Он вёл себя как крыса, уловившая аромат съестного на дальней полке.

   Алактус обернулся и обмер, увидев амазонку нос к носу с чудовищем. Избавившись от ступора, маг схватил женщину за шиворот.

   - Назад! - прикрыл её собой он, выводя рукой в воздухе невидимые символы. - Мечом ты ничего не сделаешь!

   Пришелец учуял запах волшебства, и забился об стену защитного заклинания, мешавшего вцепиться в горло мага. Существо нащупало брешь в неосязаемой стене, вонзилось в неё когтями, прорывая себе проход. Алактус направил на него огонь, вырвавшийся струями с кулака. Но охотнику было всё равно - он знал лишь одно: убить цель! Горящий, как подожжённая кукла, он прошёл сквозь преграду, разломав её на куски. Селена заметила, что маг обессилено опустил плечи, побледнел, покрылся потом и тяжело дышал. Глаза его жутко блестели, всматриваясь в подбирающегося к нему горящего, как факел, монстра. Селена смекнула, что дело плохо, и волшебник растратил немало сил на противостояние. Она подняла его, взвалила на плечи, и волоча на себе нового работодателя донесла до распахнутого окна. Удача благоволила амазонке - прямо под окнами предприимчивый продавец услужливо натянул тряпичную крышу над лотком. На неё то и обрушилось тело измученного мага. Вот только радости от знакомства с представителем магической интеллигенции в криках торговца слышно не было. А Селена, не планируя тесно знакомиться с красноглазым пришельцем в объятой огнём комнате, тоже прыгнула следом за магом. Конечно, продавец уже кричал на всю улицу, что его грабят, зрения лишают и прочее. Он возмущался, тыкая пальцем в плечо ничего не соображающего, но упорно державшегося в сознании, мага. Купец всё кричал, срывающимся голосом, выдавая тысячи проклятий в минуту по адресу свалившихся на его "седую голову" грабителей. Но на четвёртом эпитете, искусно выбранном торговцем для описания мага, терпение последнего лопнуло. Он резко схватил за шею вопившего толстого дядьку и встряхнул. Да так, что у того единственные три волосины дыбом стали, принимая сигнал из царства богини. Глаза Алактуса меняли цвет, угрожая превратиться в чёрные глубины... Лицо пойманного купца багровело.

   - Эй! Успокойся! - потребовала амазонка, отдирая скрюченный цепкие пальцы разбушевавшегося волшебника, один за другим, от горла задыхающегося купца.

   Невидящим взором он осмотрел человека приказывавшего вернуть самоконтроль. Распознав властный и тихий голос амазонки, Алактус снова стал похож на человека и отпустил жертву.

   - Вот и молодец! А теперь убираемся отсюда! - похвалила амазонка, так и не пришедшего в себя истощённого волшебника.

   До захода солнца они прятались в тёмных пустынных уголках портового городка, где никто никогда не интересуется чьими-то жизнью или смертью.

   Как только стемнело, прибежище воров и прочих покинули две тени, исчезнувшие на борту корабля, отправлявшегося к Южным Вратам...

Глава 7. Южные Врата

   - Рассказываю последнюю историю, и все ложатся спать! - предупредила я, чувствуя, как сон подкрадывается к разуму, пытаясь укутать его мягким дымчатым одеялом. К тому же, горло моё уже першило от постоянной болтовни. Командующий Ольгерд бросил ехидный взгляд, дескать "наболтается, завтра тихо, наконец-то, будет!". Я не сомневалась, что его мысли - истина, потому что так долго разглагольствовать не привыкла.

   По толпе пронёсся печальный вздох. Тем не менее, вояки продолжали заворожено молчать, ожидая следующей повести. Я даже смутилась, но отступать уже было некуда...

   Ночь красовалась звёздным одеянием. Огни отражались в чёрной спокойной воде океана. По волнам тихо плыло торговое судно. На палубе шумели матросы. "Парящая чайка" плыла к Южным Вратам. Окружённые толпой, на бочках сидели двое и в свете свечей играли в кости.

   - Снова продул, дорогой мой! Ты уж прости, но деньги гони на бочку! - радостно воскликнула женщина, в который раз обставив кока.

   - Во истину говорят: "Женщина на корабле - к несчастью!", - сокрушался тот, выкладывая последние гроши.

   Селена сгребла горсть монет, сунула честно заработанное в кошель и, злорадно усмехнулась своей жертве.

   - Это кому - как! Всё господа, захотите отыграться - завтра я к вашим услугам! - озорно подмигнув мужчинам, она спустилась в трюм, где в темноте каюты спал маг, пополняя запасы растраченных сил. Хотя Селена подозревала, что его просто укачало! А может, он просто ленился подниматься, впал в депрессию или умер... Последнее пугало. Кто же ей тогда оплатит услуги хранителя? Обеспокоившись этим фактом, амазонка спустилась в трюм, чтобы проверить живость своего нанимателя.

   Ухватилась за ручку каюты и тут же отпрыгнула, подавляя возглас негодования. Обожжённая ладонь болела.

   - Ах, ты подлец! - сквозь зубы прорычала женщина, уставившись на подлую дверцу. - Чёртов демон! Покажи свою наглую морду!

   Дверь объяло пламенем, которое не жгло и не уничтожало дерево вокруг. Оно было холодным и раздражающим. Из голубоватых языков сформировалась отвратительная клыкастая морда чудища с хитрыми змеиными глазами, они уставились на воинственную женщину.

   - Хозяин велел его не беспокоить! - провозгласил демон-охранник.

   - Шисей, он что просыпался? - за двое суток общения с "ручным чудом" Мойруса Селена узнала много интересного и, в первую очередь то, что пламя обладает совершенно дурным, дьявольским характером.

   Хитрая голубая морда злорадно ухмыльнулась.

   - Пусти меня, - приказала амазонка, по привычке хватаясь за эфес меча, хоть и знала, что в таком случае махать оружием совершенно бесполезное занятие. Куском металла огненного демона не испугаешь - только разозлишь и получишь ожог.

   - Нет! Смертная и, не смей повышать на меня голос! - взбесился вредный огонь, которому безумно нравилось доводить женщину "до кипения". Но, как правило, игра была двусторонней, и амазонке так же доставляло удовольствие раздражать Шисея.

   - Вот найду, где Алактус прячет твою коробку и залью её водой! - в сердцах пообещала Селена. Она уже несколько дней задавалась вопросом, откуда огненный гад является.

   - Нет у него никакой коробки! - взбесилось пламя и начало краснеть, не замечая, что выбалтывает тайную информацию.

   - Э, не психуй так, а то ещё корабль подожжёшь! Нам с твоим хозяином до пристани придётся вплавь добираться. - Поспешила успокоить вспыльчивое пламя амазонка.

   Демон помешкал несколько секунд, а потом снова стал привычного голубого цвета, решив, что иногда (совсем редко - по его личному мнению) "Эта тупая баба бывает права!". За треском огня слышалось нескрываемое монотонное бурчание о несправедливости жизни, о том, как эти глупые боги вообще позволили появиться на свет людям и, прочее, на что обычно сетовал демон. Такое поведение было нормой для Шисея, ранее проведшего тысячелетия в рабстве и служившего смертным обычным обогревателем. За его бурчанием, где-то там, в глубине каюты, говорил ещё кто-то, и голос явно принадлежал женщине.

   - Я так соскучилась, пойдём со мной... - ласково звала неизвестная гостья. - Зачем ты бросил меня? Зачем отдал им? Я доверяла тебе, Мойрус!

   В другой момент Селена бы не вмешалась, позволив магу развлечься. Но вдруг вспомнила, что на корабле женщин, кроме неё самой, нет. Шисей тоже примолк. Амазонка вытащила меч из ножен. Демон уже догадался об опасности, которую пропустил мимо своего внимания, отвлёкшись на препирательства со спутницей хозяина. Он погас, позволяя Селене стать участницей романтического свидания. Женщина толкнула дверь ногой, и чуть не обомлела: у койки стояла призрачная фигура в истрёпанных лохмотьях. Голая спина гостьи была исполосована когтями. Из-под белой кожи торчали кости и куски мяса. Незнакомка протягивала тонкие руки к лежащему на койке мужчине. Алактус, похоже, был скован страхом и не только не шевелился, а даже не дышал. Он глядел на духа, не моргая и прикрываясь простыней. На его лице застыло измученное выражение из смеси чувств, и преобладало сожаление.

   "Ну, что с этими мужчинами такое?!" - устало подумала Селена.

   - Тебя нет! - возразил призраку маг, покрываясь испариной и бледнея.

   - Я есть. Я с ними. Присоединяйся к нам. Загладь свою вину передо мной. - Уговаривала женщина.

   - Нет! - отмахнулся он, но уже вставал, поддаваясь нежным уговорам, а может чувству вины.

   - Девушка, ну что вам нужно от мужчины. Не видите, не готов он связывать себя такими крепкими узами! Идите вы, отсюда, поздорову! - вмешалась Селена, перехватив эфес меча покрепче.

   Призрачная требовательная дама обернулась, сморщила нос, зашипела и хотела броситься в драку, но... Луч луны, просочившийся в крохотное круглое окошко каюты, упал на лезвие меча в руках амазонки, отразился и шмыгнул к ногам незваной гостьи. Она испуганно отшатнулась, заревела и с жутким визгом испарилась.

   - Дарияна, - едва слышно произнёс имя призрака маг.

   - Какие мы нежные... - прокомментировала амазонка, с любовью оглядывая свой меч.

   Демон и его хозяин внимательно глядели на женщину, пытаясь понять какой силой она обладает, если даже нечисть ее испугалась.

   - Серебро? - первым озвучил догадку демон.

   - Не полностью, но есть немного... - созналась амазонка всё ещё не отводившая глаз от обожаемого оружия.

   - Дай посмотреть, - протянул руки маг, но Селена спрятала меч в ножны.

   - Не могу. Это подарок, который в руки чужим людям давать нельзя, так как заговоренный он. Ясно?! - пояснила она, загадочно улыбаясь.

   - Кем, если не секрет? - наконец, пришёл в себя волшебник, которого любопытство заставило поудобнее усесться на жёсткой деревянной кровати.

   - Секрет! А ли ты думаешь, что только ты на предметы чары накладывать можешь? - подмигнула ему амазонка. - Ладно. Я зашла проверить как ты тут, и похвастаться: нам есть, на что питаться теперь...

   - Она матросов, как липок, ободрала! - наябедничал демон.

   - Не был бы ты таким противным, купила бы тебе угля из Чёрных гор...

   У демона округлились глаза. Он уже представлял, как сожрёт это лакомство. Понаблюдав немного за его мордой, амазонка продолжила:

   - Но... ты ж нормально себя вести не можешь. Постоянно ябедничаешь, подлость норовишь сделать...

   - Зачем ты взял с собой эту женщину! - запричитал демон, обижено сузил глаза и ярко вспыхнув, спрятался в рубине на серебряном браслете хозяина.

   - Так вот откуда эта зараза вылазит! - присмотрелась к браслету амазонка, присев рядом с магом, и тот накрыл украшение краем балахона, пряча от её пристального взора.

   - Хватит его обижать! - настоятельно попросил маг.

   - Он же демон. Его попробуй обидь! - отмахнулась Селена и села на бочку возле койки. - Скажи-ка лучше, зачем нам в Ашелот и, что мы будем там делать?

   - Тебе это не нужно знать, - Алактус встал, размялся, расправил плечи, погладил рубин на браслете. - Главное, что там я тебе заплачу.

   - Про Ашелот мне знать нельзя, про эту девицу, из кошмара, даже боюсь спрашивать. А как ты умудрился нанять телохранителя не имея денег при себе - вообще для меня тайна, покрытая мраком! - съязвила амазонка, для пущей убедительности подсчитывая все промахи мага на пальцах руки.

   Маг зло покосился на женщину.

   - Она когда-то любила меня, к несчастью... - тяжело вздохнул он, решив поведать спутнице хотя бы одну из своих многочисленных тайн.

   - Ага, заметила. Под "несчастьем" подразумевается её прозрачность?

   - Под "несчастьем" подразумевается смерть. - Грубо ответил Мойрус, наградив амазонку таким холодным взглядом, на который только был способен.

   - Прости. Рассказывай.

   - Она тоже была магом. У неё прекрасно получалось повелевать водой. - Мужчина слабо улыбнулся, вспомнив красоту и силу своей бывшей возлюбленной, и снова погрустнел. - Эта сила её и погубила. Тьма предложила ей могущество, в обмен на меня. И она заключила договор. Я ничего не смог сделать. Точнее сделал... - Его выразительный взгляд мазнул по собственным рукам, на которых он до сих пор видел кровь любимой женщины. - Я вызвал демона пучин. Он забрал её.

   Алактус смолк. Селена поняла, что вся жизнь несчастного состоит из вот таких страшных обрывков воспоминаний: родители, любимые, друзья, соратники - все, кто когда-либо сталкивался с чародеем, жестоко расплачивались за сочувствие к нему. А теперь его остерегаются. Настораживал Селену во всём этом излишний интерес той всемогущей потусторонней силы. Зачем ей измученный колдун? Ни короли, ни жрецы, ни обычные люди не важны, а маг в сером истрёпанном халате приглянулся. Что есть в нём такого необходимого? Что он может сделать для Тьмы?

   Мойрус в очередной раз внимательно осмотрел задумавшуюся спутницу, ожидая услышать, что она покинет его, как только корабль причалит к берегам Южных Врат. Но амазонка слишком углубилась в раздумья. Потом подняла глаза на мужчину и заговорила привычным шутливым тоном:

   - О! Ты тут в духоте засиделся! Пора тебе на воздух подняться, если конечно, маги не испытывают морской болезни... Качка, всё-таки...

   - Маги не... - хотел отмахнуться Алактус.

   - Маги тоже люди! - прервала его попытку амазонка и вышла из каюты.

   На палубе было тихо. Шумиха улеглась, вместе с матросами. Остался только глядящий у штурвала. Команда отдыхала. Селена задрала голову к звёздному полотнищу неба, и тяжело вздохнув, задумалась. Во-первых, её смущала подозрительная тишина на судне. Это явно не к добру! Во-вторых, из головы никак не шла та прозрачная девица.

   "Странно, что ни демон, ни прозрачная гостья посещающие корабль, до сих пор не были замечены! Или моряки нарочно открещиваются крестом пяти стихий, убеждая себя, что ничегошеньки не видели? Матросы жутко суеверные товарищи!.. Слишком странно всё это!" - погрузившись в собственные мысли, не заметила образовавшиеся в воздухе рядом крохотные искорки. А они постепенно собирались в фигуру человека. Мужскую. Высокую.

   - Ты с такой лёгкостью сбежала... - насмешливый голос прозвучал для Селены, как гром и молния среди ясного неба. И подавив вопль, она резко отпрыгнула в сторону.

   - Думала, я тебя не найду? - внимательные озорные глаза изучали серьёзную женщину.

   - Боже! - вздохнула она, хватаясь за сердце.

   - Слушаю, - улыбнулся собеседник.

   - Ну, раз слушаешь... - подошла ближе женщина. - Что ты знаешь о людях с красными глазами? Полностью красными!

   Бог знал, и, видимо, многое. Потому что брови его поползли наверх, встречаясь где-то над переносицей. А потом он побледнел. Селена не знала, что Вей тоже может плохо себя чувствовать. Удивилась.

   - Во что ты ввязалась? - прохрипел бог.

   Но Селена не отвечала. Она холодно смотрела на Вея, ожидая ответа на поставленный вопрос. Он сдался.

   - Несколько лет назад. Ладно. Почти сто-двести, может чуть больше. Мне с вашим исчислением трудно, это объяснить. - Бог заметно нервничал, пытаясь объясниться. - Каждый из нас, бессмертных богов, почувствовал Холод. Такое случилось впервые. Мы, знаешь ли, не способны чувствовать что-либо... Были не способны.

   Бог снова замолчал, становясь похожим на обычного смертного, больного, которому отсчитали оставшиеся часы до Смерти.

   - Вей! - потребовала амазонка. - Говори, как есть! Мне давно заказана дорога по этому пути! Так что, хочется знать, к чему готовиться!

   Неожиданно бог пришёл в бешенство от этих слов. Его глаза заблестели злостью, он прикусил губу и бросился на женщину: схватив её за плечи, стал трясти.

   - Что ты задумала? Ты не понимаешь, во что ввязываешься! - кричал на неё бог, а вокруг штормило море - поднималась буря, раскачивая всё сильнее корабль.

   - Держи себя в руках! - отстранилась она, заметив изменения погоды. - Давай так! - как можно спокойнее заговорила она. - Ты рассказываешь мне всё, что знаешь, а я отвечаю на твои вопросы в деталях: что, почему, зачем...

   Вей устало опустил голову. Он уже знал, что амазонка упрямая и добиться от неё чего-либо просто невозможно, пока она сама не посчитает нужным принять советы к сведению. Бог сел на пол, и Селена последовала его примеру.

   - В нашем мире ничто не способно навредить божеству. Но тогда мы все испытали самый настоящий страх, чувствуя, как образовалась трещина в нашем мироздании. Через неё, принеся страшную боль, ворвалось что-то, что-то очень опасное. У него был такой странный запах... Запах гниения. Наверное, так должна пахнуть смерть всего живого. Единственная, та, которая сможет отобрать у нас силу. Те, кого отправили на поиски Тьмы, как мы её назвали, уже мертвы. Бог дорог, мой брат, и его супруга, сначала пропали. Потом вернулась только Миллея. Её глаза были красными. Она... не... В общем, мы все стали свидетелями её гибели. Она превратилась в чудовище. И отец достал меч огня. Ты же знаешь, что в таких случаях начинается война. Серьёзная. В которой гибнут миллионы. А ведь он обещал матери не делать этого. Но в тот день, так было нужно. Ему пришлось собственным мечом убить свою дочь. А потом объявить охоту и на сына. Теперь Всевидящая знает ещё одно чувство кроме любви - страх за своих детей, за смертных и бессмертных. Мы нашли проход Тьмы, и запечатали, чтобы больше ни одно существо не смогло разрушить наш мир. Но... Сделать что-нибудь с той тварью, что пробралась, нам не удалось. Сначала это пряталось, выжидало, присматривалось... А мы становились всё больше похожими на вас, людей. У нас раньше не было желаний или каких-то страстей. Нет. Мы были свободны от этого: желание создавать - вот, что двигало нами долгие годы. А тут. Однажды, я ступил на землю, почувствовал её под собой, и появилась странная тоска. Десятилетиями я не мог понять, чего хочу и, как заставить эту пустоту уйти. Да. У каждого бога появилась пустота, вместо света внутри... - он говорил и становился всё мрачнее, но амазонка не спешила прерывать его рассказ, а Вей решил, что больше не собирается отвлекаться на тему божественной эволюции. - Сейчас мы знаем, что она стала сильнее, научилась отбирать жизнь и использовать тело своей жертвы. И не важно, какой расе оно принадлежит.

   - То есть, если я правильно тебя понимаю, богам угрожает опасность? - уточнила Селена, сверкая глазами в темноте, словно дикая кошка, голодающая в лесах.

   - Если исчезнут боги, люди этого мира тоже погибнут. - Уточнил Вей. - А если и останутся, то в таком виде, как те с красными очами и мёртвыми душами. В них нет ни жизни, ни разума. Тьма уничтожает их суть. - Убедившись, что лицо бесстрашной женщины никоим образом не изменилось, в нём не было ни страха, ни сострадания, бог добавил: - В конечном счёте, всё, что ты так любишь: земля Унны, её леса и всё остальное - превратятся в пустыню, и...

   - Ладненько, - беспечно вздохнула амазонка, поднимая лицо к тёмному небу.

   - Что значит "ладненько"? - не выдержал ветренник, свирепея и выходя из себя. Над водой снова поднялся сильный ветер, заставляя море волноваться.

   - Ладненько - хоть с этим разобралась! - Всё же пояснила женщина, успокаивая нервное божество. Но тут же задала следующий вопрос: - Значит, говоришь, всех нас ждёт большая медная крышка?

   - Можно и так сказать, - вздохнул Вей, устав от бесплодных попыток найти выход из смертельно-опасной ситуации.

   - Понятно. Надо что-то с этим делать! - задумалась амазонка. - Что ваши планируют?

   - Мы пока не можем понять, что именно ей нужно, где она прячется. Следим. Её путь целенаправлен.

   Селена улыбнулась. Вей понял, что эта женщина опять хитрит.

   - Я знаю то, чего не знаешь ты! - вскинула бровь она, довольная первой возможностью похвастаться перед всезнайкой-богом накопленной информацией.

   Вей сжал кулаки и прикусил губу, чтобы не наброситься на неё, потому что уже догадывался о причине присутствия Селены на корабле, двигающегося в ту же сторону, куда стремится Тьма.

   - Сейчас, там внизу, в каюте, человек, за которым охотится ваша загадочная Тьма. И ещё одно! Тот меч, что мы с тобой получили от Мхареши, отпугивает незваных гостей, посланных Тьмой. Точнее, отпугивает их отблеск лезвия или отблеск от луны. Но в этом я ещё не разобралась... - довольная собой повествовала Селена, не замечая как бесится Вей.

   - Мхареши - дракон, создатель! Может... - бог задумался, не обращая внимания, что волшебный меч в ножнах амазонки требовал освобождения, заливаясь ярким светом.

   - Твою ж мать!... - выругалась Селена, оголяя лезвие, и готовясь обороняться.

   - Мою нельзя. Сама знаешь, Всевидящая и отругать может! - съехидничал младший бог, занимая рядом с амазонкой боевую позицию.

   Внезапно со всех сторон их окружили люди с красными глазами. В толпе безвольных, скалящихся игрушек Селена распознала почти полный состав команды матросов. Она узнала и кока, с которым несколько минут назад играла в кости. Он жадно потирал огромный толстый нож, нездорово косясь на женщину.

   - Это ты, милый, проигрывать не умеешь... - вздохнула Селена, готовясь вмазать лезвием меча прямо меж глаз жадному толстяку.

   - Не лезь! - рявкнул рядом Вей, сделал большой вдох и дунул таким сильным порывом ветра на окруживших, что они все разлетались кто-куда, ударялись о стены, падая за борт.

   - Забирай своего мужика и проваливайте отсюда! - приказал бог.

   - А как же ты? - спросила Селена, отбиваясь от настырных красноглазых, которые быстро приходили в себя.

   - Я, в отличие от вас, бог! А это что-то, да значит! - игриво, но как-то грустно, ухмыльнулся Вей. Селену задела эта улыбка. Она хотела, что-то сказать, но...

   - Логично! - прокомментировала амазонка, пробивая себе путь вниз.

   А там полным ходом шла борьба. Похоже, вся команда была заражена кровавой жаждой. Каюту мага штурмовали пятеро человек во главе с капитаном. Он даже не отдавал приказы. Просто поворачивался к спутникам, смотрел, и те, кивая, быстро искали подходящий таран. Селена отметила для себя, что у "кукол" один кукловод и пользуются они его разумом.

   "Интересно, а боль они тоже чувствуют все, как один? Ладно. Ещё проверим! - прервала размышления женщина, вытащив из держака факел. - Сначала, ноги отсюда унесём!"

   - Разойдись! - громко крикнула Селена, бросаясь на толпу матросов, и размахивая блестящим мечом. Швырнула им под ноги факел. Огонь моментально охватил подаренное пространство, жадно и страстно облизывая деревянный пол. Нелюди отпрыгнули, с ненавистью, ужасом глядя на пламя. Довольная несколькими секундами свободы, амазонка решила не тратить бесценное время. Селена постучала в дверь, требуя открыть ей. Но с той стороны никто и не подумал отворять.

   - Алактус собирайся! - крикнула амазонка. - И дверь открой!

   - Откуда я знаю, что это ты? - раздался неожиданный вопрос.

   - Вот если ты мне не откроешь, я сломаю дверь и задницу тебе надеру. И никакая магия тебе не поможет! - в сердцах пообещала она, зная, что если маг вымотается - станет обычным слабым человеком, которому потом можно припомнить всё, что угодно и отлупить так!..

   - Понял, открываю! - снова раздалось из каюты. "Пароль" прошёл и был принят. Дверь распахнулась перед амазонкой.

   Она попятилась в комнату, не сводя глаз с замерших врагов. Те всё ещё не смели преодолеть огненную стену. Только оказавшись в изоляции амазонка повернулась к изумленному, потрёпанному и взмокшему от стараний сдержать наплыв нечисти заклинаниями, магу.

   - Соскучились? - улыбнулась Селена.

   - Ты ещё и шутить можешь в такой ситуации? - вздохнул маг, злясь на эту беспечную легкомысленную женщину. А потом, вспомнил, что пенять не на кого, кроме самого себя - он же был нанимателем.

   - Есть идеи, как нам отсюда слинять? - перешла к самому главному амазонка.

   Несколько мгновений маг мерил шагами комнату, под монотонный грохот за дверью. Видимо, куклы нашли способ, как выбраться из объятий огня. А тем временем чад и гарь уже заползали в щели, наполняя комнату отравой дыма. Дышать становилось всё труднее. Селена прикрыла нос рукавом, терпеливо дожидаясь возвращения волшебника из паутины раздумий. За дверью раздался дикий крик. Пять глоток, а то и больше - нет, похоже, все куклы орали. Селена попыталась подсмотреть в щелочку, что заставило это стадо так жутко вопить. Сквозь пелену дыма, она смогла рассмотреть только мечущегося матроса, объятого огнём. Он ударился об дверь, заставив амазонку попятиться назад.

   - Есть! - придумал Алактус.

   - Вовремя! Не хотелось бы стать шашлыком! - фыркнула Селена, подтвердив свои домыслы по поводу единого разума у кукол.

   Маг изъял из своей бездонной сумки какой-то крохотный свёрток, размотал, и на его ладони оказалась маленькая дудочка. Маг подул в неё, но Селена не услышала ни единого звука, похожего на музыку. Алактус замер. За дверью шумели красноглазые.

   - Сломалась, наверное! - заключила Селена, посоветовав колдуну выкинуть дуделку за борт. Но тут крыша над их головами с треском оторвалась, и отлетела неизвестно куда. Амазонка стояла с раскрытым ртом, и круглыми глазами смотрела на огромную птицу, перья которой полыхали огнём. Глядеть на неё было больно, и женщина зажмурилась.

   - Пошли! - потянул её за рукав маг.

   - Я на неё не полезу! - возмутилась амазонка, расплющив веки.

   - Тогда оставайся здесь, если тебе их общество более приятно! - кивнул в сторону замерших краснооких Алактус.

   - Нет! Ты мне, как-то, больше нравишься! Можно даже сказать, что влюблена по самые уши. Только давай отложим признания в любви, пока не окажемся где-нибудь на суше и подальше отсюда! - взбираясь на огромную лапу огненной птицы, говорила амазонка, стараясь не думать, что последует дальше.

   Они покинули, охваченное тьмой и пламенем судно.

   Осознав, что цель покинула пределы корабля, толпа зомби завопила странным, пугающим одноголосием. Селена обернулась: ветреного бога на палубе уже не было, а корабль шёл ко дну, как факел, брошенный в колодец. Это было страшное зрелище, от которого даже у такой великой амазонки, как она, сердце сковывало холодом...

   Огромная птица несла странников к берегу. Селена крепко держалась, закрыв глаза, пока не услышала странный звук, будто кто-то упал в воду. Посмотрела вниз, боясь, что это маг решил сбежать, оставив её одну разбираться с гигантским пернатым монстром. Но волны колыхали пустую старую лодку, а в тёмной воде барахтался ребёнок. Его тянуло ко дну. Не раздумывая, Селена бросилась вниз, не удосуживаясь вслушаться в недовольные крики мага. Она с трудом смогла вытащить мальчишку на берег.

   - Зачем? - встретил её сердитый маг, отпустивший чудо-птицу, и собиравшийся устроить скандал по поводу бесцельно потраченного времени на мёртвого ребёнка.

   - Потому что нельзя просто стоять и смотреть, как кто-то умирает! - рявкнула на него она, прислонившись к ребёнку.

   - Действительно, - поддержал амазонку демон. - Зачем смотреть? Надо помочь ему сдохнуть!

   Селене некогда было отвлекаться на болтовню Шисея. Она сражалась за жизнь утопленника, прислушивалась к его сердцу, надеясь на лучшее. Маг, за долгие годы, привыкший к смерти, в её самых разных проявлениях, стоял в стороне - наблюдал, как беснуется женщина над бездыханным телом. Он видел, как душа уже отделилась от своего хрупкого, сломанного пристанища, и уже поднимается, чтобы устремиться куда-то в даль. Но Селена не собиралась успокаиваться.

   - Ты хочешь невозможного! - вздохнул Алактус.

   - Так нельзя! Чтобы такой маленький, толком не знавший ничего хорошего, так быстро умер! - злилась Селена. - К тому же, это из-за нас! Он увидел эту твою большую птицу и рухнул в воду!

   Мойрус ещё несколько минут осмысливал её слова, а потом подошёл, отодвинул женщину, и присел около распластавшегося на земле тела. Амазонка замерла, с удивлением заметив, что браслет на руке мага светится: не только металл загорелся ярким светом, но и драгоценный камень. Она поняла, сейчас свершится волшебство, и, затаив дыхание ждала. Алактус сосредоточился, отрешился от окружающего, упёрся руками в грудь мальчугана, опустил голову и забормотал. Как ни старалась Селена разобрать его слова - ничего не получилось. Все они сливались в звук, напоминающий шум пчелиного роя.

   Потом, с каким-то неописуемым ужасом, она заметила, как дёрнулась рука утопленника. Только сейчас она задумалась, а что за существо проснётся? Будет ли это тот самый ребёнок, которого она вытащила из воды? Или он станет иным созданием, вроде тех, что остались на корабле? Но остановить мага, женщина не отважилась.

   И вот Мойрус сел, устало опустив плечи, и лихорадочно дыша. Он был весь покрыт потом. Лежавший на земле мальчонок, девяти лет, с кудрявыми каштановыми волосами, резко уселся, распахнув огромные карие глаза. Он смотрел на мага с ненавистью, ужасом и отчаянием.

   - Ты оживил его? - вырвалось у амазонки.

   - Не совсем! - тяжело вздохнул маг.

   - А... - не успела ничего сказать Селена, как спасённый набросился на своего воскресителя с тумаками, схватил его "за грудки" и принялся трясти.

   - Ты что натворил?! - вопил не своим голосом ребёнок. - Кто тебя просил?! Да, ты... Ты!..

   Селена внимательно всматривалась в бесноватого. Кого-то он ей напоминал. От шока она раскрыла рот. Глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

   - Чего уставилась? - рявкнул на неё малыш-утопленник.

   - Это ты... его вселил в тело ребёнка? - догадалась Селена, свирепея от собственной смекалки. Теперь полуживого мага трясли двое, попеременно отпуская затрещины по, итак не соображающей, голове волшебника. У него не было сил сопротивляться - уж слишком много отобрала эта манипуляция с переселением душ. Поэтому терпел. А если бы была возможность - раскидал бы обоих и наложил заклятие молчания. Как же ему хотелось тишины! Той самой тишины, которая долгое время замещала ему друга, пока он не попросил одну сумасшедшую амазонку стать его телохранительницей.

   - А что мне оставалось делать? - отмахнулся от них Мойрус, отползая в сторону. - Дух ребёнка вернуть было нельзя. А тело нам пока пригодится. Отстаньте от меня!

   - Ну, ты и скотина, Мойрус! - процедила сквозь зубы Селена.

   - Хуже! - поддержало его собственное творение, сверкая злобными глазищами. - Он хуже тех бездушных, которые за нами гоняются!

   - Вот такого, вам придётся меня терпеть, если я не умру прямо здесь! - промычал, не обращая внимания на спутников, маг. - Помогите мне подняться и, идёмте, искать ночлежку. У нас завтра очень тяжёлый день.

   Несмотря на позднее время, троице удалось пройти через постовых города, носившего название, Южные Врата, потому что некогда отсюда открывался ход к острову, где некогда обитали драконы. Компания отыскала дешёвый постоялый двор.

Глава 8. Дворец легендарного правителя

и странности коронованной персоны.

   Большой светлый замок приковал к себе внимание амазонки. В таком месте она была впервые, и теперь тщательно скрывала интерес. Хотя она не столько рассматривала окружающие её колонны, гобелены и прочее, сколько задавалась вопросом: почему маг заставил её одеть такой откровенный наряд. Рядом шёл демон, ухоженный, расчёсанный и, ворчащий по поводу добровольно-принудительного превращения в человекоподобное.

   - Как же я вас обоих... - не успокаивался Шисей. Огляделся по сторонам, и более злорадно добавил: - Обеих ненавижу!

   - А ты знаешь, что делают взрослые с маленькими и непослушными детками? - заговорщицкий тон амазонки демону не понравился сразу, его глаза окрасились в огненно-красный цвет.

   - В угол их ставят! В угол! А тут углов - выбирай любой! - широким жестом Селена позволила выбрать собственноручно место наказания мальчишке-пажу. Ребёнок в прямом смысле слова начал закипать. Когда у него из ушей пошёл пар в перепалку вмешался маг.

   - Замолчите оба! У нас с вами здесь очень важное дело! - гаркнул на спутников волшебник, и эти двое переключили всю нерастраченную гневную энергию на него, так что Алактус уже трижды пожалел, что влез в столь интеллектуальный разговор.

   - А ты не объяснишь, почему в платье оделся? - ехидно поинтересовалась амазонка. - Соблазнить кого собрался?

   - Да, собрался! - честно признался колдун, вспоминая, не напутал ли чего в заклинании перевоплощения, и лишний раз оглянулся на зеркальную поверхность рыцарских щитов, развешанных на стенах.

   - Фух, бороды не видно! - успокоившись, вздохнула блондинка, любуясь миленьким личиком юной златовласой девы в отражении.

   - Странные у тебя э... фантазии! - рассмеялась амазонка и её издевательский смешок перекинулся на кудрявого мальчишку, в глазах которого снова заполыхало демоническое пламя. Но теперь злорадно весёлое.

   - Заткнитесь! - приказала стройная, пышногрудая девица, и снова повернулась к блестящему щиту, поправляя причёску. - А то я заставлю вас молчать!

   - Не переживай, Алактина, ты из нас самая красивая... - не унималась амазонка, беспардонно похлопав по плечу красотку.

   - И самая женственная! - хихикнул мальчик, одёрнув подол юбки своей хозяйки, открывая на обозрение мужские истрёпанные сапоги здоровенного размера, которые носила красотка.

   - Всё! - не выдержал Алактус, угрожающе сложив пальцы для магической манипуляции. - Сейчас вы оба заглохните надолго!

   - Дамы? - вмешался в перепалку камердинер, оценивающе оглядев сначала раскрасневшуюся блондинку, показывающую брюнетке какой-то явно неприличный жест, а потом и вторую женщину. - Его Величество готов вас принять! Будьте вежливы и поклонитесь, когда войдёте. Не поднимайтесь и не смотрите на него, пока он сам этого не дозволит! Не заговаривайте, если вас не спросят!

   - А если он будет молчать весь день? Мы, что так и будем сидеть на полу? - буркнула амазонка, которой никогда не нравились слишком уж сковывающие правила приличия и весь этикет большого двора.

   - Молчи! Говорить буду я! - больно дёрнул её за руку маг, и снова с безмятежной улыбкой повернулся к камердинеру, явно посчитавшему девиц чокнутыми.

   - Графиня Алактина Пригожая, и её спутники, - всё же провозгласили за дверью о прибытие гостей, и троица шагнула в огромный зал.

   Блондинка шла быстро и, гордо вскинув голову, как самая настоящая леди из богатой семьи, воспитанная в суровых условиях какого-нибудь женского монастыря. Двое её спутников: маленький мальчик-паж и строгая, хмурая статная охранница - не отставали, но держались более скованно, от не привычки. Потому и привлекали внимание перешёптывающихся придворных. Селена чувствовала себя глупо: с оружием сюда не пускали, маг не признался, о чём именно хотел говорить с королём, соответственно выстроить какую-то определённую линию поведения, кроме как позорно стоять в сторонке и хлопать ресничками, женщина не могла. К тому же, она подозревала, что Мойрус задумал авантюру, и она должно болезненно аукнуться или откликнутся по их итак многострадальным мягким местам.

   Они шли, в центре всеобщего внимания придворных дам, и Селена отмечала, что именно женщины преобладают в зале над мужским обществом. Она поражалась пышности и красоте их убранств, и при этом думала о чрезмерной вульгарности моды. От этого становилось ещё неприятнее, потому что утром маг заставил амазонку напялить какое-то безумное платье с рюшами и оборочками. Правда, после нескольких грубых слов, описывающих все мысли женщины по поводу наряда, колдун махнул рукой, отстав с уговорами. Селена надела привычные штаны, рубаху и куртку, но стоило выйти за порог и, как в одном из отражений, опознала то самое платье на себе, которое несколько мгновений назад разорвала в клочья. Алактус сыграл с ней злую шутку и напустил на костюм амазонки чары, превратив его в платье. Успокаивало только то, что наведённый морок должен был развеяться к 12 часам ночи, да и меч скрывал искусно. А по поводу женского общества среди придворных, намного позже, Мойрус объяснил: по мнению короля, дамами легче управлять, поэтому их так много во дворце. Однако с любовницами Добран Златоусый всегда был строг и даже жесток, потому что знал - желание власти со стороны якобы слабого пола гораздо крепче, чем у мужчин, да и пойти они могут на самые отчаянные меры, чтобы добиться своего. Женщины страшны в гневе, и поэтому любовницы короля каждый раз менялись, с периодичностью раз в месяц, если не чаще. Дворец они покидали со знатными подарками.

   Среди жителей дворца ходили слухи, будто советники нашли управу на любвеобильного властителя, и понемногу сдерживают его страсти. Селена осматривалась по сторонам, и с трудом верила этим слухам. Ей казалось, что королевскую похоть не усмирить никаким "воспитателям" в лице советников. Вот ремнём по заднице... И глядишь, что-то пойдёт на поправку.

   Остановившись перед троном повелителя Южных Врат, Селена не смогла побороть любопытство, и взглянула на вожделенную персону местных барышень. Осмотрев сидящую на высоком кресле личность, амазонка задумалась: "И что в нём только находят все эти женщины?". Ничего особенного в светловолосом, скучающем мужчине она не заметила. Ну, широкоплечий, крепкий, ухоженный, вот только в глазах тоска глубокая. Хотя сие объяснялось достаточно просто. Пресытился мужчинка на казённых харчах. Ведь если кота кормить всё время одной сметаной - он её возненавидит со временем.

   Подле трона стояла женщина - очередная любовница. По нынешней фаворитке нельзя было понять, одета она или раздета. Совершенно бесстыдно женщина выставляла на обозрение грудь, то и дело, направляя её, как смертельное оружие, в сторону короля. На вошедших она смотрела, словно на пыль. Или, как злющая голодная псина во дворе зажиточного помещика.

   "А фаворитки здесь вместо охранных собак, наверное!" - подумала, осмотрев барышню амазонка, тихо хихикнув, что привлекло внимание скучающего короля, и он соизволил отвлечься от созерцания позолоченных дверей.

   Добран I Златоусый, как прозвали его за "сияющий" цвет усов люди, опустил взгляд на склонившихся у его ног женщин и ребёнка. Печально и грустно смотрел он, будто устал от роли ответственного за многих. Селена заметила, что он всё время нежно поглаживал золотой эфес меча, на который опирался.

   "Воин, тоскующий в мире! Всё понятно!" - догадалась амазонка.

   - Итак, графиня, из вашего письма, я понял, что вы хотите от нас некую услугу! Какую конкретно? - заговорил Добран, позволяя гостям встать.

   - Прошу вас, о политическом убежище! - краснея и опустив глаза долу, пролепетал волшебник, добавив в конце речи: - Мой повелитель!

   На Добрана любезность лже-графини не произвела никакого впечатления. А вот на Селену, жеманничество блондинки подействовало. Она старалась не смеяться. И не понимала, как мужчина может так умело притворяться?

   - От чего или от кого бежите вы, сударыня? - откровенно зевнув, спросил король, усердно выводя пальцем какой-то рисунок на подлокотнике своего трона.

   - Это... - пристыжено и тихо прошептала Алактина Прелестная. - Это очень личный вопрос. Я могу рассказать об этом его величеству только наедине!

   И блондинка сделала ход конём... То есть пустила в короля странный и многозначительный взгляд лукавых глаз. Добран резко приосанился, задумался и, впервые на его лице, появилось выражение заинтересованности. Что было встречено его сторожевой фавориткой в штыки. Она надула губы, сжала кулаки и мысленно желала явившейся сопернице провалиться! Но у блондинки даже коленки не дрогнули, и она осталась стоять. Верный демон, пускал в фаворитку огненные взгляды исподтишка.

   - Мал ещё! - толкнула в плечо ребёнка амазонка.

   - Заткнись, дура! - отозвался тот, и на фаворитку короля больше не смотрел.

   - Да? И что же это всё настолько личное? - тем временем продолжался разговор короля и гостьи. Властитель даже поддался немного вперёд, выказывая любопытство.

   - Слишком интимна эта история, - буркнула под нос блондинка, и король сорвался с места.

   Он подошёл к графине, предложил ей руку, а за одно, и пройтись в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз. Однако, толпа свирепеющих любовниц затаилась, навострив уши. Графиня Алактина краснела, всё время опускала глаза и говорила. Король внимательно слушал, и даже сам краснел, загадочно улыбаясь, кивал. Тут уже и амазонка поддалась искушению любопытством, невольно делая шаг в их сторону. Все так оживлённо следили за движениями и мимикой короля, что никто не заметил внезапно исказившееся лицо его фаворитки. И то, как её глаза налились кровью, не оставляя в оболочке никакого белого просвета. Женщина медленно, но целенаправленно двигалась к секретничавшим у окна. Её ногти с каждым шагом становились всё длиннее, превращаясь в смертоносное оружие.

   - Твою ж мать! - громко выругалась пришедшая с графиней женщина, обращая все взгляды к себе. Она вытащила из-под юбки здоровенный блестящий серебряным светом меч.

   - Откуда у неё оружие? - ошарашено пробубнил король, на которого смотрела со злобой гостья, прицеливаясь для броска.

   - И сам хотел бы знать! - буркнула рядом блондинка, тут же порадовалась, что никто не услышал её невольного высказывания.

   Охранница Алактины Прелестной уже метнула свой длинный меч по воздуху, молниеносно поразив цель. Лезвие пролетело всего в нескольких миллиметрах от плеча взбешённого короля, готового парировать удар, и уже осознавшего, что он не являлся жертвой покушения. Кто-то другой с хрипом плевался кровью позади него. Добран обернулся и с ужасом заметил пригвождённую к стене фаворитку, из груди которой торчало лезвие меча. Пока он не успел опомниться, слуги графини подбежали к жертве, действуя слаженно, но не забывая при этом о чём-то спорить. Женщина схватилась за эфес, а мальчик ждал, когда она извлечёт оружие, чтобы подхватить убитую. Но фаворитка, оказалась на редкость живучей. Она распахнула страшные красные глаза и с воплем потянулась когтистыми руками к королю. Он вовсе не замечал, что рядом стояла графиня, и на самом деле именно на неё смотрели налитые кровью очи бывшей любовницы.

   - Делай что-то! - тихо прорычала телохранительница ребёнку.

   Мальчик едва заметным жестом коснулся бесноватой и та дико завопив, покраснела, словно её облили кипятком, задымилась, а потом обмякла.

   - Что это? - пролепетал король.

   - Она хотела убить вас! - проговорил рядом женский голос, и Добран снова вспомнил о наполнявших зал людях.

   - Кажется, она была чем-то больна! - оценил состояние трупа подоспевший советник, и пугливо шарахнулся в сторону, опасаясь заразиться.

   - Не волнуйтесь, не подхватите болячку, - бросила на него презрительный взгляд амазонка. - Но тело лучше сжечь и немедленно!

   Советник кивнул и распорядился о трупе любовницы. Мальчишка, обменявшись взглядами с графиней и телохранительницей, удалился вместе с охраной, выносящей тело для сожжения. Он хотел проконтролировать, что всё пройдёт, как должно.

   - Я у вас в долгу! - неожиданно для самого себя произнёс король, глядя на охранницу гостьи. Женщина, расплывшись в широкой ухмылке, вальяжно оперлась на меч. Таких он ещё не видел... не женщин, а - мечей! Король обратил внимание на тонкую работу: никаких излишеств в украшениях, исключительное совершенство сплава серебра. Он словно светился, наполняя таким же светом и свою хозяйку.

   - Не за что! - самодовольно отозвалась женщина, абсолютно бесцеремонно уставившись на короля, что его смутило. Он никак не мог отвести от неё глаз.

   - Я надеюсь, за эту услугу, вы позволите нам остаться у вас хотя бы на один день? - мгновенно сориентировалась графиня, настойчиво и требовательно выдёргивая короля из его раздумий. Но под недоумевающим взглядом властителя Южных Врат, она вдруг поняла, что допустила оплошность, так дерзко говоря с ним, и снова вернула себе облик пугливой глупой красотки. Покраснев, опустила глаза.

   Король был совершенно растерян. В его голове не укладывалось произошедшее. Много странного он заметил в этих двух женщинах. Одна казалась ранимой и обычной светской дамой, хотя на самом деле скрывала что-то. Вторая же - проста, сильна, привычна к битвам, а не к ношению пышных платьев! Может их послали убить его? Но, зачем тогда спасли? В позорные любовные игры, за которые графиню выгнали из родного замка, Добрану верилось с трудом. Несмотря на многочисленные вопросы, и чувство присутствующей опасности, он всё же позволил девушкам остаться. А пока надо было замять как-то историю с обезумевшей фавориткой.

   Главный королевский лекарь распространил слух, что погибшая дама оказалась неизлечимо больной, а название хвори выговорить просто невозможно, но чем-то она напоминает бешенство. Все придворные тут же испуганно бросились на проверку. Затаив дыхание слушали приговор лекарей. Последние, быстро осознав свою выгоду, запугивали придворных, убеждая, что без нового заграничного снадобья им угрожает опасность заразиться. Конечно, таинственное зелье на проверку оказалось самым обычным слабительным, но продавалось оно за бешеные деньги, часть которых естественно шла в казну.

   - Вот прохвосты! - смеялась амазонка, прохаживаясь по просторной комнате графини Алактины Прелестной, которая сейчас имела вид слишком мужественный для своих лет. Маг сбросил личину белокурой красотки, и сейчас наслаждался возможностью быть самим собой. - Они и мне хотели всучить эту дрянь! Я что, по их мнению, в травах не разбираюсь?

   - Ты лучше скажи мне, как тебе удалось меч пронести! - Мойрус сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и угрюмо смотрел на Селену.

   - К штанам привязала, а за твоим наведённым на меня мороком никто ничего не заметил! - поделилась тайной амазонка, остановившись у столика с виноградом.

   - Дай-ка мне свой меч на секундочку! - потребовал Алактус, надеясь, что всё же рассмотрит "истинным взором" плетение заклятия, окутывающего орудие.

   - Я уже говорила, что не дам! - не обращая внимания на мага, она бросила в рот виноградину, и скривилась - слишком кислая.

   - Почему ты не можешь просто дать мне посмотреть? - не понимал колдун.

   - А кто знает, что у вас магов на уме? - обернулась к нему Селена, вызывая на словесный поединок, и прекрасно зная, что маг терпеть не мог споров.

   - А что у вас, у амазонок, в голове творится, сразу ясно? Ты зачем брякнула это твоё "Не за что!"? Если бы я вовремя не вмешался, мы бы не смогли провернуть задуманное! - укорял её маг, кривляясь, как ребёнок.

   - По поводу задуманного, можно уточнить, что именно ты задумал? - набросилась на него женщина, не позволяя отвертеться от темы разговора. Но Мойрусу всё равно удалось избежать чёткого ответа.

   - Ты случайно не знаешь, куда Шисей пропал? - оглянулся по сторонам тот, будто итак не заметил, что их в комнате всего двое. И тонко намекнул: - Его уже давно не видно! Надо бы найти! Боюсь, как бы он чего не натворил...

   Селена зарычала, не на шутку испугав волшебника, который уже приготовился защищаться от собственного телохранителя с помощью магии. Амазонка развернулась и отправилась на поиски блудного демона.

   Походив по замку около часа, Селена заблудилась. Рядом не было ни одной живой души, уже стемнело и спросить правильную дорогу оказалось не у кого. Она злилась на тех строителей, которые придумали неправильную конструкцию замка, на косоруких мастеров-строителей, на пауков и осветителей...

   - Какой дурак так строит! - выругалась она.

   - Архитектор давно отошёл в мир иной. Так что своё негодование ты ему высказать не сможешь! - раздался рядом неожиданный насмешливый голос.

   - Привет, ветер! - ухмыльнулась она, встретившись взглядом с богом.

   - Помощь нужна?

   - Пригодится, - ухмыльнулась амазонка. - Мне бы выход, хотя бы, отсюда найти.

   Вей повёл её в обратную сторону. Шёл он молча, что жутко смущало Селену. Вообще-то ветреник обычно болтал без умолку, а тут, вдруг, помалкивает... Женщина рассматривала его исподтишка, надеясь, что он сам начнёт разговор.

   - Не удивительно, что демона до сих пор видно не было! - пробубнила себе под нос амазонка, размышляя на тему архитектуры и горемычных строителей. - Заблудился!

   И тут она кое-что припомнила. Резко дёрнув бога за рукав, заставила его остановиться. Устремив суровый взгляд на слишком уж холодное божество, обратилась:

   - Вопрос назрел к тебе, бог разлюбезный! - Вей приподнял одну бровь, хмыкнул. - Откуда ты знал, что мой спутник мужчина?

   - Селена, - вздохнул тяжко Вей. - От ветра может ты и спрячешься, от бога - никогда! И теперь, я хочу спросить. Где ты нашла этого извращенца? В баб переодевается! Это же уму непостижимо!

   - А значит богу в женском платье женихов отбивать можно, а магам королей охмурять нельзя? - припомнила с укором Селена.

   Вей рассмеялся, снова становясь похожим на привычного Селене повесу. Она и сама улыбнулась, вспомнив дурацкий вид мага, да и ветродув в свадебно-траурном наряде тоже выглядел весьма и весьма забавно.

   - Ну, ты бог, сам должен знать! - похлопала его по плечу женщина. - Скажи, лучше, что там слышно среди ваших по поводу этой Тьмы. Я сегодня, знаешь ли, имела свойство уничтожить одну тёмную тварь. Вот только не могу понять, как она умудрилась захватить тело живого нормального человека за считанные секунды, и на виду у всех?

   Вей помрачнел.

   - Тьма может завладеть каждым, кто откроется ей! Желания выводят к Тьме. Если помыслы человека чисты, он способен различить, где добро, а где зло, то Тьма не сможет завладеть им. Вот скажем, твой дружок-маг, пока он не поддаётся на уговоры, помнит, сколько мук причинили посланники Тьмы, она не сможет подчинить его. Но если, он хотя бы задумается на секунду, что приняв её дары, станет сильнее, позволит алчности посеять своё зерно - он пропал. А Тьма... - тут Вей понял одну простую истину, которая лежала у него прямо под носом.

   - Тьма получит очень сильного мага, который с лёгкостью сможет переделать этот мир! Так ведь? - закончила вместо него амазонка, встретив пугливый взгляд бога. - Не волнуйся! Алактус не станет прибегать к тёмным штучкам!

   - Но он уже не раз делал шаг ей на встречу! - стиснул зубы Вей, приходя в бешенство. А Селена тут же вспомнила последнее "чудо" Мойруса - неудачное переселение демона в тело неповинного ребёнка. Да и вообще, его связь с демоном светлой назвать было сложно.

   - Ну, чего ты так кипятишься? - снова попыталась урезонить ветреника амазонка. - Он не хочет попасть в её лапы. Поверь!

   Вей схватил женщину за запястье, придвинул ближе и сквозь зубы, тихим, но устрашающим голосом заговорил, надеясь вложить в её разум пару прописных истин.

   - Если, он хоть на секунду задумается о том, чтобы принять хоть какую-то часть силы от Тьмы... Я лично убью его до того, как он сделает хоть что-то!

   - Я не позволю. Прости! Пока что я - телохранитель этого мага. - Селена стала на пути богов, как камень. Вей отпустил её, мрачнея с каждой секундой, будто в тучу грозовую собирался превратиться, чтобы обрушиться на голову, осмелившейся перечить ему, женщины молниями. - Но, не волнуйся, я буду за ним присматривать!

   Пока Вей раздумывал над тем, как вразумить отчаянную амазонку, той в поле зрения попала странная тень. Маленькая фигурка, кралась в мраке длинного коридора, а удостоверившись, что её никто не заметил, шмыгнула в проход на улицу.

   - Вот же маленький подлец! - прокомментировала она, оставляя бога одного и пускаясь в погоню за демоном.

   * * *

   Демон огня, предоставленный сам себе, исполнив указание, слонялся по дворцу, ведомый какими-то непонятными инстинктами. Он отыскал кое-что по вкусу, не задумываясь, схватил это и, теперь, с краденным в руках, пытался спрятаться. Выскочив в уютный садик, демонический ребёнок затаился в кустах, что-то поедая.

   "Лишь бы не человеческие останки!" - думала про себя Селена, подкрадываясь ближе к воришке, и уже борясь с приступом накатившей тошноты.

   - Что это ты делаешь? - не выдержала амазонка, окликнув чумазого, перепачканного сажей ребёнка и, подняла его за ухо с земли. Тот завопил, покраснел, нагреваясь, чтобы сжечь покусителя, посмевшего поднять руку на его болезненную часть тела. А потом он увидел, кто его поймал... и визг перешёл в яростное шипение.

   Селена с ужасом взирала на огромные щёки стоявшего перед ней ребёнка. Она слышала, что демоны поедают человеческие сердца и сейчас прикидывала, могло ли это создание где-то отыскать сей деликатес и теперь запихнуть его себе в пасть? Мальчуган же, как затравленный хомячок, круглыми глазами уставился на женщину, придумывая, как бы ей отомстить, чтоб побольнее было!

   Селена подошла ближе.

   - Тебе никто не говорил, что воровать не хорошо?

   - Бу.. бу... бу - послужило ей ответом, на упрёк.

   - А ну, выплюнь то, что украл! - отвесила подзатыльник наглому демону Селена и изо рта того посыпались чёрные камешки. Женщина подняла один, рассмотрела. На внутренности не похоже. - Что это?

   - Отдай! - завопил мальчишка, выхватив из рук амазонки своё "богатство", и обратно запихнул его в рот. - Кашмирский уголь!

   - Зачем? - совершенно не понимала она, но благодарила всех богов, за то что ей так и не довелось стать свидетелем трапезы демона.

   - Я есть хочу! - буркнуло перепачканное чудо.

   - А ты не задумался, как ты это всё переваривать будешь, трагладит? - прикрикнула на него женщина, отпустив очередную затрещину. Демон такого стерпеть не мог, попытался вцепиться в надоедливую тётку, - и если не покалечить (рост, возраст и возможности человеческого тела не позволяли), то хотя бы больно укусить, за какое-нибудь особо выпуклое место. Селена сделала шаг в сторону, второй - демон не отказывался вонзить ей в зад свои маленькие зубки. Она поняла, что придётся побегать. Потом амазонке надоело ловить пятками огненные плевки, и резко развернувшись, схватила мальчугана, уложила себе на колени, животом вниз.

   - Ты чего собираешься делать? - в миг присмирев, поинтересовался воришка, даже не пытаясь высвободиться, потому что в его голове не укладывалась мысль, что человеческая женщина может позволить себе очень грубую шутку.

   - Воспитывать! - спокойно ответила Селена, рассматривая хороший тонкий прут, и съездила им пару раз по заднице мальчугана.

   Получив лозиной, ребёнок завопил, слетел с ног женщины и действительно стал похож на демона: глаза его горели огнём, весь он покраснел как помидор, из ноздрей и ушей шёл пар.

   - Ну, молись, смертная! - рявкнул он.

   - Хорошо! - вскочила на ноги та. - Вей!

   Молитва донеслась мгновенно. Подул сильный ветер и бог появился прямо перед взбешённым, (а при таком эффектном явлении потухшем, как огарок) демоне, заслоняя амазонку. Шисей глядел на сурового беловолосого дяденьку перепуганными детскими глазёнками. Не так уж часто доводилось ему сталкиваться нос к носу с богом... точнее нос - к поясу (всё-таки демон пониже ростом был).

   - Вы бы меньше тут с ума сходили, а проведали бы своего мага! Кажется у него сейчас... э... мягко говоря... неудобное положение! - тонко намекнул ветреник.

   Шисей и Селена забыли о вражде, переключив внимание на действительно стоящий совет. Они-то ведь являлись защитниками мага, который с поразительной лёгкостью находил проблемы, обеспечивая постоянной работой своих телохранителей. Оба бросились на помощь страдающему Мойрусу, хоть пока и не знали подробностей нависшей над ним опасности. Шисей летел по коридорам, как ищейка по следу, на запах своего хозяина. Селена уже достала меч, готовая защитить мага от любой нечисти. Но к тому, что напарники по несчастью увидели в комнате господина, не был готов никто...

* * *

   В слабом огне свечей, на мягкой постели замерли двое. Мужская фигура прижималась к женской, а та, трепыхаясь, с ужасом взирала на припавшего к её губам. Причём мужчина был практически обнажён. Единственная вещь, скрывающая его далеко не стыдные места - это очень короткие узорчатые бриджы - вот и всё, что было на ловеласе.

   Тихо давясь смехом, Селена подошла ближе, беззастенчиво похлопав извращенца по заднице лезвием меча.

   - Милейший! А чем это вы тут заняты?

   - Поди вон, холопка! - отмахнулся от неё тот.

   Однако, когда горло полуголого подлеца ласково поцеловало лезвие серебряного меча, он слегка умерил пыл, выпуская жертву из рук. Белокурая графиня, шипя и краснея, села на ложе, с ненавистью уставившись на насильника.

   - Стыд и срам! - прокомментировала амазонка, адресовав это хозяйке. - Ты куда мозг переселил? Мы мчались, думали тебя тут...

   Селена осеклась, посмотрела на мужчину, и переглянувшись с демоном (оба залившись краской хихикнули), продолжила:

   - Ну, в принципе, именно это и произошло!

   - А я и не знал, что ты такой извращенец, - подал ехидный голос ребёнок, пряча смешок в кулачок.

   - Я вам ещё всем покажу! Заткнитесь оба! - выругалась графиня совсем не подобающим образом. Голос её срывался на грубый мужской бас.

   Насильник воспользовался моментом, и пока внимание ворвавшихся в покои слуг, переключилось на госпожу, он выкрутился, выбил из рук амазонки меч и наставил остриё на женщину. Но Селена среагировала прежде, чем лезвие коснулось её кожи - быстрым и сильным ударом, сбила мужчину с ног, повалив на пол, и придавила собственным весом.

   - Шисей, а поднеси-ка свечу! Сдаётся мне, где-то я его видела! - вслух задумалась она, рассматривая в слабом свете героя-любовника.

   - Ага. Утром. Кажись, на нём корона была! - издевался демон, сдерживаясь, чтобы не разразиться громовым смехом.

   - Кто вас послал? - рычал мужчина, уставившись на пышные прелести амазонки, вздымавшиеся прямо перед его глазами.

   - Нас? - переспросила она. - Никто нас никуда не посылал!

   - Так сейчас я пошлю! - предупредил король и выругался так, что изысканные речи разъярённой графини показались присутствующим нежной колыбельной... троллей. Речь Добрана скорее напоминала целый гимн той самой расы. У Селены уши покраснели. Мужчина рывком скинул её с себя, и потеснился к двери, намереваясь позвать охрану. Но графиня сделала какой-то странный жест рукой и король не смог ни двинуться, ни окликнуть помощь.

   - Да, Алактус, ну и вкусы у тебя! Совсем одичал за время скитаний! - приходя в себя после королевской трели, отозвалась с пола Селена.

   - Дура! - рявкнула обиженная графиня, превращаясь в худощавого мужика с бородой и усами. Увидев такое перевоплощение, глаза короля чуть не взобрались на лоб. Так как говорить он не мог из-за заклятия, то просто отплёвывал в сторону недавний поцелуй. Амазонка расхохоталась, заметив, что маг хотел сделать примерно то же самое, и синхронно с властителем Южных Врат.

   - Да позволь ты ему говорить! - попросила Селена, катаясь по полу от смеха. Шисей стоял рядом и тихо хихикал, потешаясь над неудачей хозяина.

   - Он охрану позовёт! - отказался маг, сложив руки на груди и надув губы, как приличная обиженная девица. Что сейчас совершенно не вписывалось в его образ!

   - Да никого он не позовёт! - успокоила Селена. - Думаешь, он кому-то расскажет о такой оказии?

   И король, и маг уставились на неё с удивлением. Только в глазах одного - горело удивление, мол, "Как сам не додумался?", а в глазах другого: "Вот же зараза, сообразительная!". Мойрус взмахнул рукой, отпуская пленника, и зажёг ещё несколько свечей. В комнате стало светлее. Теперь собравшиеся могли нормально друг друга лицезреть. Хотя красная физиономия мага не нуждалась в дополнительном освещении, так как от стыда он просто горел во тьме, будто факел.

   - Ладно, - вздохнул волшебник. - Давайте разберёмся.

   Он подошёл к королю, поклонился и представился.

   - Я - Алактус Мойрус, маг, ваше величество. Простите, что пришлось вас обмануть. Но нам действительно нужна ваша помощь!

   Добран Златоусый задумался. Его рука потянулась к подбородку. Почесав бороду, он принял решение: забыть об инциденте и узнать истинную причину появления в его владениях странной троицы. Ведь совершенно понятно, что их не интересовала власть, трон, да и шпионить они не собирались. А хотели бы убить - так с их способностями, давно бы уже сжили со свету!

   - И что именно вам от меня надо?

   - Позвольте нам остаться здесь ещё на два дня, и воспользоваться королевской библиотекой. Это всё о чём мы просим! - снова склонился маг.

   Вот только Селена почувствовала ложь в его словах. Стоило ли устраивать весь этот маскарад, распространять о себе всякие глупости, чтобы остаться во дворце ради каких-то книжек? Может и было всё это правильно, да есть кое-что сокрытое в словах Мойруса.

   Король смотрел на него с таким же нескрываемым подозрением, как и Селена.

   - Что именно вас интересует в библиотеке?

   - Я хочу найти сведения, касающиеся одного древнего ритуала, который поможет мне победить... врага, - честно, но туманно, ответил колдун.

   - Кто является вашим врагом? - прежде, чем давать дозволение, король пытался разобраться в ситуации.

   - Мой брат. Им овладела некая сила, которая позволила ему поднять руку на наших родителей и лишить их жизней в угоду Злу.

   Добран Златоусый вдруг перевёл взгляд на амазонку, словно она была единственным человеком в комнате, который скажет ему правду. И он не ошибся. Селена утвердительно кивнула, за что получила неодобрительное внимание со стороны мага. Он нахмурил брови, понимая, что хоть она его и защищает, однако врать ради его драгоценной персоны не станет.

   - Хорошо! - согласился, наконец, владыка, но тут же поинтересовался. - Что мы будем с этого иметь?

   - Наше молчание! - ехидно намекнула амазонка, и король прикусил губу.

   Эта ночь была бессонной для всех участников не состоявшего свидания короля и графини. Добран ещё долго размышлял, чем может обернуться договор с магом и его слугами, и отдал приказ, чтобы за графиней Прелестной обязательно присматривали, ну, и докладывали, какие именно книги она брала в библиотеке.

   В гостевом крыле до рассвета раздавались странные звуки. И слуги пугливо вскакивали с кроватей, осеняли себя крестами, закрывали потуже засовы и снова ложились спать. Им не ведомо было, что бушевавшая во дворце сила не принадлежала к числу тех, от которых так легко крестом или молитвой отмахнуться... Магов этим не возьмёшь! Мойрус гонял своих спутников по коридорам, грозил проклятьями и кулаком за глупые шутки, а те хихикая и хрюкая, неслись от него прочь, опрокидывая на ходу вазы, подносы и прочее. В общем, так появились слухи, что в замке великого властителя Южных Врат прижились буйные призраки.

* * *

   Как ни странно, но на следующий день графиня не показывалась хозяину замка на глаза, чем жутко его радовала. Привкус отвратительного мужчины король до сих пор чувствовал на своих губах. В очередной раз пожурил себя за не сдержанность по отношению к женщинам.

   От таких размышлений о превратностях судьбы его оторвали назойливые советники, которых Добран, про себя, называл "мухами" - ходят, всё время жужжат, а как до дела, так к мечу и притронуться бояться, не то, что кровь пустить! Мухи копошились и требовали мухобойки... то есть внимания "его незабвенного мудрого величества на очередном совете по поводу сбора налогов и внешней политики". Жадные интриганы и зажиточные вассалы, конечно, хотели как можно большего оброка. Вот их-то Добран называл "комарами", сосущими кровь его народа. Если бы он мог, то прихлопнул бы упитанных лжецов одной левой. Но понимал, что в этом мире всё должно быть уравновешенно: добро и зло, нищета и богатство, разум и безумие. Поэтому и терпеливо ждал, глядя в окно, когда же кто-то из этих кровососов предложит хоть что-то более-менее дельное. А вообще, он мечтал о войне. Тогда бы послал всех этих чурбанов... на поле брани. Врагов веселить. Они бы, завидев такие трясущиеся толстые цели, даже не задумываясь, обстреляли из луков... И проблемой в государстве стало бы меньше.

   Скучный "совет" занял большую половину дня. Двое вельмож подёргали друг друга за усы, чубы и бороды, потешая этим зрелищем короля. Он бы и сам встал, да вмазал каждому по роже. Да вот только воспринято такое поведение будет не правильно, слухи поползут, мол "король-то наш, тираном оказался, на кол всех посадить обещал!". Добран сплюнул себе под ноги - не любил он политику!

   Златоусый отвлёкся от непосильных простому человеку дел и забот, да и от собственных тяжёлых мыслей. Уже давно он чувствовал себя запертым в клетке. Ему так часто хотелось перевернуть весь мир, поставить его к верху ногами и посмотреть, что из этого получится. Властитель судеб вышел из зала, прибывая в мрачном настроении. Его поглотили мысли отнюдь не из лёгких (ведь уже придумывал где-бы найти такую штуку, чтобы действительно устроить задуманный хаос). Но всё изменилось, когда король остановился у окна. В саду, куда он уже много лет даже не заглядывал, танцевала красивая женщина. Она не любовалась красотой цветов. Плавно двигаясь, будто вода обтекает камни, она размахивала огромным мечом, нанося удары невидимому врагу. До природы вокруг ей не было дела! Но красавица так гармонично вписывалась в атмосферу, словно порхающая бабочка. Блестящее лезвие завладело всем её вниманием. Она смотрела на него с такой любовью - будто это самое прекрасное творение на земле. Казалось, меч отвечал её чувствам и пускал игривых солнечных зайчиков. Женщина кружилась, играя с отблесками солнца, уклоняясь от них. Король заметил на её лице улыбку, тёплую, мягкую, почти детскую. Да и сколько было этой красавице? Девятнадцать? Он восхитился её грацией и только спустя несколько минут, присмотревшись к движениям, понял, кто она. Спутницу того подлого мага-изварщенца... Король поморщился при одном только воспоминании о жуткой вылазке в покои Алактины Прелестной.

   Селена не отводила глаз от лезвия меча. Ещё одна рука... Нет! Скорее продолжение души. Точнее вся её сущность, сосредоточенная на острие. Меч был живым, он чувствовал колебания воздуха, согревал ладонь женщины.

   Амазонка танцевала, представляя, будто находится под водой, поэтому рассчитывая каждый бросок, каждый шаг. Передвигалась, напрягая мышцы. Её отточенные годами движения, напоминали не просто танец. Они призывали не к запугиванию врага, а к очаровыванию. Чтобы он наслаждался зрелищем. А потом, когда он расслабится, можно почти незаметно покончить с настырным зрителем.

   Шаг назад, резкий поворот и удар... Лезвие попало в ловушку ладоней нежданного гостя. К счастью, не ранив.

   - Ваше величество! - убрала оружие Селена и, выровнявшись, поклонилась королю.

   - Значит, это и есть знаменитая техника амазонок? - догадался, наслышанный об уннийских воительницах Добран Златоусый. Одарил нахмурившуюся женщину самой светлой улыбкой. - Очень... чарующе! Может быть, вы покажите мне всё, на что способны?

   - А как же тогда ваше королевство без правителя будет? - сощурила хитрые глаза амазонка.

   Добран только ухмыльнулся в ответ на такое дерзкое предположение, и достал из ножен меч, украшенный камнями и золотом. Оценив лезвие, Селене стало ясно, что жизнь повелителя не так и скучна!

   Король принял боевую позицию, готовясь защищаться и предлагая противнице сделать первый ход. Он поманил женщину к себе.

   "Что ж! - подумала Селена. - Поиграем!"

   Сначала они дрались не в полную силу, прощупывая возможности друг друга, пытаясь догадаться о его или её слабых местах. Пробные атаки сменились более чёткими и просчитанными ударами, сила и интенсивность которых нарастала с каждой минутой. Королевский меч прошёлся по плечу амазонки, оставив кровавый след. Проверка закончилась, теперь бой стал самым настоящим. Селена усмехнулась противнику.

   - Я хочу видеть вас этой ночью в своих покоях! - заявил король, позволяя женщине нанести ответный удар.

   - Простите ваше величество, но только победивший меня сможет прикоснуться к моему телу! - рассекла рубаху, а заодно и кожу на груди монарха, амазонка.

   - Практически разбили мне сердце! - сквозь боль усмехался король, воспользовавшись передышкой. Осмотрел рану на груди. - Но я никогда так просто не сдаюсь! И беру то, что хочу!

   Лёгкая тренировочная волна настроя потухла, зато разгорелось пламя настоящей борьбы за гордость и честь. Оба противника были поглощены желанием доказать свою силу. Они взмокли, ранили друг друга и, не обращая внимания на собравшихся вокруг слуг, продолжали упорно наносить удары.

   - Господин! - окликнул голос главного советника, но король не сводил глаз с амазонки, продолжая отбиваться. В тот момент он совершенно чётко определил для себя, что хочет заполучить эту непокорную женщину: во чтобы то ни стало!

   - Чего тебе? - рявкнул Добран, не собираясь так просто отступаться. Своим рыком он шокировал помощника, резко покрасневшего от злости, но так же мгновенно умерившего пыл.

   - Прибыли послы. Все ждут только вас! - холодным, надменным тоном напомнил советник и король опомнился. Ведь совсем потерял ощущение времени, забыв о прибытии гостей. А они ведь должны были прийти с визитом только вечером. Неужели уже так поздно?

   - Может отложим не на долго? - всё же предложил амазонке передышку король.

   Селена шагнула назад, но меч не опустила, пристально глядя на противника. Он тоже пытался отдышаться, но самодовольная ухмылка не сходила с его лица.

   - И, пожалуй, вам нужно переодеться! - подметил советник, бросив циничный взгляд на своего монарха, сейчас больше напоминавшего некогда доблестного воина, живущего в скитаниях и нищете: весь всклокоченный, измазанный кровью, шёлк и кожа дорогих одежд изрезаны и напрочь пропитаны потом. При этом корона великого правителя валялась под кустом. Советник воздел глаза к небу, задавая богам вопрос: "Почему королю за столько лет спокойной буржуазной жизни вдруг захотелось проявить себя как последнему дикарю?"

   - Да, - вздохнул Добран. - Кажется, я немного испачкался....

   Это было сказано с наивным видом малыша. Селена едва сдержала смех, заметив, как вытянулось лицо советника при комментарии короля. Добран весело подмигнул амазонке.

   - Мы ещё продолжим! - улыбнулся он и поцеловал ей руку, сжимающую меч. - Скоро продолжим!

* * *

   Селена отдышалась, сменила одежду и отправилась в покои мага. Тот, нагло развалившись на кровати, поедал виноград и листал какую-то ветхую книжку. Надо заметить, что делал он это без особого интереса, из чего Селена сделала вывод: не слишком ему и нужна была королевская библиотека. Догадки она решила проверить позже, когда маг будет в настроении. Точнее, банально хотела выболтать всю информацию.

   Она перевела взгляд на удобно подставленное для пинка мягкое место наглого демонического ребёнка. Жуткое желание вмазать по этой цели отдавалось чесоткой в носке правой ноги. Демон ни на что не реагировал, увлечёно разглядывая что-то за окном. Он практически высунулся, наполовину перегнувшись через подоконник. Бросив взгляд через его плечо, женщина с удивлением заметила дворцовых ребятишек, играющих в садике.

   - Ты бы сходил, что ли, прогулялся! - предложила амазонка.

   - Ты за кого меня принимаешь? За смертного детёныша? - злобно уставился на неё демон.

   Селена осмотрела его с ног до головы и ехидно ухмыльнулась.

   - Ах ты! - вспылил ребёнок, намереваясь хотя бы в этот раз вцепиться в её выпуклые места, и оторвать от них солидный кусок. Но демона остановил хозяин.

   - Прекратите оба! - рявкнул он, а потом обращаясь к потолку запричитал: - Как же я устал от ваших глупых перепалок.

   Селена тоже посмотрела в потолок, но никого там не увидела и снова повернулась к магу.

   - О! - воодушевился Шисей, обрадовавшись, что и хозяину тоже надоела эта противная амазонка. - А может мы её подожжём? В воспитательных целях?

   - А может мы в тех же целях, отстегаем кое-кого по румяной заднице и поставим в угол? - не выдержала Селена, надвигаясь на паршивца. Они мерились взглядами, уже закатывая рукава. Алактус наблюдал за этой склокой, тихо давясь смехом. Ну, смешно ведь выглядели: женщина и ребёнок, готовые броситься в драку...

   - Если это будет твоя задница, я согласен! - подловил её демон, и тут уже не выдержал Мойрус. Громко расхохотавшись, он согнулся пополам.

   - Всё! Хватит! - маг вскочил с кровати и двинулся к столику с графином вина. Из потайного кармана его штанов выпал большой красный камень. Он грюкнулся на пол и, описав круг, остановился прямо между спорщиками. Маг нервно сглотнул, понимая, что сейчас разразиться новый скандал. Селена внимательно рассматривала драгоценность, копаясь в памяти в поисках соответствия: где-то она его уже видела. Амазонка потянулась, подняла драгоценность, и с ужасом осознала, что именно держит в руках - часть украшения с трона. Её полный злости взгляд, обращённый на мага, показался тому страшнее нападения демонов. Алактус попятился назад, испуганно упираясь в стену спиной. Боялся он почему-то взбешённой женщины, хоть она толком ему ни разу не навредила!

   - Ну-ка! - протянула она, угрожающе снимая пояс и скручивая его для предстоящей воспитательно-показательной программы.

   - Это не... - попытался оправдаться маг, оглядываясь по сторонам. Он уже знал, что на амазонку магия совершенно не действует и защищаться от неё таким способом просто бессмысленно: либо надаёт по шее, либо придётся бежать, пока не заломит, и не скрутит в бараний рог.

   - О! Хозяин, кажется, сейчас тебе будет не сладко! - буркнул рядом с ним демон, отчего-то радуясь несчастью колдуна.

   Селена размахивая широким кожаным поясом, похлопывала себя по бедру, наступая на Мойруса.

   - Вы что оба с ума сошли? Один уголь ворует, второй камни драгоценные! Ни совести, ни чести не осталось? А? - злилась женщина, крепче сжимая орудие воспитания.

   - Шисей сделай что-нибудь! - умолял Мойрус, но тот только сложил руки на груди.

   - Делаю. - Кивнул ребёнок, не двинувшись с места. - Предупреждаю! У неё рука тяжёлая! Зад долго болеть будет, так что ищи себе подушку, или лучше вообще не садись! - злорадно прокомментировал демон, и пояснил: - А что я могу? Ты меня сам в это тело запихнул. От растраты магических сил, оно слабеет. А с ней ссориться бесполезно! На ней божественная защита!

   Маг быстро строил план отступления в сторону балкона.

   - Только вот не говори, что это сувенир на память! Ты за этим глазки королю строил? Чтоб стащить у него это прямо из-под носа? - злилась амазонка, не прощающая обмана, как, впрочем, и воровства.

   - Да. Да успокойся ты! - Мойрус проскользнул мимо амазонки и запрыгнул с ногами на кровать, дабы не попасть под горячую руку. При этом он исхитрился ловким движением изъять из её рук камень.

   - Да, я его украл! Он мне нужен, ясно?! И не только он! Если у меня не будет некоторых вещей, то есть древних артефактов, в которых заключена сила, о которой ты даже понятия не имеешь, я не смогу спасти ни нас, ни твоих богов! - вопил маг, прыгая по кровати и уворачиваясь от свистящего в воздухе над очень важными частями его тела, ремня.

   Селена села на край кровати, ошарашенная сказанным. Мойрус перевёл дыхание и примостился рядом с ней. Женщина понимала, что маг прав и радовалась благим мотивам вора. Она смотрела на мага, на камень в его руках, потом перевела взгляд на Шисея. Последний, боясь мести амазонки, оглядывал комнату, надеясь где-нибудь схорониться.

   - То есть, ты рассказал ему... - поняла женщина.

   - А то бы он сам не догадался, что для тебя этот меч специально выковали и сами боги на него благодать наложили! - буркнул в своё оправдание демон.

   - Так что если хочешь помочь, если не мне, так им, сделай вид, что слепая и ничего не видела! - с горечью в голосе попросил маг. В такие игры амазонка влезать вовсе не хотела, но спасти любимую Унну, появившихся за время скитаний друзей, и массу другого очень забавного народца, - считала своим долгом.

   - Мог бы сразу просветить, - уже более спокойно проговорила побеждённая женщина, и поддаваясь желанию покинуть обитель мага, поразмышлять о бытие, пошла прочь.

   - Селена, я... - крикнул ей вслед Мойрус, тем не менее, его сбивчивых извинений никто не слышал.

* * *

   Она всё шла и думала: если маг приобрёл (не важно, каким путём) драгоценность - артефакт, как он выразился, значит, скоро доведётся покинуть дворец и отправиться в обитель магов, и там ему то же нужно что-то украсть. Но хуже всего другое. На сколько Селене было известно, в магическом обществе Мойруса недолюбливали, и даже обещали награду за его голову. Говори, будто он украл какую-то книгу, и попутно обложил матом архимага. Вот и как ей защитить самоубийцу от его же соплеменников, от богов и от Тьмы заодно? Тут никакой чётко просчитанный план не станет в подмогу.

   Стоило ей дойти до поворота к тому миленькому садику, который так приглянулся для тренировок, как услышала болтовню встревоженных служанок.

   - Помер он! Говорю тебе, дубина! - талдычила своей подружке пышная девица в небрежно скошенном на левую сторону чепце. - Зинка была при лекаре, тот вздыхал печально. Грит, осталось не долго!

   - Так, знать, не помер?! Болен просто! - так же упрямо оспаривала сплетню вторая служанка.

   - Та небось оте демоны, хай их грець возьмёть, то они с ним шо-то поробыли! - выстраивала догадки баба в чепчике. - Потому что в прошлом году, он их принцессу того...

   - Вы, милые дамы, о короле сейчас разговор ведёте? - влезла между сплетницами амазонка. Те хлопая огромными глазами, уставились на её мужской наряд, впечатляющий меч в ножнах, и синхронно закивали.

   - А как бы мне повидать его величество? - поинтересовалась Селена.

   - Помилуйте, госпожа, так не пускають до него никогошеньки! - заверяла служанка.

   - Ясненько, - буркнула амазонка и пошла прямо по коридору. Удостоверившись, что больше никого в округе нет, настойчиво окликнула единственного, кто мог помочь. - Вей!

   - Опять проснулось твоё это чувство "помощи страждущим" или просто король приглянулся? - явившись из искорок в воздухе, бог начал с издевательских намёков.

   - А может, мне очень блондины нравятся! - Так же, в тон ему, ответила амазонка, загадочно улыбаясь златокудрому божеству. - Ну, не могу я смотреть, как такие красавцы страдают.

   - А почему, когда мучаюсь я, ты только добить норовишь? - остановился он.

   - Тебя добьёшь! - хихикнула Селена. - Ты же бог! Ещё и ветер. В мешок не посадишь, мечом не проткнёшь. Всё знаешь, всё видишь... Ты лучше подскажи мне путь короткий к царским покоям.

* * *

   Добран Златоусый лежал на постели, корчась в муках. Он понимал, что его скорее всего отравили, и не хотел сдаваться. Но уже видел подле себя Пожинательницу. Она готовилась забрать его душу, и унести прочь от полей побед, в какую-нибудь слишком скучную и тихую пристань, где ему придётся терпеть трели райских соловьёв целую вечность.

   - У! Плохи дела! - заговорила Пожинательница вполне по-человечески. Добрану раньше казалось, что она вообще ни с кем не разговаривает, а тут вдруг... Да ещё и с такой знакомой интонацией.

   В его плавящийся от постепенного безумия мозг закралось подозрение, что всё-таки не Смерть пришла за ним, а кое-кто покрасивее.

   - Будь хорошим мальчиком, выпей-ка вот это! - уговаривала женщина, приподнимая его голову и вливая в рот мерзкую гадость, обжигающую глотку. - Ну, не капризничай! Пей! Умничка...

   Она разговаривала с ним, как с маленьким. Что совершенно не понравилось правителю. Король пообещал себе, даже с того света достать эту нахалку, и показать ей, что он мужчина, в самом соку! Но сознание подло дезертировало с места сражения тела с оккупантами - ядами, ну и той мерзостью, попавшей в его желудок пару секунд назад.

* * *

   Он очнулся будто от страшного сна. Вокруг горели свечи. Видимо не сон то всё был, и любящие и заботливые придворные успели отпеть его душеньку. Вот же!.. У Добрана просто слов не хватало. Зато злости было в избытке.

   - Что ж теперь делать? - заговорил кто-то тихо.

   Воскресший король оглянулся, отыскивая единственную преданную сиделку. На балконе, спиной к нему стояла женщина, облачённая в мужские одежды. Король сразу догадался, кто его заботливая нянька-врачевательница, и схватив её за талию втащил обратно в покои, бросив на кровать.

   - Я вижу, вы пришли в себя! Ну, слава богине! А то отпевали вас тут, понимаете ли! - пытаясь высвободиться, так чтобы не нанести большего вреда властной персоне, говорила амазонка.

   - Видишь, мои желания всегда исполняются! Я хотел видеть тебя в своих покоях, и ты здесь! - ухмыляясь заявил король, прижимая женщину к подушкам.

   Селена поняла, что без членовредительства не обойдётся, и саданула коленкой промеж ног повелителю Южных Врат. Тот откатился в сторону, тихо ругаясь и нежно придерживая "своё сокровище" обеими руками.

   - Ну раз уж я здесь, - села амазонка, поправляясь. - Соизвольте объяснить. Это вас отравили, или вы сами, чтобы меня сюда затащить?

   - Я что на блаженного похож, чтоб сам себя травить? - злился мужчина.

   - Ваши слуги уже определили, чем именно вас сгубить хотели? - внимательно посмотрела на него Селена, и король задумался. Ему никто ничего не говорил, после произошедшего. А из того, что довелось услышать, пока над ним толпились лекари, понял, только одно: вину свалили на послов. Соответственно, - попахивало войной!

   - Пойдём более длинным путём, - вздохнула амазонка. - Вы доверяете здесь хоть кому-то?

   - Своим воинам... - не задумываясь ответил Добран.

   - Ладно, - подобрав под себя ноги, более удобно уселась на кровати она, разговаривая с королём, как со старым знакомым в забегаловке. - Рассказываю, хитрую шутку, которую мы завтра с вами провернём, как только вы воскреснете! То есть прямо с утра!..

Глава 9. Сказочники - подлые люди...

   Я сделала многозначительную паузу, зевнула. Тишина, окутавшая поляну, была настоящей наградой. Люблю, когда меня так внимательно слушают! Но из-за того, что я медлила с продолжением, окружавшие капризно и жадно затребовали дальнейшего развития сказки в моём блистательном изложении. Я очень коварно, изобразила усталость, заявив, что собираюсь спать. Мне пообещали самый удобный лежак, и я согласилась... на лежак. После чего подло уснула, а повесть товарищи вояки услышали только на следующий день, да и то с разрешения господина командующего, которому безумно надоел ропот войска, отказывающегося двигаться дальше.

   - Да расскажи ты им уже до конца! - резко притормозив около меня, рявкнул командующий Ольгерд, успев отдать приказ разбить лагерь. Самым счастливым в связи с очередным отдыхом казался принц, так как не ездок он на дальние расстояния верхом на лошади. Осмотрев жадные до россказней физиономии, поняла, что кочевряжится бесполезно. Ведь пара минут промедления и одной амазонкой, прикопанной в лесу стало бы больше.

   Когда пропели первые петухи, во дворце царил переполох. Стряпухи с утра переделывали то, что предназначалось для поминок, готовя кушанья к праздничному столу. При этом не забывали чесать языками. А как же иначе! Был ведь такой благодатный повод. Ночью прошёл слух, дескать король воскрес из мёртвых. Прислуга уж и не знала роптать ли на повышенный труд или славить правителя, а заодно и богов за то, что даровали ему здоровье. Так что, на всякий случай, ругались и молились одновременно. Мало того, поговаривали в покоях служанки, будто Златоусому видение какое-то было, загадочное, мол, божество явилось, да очи на правду ему открыло. Предположений на какую конкретно правду глаза правителя прояснились, оказалось великое множество и, всё награбленное за долгие десятилетия поскоренькому возвращалось на свои места. Остальные грехи замаливались в храмах, так как иначе вернуть их нельзя.

   Пока готовились к празднику, придворные собирались на банкет в честь здравия его величества. Впрочем, они не особо верили в великую целительную силу, способную поднять из мёртвых короля. Так что шли поесть на халяву, ну и на месте определиться чему верить.

   Дворяне входили в зал для пиршества, кланялись сидящему на троне в добром здравии Златоусому и начинали нервничать. У каждого за душой прятался тяжкий грех, за который стыдно было перед всевидящими озарёнными очами властителя. Дамы же отходили в сторонку и принимались перемывать кости развалившейся в вольготной позе позади царственного трона новой фаворитке Златоусого. По-мужски одетая женщина, не обращая ни на кого внимания, закинула ноги в грязных ботинках на обшитый бархатом стул. На сплетни она плевала и сейчас внимательно разглядывала цвет вина в бокале.

   - Интересно! - сквозь зубы процедила одна фрейлина.

   - У его величества новая игрушка? - задавалась вопросом другая барышня, разделяя любопытство первой.

   - Представляю, какие у них игры по ночам!.. - завистливо хихикнула ещё одна.

   Добран величественно встал, призывая подданных последовать его примеру и поднять полные чаши. Он придирчиво осмотрел лица пришедших, не упустив из виду напускное счастье и тихую затаённую злобу. Под его взглядом многие дрогнули. В зале воцарилась почтительная тишина.

   - Восславим богов, за то, что радуют нас чудесами! - громовым голосом добил своих гостей король, и у многих от его интонаций коленки затряслись, зубы застучали, и закопошилась где-то на задворках совесть.

   - Ваше величество, - внезапно вызывая на себя гнев правителя, обратился к нему лысоватый лорд. Ему никак не давала покоя его голая черепушка, которую он усиленно пытался прикрыть старым грязным париком. У мужчины дрожали руки, выдавая не столько испуг и благоговение перед правящей персоной, сколько любопытство. - Все мы вчера были так опечалены вестью о вашей скорой кончине...

   - Представляю, как он "печалился"! - едко прокомментировала фаворитка тихим голосом, так чтобы её слова мог слышать исключительно король. - Нажрался на радостях "успокоительного вина", и баб всю ночь тискал! Вон рожа какая опухшая.

   Добран не сдержал ухмылки. Гости восприняли хорошее настроение повелителя, как добрый знак, и расслабились. Лысый дворянин продолжал свою речь.

   - Неужто теперь война будет? Ведь шпионов-послов казнили!

   - Нет. Войны не будет! Я побывал на том свете... - загадочно произнёс Златоусый, успев остановить казнь вовремя и предупредить о том, чтоб все в ней задействованные держали язык за зубами. - Я получил вести...

   - Какие? - тут же спохватились любопытные, но властелин хитро улыбнулся.

   - Об этом потом, друзья мои! Сейчас, празднуйте вместе со мной! А ли вы не любите своего короля и желаете ему болезней? - насупился он, мгновенно изменившись в лице.

   Придворные хоровым мычанием ответили, что его величество самое почитаемое величество на белом свете и прочат ему только благ. Добран снова сел. Пир начался. Дворяне набросились на дармовые угощения, то и дело поглядывая на короля и его фаворитку. Женщина встала рядом с троном, склонилась к королю, нашёптывая ему сладкие словоблудия, потому что властелин окидывал взглядом толпу, кивая и коварно ухмыляясь. Впрочем, аппетит это никому не испортило. Гости же не знали, что в простой миске с обычной, на первый взгляд, похлёбкой или чем-нибудь другим, может оказаться подсыпанная чьей-то шаловливой ручкой травка, или порошочек какой-нибудь из мешочка. Вызывающий к примеру... А не важно, как он влияет на человека, главное, что таких шутников в мире много. И лучше проверять еду лично!

   Тут все взгляды обратились ко мне, поигрывающей тем самым мешочком, из которого я некоторое время назад имела свойство сыпануть вроде бы специи в общий котёл с харчами. Первым на ноги вскочил кухарь. Вояки пугливо переглядывались, а потом побежали в кусты, занимая самые удобные места в слушательских рядах среди зелени. Так что дальнейшую часть истории я рассказывала коварно хихикая. А мои почитатели сверкали на меня глазищами из-за кустов.

   Пир продолжался достаточно долго. Жадные до халявы подданные успели наесться, и охмелеть от лучшего вина. Постепенно они превращались во внушающую отвращение толпу свиней. Добран и его фаворитка - единственные, кто практически не притронулись к еде, - наслаждаясь одним кувшином хмеля, разделённым на двоих.

   Придворные, осмелев до крайности, наконец, вспомнили о причине собрания. Лысый, потеряв где-то свой парик, и покачиваясь, развернул наглую красную физиономию в сторону повелителя.

   - Не настал ли момент истины? Поведайте нам о просвещении! - прихрюкнув, обратился он к королю.

   - Щаз начнётся представление! - сделав глоток из драгоценного бокала, тихо проронила Селена. Впрочем, его величество никак не отреагировал на комментарий, напустив на себя холодной суровости, он набрал воздуха в грудь и заговорил:

   - Я уже отчаялся, выиграть сражение с Пожинательницей. Готовился отправиться к великим предкам, но, когда собирался покинуть мир, меня остановил Оракул!

   - Ага, оракул, значит! Ну, спасибо за комплимент! - ехидно проронила амазонка, и властелин шикнул на неё.

   - Зануда! - тут же отозвалась на его жест она.

   - Оракул открыл мне правду... - последнее слово он произнёс, окинув взглядом каждого, сидящего за столом. В липкой и пьяной тишине зала рухнул, выпущенный из рук вороватой служанки поднос. Бряцанье только прибавило торжественному моменту оттенка судьбоносности. Все придворные нервно икнули. Задрожали. Только фаворитка короля насмешливо сверкнула глазами, на замершего с отчуждённым видом молодого человека в синем костюме. Его скованные жесты говорили Селене о многом - мужчина явно нервничал, но не желал этого показывать, оттого и сосредоточился на своей тарелке.

   - Отныне мне известно многое: чьи руки сыпали яд, отравляя мою пищу, кто совершал деяния, чтобы развалить хрупкий мир в государстве... - наводил ужас повелитель.

   Добран продолжал свою речь. У многих от страха в горле пересохло. Они совершенно не обращали внимания на фаворитку, медленно продвигающуюся к молодому лорду. От неё же не укрылся другой подозрительный человек - круглый, маленький мужичок, глаза которого бегали, как у испуганного зверька, попавшего в капкан.

   - Оракул указал мне на врагов моих. Он сказал: "Злу нужно платить той же монетой!" - эту велеречивую фразу амазонка прокомментировала очень саркастичным взглядом, пущенным в сторону короля. В нём читалось: "Да кто тебе такую глупость сказал! Болван!". А Добран тем временем обращался к залу: - Те, кто не виновен, пройдя через муки, останутся в живых. И только истинные враги мои падут от этого...

   Король продемонстрировал крошечный бутылёчек из синего стекла.

   Едоки замерли, обронив обглоданные кости баранов. А пьющие синхронно булькнули, подавившись глотком безумно дорогого и выдержанного вина. Селена снова повернулась к заинтересовавшему её молодому человеку, ожидая от него хоть какой-то реакции. Но он сидел, словно каменное изваяние, сохраняя полноценную, достойную похвал хладнокровность, в то время, как остальные хватались за горло, подозревая присутствие отравы в каждой тарелке. Вассалы переглядывались, понимая зачем именно их всех собрали на торжественный ужин, медленно перетекающий в казнь. Когда же люд резко почувствовал дурноту и бросился наутёк, к своим лекарям за спасением, только один не смог уйти - его путь преграждала фаворитка короля. Сверкая игривыми кошачьими глазами, она улыбалась своей жертве.

   - Надеюсь, вам понравилось блюдо? А специальная "приправа"? Вы её оценили? - нежным голосом говорила женщина. - О! Вижу, вы съели и выпили достаточно! Уже появился такой скребущий, противный и леденящий привкус во рту?

   Мужчина побледнел, схватился за горло. На его лбу проступил пот. Глаза округлились. По всем этим признаком Селена сделала вывод, что хладнокровность лорда на проверку оказалась самым настоящим страхом, заставляющим ноги и руки неметь. Он вообще жутко мнительный. А таких легко и весело запугивать! Даже простыми словами. Вот вас, напугало слово "яд"? Как и вы испугались? Ну простите. Пошутила. Вылезайте из кустов, я честное слово, сыпала в чан специи!

   - А чего ж мне так плохо? - заорал Слава.

   - Потому что молоко сырой рыбой закусывать не надо! - крикнула ему в ответ Фая.

   Слушатели с недоверием заняли свои места и, судя по взглядам, мне грозили расправой.

   Так вот. Амазонка смотрела на бледного лорда и продолжала свое издевательство над несчастным. Она точно понимала, что сей отпрыск голубых кровей причастен к попытке убийства короля. Ещё до утра надёжные охранники его величества прибежали с докладом и указали на всех преступников. Правда, в тайной страже тоже головы полетели - с тех, кто в карман денег отложил и глаза закрыл на яды, принесённые на банкет.

   - "Приправка" начинает действовать! - говорила Селена. - Ну что, сударь? Рези в животике уже появились?

   Молодой человек (а был он, как выяснилось, бастард его величества, о котором даже сам Добран не знал) нервно сглотнул, приобретая болезненный жёлтый цвет лица. Смотреть на него становилось не только страшно, но и тошно.

   - Значит, не долго уже осталось... - сделала вывод амазонка.

   Прозвучавшие слова подействовали, как проклятье колдуньи, и лорд хлопнулся на пол, закатив глаза и в судорогах дёргая ножкой, аки псинка на издыхании. А потом замер, перестав дышать.

   - Мёртв? - заинтересовался король, возникнув рядом с амазонкой, и пнул своего травителя ногой. Тот ещё разок изобразил предсмертные, явно запоздавшие, судороги и выкатил язык.

   - Не-а! - замотала головой женщина и, схватив кувшин с водой, выпрыснула содержимое на лорда-притворщика. Тот оклемался, поднял голову, озираясь обиженными глазками трёхлетнего ребёнка. - Ну, что впечатлительный вы наш, поговорим?

   - Так ты его не отравила? - удивился Добран, раздосадовано причмокнув губами.

   - Я тебе что, убийца какая? - фыркнула Селена, пожав плечами. - Так пошутила! Сила внушения... и немного вот этого!

   Она достала из поясного кармана маленький мешочек с каким-то порошком, демонстрируя властелину. Тот принял его из рук женщины, принюхался - пахло вроде пылью да травами лесными - ничего особенного.

   - А как же?.. - кивнул король в сторону двери.

   Там за пределами залы, всё ещё раздавался шум многочисленной толпы, спешащей унести свои ноги прочь от чокнутого короля с его зваными ужинами, ненормальными видениями и дурными бабами.

   - Все твои подданные максимум дня через два окончат удобрять землю вокруг замка, вылезут из кустов и перестанут покушаться на своего властелина. - Внимательно осматривая валяющегося у её ног парня, говорила она. - Кстати, второго дружка найти надо. Далеко он не мог уйти! Пацан только идею подал, а второй - исполнил.

   Как раз в этот момент преданные воины его величества под белы рученьки приволокли толстячка. Он приобрёл зеленоватый цвет и висел между охранниками, словно мешок с удобрениями. Пахло от него просто отвратительно, так что и фаворитка, и сам повелитель зажали носы.

   - Вынесите его отсюда! В бочку... Прополоскайте и бросьте в камеру! - приказал Добран. - Весь дворец провоняет! Ну, ты и дело не благовонное затеяла...

   - К утру, найдёшь и главного. Того, кто всё затеял. И я убеждённо считаю, что гениальная идея принадлежит его матери! - внезапно сказала амазонка, не отвлекаясь на отзывы короля. - Сам понимаешь, они слишком трусливы, чтобы сделать всё самостоятельно. А кто-то другой более расчётливый и кровожадный решил не марать ручки. Кстати, кого-то ведь не было на пиршестве! Кого?

   Король всерьёз задумался. Только один человек сослался на болезнь, чтобы не присутствовать на торжестве. Догадка ознаменовалась в глазах Добрана беспощадным огнём не сулившим приятной встречи с повелителем.

   - Вижу, уже сам всё понял! - похлопала его по плечу женщина. - Разбирайся! Удачи тебе! И не ешь ничего подозрительного!

   Селена переступила через падшего молодого лорда и направилась к выходу.

   - А ты куда? - вопрос короля застал её в дверях.

   - Ну, знаешь ли, - обернулась амазонка. - У меня вообще-то есть непосредственные обязанности перед хозяином. Если меня нет рядом, он и начудить чего может. Так, что если хочешь, чтобы твой дворец остался цел, пойду приглядывать.

   Кстати, было за чем и за кем. Маги, они же, как дети несмышлёные, всюду умудряются неприятности найти. Когда Селена переступила порог спальни Мойруса (точнее графини Алактины Прелестной), поняла, что ещё и здесь есть не паханое поле (и другие места), работы. Потому что волшебник, уже намылился слинять через окошко. Был пойман амазонкой за хвост плаща в миг перебрасывания ног через перила.

   - Если решил покончить жизнь самоубийством, то мог просто попросить меня помочь. Я бы тебе верёвку приличную нашла, да мыла кусок. А то украшать своими останками такой миленький палисадничек, как-то очень не красиво! - не обошлась без издёвки Селена, втаскивая мага обратно в комнату за шкирку.

   Понимая, что спорить - бесполезно, а объясняться долго, Алактус просто сел прямо на полу и скрестил ноги, злобно буравя взглядом женщину.

   - Так что же ты удумал, милый мой? - перешла к главному вопросу Селена.

   - Мне по делам надо! - буркнул мужчина, не веря тому, что ему приходится отчитываться перед какой-то бабой. Сам себя проклинал за слабоволие перед амазонкой.

   - По каким таким делам? - настаивала она.

   Маг взвыл, пару раз приложился лбом об пол, и, наконец, выдал:

   - Поговорить кое с кем. Тайно!

   - Ну, так бы и сказал, - пожала плечами амазонка. - Только карманы выверни перед тем, как выходить будешь!

   - Ты опять за своё? - завопил Мойрус. - Я тебе, что дитя малое?

   - Нет, - совершенно спокойно ответила на его оскорблённое подвывание та. - Просто вор! К тому же, без стыда и совести!

   Последние слова припали, как раз на момент изъятия из карманов волшебника серебра и злата, принадлежащих королевскому дворцу.

   - И что же ты купить на это хотел?

   - Да что ты с ней панькаешься! - рассерженный голос принадлежал демону, явившемуся из окна. - Заклинанием в лоб, и пусть лежит, отдыхает!

   - Я тебе вот сейчас, как припечатают, кулаком в лоб, будешь отдыхать в тёмно кладовой, - мило улыбнулась амазонка, обещая увеселение, о котором Шисей ещё ни разу не слышал, поэтому всерьёз задумался. - Хотите, идите, вас никто не держит!

   Селена развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Она уловила запах грядущей беды. Поэтому далеко не ушла. Притаилась за поворотом, дожидаясь, когда демон и маг выглянут, чтобы удостовериться в её отсутствии.

   - В прятки играешь? - вопрос у самого уха, чуть не заставил женщину вскрикнуть, так что подкравшийся получил кулаком под дых.

   - За что? - пропыхтел бог.

   - Тише надо быть и проще! - выглянула из своего укрытия она.

   Мойрус и Шисей действительно приоткрыли двери. В коридоре было пусто.

   - Обиделась, - выдохнул маг.

   - Зачем она тебе вообще понадобилась? - злобно фырчал демон. - Никогда не поверю, что ты нуждаешься в защите. Тебе магии и меня мало?

   Судя по глухому удару, мальчишка получил смачную затрещину.

   - Нужна! Сам поймёшь! - туманно объяснил Алактус и парочка снова скрылась за дверью.

   - Очаровательно, - сцедила сквозь зубы, недовольная такой постановкой дел амазонка.

   - А я тебя предупреждал! - за нравоучения Вей снова поплатился, приобретя очередной синяк на смертном теле.

   - У меня к тебе просьба, - повернулась к нему Селена, и потащила за собой в свои покои, где очень быстро стала собираться в дорогу: накинула плащ, спрятала меч в ножны, убрала кинжалы и прочее. Её душу терзали очень нехорошие опасения. "Как бы не ступил маг на тропу Тьмы, от которой так бежит!" - стучала по вискам мысль. Впрочем, Вей прекрасно понял её намерения.

   - Пойдёшь за ветром, - сказал он и снова испарился.

   Намереваясь узнать правду, Селена покинула дворец Добрана Златоусого и, стараясь быть незаметной, растворилась в толпе. Маг и демон тоже канули в море незнакомых лиц, разноцветных плащей, шумящем многоголосье. Возможно, неугомонные товарищи амазонки приняли иной облик. Она надеялась, чтобы он не оказался вражеским.

   Ветер мягко подталкивал женщину двигаться сквозь торговые ряды, вглубь рынка, указывая путь. У старого, двухэтажного дома с запертыми ставнями, амазонка остановилась. Невидимый проводник затих, а это означило окончание поисков. Селена обошла строение в поисках менее людного уголка, где ей будет удобнее вспомнить тренировки по ловкости. Скептически оглядев стену, почти без выступов, Селена мечтала стать дикой кошкой, и отрастить острые длинные когти, которые пригодились бы сейчас. Но за неимением лучшего амазонка постаралась вскарабкаться на крышу, цепляясь за единственные имеющиеся выступы - запертые окна. Только она ухватилась, подтянулась, как её левая нога попала в капкан.

   - Зарядку делаешь? - насмешливый голос знакомыми властными интонациями окликнул амазонку.

   Она выругалась тихо, но очень злобно, заставив остановившего её мужчину глупо рассмеяться.

   - Тебе заняться не чем? - вернулась обратно на землю Селена, набросившись на усатого блондина. - Уже успел расправиться с заговорщиками? Налоги расписал? Мирные и торговые договоры заключил?

   - Ты хуже моих советников! - белоснежная улыбка медленно сползала с физиономии мужчины.

   - Возвращайся во дворец! Здесь опасно! - невежливо зарычала на него Селена.

   - Ты, между прочим, с королём говоришь! - напомнил сердитый Добран.

   Амазонка смерила его взглядом. Сейчас перед ней стоял самый обычный человек, каких на здешних улицах пруд пруди, разве что одежда его новее выглядела.

   - Слышь, король, а корона где? - выказывала непочтительность женщина.

   - Во дворце осталась, - ответил властелин Южных Врат.

   - Вот и иди ты... во дворец, за короной! - послала по конкретному адресу Добрана она, и снова вознамерилась лезть на стену.

   - Я тебя арестовать могу за проникновение на чужую собственность! - король явно не собирался никуда уходить и тем более возвращаться в опостылевший замок.

   - Отвянь! - донеслось сверху и тут нервы Златоусого не выдержали вопиющего хамства амазонки. Он полез следом за ней, чтобы поймать и... в общем, научить хорошим манерам по средствам ремня и подзатыльника (в лучшем случае). Но девица, быстро справившись с препятствием, залегла на крыше, приоткрыв маленькое окошко. А когда Добран попытался высказаться по поводу её поведения, его больно пнули ногой в причинное место, цыкнув, чтоб не шумел.

   - Не мешай! - вместо извинения прозвучало после этого жестокого действия.

   Селена сосредоточенно шпионила за своим нанимателем.

   Прямо под разлёгшимися на крыше колоритными шпионами - амазонкой и королём - находилась небольшая, тёмная комната, напоминающая кладовку, заставленную мусором. В центре бардака стояла кровать, занавешенная дырявым, очень ветхим на вид, балдахином. Как раз перед сим кошмарным сооружением в глубоком поклоне замерли двое: мальчишка и мужчина. Конечно, оба были знакомы амазонке. Они прикрывали лица платками, то ли чтобы не дышать клубящейся в помещении пылью, то ли опасаясь заразы, от которой страдал хозяин дома.

   - И никак не обойтись? - спросил маг.

   Селена досадно прикусила губу, понимая, что пока возилась и препиралась с властелином, пропустила значительную часть весьма интересного разговора. Но, похоже, её хозяин был не рад полученной информации. Маг выглядел измученным, а глаза его горели безумным блеском судорожного поиска благополучного выхода.

   - Нет! Жертва должна закрыть портал своей кровью. Призови души мира. Зови богов, и пролей на алтарь кровь. Тьма придёт на твой зов. Вот тут тебе понадобятся все твои силы, чтобы обмануть её. - Старческий голос мешался с кашлем и бульканьем.

   - Зачем я нужен ей? - этот вопрос интересовал не только Мойруса, но и богов, амазонку и всех, кто был в курсе надвигающейся угрозы.

   - Что ты слышишь? - помешал узнать ответ Добран.

   - Твою ж мать... - разозлилась амазонка и выстроила целый замок из грубых непечатных слов, которыми пользуются грузчики в порту. Глаза короля стали большими и круглыми, а уши красными. С первого взгляда было понятно - проникся уважением.

   Селена отвернулась, глянула снова в окошко, но маг и демон уже покинули тёмную комнатушку.

   - Отдай по собственной воле и обретёшь гораздо большее! - эти слова предназначались самой амазонке. Селену пробрало холодом до самых костей от брошенной оракулом фразы. - Ни одну дверь нельзя запереть навсегда!

   Трухлявое полотно, скрывающее постель, резко пало, являя иссохшее сморщенное существо с двумя головами: мужской и женской. Слепые глаза, обращённые к амазонке, затягивали в плен разум. Селена не смела пошевелиться. Её сердце на несколько секунд впустило в себя страшный могильный холод, веющий от будущего. Она поняла, совершенно ясно: финал истории печален и кровав. Наверное, никто не сможет уйти живым от Тьмы.

   Только голос оракула стих, и кровать под телом странного создания развалилась. Осыпающиеся требухой ткани, дерево и прочее погребли провидца, ставшего пылью. Селене вдруг подумалось, что он просто сбежал из этого мира, чувствуя смертельную опасность, словно мышь, унёс свои лапки с тонущего корабля.

   Впервые отважной женщине из вольного народа стало страшно, по-настоящему страшно. Настолько, что в жилах стыла кровь. Селена нервно толкнула сапогом короля, и тот сполз к краю, спрыгнул вниз, протянул руки, чтобы поймать амазонку. Но она не нуждалась в его помощи, приземлилась на ноги, и метнулась к углу дома, продолжая слежку. Добран, терзаемый любопытством, тоже заглянул через её плечо.

   - Жертва? - фыркнул мальчишка рядом с красивой белокурой женщиной. - Вот зачем тебе понадобилась она! Ты нарыл эту информацию в свитках уже здесь. Но там, на Перехрестье, зачем взял её?

   - Подозревал, что понадобится именно такая плата. Боги всегда просят что-то взамен. Что-то ценное. - Хрипло прошептала графиня Прелестная. - А что может быть ценнее человеческой жизни? Тем более той, что находится под личной охраной самих же богов?

   - Не боишься, что они тебя проклянут за посягательство на её жизнь?

   - Я проклят ещё до своего рождения, - совсем грустно вздохнула блондинка. - И вообще, молчи! Без тебя тошно! - очень зло и совершенно не мелодичным голосом приказала богатая дама, посещавшая оракула.

   - Это же... - догадался король.

   - Да. Он! - подтвердила амазонка, впиваясь зубами в итак опухшую нижнюю губу.

   Смешанные чувства тревоги, обиды, злости на окружающее, ощущение неминуемой гибели - отразились на лице женщины. Она прислонилась к стене спиной и воздела глаза к небу. Судьба сейчас решала в какую сторону делать поворот, и Селена слышала скрип оборачивающегося колеса - медленный и мучительный.

   - Предательство, - слово, донесённое ветром, резануло по сердцу, раздражая и зля ещё больше.

   - Хорошо, хоть не принялся поучать! - шёпотом промолвила амазонка, общаясь с невидимым собеседником, и усмехнулась сама себе.

   - Тебя тревожит что-то? - это уже Добран заинтересовался реакцией воительницы.

   Она обернулась к нему, рассматривая лицо сквозь дымку собственных мыслей. Они увели её очень далеко от этого города, прямо в грядущее, где маг вонзит в неё кинжал, чтобы скормить Тьме, или же она сама пожертвует кровь ради так любимого ею мира.

   - Что будешь делать? - встревоженный голос ветра, повторил королевский вопрос.

   Селена улыбнулась не весело - опасно, хитро и коварно, гордо. В её глазах разгорался огонь сумасшествия. Ведь то, что она собиралась сделать...

   Дверь дома снова хлопнула, и "шпионы" увидели, как графиня вернулась в хибарку, теряя свой привлекательный облик. За ней следовал паж. А за ним торопились в гости подозрительные типы в балахонах. Амазонка облизнула пересохшие окровавленные губы, достала меч и крепче перехватила эфес. Она чуяла битву, и радовалась ей, как забаве. Выдохнув, ринулась в клубы поднявшейся пыли, прямо в гущу разбушевавшейся драки. Разве мог Добран стоять в сторонке и позволить амазонке одной наслаждаться хорошей потасовкой, по которой он истосковался за время своего мирного царствования?! Нет! Король тоже скользнул в распахнутые двери.

   Пыль туманом поднялась над полом, да так, что ничего нельзя было разглядеть. А между тем, до ушей Златоусого доносились отборные ругательства и звон стали. Они смешивались с, на редкость, чуждыми мелодичными словами на непонятном языке. И только шёпот смолкал - то справа, то слева загорались и гасли огромные цветные шары, блестели молнии, ищущие жертву. Больше всего Добрана впечатлили мерцающие огненные глаза, какого-то карапуза покрывавшего матом всех без исключения, кто только попадался на его пути. Повелитель не сразу узнал в этом матёром хулителе пажа графини.

   Шаг за шагом Добран продвигался, отбивая невидимые атаки магов, снова чувствуя, как дремавший до сего момента воин в его душе радостно восстаёт. Он втянул носом запах битвы. Прошёл вперед, и, наконец, увидел первого достойного противника. Человек в фиолетовом плаще стоял к нему спиной и угрожающе тыкал пальцем в сторону скалившейся амазонки. Король мог поклясться всеми ведомыми ему богами, что у женщины сейчас удлинились клыки и глаза стали звериными. Она, словно решив оправдать его догадки, зарычала, оберегая, мага. Тот валялся на полу у стены, пострадав от нападок незнакомцев. Над поверженным сидел такой же взбешённый, как амазонка, паж, готовый разорвать любого, кто подойдёт к его господину. Противник зашептал и через секунду с его ладоней сорвался светящийся шар, наметивший целью Селену. Она выставила меч вперёд, наивно считая, что обычное лезвие сможет отбить магию... Но если бы это было так, Добран не получил бы шрам на правом плече в день, когда схлестнулся в поединке с архимагом Ашелота.

   - Дура! - прошипел, утвердившись в своём замечании Злаутоусый, и метнулся к злобному колдуну, сбив того с ног. Под натиском его величества мужчина закряхтел и, близко рассмотрев королевскую печатку на правой руке Добрана (кстати, оставившую чёткий след на коже промеж глаз), выпал в небытие. Повелитель отвлёкся. Услышал жуткий свист и, обернувшись, с удивлением обнаружил, что меч амазонки действительно отбил магическую атаку. Светящийся шар с недовольным шипением срикошетил, впиваясь в другого колдуна, облачённого в такой же фиолетовый плащ. Мужчину парализовало. А потом из-под капюшона повалил дым, и враг рухнул вверх ногами на пол. Добран успел уложить на лопатки ещё нескольких бойцов туманного, а точнее пыльного фронта, прежде чем пелена, скрывающая происходящее, осела. Все замерли. Паж хлестал своего хозяина по щекам, таким грубым методом пытаясь привести его в чувства. Способ оказался действенным. Мойрус, покачиваясь, поднялся. Селена немного расслабилась и опустила меч. Но... на этом битва не окончилась. Фиолетовых гостей было достаточно, чтобы рассредоточившись, они окружили своих жертв, а явившаяся прямо из стены позади амазонки баба, ухватила мага за грудки, встряхнула, как куклу, и ухмыляясь своему фокусу, протянула скрипучим голоском:

   - Ал, миленький, сколько лет, сколько зим?

   - Здравствуй Бри, давно не виделись. Я как раз думал, а почему бы не зайти к тебе в гости. Проведать, так сказать... - как ни в чём ни бывало, отозвался ей тот.

   - Сразу видно, что это твои друзья! - фыркнула Селена, пнула ногой в живот валяющегося на полу колдуна, и, не позволив ему встать хотя бы на четвереньки, уселась сверху (ну, не на грязный же пол в чистых штанах!).

   - Да, - как-то обмяк, поставленный на ноги Мойрус и почесал темечко. - Я бы сказал, давние знакомые!

   - Нас не представили, - нагло влезла в разговор, покинувшая стену дама, обращаясь к амазонке. - Бриджитта Хотик! Глава гвардии Ашелота.

   - Большая шишка! - протянула с издёвкой Селена, назвав своё имя, но потом метнула кинжал, впившийся во что-то, точнее в кого-то позади короля.

   Добран обернулся, увидев корчащегося в муках колдуна. Тот хватал ртом воздух, силясь вытянуть из живота лезвие. По доброте душевной Златоусый, дёрнул за ручку, извлекая оружие амазонки из тела противника. Хлынула кровь и гвардеец растаял в воздухе, для того, чтобы явно воплотиться где-нибудь в лекарском крыле твердыни и оплота магии - Ашелоте. Однако по сигналу хозяйки всё же вернулся обратно и обижено нахмурил брови, не понимая, почему ему не дозволили отправиться на больничный.

   - Без приказа, ни на шаг! - рыкнула на него Бри. А в следующую секунду Мойрус хлопнул в ладоши и все, поголовно, колдуны потеряли сознание.

   - Жестоко! - прокомментировал Добран, склонившись над телом поверженного.

   - Они спят, - махнула рукой женщина, и покосилась на амазонку.

   - Если вы не против, я бы попросила во время беседы не пробовать манипулировать нами! - сухо и угрожающе обратилась Селена к капитану гвардии, поигрывая своим серебренным мечом. Рассмотрев руны и картинки, украшающие лезвие, Бри как-то нервно сглотнула и согласно кивнув, щёлкнула пальцами, снимая невольно сорвавшееся с пальцев заклятье. Добран, чувствовавший до этого сонливость, в миг отбросил путы дрёмы.

   - Её магия не берёт! - тихо прошелестела Бри Мойрусу, отряхивающему штаны после валяния на полу.

   - Не-а, - замотал головой мужчина. - У неё особенность такая. Так зачем ты пришла, Бри?

   Демон не отходил от хозяина ни на шаг, предпочитая даже во время разговора "двух старых друзей" стоять между ними, и стрелять огненными глазищами то в одного говорящего, то в другого.

   - За твоей головой! - весело, как девчонка, заявила грозная магичка. - В Ашелоте объявлена награда. Приличная такая. А тут, как раз, дошёл слух, дескать явился ты, лично. Правда, с повинной в цитадель не пришёл. Вот я сама и решила, прогуляться, разведать, чего это ты к нам не заходишь!

   - Есть одна серьёзная причина, - потёр шею Мойрус, будто та самая причина уже и без мыла впивается в его горло, лишая воздуха. - Может пока обойдёмся без гостеприимства?

   Бри оглянулась на спутников мага, особое внимание уделив амазонке с необычным мечом, и шумно выдохнула, опустив плечи.

   - Может быть, - осмотрев своих гвардейцев, убедившись в их неподвижности, она на всякий случай, поставила ещё и невидимый заслон (чтоб уж точно никто не подслушал). Потом совсем помрачнела. Даже лицо её осунулось. - Причина, по которой ты так не хочешь посещать цитадель, она... она...

   Бри посмотрела на Мойруса слезящимися глазами, отвела взгляд, и хриплым голосом заговорила:

   - В Великом Совете что-то неладное творится. Все архимаги ведут себя странно. И знаешь, мне это очень не нравится. Не одной мне. Но я ничего не могу сделать сама. Тех... в общем, ИХ больше, чем нас. Помнишь, Колиуса и Райта, Хеди, Тила? Они все в шоке, трясутся при каждом звуке, спят при свечах, столько защитных ловушек и заклинаний у дверей в комнаты поставили, что даже меня чуть не пришибли. А когда закрыли верхние уровни, запретили молитвы богам света, новичков, как и мастеров, стали слишком часто собирать на подозрительные мессы, после которых они выходят совершенно чужими.

   Видя пробивающийся истеричным страх подруги, маг положил руку ей на плечо, и заговорил тихим ласковым голосом.

   - Как это? - заинтересовался Алактус, хотя уже знал ответ.

   Капитан гвардии села на сложившийся по её велению из разломанных кусочков стул, и грустно уставилась в пол.

   - Мерт, помнишь его? - Мойрус кивнул, сочувствующим взглядом коснувшись лица девушки (видимо, тот парень значил что-то для обоих). - Он был на одном таком "собрании"... А на следующий день, его глаза стали красными, налитыми кровью. Он перестал говорить, есть, пить, спать. На нас не реагировал. Только исполнял приказы и всё. Кукла, одним словом. Будто мёртвый. Даже страшно. Кажется, в нём нет ничего: ни мыслей, ни чувств. Помнишь, каким он был: весёлый, улыбчивый...

   Судя по трагичным ноткам в её голосе, вышеупомянутый занимал далеко не последнее место в сердце странной колдуньи.

   - Мне жаль, - прозвучал хриплый голос мага.

   - Таких много, кукол. Все они ходят строем. Молчат и лишь смотрят на тебя, будто ты следующий. Это страшно Ал! - она подняла на него испуганные глаза, мокрые от слёз. Мойрус, видя подругу в таком состоянии, отшатнулся. - Мы с ребятами подсмотрели одно из этих собраний. Сначала старейшины принесли жертву - маленького ребёнка... А ведь это жуткий древний обряд некромантов. Это ведь уже давно запрещено! Потом... Из нашего светлого алтаря справедливости вырвался чёрный дым, он двигался, как змея, и проникал в глаза, уши, рот стоящих кругом магов. Те кричали, падали на колени и катались по полу, пытаясь ногтями выцарапать демона из-под кожи. Я думала, с ума сойду, старалась не кричать. Благо парни додумались наложить на нас заклятье бесплотности. Ощущения не из приятных. - Пояснила она для короля и амазонки, не сведущих в волшебных делах. - Затем всё стихло. Новобранцы лежали на полу. Мёртвые. Но через секунду встали. Все с красными глазами. Бледные и слишком уж спокойные. Я не хочу быть такой, как они! Слышишь?! - девушка впала в истерику, слёзы ручьями потекли по щекам. - Что происходит Ал? Ты же всегда всё знаешь!

   Маг и амазонка переглянулись. Демон шмыгнул носом, а потом сломал какую-то палку от злости.

   - Мы разберёмся с этим! - внезапно вышла вперёд Селена, и ласково улыбнулась, игнорируя печальные и ошеломлённые взгляды Мойруса и Шисея.

   - Как?

   Колдунья сейчас больше походила на несчастного брошенного ребёнка. Она глядела на человека, которого несколько минут назад собиралась если не убить, так взять под стражу, будто он - единственное спасение. Вот только Мойрус не разделял её убеждений. Мужчина и сам был напуган не меньше своей старой подруги.

   - Алактус знает один способ, не так ли? - уставилась на него суровым взглядом Селена. - Ты ведь узнал у оракула всё необходимое?

   Маг побледнел, потупил взгляд, как пристыженный мальчишка. Мало того, что он сомневался в своих силах и возможности осуществить давно уже придуманный план, так ещё и жертва раньше времени прознала о том, что друг в будущем превратится в убийцу и предателя. Мойрус отчего-то представил, как стоит над телом этой красивой, смелой женщины, а в руках держит кинжал, по которому стекает холодеющая кровь...

   Он передёрнул плечами, отгоняя жуткое наваждение.

   - Ты всё слышала. - Понял маг. - Тебе не обязательно участвовать! Я сам справлюсь!

   - Не говори глупостей и давай собирай всё, что тебе необходимо! - бесцеремонно пнула его ногой под коленку амазонка. Алактус проглотил издёвку.

   - Ничего не понимаю, - вмешался в разговор король. - Чем я могу вам помочь?

   - А ты уже помог! - подмигнула ему Селена, и приобняла за плечи пристыженного мага. - Правда, Ал? Скажи-ка, дяде Добрану, кто стырил камень, украшавший его трон?

   Тот обиделся и передёрнул плечами, сбрасывая её руку. Однако стал более уверенным, и больше не сомневался, тут же приступив к решительным действиям.

   - Бри, собирай всех несогласных, но только проверенных магов. Завтра я приду, сдаваться в Ашелот, так что, будь готова! - выпалил он, и повернулся к королю с амазонкой. - А мы вернёмся, и приготовимся, как следует! Кстати, ваше величество, подозреваю, вам тоже придётся не сладко. Если Ашелот поглощён Тьмой, то и во дворец она постарается проникнуть.

   - Уже пыталась, - напомнила Селена. - Фаворитку жалко, ну помнишь, ту с длинными когтями и красными глазами.

   Брови короля резко дёрнулись вверх. Он злобно заскрипел зубами, намекая, что не позволит какой-то там Тьме завладеть его государством. Амазонка же, не дала магам разбежаться по углам, ухватив за шиворот и Мойруса, и Бри.

   - Господа! - остановила их она, уже собравшихся готовить переворот в цитадели колдунов. - Я, конечно, понимаю, что вам ценнее и дороже собственная шкура, но нам с его величеством, - кивнула в сторону Добрана она, - хотелось бы знать, какими вы располагаете средствами, чтобы защитить мирных жителей хотя бы этого городка? А я не сомневаюсь, что пара-тройка фокусов у вас в рукавах припрятана!

   Златоусый кивал и похлопывал лезвием меча по ладони, мол, действительно вопрос весомый. А сам корил себя за несообразительность. Ведь женщина обскакала правителя даже в вопросе обороны его собственной страны.

   Маги переглянулись, поникли, но всё же дали обещание зачаровать стены и ворота. Король потом, тихонько поинтересовался у амазонки, не хочет ли она по окончании заварушки остаться при его дворе. Селена только горько улыбнулась, и ответила: "Если найдёшь меня живой, после всего, я подумаю и отвечу!". А уже ночью началось, как выразился Шисей, представление.

* * *

   Враги подошли к вратам, держась в стороне от света факелов. Из ночного мрака только алыми голодными искрами сверкали глаза монстров, которых было бесчисленное множество. Сначала они просто ждали чего-то, потом внезапно взвыли. Все, как один. Жуткий звук холодил кровь в жилах. Потом она вскипала, и красными струйками лилась из ушей, носа и рта. Многие сходили с ума, бились в агонии от вопля, проникающего в сознание и, приказывающего убивать семью, близких, друзей, самого себя.

   В городе вспыхивали пожары, горели дома. Их жгли слабые люди, которых дикий вой поработил без борьбы. Златоусый поднял на ноги стражников. Очень скоро в казармах не осталось никого. Все воины если не занимали места караульных на стенах, то бродили по улицам, пытаясь утихомирить буйство граждан. К удивлению, люди Южных Врат не слишком быстро поддавались манящему голосу Тьмы. Наверное, слишком боялись тех, кого видели у ворот. И никто не хотел стать подобным чудищем.

   Тьма надеялась, что жертвы сами придут к ней. Но Добран был готов к её нападкам. Звери так и остались за воротами города, благодаря магам и метким лучникам, расстреливающим всё, подбирающееся на двух или четырёх ногах к их дому. Ночь все пережили достаточно спокойно.

   Утром властелин Южных Врат удивился и рассердился ни на шутку, увидев, как у стен города толпится внушающая ужас вражеская армия, состоящая из отвратительных созданий с красными глазами, более напоминающих оживших мертвецов. Они медленно двигались к центральным вратам города. И мало напоминали людей. К счастью, за стенами на сторону врага пока никто не переметнулся. Ведь маги постарались на славу и обезопасили мирное население: над каждым домом висел амулет, отпугивающий зло. То были универсальные (по словам уставшего Мойруса) вещички с изображением солнца. В них горело вложенное семя огня.

   Стража предусмотрительно (но скорее подталкиваемая страхом) крепче заперла вход, никого не выпуская и не впуская. Враги остановились у стен, подняли головы к небу, взвыли... И ужас ночи повторился при свете дня. От душераздирающего звука живым существам хотелось выдирать на себе волосы, перегрызть глотку ближайшим соседям. Добран отдал приказ об уничтожении мрази, раскрывшей рот на жизни мирного населения. Сначала отродий Тьмы обстреляли из луков, потом полили кипящей смолой. И когда Алактус Мойрус, Селена и их ручной демон отправились к цитадели Ашелота, Златоусый вывел свои войска навстречу врагам. Возможно бой бы закончился плохо для короля... Но ему повезло...

   Как маг и пообещал Бри, утром он сам явился к главной цитадели общества волшебников. Ну, не совсем в одиночестве приехал сдаваться, а в компании амазонки. Почти под ручку, он прошёл с ней к гвардейцам, ожидавшим его буквально с распростёртыми объятиями.

   - Неужто он такой дурной был?! - возмутился, прерывая рассказ, кто-то из слушателей, получил затрещину и прикусил язык.

   - Наоборот, - усмехнулась я, - очень даже умный!

   - И хитрый! - поддержала Фая. - Бабушка тоже у него спрашивала, неужели он так легко сдастся в руки архимагов.

   - И чего ответил-то? - Кроха, перестав пускать слюни на здоровый нож, который взялся наточить где-то в середине рассказа, отвлекся от этого раздражающего мой слух занятия. Прежде чем ответить, я успела выхватить из его рук точило и спрятать под бревном. Друг в недоумении проследил за моим передвижением, но ничего не сказал.

   - У меня есть план! Главное, следуй моему примеру! - процитировала сестра слова мага.

   - То есть, он завёл вашу бабку в ловушку? - впервые услышала голос командующего я, и сама себя похвалила за умение красиво расписывать бабулины приключения.

   Двое прошли во внутренний двор цитадели. Они вели себя сдержанно, но гордо, демонстрируя свою непреклонность. Глава ордена покинул свои покои, чтобы встретить "дорогих гостей", и почему-то ни Мойрус, ни Селена не удивились, отметив, как блестят радостью залитые кровью глаза господина верховного мага. Это было видно даже с низшей площадки, где расположились пришельцы. Им предстояло подниматься наверх, прямо в руки Зла. А система подъёма была устроена просто отвратительным, по мнению Селены, образом. Ведь ни лестницы, ни люльки для передвижения на этажи цитадели никто не предусмотрел. Взобраться на следующую площадку представлялось возможным исключительно с помощью магического портала: это когда господа колдуны чертили в определённом месте странные символы, именуемые пентаграммами, сосредотачивая на них значительную силу. Стоит только стать в центр такой "картинки", как тебя мигом перебросит куда... Ну, тут главное не ошибиться с выбором и не ляпнуть какую-нибудь глупость. А то забросит в адскую клоаку, и всё! Не выберешься.

   Короче, наши отважные герои, уже услужливо протягивали ручки скалящимся во все зубы гвардейцам. Архимаг поджидал жертву. Но обломилось ему! Потому что, в рукаве Мойруса оказался... Нет! Не козырной. Просто демон, точнее сама суть огня. И вот всех приспешников Тьмы, вырвавшееся из браслета мага, пламя безжалостно сожрало, облизнулось и потребовало ещё. Однако, пока следующая партия глупцов мчалась к месту происшествия, а более смышлёные колдуны вспоминали обездвиживающее заклятия, к Селене и Алактусу пришли на помощь властелины ветра, гораны, - это орлы такие, огромные! Признаться, когда бабушка увидела птичку, ей захотелось набить магу морду - она ещё прошлый полёт на огненном пернатом не забыла - но честно пообещала себе разукрасить физиономию волшебника в яркие фиолетовые краски после эпопеи с побегом из цитадели.

   - Не бойся их! - шепнул Мойрус. - Это не создания магии. Гораны, никого не трогают.

   - Да? - злобно протянула амазонка. - А чего же они над нами кружат, аки мы крайне съедобная падаль?

   - Ну, может они-то никого и не трогают. А вот Шисей недавно побывал у их гнезд...

   Взглянув в сердито сощуренное око приземлившегося рядом с ней горана Селена, поняла отчего так плотоядно косится на неё птичка.

   - Вымогатель! - фыркнула женщина, взбираясь на спину орлу.

   Птицы сами поднялись в воздух, плавно набирая высоту, но достаточно быстро. Несколько мгновений и каменная площадка цитадели, казалась такой далёкой, что у Селены закружилась голова. Она мудро решила не смотреть вниз. Пролетев мимо ошарашенного и явно негодующего от такой жестокой несправедливости архимага, амазонка позволила себе поздороваться... очень изящно выстроенными пятиэтажными матами, из которых вполне можно было построить вторую волшебную цитадель.

   Внизу бушевала паника - бегали гвардейцы, стреляли заклинаниями по парящим у самой крыши целям, среди послушников ещё не прошедших таинственное посвящение, делались ставки. Не пойманный гость хищно присматривался к святыне магического оплота с поистине воровским интересом. Мойрус кружил на своей птице вокруг шпиля главной башни, на самой верхушке которого был закреплён крупный кристалл.

   - И чего медлишь? - не понимала кружляний вокруг да около артефакта амазонка, и так сообразив, что маг собирается стащить блестяшку.

   Мойрус поморщился, разглядывая камень, прикидывая, как бы ему его украсть, но при этом не коснуться колдовством. Характер у вещицы был (впрочем, как и отдача) не слабый.

   - Его голыми руками не возьмёшь, а магия... - Он нервно сглотнул. - На неё он реагирует очень агрессивно! - И побледнел, явно припомнив случай неудачной кражи. - И времени на размышления всё меньше...

   Алактус бросил взгляд вниз - гвардейцы, учителя и более сильные колдуны зачем-то собрались в кучку, протянули указательные пальцы вверх, не угрожая невежам на птицах, а явно собираясь пальнуть в них какой-то очередной гадостью.

   - Руки, магия, - скривилась Селена и одним ударом меча снесла тонкий металлический пик вместе с прикреплённым к нему кристаллом. - Лови! И заметь, никакой магии!

   Алактус вовремя спикировал, чтобы поймать устремившийся к земле обломок.

   - Полетели отсюда? - справившись со своей частью задания, уточнила о дальнейших действиях женщина, поглядывая в сторону долины. Там войска короля Добрана Златоусого старательно пытались оттеснить противников к морю, подальше от стен родных городов, и проверить, тонут ли гады в воде. Причём король не отсиживался, как привыкли другие, в укрытии на безопасном расстоянии, а бросился в бой.

* * *

   Военные действия даже под руководством такого отважного правителя шли не так хорошо, как хотелось бы. Ведь он не учёл один очень весомый факт - неописуемую живучесть созданий Тьмы. Конечно, когда живые люди, встретились лицом к лицу с нависшей опасностью, от одной мысли, что эта напасть сможет пробраться в родные дома, украсть хоть единый вздох, жён, сестёр, детей, матерей - мужчины дрались яростно и неистово. Измазанные по шею чужой и своей кровью, они рычали, словно в каждом пробудился дух дикого зверя. Пронзали мечами сердца. Слушали, как взвывает вражеская толпа, теряя пешку хоть из одного своего ряда, и теряли способность вообще что-либо слышать от жуткого воя. Тем не менее, находили в себе силы сражаться дальше, даже лишившись слуха.

   Но потом, праведный запал начал угасать. Потому что, выматываясь рукопашной дракой, лишь на мгновение опустив тяжёлое лезвие орудий над поверженными, воины с не менее ужасающим чувством проигрыша глядели, как убитые враги вновь поднимаются в атаку, хватаются за живых людей отвратительными когтями и... Бойцы короля смотрели в красные глаза своей смерти, чтобы спустя несколько секунд превратиться в часть Тьмы и, обратить мечи против недавних соратников.

   Можете представить, каково было друзьям обнаружить лезвие в собственной груди. А когда оборачивались, чтобы увидеть лицо той скотины, похитившей их жизнь - различали черты старинного товарища, с которым росли, воровали яблоки из соседского огорода...

   Отвратительно, не правда ли?

   Все погибшие восставали под знамёнами Тьмы.

   Многочисленная армия Добрана редела. Многие впадали в панику. Ведь никто не понимал, как победить тех, кто после гибели становится сильнее. Конца и края битве не было видно. Уже и сам король занервничал.

   "Что же делать?" - вслух проронил Златоусый, наотмашь рубя мечом нападающих на него чудищ. И вдруг, откуда-то сверху, словно с неба раздался спасительный совет: "Рубите головы! Придурки!" - клич пронёсся над полем, и чёткое указание помогло уложить на землю не одну сотню прислужников Тьмы навсегда. Король один из первых опробовал подсказку и бросился в пекло битвы с новым азартом. А рядом с ним, не пойми как, плечом к плечу оказалась, амазонка.

   - Смотри, чё покажу! - ухмыльнулась она, подняла свой серебреный меч высоко над головой, и прокричала боевой призыв вольных воительниц Унны. В тот же миг от лезвия во все стороны хлынуло пламя. Языки огня превратились в огромного дракона, и он, расправив крылья, и широко раззявив пасть, взмыл над толпой, чтобы вгрызться в краснооких врагов, поглощая их и испепеляя.

   - Да ты, поди, тоже магичка! - пропыхтел отбивая атаку очередного ожившего трупа король.

   - Не! - прикрывала ему в спину амазонка. - Это фокус редкий, и можно даже сказать одноразовый. Так что не расслабляйся!

   Быстро сообразив, что к чему, командующие приказали стрелкам вооружиться огненными стрелами и пустить их на врага. К удивлению, Добрана на выручку вместе с Селеной пришли и маги. Шесть человек на огромных орлах, кружили над полем, сбрасывая вниз, на головы узурпаторов с того света сгустки пламени. Но растрачивать силу зря на одного-пятерых зомби, Мойрусу надоело. В результате он подлетел к королю и скомандовал: "Загоняйте их в круг, а мы подожжём!". Так и сделали. Объединившись силами, бойцы повелителя Южных Врат, сжимали кольцо, вынуждая красноглазых отходить к центру поляны. Маги с воздуха пролетели, описывая этот круг и зажгли огромный костёр, отделяя две армии друг от друга огненной стеной, возвысившейся над людьми на несколько метров. Рабы Тьмы сгорали, подняв дикий раздирающий душу вой. Многие люди попадали на землю, затыкая уши, чтобы избавиться от нахлынувшего желания прыгнуть в костёр к зовущим их монстрам. Даже орлы, не выдержав, опустились на землю, сбрасывая со своих спин волшебников. Добран, Селена и всё войско, включая магов, катались по орошённой кровью траве, пока Бри и её напарники не додумались накрыть кострище куполом тиши. Всех выпрыгивающих из пламени добивали ближайшие бойцы.

   Дальнейшую историю о великой бойне, я не стала рассказывать. У Фаины получалось гораздо лучше описывать кто и как махал мечом, из какой именно стали выкованными, и тому подобное. Так что право повествователя я передала ей. Ведь самое интересное происходило за пределами арены войны... Но об этом лучше молчать, - всё-равно никто не поверит, а услышит - посчитает выдумкой.

Глава 10. Закаливание холодной водой

   Все эти сказки навеяли тоску по родному дому. Не по людям, живущим в амазонской деревне. Точнее по одному единственному человеку достойному грусти о нём. Как-то среди всей этой толпы, греющейся у костра, стало совершенно промозгло, холодно и не уютно. Будто была я совсем одна среди пустыни.

   - Так почему же не Селена ваша предводительница? - заинтересовался Кроха, перекрикивая общий хор, оживлённо обсуждающих нашу историю вояк.

   Командующий тоже об этом задумался и искрящимся взглядом оглядел сначала меня, затем Фаю, обнаружив в наших смущённых лицах что-то интересное.

   - Она поначалу и была... - тут же ответила сестра, но, бросив взгляд на мою недовольную физиономию, прикусила язык. - В общем, были у неё причины.

   Были! И ещё какие. Одна из них - моя мать, наследница Селены Прекрасной, предательница, бросившая племя ради мужчины, и даже не ради короля, принца, а простого музыканта. Она ушла, поставив собственное счастье на первое место, поправ амазонские законы преданности собственному племени. Конечно, её никто не понял. О любви, как таковой, наши женщины вообще имели смутное представление. Потому и, жили вдали от мужчин. Я же прекрасно впитывала волшебные искры, тепло и нежность между обоими родителями, когда они склонялись над моей колыбелью. Пусть говорят, что маленькие дети ничего не запоминают, а я помню, совершенно чётко.

   Вторая причина бабушкиного отступления от управления - я. Слабенький, чахлый и своенравный ребёнок, чахоточная внучка доблестной амазонки, а вскоре - худший подросток, отказывающийся принимать уставы, навязанные предводительницей. В общем, мы обе постарались в соревновании по подмачиванию бабулиной репутации в грязи собственных недостойных поступков. Но мать я не виню. Хоть и считаю, что любовь - болезнь, внушающая сильным слабость, а немощным иллюзию силы, и, в конечном счёте, убивающая и тех, и других. Но это если им совсем не повезёт. С другой стороны, а что я вообще могу знать об этой чуждой магии?

   Сколь бы не сопротивлялся Кроха, моему желанию покинуть кострище и отправиться спать, ему пришлось меня отпустить, после того как я аргументировала своё желание удалиться вмазав ему ногой по правому колену. Руки он сразу убрал и с кривовато-печальной ухмылкой, не совсем осознанно пробубнил:

   - Понял. Спокойной ночи!

   Я поблагодарила его, и повернулась к Фае, краем глаза заметив, что господин советник всё это время тайком внимал нашему с подругой рассказу, стоя около своей палатки. Войка в этот момент лезла из шкуры вон, как лиса пританцовывая возле несговорчивого петушка, уговаривая его отправиться к ней в пасть, то есть в постель, эээ... в шатёр, к нему. Едва заметно Тайрелл кивнул мне и, поддавшись ласковым просьбам, скрылся за тканью шатра. Я же отправилась к самодельному походному ложе под злобное подхихикивание соплеменниц, обсуждающих мои навыки очаровывания, опробованные на вояке-верзилы. Пожелав им "чтоб языки к утру поотсыхали!", я умастилась между стволом берёзы и Фаей (на всякий случай, если горе-ухажёр, вздумает ластиться средь ночи!). Ну и так, уж на совсем всякий случай, рядом положила бабушкин меч.

   Несмотря на воцарившуюся тишину, тёплую Файкину спину по соседству, и мягкий настил веток подо мной, уснуть я не смогла - сердце ныло, и противное чувство отдавалось внизу живота. Только отстегав себя по щекам, удалось уговорить сознание отключиться.

* * *

   Люблю начало нового дня, потому что первые лучи солнца всегда приносят много новостей. Но в моём случае не слишком приятные.

   В лицо пахнуло несвежим, дурно пахнущим спёртым воздухом, заставив меня с демоническим желанием рвать и терзать, расплющить глаза, и осесть на лежаке. Обнимая берёзку, как ни в чём не бывало, со слащавым выражением на лице, в опасной близости со мной, дрых нахал, которого по чистой случайности, какой-то слепой обозвал Крохой. Этот переросток ещё и храпел, широко раскрывая пасть, с неровными зубами. И всё это прямо перед моим носом.

   Дар пакостничества рвался наружу. Вытащив у Файки из-под головы, сумку, а из неё старый грязнючий носок (бабушкино изобретение), я аккуратненько с художественным вкусом затолкала в широко раззявленную пасть сию гадость. Храпеть почему-то стали только громче. Тогда моё терпение лопнуло.

   - Фая... - позвала я толкая подругу локтем в бок.

   Подруга нехотя перевернулась, открыла глаза и, чуть не задушила меня, увидев Кроху за моим плечом, подготовленного, как свинка для зажарки, только с носком вместо яблока.

   - Это мой носок? - даже спросонья она узрела свою вещь.

   Я пожала плечами, пояснив, что просто пыталась таким образом заткнуть шум.

   - Но он же теперь весь в слюне... Фу! - скривилась она. - Ты что? Ничего другого запихнуть ему в глотку не могла? - несмотря на то, что Фая перешла на повышенный тон, Кроха даже не шевельнулся. Только почесал ляжку, и вернул руки под щёку.

   - Прости. Но мои носки пока чистые! - оправдывалась я.

   - А я свой, этот вообще теперь отмыть не смогу! - разозлилась она, и рывком высмыкнула из пасти спящего предмет спора. После чего с благоговейным ужасом и пренебрежением двумя пальцами выбросила обслюнявленную гадость в кусты.

   Тут хррррр достигло своего апогея. В смысле, пришлось заткнуть уши. Сдерживать порывы гнева было невмоготу, и я не удержалась от соблазна, пожелала воздыхателю добрейшего утрица: недолго думая, пнула ногой нахала, которому, между прочим, разрешения на стоянку подле моей гордой персоны никто не давал! Точный прицел навести не удалось, так что, к своему разочарованию, я промахнулась и угодила ногой по дереву. Схлопотав ушиб, прыгая на одной ноге, я моментально проснулась. Кроха же лениво потянулся, зевнул и под Фаино предательское хихиканье уставился на танцующую дикие танцы амазонку.

   - Доброе утро! - радостно провозгласил товарищ, глядя на то, как я подвывая, потираю ногу. - А что случилось-то?

   - А это зарядка такая! У нас, амазонок, такое по утрам практикуют! - веселилась Фая.

   По-детски надутые пельмени-губы Крохи вынуждали излить душу на понятном всем лексиконе, известном, как матерный.

   - Тебя разбудить хотела! - прорычала я, но следующее откровение здоровилы просто вызвало приступ истерического смеха за моей спиной.

   С невозмутимым выражением на лице эта глыба посоветовала:

   - Если хошь, меня разбудить, так не ногой надо. - Улыбался парень, потягиваясь и вставая с земли. - Меня в школе даже холодной водой окатить пробовали... правда, я потом пробователей этих в вёдрах поискупал!.. Ты лучше дубиной какой. Размахнись хорошенько и прямо по лбу. Вот сюда! - Судя по небольшому бугорку, на его лоб уже покушались. То есть описанный приём побудки испробовали. Кроха одним рывком поставил меня на обе ноги. Несколько секунд, переваривая информацию, я простояла ровно, но как только сознание окончило трапезу и обработало услышанное, правая нога напомнила, что она жутко болит... Я снова оказалась на земле.

   Честно, я так и не поняла шутил ли он, но после общения с не менее внушительным его другом Славой, узнала, что легенды о Крохе в казармах ходили ещё и не такие. Богатырь просто! Стальные цепи рвёт голыми руками, способен головой пробить дубовую дверь (И ему хоть бы хны! Небось никто не удосужился объяснить парнишке, как правильно этим органом пользоваться надо), меч поломать тоже может - складывалось впечатление, что он совершенно не понимает, что с силищей неуёмной делать. А потом стало ясно, зачем принцу в поход этого богатыря выдали - наверное, двери в своей школе все переломал, а в лесу кроме деревьев валить больше нечего, вот и сплавили грозу военной казармы в поход, чтобы казну не разорил.

   Ногу пришлось помазать одной из самых сильнодействующих бабушкиных мазей - хорошо заживляющей и жутко воняющей. Спустя час боли как не бывало, а запашок остался, и Файка всё время морщила нос, когда подходила ко мне ближе, чем на три шага. Всегда мучилась вопросом, то ли действительно сильные травы бабушка намешала, то ли болячки от одного запаха бегут?

   Советник вынырнул из своего шалаша, бодрый, гладко выбритый, но серьёзный до жути. Будто он не тайный подсказыватель умных мыслей, а сам принц чистокровный. Вместе с командующим они что-то увлечённо обсуждали сгруппировавшись ещё с несколькими мужиками возле палатки принца. Тот вынырнул, послушал о чём говорят, помотал головой, и спрятался обратно в укрытие. Настасья тоже не показывалась, так как лично приставила себя к величественной персоне, и всячески охраняла того, из-за кого этот дурацкий поход и состоялся. Да и я бы нос на улицу не высовывала, валяясь на подушках в тепле, на мягком. Но я не принц. Что касается Войки, то эта шпионка вышла гордой и сияющей из шалаша советника, будто её только что повысили в чине. Противно смотреть было!

   Кухарь готовил очередное вариво. От доносившегося запаха скручивало живот. Переглянувшись, мы с Фаей решили, что не голодны. Но тут планы на завтрак изменились. Советнику (светлая у него голова!) пришла мысль поохотиться, и он собирал желающих. Кроха примчался к нам, танцуя от счастья, потому что его брали с собой, мало того, ещё и отправили за нами.

   - Пошли! Покажешь, как амазонки охотятся...

   Восторг бил ключом, и пока мы его не разделяли. Фая пожала плечами, выдав: "А почему бы и нет?!" У меня же желания плестись с этим верзилой за Тайреллом и его компанией не было никакого.

   Тут на меня уставились глазами брошенной собачонки. А мне всегда так жалко зверушек! Пришлось согласиться. Наши следопытки уже в полном обмундировании для охоты, с намазанными какой-то яркой гадостью губами, озорно строили глазки советнику, распихивающему по пряжкам жилета ножи. Сегодня он выглядел, как самый простой парень: в потёртых кожаных штанах, и тёмной коричневой куртке с множеством застёжек до пояса, а поверх накинул жилет с острыми кинжалами. Волосы туго стянул шнурком и только короткие локоны раздвоенной чёлкой непослушно выбивались, спадая на лицо из-под кожаного обруча. Охотится советник собирался налегке, никаких топоров или мечей не брал. Смелый какой! Бросив на меня беглый взгляд, Тай с недовольной миной отвернулся. Меня это почему-то задело больше, чем Настькины глупые шутки.

   Вообще-то, ноющая внизу живота интуиция подсказывала, что брести через кусты с вывихнутой ногой и бегать вслед за мужиками - идея очень плохая. К тому же, здесь начинается владение царя Ихтиара... Но недовольная физиономия Тайрелла, пробудила во мне интерес, посмотреть на что ещё способен Советник, кроме красивых речей.

   ...А выяснилось, что охотник он превосходный. И я, прихрамывая, плелась позади толпы, не поспевая. Тайрелл двигался практически бесшумно, ножи метал метко, а животных чувствовал словно хищник. Он напоминал мне хитрого лиса, знающего все секреты леса. Привычная лучезарная улыбка советника сменилась целеустремлённой сосредоточенностью. Он знал, чего хотел и как этого добиться, чётко надвигаясь на желанную цель.

   Крупная, упитанная цель, ничего не подозревая, мирно колупалась в земле под дубом. По сигналу поданному Ольгердом охотники окружили кабанчика, сжимая кольцо, и гоня к советнику, стоявшему в центре с ножом в руке. Смотреть на смерть несчастного не доставляло лично мне никакого удовольствия. Зато остальные ободряюще хлопали, хваля ловца. Кроха не отходил от Фаи.

   Тай предстал в облике безжалостного холоднокровного убийцы. Расправленные плечи, напряжённые мышцы, гордое ожесточённое лицо, блестящие глаза... Это видение вызвало во мне отвращение и страх. Я даже не стала выходить из своего укрытия в кустарнике, чтобы присоединиться к ораве танцующих над трупом стервятников. Развернулась и едва опираясь на повреждённую ногу зашагала прочь, предпочитая охотиться на собственные мысли. Однако отвратительный запах мази привлёк внимание более крупной дичи, чем поверженная на полянке за моей спиной. Этот вепрь был огромен, клыкаст и явно проснулся не с того копыта... Налитые кровью глаза нацелились на меня, обвиняя в гибели мелкого кабана. Убежать с ушибленной ногой я не смогла бы, как бы не хотелось. Выход виделся один: кто-то должен умереть. Я пока планировала пожить, так что пришлось взяться за лук и положить стрелу на тетиву.

   Прости животное!

   Стрела угодила прямо в лоб, пробив плоть, вонзившись в голову вепря. Но упрямая скотина так же, как и любой человек жаждала быть, и упрямо неслась на меня. И я бы так или иначе пострадала от неё. Но в нескольких миллиметрах от меня свистнул нож, впился в копыто раненого животного, лишив опоры, и обрушив на землю. За спиной стоял всё такой же бесстрастный Тайрелл. Он замер в броске, как атлет или изваяние. Ждал, когда я брошусь его благодарить, и... не дождался! Я подошла к ещё живому вепрю, тихо пообещав облегчение, вытащила нож и перерезала горло.

   Ненавижу это!

   Бросив принадлежащий советнику кинжал на землю, я не оборачиваясь, ушла.

   Долго блуждая витиеватыми тропинками, толком не осознавая, где нахожусь, я думала о том, как отвратительна смерть, и как легко приятное улыбчивое лицо превращается в грубую каменную маску. Неужели и внутри он такой? А все эти улыбки, доброжелательность - обман?

   В очередной раз я поклялась не произнести и слова рядом с этим человеком.

   Мрачная картина окружила меня со всех сторон: дубы, тёмное небо, обрыв под ногами и чёрное бездонное озеро. Казалось, что там во тьме прячется настоящее зло, слизкое, противное, серо-зелёное, зубастое, протягивающее ко мне щупальца, рассматривающее пустыми глазницами.

   Кто знает, может моя смерть уже здесь? Притаилась, дышит в спину, ждёт когда обернусь...

   - Что скажешь, а? - обернулась я, встретившись лицом к морде с вестником смерти, рожа которого слишком напоминала медвежью.

   Захрипев, поднявшись на задние лапы, медведь распахнул костедробильные объятия... Запах бабушкиной мази притягивал животных лучше, чем женские хитрости-духи мужчин! Второй раз за день, я не знала, что делать.

   Однако госпожа в чёрном осталась без завтрака в виде глупой амазонки, потому что чьи-то крепкие загребущие руки, схватили меня раньше медведя, увлекая куда-то назад. Рухнув со скалы в тёмные, и как выяснилось, жутко ледяные, воды, вынырнув и барахтаясь, я поняла, что на плову меня держит советник.

   - К берегу! - отплёвывая воду, сориентировал он, указав направление суши.

   Плыть было легко из-за растерянного багажа - лук и колчан со стрелами трагично канули в пучине жуткого озера.

   Припав к илистому песку, я пыталась понять, кто меня сглазил?

   Тай выкрутив на себе одежду, уселся рядом. Здесь сильно обдувало ветром, и вскоре у меня застучали зубы. Под пристальным взглядом советника, я тоже выкрутила свои вещи, и села на не менее холодную землю.

   - Ллллук, утттттонннннулллл... - язык самопроизвольно добавлял буквы в каждое изрекаемое слово.

   - Зато жива! - губы Тая посинели, но в отличие от меня он прекрасно владел собой, и не выказывал никаких признаков слабости, вроде склонности к замерзанию после купания в ледяной воде.

   Я обхватила колени, спрятав лицо, в безнадёжной попытке согреться. Подлый пронизывающий ветер издевательски поддувал со всех сторон.

   - Иди ко мне! Садись мне на ноги! - приказным тоном произнёс парень.

   - Чего? - взбунтовалась нетронутая женская натура хамоватой амазонки. Даже заикание исчезло. Советник недовольно покосился на меня, перевёл дыхание, вспомнил, с какой ненормальной имеет дело, и пояснил:

   - Так мы оба согреемся! - уже более вкрадчиво звучал его голос.

   Нехотя, я подползла к нему и исполнила просьбу. Он же без дозволения принялся быстро и умело расшнуровывать моею куртки, сунул руки под рубаху. Обхватив за талию, дёрнул на себя, так что мне оставалось только обнять его за шею, когда наши тела прижались одно к другому. Горячее дыхание ободряюще раскатилось от шеи, спускаясь вниз под одежду, обволакивая грудь. Его руки грели мою поясницу. Теперь я сама пыталась сделать что-то для него, стараясь по возможности обогреть ему спину.

   - Только не спи! - шепнул он.

   - Знаю. Не учи учёного! - ерничала я, пригревшись в его объятиях.

   - Ори? - снова заговорил парень. - Тебе раньше не приходило в голову покинуть Унну?

   Тревожный вопрос, о котором я много думала в своё время, так и не отыскав ответа. Я уткнулась носом ему в плечо.

   - Приходило. Но это моя родина...

   - Значит, после завершения похода с нами, ты вернёшься обратно?

   - Не знаю. Наверное.

   - И чем займёшься? Станешь врачевательницей в деревне, где тебя ненавидят? - его забота о моём будущем перешла все границы. Мало того, навела на мысль, что для меня совершенно нигде нет места, ведь если моя личность так ненавистна амазонскому племени, то где искать укромный уголок?

   - Ты хотел ткнуть меня носом в мою ничтожность? Поздравляю, у тебя получилось! Придурок! И вообще я, обещала с тобой не разговаривать! - вспомнила я давешнюю клятву.

   - Кому это ты обещала? - на "придурка" он почему-то не обиделся, что наталкивало на забавные мысли по этому поводу, а вот моя предстоящая игра в молчанку его задела.

   - Не важно! Ты что молча сидеть не можешь? - оборвала я, и меня от обиды сильнее сжали.

   - Ты такая... ершистая! - не подобрал более подходящего слова он, хотя могу поспорить, выбор был неограничен нормами приличного.

   - Смотри не поцарапайся!

   - Твоё ехидство иногда, просто бесит. - Разозлился парень, получивший вместо "спасибо, что спас" - "жаль, что не утонул вместе со мной!".

   - Что значит иногда? - встрепенулась я, упражняясь в колкостях, чтобы разогреть язык. - Я прилагаю все усилия, чтобы раздражать тебя... Вас... постоянно!

   Вместо того, чтобы вступить со мной в дискуссию о моей гаденькой личности, длине языка в метрах, и количестве на нём типунов, советник со свойственным ему спокойствием поинтересовался:

   - Интересно зачем?

   Об этом я и сама не знала, просто тянуло наговорить ему всякого.

   - Чтобы тебе жизнь малиной не казалась! - сорвалось само собой.

   - Поверь, она и до тебя была не сахаром! - от того, как он это сказал, мне стало стыдно. Но мольбы о прощении застряли в горле. Я долго молчала, боясь пошевелиться.

   - Кхе, кхе, - прокашлялся кто-то рядом, и мы оба подняли головы.

   В шаге от нас стоял командующий, своим кашлем тонко намекая на интимность обстановки (таковой она выглядела в очах обступивших: обнимающиеся на берегу озера, сладкая парочка, очередная победа советника и т. п.). Амазонки с хищными взглядами обсуждали моё непристойное поведение во время охоты, и то, что скажет Войка, когда узнает, кто попытался отбить у неё красавчика. Фая одобрительно лыбилась, в то время как недовольный чем-то Кроха злобно пинал камень, удерживая за своей спиной здоровенный грязный мешок с уже разделанными тушками. Остальная часть охотников скалилась во все зубы, с преувеличенным уважением глядя на сластолюбца советника, умудрившегося не только достойно показать себя во время охоты, но и совместившего полезное с приятным. Вся эта глупая ситуация заставляла меня краснеть.. Тай, пригревшись, без особого желания разжал руки. Я встала и мгновенно задрожала от холода. Тем не менее, по примеру советника, я сделала вид, будто не чувствую ветра, и это не мои зубы цокают сами по себе.

   - Если вы закончили, может, вернёмся? А то парни голодные! - по-дружески, тайком подмигивая Тайреллу, предложил командующий.

   При слове "голодные" около десяти пар глаз уставились на мою промокшую, облепившую грудь рубаху, выдающую своим просвечиванием все подробности нижнего белья (кстати, отсутствующего). Я поспешила запахнуть куртку. Тут мой стыд резко прекратился - Тайрелл демонстративно выкручивал сапоги, заслоняя меня собой от общего обозрения. Командующий снял с себя светлую выделанную куртку и протянул мне:

   - Одень!

   Я гордо отказалась, что едва слышно прокомментировал советник: "Зря! Замёрзнешь!". Но я была непреклонна, горда, да и вообще - характер у меня тот ещё! В общем, как выяснилось, повела себя словно самая настоящая полноценная дура - через две секунды замёрзла, даже челюсти выбивали ритм для танцев.

   Дорогой обратно Тай держался как ни в чём не бывало, я же плелась рядом с Фаей и дрожала, кивая и мотая головой на все расспросы, которыми засыпала подруга. Только Кроха надулся и со мной не разговаривал. Но уже в лагере, когда я скидывала с себя мокрое, он вспомнил, что всё-таки дружит, даже вызвался сушить вещи, отчего и пострадали мои штаны, подпаленные у костра.

   Советник скрылся в шатре, куда с неуёмным рвением помочь шмыгнула и Войка. Настасья покинула своего принца, предпочитая обсудить с сёстрами недавние события. То есть просто сплетничала в своё удовольствие, бросая на меня косые взгляды. Мне сейчас на неё было наплевать, пусть во мне хоть дыру прожжёт, может согреюсь...

   Я спряталась за своей кобылкой от посторонних взглядов. В сумке отыскала вторые, старые выцветшие, но сухие штаны, льняную рубаху. А вот куртки и сапог, к сожалению никто мне не положил. Так что, пришлось слоняться босиком, пока обувь стечёт, а одежда пропарится у костерка.

   Кухарь, любитель всяческих каш, не сразу обрадовался возможности приготовить что-то мясное, долго, внимательно и с ненавистью присматривался к принесённым тушкам. Голодные вояки пообещали съесть его самого, если он в течении ближайших нескольких мгновений не состряпает съестного. Кухарь на языке воинов, то есть очень грубо, рассказал товарищам служивым, где находится дорога к одной милой старушке, почему-то всегда упоминаемой всуе. Воины замолчали и просто жадно таращились на вредного старикана, превратившегося в мясника, орудующего топором.

   Несмотря на то, что я сидела у костра, согреться не могла абсолютно. Теперь меня трясло от температуры, бросало то в холод, то в жар, ломило кости, ныли суставы - в общем, лихорадка брала своё. К общему отвратительному состоянию добавилась головная боль, которой поспособствовали друзья, решив помахать мечами рядом со мной.

   Тихо зверея, я добрела до сумки, достала бутылку "Черногорочки" - лучший бабушкин рецепт, настоянный на отборном спирте. Несколько глотков облегчили страдания, а спустя час я была готова петь пошлые частушки. Фая и Кроха рассматривали меня, будто обнаружили на моём лбу два рога, как у демона и уже подозревали о наличие хвоста...

   Спустя ещё несколько часов, когда войско тронулось в путь, волшебное и бодрящее действие горячительного напитка отпустило мой захворавший разум. На душе обнаружился гаденький осадок, доводивший если не до слёз, то до безумной злости на несправедливый мир, на слишком громко поющих птиц, однообразные спины впереди и прочее. Так что, в седле я сидела до безобразия нервная, недовольная севшими сапогами, совершенно не досушенной курткой и наглой рожей Крохи рядом. А он даже не догадывался, как дико чесались руки хлопнуть по крупу его лошадь, чтоб она брыкнулась и скинула нахального седока. Представив, как верзила гонится за лошадкой, потирая ушибленный зад, я злорадно заулыбалась. Моё внезапно ставшее счастливым лицо напугало друзей, Фая и Кроха, опасливо покосились в мою сторону и, постарались отдалиться, проехав вперёд.

   Боевое настроение и лихорадка не покидали ни на секунду. Всю дорогу меня колотил озноб, хотелось пить и спать. Перед глазами всё кружилось в дикой пляске, но стиснув зубы, я заставляла тело сидеть ровно и не падать. По хорошему счёту, нужно было бы лечь, замотаться в тёплое одеяло и выпить настойки, а ещё лучше помазаться ею. Но следующая остановка представлялась не скоро.

   Приказ о привале прозвучал, когда стемнело. Принц и Настасья удалились в шатёр его высочества. Всем было понятно зачем, а некоторые непонятливые пытались подглядеть конкретную причину, но получили подзатыльники от бдящего порядок командующего. Я наблюдала за ним, рассуждая, что заставляет проникаться таким уважением, идущим из самой глубины души, к этому служивому. Каждый раз, когда стройный невысокий сероглазый блондин проходил мимо меня, так и хотелось выровняться по стойке смирно и дать клятву служить в рядах его армии верой и правдой. Но врождённая вредность прятала несогласованные с ней инстинкты, маскируя ехидными смешками или непроницаемой маской отрешённости.

   Кухарь принялся за своё чёрное дело, колдуя над котлом или зачахая над ним, - по виду не понятно было. Кроха поймал меня как раз, когда я сваливалась с лошади. Поставил на ноги. От дальнейшей помощи я отказалась, заявив, что чувствую себя великолепно. Мне поверили на слово и отпустили, наблюдая, как "совершенно здоровая" амазонка спотыкаясь, плетётся к ближайшему бревну. Умастившись у костра, я намеревалась осуществить ранее задуманное - замотаться в тёплое и напиться с горя... лекарств. Но всё было против меня. Это "всё" звали Войкой. Вид у неё был надменный, она нервно покусывала губы, что натолкнуло на мысль: ей нужна я, но заговорить со мной - ниже её достоинства.

   - Встань и иди за мной! - надрывающимся приказным тоном заявила шпионка, пнув ногой бревно под моим бренным телом. - Пойдём, знахарка. Твои услуги нужны господину советнику!

   - А я не хочу никуда идти! - чихала я, в прямом смысле слова, на всякие обязательства. Саму бы себя вылечить для начала.

   Войка разозлилась и пнула меня в спину, из-за чего я разлила настойку.

   - Вставай, Хворь проклятая. - От ломаных приказов амазонка перешла к оскорблениям и шантажу. - Ты обязана исполнять мои приказы! Ты - ничтожество! Я постараюсь, чтобы Мудрейшая узнала обо всём, что ты творишь. Выпрут тебя, как твою мать-предательницу, и будешь по лесу слоняться, а может подстилкой для мужиков кабачных станешь! - рычала она.

   Я бы встала и подчинилась, по собственной воле, если бы меня нормально, по-человечески попросили. Но Войка задела за живое, дважды. Моя усталость, её грубость и предвкушение ночи на холодной земле, довели эмоции до предела. Нервы лопались, как струны на старой лютне. Со всей силы вмазав по ногам туго соображающей шпионки, я повалила её на землю и вцепилась в горло медленно сжимая пальцы. Лицо поверженной побагровело. Выпученные от ужаса глаза языкатой идиотки, молили отпустить - просить она никогда не стала бы, да и не могла, в сложившейся ситуации. Вокруг было слишком много свидетелей. Все взгляды обратились к нам. Фая положила руку мне на плечо, стараясь сгладить ситуацию.

   - Чтоб ты знала, моя мать сама ушла! Никто её не выгонял. И если ещё раз с твоих поганых губ слетит хоть одно упоминание о ней, то на твоём личике чего-то будет не хватать! Глаз, например. А может и появится пара хороших шрамов. Поняла? - от злости даже зубы заныли, так сильно сжались челюсти.

   Фаина рука на плече, требовательно потянула назад. Зная, что Войка ничего не посмеет сделать против нас двоих, а точнее троих, ведь за Фаей, угрожающей громадиной, стоял Кроха, я отпустила её. Разжав руки, поднялась, не сводя глаз со шпионки, осевшей и потиравшей шею. Она смотрела на меня разъярёнными покрасневшими глазами, но не могла и слова сказать.

   Подхватив сумку со снадобьями, я быстро пошла к шалашу советника. Думала, добить, чтоб лекарства не тратить. Я застала его врасплох, сидящим за складным походным столом. Он не сразу понял, кто перед ним, вскочил с места и уставился на меня. Мой взъерошенный вид и покрасневшие от лихорадки бешеные глаза заставили мужчину задуматься: настолько ли он нуждается в помощи знахарки, чтобы быть случайно отравленным? Пока мы таращились друг на друга, в шалаш, споткнувшись, влетела шпионка. Её лицо уже приобрело обычный матовый цвет, но синяки от моих пальцев остались на шее. Встав возле ошарашенного советника, она выдохнула и официальным тоном произнесла, напустив на себя пафоса:

   - Господин советник плохо себя чувствует. Вылечи его!

   Я слушала скрестив руки на груди с видом: "Чтоб у тебя язык отсох!". Она про себя, видимо, подумала: "Чтоб у тебя глаза повылезли". Так мы и стояли, мысленно занимаясь членовредительством.

   Посчитав, что мне уши заложило, шпионка повторила ещё раз, грубее и громче:

   - Доставай свои зелья и лечи, ничтожество!

   - Ты ещё ногой топни! - посоветовала я, и она бы топнула. Такое хамское поведение соплеменницы, ниже её по статусу, взбесило до предела. Стиснув зубы, она готовилась броситься на меня, но в перепалку неожиданно вмешался Тай. Он выдвинулся вперёд и, перехватив мой взгляд, мурлыкающим голосом позвал по имени:

   - Ори!

   При упоминании сокращенного моего имени, да ещё и устами советника, шпионку ввергло в ступор. Я наблюдала, как у Войки медленно лезут на лоб глаза. Она была готова подавиться собственной желчью. Лишённая дара речи, шпионка таращилась на, казалось бы очарованного ею, мужчину в данный момент протягивающего руки к другой.

   - Утреннее купание мне не пошло на пользу. Ты сможешь помочь? - ясное дело, ему было так же плохо, как и мне. Только советник не имел права показывать свою слабость.

   Я прошла мимо шокированной таким панибратством амазонки, застывшей аки статуя. Тайрелл улыбнулся. И я начала с осмотра: его лицо блестело от пота, глаза горели болезненными огоньками, но казались всё ещё зеркалами трезвого разума, щёки окрасились румянцем. Я положила ладонь ему на лоб, но проверить есть ли жар, не смогла - меня и саму морозило. Попробовала пойти другим путём и прикоснулась к его лбу губами - если его и температурило, то горячими губами горячий лоб я не смогла прочувствовать.

   - Войка, - пришлось обратиться к посторонней помощи, чему не были рады ни я, ни случайный помощник. - Поцелуй его!

   На меня уставились сразу двое. Растерянная шпионка приблизилась к губам не менее удивлённого советника, искоса глядящего на меня, и явно посылающего разгневанный вопрос: "Ты совсем рехнулась?"

   - Да не в губы! - опомнилась я. - В лоб целуй! Мне нужно узнать есть ли жар!

   Войка фыркнула, Тай облегчённо вздохнул.

   - Кажется, горячий, - промямлила она.

   - Так и думала. Неси ведро горячей воды! - скомандовала я, роясь в сумке в поисках маленькой глиняной баночки.

   Слушаться меня, естественно, никто не горел желанием, и шпионка изобразила: "Знаешь, куда ты можешь засунуть свой приказ?". Я бросила взгляд на Тая, мгновенно среагировавшего:

   - Войка, исполните просьбу! - сладко улыбнулся он, я только покачала головой - похоже, с женщинами он всегда обращался слишком обходительно, за что они его и боготворили, поддаваясь чарам красивой улыбки, исполняя все, что ни попросит мужчина, и даже, если дамам сие совершенно не по душе. На примере Войки я убедилась, что власть его над нами воистину велика. Правда, на меня его чары не действовали, потому что у меня неправильное устройство организма. Так все говорят!

   Сестра скрылась с глаз долой.

   - Снимай рубаху! - воскликнула я, не обращая внимания на странное слащавое выражение застывшее на физиономии советника. - Тебе ещё и уши лечить надо?

   Хмыкнув, он всё же послушался, скинув одежду на подушки, служившие ему походным ложем. Но как он это сделал! Медленно и красиво, будто я не лечить его собиралась, а чем-то другим заниматься. Вот же гад!

   Надо сказать, что фигура у него привлекательная. Почти безволосая грудь, крепкий торс. Я даже подумала, что если бы меня постигло сумасшествие, и я согласилась на последнее испытание, то выбрала бы его для любовных игрищ.

   - Предупреждаю, сейчас будет холодно, - злорадно пообещала я, встав за его спиной, и медленно размазала по широкой спине серую жижу. Он не поморщился, даже не шелохнулся, а потом мне вообще показалось, что он спит стоя. Его голова была опущена на грудь, за спадающей чёлкой, и выбившимися из хвоста локонами, я никак не могла рассмотреть лицо. Встав перед ним, я поймала внимательный взгляд на себе: он смотрел на меня. А меня тянуло к нему прикоснуться, но глупые желания с лёгкостью подавлялись противным внутренним голосом: "А вы здесь совсем одни! А знаешь, к чему это может привести?.." Я нахмурилась.

   Тай схватил меня за кисть руки, сделав шаг в мою сторону. Я смотрела на него с замиранием сердца, боясь пошевелиться. Воцарилась смущающая тишина. Он ничего не говорил. В моей же голове впервые гулял ветер по просторам выжженных колкостей, которых раньше здесь копилась тьма-тьмущая.

   За спиной раздались шаги, хлюпы. Не стоило даже оборачиваться, чтобы понять чей нож-взгляд, торчит в моей спине. Принесло Войку... в смысле, она принесла воду. Шпионка злобно глядела на нашу немую сцену, а подлый Тай не двигался, даже не посмотрев в её сторону. Я совершенно не понимала, что происходит, но губы зачесались, сделать гадость на зло шпионке и поцеловать так опекаемого ею советника. В этот момент он как раз сделал ещё один шаг вперёд, по-прежнему удерживая меня. Я струсила скорее, чем успела что-либо сделать.

   - Спасибо! Оставьте нас! - не поворачиваясь к шпионке, произнёс Тай.

   Так и не скажешь, что больной. Приказы отдаёт как вполне здоровый!

   Объятая жуткой ненавистью сестра выскочила из шатра, помышляя о мести. Так что этой ночью меня ожидали все краски издевательств, может быть даже настоящий холодный клинок всаженный под рёбра... Ну, а если её фантазия всё же развита, в чём я лично сомневаюсь, то она придумает какое-нибудь изощрённое возмездие, вроде выдёргивания волос из моей головы меленькими пучками, отравы в киселе, и обязательно - выколупывание глаз соперницы тупым предметом.

   - Подожди, - шёпотом заговорил Тай, и перебросил огромный серебряный перстень с изумрудом и странными символами, висевший на его шее, за спину. - Продолжай. У тебя хорошо получается.

   Он убрал руку, а я опешила, чувствуя себя то ли слишком больной и слабой, то ли напуганной, - короче меня стало трусить сильнее. Он же маняще улыбался. Совладав с собой, я продолжила процедуру, в то время, как советник внимательно следил за движениями моих рук на своей груди.

   - Всё. Теперь садись! - парень безропотно уселся на раскладной стул, продолжая следить за тем, как я стаскиваю с него сапоги, склонившись у его ног. Бросив сушёных листьев в горячую воду и, сунув ноги подопытного... то есть больного в ведро, я укутала мужчину в одеяло, нашедшееся под подушками.

   - Держи! - наполнив кубок, стоявший на столе, бабушкиной "Черногоркой", я подала его советнику.

   Он собрался отпить из него, когда очередная блажь стукнула мне в голову.

   - Не боишься быть отравленным? - бокал остановился в миллиметре от губ. Зелёные глаза хищно впились в меня. Повелевающим движением он протянул кубок мне на пробу. Я пожала плечами, осушила налитое, и... хлопнулась на пол, для пущего эффекта изображая умирающего (с предсмертным хрипом хваталась за горло и выпучивала глаза). Советник заволновался, бросился ко мне. Чуть не перевернул ведро. Стоя на одном колене, убрал пряди волос закрывавшие моё лицо, и сильно удивился, обнаружив меня в добром здравии, злорадно хихикающую. А чего ещё ожидать от такой язвы?

   Подло смеясь, я встала, чтобы налить ему ещё один бокал. Тай принял позу оскорблённого и обиженного, сев рядом со мной на земле. Раздосадовано покачал головой. Наверное, избавиться хотел, да я обманула.

   - Держи! Я не собираюсь тебя травить. - Подмигнула я, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но была поймана на половине оборота.

   - Вернись! - приказал голос советника. - Ты тоже больна!

   - С чего ты взял? - отмахнулась я.

   - У тебя губы горячие были, когда ты целовала меня... - заявил он.

   Дар речи внезапно испарился, оставив вместо себя тупое безмолвие. Пока я пыталась найти, что ответить, меня развернули лицом. Настала его очередь издеваться, притворяясь лекарем. Тай заулыбался, предвкушая забаву. Но отчего-то медлил, внимательно меня рассматривая, будто намекая.

   - Что? - опешила я.

   - Сама не догадываешься? - намекнул он. - Мазь давай!

   - Зачем? - в голове как-то не укладывалось, что советник собирался делать.

   - Ты, конечно, можешь выйти туда, попросить Фаину намазать тебя, что конечно, порадует воинов. Можешь ещё попросить смельчака Кроху... - увещевал, размеренным спокойным тихим голосом Тайрелл. - Думаю, он согласится без раздумий. Привычки думать у него вообще нет...

   Я слушала его аргументы, и безудержная фантазия тут же обрисовала услышанное: сначала Фая, ломает мне пару костей под предлогом массажа, а потом Кроха, с одичавшими глазами, не верящий своему счастью, пялится мою голую спину, и в конце-концов, толпа вояк, наблюдает за всем этим и пускает слюни.

   Меня передёрнуло. Тай расценил всё в свою пользу:

   - Либо, это могу сделать я. Здесь. Где тебя никто не увидит. Согласна?

   Аргументы победили. Но тут я задумалась: а если ему Войка надоела, и он решил меня заманить к себе, на подушки? Позволить ему прикоснуться ко мне, означало - поражение! Я раздиралась между: согласиться и остаться рядом с без сомнения красивым и не менее коварным мужчиной или гордо уйти, заработав себе воспаление?

   - Не переживай. Я хорошо воспитан, чтобы ты там ни думала обо мне! - догадавшись о моих мыслях, советник развернул меня спиной и задрал рубаху. - Придержи.

   Я ухватилась за край. В отличие от меня, он постарался сделать процедуру более приятной. Прежде чем нанести мазь, согрел ладони дыханием, и нежно прикоснулся к коже. Его руки заскользили так приятно, мягко поглаживая, а затем настойчиво втирая мазь, что мне мгновенно стало тепло. Даже слишком - щёки покраснели, в ушах зазвенело. Глаза сами закрывались.

   - Поворачивайся! - его голос заботливо просил послушаться, и я словно зачарованная, покорялась.

   Без задней мысли, уже задирая рубаху, я обернулась, и тут поняла: первое, в шалаш снова занесло Войку, второе, - я и сама себя спереди могу намазать!

   Амазонка вбежала, резко остановилась, попыталась поверить своим глазам, которые явно не отвечали за изображение окружающего, либо дали какой-то сбой. Потому что шпионка несколько раз протёрла их кулачками, но изменений не последовало. Мы как стояли - один полуобнажённый, вторая готовая раздеться - так и замерли. Желчь, отравляющая существо сестры, судя по бардовому нездоровому лицу, поднималась к мозгу, грозясь хорошенько стукнуть по нему мочой.

   С некоторым трудом, проанализировав ситуацию, я поняла, что её так задело и, сама ужаснулась: советник, самый желанный мужчина для амазонок, выбрал на эту ночь недотрогу-девку, которая лгала, яростно открещиваясь от того, чем сейчас собиралась заняться. Я покраснела не то чтобы до кончиков ушей, но мои волосы приобрели яркий огненный оттенок. Застыв в глупой позе - задрав рубаху - я посмотрела на Войку, потом на Тая. Последний загадочно улыбался.

   Шпионка окатила советника таким холодным взглядом, что купание в ледяной воде чёрного озера могло показаться просто парной ванной. Впрочем, его это совершенно не задело. Тайрелл прокашлялся и опустил руки.

   - Войка, вы что-то хотели? - вежливо, но грубовато поинтересовался он.

   - Не нужно ли вам ещё что-нибудь? - почтительным, и загробным голосом промямлила сквозь зубы шпионка.

   Мне захотелось убежать отсюда, однако рывок был подавлен: мужская рука ухватила меня за талию, уверенно потянув на себя. Я глупо взмахнула руками и попятилась назад.

   - Мы сами справимся. Вы можете отдохнуть. Я итак слишком много от вас просил сегодня. - Он уставился на неё, вежливо намекая, что пора бы покинуть помещение.

   Какой бы шпионка не была тупой, но догадалась, что от неё хотят избавиться. Развернувшись на пятках, она зашагала прочь уверенной походкой убийцы, который ещё навестит меня однажды ночью, когда внезапный и якобы беспричинно глубокий сон охватит бренное тело, а потом совсем незаметно для окружающих он превратится в вечный покой при помощи умелых рук шпионки.

   Я хотела последовать её примеру и быстро смыться отсюда, не только из палатки, даже из лесу.

   - Ты никуда не пойдешь! - предупредил Тай, опередив мой порыв.

   - Это почему? - разозлилась я.

   - Во-первых, ты знахарка, а я твой больной. - И это говорил человек, который только что принял на себя роль лекаря. - Во-вторых, я приказываю остаться! - Этого я могла ослушаться совершенно спокойно. У меня с детства аллергия на приказы - я на них чихаю! К тому же, сомневаюсь, что Тай поссорится из-за меня с Мудрейшей и наябедничает ей, дескать, не подчинилась повелению остаться наедине. Но! Снаружи, меня ожидала страшная месть бешеной амазонки, драться с которой на равных не позволяла простуда, подхваченная этим утром.

   Без особого желания пришлось признаться хотя бы самой себе, что я едва стою на ногах, и жутко хочется спать. Так что во избежание встреч с Войкой и осталась с советником, подумав так: начнёт он приставать, я ему чего-нибудь веселящего в бокал подсыплю - в кусты бегать до самого Ладониса будет.

   - Что мне сегодня все приказывают? - для приличия бушевала я, и на правах знахарки ткнула пальцем в плечо больного: - Ноги в горячее, пока вода не остыла, а то ты мне всю медицину на нет сведёшь!

   Тайрелл улыбнулся, снова сел на стул и сунул ноги в ведро, наблюдая, как я запихиваю выхваченный из его рук пузырёк обратно в сумку.

   - Возьми стул вон там, - указал он пальцем за стол, рядом с которым стоял второй такой же раскладной стульчик с тряпичной спинкой. Я потащила сидение за собой, поставив его перед советником.

   - Садись рядом, я не кусаюсь. - Слащаво улыбался он. - Мне казалось, что амазонки не имеют представления о стеснении вообще!

   - Меня за амазонку не считают... - хорохорясь, я поставила стул в шаге от мужчины и уселась, доставая из сумки недопитый бутыль "Черногорки".

   - Почему? - удивился он, отдавая мне свою кружку.

   Только я раскрыла рот, как советник с абсолютно серьёзным сосредоточенным видом, ухватил меня сначала за одно ногу, потом за другую, положил их себе на колени, и стащил с меня сапоги. Если наше общение так уязвило самолюбие Войки то, что она сказала бы сейчас?

   Не успела возразить, как мои ноги оказались поверх его в ведре. Тут выяснилось, что Войка принесла не просто горячую воду, а кипяток, которым и обвариться можно. Причём Тай преспокойно сидел, безропотно терпя сие издевательство.

   - Ты с ума сошёл? - вытащив ступни из кипятка, завопила я. - Как ты терпишь это? Ты что сказать не мог, что так горячо?

   - Ты же сама сказала, ноги прогреть нужно! - невозмутимо ответил он, поражая выдержкой.

   - А если бы я сказала, что лучший способ лечения - прыжки с верхушки дерева, головой вниз, прицелившись в камень? Ты бы прыгнул? - взбесилась я, не понимая, как он вообще может так безропотно подчиняться приказам, тем более моим. Нашёл кого слушаться.

   С загадочным видом Тай склонился, зачерпнул рукой воду, и, омывая мои ноги, тихонько произнёс:

   - Может быть и прыгнул... В зависимости от того, как бы ты попросила...

   Сказать, что у меня в тот момент челюсть отвисла - не сказать ничего. Она просто с хрустом отпала и укатилась под стол. Наверное, и глаза вылезли из орбит, когда я смотрела на лицо советника, произнёсшего речи полоумного.

   - Так ты не ответила, - сменил тему он, воспользовавшись моим замешательством.

   - Потому... Есть причины. - Мысли совершенно запутались. Я глотнула "Черногорочки", в надежде, что она поможет мне расслабиться и развяжет язык. Меня безумно смущала вся эта ситуация: гордый мужчина, занимающий высокое положение в обществе, представитель другого государства, воин снизошёл до того, чтобы мыть какой-то простолюдинке, пусть и свободной женщине, ноги. Даже Крохе с его простотой и недалёкостью не пришло бы в голову коснуться моих ступней, хотя бы по той причине, что все мужчины, оставшиеся на улице, считают себя выше любой женщины. Что же делает Тай? Без стеснения, на равных говорит со мной, делит ведро, питьё, кров.

   - Не хочешь рассказывать и не надо. - Хмыкнул он, помня главное правило: лучший способ разговорить молчуна, сделать вид, что тебе не больно-то и хочется узнать его секрет. Поэтому советник мгновенно переметнулся на другую болезненную для меня тему: - А что ты наплела там в лесу? Я ничего не понял.

   Настойка пошла не туда, куда предполагалось, и я чуть не подавилась, закашлявшись. Тайрелл оставил мои ноги в покое, уселся удобнее, отобрав у меня кубок, и отпил из него.

   - И хорошо, что не понял. - Подозрительный взгляд сбоку требовал разговора на чистоту, "Черногорка" явно была на стороне советника, и тут понеслось: - Наши бабы с ума посходили. Одна хочет от тебя ребёнка, вторая на одну ночь согласна. Говорили, что ты можешь одним только словом девку в койку уложить.

   Я с подозрением уставилась на ловеласа. Тай расхохотался, чуть не подавившись напитком.

   - Теперь понятно. Ты меня боишься! - поразительно, какие выводы может сделать мужчина за несколько секунд беседы и всего-то после двух глотков "Черногорки". Я попыталась его разубедить, рассмеялась, но нервно и очень неправдоподобно. Зелёные глаза сузились, став на секунду принадлежностью лесного хищника.

   - У тебя фантазия похлеще, чем у Файки!

   Отплатив той же монетой, я тоже сощурилась, глядя из-под бровей на советника. Мы буравили друг друга взглядами, но победитель так и не выявился - оба потянулись к кубку за моральной поддержкой "Черногорки".

   - Говорят, что отпив из одного бокала, люди могут читать мысли друг друга... - Зачем-то выдал Тай, задумчиво глядя на сосуд в его руке.

   - Мои мысли тебе лучше не знать! - отрезала я, доливая настойку.

   - Тебе есть, что скрывать от меня? - он подтянул мой стул ближе к себе.

   Захотелось сказать что-то гадкое, но чувства смешались, когда его рука коснулась моего плеча: советник накинул на меня часть одеяла, в которое закутался сам.

   - С чего ты взял, что я тебя боюсь? - вырвалось у меня. Мужчина ликовал. Потаённое выходило наружу.

   - Потому что, даже сейчас не смотришь мне в глаза. - Проникновенно произнёс он, придвигаясь всё ближе. От его голоса у меня мурашки побежали по коже. Такое я не могла оставить без издёвки и развернула стул. Тай, опиравшийся о спинку чуть не рухнул носом вниз. Собравшись с духом, я посмотрела прямо в зелёные глаза, которые почему-то имели на меня странное воздействие. Считается, что сглазить могут только кареокие, но стоило Таю пройти мимо, как я либо спотыкалась, либо влипала в какие-то неприятности. Как это ещё назвать, как не сглазом?

   - Будем играть в гляделки! Посмотрим, кто из нас трус!

   - Это не моргать, что ли? - уточнил советник, устроившись удобнее. - Хорошо.

   На какое-то время его глаза завладели мной всецело. Я видела своё отражение, будто больше ничего вокруг не существовало, а была только я, где-то там, внутри всей этой зелени. Излучаемое тепло, затягивало в ловушку. Я поняла почему, девушки стремятся получить его. Хотя бы потому, что приятно чувствовать себя единственной на всём белом свете, каковой сейчас ощущала себя я. Интересно, что он видел в этот момент? А если Тай прав по поводу разделения посуды, и сейчас читает мои мысли?

   Тайрелл закашлял, но взгляд его не дрогнул. У меня же собирались слёзы, чесались коленки, дрожали мускулы...

   - Может быть, расскажешь что-нибудь, а то скучно становится? - попросил он.

   - Лучше ты рассказывай! - внутри меня время возникало странное желание делать всё наперекор. Если бы он сказал сейчас: "Ты боишься меня поцеловать", я бы без раздумий бросилась к его губам. Надеюсь, он не воспользуется этим.

   Продолжая заглядывать мне в глаза, он коснулся моей коленки рукой, от пробежавшего тока, я моргнула и, игра закончилась.

   - Так не честно! - запротестовала я, но кто меня слушал! Тай только улыбнулся, ухватился за ножку моего стула и вернул его в прежнее положение - как можно ближе к себе.

   - Что тебе может быть интересно?

   Разлившееся тепло, расслабленное состояние, странное чувство чего-то родного, пробудило воспоминания о родителях. Ни одна другая амазонка не могла похвастаться памятью об отце. А у меня он был, я видела его, знала и до сих пор помнила. Интересно, какие семьи в обычном мире, за пределами амазонской деревни? Какая семья у Тая? Хотя его обычным крестьянином считать нельзя, но всё равно интересно!

   - Расскажи о своих родителях, - такая тема разговора немало удивила советника. Он даже несколько минут изучал моё лицо, чтобы удостовериться, что это действительно интересующий меня вопрос.

   - Действительно? - усомнился он.

   - У вас о таком говорить не принято?

   - Ну, знаешь, просто мало кто этим интересуется. Особенно девушки. Такими вопросами, как правило, занимаются их мамаши, когда собираются выдать замуж. Ты за меня замуж собралась?

   - Обалдел?! - огрызнулась я. - Просто у амазонок отсутствует понятие "семья". Есть сёстры, наставницы, единая Мать - богиня, и мать-предводительница. - Объяснила я.

   - И правда, - задумался парень. - Я уже и забыл.

   Тай пожал плечами, и начал рассказ:

   - Отец был строгим, мудрым, но когда уставал от этого мы вместе садились на лошадей, искали тихое местечко для охоты или рыбалки. Он научил меня кое-чему, остальное я постигал, наблюдая за ним. - Мой слух резануло слово "был", по которому я догадалась, что Тай одинок. Я не стала высказывать сожаления, вряд ли они ему нужны. Ни одно слово горечи ещё не возвращало близких с того света!

   - А мама? - подталкивала к продолжению разговора я, кутаясь во вручённый мне кусок одеяла, уже не смущаясь близости. - Как они нашли друг друга?

   Тайрелл улыбнулся воспоминаниям. Бросил на меня тёплый взгляд и, продолжил говорить уже не отводя глаз, полных воодушевления.

   - Мама... - Вздохнул он, сладко улыбнувшись и, опустил глаза. - Она была дочерью посла другой страны. Отец возвращался с охоты, проезжал мимо их имения, и там, на балконе стояла она. В белом платье, отливающем серебром. Её каштановые волосы разметал ветер, а в руках она держала самую обычную ромашку. Отец понял, что без этой девушки никуда не уедет. Она тоже знала, что свяжет свою судьбу именно с ним, и специально уронила цветок. Отец поймал его и войдя в дом, сразу заговорил о помолвке. Никто из них об этом не жалел до самого конца. - Лицо Тая снова омрачила тень прошлого.

   - Они были счастливы?

   - Да. Прошло больше пяти лет, как его отравили...

   - Кто?

   - Не знаю, пока. Но когда узнаю... - Тай хотел сказать, что обязательно отомстит. - А твои? Говорят, твою мать выгнали из племени из-за связи с мужчиной.

   - Не выгнали! Сама ушла. - Огрызнулась я. - А познакомились они на последнем испытании. На лю... - Тут я подумала, что не стоит выдавать все секреты амазонок, и попыталась вытащить ноги из ведра. - Мне, пожалуй, пора. Воду нужно вылить по дороге. Спасибо, что э... помог.

   Подлый советник ухватил меня за лодыжку. Пришлось рухнуть обратно, и наблюдать, как Тай молча обтирает мои ступни.

   - Всё-таки боишься! - бросил язвительное заявление в мой адрес он.

   В праведном гневе, я поднялась со стула готовая расцеловать его в доказательство своей отваги перед мужчиной! Но по язвительной ухмылочке стало понятно, что именно этого он и добивается. Значит моё неуёмное и непонятное противоборство мимо его внимания не проскользнуло.

   - Не поможешь мне? А то что-то спину ломит... - советник неправдоподобно заохал, потирая поясницу.

   Я села на корточки и обтёрла его ступни. От меня не убудет, особенно учитывая то, что я вроде бы его лечу.

   - Ты хочешь сделать меня рабыней? - осведомилась я, грозно размахивая грязным полотенцем перед его носом.

   Тай льстиво улыбнулся.

   - Нет. Просто приятно, когда за тобой ухаживает девушка... - Судя по вернувшемуся блеску в зелёных глазах, он совершенно выздоровел.

   - Так позови Войку. Она вон как из шкуры лезет, чтобы тебе услужить.

   - А мне не хочется! Может, ты мне больше нравишься! - советник выжидательно рассматривал, как я нервно кусаю губы в попытке придумать ответ. Меня хватило только на то, чтобы фыркнуть.

   - Тебе сложно ухаживать за человеком, спасшим тебе жизнь?

   - Я бы делала это по собственной воле...

   - От тебя дождёшься!

   - Так не меня надо было спасать! - возмутилась я.

   - А кого? Медведя?

   Мы оба замерли. Фантазия уже весело разгулялась и нарисовала картинку, согласно которой Тай толкает меня в озеро, спасая медведя, а потом драпает сломя голову от щедрых благодарностей косолапого, которого только что лишили обеда в виде несообразительной амазонки. Видимо, чтение мыслей имело место быть, потому что мы рассмеялись одновременно.

   - Ладно, спокойной ночи! - попрощалась я, собираясь покинуть шатёр в приподнятом расположении духа, словно целый вечер провела со старым другом. С собой прихватила ведро.

   - А мне совершенно не хочется спать! Не составишь мне компанию? Или боишься провести ночь наедине с мужчиной? - змей-искуситель, наверное, был его родственником, оставалось проверить раздвоенный ли у советника язык.

   Я развернулась на пятках, резко выпустила из рук ведро, которое расплескалось, как только очутилось на земле. Мужчина стоял, сложив руки на груди и, ехидно улыбался. Он с лёгкостью управлялся с правилами игры "Взбеси амазонку". Ему удалось меня задеть.

   Я подошла ближе, с вызовом глядя на него.

   - Уясни! Я ничего не боюсь... кроме очень больших пауков... - я скопировала его позу, и мы несколько секунд мерились взглядами. Когда меня снова одолело смущение, я постаралась сосредоточить внимание на чём-нибудь другом и посмотрела на подушки, лежащие, как раз у моих ног.

   - И как ты на таком можешь спать? - заинтересовалась я, и тут только поняла, к чему сама же направила разговор. Советник просиял.

   - А ты попробуй, и поймёшь.

   Деваться было некуда: уйду - скажет, испугалась и до конца похода будет на смех подымать, а мне амазонок с их дурацкими шутками по поводу моей неполноценности хватало; останусь - попаду в его ловушку.

   Я медленно опустилась на подушки, легла на спину, осмотрела тряпичный потолок. Было слишком странно и мягко. Тай продолжал стоять, склонив голову на бок, наблюдая за моим копошением. Чтобы ему было веселее и удобнее, я швырнула в него одной из подушек. Парень посмеялся, а потом улёгся рядом, подперев голову рукой.

   - Ну как? - спросил он.

   - Ничего. Только слишком уж мягко. Между прочим, твои воины там, на улице спят на земле и лежаках из веток и листьев. - Может совесть его загрызёт раньше, чем это придётся сделать мне?

   - Твои амазонки тоже! Пока ты здесь со мной на подушках отдыхаешь! - осознав, что дал мне шанс сказать: "Что ж, тогда я к ним, чтоб всё по честному было" - и уйти, советник спохватился: - Страшно?

   Я замотала головой и, он придвинулся ближе.

   - А теперь? - его рука легла мне на живот.

   - Тебе будет тяжело! - с напускной серьёзностью произнесла я, чем пробудила немалый интерес.

   - Что тяжело? - уточнил он.

   - Говорю, без руки тяжело, наверное, будет. Не поесть нормально, да и меч особо не удержишь! - я перевела жалеющий взгляд на уже заранее оплаканную конечность.

   Тай рассмеялся, но руку убрал от греха, то есть от меня, подальше.

   - Больше не буду! Честное слово! - пообещал искуситель.

   - Почему ты отказался от Войки? - для поддержания разговора поинтересовалась я: в голове как-то не укладывалось, как мужчина может отвергнуть такую женщину. С любого задания Войка возвращалась победительницей, а на площади столб её побед мог похвастать количеством зарубок с Настасьиным.

   - Разве я ей нужен? Ты об этом не задумалась? - его глубокомыслие меня поражало всё больше. Хотя по поводу "нужен - не нужен" можно было и поспорить. Раньше мне не доводилось видеть сестру в таком боевом настроении из-за мужика.

   - Ну и что! Разве мужчинам не нужно только одно? - я не договорила, Тай и так понял.

   - Не всем и не всегда. Иногда есть моменты, когда на это можно закрыть глаза. Но я не все! - Конечно, он считал себя выше остальных, и как минимум на две головы повыше принца с его гордостью. Но, что тогда он хочет от меня?

   - Какую игру ты затеял? - неожиданно спросила я, испортив ему настроение.

   - О чём ты? - не понял он.

   - Зачем я здесь? Просто из спортивного интереса? Потому что не падаю в общую кучку поражённых твоей обходительностью женщин? - в принципе, причина напросилась сама собой, но вот собеседнику она не пришлась по вкусу.

   - Нет. Но кое в чём ты права. Я ни во что не играю с тобой. Ты другая. Тебе не нужен мужчина чтобы доказать свою целостность, показать силу. Ты сильная даже в гордом одиночестве. Думаешь, не как все. Мне порой интересно становится, что творится у тебя в голове. Именно поэтому ты здесь. Мне с тобой не скучно! - Он говорил искренне, на одном дыхании, задетый недоверием, а я слушала развесив уши, чувствуя как земля поднимает меня к его уровню. - Ну, вот подумай сама. Тебе приятно общаться с человеком, который соглашается с каждым твоим словом, как кукла, которую дёргают за ниточки?

   Я покачала головой, в знак того, что такие люди не имеют собственного мнения, и вряд ли можно почерпнуть что-то новенькое из подобного знакомства.

   - Вот и вся причина. Прими её, если хочешь, а не нравится, продолжай строить догадки, всё больше запутаешься в глупых домыслах. - Закончил свою речь он, заставив меня устыдиться.

   Повисла гнетущая тишина, в которой я мысленно отпустила себе минимум две затрещины за идиотское поведение. К Таю вернулось хорошее настроение, и, умастившись на боку, он произнёс:

   - Ты не прошла испытание по... - Последнее слово, обозначавшее любовные игрища, он намеренно пропустил. - Вот почему ты меня боишься!

   - И это я путаюсь в глупых догадках! - съязвила, надула губы и оскорблённая в самых нежных чувствах, перекатилась на бок, чтобы больше не видеть довольное лицо советника.

   - Да успокойся ты! В отношениях между мужчиной и женщиной нет ничего такого... - Тайрелл замолчал, задумался, и уже более вкрадчивым голосом спросил: - А почему ты отказалась проходить это испытание?

   - Фая язык за зубами держать вообще не умеет! - догадалась я о причине его осведомлённости. - Неужели женщина должна настолько себя не уважать, чтобы спать с кем придётся? - возмущённая оборотом разговора, я уселась на подушках, терзая одну в руках вместо шеи предавшей подруги, и горла советника. - Почему же тогда амазонки называют себя свободными, если скованы дурацким сводом правил и обрядами?! Меня это бесит! Чтобы получить священный знак на лице я должна познать мужчину, который познает меня. А если я ему не доверяю? А если он мне не нравится? У моей матери был лишь один мужчина за всю жизнь - отец! Он был первым, её посвящением, а потом они вместе ушли на войну...

   Удивлённый такой яростной речью советник тоже приподнялся.

   - Ты совершенно другая. Отличная от обычных, и от амазонок тоже. - В глазах Тайрелла читалось уважение. Его почему-то моя неполноценность наоборот, вдохновляла, а не отталкивала. - Ложись, а то опять жар появится!

   Я позволила уложить себя на подушки и укрыть одеялом. Не понятно было, кто кого лечит, но чертовски приятно.

   - Сам бы замотался! - напомнила я.

   Тайрелл оглянулся, но второго одеяла не нашлось, так что он смущённо пытался примоститься рядом.

   - Только если позволишь... - робко заговорил советник.

   - Ложись уже! И без твоих выходок! - предупредила я.

   Тай поклялся не приставать, лёг рядом, стараясь не прикасаться ко мне.

   Больше мы не говорили. Молчали. В том шатре, наверное, закончился мир - так мне показалось, потому что окружающая темнота была безликой и бесшумной, безжизненной. А внутри маленького нашего пристанища, как ни странно, я чувствовала себя уютно...

   На подушках действительно хорошо спалось, потому что сон сморил меня совершенно нежданно - как только голова утонула в мягком голубом шёлке. Помню, был он странным. Кажется, я продолжала говорить с Таем, а он заставлял меня читать какой-то стих: про дорогу, ноги, пыль, руки, судьбу... И чего только не присниться после бабушкиной "Черногорки"!

   Тай спал мирно, сладко, даже жалко было его будить. Так что трогать его я не стала. Между прочим, ночью он действительно вёл себя прилично. Зато я ворочалась с бока на бок и проснулась немало удивлённая. Советник лежал на спине, с мирным ангельским выражением на лице. Я же, на боку, умудрилась забросить на него ногу, руку и половину тела, уткнувшись головой в так хорошо пахнущее сиренью, крепкое плечо мужчины. Он только большим пальцем левой руки придерживал меня за кисть, покоящуюся на его груди. Если так посмотреть, то это ему в пору было смущаться меня.

   Я встала, стараясь его не потревожить, натянула на ноги носки, сапоги, схватила ведро и пошла на улицу, - поздороваться с остальным миром, который ожил после ночи.

   Вылив воду из ведра, я поставила его и стала заправлять рубаху в штаны. Оказалось, что единственным страдающим бессонницей был Кроха, сидевший у потухшего костра, с мрачным видом. Он лениво помахивал мечом. Интересно, кого он представлял в своей больной фантазии на месте несчастного полена, на которое то и дело опускалось лезвие?

   - Караул несёшь? - поинтересовалась я, подойдя ближе.

   Кроха был явно не в духе: то ли голодным спать лёг, то ли кому-то в картишки проигрался.

   - Он несёт! - доморощенный богатырь дёрнул за руку, видящего третий сон стража. Тот никак не отреагировал, только на другой бок перевернулся и умастился удобнее, прижимая к сердцу пустой бутыль самогона.

   - Понятно... - подумать только, и эти мужики день назад готовы были горло драть, доказывая, что мимо них в карауле ни одна муха не пролетит. Да тут, целое стадо вепрей могло пробежать, а им хоть бы хны. Нет, с мухами они справлялись хорошо - храп стоял такой, что жужжания и слышно не было...

   - Как ночь провела? Теперь твоя очередь советнику грелку заменять? - пробасил обозлённый парень, а меня словно водой окатило.

   - Весело, - ответила я, стараясь свести всё к шутке. - Я, он и ведро. Представляешь, он у вас извращенец оказывается...

   На Кроху моё чувство юмора не произвело никакого впечатления. Ни одна мышца на его мрачной физиономии не дёрнулась.

   - Не смешно! - Кроха подскочил на ноги, бросил меч, и надвигаясь на меня разъярённым быком, заставил пятиться. Я задрала голову, чтобы поглядеть на него. - Тебе понравилось с ним? Будешь теперь вместо этой вашей..?

   - Что на тебя нашло? Ты, что лез на дерево, да с дуба рухнул? Что ты мелешь? - Он даже не подумал успокаиваться, и напирал с ещё большей силой, что меня совершенно взбесило и я не выдержала: - Да если между нами что-то и было, стала бы я об этом на весь лес орать. А с тобой это обсуждать вообще не собираюсь! С каких пор свободная амазонка должна отчитываться перед какой-то деревенщиной?

   - А ты значит ложишься только с вельможами? - ерепенился верзила, выходя из себя. Я ждала, когда у него пена изо рта пойдёт - бешенство объяснило бы такое поведение. Но признаков предполагаемой болячки не проявилось.

   - Ах ты!.. - Доведённая до приступа бешенства (болезнь явно перекидывалась по воздуху), я вмазала Крохе смачную пощёчину, несмотря на то, что ради сего мне пришлось подпрыгнуть. Его не осчастливило рукоприкладство с моей стороны, и две здоровенные ручищи схватили меня за ворот, подняли и встряхнули.

   - Пусти немедленно! - промычала я трепыхаясь в воздухе, когда меня как тряпичную куклу оторвали от земли.

   - Доброе утро! - прервал нашу милую утреннюю беседу грозный голос советника. Как молния средь ясного неба, он разорвал в клочья ссору.

   Кроха резко выпустил меня из рук, и я грохнулась на траву с высоты своего роста прямо к ногам советника, тактично подавшего мне руку. Выразительно злобным взглядом он осмотрел причину моего падения.

   - Угу... - брезгливо кивнул ему великан и снова уселся на бревно возле костра, продолжая с ещё большим увлечением долбить мечом по полену.

   - Как себя чувствуешь? - участливо поинтересовался Тай, то и дело неодобрительно поглядывая на Кроху, что-то бормочущего за моей спиной и противно лязгающего оружием по деревяшке.

   - Лучше. А ты? - потирая больное место, ответила я, сама же помышляла отомстить переростку. Может навоза ему в сумку насыпать?

   - Тоже хорошо. Только весь пропах твоей мазью... - Тайрелл оттянул угол куртки и принюхался. Отвратительным запах ему не казался и нос он не морщил, но для приличия покапризничал.

   - Конечно, это тебе не запах сирени! - брякнула я, и глаза советника сощурились, отыскивая нечто на моём лице. И найденное ему понравилось. Тай заулыбался ещё шире.

   Откуда ни возьмись, а конкретнее - с лежака в десяти шагах - появилась Фая. Габаритная амазонка вписалась между нами. От её искрящейся улыбки во всё лицо я сразу нахмурилась. Счастливая, как удав после обеда, она с ног до головы осмотрела советника, потом схватила его за руку и начала трясти с благоговейным глупым выражением, приговаривая:

   - Спасибо! Я так рада! Так рада! Вы просто... - не найдя подходящих слов, Фая бросилась обниматься.

   Тайрелл, не сумев вовремя отойти в сторону, бросил на меня испуганный вопросительный взгляд, терпя крепкие объятия амазонки. Я показала, что тоже считаю подругу сумасшедшей, и новизны в этом нет!

   Расправившись с советником Фая переключилась на меня. Но я была проворней и, увидев, что медвежьи объятия распростёрты для следующей жертвы, постаралась избежать этой страшной участи - быть задушенной собственной подругой. Быстро отскочила влево. При второй попытке пришлось спрятаться за широкой спиной Тайрелла.

   - Что на этот раз тебе приснилось? - Фая остановилась, встретилась взглядом с Таем, но отвечать не стала.

   - Поздравляю! - загадочно попрощавшись, амазонка развернулась и приплясывающей походкой отправилась обратно к лежаку, собираться в дорогу.

   Глядя вслед подруге, я встретилась с шокирующим открытием. Пять пар глаз расчленяли меня на куски. Делали это медленно и с наслаждением. В них искрились жуткая зависть вперемешку с ненавистью. Только двое смотрели с более человечным желанием прибить, как только советник скроется из виду. Я сообразила...

   - М.. Они думают, что мы с тобой... - Поразительно быстро догадался Тайрелл, улыбка которого всё растягивалась и растягивалась по лицу.

   Так стыдно мне не было ещё никогда. Не в силах отыскать укрытие, я схватила за запястье мужчину и повела за собой. Так и думала, что его козни откликнутся мне неприятностями!

   - Куда ты меня тащишь? - возмущался Тай, но шёл следом.

   - Нам нужно поговорить! - отпустила его около шалаша. - Из-за тебя они считают, что мы...

   - Что мы провели ночь вместе. - Закончил фразу проницательный советник. Парень приготовился выслушать всё, что я собиралась на него излить. Сложив руки на груди, он с улыбкой рассматривал моё сгоравшее от стыда лицо. Конечно, ему ведь никогда не испытать такого.

   - Насколько я помню, остаться со мной, было твоим личным решением! - выдал он и у меня зубы клацнули от возмущения. Самое обидное, что советник прав: не сделал ведь ничего, не применял ко мне силу, - просто говорил.

   Я почувствовала, как волосы на затылке становятся дыбом. Столько времени потратить, убеждая собственное сознание мыслить трезво и не поддаваться на его фокусы, не слушать его речи, а потом легкомысленно попасться в умело расставленную ловушку. Я же прекрасно знала, кто он и каким оружием пользуется при обольщении. Не была бы амазонкой, затопала бы ногами как маленькая, обозвала "дурачком" и убежала прочь. Но взрослой женщине, воительнице, такое поведение не подобает.

   - Ты всё это сделал, чтобы поставить себя ещё выше в глазах своих вояк? Показать какой ты у нас мастер?

   Такой упрёк разозлил советника. Но годами натренированный самоконтроль вернулся в течении секунды. Тай снисходительно улыбнулся, и позволил себе заговорить тоном мудреца беседующего с сельским глупышом.

   - Смешная.

   Внутри меня проснулся вулкан, захотелось наглядно продемонстрировать какой "весёленькой" я могу быть, когда прихожу в бешенство.

   Не обращая внимания на мои выпученные глаз, рычание и сжатые кулаки, готовые приласкать по рёбрам, мужчина невозмутимо продолжил.

   - Верь в это, если тебе так хочется. Но, боюсь, придётся тебя разочаровать! Из чего ты делаешь проблему? Насколько я понял из вчерашнего разговора, то теперь все будут считать твой обряд посвящения завершённым.

   Лучше бы он об этом не напоминал. От дополненной причины устыдиться показалось, что багровая краснота с меня вообще никогда не сойдет. И кто дёрнул меня за язык всё это выболтать? "Черногорка" бабушкина виновата! Больше никогда к ней не притронусь!

   - Хочешь, в доказательство, могу поцеловать тебя при всех? - судя по тому, что советник уже подступил ближе и положил руку мне на талию, моё разрешение не сыграло никакой роли. Он успел прислониться к моей щеке, и я отпрыгнула как ошпаренная, наступив ему на ногу.

   - Я не собираюсь целоваться со всякими... колючими нахальными типами! - переводя сбившееся дыхание, гордо заявила я, медленно отступая назад.

   Так я выяснила, что мужчины народ сволочной, хитрый и колючий, особенно по утрам, когда о бритье ещё не было речи.

   - Мне вечером тебя ждать или тыкву? - издевался советник, выкрикивая мне вдогонку.

   - Тыквы, к сожалению, у вашего кухаря закончились! - огрызнулась, размышляя над перспективами, как украсить ночь для господина советника. Интересно, где в этом лесу можно найти черепок и кости?

   Стоило отойти от Тая, как тараном в меня врезалась Войка. Схватила за горло и вдавив спиной в ствол дерева. Можно сказать, я слилась с ним в единое целое, чувствуя себя частью природы, и ощущая каждой клеточкой тела зазубренки на коре.

   - Чтоб я больше тебя возле него не видела! - ей безумно хотелось добавить "Он мой!", но что-то не позволяло, возможно, то, что Тай был сам по себе. - Он под моей опекой. Так распорядилась Мудрейшая!

   Мне собственно было по боку. Но шею очень неприятно давили. Кровь уже пульсировала в висках. Войка резко разжала пальцы и, я, медленно сползая по стволу, откашлялась.

* * *

   В этот раз наша колонна двинулась вперёд с таким рвением, что не останавливалась на постой ради обеда, как об этом не умолял всех кухарь. А молил он жалобно и противно, и по началу, даже принц было повёлся на уговоры, но под серьёзным и суровым взглядом собственного советника, поклявшегося перед королевой, что доставит изнеженный груз к невесте, оба перестали конючить.

   Движение хоть и было медленным, но вполне богатым на события. После утренней стычки, Войка не раз подъезжала ко мне с приглашением от Тайрелла, составить ему компанию во главе колонны. Говорила она это трижды с неизменно мученическим лицом и кровожадными мыслями последнего отчаявшегося разбойника, спрятанными за маской ледяной непоколебимости. Её коробило от того, что вовсе не я напрашиваюсь в общество советника, а он сам требует моего внимания. Чтобы позлить шпионку, я принимала задумчивый вид, считала на пальцах "хочу - не хочу, пойду - не пойду, пошлю - не пошлю". Но, в конце концов, отказывалась.

   Моё вертихвостничество подстёгивало любопытство сплетниц. Следопытки Марта и Мирра не отставали с глупыми вопросами. Эти две надоедливые мухи готовы были раскалённым железом пытать, лишь бы узнать подробности проведённой с советником ночи. Не вслушиваясь в сладкие уговоры, обещания выменять информацию на какую-нибудь безделушку, я потратила три часа на бесплодные мечты об огромной божественной мухобойке, прихлопывающей жужжащих близняшек. Но как бы я не рассматривала кудрявые облака, орудие справедливости из них так и не явилось. Фая ехала рядом абсолютно солидарная с сёстрами-амазонками, сгорая от желания послушать забавную байку о прохождении мной последнего экзамена на зрелость. Счастливая физиономия подруги породила ещё одну тайную фантазию о божественной осе, спутавшей пухлые щёчки Фаи с цветком... Но и оса не явилась. А жаль!

   - Расскажи, какой он? Нежный или грубый? - предположения Марты не затихали ни на секунду. Я лишь кивала, а она сама придумывала умопомрачительную историю о моём расставании с девичеством.

   - Своенравный, - вырвалось у меня, и обе близняшки превратились в назойливых клещей, которые раз уж вцепились, не отстанут, пока не напьются крови.

   Кроха, прослышав тему разговора, брезгливо сплюнул в сторону и повёл коня вперёд. После утренней беседы мы помирились, но имя советника стало вызвать у него аллергическую реакцию в виде чесотки обоих кулаков и лезвия меча. Так что при нём я помалкивала о Тае, но сделать ему пакость за полученный стресс, не отказалась и до сих пор продумывала месть.

   - Расскажи, как всё было! - требовательно завопила Мирра, как раньше, когда она была ещё совсем маленькой и не могла отобрать у Марты любимую игрушку (деревянный меч). Тогда она падала, билась в истерике головой об землю и, бросалась песком, - за что в результате и получила от сестры требуемый предмет... прямо в глаз - шрам до сих пор красовался от брови до щеки розовой полосой.

   - Хорошо, - сдалась я. - Сначала я попросила его снять рубаху...

   У меня получалось не хуже, чем у заезжего менестреля. Говорила я с придыханием, наблюдая, как в такт моей льющейся песней речи лица амазонок вытягиваются, становясь до невозможности глупыми: рты раскрыты, глаза - две узкие полоски, слюни текут, щёки краснеют...

   - Как он выглядел?

   Я вспомнила крепкую грудь, плечи, спину, за которой какая-нибудь придворная дама чувствовала себя как за каменной стеной, в совершенной безопасности. Потом его опущенную голову, затуманенный взгляд, будто он только что проснулся от сладкого сна. Почему-то щёки мои казались горячими. Я сглотнула слюну, смягчая пересохшее горло, и продолжила всё с той же издевательской льстивой интонацией:

   - Поджарый такой. Фигура такая. Красивая! - именно этого от меня ожидали, и я отдала требуемое без всякого зазрения совести. А Тай пусть ещё спасибо скажет за растущую популярность. Может от меня отцепится. Что он там сегодня говорил? Видеть и этой ночью хочет? Так я явлюсь. Во всей красе! Только сначала отыщу необходимые атрибуты этой самой красоты, наряжусь, и когда он уснёт, обязательно приду. А как поцелую - век помнить будет! Главное, чтоб заикаться не начал.

   - Что дальше то? - перебила Мирра.

   - Я достала мазь... - Близняшки немного смутились, но благодаря распутной фантазии истрактовали всё в иной форме, а вот Фая заподозрила неладное и насторожилась (улыбка исчезла моментально, глаза подозрительно сузились). - И начала... медленно...втирать...

   Следопытки с остекленевшими глазами, представляли себя на моём месте. Я веселилась от души. Знал бы Тай, как его только что слюной облобызали, пусть даже в мечтах! Интересно, икается ему сейчас?

   - Потом так же натёрла его гладкую грудь...

   Кроха впереди чуть не удушил лошадь, смыкая за поводья и перекрутив их в узлы. Он так раскашлялся, что я на секунду вышла из образа рассказчицы.

   - Я хотела уйти, но он схватил меня за руку, и... - Сделав многозначительную паузу, убедилась, что близняшки внимательно хлопают ресничками, челюсти раззявлены, уши развешены, - пришла к выводу, что пора закругляться: - Он помог мне, натер спину и, мы до утра грели ноги в ведре с отваром по бабушкиному рецепту.

   Судя по громкому щелчку соприкоснувшихся зубов, следопыток расстроило окончание повести. Это разочаровало всех кроме Крохи. Очередная смена его настроения вернула неугомонного верзилу в ряды моих друзей.

   - Ты издеваешься? - завопила Марта, свирепея и краснея.

   Я пожала плечами и загадочно улыбнулась. Следопытки всё равно не поверили в то, что между мной и советником ничего не было. Они не понимали, как можно упустить такой шанс.

   - Значит, честно рассказывать всё не собираешься! - фыркнула Мирра, подстегнула кобылу и вернулась на своё место, позади лучниц, замкнув колонну. Марта последовала её примеру, и вскоре возле меня освободилось место для прежних товарищей по безделью.

   - Не было ничего, - догадалась Фая, тяжело вздохнув. - Ну, почему ты не можешь быть как все?

   Подруга всегда следовала навязанным правилам, и меня пыталась заставить. Но с годами поняла, что это совершенно безуспешная кампания, к тому же, не редко я сама заставляла ее немного отступать от амазонских канонов. Мне нравилось плыть против течения с желанием обратить поток воды в обратную сторону. Я верила, что могу это сделать! А кто не верит, пусть подождёт и сам всё увидит.

   - Ну, неужели он не проявил к тебе никакого интереса? - рассуждала вслух подруга, словно была моим врагом. Фая анализировала моё поведение. - Это ведь ты на самом деле оттолкнула его, да?

   - Фая! - прорычала я. - Да что вы все так на нём зациклились! Пошёл этот советник знаешь куда?..

   - Если укажешь маршрут более чётко, могу поехать! - донёсся голос откуда-то спереди.

   Из-за широких плеч наездников, ехавших впереди и заслонявших весь обзор, появилась улыбчивая физиономия Тая. Не дождавшись меня, он решил приехать лично. Вальяжно облокотившись о рожок седла, советник заигрывающе подмигивал. Фая и другие амазонки встретили его, как первый луч весеннего солнца после затяжной холодной зимы. Кроха, наоборот, узрел в нём грозовую тучу на чистом горизонте, того же мнения придерживалась и я, только в моём воображении эта тучка загадочно ухмылялась, суля ураган.

   - Вы не против, если я проедусь с вами? - обратился он не ко мне, а к моей подруге и следопыткам, тут же пропустившим его в свой круг. Лебезить перед девушками он умел лучше любого другого дамского угодника. Наверное, приловчился к этому делу, соблазняя строптивых придворных дам.

   Врождённая вредность не позволила мне остаться в этой компании и, натянув поводья, я повела лошадь вперёд, к блаженному счастью Крохи. Его просто распирало от гордости, что хоть в чём-то он победил советника. После утренней стычки, я долго размышляла, и поняла причину его озлобленного отношения к персоне Тайрелла. По стечению глупых обстоятельств, этой причиной была я. Фая успела мне намекнуть дважды, на всякий случай если я сразу не уловлю суть брошенного ею: "Он влюбился в тебя по уши". Нет, смысл я поняла, но что с ним делать? С проявлениями любви, испытанными на собственной шкуре, я пока не сталкивалась.

   Тут примчалась Войка. Оценив, моё удалённое положение от советника, она вздохнула с облегчением и пристроилась в шеренгу воздыхательниц.

   - Вот бы ещё поохотиться! - мечтал верзила.

   Его стремление разделил Славик, ехавший по правую руку от меня, промычал что-то нечленораздельное. Кроха принялся описывать прошлую охоту, и как ни странно похвалил советника. О дальнейших событиях и наших с Таем обниманиях, он решил не вспоминать, проглотив душащий его ком. Зато Славик о тактичности вообще не слыхивал, весело размышляя на тему моих недавних приключений.

   - А список побед советника растёт! - зря он это сказал. Кроха побагровел. - Я думал, ты в его капкан не попадёшься. Построптивей будешь! Ан нет, и эту кобылку оседлал! Э, каков! Вон теперь за других принялся! - длинный язык Славика мог довести куда угодно, а сейчас скорее отправить своего хозяина в преисподнюю.

   Увидев разъярённую рожу Крохи, я только и успела пригнуться, когда здоровенный кулак, размером с мою голову пронёсся в воздухе, нанеся не малый ущерб плечу соседа. О том, что такие движения могут затруднить дальнейшее продвижение нашей шумной тройки, ему было невдомёк. Согнувшись в три погибели, я хотела увести Ши. Но Кроха толкнул мою кобылу в бок, а она соответственно прижалась к коню Славы. Последний (в смысле, конь) дёрнулся с перепугу в сторону и чуть не скинул с себя ездока. Тот удержался. Но пока парни дрались надо мной, мне оставалось только прижиматься к шее Ши, стараясь тихонько и незаметно увести нас обеих подальше. С большим усилием мне удалось провернуть задуманное. Я пришла к выводу, что самое спокойное и надёжное место - рядом с командующим. После чего самовольно пристроилась за его спиной под суровыми.

   - Почему здесь? - приказным тоном спросил серьёзный блондин, бросив на меня грозный взгляд через плечо.

   - Потому что не там, - огрызнулась я, и, испугавшись длины собственного языка, тут же постаралась исправить положение: - Туда ваш советник приехал, так что тишины и порядка там никакого.

   Командующий Ольгерд впервые рассмеялся, но быстро вернул себе вид злобного воеводы.

   - Пока ты была там, этого тоже не наблюдалось. Собираешься и здесь мне дисциплину разлагать? - серые глаза смерили меня с высоты, изучая намерения глупой девчонки. Я опустила голову, стыдливо рассматривая поводья в руках.

   - Не правда! - отпиралась я. - Честное слово, буду вести себя прилично!

   - Я не воспитатель! - отрезал он, отворачиваясь.

   Мне стало обидно. Командующий бросил короткий взгляд, улыбнулся в усы и более не разговаривал. Я восприняла этот знак, как позволение остаться. Радость от перемены места уже спустя двадцать минут сменилась назойливой идеей, что тишина и стук копыт доконают меня быстрее, чем тот, хохот, доносящийся сзади. Командующий время от времени поглядывал на меня, тайком ухмыляясь, - ждал, когда лопнет моё терпение и, я нарушу обещание. Но язык, как бы я его не прикусывала, отказывался притворяться мёртвым, и начал болтать:

   - А зачем королю амазонки, если у вас итак не маленькая компания? Украдут, что ли вашего принца? Или принцесса его того? - не выдержала я, и услышала, как подавившись смешком, командующий всё же рассмеялся. Однако ко мне он повернулся насупленный и серьёзный. Только смешливые глаза выдавали истинное не подобающее военачальнику настроение.

   - Мне было интересно, сколько же ты продержишься, - я явно не разочаровала его ожиданий, но в собственных глазах упала ниже копыт моей же лошади.

   - Ну, скучно как-то! - пробурчала я, будто мне семь лет, и оправдываюсь перед Мудрейшей за объедание святого сада.

   - Это дисциплина! Она не должна быть весёлой! В армии не до смеха. Ты же из боевых, или у вас другие законы?

   - Нет, дисциплина у нас тоже есть, - чтобы не унизить своё племя, покаялась я, пришлось признаться в собственной строптивости. - Ладно. Вы правы. Это я. Всё я...

   - Ничего. Иногда, действительно, очень скучно. - Неожиданно признался собеседник, сменив холодность на примирительную улыбку. Мне полегчало, я тоже заулыбалась. Теперь мы ехали наравне и болтали о глупостях.

   - Так почему же понадобились амазонки? - снова вернулась к теме я. - Принц так мешал королю, что он решил от него избавиться, а нас пригласили, чтоб он точно не вернулся?

   - Королю? - задумался Ольгерд. - Можно и так сказать. Но думаю, у него были совсем другие причины.

   - Какие? - допытывалась я.

   - Не знаю...

   - Значит, он что-то замышляет! Войну?

   - Нет! - каменная маска снова появилась вместо приветливого выражения. - Наш король никогда не ввяжется в войну из-за интриг или по любому другому недопустимому поводу. Он слишком печётся о своих подданных, чтобы так легко распоряжаться чужими жизнями!

   Похоже, к монарху командующий относился как к божеству, боготворя, и не позволяя очернять его светлое имя. Я смутилась, осознав ошибку, и постаралась вернуть расположение собеседника.

   - Простите! - покаялась я. - Вы так о нём говорите...

   - Я знаю его очень хорошо! Поверь мне, таких людей, как он, слишком мало! Он лучший воин, друг и человек. Таких властителей больше не найдешь.

   Он говорил это с такой уверенностью, будто готов был положить собственную жизнь за своего короля. У меня мурашки пробежали по коже. Правитель Карры теперь представлялся мужчиной лет 40, а то и старше, усатым, бородатым, со светлыми, как у командующего, но пронзительными, суровыми глазами, распознающими обман, предательство и пускающего этими глазами искры в предателей отчизны. Истинный повелитель, в золотой короне, увенчанной драгоценными камнями. При виде которого хочется пасть ниц и говорить только правду, потому что ложь он почувствует, как запах немытых портянок - за версту.

   Моё долгое молчание вызвало неподдельный интерес командующего. Вкрадчиво он наблюдал за изменениями на моём лице.

   - Ой, я задумалась... - рассеяно улыбнулась я.

   - Это хорошо! Не люблю безмозглых! - то ли похвалил, то ли обидел он. - Слушай, я заметил одну интересную вещь. У всех амазонок на лице есть знак. Это что-то отличительное или просто украшение?

   - Клеймо... - с презрением промямлила я. - То есть знак племени. Каждая каста с гордостью носит свою руну. У одних на запястье, у других, как у следопыток - на лице, у шпионок... Э... в общем это...

   Моё смущение веселило командующего куда больше, чем шутки-прибаутки, которыми я пичкала его несколько минут назад.

   - Ты тоже относишься к касте шпионок? - почему он причислил меня именно к ним непонятно, но я обиделась до глубины души, и даже ещё глубже, если есть куда.

   - Нет! - открестилась я. - Почему вы так решили?

   - Ты же только что рассказывала о расположение этого знака. На запястье у тебя его нет, на лице тоже, значит...

   - Ничего это не значит!

   - Не понимаю. Знак - отличительная черта племени, касты, - который принимают с гордостью. У тебя к нему почему-то отвращение, а стоило упомянуть шпионок, так ты ещё и разозлилась. Отчего? - теперь он напоминал мне советника. Только манера вести себя другая. Командующий более сдержан, слишком спокоен.

   - Чтобы получить эту глупость... то есть благо, нужно пройти ряд испытаний.

   - Значит, ты не прошла. - Смекнул он.

   - Я и не старалась.

   Командующий нахмурился. Я снова дала повод усомниться в доблести собственной воинской натуры.

   - Нельзя слепо следовать чужим приказам! Особенно если считаешь их не верными, противоречащими собственным убеждениям! - пояснила я в своё оправдание, и его колкий взгляд снова сменился рассудительным вниманием.

   - Говоришь, как наш король! - с каким-то неуловимым уважением заключил он.

   - А вы иногда советника напоминаете! - упрекнула я.

   - Ну, с кем поведёшься... - развеселился мужчина.

   Увлёкшись разговором, я и не заметила, что упомянутый уже давно ехала позади нас. Впрочем, он сам дал о себе знать, окликнув командующего по имени.

   - Ольгерд, давай устроим привал. Темнеет уже, - судя по расстроенному голосу, Тайрелл не слишком был доволен общением с амазонками.

   Командующий кивнул и отослал разведчиков вперёд. Уже через несколько минут, они вернулись, чтобы проводить отряд к поляне. Я же, удрав от Крохи, и спрятавшись от Фаи, метнулась в кусты на поиски костей и черепа. Отыскать их хотела до темна.

   Обшарив ближайшие чащобы, желаемой амуниции так и не нашла, пришлось возвращаться с пустыми руками, по дороге придумывая шутку взамен неудавшейся. Шла, думала, да остановилась. Чуткий слух уловил слабое, предсмертное поскуливание из-за веток волчанника. За кустом, издыхая, лежал здоровенный чёрный волк с коричневой прожилкой посреди лба на морде, будто кто-то измазал в краске руку и приложил ладошку к его морде.

   Распахнутая пасть, на зубах которой гнездились мухи, запёкшаяся кровью рана на рёбрах и закисшие грязью сомкнутые глаза - свидетельствовали о мучительной смерти. Но, тем не менее, животное подавало признаки жизни.

   Подходить к раненому волку очень глупо и опрометчиво. Он может сделать последний рывок, чтобы утащить с собой на тот свет хоть одного проклятого человека. Но мои ноги уже сами несли меня к хищнику. Ему стоило только раскрыть пасть и глупая амазонка стала бы его последним ужином.

   Зверь хрипло зарычал, оскалился и попытался повернуть ко мне голову. От него жутко смердело. Мухи поднялись вверх, противно жужжа.

   - Тише. Я не причиню зла... Хотя, ты наверное, это уже слышал. - Говорила с ним я, присаживаясь на колени. Меня понимали. Волк больше не шелохнулся, наблюдая за моими движениями, краем глаза.

   На шее и лапах несчастного виднелись залысины от оков. Судя по глубоким и круглым краям, раны на рёбрах нанесли острым предметом с четырьмя шипами, глубоко вошедшими внутрь, разодрав мышцы и проломав кости. Над ним кто-то долго издевался, а потом либо выкинул, либо зверь сам сбежал.

   Медленно, чтобы не вызывать подозрения, я потянулась к мешочку на поясе мазями. Зверь зарычал, но, увидев флакончик в моих руках, смолк безразлично преклонив голову к земле. Я отыскала подорожник и ещё несколько подходящих листьев, чтобы сделать нечто вроде повязок. Отчистив раны, смазала мазью, той пахучей, прикрыла не менее ароматной травой, перевязала листьями. Всё зависящее от меня, сделала. Потом сходила к ручейку, принесла в кувшинке свернутого листа воды, и дала зверю напиться.

   - Прости, но это всё, что я могу.

   Сидеть с ним ночь напролёт я не могла. Хотя бы по той причине, что если бы меня бросились искать (а на это могли решиться только Фая и Кроха), то обнаружили подругу рядом с умирающим зверем. Его добили бы, не смотря на мои мольбы не трогать несчастного. Волки почему-то никому не нравятся.

   Последний раз окинув взглядом умирающее существо, я ушла.

   Возвращаясь на поляну, я всё думала о бедолаге. Кто мог так издеваться над диковинкой? Ведь не каждый же день попадается вот такой огромный волк! Может он принадлежал какому-нибудь идиоту-циркачу? Что за люди!

   Только я ступила на освещенную поляну, как меня за шкирку ухватила Войка. Шатры советника и принца уже были расставлены, вояки кривляясь, перемалывали челюстями гадость, приготовленную кухарем. А Войке видите ли заняться было не чем.

   - Да не нужен мне твой советник! - с ходу начала я, чтоб уж раз и навсегда упредить причины негодования сестры.

   - Уповай на Богиню, чтобы это было так, иначе тебе конец! - прошипела она и потащила меня за собой мимо моих ошарашенных друзей. - Он разыскивает тебя уже несколько часов.

   - Что ему на этот раз нужно? - промямлила я вслух.

   Меня втолкнули в его шатёр, как узника в тюрьму. У входа стояла Настасья, а следовательно принц Улиан о чём-то беседовал с советником. Увидев меня, оба мужчины смолкли и обернулись. Тайрелл был недоволен, Улиан не уступал ему в плохом настроении. Подчёркивая своё бесповоротное неодобрение по обсуждённому вопросу Тай стоял скрестив руки на груди, показывая жестом, мол, совершенно не собирается соглашаться на предложение принца. Его глаза хищно сощуренные одарили меня холодностью. Я не могла понять, отчего такие перемены? Лучше бы он ухмылялся как раньше! Разбираясь в том, что же сделала, разозлив советника, совсем не обратила внимания на подошедшего впритык принца. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, особое внимание уделил ягодицам, и подчёркнуто надменно, будто лошадь на рынке выбирал, подытожил:

   - Очаровательно! Может быть и мне обратиться за твоей помощью, знахарка? Ночи становятся такие холодные...

   - В любую минуту я к вашим услугам, ваше высочество! - заулыбалась я, оторвав взгляд от Тая. - Есть один хороший действенный рецепт для мужской силы... Ну, чтобы ночи такими холодными не казались... - Принца перекосило, но я продолжила, на радость советнику, на лице которого постепенно растягивалась улыбка. - Нужно съесть толчёного лука с чесноком, обмазаться мёдом, закусить свежей рыбой и ровно в полночь, при свете полной луны, выйти на поляну круглой формы и обязательно пройтись голышом вокруг водоёма!.. Хотя, есть и упрощённый вариант. Насобирайте пчёл или комаров в штаны. Это произведёт тот же эффект...

   Тай уже давился от смеха, а принц и Войка багровели от негодования. Его высочество отпустил напоследок презрительные взгляды в мою сторону, затем Таю. После чего гордо махнув подолом своего плаща, вышел прочь. Я уставилась на вполне здорового советника. Он быстро вспомнил, что должен изобразить больного и тут же ссутулился, придал физиономии трагичность, схватился за сердце, и стал причитать:

   - Голова болит, сердце ноет...

   Я деловито осмотрела его. Когда нагнулась, чтобы послушать, как бьётся его сердце, он гордо выровнялся. Как великий врачеватель осмотрела уши, язык (оказался, кстати, не раздвоенным), глаза, руки... Короче, делала вид, что действительно собираюсь его лечить. А потом с печальным видом заявила:

   - Что же ты раньше молчал, что так серьезно болен?! - Тай испугался, помрачнел, внимательно вслушиваясь в мои пророчества. - Это не излечимо!

   Советник, побледнев, как простыня, сел на стул, любезно подставленный Войкой. Кстати, та тоже была немало напугана моими словами.

   - По крайней мере, я точно с этим ничего сделать не могу!

   Повисла мучительная пауза. Тай переосмысливал всю свою жизнь, а я наслаждалась моментом, чтобы произнести следующее:

   - Хитрость не лечится травами!

   Лицо мужчины исказилось непонятной, но жутко смешной гримасой. Одна из подушек полетела прямо в меня, но я увернулась. Тогда он резко встал, бросился ко мне, и как ни странно, поймал.

   - Глупая шутка! - сквозь смех сказал он.

   - Зато я вижу, что ты здоров, причём абсолютно!

   Тай отпустил меня. Стёр с лица улыбку, и проникновенно рассматривая, честно признался, что ему нужна моя помощь:

   - У меня действительно болит голова.

   Я развернулась к выходу, но меня остановил встревоженный голос:

   - Ты куда?

   - Сделать отвар...

   Он успокоился и не стал препятствовать.

   Войско уже привычно расселось у костра, внимая историям моей подруги. Фая в красках рассказывала о битве, о подвигах, мужестве и хитростях воинов отстаивавших будущее родных городов. Опуская ту подробность, что боролись они не только за свои семьи, а за будущее всего человечества. Ведь как сказал бабушке Вей, это Зло хотело пробраться в наш мир и овладеть им, сделав своим полем для игр, жертвоприношений и тьмы, которую оно за собой вело.

   Взяв у заворожено слушающего кухаря воды, я вернулась обратно к советнику. Он лежал на подушках, задумчиво рассматривая складки потолка. Войка тоже сидела рядом, разглядывая мужчину исподтишка - потолок её не интересовал. Теперь понятно, почему сестра так "прогибается" и на меня обозлилась.

   Я прокашлялась, тонко намекнув о своём присутствии. Тай сел, жизнерадостно улыбаясь и совершенно забыв, какой он "самый больной человек на свете". Меня этими улыбочками не проймёшь. Больше я на этот фокусы не поведусь! Главное всё делать быстро, оставить заварку и сбежать. Таким был мой план...

   Под пристальным вниманием соплеменницы, совершенно открыто мечтавшей всадить мне в спину нож, я наполнила кружку для советника. Он принял её из моих рук и беспечно собрался сделать глоток. Но как всегда (язык мой - повод бед моих) мне вздумалось повторить недавнюю шутку. Дождавшись, когда он отопьёт, поинтересовалась:

   - Вкусно? - он кивнул, и тогда я продолжила: - Знаешь, чем грозит ложь знахарке?

   Он замер.

   - Узнаешь, когда допьёшь! Заодно и врать разучишься...

   Тай поперхнулся. Схватил меня за руку, и встряхнул.

   - Что ты туда подсыпала?

   - Ромашка, мята. - Его озлобленность перекинулась и на меня. Говорила я точно также, стиснув зубы. Он же повалил меня на подушки, зажав руки над головой, и поднёс кружку к моим губам, насильно пытаясь проверить на мне моё же средство.

   - Не веришь?

   Войка была недовольна увиденным. В принципе, я тоже. Ведь на мне своевольно разлёгся этот красавец писанный! Сестра, тем временем, старательно скрывала чесотку в руках, которую утолить можно только об эфес меча, а ещё лучше потереть ладоши об мою голую шею.

   Я покорно сделала глоток, но меня не отпустили, внимательно разглядывая малейшие изменения мимики.

   - Сказала же: ромашка и мята. Больше ничего!

   Честное признание не изменило моего незавидного положения. Хотя, я заметила, что во взгляде Тая не было никакой злости, он просто играл со мной. Гад! Советник прижимался всем телом, что жутко смущало. Стараясь отвлечься от возникавших эмоций, я пыталась отыскать непривлекательные черты его внешности (раз уж так близко его лицо). В результате, только подметила, что он побрился. Любопытство взяло верх, я высвободила одну руку (в этот момент Тай перестал сильно сжимать мои запястья) и прикоснулась к его подбородку. Мягкий, даже приятно трогать.

   Советник улыбнулся.

   - А чего это ты на ночь глядя побрился? - не выдержала я, и с боку донеслось раздражённое фырканье.

   Тай, наконец, меня освободил, я смогла сесть. Он выровнялся рядом, допивая настойку, поглядывая то на меня, то на Войку.

   - Чтоб подушки не исколоть! - выдал коварный тип.

   Или Войку во время повторного прохождения любовных игрищ! - ехидно добавила я, оставив этот комментарий не озвученным.

   - Понятно! - меня хватило только на кивок.

   - Ты свободна! - вдруг сказал советник.

   Мне повторять дважды не нужно. Приказ я поняла, встала и собралась уходить с чистой совестью - план удался. Как хотела: заварку принесла, и быстро ушла, не задерживаясь и не болтая. Но тут Тайрелл внёс некоторую поправку в собственные слова.

   - Не ты!

   Я обернулась. Войку опять посылали, и это её злило. Её впору было показывать детям в качестве примера: "Вот так, детки, выглядит бог ужаса, Бабай".

   Она считала наше общение с советником - заговором чистой воды. К сожалению, развеять её додумки мне не суждено, как и избежать с ней встречи в неравном бою за право владеть мужчиной (хоть мне оно совершенно ни к чему!).

   Сестра старалась скрыть бурю ненависти и злобы овладевшую ею. Поклонилась и вышла, на прощание, одарив меня презрением.

   Тай сидел среди подушек из голубого шёлка и пристально на меня смотрел.

   - Что ты затеял на этот раз? - повторно спросила я, чтобы окончательно уяснить, чего от меня ожидают.

   - Опять за своё? - расстроился он. - Не веришь? Почему ты такая?

   - А ты почему такой? - уставилась на него я.

   - Какой? - уточнил он. Ему было интересно услышать какого я о нём мнения, поэтому объяснение его разочаровало.

   - Притворяешься. Постоянно!

   Тай отвернулся. Вздохнул и решил открыться:

   - Притворяться меня вынуждает общество, в котором я вырос. Позволь тебе рассказать кое-что о жизни в стенах замка. Каждый дворянин желает власти, и пойдёт на всё, чтобы этого добиться. Все будут улыбаться тебе, хвалить, просить о помощи и говорить, какой ты хороший... Но только отвернёшься - оболгут, предадут, и возможно, убьют. Чтобы выжить в этой темнице, нужно учиться пользоваться тем же оружием. Быть в два раза хитрее, умнее, расчётливее! Так что, прости, если задел тебя...

   Сейчас Тайрелл не притворялся. Я представила, как тяжело приходилось начинающему молодому советнику. Наверняка, чтобы занять свой пост парню пришлось пройти не одно унижение, найти выход из грозящих казнью передряг и постоянно следить за чистотой собственного имени, в то время, как враги ночи на пролёт только и строили планы, как бы свергнуть заносчивого мальчишку. Советник - должность серьёзная, влиятельная.

   Кто постоянно находится подле властелина судеб? Кто принимает участие в вынесении приговоров? Кого мучает совесть, если допустил ошибку и невинного человека приговорили к повешению? Конечно, советнику при короле. Мысли правителя заняты ведь другим. А ведь находятся такие очаровательные людишки, стремящиеся донести свою правду до короля. И не важно, что она искривлена призмой их собственного алчного сознания. Они очень хотят задурить повелителю мозги и править страной, если не собственными руками, то при помощи послушной куклы. Думаю, таких вот "злодеев" на родине Тая было предостаточно. И ему приходилось сражаться с ними. Если хорошенько подумать, то становится ясно, отчего именно его отправили в путешествие вместе с принцем. Женишок же дурень - и пары-тройки слов нормально связать не сможет. А Таю, наверняка, придётся следить за всеми разговорами на балах, и тихонько нашёптывать правильные политически корректные речи. А что будет, когда Улиан познакомится с принцессой? Неужто и тут несчастному советнику придётся прятаться за пологом и подсказывать, как соблазнить будущую супругу?

   Ох, не лёгкая у него работа! Я положила руку на его плечо - пытаясь таким детским жестом успокоить.

   - Ещё ты мудрый, справедливый, смелый! Быстро находишь подход к любому. Можешь увлечь за собой... - Добавила я, чтобы он не подумал, будто хороших качеств не заметила. - Ты анализируешь всё происходящее. С лёгкостью делаешь выводы, и чаще всего правильные. Может быть, поэтому люди идут за тобой, прислушиваются, уважают.

   Тай заулыбался, смущённо встряхнув головой.

   - Было у кого учиться!

   Я вспомнила слова Тая о его отце, и поняла, что тем самым мудрым учителем был он.

   Потом советник внимательно посмотрел мне в глаза, и снова повторил вопрос:

   - А ты не признаёшь границ, и не принимаешь правил. Для тебя нет разницы между богатыми и бедными. Будь перед тобой сейчас король, а не я, ты бы вела себя также расковано. Ты честная. - Отплатил целым списком комплиментов он, забыв, как не так давно жаловался, что я ершистая и вредная.

   Я застеснялась. Чаще мой слух услаждали упрёки. Все считают меня глупой, пустой, ленивой. Только Тай видел меня особенной.

   - Поэтому мне хочется проводить с тобой время. - Он придвинулся ближе, положил руку поверх моей, и я замерла, боясь пошевелиться.

   Слава Богине, именно этот момент командующий Ольгерд выбрал для того, чтобы явиться в шатёр советника. Застав нашу немую сцену, он попросил прощения за вмешательство и, потупив взгляд, собрался уходить. Но Тай остановил его.

   - Ольгерд, ты что-то хотел обсудить? - обернулся к нему он.

   Я вздохнула с облегчением. В этот раз от притяжения советника меня спас его же друг! О, Богиня, неужели он так коварен? Неужели это твой великий муж, Линкаран, наделил сына своего каким-то хитрым оружием, чтобы он мог с лёгкостью затуманивать здравый рассудок твоих дочерей, Всевышняя?

   Пока я молилась, командующий то и дело посматривал на меня, едва заметно улыбаясь в тонкие усы.

   - В нескольких часах езды - деревня. Можем завтра сделать там остановку и набрать провизии. Если ты не против. - Проговорил он.

   - Хорошо. - Согласился Тай.

   - Спокойной ночи! - поклонившись, Ольгерд вышел.

   Тай повернулся ко мне, а я всё ещё глядела вслед покинувшего нас командующего.

   - Почему он всегда такой мрачный? - задумалась я, и Тай ехидно улыбнулся.

   - Ну, сегодня же он смеялся, когда ты ехала с ним. Кстати, это первый раз я видел его таким расслабленным в обществе женщины, за очень долгий период времени!

   - Вот и я о том же! Амазонки обычно производят на мужчин, ну, сам понимаешь какое впечатление... - попыталась изложить свою мысль я.

   - В смысле, интерес и желание? - всё равно уточнил Тай.

   - Да! - буркнула я. - А он... Его не интересуют ни Войка с её пышными формами... Даже ты попал в её сети! Он же не смотрит в их сторону совершенно. Он, что, не любит девушек?

   Тай развеселился так, что согнулся пополам, схватившись за живот. Я пнула его, в надежде, что он успокоится.

   - Нет, Ори! Ольгерд смотрит на женщин, просто с тех пор, как... - советник перестал смеяться. - Хорошо, я расскажу тебе всё от начала до конца. Когда я был маленьким, то часто проводил время в доме Ольгерда. Его отец бел жестоким и кровавым военачальником. Война была его призванием! Но даже в обычной спокойной жизни он оставался таким же кровожадным, как на поле брани. У него было много жён и все они умерли не своей смертью. Мать Ольгерда на его глазах выбросилась из окна, доведённая до безумия побоями и издевательствами отца. Генерал Дот очень любил причинять боль слугам и всем, кто его окружал. Ему нравилось наблюдать за страданиями, играть с чувствами людей. Спасало только одно - он часто уезжал, принимая участие в разных военных кампаниях. Только после его отъезда в поместье наступал рай. Тогда мы познакомились с Элиной, дочерью прачки. Красивая, добрая девушка. Мы оба влюбились в неё, и часто проводили время вместе. Но когда подросли, она выбрала Ольгерда.

   - Странно! - съязвила я.

   - Думаешь? - нахмурился он.

   - Прости. Я буду молчать. Продолжай!

   - Ладно. - Он набрал больше воздуха, тяжело вздохнул и заговорил. - Так вот. Свои чувства, ясное дело, они хранили в тайне. Тебе, наверное, будет не понятно. Но в нашем обществе не принято любить - часто женятся из корыстных побуждений. А неравные пары дворянина и простолюдинки осуждаются. Да и страшно было подумать, что сотворил бы генерал с непокорным сыном и его женщиной. Не знаю, догадывался ли он?! Но долго это не могло продолжаться. Мы хотели увезти Элину. Уже всё продумали до мельчайших подробностей. Ольгерд собирался отправиться на службу в королевскую армию, и забрать девушку с собой. Там обосноваться недалеко от корпуса и жениться на Элине. Тогда бы они жили вдали от отца, и никто не помешал бы их счастью.

   Тай задумался. Его лицо стало печальным настолько, что мне захотелось его утешить, остановить развитие болезненной темы. Но он слишком втянулся в водоворот прошлого.

   - В тот день мы отправились на охоту. Мы не знали, что генерал вернулся и уже приметил молодую, красивую прачку. Он взял её силой. Слуги рассказывали, что крик стоял на всё поместье. Но никто из слуг не посмел вмешаться. А когда мы вернулись...

   Он нервно сглотнул, уставился на свои руки, будто винил их за то, что подвели. Затем ломал пальцы, крутил кружку, но, так и не успокоившись, продолжил:

   - Она... Нам пришлось вытаскивать её из петли в конюшне.

   Тай снова замолчал. Я представила насколько было больно не только ему, а в первую очередь командующему. У самой сердце сжалось.

   - Ольгерд порывался убить отца. Мне пришлось потратить всю свою силу убеждения, чтобы уговорить его остановится, доказывая, что, убив его, он станет таким же негодяем. Ольгерд послушался и на какое-то время притворился достойным сыном. А спустя два года генерал лежал на смертном ложе, сражённый (хотя я считаю, что его так боги наказали) жуткой болезнью, весь в язвах, и просил прощения у отпрыска. Но Ольгерд сказал, что никогда не простит смерти двух любимых женщин: матери и Элины. Дот умер захлебнувшись собственным бешенством. Тогда же мы оба дали клятву на могиле Элины, что постараемся исправить жестокое общество хоть немного. В общем, с тех пор Ольгерд и не заглядывается на других женщин.

   - Потому что до сих пор любит её? - завершила я вместо Тая.

   - Да, - кивнул он.

   Драматическую тишину нарушил мой желудок, громко поведав свою печальную историю голодания с раннего утра.

   - Я сейчас! - Тай вскочил на ноги и бросился к выходу. - Сиди здесь и никуда не выходи!

   Вроде его кто-то послушался! Я тут же поднялась и высунула длинный любопытный нос на улицу, подсматривая за советником.

   Весь лагерь спал и видел седьмой сон. У костра лежали двое охранников, а над ними караулил Кроха. Тайрелл тихо двигался к повозке, на которой дремал кухарь, крепко прижимая к груди кусок безумно вонючего сыра. Советник воровато огляделся, сунул руку в один из мешков, пошарил там и, извлёк что-то съестное. Так же быстро и незаметно он вернулся к шатру. Я плюхнулась на подушки, усиленно делая вид, что сижу тут одна-одинёшенька, скучаю. Он с порога раскрыл мой обман, но ничего говорить не стал. Сел рядом и протянул буханку хлеба. Я разделила её пополам, протянув ему кусок.

   - Удивительно, что ты всё ещё здесь! - отщипнув от хлеба, сказал он. - Чтобы удержать тебя мне постоянно приходится что-то выдумывать. Это так утомляет, ты даже представить себе не можешь.

   - А зачем меня удерживать? Ты просто разговаривай со мной! - не подумав, сказала я и только сейчас поняла, почему он так странно на меня смотрит - он то и пытался со мной говорить, только я не слушала. - Прости!

   Он протянул мне руку, ладонью вверх и сказал:

   - Ори, я предлагаю тебе дружбу! Ты примешь её?

   Я перевела взгляд выше, заглянула в его зелёные глаза: тёплые, мягкие, хранящие безумно важную тайну, которую тут же предлагают разгадать, зазывая весёлыми огоньками. Я поняла, что отказаться просто не смогу!

   - У амазонок же могут быть друзья мужчины? - испугавшись моего продолжительного молчания, уточнил Тай.

   - Могут! - я положила свою руку в его ладонь. Он повеселел.

   - Но спать я здесь не буду! - на всякий случай предупредила я.

   - Как хочешь! - согласился он, принимая моё мнение.

   Только я поднялась, как вспомнила, что и кто меня ожидают там, во дворе! Войка, наверное, единственная, не спит, мечтает о моей гибели. Трусливо захотелось жить и как-то отсрочить встречу с безумной соплеменницей. Я покосилась на распластавшегося среди подушек советника, отчего-то задумчивого и печального.

   - Спать я здесь не буду... Но не сегодня! Так что подвинься! - Пихнув его в бок, я умастилась рядом, стараясь не глядеть на Тая. Но слышала, как он улыбался.

   - Я не против! - раздался его голос над моим ухом.

   - Только держи руки при себе! - предупредила я.

   - Хорошо!

   Повисла тишина. Сон не шёл по мою душу.

   - Расскажи мне ещё одну историю о твоей бабушке. Что-то, чего я ещё не знаю... - Попросил он.

   - Нашёл сказочницу! - Недовольно пробурчала я, и развернулась к нему лицом. - Но одну, и ты уснёшь!

Глава 11. Невидимая битва.

   Фая рассказывала сегодня историю о битве Златоусого, обороне Южных Врат, зачистках, проводимых за стенами города. Наверное, как всегда вдавалась в подробности, повествуя о мечах, кольчуге, и как отменно владели приёмами парни из армии великого короля. Ей всегда запоминается только то, что связано с оружием. Я же храню в памяти другие эпизоды.

   Сразу после помощи Златоусому компания колдунов, опасаясь слишком настырного и совершенно ненужного внимания архимагов, продавших свои души, направилась к долине. Обычной, и ничем не примечательной. Таких сотни на нашем материке. Где именно она находится та самая, сказать сложно. Ведь Мойрус и его товарищи использовали магию передвижения, в которой бабушка совершенно не разбиралась. Да и некогда ей было вникать в тонкости волшбы. Знала она только то, что Алактус заплатил пятью годами жизни, отведёнными ему Всевышней, за раскрытие секрета, как запечатать мрак. Во всяком случае, такое условие в обмен на свои услуги ему поставил оракул - то странное существо в старом здании.

   Не будем отвлекаться. Так вот. Десять человек небольшого отряда шли на смерть, прекрасно понимая, что никто не вернётся. Что ждало бы, если бы они не пошли на отчаянные меры? Потерять себя, подчиниться неизвестности - это казалось страшнее гибели. Останься они и смирись с участью, их поглотила бы Тьма. Возможно и мы не сидели бы сейчас, не говорили, если бы много лет назад горстка волшебников, амазонка и демон, не пожертвовали бы собой ради будущего.

   Все шли молча, думали. Конечно, боялись. Кому хочется вот так добровольно отдать себя на растерзание, зная, насколько больно будет, тяжело и, что света впереди нет, надежды на счастье, любовь - тоже?

   "Но если не мы, то кто?" - чётко отпечатывались мысли на лицах колдунов. Только мерный шум тяжёлых крыльев огромной птицы отвлекал их иногда от мрачных раздумий, и люди поднимали головы, чтобы в очередной раз посмотреть на улыбчивое лицо восседающей на горане амазонки. Она, судя по настроению, собиралась на пикник, а не на верную гибель.

   - Ты могла и не идти с нами! - так, чтобы она это слышала, сказал предводитель магов известный многим как Алактус Мойрус.

   - Могла?! - язвительно усмехнулась амазонка, зная, что он лжёт самому себе и ей заодно. - А кого же тогда принесёшь в жертву? Себя? Но ты ведь тоже в меню.

   Маги опять опустили головы. Светловолосая девчушка по имени Лорина, крепко сжала руку идущего рядом кареглазого мага - Сетона. Старший брат отговаривал её от опасного похода, но сам же понимал, что оставить сестру просто не на кого. К тому же, Лорина оказалась фантастически упрямой. Селена застала сцену красивейшего скандала, когда колдуны только собиралась покидать стены славного города, правил которым Добран Златоусый. Тогда летели не только заклинания и камни, но и пух и перья - малявка превратила брата в курицу и грозилась ощипать. Курица очень обиделась и выросла на глазах до размеров крупной лошади. Погоняла девчонку по двору и чары мигом сняли!

   - Чему ты радуешься? - не понимала раздражённая поведением амазонки Лорина, у которой сердце из груди выскакивало только при одной мысли о беде, чьи лапы уже широко распростёрлись. Другие тоже поддержали её вопрос любопытством.

   Улыбка Селены стала ещё шире.

   - Предпочитаю наслаждаться возможностью дышать, смотреть на красоту леса и чувствовать ветер на своём лице! - пояснила амазонка ни капельки не задетая сердитыми взглядами снизу. - Нужно ценить и любить то, что есть...

   - Пока есть! - очень громко вписался голос демона. - Радуйся, а то не успеешь!.. А то перед смертью не надышишься!

   - Точно! - внезапно заставила орла спикировать немного ниже, прямо к Мойрусу Селена, и злобно покосилась на вспыхнувший крошечный огонёк у его плеча. Тот тоже глядел на женщину. - Алактус, а не окажешь ли мне маленькую услугу? Я вспомнила, что не сделала одну очень важную вещь в этой жизни!

   - Какую? - тяжело вздохнул маг.

   - Всегда мечтала выпороть одного наглого маленького демонёнка!

   - Маленького? Демонёнка? - тут же взбесился Шисей, полыхая так ярко и неистово, что грозился из язычка свечи превратиться в костёр негодования. - Да ты знаешь сколько мне лет, писюха?!

   Волшебники подавили накативший хохот, и придушенно хрюкнули.

   - Да я старше тебя настолько... Да тебя на свете ещё не было, когда я поглощал дома твоих прадедов!

   - Ага, а потом пресытился и решил попыхтеть в камине. Отпуск устроил, лет эдак на четыреста! - кивнула понимающая амазонка, но сверкнула ехидцей в глазах.

   - Да я... Да я... - возмущался демон.

   - В горле пересохло? Может водички дать? - и Селена протянула ему откупоренную фляжку, подумывая "совершенно случайно" опрокинуть немного воды на демона огня.

   - Хватит вам уже! - прервал их перепалку Алактус. - Что вы всё время собачитесь?

   - А нам так жить веселее! - пожала плечами Селена опять набирая высоту. Демон вспыхнул ещё разок и успокоился.

   Вскоре отряд самоубийц сделал привал. Точнее их дорога окончилась у здоровенного чёрного провала в земле. Волшебники столпились вокруг ямы, гадая, какой та глубины. Шутница Селена не нашла ничего умнее, чем швырнуть туда камешек. Все замерли, прислушиваясь. Но звук падения так и не донёсся. Мойрус пожурил женщину за выходку, на что она ответила: "Какая разница? Она ведь всё равно знает, что мы идём!" И была права. Если это и есть портал, через который в мир пришла Тьма, то организованный амазонкой стук в дверь, должен был приманить хозяйку к топтавшимся на пороге гостям. Действительно. Какой смысл таиться, если Зло в курсе готовящегося переворота.

   На долгие часы затаилось ожидание. Маги рассредоточились по поляне, вокруг ямы и, судорожно вглядываясь в её чёрное слепое око, замерли изваяниями. Селена сидела на земле, обтирая лезвие меча, и искоса посматривала на подготовку Мойруса. Он раскладывал перед собой амулеты, артефакты, всякие драгоценности и что-то шептал над ними, а потом выкладывал кругом, выставляя предмет перед каждым из друзей. "Скольких гадёныш обокрал!" - покачала головой амазонка, подсчитав количество сокровищ, и краем глаза заметила камешек, некогда отобранный ею у главаря клана воров Ночного Ворона. Изумилась, разозлилась, покосилась на мага. Мойрус грустно как-то на неё взглянул и пожал плечами, мол, ничего не мог с собой поделать - дурная привычка!

   Бри обречённо глядела в небо. Оно наливалось пунцовыми красками, предвещая кровавую жатву. Солнце медленно скатывалось за деревья, прощаясь со своими детьми и желая им выдержать страшное испытание. На лицах мужчин играли желваки. Кто-то в приступе страха кусал губы, орошая подбородок собственной кровью. Каждый боролся с демонами внутри себя: страхом, трусостью, ненавистью, неверием... На какой-то миг ножки Лорины развернулись по направлению к тропинке. Она нервно покосилась на путь отступления, и не выдержав подбежала к брату, ухватив его за рукав, с силой дёрнула.

   - Пойдём отсюда! Пожалуйста! - кричала девчонка, срываясь на слёзы, и упираясь пятками в грязь, не в силах сдвинуть парня с места. Тот только грустно на неё посмотрел и покачав головой, слабо улыбнулся. Сетон поцеловал сестру в лоб и тихо прошептал:

   - Прости. Я должен!

   - Уходи отсюда! - внезапно врезался в слух, заставив амазонку дёрнуться, голос ветра.

   - Могу повторить то же самое, только что сказанное тем магом своей сестре! - нахмурилась Селена.

   - Прошу тебя! - в мелодичном подвывании мягкого ветерка, слышались отчаянные мольбы.

   - А кто спасёт тебя, твою семью, мою семью и сотни других семей? Людям нужна защита богов, а богам помощь людей! - с такой же горькой улыбкой, какой одарил девочку маг, проговорила Селена невидимому собеседнику, чувствуя, прикосновение прохладной руки на своём плече. - Вспоминай меня иногда! - попросила она кого-то.

   Ветер стих. Амазонке стало тяжело на душе и больно, словно она осталась совершенно одна в пустыне. Но горестные думы, прервал маг. Мойрус поднялся и с решимостью отдал приказ:

   - Простите всех, кто вас обидел. Сейчас, иначе не успеете. И убейте демонов в себе, чтобы Тьме не было за что зацепиться. Потому что ещё немного, - он указал на багровеющее небо. - И начнётся!

   - Шисей прячься, смерть твоя пришла! - не выдержала Селена.

   - Чего? - тут же показался тот.

   - Ну, хозяин твой сказал, демонов мол, замочить надо до наступления темноты! Так, что давай миленький!

   Алактус в который раз воздел глаза к небу, спрашивая у богов, почему у его спутников такой склочный характер? Демон тем временем, наградил амазонку сложным и заковыристым высказыванием, что та невольно смолкла и глупо моргала, постепенно краснея.

   - Вот так подбодрил! - тихо выдала она, и, наконец, по площадке прокатился облегчённый смех магов.

   - Ладно! Шутки в сторону, - выдохнул Мойрус. - Готовьтесь!

   Гнетущая тишина давила бы на уши, если бы столпившиеся у бездны обращали на неё внимание. Но все ушли в глубины собственных душ, искоренять давнее зло, скопившееся за краткие годы существования на бренной земле немногочисленных товарищей по несчастью. Бри пыталась простить родителей, считавших её проклятой, и того парня, который предал её, став на сторону Тьмы. Лорина злобно косилась в сторону брата, а тот одним взглядом просил прощения за грядущую смерть, и что её прихватит с собой на другую сторону света. Остальные так же тяжело переносили последние минуты затишья. Селене было перед кем извиниться. Она призывала богов, обращалась к Всевышней, к её супругу Линкарану, просила смиловаться над магами, над всеми живыми существами, и только о себе не успела попросить. Не зная, услышали ли её молитву, женщина открыла глаза и ужаснулась.

   Началось...

   Из бездны, словно щупальца, поднимались клубы разумного чёрного дыма. Извиваясь, каждая призрачная клешня-змея выбирала себе жертву. Маги почему-то не замечали происходящего, замерли в оцепенении, словно впали в дрёму. Тьма пользовалась замешательством, проникая в их тела, заставляя с ненавистью впиваться взглядами друг в дружку. Компаньоны уже собирались проливать кровь. Только Мойрус и Селена оказались не настолько привлекательны для Зла. Точнее, для них у врага был совсем другой план, о чём они узнали уже мгновением спустя, когда перед Алактусом возник его двойник.

   - Ну, здравствуй брат! - ухмыльнулся второй Мойрус.

   Маг шумно втягивал носом воздух, как загнанный дикий бык, не собирающийся сдаваться без боя. Селена стояла достаточно близко, чтобы видеть, как его глаза затягивает чёрная пелена, буквально превращая их в провалы. Алактус готовился напасть. Посланник Тьмы прекрасно понимал это, и за секунду до вспышки пламени он исчез, чтобы снова появиться уже за спиной того, кого некогда назвал родственником. Остальные маги тоже разбились по парам. Причём Селена обратила внимание на одну очень важную особенность: оружие обращалось в сердце самого близкого и родного человека. Сетон, так переживавший за сестру, уже указывал на неё ритуальным кинжалом.

   - Ты сейчас ведёшь к тому, - прервал меня внимательно вслушивающийся в повествование Тай, - что здесь есть нечто общее между легендой о двух братьях, в незапамятные времена принёсших страшную жертву?

   - Да! Ты ведь знаешь, эту историю? Зекий и Ровий - родные братья. Любимым их занятием было - соревноваться во всём. Если один изобретал колесо, то второй придумывал телегу. Постоянная зависть и ревность привели к тому, что один из братьев заключил договор с неведомой силой и принёс ей в дар жертву, чтобы получить тайные знания. На алтарь он пролил кровь брата, перерезав тому горло. Так вот кровь родного человека стала пропуском для Тьмы. Дальнейшая история известна всем, кого в детстве запугивали этой сказочкой. Зекий действительно приобрёл знания, которые его и погубили. Он изобрёл машину, поднявшую человека в небо. Случайно на ней забрёл в страну чудовищ, которые им благополучно позавтракали. Но знаешь, что самое интересное? Я думаю, что Тьма жила в нём давно. И если уж говорить совсем на чистоту, то есть у меня подозрение, что попытавшись просчитать всё семейное древо предков печально известного Мойруса, выясниться, что далёким прадедом его был именно Зекий... Но продолжим.

   Итак, Селена смотрела на ужас, творившийся вокруг неё, и впервые не знала, что делать: вмешиваться в драку близнецов или растягивать остальных, не позволяя им уничтожать друг друга. Вдруг колыхание лёгкого ветерка отвлекло её внимание. Она увидела, как его порывы заставляют дрожать чёрный дым, разбивают его на мелкие частички. Женщина крепче сжала меч. Луч поднявшейся луны благословил лезвие, придавая ему свечение звёзд.

   - Я не справлюсь без тебя! - заговорила она с кем-то невидимым. - Пожалуйста!

   И тогда ответом на её мольбу поднялся ветер. Сильный. Он кружил по площадке, где шла битва и сгонял чёрный дым в центр. А там уже стояла Селена и своим светящимся мечом притягивала Тьму, танцуя у края бездны. Лезвие выписывало красивые круги, словно чертя в воздухе загадочные знаки. Дым принял её приглашение. А когда меч амазонки вонзился в землю перед ногами женщины, то все частички Тьмы просочились в её тело, оставив в покое магов. Те с ужасом оглядывали поляну и друг друга, шокированные случившимся. По команде всё ещё отбивающегося от близнеца Мойруса, они заняли свои места и принялись нараспев читать заклинание, призывая души всего живого присоединиться в помощь.

   У бездны согнувшись над землёй, крепко сжимая зубы и опираясь на меч, обжигающий руки, стояла амазонка. Глаза её налились кровью, и густые багровые слёзы стекали по щекам. Ветер трепал волосы, кружа вокруг неё, но ничем не мог помочь. Ведь сражение происходило внутри женщины. Тьма раздирала её изнутри, а она не шевелилась, не кричала, хотя адская боль туманила рассудок. Она чувствовала как мрак заполняет лёгкие, впивается когтями в печень, почки, подбирается к сердцу... Кашель вырвался из горла вместе с кровью... Голоса в голове приказывали подняться и обратить меч против недавних друзей. Рабыня повиновалась, казалось бы, покорно прошла к Мойрусу. Он даже не заметил её, увлечённый сражением с братом. Слишком сконцентрировался на чтении заклинания.

   Пение магов стало громче и перешло на новый уровень, а вместе с этим воздух пропитался волшебством, и поляна загорелась синим призрачным сиянием, окутавшем людей словно туман. Артефакты расставленные по кругу словно звёзды зажигались светом один за другим.

   - Твоя смерть пришла! - радостно проговорил, отвлекающий на себя внимание Говен, заметив, как амазонка с красными глазами подобралась к незащищённой спине брата, как уже примерилась, чтобы вонзить лезвие в плоть. Но прежде чем она смогла нанести удар, её охватило пламя Шисея, безжалостно терзая и пытаясь испепелить предательницу. Женщина в миг превратилась в ходячий костёр, но всё же позволила мечу испить чужую кровь... Кровь мага... Кровь Мойруса... Кровь Говена, в котором жила Тьма. Алактус, смотрел как его близнец, широко раскрыв рот, медленно распадается на мелкие куски, словно грязь, опадая на землю. Вот только рука погибающего, удерживающая кинжал, всадила лезвие между рёбер брату. А потом Говен исчез. От него остался только балахон. Алактус опустился на колени, зажимая рану рукой. Шисей, оставив терзать огнём амазонку, отступил, наконец, осознав, что она никогда бы не предала их дружбы. Почти превратившаяся в огарок, рядом с магом стояла женщина, плачущая кровавыми слезами.

   - Никто не сможет управлять мной! - проговорила она, не в силах разжать от боли челюсти. - Покончим с этим!

   - Но... Я не... - отшатнувшись и с горечью глядя на неё проговорил Мойрус.

   - Делай, маг! - рявкнула на него совсем чужим голосом амазонка, возвращаясь к краю бездны.

   Мойрус сжал волю в кулаке и поддержал речитатив друзей. Сейчас каждый протянул правую руку вперёд, ладонью к верху и ритуальным кинжалом полоснул по коже, позволяя амулетам напитаться свежей кровью, отданной по собственной воле. Тьма взбесилась, поднимая из глубин все самые страшные кошмары. Они набрасывались на волшебников, потроша разум. А Селена стояла, готовясь к финалу... к прыжку в пропасть. Мойрус с трудом смог преодолеть наваждение ужасов, и подошёл к ней.

   - Прости, - прошептал он, занося над женщиной нож.

   Не дожидаясь его действий, она сама пошла навстречу лезвию, приняв его в самое сердце. Синева очерченной поляны, сменилась багровой краснотой, и женщина, расставив руки, словно опалённая солнцем птица рухнула вниз. Прямо в бездну.

   Маги так и не смогли выйти из транса. Их глаза сияли голубым холодным огнём. Губы без остановки шептали слова заклятья. Лорина бросилась на брата с кулаками, пытаясь вывести его из этого состояния, но не смогла. А спустя ещё несколько мгновений все присутствующие на поляне пали замертво отдав остатки сил чёрной бездне, чтобы закрыть проход.

   - Подожди! - возмутился Тай. - По твоим словам, Селена погибла. Но я видел её живой. Может я чего-то не понимаю?

   - Ну, - я пожала плечами. - Она и сама не могла объяснить, что именно произошло. Но на рассвете её тело, исцелённое от ожогов нашли на поле брани у стен королевства Южных Врат. Отыскал её лично Добран и проследил, чтобы храброй амазонкой занимались лучшие лекари. Думаю, если ты внимательно слушал и помнишь, как бабушка вместе с Златоусым подсматривали за магом, Оракул тогда сказал нечто очень важное, по поводу отдающего и жертвующего. Короче, боги смилостивились. Ведь жертва касалась и их тоже. Они дали бабушке ещё один шанс на новую жизнь. А доблестная и уже легендарная Селена пришла в себя в палатах дворца. Король не забыл напомнить ей о своём предложении разделить судьбу и трон, даже пытался соблазнить. Но... Ба провела в его дворце около месяца, может двух, и, однажды, утром исчезла из его палат.

   - А он искал её, и так не женился, - подытожил советник, грустно вздохнув. - Жестоко! Я думал это так, красивая легенда...

   - Каждый сам выбирает свою судьбу. Она сделала выбор. А что касается легенд, то в каждой из них есть доля правды. Просто рассказчики обычно замалчивают некоторые моменты.

   Тай ещё раз шумно выдохнул и уставился отсутствующим взглядом в пол.

   - Ладно, - ткнула его в плечо я, чтобы хоть немного отвлечь от тягостных дум. - Давай спать.

Глава 12. "Окстись! Ящер!"

   Когда настало время просыпаться, нас, измотанных ночной беседой, разбудила Войка. Я порадовалась тому, что по-прежнему нахожусь рядом с советником - при нём рука моей соплеменницы не поднимется в покушении на мою никчёмную жизнь. Так что план был совершенно чётким - держаться поближе к Таю пока ярость Войки не убавится. Короче, тактика моя заключалась в том, чтобы притвориться "валенком": беззаботно болталась вокруг советника, шутила и обсуждала погоду. Он то и дело посматривал сначала на свою "ярую поклонницу", потом на меня и ехидно ухмылялся. Стоило Войке оставить нас на пару минут, как Тай принялся за своё. Преградив мне путь, злорадно поинтересовался:

   - Тебе так понравилось моё общество, что ты не торопишься меня покидать?

   Могу поклясться, что этот подлец итак знал причину моего пребывания рядом с ним, и просто из вредности надо мной издевался. Я изобразила гримасу страсти и, прижавшись к его груди, заговорила томным голосом:

   - За эту ночь, я поняла, что просто не могу больше находиться вдалеке от тебя! - после чего перешла на обычный тон, оттолкнув его от себя. - Есть просто одно недопонимание, которое нужно устранить, только позже...

   - Из-за Войки? - выдал себя советник.

   - Вот спрашивается, если заметил, чего притворяться? - разозлилась я, и вышла из шатра.

   С сестрой по оружию всё равно пришлось пообщаться. Во время завтрака, она схватила меня за шиворот, потребовала, чтобы я взяла с собой меч, и мы, почти как подруги, в обнимку, отправились на прогулку в кусты. Где, скрывшись от посторонних, приняли боевые стойки для атаки.

   - Не нужен он мне! - защищаясь, объясняла я, когда Войка со всей свойственной ей яростью нападала, орудуя мечом, как топором. Ветки вокруг разлетались в разные стороны. Меня их участь обходила стороной - пока я целеустремлённо защищалась, парируя удары.

   - Он должен быть моим! - рычала она, распаляясь в своей злости.

   - Забирай, - милостиво позволила я, не успела проследить за манёвром, поэтому пропустила удар и, лезвие вспороло кожу на плече, распоров рубаху и оставив на руке ровную рану. Пошла кровь.

   - Если он не отвечает тебе взаимностью, претензии выставляй не мне! - разозлилась я, бросившись на неё. Войку мой порыв напугал. Глаза её округлились, когда лезвие моего меча перед лицом сестры выписало равномерные круги в обе стороны, как двойное колесо. Она подставляла свой клинок лишь для защиты, отступая. В результате мне удалось сгруппироваться, и неожиданно ранить её в ногу. Бой на несколько секунд прекратился.

   - Зачем ты вертишься вокруг него, если он тебе не нужен? - обиженно спросила она, придерживая рану.

   - Воя, - устало ответила я, опуская меч. - Была бы моя воля, я бы к нему вообще не подходила! А почему ты так вьёшься вокруг него?

   Она снова заняла позицию, приглашая к продолжению. Я подавила усталость и не желание драться с ней, даже позволила ей атаковать первой. Чем она с удовольствием воспользовалась, обрушив на меня одну из своих неповторимых техник владения мечом - "поток": когда лезвие плавно и неожиданно меняет траекторию, обтекая твою защиту, колит цель. Я поняла, что она всерьез настроена прикончить меня. Пусть раньше одна из лучших, Войка, считала меня ничтожеством, о которое и руки марать не стоит. Но сейчас, она без оглядки бросилась атаковать лучшими приёмами. И на кого тратятся все эти силы? - На глупую соплеменницу. Сделав для себя открытие, я всё же не понимала из-за чего сыр-бор и, изредка отвечая на удары, пятилась, выжидая момент и размышляя, почему бы и не поддаться?

   В разгар нашей "мирной беседы" из кустов появилось любопытное лицо Тая. Оценив ситуацию, он встревожился.

   - Что вы делаете?

   - Разговариваем, не видно? - отбив очередной удар, грозивший оттяпать мне пол правой руки, ответила я.

   - Может, прекратите? - не пожелал удалиться он.

   - Тай, - обратилась я, - Уйди!

   Он последовать моему хоть и грубому совету не собирался - наоборот, нагло уселся на траву, и стал наблюдать, сжимая эфес собственного меча, будто размышлял в какой момент лучше втиснуться между нами. Мои нервы сдавали. Драться при свидетелях не слишком приятно, учитывая, что оный - причина драки.

   Войка сдаваться не намеревалась тоже, и присутствие Тая её совершенно не смущало. Последнее я определила по силе ударов. Она хотела доказать, что сильнее и мужчина должен принадлежать ей! Мне оставалось только защищаться, ведь убить соплеменницу, да ещё и по такой глупой причине - проклятье.

   Бессмысленная дуэль могла продолжаться бесконечно. Как ни странно, усталости я не чувствовала, а Войка была так взвинчена, что меч не опустила бы даже перед снизошедшей к ней Богиней. Так что, передо мной стоял выбор: подыграть и сдаться, либо победить - но зачем?

   Тем не менее, всё решилось само-собой: Войка сделала выпад, ставший для неё серьёзной ошибкой. Дальше подействовала наработанная годами техника: шаг, удар, обманный удар, поворот - удар, и враг на земле, а ты держишь остриё лезвия прямо у его горла. Она лежала, глядя мне в глаза, прерывисто дышала, ожидая конца и не веря в случившееся.

   - Тебе не понять! - прошептала сестра, совладав с собой. На глазах у неё собирались слёзы - такое я видела впервые.

   Моя рука дрогнула. Да я и не собиралась убивать её. Наоборот, мне вдруг стало безумно жаль противницу, которая лишилась собственной гордости из-за мужчины. Я убрала меч и предложила свою руку, чтобы она смогла опереться. Но гордая шпионка оттолкнула примирительный жест, стёрла выступившую на губах кровь (она нервно кусала губы во время боя), и ушла. Проходя мимо советника, вскочившего на ноги, Воя печально посмотрела на него. Но он даже головы не повернул - все её усилия насмарку! Таю никто не нужен. Ни одна женщина не займёт в его душе достаточно места, чтобы вытеснить боль, причинённую тем миром, в котором он живёт. А после этой идиотской стычки со мной, Войку вполне могут опустить в ранге. Надо бы этому как-то помешать...

   - Выяснили отношения? - недовольно поинтересовался Тай.

   - Не совсем, - переводя дыхание, ответила я, решая, как поступить дальше. - А чего ты такой недовольный, не пойму.

   Он действительно выглядел странно: напряжённая осанка, сложенные на груди руки, мышцы играющие на скулах, насупленные брови.

   - Ничего... - пробурчал советник, и после многозначительной паузы сцедил: -Уже ничего!.. Пойдём!

   Не разберёшь его. Что он опять себе надумал? Злой, как чёрт.

   Я пожала плечами и пошла за ним следом. Отыскав Войку среди амазонок, отвела её в сторону и предложила никому не рассказывать о случившемся.

   - Я проиграла, значит - проиграла! - ответила она, отвернувшись от меня, чтобы демонстративно зашнуровать мешок.

   - Но... Для тебя же это было так важно. Может не стоит об этом никому знать?

   Войка ничего не сказала, поставила ногу в стремя. В моём сочувствии она не нуждалась. Я расстроилась ещё больше. Наверное, стоило проиграть. И какая оса меня укусила, вспомнить последние уроки по ближнему бою?

* * *

   Мы уже ехали по дороге к деревеньке, о которой вчера рассказывал командующий.

   Дружба с советником обязывала ко многому. Например, ехать позади свиты принца, в которую теперь входила ещё и Войка. Я смотрела ей в спину и пыталась понять, что заставило её так неистово себя вести. Но в голову ничего путного не приходило. Выйдя из пучины раздумий, приводивших в упадок моё настроение, я прислушалась к разговорам окружающих. Фая и Кроха обсуждали, возможное сходство лошадиных задов с выражениями лиц обеих горделивых амазонок из свиты принца. Командующий Ольгерд, посчитав, что его высочеству Улиану и так достаточно охраны (впереди, возглавляли колонну трое здоровенных скучающих вояк и две следопытки из нашей общины), предпочёл вести беседу о погоде, мечах и модных спортивных течениях с Тайреллом. Моя кобылка плелась рядом с Хором советника. Чёрный скакун с единственным белым пятном на лбу, не зря был прозван именем ночного мракобеса - этот конь обладал жутким характером, совладать с коим не мог и сам Тайрелл. Моя Ши была практически одного с ним роста, хоть в её роду и были замечены тяжеловозы. Несчастная моя девочка косилась на скакуна с опаской, потому что этот гад несколько раз пытался толкнуть её в круп, своим мощным задом. Замечая хитрые манипуляции своего коня, Тай каждый раз пресекал его порывы, издавая странный звук языком. Самое интересное, что Хоро понимал его, но всё равно подозрительно хищно косился на Ши - съесть, что ли, хотел? Никогда не встречала плотоядных коней, но не удивляюсь, если этот гад из такой братии.

   Мои друзья плелись рядом, ведь в одиночестве сопровождать высокопоставленного нового друга без своих старых, менее властных, я отказалась. Причём Фая была в восторге, а Кроха сопел под нос, мысленно заплевав советнику всю спину.

   - Может быть и с ночёвкой остановимся там? Мы ведь не на войну собираемся. - Предложил командующий, прервав тему соревнований.

   Я, наконец, поняла почему он внушает мне такое глубокое уважение: помимо, суровой внешности и уверенности в каждом жесте, в нём тоже хранилась нераскрытая тайна, часть которой я уже знала.

   Тай кивнул, соглашаясь на его предложение.

   - Уль... - крикнул он, но тут же осёкся и исправил манеру обращения к принцу едущему впереди. - Ваше высочество, как вы считаете, может, переночуем сегодня в деревне? Думаю, Ихтиар будет не против, если мы временно воспользуемся его гостеприимством.

   - Даже если он об этом и не узнает... - исподтишка прокомментировала я, чем заслужила неодобрительный взгляд командующего, а потом и Тая, и тут же покаянно опустила голову.

   Возможность поспать в более или менее приближённые к привычным для принца условиям, осчастливила его высочество как манна небесная. Он даже в седле подпрыгнул. Но его самозабвенная персона, конечно, не могла выказать такую низменную тягу к перинам, поэтому принц обошёлся одобрительным жестом руки. Ольгерд обогнал свиту и отдал приказание.

   - Господин советник снизойдёт до ночлежки в харчевне? - я, конечно, не могла промолчать.

   - Ты же будешь рядом! - его самодовольную улыбочку хотелось стереть чем-нибудь острым. Может быть, потому что на всех она действовала обезоруживающие, и на меня в том числе - являлось причиной моего отчаянного сопротивления.

   - А тебе, что одному страшно? Бабуя боишься? - другой на его месте, типа Крохи, сразу стал бы отнекиваться, доказывать какой сильный и смелый. Но - нет. Тай присмотрелся ко мне и улыбнулся.

   - Конечно. А вдруг, он из-под кровати как вылезет...

   Советник изобразил "страшно мне страшно!", чем рассмешил меня. Когда я успокоилась, он всё с той же красивой улыбкой изучал моё лицо.

   - Что? На монстра Бабуя похожа? - нахмурилась я, не привыкнув к такому вниманию.

   - Нет. Просто... - до конца он так и не договорил, зацепив моё любопытство. Уловив момент, замолчал, хитро сверкнув глазами. Потом отвернулся, чтобы передать какой-то тайный код подмигиванием Ольгерду.

   Войско грянуло в тихую деревеньку шумным облаком саранчи. Оголодавшие воины бросились в ближайшую и единственную харчевню, что совершенно взбесило ревнивого кухаря, пообещавшего приготовить такое варево, от которого всё войско на неделю в "окопы" заляжет. Советник, вместе с командующим обосновались на втором этаже небольшого и обветшалого домишки местного трактирщика, естественно служившего ему не только личными хоромами, но и рабочим пространством. Никто не сомневался, что его высочеству предложат заночевать в доме главы этого селения (только там отыскались перины), причём самого главу нагло выпихнут во двор. Толстенький невысокий мужичок, усатый, с пробивающейся сединой, безропотно отправился проводить предстоящий вечер всё в том же трактире, подальше от склочной жёнки.

   Нас же с Файкой отправили проситься на постой к местной ведьме. По крайней мере, её таковой считали. Оно и понятно. Дом её выглядел очень отпугивающе: обросший паутиной, покосившийся, крыльцо накренилось, и главное - повсюду к потолку были подвешены связки различных трав, чеснока и лука. Я бы приняла бабку за самую обычную знахарку, целительницу или травницу, если бы не злющие глаза и действительно потусторонняя внешность. Скрюченная старушка, очень преклонного возраста с длинными спутанными косматыми седыми волосами, укутанная в дряхлые лохмотья, стояла в нескольких шагах от калитки, пристально рассматривая двух глупых амазонок, топчущихся и не решающихся заговорить. Не приятно было ощущать на себе взгляд этой змеи. Я поморщилась и получила локтем в бок - Фая переложила на меня миссию увещевания старой карги. Сделав шаг вперёд, я напомнила себе, что к старшим нужно иметь уважение, и приветливо поинтересовалась:

   - Есть ли в вашем доме, бабушка, свободное место?

   Невинный вопрос не возымел ответа. Старуха лишь сощурилась.

   Фая отступила назад, спрятавшись за моей спиной. Тоже мне, рыцаря нашла!

   - Примите нас на ночлег, пожалуйста! - умоляющее заныла я, и кажется, нытьё подействовало (если не на жалость, то на нервы).

   На нас смотрели с прежней неприязнью, но старуха скрипучим, как не смазанная дверь, голосом промолвила:

   - Проходите... - И гаденьким намёком добавила: - Коли не боитесь!

   Прозвучало это не то как вызов, не то как издевательство. Я так и не определилась. Но гостеприимством в этой деревушке не пахло вообще, так что выбирать не приходилось. Тем временем хозяйка развернулась к нам спиной и медленно зашагала к дому, причитая о больных суставах, старости и полагающихся её возрасту недугах. Мне стало интересно, сколько прожила и повидала на этом свете ветхая женщина. Но спрашивать не стала - боялась узнать правду.

   За изъеденной временем покосившейся деревянной дверью обитало облако пыли и смрада. Паутина в каждом углу была хорошо продуманной частью обстановки, прикрывающей трещины в стенах. Я чихнула, и тут же услышала "Не хворай, деточка", после чего тот же скрипучий голос отвернувшейся старушки добавил: "Занесут мне тут хвори всякой". Меня это разозлило до боли - в детстве я здоровьем не могла похвастаться, а другие амазонки за это обзывали "Ори - хворь" или просто "Хворь". Сработал защитный рефлекс - повернуться и ответить так, чтобы обидчик язык прикусил. Но упомянутую часть тела пришлось прикусывать самой, - всё таки в гостях, и СТАРШИХ НАДО УВАЖАТЬ.

   Нас провели в отделённую, справа от кухни, комнатушку, в которой давно никто не жил, кроме плесени, пауков и прочих. Старушка предпочитала спать на печи. Так что мы приняли дар почти безропотно.

   Расчихавшись Фая выскочила на улицу, и вернулась обратно уже с самодельным веником. Промчавшись мимо замершей в ужасе старушки, она нырнула в облако пыли и объявила нечистой силе войну до победного конца или минимум - порядка в избе. Но бабка, ни с того ни с сего, завопила как резаная, когда Фая стала собирать веником паутину в передней. Чтобы больше не нервировать старушку битва за освобождение мира от грязи временно передислоцировалась в нашу комнату. Пока выметались пыль и всяческий мусор из-за двери доносились причитания: "Что делают! Что делают паразитки!".

   Не любила бабушка чистоту, очень не любила! Может потому, что за долгие годы пауки и тараканы стали её единственными собеседниками, а честолюбивые амазонки многолапых друзей крова лишали!

   Спустя какое-то время причитания за дверью прекратились. Я даже испугалась, не случилось ли чего со старушкой. Может мы своей уборкой так заставили её понервничать, что у несчастной сердце схватило?

   Мы выглянули: в кухне полным ходом шла готовка позднего обеда. Файкин желудок мгновенно и очень громко отозвался на запах бульона.

   - Деточки, сидайте за стол. Что стоите? - более умасленный, но такой же скрипучий старческий голос застал нас врасплох в дверном проёме, принюхивающихся и вытирающих слюни. Обе мы рухнули на грязный пол, не удержавшись на ногах от такой разительной перемены - на лице карги скалилось подобие улыбки, смахивающей больше на оскал злобного животного.

   Меня её внезапная благосклонность насторожила. Пока я раздумывала над поведением хозяйки, Фая уже умастилась за столом перед манящей полной тарелкой каши отваренной на бульоне. Судя по запаху, это было что-то очень съедобное. Даже меня взял в плен изголодавшийся аппетит, насильно притащив к столу и усадив. Но трезвый и пытливый разум всё ещё оценивал заманчивую пищу. Старушка отвернулась к нам спиной. Я схватила подругу за руку. За ту, которая уже тащила ложку ко рту. Меня едва не прибили! Сестра может и оторвать пальцы за попытку лишить её завтрака, обеда, ужина или просто куска хлеба!

   Подруга непонимающе уставилась на меня. Хорошо хоть по лицу не съездила.

   Я покачала головой. Фая замерла, ожидая пока порошок из маленького серого мешочка украсит золотистую кашу мелкими чёрными крупинками. После походов в компании недоверчивого мага и дружбы с одним известным королём-ловеласом, моя бабушка увлекалась изготовлением лекарственных порошков, спасающих от отравлений различными ядами. Ей даже удалось вывести хитрый рецепт от несметного количества смертельных отваров.

   Когда старушка снова повернулась к нам лицом, Фая с жадностью уминала угощение.

   - Так вкусно! - похвалила стряпню амазонка, набив рот приправленной кашицей.

   Морщинистое лицо старушки исказилось разочарованной гримасой. Не ожидала она, что её блюдо так понравится гостьям.

   В этом доме расслабляться особо не стоило, и надеюсь, Фая тоже это поняла.

   Осилив кашку, мы поднялись из-за стола. Отблагодарив, готовую кусать локти хозяюшку, сытые и добрые амазонки вышли на улицу осмотреться.

   Вот, что показалось мне здесь ненормальным - количество молодых девушек. Лучше сказать отсутствие девок, как таковое.

   - Интересно, у них тут, что мор недавно прошёл? - Фая думала о том же, вышагивая вдоль длинной улицы.

   - Ага. Их всех наша хозяйка накормила! - пошутила я, оглядываясь по сторонам. Но ни в одном дворе молодой девицы я так и не заметила.

   - Кстати, об этом! Что это было в каше-то?

   - Самой интересно. А ещё больше - за что и по что нас так невзлюбили. Не за уборку же травить!

   Мы переглянулись и, вспомнив причитания старухи, расхохотались. Неужто и правда, за то что в её хате прибрались, она решила отправить нас хозяйничать на тот свет?

   Но смех прервала грустная тишина - нам ведь предстояло провести ночь у этой карги. Мало ли что ей вздумается устроить под покровом темноты.

   Уже более медленно мы двинулись вдоль заборов, опустив головы и размышляя, как бороться с вредной бабой. Почти дойдя до частокола ограждающего территорию селения, Фая остановилась, указывая куда-то вдаль. Шестеро мужиков угрюмого вида, вели двух печальных девиц. В руках ведущих были верёвки, на лицах ведомых - слёзы и истерика. Процессия напоминала похоронную, без самого виновника "торжества".

   Внезапно из-за угла ближайшего дома выбежал, спотыкаясь и падая, раскрасневшийся парень. Догнал мрачную восьмёрку.

   - Стася, если тебя ему отдают, я тоже жить не буду! - вопил истеричный молодой человек, напоминающий по размерам Кроху. Он хлопнулся на колени перед длиннокосой девушкой. И оба теперь заревели навзрыд, ещё и подружка влюблённой за компанию дополняла своими всхлипами слезливую какофонию.

   - Уди Ростик отсель, не до тебя сейчас! - отпихивал жениха старик, стараясь не смотреть в глаза пареньку.

   - Батя, одумайтесь! Это же дочь ваша, единая! Отпустите её со мной, мы уедем, она жива останется! - слёзно умолял хлопец.

   - Чего это они? - не выдержала я, обращаясь к подруге, но та уже надвигалась на шумную толпу, примерив личину судьи.

   - Эй! Мужики! - Фаина своим зычным голосом испугала несчастных представителей "сильного пола" (как они любят себя называть) настолько, что они скучковались за спинами рыдающих девах.

   - Пади прочь, дева! - буркнул на неё старец, который только что усмирял истеричного воздыхателя собственной дочери.

   Подруга насупилась, сжала кулаки... Но тут вмешалась я.

   - Милейшие, что это у вас тут происходит?

   - Идите к своим! Это наши дела! Вам в них - зась! - сунул Фаине под нос кукиш старик, и та сморщившись отвела его руку в сторону, в мою. А старец продолжил уже более печальным голосом, глядя куда-то в лес. - Староста не велел посвящать гостей!

   Меня, как известно, приказы никогда ещё не останавливали. Я только шире заулыбалась, ближе подходя к главарю сумасшедшей шайки.

   - А может это он зря? - Подначивала я, заметив, что дед итак сомневается. - Авось мы чем поможем! Вижу горе у вас тут, дяденька!

   Старичок призадумался, почесал репу, оглядел наши с Файкой пояса, мечи на них, и сдался.

   - Ящер злой у нас объявился. Уже год как девок требует! По две в месяц. Вот дочь свою приходится лично вести, - шмыгнул носом мужик.

   - Кто такой этот ваш ящер? - не поняла Фая, представляя душегуба, в полном обмундировании, а того хуже - шайку бандитов, скрывающихся под гордым названием "ящуров пещерных".

   Мужики покосились на неё, как на больную - Фая сладко ухмылялась, чувствуя битву. А судя по тому, как качалась её правая рука, она уже мысленно сражалась с четырьмя ящурами одновременно.

   - В лесу гад живёт, - ткнул пальцем один из мужиков, в сторону чащи, из которой мы прибыли.

   Странно, ведь мы не сталкивались с бандитами, хоть и долго шли! Может они нас побоялись, да решили не связываться с такой многочисленной толпой? А главарь их, Ящер этот, наверное за хитрость прозвище получил. Интересно, чего же Ихтиар не выслал сюда войско, чтоб разобраться? - раздумывала я.

   - И что же он грозный такой? - Фаю невозможно было напугать, каким-то негодяем. - Что он вам такого сделал, что вы его боитесь?

   - Грозится село сжечь, - опечалился дяденька, пиная ногой камешек.

   По лицу подруги проскользнула хищная тень. Я приготовилась к предстоящим глупым подвигам во имя непроходимых деревенских тупиц.

   - И что вы с девицами делаете?

   - В лес ведём, к назначенному месту, потом привязываем к дереву... И всё! - вздохнул главный.

   - Всё! - печально вздохнули, вторя ему, мужики.

   При этом слове девицы взревели с утроенной силой, и я заткнула уши.

   - Цыц! - прикрикнула на них Фая, а когда вой утих, предложила. - А давайте-ка поменяемся. Девушек вы отпустите, а мы вместо них пойдём.

   У меня челюсть отвисла.

   - Фая, ты сдурела? - оттащив её в сторону, уточнила я.

   - Да чего там! - подбадривала меня подруга. - Что мы, с каким-то дармоедом не справимся? Мы же амазонки! Ты ж знаешь, Ори, я пятерых положить в миг могу!

   - Ага, стоит только гороха наесться с бабушкиного огорода и к этим пятерым задом повернуться. - Злилась я. - Фая, но!..

   Обрадованные мужики, уже прыгали вокруг нас, примеряясь, как бы связать глупых амазонок, запросто отдающих себя Ящуру. Предыдущие жертвы, не веря своему счастью, неслись прочь из убогого селения.

   Пока Фая радостно связывала нас, показывая "неучам мужицким", как правильно узлы вязать надо, я смотрела на неё раззявив рот, и точно понимала - она тронулась рассудком! Если он у неё вообще когда-то был, то его, наверняка, прихватили те трое беглецов, чьи пятки сверкали за оградой села.

   Окончательное убеждение, в том что Фая слетела с катушек посетило меня непосредственно в лесу, когда мы обе стояли привязанные к дереву и подруга с блаженной улыбкой на лице поинтересовалась у, не менее довольных таким оборотом событий, мужиков:

   - Слышь дед, когда ваш Ящур придёт-то, долго ждать?

   - Скоро, детка, ты главное, кричи громко! - с подозрительно хитрой интонацией произнёс старик, скрываясь в кустах.

* * *

   Час стоим - никого. Два стоим - не торопится наш бандит за своим налогом. Фая запела от тоски. Тут-то Ящур и появился. Был он ростом не просто велик, а достигал рогами третьих веток на соснах. Именно - рогами! Потому как явилось за нами чудище с хвостом, пастью, когтистыми лапами и прочей атрибутикой нечисти. Дышало оно огнём и плевалось, вращало красными глазищами, внушая страх. Громко выругавшись, Фая в миг разорвала путы и с боевым кличем: "Окстись, гад!", бросилась на пришельца из сказок. Мне потребовалось времени чуть побольше, чтобы прийти в себя, убедиться, что зрение не подшучивает надо мной, и я не заразилась от Фаи слабоумием. Но огромный ящер действительно стоял на прогалинке и подруга бесстрашно дубасила его мечом по лапам, пасти и всему, что только напрашивалось на удар меча. Отвязавшись, я бросилась ей на помощь - Фая у меня только одна, хоть и со странностями. Когда я подоспела, она уже отрубила монстру один рог. И, взгромоздившись на его шее, победоносно рассказывала чудищу о его печальной кончине, коя последует в ближайшее время. Быстротой и реакцией ящур не обладал, так что забраться ему на спину не составило особого труда. А вскарабкавшись на хребет, я обнаружила кое-что интересное. Кстати, Фая сделала открытие одновременно со мной. Слишком легко отрезав второй рог ящуру, она присмотрелась и удивлённо заявила:

   - Деревянный! - от досады всадила лезвие меча по самую рукоять в башку чудища она.

   И тут началось совершенно невообразимое. Из пуза монстра вылез кричащий и недовольный мужичок, на носу которого красовались круглые толстые стёклышки, делавшие его глаза пучеглазыми, как у лягушки. Он бегал вокруг внезапно поникшего и объятого пламенем монстра, грозил нам кулаком и поносил такими словами, что у меня уши в трубочку свернулись.

   - Нелюди! Сломали! - единственное не входящее в перечень неприличностей, уловил мой пристыженный слух.

   Мы переглянулись, спрыгнули вниз. Фая поймала дяденьку за грудки и встряхнула. Но прежде, чем мы смогли чего-то внятного от него добиться, на полянке стало не протолкнуться: из кустов появились знакомые шумного мужичка. Они наставили на нас свои мечи, угрожая расправой. А потом какой-то гад подкрался сзади, и видимо, саданул мне по шее. Дальше был только красный туман...

* * *

   С трудом разлепив глаза, я увидела подругу, сидящую рядом.

   - Фая, тебя лечить надо! - первое, что сорвалось с моих губ, как только вспомнились события, приведшие нас непонятно куда. Кстати, а куда?

   - Меня? Я покрепче буду! А вот тебя немножко надо подлечить! - спокойно ответила она, и прислушавшись к ощущениям, я заподозрила неладное.

   Прикоснулась к губе - больно! На пальцах осталась кровь. Болели левая нога и рёбра. А ещё ныла спина, но это, как выяснилось, из-за того, что я лежала на холодном камне. Усадив своё тело, прислонившись к стене, я осмотрелась. Тёмное помещение, едва освещённое лучами солнца - пещера; толпа барышень в возрасте от 15 до 20 - пленницы. Значит, мы в логове ящура!

   - Девушки из селения? - уточнила я, указав в сторону толпы.

   - Да. Они здесь давно. - Поразила своей осведомлённостью подруга, явно не терявшая времени зря. - Эти подлецы всё хитро продумали. Их хренов изобретатель смастерил ту мерзость, машину с обликом гада. Компашка бандюганов отправляла его и нескольких своих на охоту. Те угрожали, показывали трюки с огнедышащим Ящуром, приказывали отдавать продукты и девок в жертву ненасытному монстру, за что зверь якобы оставит деревню в покое. - Рассказывала подруга, заглушая подвывание какой-то пленницы.

   - Зачем им это всё? - я увидела, что свет пробивается сквозь решётчатую заслонку, перекрывающую единственный выход из этого холодного пристанища умалишённых.

   - Кого-то продают в рабство, кого-то оставляют так, для собственного услаждения. - Разъяснила Фая.

   - Так, с этим, всё понятно. Что будем делать? - я надеялась, что у неё есть хоть какой-то план действий, и главное, отличный от предыдущего.

   - Для начала, заткнём этот скулёж! - зарычала подруга. От нытья девицы моя и без того болевшая голова, пошла кругом.

   Навзрыд ревела деваха в сером платье. Она покачивалась, обхватив колени руками у соседней стены. Остальные рабыни избегали этой истерички, потому она хныкала в гордом одиночестве. Мы подошли к ней, подавляя желание стукнуть.

   - Прекрати пузыри пускать! - рявкнула на плаксу Фая, и та поперхнувшись очередным "ааааа", замолчала, теперь уже икая.

   - Девки, вы чё собираетесь здесь остаток молодой жизни провести? Поднимайтесь! - Пыталась пробудить боевой дух Фая. - Давайте вместе одолеем этих подонков, которые наживаются на нашей девичьей красе! Накостыляем им! Покажем, где раки зимуют! - подруга сейчас обращалась ко всем присутствующим, но от неё просто отмахнулись.

   - Ну и дуры! - буркнула я, и на моё мимолётное высказывание последовало больше реакции, чем на Фаину проникновенную речь. Добрая половина униженных рабынь стала окружать нас тесным кольцом, потирая кулаки о ладони.

   - Э! Бабы! Вы чё совсем голову потеряли? - не выдержала Файка, встав впереди меня. - Не тем силу показывать собираетесь! Против мужиков, бандитов, которые вас сюда затащили биться надо!

   - А чего она обзывается?! - вставил всё тот же печальный голос, сопроводив высказывание хлюпаньем сопливого носа.

   - Потому что так и есть! - спокойно подтвердила мою мысль подруга, из-за чего круг несогласных стиснулся вдвойне. - Кто был там?

   - Ну, я. - Отозвалась кудрявая барышня лет 17, крупная, пышная. Даже не верилось, что попалась она так глупо в чью-то ловушку. Представляю, как её пол села мужиков в лес волоком тащили, как бурёнку! Небось вместо обычной верёвки цепью приковывали к дереву. Она одна бы уложила с десяток глупцов только взмахом толстенной косы. Да видно умишка не хватило - не догадывалась, наверное, о силушке своей.

   - Сколько их?

   Кудрявая задумалась. Считать она умела плохо и стала загибать пальцы. Так как на одной руке не хватило, она переключилась на другую, а потом обратилась за помощью к рядом стоящей подруге по несчастью. Теперь они вместе загибали пальцы, чтобы подсчитать количество душегубов. К ним и ещё одна присоединилась.

   Я нервно хихикнула.

   - Четырнадцать, - не замедлила с ответом девица.

   Фая внимательно посмотрела на предоставленные "живые счёты", поджала губы, дабы не сказать чего дурного, и заговорила:

   - Значит шестнадцать!

   Девки переглянулись, но спорить не решились.

   - Нас - двадцать восемь! И чё ж вы, дуринды, ещё не собрались, да не отмутузили тех уродов? Вам, что, домой совсем не хочется? - потребовала ответа она. Последовавшее затяжное молчание, помимо счёта, отчётливо добавляло к общему перечню недостатков баб проблемы с мыслительным процессом, как таковым.

   - А у меня матушка дома больная! - опомнилась светловолосая красотка в потрёпанной рубахе.

   Тут девице неожиданно стали вспоминать былую жизнь, из которой их так жестоко вырвали. Снова воцарился ор, перекрываемый жутким воем и иканием.

   - Короче! Слушайте меня внимательно! - Фае, наконец, удалось собрать это стадо мычащих деревенских коров, в более-менее грозное войско...

* * *

   От ора, сотрясавшего стены темницы, лично я бы на месте охранников просто свихнулась, потеряла дар речи или же честно бежала прочь. Но эти самонадеянные идиоты, с дуру, ломанулись к нам, считая, что двое хлипких мужиков смогут успокоить женскую истерию. Естественно, дверь осталась приоткрытой. Пока бандит-охранник вытаскивал меч, чтобы угрожающе взмахнуть им, Фая уже саданула его по шее и он рухнул на каменный пол смешно закатив глаза. Бабская революционная команда вырвалась на свободу, круша и ломая всё на своём пути. Мы с подругой шли впереди орудуя отобранными мечами, так как наши находились неизвестно где, ведь при поимке их отобрали.

   Фая развеселилась не на шутку, лупя выскакивающих против неё бандюганов, отпуская им щелбаны, дёргая за носы. Узрев в амазонке угрозу, остальные тати предпочли нападать на более хрупких девушек. К их великому разочарованию, таких больше не было: уставшие от долгих месяцев заключения и издевательств женщины, настолько озверели, что готовы были разорвать обидчиков голыми руками и у них это очень хорошо получалось.

   Моему наблюдению пришёл конец. Какой-то идиот выбрал меня в качестве тренировочной куклы, выбив из колеи, а заодно, и сбив с ног, - короче, вмазал прямо по уху. Обычно, я человек спокойный, но если меня разозлить, моментально вспоминаю чья внучка и кто обучал меня бою!..

   Лысоватому, но жутко наглому мужику пришлось отбиваться. Подлец озверел в край, вогнал меня в пот, орудуя двумя мечами сразу. Все было бы хорошо, если бы не подключившийся к нашей игре молодой кучерявый парнишка, худой и проворный. Вдвоём они прижали меня к стене. В таких случаях, важно умение быстро двигаться. Это мне удавалось замечательно, но не долго. Уворачиваться и наносить удары - сложное занятие, когда оба твоих противника ничего не смыслят в честном поединке и норовят устроить подлость. Не знаю, как, но эта наглая кучерявая морда, смогла меня задеть. Брошенный со злости нож, полоснул по плечу, по тому же, куда этим утром угодил меч Войки. Потекла кровь. Враги раззадорились: раненую жертву легче забить двум охотникам. Не учли они одного - когда женщине больно она приходит в ярость сравнимую со всепоглощающей ненавистью дикого животного.

   Подбрасывая камни с пола носком сапога, я одновременно отбивалась мечом. Самодельные "ядра" вывели из строя лысого дяденьку, подбив ему глаз и ещё один очень важный орган, за который он схватился обеими руками, бросив оружие. Но он пока не стремился покинуть наше с его энергичным молодым коллегой общество.

   С кудрявым всё обстояло сложнее. Он хорошо знал своё дело, и мечом работал быстро! Я выбивалась из сил. Оглянулась, в надежде на поддержку. Но Фая была слишком занята, чтобы просить её помощи.

   Меня снова задели, теперь полоснув по шее.

   - Это знаете ли, некрасиво! Двое мужчин на одну женщину! - раздался рядом знакомый голос. Я отвлеклась и пропустила удар кулаком в живот.

   И вот я на полу, а Тай отдувается за двоих. Оказывается, поблизости развлекался Кроха, составляя компанию Фае. Вместе они раскидывали бандитов направо и налево голыми руками, соревнуясь, у кого кучка поверженных больше будет.

   Я поднялась и помогла советнику добить бандитов. Работать с ним в паре оказалось очень интересно. Он угадывал каждый мой шаг и страховал, иногда позволяя пнуть своего рыжего противника, скажем, меж ног. Удивляясь нашему тандему, главарь стоя на коленях перед Таем, только взглядом спросил: "А как же поединок один-на-один? Как же мужское братство и всё такое?". На что советник соизволил ответить:

   - Ну не могу я отказать даме в таком удовольствии! - и озорно подмигнул бандиту, вырубив его ударом колена в нос.

   - Вяжи их! - крикнула Фая своим бойцам в юбках.

   - Ранили? - повернулся ко мне Тай, когда оба наших врага лежали лицом вниз.

   Я молчала, совершенно опешив, потому что не понимала, откуда он здесь взялся. В душе воевали странные чувства, отражающиеся ноющей тяжестью внизу живота и бешеным ритмом сердца - ему вдруг стало тесно в груди. Тай коснулся рукой моей окровавленной шеи. Я резко дёрнулась в сторону. А он обижено на меня скосил свои зелёные глаза и прикусил нижнюю губу.

   Тем временем, разобравшись с негодяями, толпа оголтелых девах, на волне общего сумасшествия жаждала продолжить избиение мужчин. В их поле зрения попал никто иной, как Тай, стоявший около меня. Я и раньше обращала внимание, как на него реагируют женщины, но чтоб вот так! Казалось, что все они одержимы. С горящими ненавистью и глупостью глазами толпа безумных баб надвигались на парализованного шоком от увиденного советника. Он попятился. Пришлось влезть между ним и стадом сумасшедших. Я выдвинулась вперёд, преграждая путь бывшим пленницам с угрожающе поднятым мечом.

   - Он свой! Не трогать! - рявкнула я, и что-то в их общем разуме щёлкнуло, девушки переключились на Кроху, весело обсуждавшего с Фаиной бой. Но осознав приближение беды, его защитила подруга. Так что деревенским наложницам пришлось успокоиться.

   - Иди сюда! - потянул меня за локоть советник, не сводя глаз с окровавленного плеча. Вытащив платок, он аккуратно перевязал мне руку, а потом краем рукава стёр кровь вокруг раны на шее. - Объясни, зачем вы влезли в это? - спокойным ровным, глубоким голосом говорил он, продолжая процедуру. Лицо его было суровым, но излучало кроткую едва уловимую нежность. Мне стало страшно, отчего я тут же насупилась.

   - Ты считаешь, что это я затеяла? Почему во всём обязательно нужно винить меня?

   Он внимательно осмотрел моё лицо, изучая признаки негодования. И только печально покачал головой.

   - А кто?

   - Фая! Ей приключений захотелось! И вообще, почему, ты сразу на меня подумал? Откуда вы тут появились? - нервничая, я говорила быстро, сбивчиво и слишком много. Оттого советник приложил к моим губам ладонь, чтобы хоть самому слово вставить.

   - Твой друг забеспокоился, - кивнул он в сторону Крохи. - Потом кто-то сказал нам, что две добрые амазонки решили пожертвовать собой ради селения. Мы и пошли за вами. Точнее дошли до того дерева, к которому вас привязали, а потом увидели двух странных мужиков, и решили проследить.

   Он замолчал. Его взгляд по-прежнему "ощупывал" моё раненое горло.

   - Ори, я тебя очень прошу! - Настоятельно требовал сосредоточится на нём Тай. - Больше никаких походов за справедливость и прочее!.. Пока вы идёте с нами, никаких лишних приключений на задницы! Мы вас наняли помочь, и я отвечаю за вас. - Сглотнув слюну, в помощь пересохшему горлу, проникновенно проговорил он.

   - Тай?

   - М? - промычал он, на мой зов, ожидая от меня чего-то явно другого, нежели слов:

   - Сначала поговори с Фаей. Я действительно не причём! - буркнула я.

   Отказавшись от идеи спорить с упёртой амазонкой, доказывать, что я не права и тому подобного, Тай просто развернулся и зашагал от меня подальше. Мне стало тоскливо и больно от этого его пренебрежения. Я как минимум рассчитывала полчасика попрепираться. А он, игнорируя меня, подошёл к человеку, придумавшему Ящура.

   - Это ты сконструировал машину, что стоит, прикрытая ветками у входа? - поинтересовался он, нагнав на себя серьёзности.

   Человек гордо задрал подбородок.

   - Я. А что?

   Тай сменил гнев на милость, приглядываясь повнимательнее к изобретателю.

   - Механик! - при этом слове стёклышки с носа пухлого дяди скатились вниз. Он снова посмотрел на стоявшего пред ним мужчину, наконец, узрев в нём не простого воина, а знатного дворянина, разумного, учёного мужа.

   - Если пообещаю хорошую плату, пойдёшь ко мне? - неожиданное предложение советника, понравилось горе-изобретателю больше, чем возможная расправа деревенских жителей.

   - А платить ты ему будешь двадцатью наложницами в месяц? - съязвила я, выглядывая из-за плеча Тая. Но кроме механика на моё высказывание никто не отреагировал.

   - Сколько платить будешь? - глазки, оправленные толстыми стёклами, заблестели, как у дикого зверя.

   - Десять золотых в неделю. А как вернёмся в королевство, у тебя будет личная мастерская! Но работать будешь честно, на благо государства, договорились? - поставил условие Тай, а мужичок посмотрел на меня.

   - Эта с тобой будет?

   Тай тоже на меня посмотрел, смерив холодным взглядом. Он уже высказал своё недовольство по поводу нашего с Фаей прибывания в логове бандитов, и конечно, злился. Вот только почему-то именно на меня, а Фае даже слова не сказал! За что я на него обиделась.

   - Они сопровождают нас в Ладонис, - отмахнулся советник, и мне до чесотки в руках захотелось отпустить ему затрещину.

   - Согласен! - обрадовался горе-изобретатель.

   - Тай, он, что с нами теперь пойдёт? - возмутилась я.

   - Светлый разум везде пригодится! Я правильно говорю? - развязывая мужичка, уточнил советник.

   - Правильно, хозяин. - Уже лебезил перед нанимателем тот.

   - Как звать тебя?

   - Каноний, господин! - раболепно поклонился советнику механик.

   - О! Быстро вы нашли общий язык. Пойду я от вас! - буркнула я, оставив эту парочку наедине обсуждать композиционные хитрости деревянного Ящура.

   Разговор их затянулся до самой деревни. Каноний посвящал Тая в премудрости, рассказывая о смеси, которой обработал монстра и, как смастерил аппарат, пускающий огонь из пасти.

   У главных ворот деревни столпились мужики и старухи, глазея, как двадцать восемь баб гордо конвоируют связанных, избитых и униженных бандитов, выдававших себя за чудо-монстра Ящура. В награду за возвращение женской половины общества деревенский староста приказал накрыть в харчевне стол и потчевать героев. Мне до этого не было дела.

   Я закрылась в комнате, уселась на кровать, закрыла глаза, мечтая подремать и совершенно позабыв о злобной бабке-хозяюшке, которая подозрительно тихо себя вела. Но как только я уходила в мыслях от бренного мира, являлся образ Тая, перематывающего мою руку платком. Пришлось подниматься, плестись в темноте к корыту с водой и умываться, чтобы отогнать наваждение. А потом посмотрела в окно и в голове образовался порядок.

   За окном светила луна. Звёзды сияли. Я засмотрелась на них, отыскав, наконец, покой в той далёкой красоте чёрных небес. Странный шорох в передней напугал меня до заикания. Подкравшись к двери, я прислонилась к щелочке, стараясь разглядеть причину возникшего шума. Стройная высокая фигура в белых одеяниях почти не касаясь земли, двигалась ко входной двери.

   Решив, что любопытство не порок, я отправилась следом за загадочной персоной. Ведь интересно же откуда молодая красивая женщина появилась в ветхом домике чокнутой старухи. Конечно, за то время пока нас с Фаей не было могло многое измениться и, скажем, каргу навестила давно покинувшая её внучка... Но как-то не верилось, что у этой ведьмы есть дети!

   На улице никого не было - народ чествовал героев и героинь в харчевне. Женщина в белом плыла именно туда. Наверное, тоже хотела присоединиться к компании. Но я ошибалась. Она остановилась против входа, прячась в тени деревьев. Мне пришлось сделать то же самое.

   Спустя несколько минут сквозь толпу пьяных гуляк протиснулся командующий Ольгерд. Он шёл прямо к протягивающей к нему руки даме в белом. Оказавшись в объятиях друг друга, они пошли в сторону леса, будто были давно знакомы.

   Я строила догадки. Ведь не припоминаю ни единого словечка из рассказа Тая о его благородном друге и некой таинственной особе женского пола, появившейся после смерти Элины. Ведь считалось, что Ольгерд всё ещё чтит память о погибшей любви. Или она не умерла? Может, вся история была выдумкой для окружающих, даже для Тая, и эти двое спокойненько проводят времечко прячась от людей по ночам?

   Не хотелось прерывать романтичный порыв настрадавшегося командующего, но чуяло моё сердце: неприятности близко. Поэтому, я и последовала за влюблёнными, отставая на десять шагов.

   Грозное рычание за спиной заставило временно прекратить слежку, остановиться и очень медленно обернуться. Огромная псина со сверкающими глазами хищно скалилась, глядя на меня.

   - Я слишком худая, чтобы меня есть! - попыталась отговорить зверя я, наивно полагая, что описание скудного меню, заставит его сходить поискать пищу посолиднее.

   Аккуратно ступая, псина двинулась ко мне. Чтобы не дать ей повода лишить меня жизни, я не шевелилась. Когда зверь подошёл ближе - сел, согнув переднюю лапу, будто здороваясь. На его роже было что-то вроде улыбки. Я смотрела на чудного пса. Он, кажется, подзывал меня к себе. Осторожно сделав шаг, я подобралась к нему ближе и рассмотрела в этой псине - волка, ещё вчера сдыхавшего под кустом в лесу. Но это не мог быть он. Ведь тот зверь умирал, и такие раны вряд ли излечились бы за короткое время. Коричневая полоска на морде, не типичная для представителей волчьей братии, убедительно свидетельствовала о том, что именно его я встретила во время похода, там во тьме чащи. Дабы у меня больше не возникало сомнений, габаритное создание повалилось на спину и задрало лапы к верху, требуя, чтобы ему погладили пузо. С опаской, я выполнила его просьбу, и даже повеселела. Мне всегда хотелось иметь собаку, к тому же умную.

   Волк преданно смотрел мне в глаза, пытаясь передать послание.

   - Считай, что твоё "спасибо" принято. Можешь идти! И не надо было меня искать! - сказала я животному, и развернулась, чтобы уйти. Но это создание лесное покорно, словно на поводке, плелось за мной. Каждый раз, когда я поворачивалась, он садился и делал вид, будто совершенно не понимает слов: "Иди отсюда! Кыш!".

   Командующий и его странная пассия почти скрылись из виду, попав под тёмное покрывало ночного леса. Я ускорила шаг, не стараясь больше прятаться. Меня подгоняло что-то невидимое, будто ветер шептал: "Ты можешь не успеть!". Достигнув более-менее подходящего укрытия, я была крайне смущена, когда застала любовную сцену на самом откровенном моменте. Вдалеке от посёлка, на траве лежал оголённый по пояс командующий. Над ним нависла та красивая женщина. Описывать чем они занимались, не буду, потому что, поняв, решила уйти. И оставила бы их наедине, если бы не Великая Мать, пожелавшая показать мне кое-что интересное. Она выпустила вестницу Луну из плена единственной тучи на небе. Её свет спустился сквозь ветви деревьев прямо на любующуюся парочку. В этот момент женщина подняла лицо к небу, и оно стало древним, морщинистым, уродливым до безобразия. Волк рядом со мной пронзительно завыл, разрушив планы отвратительной любовницы. Она резко поднялась на ноги, обратив взор ко мне.

   - Ну, спасибо, дружок! Помог! - поблагодарила я прижавшего уши волка. Он пристыжено глядел на меня. Ага. Сам испугался.

   Я схватила первое, что попалось под руку - крупный камень и швырнула его в тётку из ночного кошмара. Она двигалась медленно, но силищи в ней было немерено! Стоило мне выйти к ней и подойти, как дамочка схватив меня за ворот, подняла над землёй, да хорошенько встряхнув, придвинула свою страшную рожу к моему лицу. Из раскрытого рта донеслось зловоние старинного могильника. Так пахнут только трупы. У меня всё закружилось перед глазами и я беспомощно обвисла в её худосочных руках. Она же делала своё дело. Сквозь пелену помутившегося зрения, я видела, как бледный свет от меня поглощается ею. Я теряла силы и сознание... А она приобретала мою жизнь.

   Рычание, удар. И я падаю. Лежу на траве, возле командующего, а спасённый мною волк, защищает жизнь глупой амазонки, решившей, что справится в одиночку с нечистью.

   - Очнись! - хлестала по щекам я воина.

   Он открыл глаза. Они были совершенно белыми, и я испугалась, что для него уже слишком поздно принимать хоть какие-то меры. Но постаралась и сделала всё, что могла: била его по щекам и громко ругалась матерными словечками из недавно услышанных от Канония. Как ни странно, это подействовало. Ольгерд моргнул, приобрёл человеческий вид, однако продолжал лежать, отсутствующим взглядом рассматривая небо.

   Моего спасителя отбросили прочь. Тот отлетел, шваркнувшись об землю с жутким звуком, и жалобно заскулив, волк исчез в кустах. Я не знала ранен ли он, но надеялась, что жив. Упыриха, или кем она там была, бросилась на меня, схватив за горло. Она вжала меня в землю, отбирая остатки дыхания. Я барахталась, задыхалась, пыталась отбиться, но ничего не выходило - хватка упырихи была слишком сильной.

   Командующий всё лежал и не подавал признаков вменяемости. Он напоминал живой труп. Мне даже стало обидно: меня тут, понимаете ли, убивают, а ему - совершенно это не интересно! Отдыхает, небо, звёздочки рассматривает!

   Что-то изменилось в его состоянии. Голова повернулась в мою сторону. Серые глаза сосредоточились на моём красном лице, и мужчина, наконец, поднялся. Отбросив от меня упырицу, он потянулся за единственным оружием, которое можно найти в лесу - палкой. Разъярённая ведьма кинулась к Ольгерду, наставившему на неё деревяшку. Ему удалось пригвоздить женщину к дереву. Рогатина держала её за шею, так что сделать нам что-либо она не могла. Но кое-что ей удалось: обе её руки потянулись к голой груди командующего. Они хрустели, будто в них ломались кости, удлинялись и вот когтистые пальцы впились в кожу, расцарапывая, пуская кровь. Запах страха и боли доводил упырицу до экстаза, она извивалась и хохотала. Командующий терпел, но всё же дрогнул, отпустив рогатину. Женщина было бросилась к нему, но в моих руках удачно оказалась внушительная дубина, которой я со всей дури, размахнувшись, вмазала по хлипкому телу уродины. Она пролетела с метр и упала. Поднявшись, женщина что-то услышала, оглянулась и испугано пыталась бежать. Но что-то или кто-то, стоящее в темноте и скрывающее свой облик не позволило ей уйти. Наоборот, манило, требовало, приказывало прийти! Ведьма рыдала, скребла когтями по земле, но шла. Мы сидели с Ольгердом и просто смотрели. Может быть неведомое нечто и нас околдовало, поэтому мы не могли двинуться. Но мы не проверяли. А упырица скрылась во тьме кустарника... До нас донёсся странный, пугающий шепот, всхлипывания и всё стихло... Гнетущая атмосфера ночного леса перестала запугивать двух уставших воинов.

   - Кажется, это конец! - заключила я.

   Командующий кивнул.

   - Уходим отсюда!

   Я была с ним согласна, как никогда! Ольгерд поднял свои рубаху, перепачканный мундир и мы двинулись к селу. Командующий шёл с трудом. Я предложила свою помощь, шмыгнув ему под правую руку, и перехватив за торс. Он не сопротивлялся, принимая это молча.

   - Не думала, что у вас такой дурной вкус! - пыталась пошутить я, и он улыбнулся.

   - Сам не ожидал! - согласился мужчина. - Последнее, что помню - лицо Эли...

   Его голос надломился, а я продолжила вместо него.

   - Элины?

   Ольгерд удивился моей осведомлённости. Пришлось объяснить.

   - Тай... - сдала я, и постаралась исправиться. - То есть господин советник рассказал. Не злитесь на него... Просто...

   - Ничего! И не смущайся так, я давно заметил, что вы общаетесь не по уставу! - примирительно заговорил он. - Но обидеться на него стоило бы. Хотя... А как ты во всё это вмешалась?

   - Скучно было. Услышала шум за дверью и...

   Тут меня осенило! А ведь упырица вышла из дома старухи... Значит, она и та ведьма как-то связаны. Может быть о нашей хозяйке не с проста слухи ходили о её сговоре с потусторонним миром. Стоит, наверное, проверить. Если в доме нет, значит...

   Мы дошли до пригорка, поднялись по склону. В лесу завыл волк. Я обернулась. Услышав голос зверя, с моей груди будто сняли что-то тяжёлое. Видимо, вот каково оно оно - чувствовать ответственность за того, кого приручил!

   - Вот... блин! - выругался над моим ухом командующий, и я повернулась, чтобы рассмотреть, что его так расстроило.

   В поле зрения попала крепкая мужская фигура. Ссутулившийся, сжимающий кулаки мужчина при ближайшем рассмотрении оказался Тайреллом, советником Каррским. Он был чем-то серьёзно озабочен. Глядел на нас. Увиденное так его расстроило, что плюнув в сторону Тай очень быстрым шагом вернулся в харчевню.

   - Чего это он? - не понимала я.

   - Я разберусь с ним, не волнуйся! - заверил командующий и попытался избавиться от моей поддержки. Я остановила его, не позволив уйти.

   - Чего мне волноваться?

   Он как-то странно на меня посмотрел, поджал нижнюю губу в попытке сказать нечто, но удержал, рвущиеся звуки. Ольгерд раздирался между другом и помощью. Рассудив, что в таком виде являться в харчевню плохая идея - начнётся суматоха, будут расспрашивать о произошедшем, но отвечать на какие-либо вопросы не готов ни один из нас - он выдохнул и решил обождать.

   - Вам, между прочим, нужно раны обработать. Идёмте!

* * *

   В доме было тихо и пустынно. Ничего пока не объясняя командующему, я занялась обработкой его ран. Не глубокие отметины, рассекающие кожу на груди особого вреда здоровью мужчины не нанесли. Были, конечно, и более серьёзные - пять дыр от когтей на рёбрах. Слава Богине, они не гноились.

   - А где хозяйка? - осмотрелся по сторонам командующий.

   - В лесу. Или вы уже всё забыли?

   Судя по округлившимся глазам, до него только сейчас дошло, что та страшная тётка и моя ведьма-хозяйка - одно лицо.

   - Вы ещё не поняли? Я как раз хотела об этом рассказать, когда на горизонте явился наш драгоценный господин советник.

   - Наш? - рассмеялся, поддразнивая меня, он.

   - Хорошо, ваш!

   От смеха командующий схватился за больные рёбра.

   - Почему ты так сразу смущаешься? - высмеял меня он, я туже затянула повязку, намеренно сделав ему больно.

   - Надеюсь, до завтра её тело не найдут, а советник никому не расскажет, что видел нас выходящими из леса. А то грозит нам с вами за убийство, знаете что? Пусть она даже и ведьмой оказалась - ничего не сможем доказать.

   - Почему ты считаешь, что она мертва?

   - А вы считаете, после всего этого она жива? - возмутилась я. - Заметили, как она не хотела идти туда? Она боялась. Кого или чего может бояться такая, как она? Только смерти, собственной!

   Слова мои прозвучали очень убедительно и эхом пронеслись по пустой комнате, однако у командующего возникли новые вопросы.

   - Почему нас должны казнить? Мы же не смогли даже толком дать ей отпор?

   - Сомневаюсь, что кроме наших следов, там обнаружатся ещё чьи-то. Смерть, наверняка, не оставляет отпечатков. Хотя...

   Там могли оказаться следы зверя, и вполне возможно, что если и обнаружат изуродованное тело, то: во-первых, не узнают в нём именно нашей хозяйки; во-вторых, могут посчитать, что растерзал её дикий зверь. Теоретически, мы будем чисты. Собственные умозаключения сняли тяжкий груз с моих плеч. Но посвящать в мысли командующего я не стала. О волке лучше никому не знать!

   - Фух, - мой вздох заинтриговал мужчину. - Если что, завтра я скажу, будто видела, как она уходила за травами в лес, и не вернулась. Вам придётся хорошенько скрывать раны, чтобы никто их не видел!

   - А моё отсутствие объяснить тем, что мы были вместе? Тай меня убьёт! - в сторону шепнул он, схватившись за голову.

   - Вряд ли! - грубо оборвала его терзания я. - Вы же лучшие друзья! Пусть спасибо скажет!

   Успокаивала я командующего, а сама всё думала, что завтра мне припишут соблазнение ещё и этого хладнокровного мужчины. Причём сама же буду подыгрывать и нагло врать, мол, действительно всю ночь валялись в койке. Вот до чего я докатилась в своём стремлении помочь уважаемому человеку.

   - Ори, - позвал он и у меня мурашки пробежали по коже. - Что именно тебе рассказал Тай?

   Лицо командира мрачное, бледное, усталое, в дополнение ко всему осунулось. Он почему-то сам решил поднять болезненную тему разговора.

   Опасаясь за его душевное состояние, я постаралась как можно мягче пересказать ему услышанную историю любви, и чуть не подавилась глотком воздуха услышав в конце:

   - Она носила моего ребёнка... - побледнев произнёс он, и опустил голову.

   Дополнение к и без того трагической повести сразило меня наповал. Я потеряла дар речи. Подумать только, он был заложником собственного прошлого. Не знаю почему, но я представила себя сначала на месте несчастной погибшей девушки, а потом перепрыгнула в шкуру командующего. Это было очень неприятно. И возможно, всё случившееся со мной до настоящего дня теперь можно назвать "весёленьким спокойным прошлым", по сравнению с жизнью Ольгерда.

   - А сегодня вы увидели её... - промямлила я, догадываясь, что он мог испытать при виде призрака.

   - Да. Там в лесу... - Такой сильный и всегда спокойный воитель, сейчас содрогался от слов, вырывающихся наружу. - Я хотел умереть. Давно хотел...

   Командующий не знал, как спрятаться от моего взгляда, поэтому отвернулся, но продолжал говорить, уже без остановок. С хрипом и дрожью ему давались тяжкие речи.

   - Что бы ни говорил Тайрелл... Я не слушал и не верил ему. Стыдно признаться, но я делал вид, что всё хорошо. Разве можно жить и стремиться к чему-то, если твой смысл существования убит, жестоко, твоим же родичем? Столько раз по ночам, когда меня никто не донимал, в темноте, я молился богам, чтобы они забрали мою душу. Позорно примерялся к ядам. Пару раз даже действительно чуть не отравился. Но выжил. Тайрелл убедил меня, что я ещё здесь нужен, раз боги не позволяют мне распрощаться с миром. Я спрашивал, в чём же тогда моё предназначение? А он сказал: "Ты же не оставишь друга одного в беде!" Я понял, что ему не кому довериться кроме меня. Я не мог предать его. Вот и держался. Теперь появилась ты. Второй человек, которому он доверился. Значит, разглядел в тебе что-то такое, что заставило его сбросить маску. Я принял его выбор, но не понимал почему. А сегодня... Я видел тебя, отчаянно сражающуюся за ещё один глоток воздуха, не понимающую... Ты лежала там в лесу, в твоих глазах было столько злости, желания жить, веры, что всё можно изменить даже в такой безвыходной ситуации. Тай тоже такой. Я не мог так просто сдаться и отдать тебя ей. Я понял, что должен защитить тебя. Хотя бы ради него!

   В моих ушах его голос звенел на фоне тишины. Ни петухов, ни лая собак я не слышала. Только осипший шепот, позорно признающийся в слабости.

   - Вы бы хоть разок подумали о себе! - отвернулась я, когда серые глаза уставились мне прямо в душу. - Смерть - значит сдаться. Значит трусость!

   - Ты разочарована во мне?

   Я присела рядом, рассматривая алые цвета горизонта в окне напротив. Соврать, сказав "нет" - как-то язык не повернулся. Не знаю, смогла бы ли продолжать существовать не будь у меня бабушки, Фаи, и ещё некоторых личностей. Наверное, очень тяжело быть пустым изнутри и одиноким.

   - Не совсем. - Со вздохом проговорила я, и ободряюще ему улыбнулась. - Вы - человек. А у нас, простых смертных, куча недостатков! У меня их просто море, которое не переплыть!

   Он рассмеялся моей попытке успокоить его шуткой.

   - Знаете, что бы ни случилось, вы должны всегда быть сильным! В мире много интересного. Не стоит заканчивать свой путь так и не переступив через порог дома.

   Ольгерд уставился на меня с неподдельным интересом, и я вдруг поняла почему. Так что поспешила ретироваться.

   - Это не мои слова. Кое-кто очень мудрый сказал.

   Тот же человек говаривал: "Борись девочка! Борись и не хнычь! Вставай, когда тяжело. Улыбайся, когда больно и хочется разреветься. Держись до последнего. Верь, что ночь не вечна, и солнце обязательно поднимется на небосвод! И пусть боятся тебя враги!"

   Я смотрела в окно, и тихо улыбалась - большой солнечный диск поднимался на небо, обещая тепло.

   После пережитого приключения командующий перестал быть для меня идолом поклонения. Ольгерд - обычный человек, со своей тайной, которую порой становится слишком тяжело нести одному. Всем нам нужен провожатый, который подаст руку помощи или просто подставит плечо, когда ноги совсем откажутся идти.

   - Я была убеждена, что вы настолько сильный, что ничто и никто не сможет сломать вашу волю. - Призналась я. - Сравнивала со сказочным героем... Но, оказалось... А и не важно это! Ведь и герои плачут.

   Своим резким скачком с лавки на пол, я не на шутку его испугала. Командующий уставился на мою ехидную физиономию и протянутую руку.

   - Все мы идём по дороге, на которой одни ухабы, да кочки. Садним ноги до крови, но идём. Могу предложить себя в качестве провожатой на некоторое время, чтобы помогать залечивать раны и обходить особо увесистые камни!

   Он сначала не понял к чему я всё это говорю. Потом всерьёз задумался, а я отвлеклась. В открытое окно подул ветер, освежая пыльную комнату, охлаждая моё покрасневшее лицо. Он напоминал вдох надежды, счастья. Улыбка так и растягивалась, даже щекам стало больно.

   - Заслужить дружбу и уважение другого человека нужно уметь. - Внезапно заявил мужчина. - Я хочу заново заслужить твоё уважение. Я согласен! Но тогда и сам стану проводником тебе.

   - Согласна! - мы пожали руки, закрепляя наш тайный договор.

   К обеду количество моих друзей, как и врагов, увеличилось. Тайрелл злился, играл в молчанку, делал вид, что мы совершенно не знакомы. Ольгерд дважды пытался с ним заговорить, но товарищ детства изображал гордого обиженного советника и отворачивался. Я поддерживала командующего, особенно когда появился староста и поинтересовался у Фаи не видела ли она нашу хозяйку. Присмотревшись к мундиру на груди Ольгерда и убедившись, что повязки не выпирают, я честно соврала, как и было обговорено, мол видела ветхую бабулю уходящей в лес. Она не возвращалась, а мы всю ночь просидели с командующим, попивая чай. По войску прошёл шепоток по поводу "чая". Тай скрипнул зубами и вскочил прямо с земли в седло, после чего не оборачиваясь припустил трусцой в сторону ворот. Лица моих подруг по оружию вытянулись после услышанного о моих отношениях с командующим. Войка немного успокоилась. Реакцию на это сообщение Крохи описывать совсем не хочется, потому что я точно знала, что в чёрный список врагов добавилось ещё одно имя. Но на этот раз, моё собственное. Парень отказался со мной разговаривать до Ладониса.

   - С ним тоже ничего не было, так ведь? - блеснула знанием моих повадок Фая, подъехав ко мне ближе, когда мы галопом скакали, пытаясь нагнать взбесившегося советника. Улиан уже второй час подпрыгивал на лошади моля о пощаде, но Тай только шипел на него и принц печально хлюпал носом. Сейчас командующий подъехал к другу, чтобы в очередной раз объясниться. Но по всей видимости был послан далеко, надолго и без тормозка, да ещё и пешком! Ольгерд повторил жест Улиана: опустил голову и ретировался поодаль, искоса поглядывая в спину советника.

   - Фая! - обсуждать с подругой командующего не входило в мои планы.

   - Так что же вы делали всю ночь? - не отставала она.

   - В чумного играли! - буркнула я, и дальнейшие расспросы прекратились на время, так как к нам присоединился сам Ольгерд.

   - Всё так плохо? - обратилась я, и мужчина вздохнул. - Ну, хочешь я в него чем-нибудь запущу?

   - Мне не до шуток! - проговорил он.

   - Кто сказал, что я пошутила? Сомневаешься в моих способностях? - меня такое неверие оскорбило. Я даже не поленилась снять сапог и прицелиться, когда Тай резко обернулся. Пришлось притвориться, что камень вытряхиваю. Ольгерд впервые рассмеялся.

   - Ничего! Подождём, пока он успокоится! - предложил мужчина.

   Ждать - не трудно! Так как разговаривать с Таем у нас не получалось, мы сгруппировались у костра, общаясь между собой. Оказывается, когда командующий расслаблен, то становится компанейским шутником. Ольгерд рассказал мне не одну военную байку, я ему - прибаутки из общины амазонок. Мы смеялись, делясь разными историями, то и дело ловя на себе неодобрительные взгляды сестёр, воинов и, конечно, же Тая. Кстати, он не особо скучал без нас: чтобы не смотреть на наши счастливые лица советник спрятался в своём шатре, куда через несколько секунд прошмыгнула Войка. Могу предположить, что они там крепко подружились. И не один раз!

   - Снова упустила свой шанс! - объявилась рядом подруга, когда я смотрела на спящего возле меня командующего. Он напоминал обиженного ребёнка, жмущегося ко мне, в надежде на жалость. Я даже провела рукой по его волосам, заверяя его в поддержке.

   - Ты о чём? - проигнорировав многозначительный хмык подруги, уточнила я.

   - С ним Войка. Он столько сил потратил на то, чтобы...

   Пришлось её прервать. Я догадалась о чём заведена речь, раньше, чем завершила предложение Фая. Чуть не сорвалась на крик, но чтобы не тревожить сон измотанного Ольгерда, оглянулась и тихо зашипела:

   - Фая! У неё есть что-то к нему! Вот и пусть! У меня - нет! Поэтому я здесь, а она - там! Всё понятно? И иначе не будет! Как бы тебе не хотелось изменить положение вещей! - разговоры о советнике действовали уже не просто раздражающе, а выводили из себя. Чтобы больше не общаться на эту тему, я решила пройтись до ближайших кустов.

   Только скрылась в кустарнике, отошла подальше от храпящей толпы, туда, где есть ещё слабое свечение костра - как пожалела об идее прогуляться столь поздно и одна. Я замерла, сжимая эфес меча. Из глубокой тьмы на меня надвигались две голубоватые светящиеся точки. Это был волк, большой и голодный. Он скалил слюнявую пасть, предупреждая, что одно малейшее движение и амазонка легко превратится в ужин... Но прямо передо мной, преграждая траекторию прыжка врагу, возник огромный, в два раза больших размеров, волк с коричневой полосой. Тот - первый, просто обалдел от такого скопления голодных тварей на душу населения. И видимо, решил: "А ну его этот ужин! Пора садиться на диету!". Так что, поджав хвост, быстро улепётал восвояси.

   - От тебя, оказывается, может быть толк! - в качестве награды я почесала за ухом мохнатого лесного великана. Эта наглая морда ухмылялась от удовольствия, вывалив язык на бок. - Значит, с тобой всё в порядке, а то я уже волновалась, что та страшная тётка убила тебя!

   Он недовольно заскулил, объясняя, что никакие упырихи не смогут причинить ему вред.

   - И чего ты за мной увязался? Ладно! Пойдём-ка поищем с тобой яблочек!

   Мы нашли дикую яблоньку. Сочные плоды я сбила палкой, и усевшись под деревом, поделилась с охранником. Раньше мне думалось, что волки едят только мясо. Но этот был особенным. А может просто за компанию со мной мусолил самое большое яблоко, зажав его между лап. Я устроилась у него под боком. Моментально согрелась и почувствовала, как меня начинает клонить в сон.

   - Вот ты можешь мне сказать? Почему все эти дуры, так увлеклись советником? Войка стала какая-то странная из-за него. Нервная. Переступает через собственную гордость, готова перед ним на коленях ползать... - жаловалась я зверю, засыпая. Он мотнул головой и уставился на звёздное небо.

   Тёплая шерсть, мерное дыхание, знание, что меня никто не тронет, пока он рядом - и я позволила себе уснуть посреди тёмного леса, пригревшись возле огромного волка. Но проснулась спустя час, вспомнив, что мне всё же необходимо вернуться в лагерь. Мои просьбы не вылезать из засады и держаться в стороне зверь игнорировал. Он следовал за мной до самой стоянки.

   - Не показывайся им на глаза! - предупредила я. - Ты же знаешь, какие люди жестокие. Так что будь поблизости, но не приближайся ни к кому! А я тебе позже принесу поесть... Если ты конечно, сильно голодный. Потому что готовка нашего кухаря, это, знаешь ли, жуткая штука!

   Он закрутил головой, с интересом вслушиваясь в мои слова. Возможность поесть что-то более менее приличное ему понравилась.

Глава 13. Примирение

   Впервые проснулась я не от пинков, ни от храпа, а от приятного запаха жаренного мяса. Желудок отозвался на него преданным урчанием, и я открыла глаза, усаживаясь удобнее на земле. Первое, что отловил цепкий взгляд - на костре парились несколько очень аппетитных кусочков шашлыка, надетые на палки. Командующий и советник завтракали неподалёку от меня, смеясь и что-то увлечённо обсуждая.

   - Я вижу, вы помирились! - подобралась к ним ближе, чтобы палочка с мясом меня не миновала. Добрые мужчины протянули мне завтрак. Я уже собралась откусить, увидела небольшие перемены в лицах обоих друзей. Тай усиленно работал челюстями и тут же ёжился от боли. На его губе застыла кровь.

   - Что с губой?

   - Мирились! - хохотнул Ольгерд, и я заметила, что у этого синяк на щеке.

   - Интересный способ! - прокомментировала я.

   - А главное, действенный! - рассмеялся Тай, толкнув друга в плечо, и тот схватился за рёбра.

   - С утра вепря поймали? - кивнула я на остатки мяса перед собой, стрескав уже три сочных куска.

   - Нет, волчатина, - беспечно ответил советник, и я почувствовала, как съеденное уже поднимается к горлу, чтобы явиться на свет в самом неприглядном виде. До кустов я домчалась с невиданной скоростью, а за моей спиной смеялись двое друзей.

   Неужели, мой волк... Они его?..

   Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я оперлась о дерево, пытаясь прийти в себя. В руке всё ещё сжимала палку с жутким шашлыком. Из кустов показалась встревоженная морда, и тут же ткнулась мне в колено мокрым носом. Я перевела дух, и успокоилась.

   - Тень! - кличка для зверюги придумалась сама собой. Я упала перед ним и обхватила за шею. Волк радостно вильнул хвостом, а потом лизнул меня в щёку.

   - Всё хорошо, - выдохнула я, поднявшись на ноги.

   А наглая волчья харя стащила у меня из рук остатки несостоявшегося завтрака.

   - Выплюнь гадость! - потребовала я, понимая, что отбирать у голодного волка еду - смертельная ошибка. Он вильнул задом, игриво зазывая следовать за ним, но мясо из пасти не выпустил, жуя его на ходу. Гадёныш сожрал часть своего собрата и даже не скривился! Хотя, может парни и пошутили на счёт волчатины?

   Тень вывел меня к озеру, красивому и чистому. На глади воды блестели блики солнца. Водоём переливался золотом и серебром. Пели птицы, где-то усердствовали дятлы, и звук их кропотливой работы разносился по окрестностям. Волк сидел рядом довольный, подметая пушистым хвостом землю, и изредка поглядывая на меня.

   - Что ж...

   Я сбросила с себя штаны, куртку, сапоги. Оставшись в одной рубахе, медленно вошла в прохладную воду. Погружалась в озеро, отбрасывая прочь всё, что висело тяжким грузом: стычку с ведьмой, разочарование в командующем. А в воде плавали маленькие обитатели пруда. Не избалованные человеческим вниманием, они подплывали совсем близко, виляя красивыми чешуйчатыми хвостами, будто сами напрашивались в руки.

   - Ты рыбу ешь? - обернулась я к волку, разлёгшемуся на берегу. Он приподнялся на передних лапах и склонил голову на бок, в знак того, что слушает меня внимательно. Я рассудила это, как утвердительный ответ.

   Поймав одну рыбину, выкинула её на сушу, а неблагодарное животное начало с ней играться, подталкивая лапами и подбрасывая в воздух. Только когда рыбёшка перестала сопротивляться неминуемой кончине, волк надумал полакомиться. Я посмеялась, наблюдая за его баловством, удивляясь, как легко и быстро между нами возникло взаимопонимание. Хотя чему тут удивляться? Ведь все мы дети одной Богини. Плохо только одно, что с животным гораздо проще найти общий язык, чем с некоторыми людьми. С человеческими особями больше проблем.

   Я посмотрела на голубое чистое небо, пытаясь разглядеть там лицо Великой Матери. Мне, казалось, что в такой хороший светлый день, она обязательно должна улыбаться. Но она, коварная, пряталась за пушистыми облачками.

   Небо было отражением того озера, в котором стояла я. Хотя, тут можно было поспорить, кто кому подражал. Я полностью расслабилась, представляя себя облачком, плывущим по бескрайним просторам небес.

   "Земные проблемы меня не касаются. Потому что я - часть неба, гонимая ветром".

   Позволив воде держать меня на поверхности, я наслаждалась чувством невесомости. Практически растворилась на пограничье небес и озера. И тут...

   - Так вот куда ты пропала!

   Я чуть действительно не пропала. Расслабленное тело превратилось в камень и быстро пошло ко дну, - от испуга, в попытке схорониться. Исчезнуть под водой мне не дали, вытащили и поставили на ноги.

   - Не везёт тебе с водоёмами! - заключил советник, придерживая меня одной рукой.

   Я вырвалась, гордо заявив, что мои проблемы с водой только из-за него. А если он ещё раз так подкрадётся неожиданно, я и в кружке утонуть смогу. Ну, как минимум - захлебнуться. В перерывах нашего препирательства, я то и дело посматривала на берег - волка там не было. Спрятался, почуяв чужака. А потом я заметила, как шевелится камыш, и между коричневых шишек куста торчат острые уши зверя.

   - Я думал тебе от нашей шутки по поводу мяса, совсем плохо стало, - рассматривая меня заигрывающими зелёными глазами, говорил советник.

   - Конечно, стало. Вот не видишь разве, я теперь бога озера задабриваю... - Отмахнулась я.

   - И как интересно? - поинтересовался парень.

   - Рыбу ловлю! Не понятно что, ли?

   - Интересно, ты его задабриваешь, воруя из его же царства жителей! - хмыкнул позади меня Тай. - А потом, что делаешь?

   - Божеству же и жертвую! - мохнатое божественное творение тем временем, дотрескивало в кустах остатки первой рыбёшки. А Тай стал рядом со мной, тоже отлавливая рыбу и, следуя моему примеру, бросал её на берег в камыши. Что-то подсказывало, - мифическое божество моё нажрётся до отвала и станет такое раздобревшее - даже лапы передвигать не сможет! Я покосилась на камыши. Волк высунул морду. Тай тоже повернулся, поглядеть, но в камыши ничем привлекательным ему не показались.

   - И как же это неприступный господин советник решился снизойти до разговора с командующим? - ехидничала я, гоняясь по мелководью за ускользающей добычей.

   Тайреллу везло. Его рыбалка была успешнее - поймав изворотливую гадину, он сунул мне её прямо под нос, демонстрируя ловкость. Я оценила её косым взглядом, приняла, и, прицелившись, метнула рыбу в камыши.

   - Дар Духу леса! - пояснила я, напустив на себя торжественности, и снова отвернулась.

   - А почему я не должен был с ним разговаривать? Мы друзья с детства. К тому же, я действительно вёл себя не совсем... - говорил он, вылавливая вторую рыбёшку.

   - Совсем как идиот? - не смогла обойтись без замечания я. - И что же заставило вас разгневаться на собственного друга, господин советник?

   - Ори? - его пронизывающий до глубины души голос, заставил меня смолкнуть, остановиться и повернуться.

   Советник не смотрел на меня, бросая очередную рыбину в камыши. Я заметила, что парень даже не отдаёт себя отчёта в том, что делает. А объевшийся волк наверное, уже смотрит на прибывающую летучую рыбу с отвращением и подпихивает обратно к воде.

   - Это правда? То, что мне рассказал Ольгерд?

   - А что он рассказал? - уточнила я, чтобы на всякий случай, знать о чём соврать.

   - Ты спасла ему жизнь?

   - Смотря, с какой стороны посмотреть. Мне кажется, мы оба в этом преуспели.

   - Я хотел сказать тебе... - Он вдруг подошёл ближе. - Спасибо, что стала для него смыслом жизни.

   - Ошибаешься! Я только стала ему другом... вот и всё! - отчего-то разговоры с ним смущали меня. Так что, во избежание продолжения разговора в таком духе, я брызнула ему в лицо водой. Им же овладело весёлое буйство и господин советник резко впал в детство, превратившись в мальчишку лет шести. Он смеялся и брызгался так, что мне пришлось от него убегать. Вода залила глаза, и я выставила руки вперёд, защищаясь, когда надоело носиться по мели. Поток прекратился. Я робко расплющила веки: Тай смотрел на меня, склонив голову. Мне не понравился его взгляд - он вызвал во мне незнакомые чувства, тревожные. Будто его взгляд, или даже весь он, несёт мне опасность. А через мгновение советник поплатился за навеянные тревоги. Волна брызг от меня полетела ему в лицо. Тем не менее, парень совсем разыгрался, нырнул под воду и оказался уже около меня, застав врасплох.

   - А ты бесстрашная! - внезапно похвалил он, схватив меня за плечи.

   - С чего вдруг? - не понимала я и пыталась вырваться из его загребущих ручищ. Его обнаженное мокрое тело было слишком близко, что не категорически мне не нравилось.

   - Пиявок не боишься, - пояснил Тай.

   О странных ощущениях вызванных его прикосновением я забыла в миг. Может быть моим наставницам надо было чаще употреблять волшебное слово "пиявки" на тренировках, чтобы развить мою скорость или уговарить меня на те же испытания... Потому что сейчас я за секунду отбросила прочь посторонние мысли и повисла на шее советника, подхватившего меня, как пушинку. Он не возражая, держал меня над водой, ехидно ухмыляясь.

   - А что это у тебя за кольцо? - с наигранным интересом, я теребила украшение в руках. Тай хохотал.

   - Ты значит, так на меня запрыгнула, чтобы рассмотреть поближе кольцо? - ехидничал он, и резко убрал руку от моей спины - я сильнее обхватила его шею, чтобы не рухнуть в воду. - Это досталось мне от отца. - Придушенно пробормотал советник.

   - Понятно, - стыдно признаться, но я была готова на что угодно, только бы не опускать ноги к пиявкам. Даже терпеть близость советника! Пиявки гораздо хуже! Я верила в это, пока Тай не сказал следующее:

   - Ори, я пошутил... Здесь нет пиявок!

   Моё перекошенное лицо, наверное, стало для него сигналом к бегству. Он бросил меня и помчался прочь. Но я не собиралась прощать ему обиду. Мы носились по колено в воде, как маленькие дети, брызгаясь, обливаясь... Веселье прервал Ольгерд. Он стоял на берегу и наблюдал.

   - Развлекаетесь?

   - Присоединяйся! Вода просто божественная! - зазывал его Тай, прекратив баловаться.

   - Нет, спасибо. Пора бы вернуться. Вас там Войка везде ищет. - С издёвкой произнёс тот.

   - Это лишний повод побыть здесь подольше! - озорно усмехался советник.

   - Бабник! - мои мысли, произнесённые вслух, донеслись до Тая, и он брызнул мне в лицо водой.

   - Гад! - не унималась я, что веселило его ещё больше.

   - И пиявок не боитесь!.. - донеслось скучающее с берега.

   Не знаю, как, но я снова оказалась на руках советника.

   - Ори, он пошутил! - успокаивал меня Тай, явно желая избавиться от ноши, внезапно повисшей на его шее.

   Ольгерд демонстративно вытащил из воды на кончике палки что-то жирное и коричневое. Меня передёрнуло. Командующий с извинением, отпечатавшимся во взгляде, улыбнулся. Тай понёс меня на берег, поставил на землю и насмешливо заметил:

   - Значит, пиявок боишься! Ведьм нет, а пиявок - да!

   - А ты ничего не боишься, да? - обиделась я.

   - Боюсь, но у этого скорее нет физической формы. - Честно ответил он.

   - Не думал, что ты боишься какого-то червячка! - продолжая тыкать палкой в слизкого кровопийцу, рассуждал командующий, и ему хватило фантазии подсунуть мне практически под нос эту пакость. Я испуганно дёрнулась в сторону, наступив Таю на ногу.

   - Слушай, а почему это ты ему не устраиваешь такую истерику, как мне! - вдруг удивился советник.

   - А у нас с ним отношения особые! - съязвила я, и меня за это оторвали от земли, потащив обратно к воде.

   Впрочем, бросить меня ему не удалось, я вцепилась не хуже той пиявки. Обхватила ногами торс, руками - шею. Он почему-то заулыбался.

   - Попытаешься бросить меня, я потащу тебя с собой! - предупредила я.

   - Тогда можем так до вечера стоять. Приятно, когда меня вот так обнимают. Даже просыпаются инстинкты...

   Если он хотел меня смутить, то у него это прекрасно получилось. Я покраснела, но рук не разжала. А стоило только засомневаться и слегка ослабить хватку, как я почувствовала - лечу. Потом приземлилась с громким хлюпом, нырнув обратно в воду.

   Вылезая из озера, я, как можно правдоподобней, изображала кикимору болотную, жутко злую и голодную! Оба мужчины давились смехом.

   - Придурок!

   - Хватит обзываться! - насупился он. Глаза выдавали, что на самом деле Тай зол, и серьёзно. Я уже научилась читать его эмоции.

   На короткое время умолкла, села на песок, чтобы обсохнуть. Советник топтался рядом, тоже пытаясь спрятаться от ветра. Злость его, впрочем, быстро прошла и он подбросил мне свою куртку. С непривычки к такой заботе, я долго возмущалась по поводу такого беспокойства и чрезмерной обходительности. И всё же успокоилась, придя к выводу, что так этот дамский угодник отморозит себе что-нибудь и перестанет к девкам лезть. Так ему и надо!

   Я укуталась в его куртку и очень злорадно ухмыльнулась.

   - Думаю, теперь можем пойти немного медленнее, - заявил командующий, странно как-то улыбаясь.

   - Почему это? - вмешалась я в их разговор.

   - А зачем торопиться? - ответил мне Тай.

   - Да мы итак как черепахи ползём! Или принц уже передумал жениться? Так дойдёт до того, что мы ещё и развернёмся! - возмущалась я, не замечая резко испорченного моим высказыванием настроения двух мужчин. - Что ж он у вас отказывается выполнить долг перед своим государством?

   Тай и Ольгерд переглянулись и в миг помрачнели.

   - Может, пока мы доберёмся, всех приличных принцесс разберут! - моё бормотание развеселило их, но призрачной горькоты не стёрло. - Такое впечатление, что это вас собираются захомутать брачными узами!

   - Ещё одно слово, и я тебя опять в озеро брошу! - не выдержал Тай.

   Мне не слишком хотелось продолжать знакомство с местными пиявками, и я мудро промолчала.

   - Она права, в каком-то смысле, - вздохнул Ольгерд.

   - Да, но в наше путешествие можно внести кое-какую поправку! - загадочно улыбнулся ему Тай.

   Друг заподозрил хитрость, но ничего не понял.

   - Что ты придумал?

   - Есть одна идея! Вот приедем в Ладонис, и ты об этом узнаешь первым! - ехидно заявил парень.

   - А что скажет её величество по поводу твоей выходки? - сурово поинтересовался Ольгерд. Я перестала улавливать суть их разговора, поползла к кустам, переодеваться. Волк действительно так объелся, что встретив меня, блаженно повалился на спину, задрав лапы кверху и демонстрируя полный живот.

   - Обожрался, да? - почесала подставленное пузо я. - Стыдно должно быть!

   В ответ блаженно заскулили, игнорируя упрёки.

   - Рада, что тебе понравилось!

   - Ты что, с ума сошёл? - донеслось до меня, и выглянув из камышей, я обнаружила мужчин яростно спорящими.

   - Вы миритесь или только собираетесь поспорить? - вмешалась я. Друзья обернулись. Ольгерд окинул меня недовольным взглядом, потом Тая, и тихо произнёс, опустив голову:

   - Я поддержу тебя во всём, но не хочу, чтобы получилось, как... сам, понимаешь.

   Командующий побрёл в обратную сторону не оборачиваясь. И что, спрашивается, они тут не поделили, пока меня не было? Я посмотрела на Тая, тот пожал плечами, поднял с земли куртку, и позвал идти с собой. Не сказала бы, что настроение у него ухудшилось из-за спора, но лёгкая хмурость появилась.

   В лагере опять пришлось терпеть зависть из-за появления в компании советника. Фая довольная, подбежала и первое, что спросила:

   - Было?

   - Посмотрим, - задумалась я, закатив глаза, и, загибая пальцы, стала перечислять: - Перебранка - была. Купание - было. Рыбалка - тоже была. Ну, ещё там были пиявки и командующий... А что тебя конкретно интересует?

   Фая посмотрела на моё наивное детское личико, сплюнула под ноги, и пошла седлать коня. Я потешалась над ней, а Кроха стоял рядом и куксил губы, как обиженный ребёнок.

   Ольгерд и Тай ещё долго о чём-то шептались за завтраком, не соглашались, спорили, и как два заговорщика оглядывались по сторонам. А когда рядом проходил принц, замолкали, глядя каждый в свою тарелку. Не нравилось мне их поведение.

   До вечера мы просто ползли, а не ехали. Каноний всю дорогу болтал о каких-то новых приспособления с советником, а тот уже мысленно придумывал, где их можно использовать в будущем по возвращении в родное королевство. Я откровенно скучала. Сначала плела косы Ши, потом подбивала Фаю спеть, но только из-за испуганного и злого взгляда Ольгерда, отказалась от этой идеи. Правда, вот Фаю пришлось ещё часик разубеждать в том, что пение - не такая уж и необходимая часть увеселения скучающих воинов. Командующий, как и многие, до сих пор придерживался мнения, что наши с подругой вопли - орудие устрашения, а не услада для ушей! В общем, Фая согласилась держать рот на замке, но только за возложенный на алтарь искусства рогалик, пожертвованный кухарем. Правда, он не особо горел желанием кому-то что-то жертвовать. Рогалик скорее всего отобрали у несчастного, с боем, двое хлипких ценителей музыки. Не бывает искусства без жертв - это истина. Зато такие, как мы, "творцы прекрасного" никогда не останутся голодными. Стоит только открыть рот...

   Фая коварно округлила губы, и ей тут же подали кусок сала. Подруга ехидно сделала вид, что вообще-то собиралась зевнуть, но от такого угощения, в принципе, отказываться грешно! А петь... У неё даже в мыслях не было!

   Я тихо давилась смехом, косясь в сторону довольной подруги, поделившейся куском заработанного.

   На очередном привале, моя сестра увлеклась игрой в чумного с Крохой, заранее обговорив возможные варианты исполнения желаний: "Чтоб никаких лобзаний!". За игрой внимательно следили все, ожидая проигрыша. Но, как выяснилось, мои друзья поставили на кон многочисленные ножи, и прочее. Так что игра оказалось очень скучной. Советник и командующий удалились на прогулку, продолжать свой душевный разговор. Я стояла в сторонке, тоскуя и не зная, чем себя занять. И тут увидела сверкающие в густом кустарнике волчьи глазища. Тень, как обычная тень, ходил по пятам. Наверное, сейчас ему было очень скучно, как и мне. Незаметно я скользнула в гущу. Волк оказался рядом.

   - Привет, хитрюга! Тень! Бесшумный, подкрадываешься незаметно, такой же тёмный и всегда рядом. - Прокомментировала его повадки я.

   Зверь повернулся ко мне спиной, подставляя бок и, посмотрел так, будто предлагал разделить с ним мелкую шалость. Заключалась она в том, чтобы прокатиться с ветерком. Рука заскользила по густой шерсти, волк носом подталкивал меня залезть ему на спину. Я решилась, взобралась, боясь раздавить его своим весом. Но он оказался крепче любой кобылы. Впору седлать и ездить!

   Тень рванул с места на такой скорости, на которую не была способна даже моя лошадка. Перед глазами мелькали ветки, деревья. Ветер свистел в ушах. От испуга я зажмурилась, обхватила волка за шею, прижимаясь, чтобы не слететь со спины животного. Когда я осмелилась посмотреть на окружающее нас безобразие, мы как раз обгоняли косулю. Волк следил за мной краем глаза и, убедившись, что наездница перестала бояться, перешёл в такой галоп, от которого голова не просто кружилась, а могла остаться где-то далеко позади от тела... Мне начинало казаться, что я лечу. Волк подо мной двигался плавно и аккуратно, так что глупая амазонка (то есть я) осмелилась выровнять спину и раскинуть руки в стороны, вообразив себя птичкой. Ветер дул в лицо, обдувал со всех сторон, передавая ощущение настоящей свободы. Сердце рвалось прочь из груди. Потому что не сиделось ему в запертой клетке, когда вокруг так хорошо, когда небо такое прекрасное и солнышко такое яркое... и...

   Солнышко блеснуло в глаза и, возомнившая себя птичкой, амазонка камнем полетела вниз. Хорошо, хоть за ветку умудрилась ухватиться. На ней я и повисла, ошарашено взирая с дерева на землю. А до туда было падать и падать! И как я здесь спрашивается, оказалась? Что-то не верится, что волки летают... Тень действительно не имел крыльев, зато очень эффектно перепрыгивал с одной ветки на другую, будто весил не больше воробышка.

   Зубастый "птенчик" проскакал по деревьям ещё несколько метров, когда понял, что чего-то весомого недостаёт... Например, меня! А я на тот момент уже вполне обосновалась на ветке дуба и прекрасно себя чувствовала, как перепёлка - мозг от испуга сжался до размеров горошинки, отказываясь мыслить в подобных ситуациях. Благо рефлексы не подвели. Тень сел под деревом, задрав голову наверх в ожидании пока амазонка соизволит спуститься или свалиться с "небес" на землю. Я как раз задумывалась о том, как бы оказаться внизу, при этом не слишком пострадав. Но заметила сладкую парочку, настолько поглощённую обсуждением секретов, что десяток добрых молодцев, сгруппировавшихся в кустах и обнаживших мечи, им казался местной разновидностью кустарника. Ясное дело, ребятки с дубинами отнюдь не прохлаждались, а поджидали выгодный момент, чтобы напасть. Я тихонько перелезала ниже.

   - Ты уверен, что это он? - шептались двое мужиков очень бандитской внешности: перебитые носы, узкие глазки, лица в таких шрамах, что складывалось впечатление, будто на их физиономиях играли в крестики-нолики ножами.

   - Точно он! Я тебе говорю! Хватаем, отбираем цяцьку и перерезаем глотку! - мгновенно сориентировался второй дружок.

   Первый подал сигнал подельникам, и те посыпались из-за деревьев и кустов, окружив двух друзей. Ольгерд стал позади советника, готовясь прикрыть его спину, а Тай уже вынимал из-за пазухи метательные ножи.

   - Здравствуйте, здравствуйте, залётные! - ласково протянул один из главарей, и второй подпел ему в тон:

   - Здравствуйте, пока можете! Не долго вам осталось!

   Толпа только собралась навалиться на жертв, как пронзительный свист нарушил планы. Бандиты замерли. Главари таращились во все глаза. Причина шума явилась для обозрения лично, выступив из зарослей. Надменная ухмылка и одиночество непрошеной гостьи расслабило нападавших, и заставило напрячься жертв.

   - Кто ты? - на всякий случай уточнил дяденька с большим таким ножом в руке, напоминающим тесак. Тай стукнул себя по лбу.

   - Я дух этого леса! - соврала я. - Вы нарушили покой. Как думаете, что сделает с вами рассерженный лесной дух? - и постаралась изобразить властолюбивое злое существо. Подражая Тени, наклонила голову и посмотрела на мужиков, придавая взгляду звериной остроты.

   - Да ты сумасшедшая девка! - расхохотался бандюган, перехватив рукоять тесака покрепче и выставив ногу вперёд, чтобы сделать шаг.

   Сбоку грозно зарычали. Толпа нервно дёрнулась в сторону, боясь нападения волков. В том, что хищники бродят стаями, никто не сомневался, а мой волк умело имитировал шум целой толпы своих собратьев. Пока мужичье соображало, Тень метнулся через кусты, спугнул сидящих на ветвях птиц и те шумной гурьбой вспорхнули ввысь. Теперь всеобщее внимание переметнулось к пернатым. Я же оставалась неподвижной, дескать всё это моих рук дело, бойтесь меня! Тут ещё и ветер для полного устрашения подул, прямо из-за моей спины словно тоже хотел поиграть. Так что у присутствующих мурашки по коже пробежали от благоговения перед моей скромной персоной.

   - Лес волнуется! Лес будет мстить! - припугнула я, тихим, гортанным голосом.

   - Кузьма, може, ну их, этих?! - трусливо поинтересовался один из компании бандитов, бросая дубинку на землю и аккуратно пятясь к ближайшему кусту. А там его встретил Тень. Раздавшийся вопль окончательно убедил мужичков побросать свои палицы и улепётывать на всех парах подальше из проклятого леса.

   Тай и Ольгерд стояли уставившись на меня. Когда бандиты, все до единого, скрылись, парни надумали заговорить.

   - Ори? - процедил удивлённый советник, искренне надеясь, что я не сошла с ума. Оставлял-то он меня в полном здравии на поляне.

   - Как дела? Погода чудесная... - избегая лишних вопросов, я обошла друзей и рассматривая деревья, побрела дальше. Мне было очень интересно, что именно хотели отобрать бандиты, у кого и почему. Но для этого стоило их догнать, напугать и только потом задавать вопросы.

   - Ты куда? - спросил Тай, всё же посчитав, что за время его отсутствия мой мозг окончательно расплавился на солнышке.

   - Гулять. Я же говорю, погода хорошая! - и растворилась в зарослях. Тень мгновенно оказался рядом. Я успела прыгнуть ему на спину и схватить за загривок. Он взял след трусливых бандитов, не нуждаясь в моей просьбе. Мне казалось, что у нас с волком одна жизнь на двоих и чувства одни, только тела разные.

   Тень выскочил на тропинку, догнал одного из главарей. Увидев несущегося на него здоровенного волка с девицей на спине, тот свято уверовал в существование лесного духа. Пал ниц и взмолился о пощаде.

   - Зачем вы напали на тех мужчин? - скатившись со спины зверя на землю, я схватила испуганного до смерти дядьку за ворот и потребовала ответа.

   - Нам заплатили! - завопил он и перекрестился. - Не убивай меня лесная душа, не надо! Я же ничего не сделал!

   - Кто?

   - Откуда мне знать? Нам атаман сказал, мы и сделали... - буркнул бандит, отворачиваясь от меня, но от придирчивых глаз голодного животного не спрятался. - Я делал, что велено.

   Перед волчьими очами он готов был выложить любую правду, лишь бы зловонное дыхание смерти не коснулась его. Временно исполняющий обязанности Пожинательницы подсунул скалящуюся пасть ближе и бандит зажмурился, дёрнувшись в моих руках. Больше он действительно ничего не знал.

   - Бесполезно, - вздохнула я отпустив дядьку. - Тень, может проведём гостя?

   Волк опустил голову, и скалясь пошёл на бандита. Тот чуть в штаны не наделал, когда понял, что "проводить" его собираются в дальний и скоропостижный путь, откуда ещё никто не возвращался. Стоило Тени только рыкнуть, как наш несчастный помчался прочь со всех ног, не оглядываясь. Довольный показательным выступлением волк уставился на меня, ожидая похвалы и весело виляя пушистым хвостом.

   - Злющий ты мой! - хихикнула я. - Ладно, развлеклись и хватит! Возвращаемся . Пока меня искать не кинулись.

   Меня действительно собирались искать. Тай уже поднял мужиков. Темнело, а беглой амазонки никто не видел. Вынырнув на полянку, я присела рядом с подругой и, как ни в чём не бывало, стала вместе с ней щипать ломоть хлеба.

   - Что тут происходит? Куда это они собираются? - кивнула в сторону отрядов поисковиков я, делая вид, что сижу тут уже давненько.

   - Тебя искать! - хмыкнула Фаина, а потом обернулась и посмотрела на меня, словно только что поняла с кем разговаривает. Подруга расхохоталась, предвкушая скандал.

   Тай увлечённо отдавал приказы, пока не повернул голову в нашу сторону. Но, когда он меня увидел, его лицо так изменилось: брови сошлись на переносице, глаза злобно заблестели, уголки губ потянулись к низу. Советник сильно разозлился. Он быстрым, твёрдым шагом направился ко мне, а я поняла, что сейчас меня, наверное, будут убивать. Вскочила на ноги и попятилась. От первого удара подобранной с земли лозиной, вовремя увернулась.

   - Тай, ты чего? - убегала от разъярённого советника я, на радость и потеху окружающим.

   - Кто тебе разрешил уходить одной в лес, когда там разбойники толпами ходят? - рычал Тай, а я очень быстро нашла защитника - спряталась за спиной командующего. Впрочем, он не особо вступался за провинившуюся девицу, но и Таю не помогал меня поймать.

   - Лучше бы "спасибо" сказал, что спасла! - оббежав вокруг истукана Ольгерда, обижено заявила я. Тай всё-таки схватил меня, посмотрел прямо в глаза, так что у меня дыхание перехватило.

   - Дура! - прорычал он сквозь зубы, бросил лозину и удалился в шатёр.

   - Чего он опять на меня злится? - бурчала я.

   - Не совсем на тебя, скорее на самого себя. - Пояснил мне командующий. - Мы пытались тебя найти. А тебя и след простыл. Лучше пойди, помирись с ним.

   - Ещё чего! - фыркнула я. - Ты его спаси, так ещё и приди задницу подставь, чтоб по ней плетью отходили, потому что у кое-кого плохое настроение! Да ни за что!

   Я гордо вернулась к подруге. Фая подвинулась, разрешая мне присесть.

   - Чего это он тебя вздумал гонять? - заинтересовалась она.

   - Я в мужчинах не разбираюсь. У него поди спроси, какая блажь ему в голову стукнула! - меня угнетал факт такого отношения. Вот же придурок!

   Лучшим способом отвлечься, я сочла глоток "Черногорки". Но до поклажи было не дотянуться. Ши унюхав на мне запах волка пятилась, брыкалась и отказывалась видеть во мне свою хозяйку. Пришлось срочно ложиться спать.

   Сны естественно снились только о тепле, еде и бабушкиной настойке. Я гналась за бутылем, у которого внезапно отрасли ноги. Догнать никак не получалось, а бабушкина настойка ещё и гадко хихикала - издевалась подлая. В итоге "Черногорка" спряталась за складками внезапно возникшей ткани. Я тоже туда заглянула и только потом поняла, что нахожусь в шатре. Догадаться, в чьём, не составило труда, вот только самого хозяина не было. Но больше всего меня удивило собственное сердце, подозрительно и болезненно ёкнувшее.

   От "сладкой" дрёмы меня пробудил шорох. Я резко открыла глаза, чтобы понять, где нахожусь. Сквозь пелену отступившего отвратительного сна, со вздохом облегчения осознала, что я всё-таки на грешной земле, которая, кстати, ничуть подо мной не нагрелась. Подлый ветер пронизывающе поддувал со всех сторон. Наконец, разобравшись в обстановке, я поняла откуда доносился странный звук, разбудивший меня. Рядом сидел задумчивый Тай и, колупал угольки в костре палкой.

   - Это тебе желчь спать не даёт! Был бы добрее... - протянула я, но привычной реакции не последовало.

   - Ори, - не поворачивая ко мне головы, произнёс он. - Не делай больше так!

   - Чего не делать?

   - Не уходи одна! - процедил парень.

   Я смотрела, как отблески огня играют на его лице, путаются в волосах, придавая теплоты хмурому виду советника. Таким он редко бывал.

   - А я не одна была... - после моего заявления зелёные глаза впились в меня недоверчивым укоризненным взглядом. - Со мной был дух леса!

   Тай рассмеялся. Наверное, вспомнил, как испугались бандиты, и убегали сверкая пятками. При виде его улыбки с души свалился груз.

   - Вставай, - поднялся советник и протянул мне руку. Я за неё ухватилась, но только потом поинтересовалась зачем. Надо было сначала думать! Меня перекинули через плечо и заявив, что "мы идём спать!", понесли в шатёр. Я поняла, что утром меня ждёт если не гильотина, то долгая и болезненная казнь с четвертованием.

   - У меня спать мягче, чем на сырой земле! - убеждал он.

   Так и быть я согласилась, и нагло заграбастала самую мягкую подушку.

Глава 14. Долгожданная встреча.

   Снова в пути. Солнце безжалостно парит. Ветер устроил себе выходной или просто издевался над нашей плетущейся по тракту колонной. В такую жару даже Фая не пела, она намотала на голову какую-то тряпку, чтобы хоть как-то спрятаться от палящих лучей. Вид у неё при этом был грозный и смешной одновременно.

   Толстого кухаря разморило, он уснул в своей телеге. Лошадь привычно плелась за хвостом впереди едущего. Товарищи по несчастью (коим так же как и мне не посчастливилось наслаждаться музыкальным храпом) пытались усмирить кухаря, несколько раз бросая в него орешками и прочей мелочью - отвратительный звук только усиливался. Тогда один из умников, пристроился рядом с обозом и стал свистеть. Храп прекратился, но только воин отъехал, как какофония возобновилась. В результате несчастного свистуна заставили сопровождать кухарскую повозку - "а то смерть!" от рук своих же братьев по оружию.

   Мне вся эта парилка была нипочём, потому что я увлечённо спорила с Тайреллом. Мы соревновались в турнире по колкостям. А свидетели этого веселья - командующий и Каноний - вели счёт игры. И если Ольгерд, уже привыкший, просто посмеивался, то горе-изобретатель закатывал глаза, фыркал и придумывал к моей персоне новые эпитеты.

   - Ты такая вредная! - в итоге, не выдержал Тай.

   - Скажи мне что-то новое! - усмехнулась я.

   - Новое? - Он задумался, что-то прикидывая в уме, а потом выдал: - Хорошо. Есть такой дракон, он не страшный, и вреда причинить не может, даже детям позволяет с ним играть. Они обычно привязывают к его лапе верёвку и бегают за ним, когда он летит...

   - Жестокие дети! - хмыкнула я, и Каноний злобно расхохотался, посчитав меня полной идиоткой. Я поспешила разуверить его. - А дракон часом этот не из ткани?

   Лицо Тая вытянулось - не удалось запудрить мне мозг! Я тихо торжествовала, когда выдала советнику следующую фразу.

   - У нас таких воздушными змеями называли в деревне! А некоторые, особо отважные воительницы, делали больших змеев, способных выдержать человеческий вес и с помощью них поднимались в небо, устрашая противников и заодно, разведывая, где находятся войска врага. А ещё пару раз такие штуки использовали, для громоотвода во время грозы.

   Судя по задумчивости командующего, я только что выдала военную тайну, потому что Ольгерд уже продумывал, как эту информацию использовать и где. После чего недоверчиво покосился на меня, а затем на Канония, прикидывая, сможет ли механик смастерить такую штуковину для кого-нибудь из разведчиков, что весом помельче.

   - Ладно. - Не сдавался Тай. - У нас в Карре есть такая штука: у реки стоит огромное волшебное колесо, которое крутится само по себе, а потом...

   - Это ты сейчас про водяную мельницу? - уставилась на него круглыми глазами я, как на придурошного. Мельницами пока еще не все города да сёла обзавелись.

   - Откуда ты знаешь? - к разговору уже стал прислушиваться и Каноний.

   - Знаю, - пожала плечами я, и загадочно ухмыльнулась.

   - А про такую? - уже не выдержал наш драгоценный механик Каноний, и тоже решил меня испытать. - Есть труба с двумя концами: широким и узким. Смотришь в узкое, направляя куда-нибудь широкое, и видишь, что творится в другой стране!

   Ну, с последним он явно преувеличил, хотя, могли же за такое время и усовершенствовать...

   - Подзорная труба! - выпалила я, гордясь своими знаниями. И все трое мужчин уставились на меня с неподдельным интересом. Каноний прикусил язык, медленно краснея и кипятясь от злости. Чтобы добить этого зазнайку окончательно, я пояснила:

   - А видеть далеко с её помощью можно из-за кристалликов или стёклышек, которые находятся внутри! Это раньше кристаллами пользовались, но теперь есть стеклодувы изготавливают специальное выпуклое стекло. Знаешь, что это такое? Да? Хорошо! А называют его - увеличительным стеклом. Если прислонить к чему-нибудь мелкому, то оно покажет тебе предмет более крупным. Вот так вот! А ещё мы, как-то на вылазке в горы использовали его, чтобы жабу поджарить!

   Я даже достала из мешка свой экземпляр и продемонстрировала. Каноний решил больше со мной не общаться до конца его жизни. Я поддерживала и уважала его мнение.

   - Откуда ты всё это знаешь? Ты же из Унны практически никуда не выбиралась! - недоумевал Ольгерд, встав на сторону друга.

   - Ну, скажем так, птичка на хвосте принесла... Очень большая птичка! - ухмыльнулась я.

   Потешаться над друзьями, я перестала сразу же как увидела, выехавшего нам на встречу странно одетого, смуглого странника. От коня до внешнего вида - всё в нём было непривычным. Крепкий мужчина в лёгких зелёных шароварах, заправленных в высокие сапоги до колен, в простой льняной рубахе чёрного цвета. Она не скрывала, а наоборот открывала взгляду крепкую грудь, и серебренные амулеты. Его голову украшал подвязанный накось платок. Из длинных чёрных прядей волос выбивались цепочки украшений. Любят же некоторые мужчины цяцьки на себя навешать, похлеще иных модниц! У этого даже в левом ухе - серьга из жемчуга висела, а на запястьях красовались большие браслеты из тёмного металла с какими-то необычными рунами.

   Хищные глаза проезжего уставились прямо на меня, когда он поравнялся с нашей компанией. Что-то напомнил мне этот взгляд. Что-то очень далёкое...

   - Ори! Ты меня вообще слушаешь? - раздражённый голос Тая требовал внимания.

   Я отвернулась к советнику, рассеяно заморгав, и судорожно пытаясь вспомнить, о чём шёл разговор.

   - Чего ты орёшь, я не глухая! - Тай посмотрел на меня так, будто я уже сделала, что-то заведомо плохое, достойное укора. Обиделся.

   - Ну, чего он опять? - взвыла я, обращаясь к единственному, кто мог объяснить поведение советника. Но Ольгерд только пожал плечами, загадочно улыбнувшись в ответ.

   Я снова оглянулась, чтобы посмотреть на подозрительного путника. Его фигура ещё не скрылась вдали. Почувствовав мой взгляд, он едва заметно повернул голову. Этот человек кого-то мне напомнил...

   Когда настало счастливое время, и объявили постой, Фая, Кроха и прочие попадали на траву в тени деревьев, блаженно вздыхая, и поглощая последние запасы воды. Тай с Ольгердом были заняты установкой шатра советника, а я подумала, что грех не воспользоваться таким моментом, когда за мной никто не следит. Попятившись к кустам, я рассчитывала, встретить своего волка, и побродить по лесу, отправившись на поиски родничка или приличного озерца, чтобы искупаться. Но случилось непредвиденное. Сильные руки схватили меня, затаскивая в чащу. Рот мне предусмотрительно закрыли, дабы не вопила, как резанная. В качестве мести наглому похитителю, я слюнявила его ладонь, не позволяющую мне и пискнуть. Похититель оттащил меня на приличное расстояние от лагеря.

   - Фу! - проговорили мне в самое ухо. - От тебя пахнет псиной, потными мужиками и... сиренью?

   "Бандит", наконец, отпустил меня, позволив увидеть его лицо. Но если уж так хотелось поговорить, то не нужно было злить меня! Реакция была молниеносной. Поэтому подумать я толком не успела - выхватила меч и набросилась на похитителя. Им оказался... тот самый давешний наездник. Все мои удары, он с лёгкостью обходил, просто уворачиваясь, избегая их, парируя. Его забавляла моя злость, и от нападок мужчина получал не малое удовольствие, ухмыляясь во все белоснежные ровные зубы. Он извлёк собственный меч так быстро, что я даже не успела моргнуть, когда оружие очутилось у него в руках. Противник чётко и выверено наступал, нанося удары, от которых не каждый смог бы отбиться. Приходилось пятиться, но так можно было загнать себя в угол... Что, собственно и вышло - я упала. Последующие события просто не укладывались в моей голове: в нашей перебранке появился третий - им был Тай. Путник, честно говоря, просто обалдел (о чём свидетельствовало поднятие угольно-чёрных бровей чуть не на самую середину лба), увидев несущегося на него взлохмаченного парня, явно подражающего лесным татям - Тай, видимо, торопился, и пробирался через кусты, поэтому множество веток, листьев и репьёв застряли в его волосах. Выглядел он смешно и жутко одновременно.

   Не раздумывая, советник набросился на шокированного похитителя. Но стоило Таю махнуть мечом, как соперник виртуозно парировал удар, а иной раз вообще исчезал из поля зрения нападавшего. Таю так и не удалось хотя бы коснуться противника.

   - Вот от кого пахнет сиренью! - заключил мужчина, впритык приблизившись и понюхав его. Как только тот поднял меч, чтобы ударить, наглец отодвинулся, позволяя разрезать лишь воздух.

   - Ну, всё! Хватит! - тяжело вздохнула я, но услышал меня только странник, загадочно подмигнув. Тай же был твёрдо намерен уничтожить цель, ну или победить её. Последняя не собиралась ни уничтожаться, ни подчиняться, и коварно нападала, то ставя подножку, то появляясь из-за спины.

   - Тай! Остановись! - взмолилась я, в надежде, что мой вопль коснётся его ушей.

   Советник разозлился не на шутку, стиснул зубы и попёр на противника, как бык, а тот изобразил серьёзную мину, будто воспринимает всё должным образом, хотя я уже знала, что при желании он остановит надоевший бой, одним движением руки. Пришлось подождать пока мальчики не наиграются.

   Несколько раз путник повергал господина советника на землю, - более грубо изъясняясь - укладывал на лопатки, ехидно хихикая в лицо поверженной жертве. Тая это бесило до невозможности, он вскакивал и с новым напором бросался на пиратского вида брюнета.

   - Тай! - очередная попытка так и не дала результатов. Рявкнув на меня: "Не вмешивайся!" - вышедший из себя советник наступал на обидчика. Но тут случилось то, чего я ожидала: путнику надоело баловаться. Во время нападения, он едва уловимо, сделал поворот, пропуская парня вперёд, и выхватил у него меч. Советник рухнул на землю без оружия, а противник игриво орудовал обоими мечами, демонстрируя свои внушающие уважение возможности. Путник бросил на меня многозначительный взгляд, я опустила голову - объяснить сейчас Таю, что игра окончена невозможно. Советник крайне редко выходил из себя (проверено на личном опыте!). А тут он был просто не свой от злости, но расчётливый разум убедительно твердил ему: "Противник гораздо сильнее!". Так что парень воспользовался передышкой и несколько секунд посидел на травке, раздумывая, как поступить. И видимо, что-то придумал.

   Тай снова встал, решив перейти к кулачному бою. Путник устало вздохнул, бросил оружие на землю, и принял стойку. Но стоило парню подойти, как враг не долго думая, подпрыгнул, и перемахнув через советника, оказался за его спиной. Челюсть Тая со скрипом рухнула вниз. Я закрыла лицо руками, подглядывая за шокированным советником сквозь пальцы. Он совершенно точно понимал, что нормальный человек не может так прыгнуть с ровного места, не приложив никаких усилий! Я же это не только понимала, но и прекрасно знала.

   - Кто ты? - ошалело выкатывая глаза, сдавленно произнёс парень.

   Путник повернулся ко мне. В его взгляде читался саркастичный вопрос: "Ты ему скажешь или это сделаю я?".

   - Как же с вами сложно, мужчины! - бубня, я вышла вперёд, заняв пространство между недавними противниками. - Тай, знакомься, это Шелест! Он... э... - Как бы ему так объяснить, чтобы не вызвать приступ сумасшествия или чего-хуже? Ладно. Скажу, как есть! И набрав больше воздуха, всё-таки произнесла: - Он - вампир!

   Лицо Тая в этот момент не то чтобы перекосилось и побледнело, скорее переливалось самыми разными оттенками. Ему не верилось, что такое возможно. Ведь вампиры - сказки. Их давно нет! А когда и были, так... А были ли они вообще? Больше чем уверена, что советник считал вампиров - выдумкой бабушек для запугивания непослушных малышей. А тут вдруг выяснилось, что "выдумка"-то живая, реальная и кусается небось...

   Шелест растянул на физиономии коварную улыбку от уха до уха, продемонстрировав выпущенные клыки (пользовался он ими редко, только, когда был ранен), и протянул бледному советнику руку в знак примирения.

   - А ты хорошо дерёшься! Не каждый вот так долго может протянуть против меня! - оценил по достоинству вампир.

   Тай долго смотрел на предложенную ему ладонь и не знал, стоит ли принимать сей сомнительный знак внимания. Но, видимо, из любопытства (чтобы проверить, существует вампир или так - воображение после завтрака разыгралось!) пожал руку Шелесту. Тот довольный фактом перемирия, принялся за меня.

   - Так пока меня не было, ты тут женихами обзавелась! - мужчина панибратски похлопал меня по плечу. У меня чуть с непривычки ноги не подкосились. Скажу, давно я его не видела, и уже отвыкла от такого общения.

   - Не говори глупостей! Тай просто друг! - насупилась я, но Шелест всё равно гаденько ухмыльнулся - не поверил. Тогда я пошла в атаку, зная, что от глупых сальных шуточек на эту тему не отмашусь. - А где тебя носило пять лет? Я думала, что ты вообще не вернёшься?!

   Он ещё шире заулыбался, подошёл, схватил меня, прижимая к груди и погладил по голове.

   - Ты волновалась! - радостно прошептал он, а потом резко поднял, оторвав от земли, и закружил. - Кстати, ты выросла! Такая фигура!

   - Э! Руки прочь! - оттолкнула его я, и попыталась стоять ровно. Деревья всё ещё описывали вокруг меня круги.

   Тут в наш разговор вмешался пришедший в себя Тай.

   - И как давно вы знакомы? - он внимательно следил за нами, делая известные только ему выводы.

   - Ну, лет... - вампир с деловитым видом стал загибать пальцы на руках, я толкнула его в плечо.

   - Мы встретились, когда мне было лет шесть. С тех пор Шелест занимался моим воспитанием, когда меня в очередной раз выгоняли в лес за какие-то проступки. О нём никто не знает. Он - мой секрет.

   - Ага, выдуманный друг! - хихикнул он.

   - Кстати, бабушка, всё время удивлялась, почему я так часто влипаю в неприятности и, меня выгоняют из селения. - Припомнила я, покосившись на наставника.

   - Да! Я научил её многим приёмам! - с гордостью произнёс вампир, а потом как истинный учитель подметил. - У тебя до сих пор слабая левая рука! Ну, это мы исправим. Будешь тренироваться каждый день.

   Я тихо завыла, а Тай недовольно оглядел вампира, только что осознав одну важную, но не озвученную вещь - нахальный упырь собирается присоединиться к нашему отряду.

   - Минуточку! - сама мысль о присутствии нелюдя в рядах свадебной армии, Таю пришлась не по вкусу. - Кто сказал, что тебе позволят?

   - А кто мне запретит? - не переставая улыбаться, задал встречный вопрос вампир и положил руку на эфес широкого искривлённого меча.

   - Я! Я ответственный за эту миссию! - Тай выступил вперёд, показывая, что запугать его не так-то и просто. Это он пока плохо Шелеста знал!

   - Ты, наверное, ничему не учишься. Ты не сможешь мне ни приказать, ни запретить! Я пойду туда, куда пойдёт она! - заявил вампир, и дёрнул меня за локоть, подтащив к себе. Ухмыляться он перестал, сузив хищные глазищи на советника, который, как ни странно, оказался чуть ниже его ростом.

   Атмосфера накалялась. Мужчины сжали меня с двух сторон, причём в упор не замечая, увлечённые игрой в "Убей меня взглядом!".

   - Так! Мальчики! Успокойтесь! - пришлось на скоро искать решение проблемы и попытаться убедить хотя бы Тая. - Слушай, если Шелест поедет с нами, мы только выиграем от этого. Лучшего воина не отыскать.

   - Ори, мне с тобой и Фаей проблем хватает! - чуть ли не орал советник, переведя взгляд на меня.

   - Вот! Одной проблемы ты точно лишишься. Шелест присмотрит за мной! - и едва слышно (вампир-то точно различил каждое слово) прокомментировала, - Этот ни на шаг не отпустит...

   - И если надо на поводок посажу! - подтвердил он.

   Став свидетелем последней фразы, Тай с облегчением вздохнул. Подумал, и всё же решился.

   - Хорошо! Но никто не должен знать, кто ты на самом деле! - мудрый господин советник сдался, дозволяя "упырю неприкаянному" (видимо, думал, что Шелест не услышит отпущенную о нём фразочку) пристроиться к нашей честной компании. А тот на радостях снова сгрёб меня в охапку и крутил вокруг своей оси, пока я окончательно не стала сливаться с окружающей листвой, по крайней мере цветом лица.

   В лагерь мы вернулись втроём. Дорогой, я размышляла о голодном волке, и что не видела его уже давно, а так же придумывала правдоподобную ложь о персоне новоприбывшего. Шелесту уделили внимание все, кто только не был занят. Даже кухарь, - отвлёкся от готовки и повернулся к нашей троице. У амазонок загорелись глаза при виде такого шикарного мужчины-воина, как мой друг. Ещё бы, статный, красивый, сильный, наверняка, отважный - не зря же таскает с собой странное оружие! Кстати, последнее привлекло больше вояк, которые с любопытством рассматривали разнообразные кинжалы и прочее, развешенное на поясе моего наставника. Шелест вёл за собой коня, и пытался рассказывать мне забавные глупости, какие повидал, странствуя по миру. На пристальные взгляды он не обращал никакого внимания, увлеченный рассказом о соблазнении пиратки, от которой два года не мог отделаться, и чуть ли не вплавь был готов пересечь океан, дабы больше не встречаться с прилипчивой любовницей. Мне же от впившихся в нас взглядов было жутко неуютно и хотелось спрятаться за спину друга.

   Тай подал сигнал заворожено глядящему на нас командующему, и через секунду они оба скрылись в шатре советника. Кажется, Ольгерда сейчас будут просвещать по поводу нашего гостя со всеми вытекающими подробностями.

   Шелест привязал скакуна рядом с Ши, и безошибочно направился к моим друзьям. Фая и Кроха смотрели на него, как на явление божества, спустившегося на землю. Подруга стеснительно краснела, под взглядом чёрных очей вампира.

   - Вы друзья Орианы? - поинтересовался он, коварно употребив моё полное имя. Подруга, не замечая, что стоит с раскрытым ртом, закивала, чуть не проглотив муху.

   - А откуда ты... - откашлявшись, хотела спросить Фая, и я напряглась, зная продолжение вопроса, и то, что Шелест ответит не задумываясь - правду.

   - Он - родственник моего отца. Нашёл меня не так давно. Мы общались один раз. Когда я на испытание в Хренушки ходила. А теперь, вот решил навестить, племянницу, - опередила раскрывшего рот вампира, я. Тот на "племянницу" странно покосился и хитро ухмыльнулся. Фая очень подозрительно восприняла эту новость, но пока вдаваться в подробности, а тем более устраивать допрос с пристрастием при посторонних, не отважилась. Впрочем, её оскорбил тот факт, что я умолчала о Шелесте.

   Благо, Кроху никто не учил манерам и, он, поддавшись первому вспыхнувшему инстинкту, потянулся к поясу вампира.

   - Шо это за покорёженный меч? - ткнул пальцем в железную цяцьку здоровила.

   - Это, друг мой, сабля! - ухмыльнулся Шелест, изымая из-за пояса короткое изогнутое лезвие, чтобы показать парню. Вампир свободно пользовался самыми разными видами оружия, поэтому за спиной обычно таскал два коротких меча, метательные ножи можно было обнаружить практически на каждом участке его одежды хитро припрятанными и замаскированными. А вот сабля - это нечто новое в его арсенале.

   - Такими штучками балуются пираты бескрайних морей! - перебрасывая из одной руки в другую причудливое орудие, хвастался Шелест.

   Я успокоилась, с облегчением вздохнула и одарила Кроху самой доброй и тёплой улыбкой. Тот моментально покраснел до цвета спелого помидора и отвернулся ко всё подметившему и хохочущему вампиру. Рядом со мной оказалась Фая, краем уха слушающая увлечённых мужчин. Она не забыла гаденько поинтересоваться:

   - Кто это такой?

   - Ну, понимаешь... - замялась я, и ответ прогремел над лагерем свирепым и злым голосом принца. Его высочеству стало скучно, и он решил пройтись до шатра советника. А тот как раз обсуждал с командующим Шелеста. Конечно, пронырливый принц услышал то, что ему не полагалось.

   - Вампир! - во всю глотку вопил бледный и перепуганный Улиан, прячась за спину своей охранницы. Он совершенно точно определил незнакомца в рядах своих подданных и ткнул в него пальцем, повторив вопль, только при этом добавив: - Убить его!

   Волна страха накатила первой, второй - тошнота. Я бросила испуганный взгляд на друга, скривившегося, и уже вытащившего меч. Все, кто стоял в округе, если и не поверили в бред, озвученный его высочеством, то из интереса бросились к нам, сжимая в подозрительно тесное кольцо. Слава оказался проворнее и пустоголовее остальных, посчитав, будто справится с легендарным вампиром своей хлипкой "рогатиной". Он метнулся к нам, едва не сбив меня с ног, и приставил к груди Шелеста остриё меча. Тот скосил глаза на лезвие, подумывая стоит ли вообще руки марать об этого дурня.

   - Попался! - самодовольно промычал воин.

   - Тронешь его, и тогда я трону тебя! - мой голос притормозил разгорячённого вояку. Он, как и другие, не ожидал такого подвоха - одна из своих бросается в защиту упыря. Фая и Кроха стояли совершенно ошарашенные, и не понимали, что происходит, поэтому пока бездействовали. Шелест сделал первый шаг, выбил меч из рук недотёпы Славика и, миновав его, бережно отодвинул меня себе за спину. Он с лёгкостью отбивался от двух осмелившихся бросить ему вызов, а я пока только прикрывала его тылы, так сказать.

   Ещё немного и разгорелась бы настоящая драка, если бы не советник, выскочивший из шатра на крики. Оценив ситуацию, и мгновенно сообразив, кто именно спровоцировал неразбериху, отпустил принцу солидную затрещину - тот чуть не рухнул на землю. Интересное у них, однако, общение!

   - Прекратить! - в один голос вместе с командующим рявкнул Тай. Воины перестали махать мечами, но опустить их боялись. Ольгерду пришлось гортанным рёвом начальника заставить непонятливых вернуть оружие в ножны. Он встал, заслонив собой вампира, и очень так злобно поглядывая на подчинённых, рявкнул.

   - Что тут происходит? - вышел из себя командующий.

   - Ну, так сказали вампир, мы и того... - буркнул один из воинов, стыдливо потупив взгляд.

   - Что "того"? - вспылил Ольгерд, и окликнул из толпы ответственного. - Старшина!

   Перед командующим возник маленького роста коренастый крепкий мужичок с реденькой чёрной бородкой и блестящими залысинами. Он стоял по струнке, привычно готовый отдуваться за ошибки своих подопечных.

   - Кто дал приказ набрасываться на гостей? - рычал на старшину командующий.

   - Не было никакого приказа! - чётко отозвался мужчина, даже глазом не моргнув.

   - Тогда разберись, что творится с твоими воинами! С каких пор доблестные вояки верят в сказки? - продолжал воспитательную работу Ольгерд. - Или мне на твоё место гнома назначить?

   - Приказ понял! Искоренить суеверия! - прозвучало в ответ на упрёк, и старшина быстро разогнал толпу.

   Я тяжело вздохнула - на этот раз обошлось. Вот только Ольгерд посмотрел на меня так, что впору было зарыться в землю по самые уши. Командующий, ничего не сказав, вернулся к советнику, доступно объяснявшему принцу: "... ты же не маленький! Нет никаких вампиров! Я образно говорил. Ясно? Чего орать было, как резаному?"

   - И вот это вы собираетесь женить? - оценил принца Шелест, пряча оружие. - По-моему, его замуж выдавать надо!

   Мой смешок слетел с губ и растворился в тишине, как только я повернулась и увидела за плечом вампира две полные разочарования пары глаз. Фая и Кроха молча смотрели на меня и лже-вампира, а потом развернулись, перенесли свои вещи на другую сторону поляны. Заметив моё печальное лицо, оценив причину такого настроения, Шелест положил мне руку на плечо, сказав только: "Прости!".

   Трещал костёр, и, казалось бы, всё должно было как-то успокоиться. Мало кто поверил в сказочку с дальним родственником, и к Шелесту настороженно приглядывались. Вояки никак не хотели усмиряться - добровольно-принудительная дружба с упырём их не грела. А так как убивать его запретили, драться в честном поединке - бессмысленно, то мужики просто сели играть с Шелестом в кости, а заодно пытались проверить все известные им суеверия о вампирах. К общему расстройству, подсунутая вместе с куском мяса головка чеснока была привселюдно поглощена и, мерзкий вампирюга при этом не поморщился! После перешёптываний кто-то из оравы умников придумал новую затею. Хитрец, якобы случайно, обронил рядом с Шелестом святое перехрестие стихий.

   - Ой! - наигранно завопил вампир, хватаясь за сердце, и мужики радостно потирали руки: "Нашли таки управу на упыря проклятого!". Но шок на лице Шелеста резко сменился человеческим интересом. Он наклонился, поднял крест, придирчиво рассматривая каждый изгиб.

   - Кто же таким добром разбрасывается?! Серебренный! - вертя в руках находку, потешался вампир.

   Зная, что я наблюдаю, Шелест подмигнул мне и положил подобранный крест в нагрудный мешочек. Он веселился больше этих суеверных глупцов. Мужичьё охало, и игра "Обдури вампира" продолжалась.

   - Скучаешь? - подсел ко мне Тай, протягивая жаренное на палке мясо.

   После инцидента с длинным языком принца, на меня все недобро косились. Даже Фая и Кроха не подходили, считая обманщицей, предательницей и кем ещё похуже. По отношению к подруге, я действительно была не права: столько лет утаивать, что не просто не боюсь мужчин, не презираю их, а даже дружу с представителем давно забытой опасной расы. Хорошо, что хоть Тай не отказался от меня. Я приняла угощение из его рук и вгрызлась в самый сочный кусочек.

   - Нет. Как раз, наоборот, веселюсь! Интересно за людьми наблюдать.

   Тай тоже посмотрел на толпу заговорщиков, придумывающих очередную пакость, дабы насолить упырю. Тот делал вид, что слух у него самый обычный - человеческий, ковырялся палкой в костре и исподлобья поглядывал на меня, внимательно прислушиваясь.

   - Можно спросить? - немного помолчав, поинтересовался советник.

   - Спрашивай, - догадаться, о чём хочет поговорить Тай - не сложно. Но, признаюсь, начало меня очень удивило.

   - Шелест - это же не настоящее его имя...

   - Ты слышал от кого-то легенды и сумел распознать правду? - присмотрелась к советнику я. Ему не нравился этот разговор, да и присутствие вампира его удручало.

   - Хочешь завести дружбу с вампиром, господин советник? - пошутила я, но Тай даже не улыбнулся. Ему не нравился враг рода человеческого. Самое обидное, что переубедить его сейчас я не смогу.

   Что ж, если он хочет узнать правду - расскажу. Отбросив шутки в сторону, я искренне попыталась в более-менее светлых тонах описать длинную историю появления у моего друга такого прозвища и, собственно, почему вампир им пользуется:

   - Не верь, будто вампиры чудовища, жадные до крови. Её они пьют лишь, когда ранены. То есть во время битв. Впрочем, наши прадеды именно в такой обстановке с ними и познакомились. Думаю, за некоторые особенности люди наградили их чертами диких зверей, в итоге сделав из истинных воинов сказочных монстров. На самом деле, они почти такие, как мы. Тоже дети Великой Матери и её супруга. Просто в отличие от нас, они - любимцы Линкарана. Настоящее имя "первенцы богов", как называют свою расу вампиры, раскрывают лишь тем, кто вскоре умрёт от их руки. - Начала я, и тут же нахлынули воспоминания. Холод... Испуг... Боль... - Например, победив кого-то в честной битве, вампир склоняется к павшему от его меча и называет своё настоящее имя, для того, чтобы тот, оказавшись в другом мире, передал это имя проводнику. А он, выслушав всю правду о прошедшем бое, перескажет её божественному отцу, Линкарану, который оценит поединок. И, когда победитель тоже окажется за чертой жизни, Проводник будет знать, куда его направить. По крайней мере, такими сказками кормил меня Шелест. Сами прозвища вампиры получают от своих первых жертв на испытаниях. Есть ещё одна причина, по которой вампир открывает кому-то постороннему своё имя - если хочет связать судьбы или души.

   Тай напряжённо молчал и, мне подумалось, что он хочет услышать больше, поэтому продолжила.

   - А... "Шелест"... Прозвище, данное за... - Нужно было как-то объяснить ему, чтобы не выказать собственных переживаний. Я замялась в нерешительности, пытаясь подобрать слова. - Когда он пьёт тебя, ты слышишь шелест листьев под ногами идущей за тобой Смерти.

   Мой болезненный взгляд обратился к вампиру, а рука машинально потянулась к давно затянувшимся шрамам. Шелест всё слышал, несмотря на то, что был далеко. Он поднял на меня полные такой же боли и сожаления глаза, как мои собственные, устремлённые к нему. Мне не хотелось видеть на его лице это горькое выражение, и я попыталась скрасить страдание слабой улыбкой. Со своей стороны, чтобы не расстраивать меня, он сделал вид, будто всё в порядке и вернулся к игре - теперь была его очередь обманывать.

   - Он... Он кусал тебя! - Открытие настолько поразило советника, наблюдавшего за нашим молчаливым общением с вампиром, что он подскочил с места и уставился на меня так, словно перед ним сидел живой труп. Может, я и плохо выгляжу, но на мертвеца вроде не похожа. Я разозлилась, дёрнула Тая за рукав. Шелест тоже не замедлил с реакцией: напрягся, внимательно вслушиваясь, и готовясь при первой же возможности встать рядом со мной, заслоняя собственным телом в случае беды - вампир опекал меня всегда и от всего, иногда так рьяно, что без его ведома даже за порог селения ступить нельзя было. Тай посмотрел на Шелеста с такой ненавистью, что мне стало обидно за наставника.

   - Успокойся! - приказала советнику я, ещё раз дёрнув за рукав. - Сядь.

   Тай никак не мог понять меня, но сел и нашёл в себе силы дослушать историю до конца. Вот только больше не смотрел на меня. Наверное, ему противно было даже находиться рядом с той, которая так легко и просто отдалась в руки грязного упыря, стала его пищей и при этом не считает сие непотребство чем-то омерзительным. Но для меня Шелест всегда будет лучшим из людей, самым лучшим из мужчин, и тем, кого я могу назвать своей семьёй.

   - Что тут такого? Не понимаю, почему ты так бесишься!

   - Что? - снова подпрыгнул он, и пришлось силой вернуть Тая на место. Привычная выдержка советника дала конкретную трещину - он не мог сдерживать эмоции, что осложняло общение.

   - Я же жива! В вампира не превратилась! Насколько мне известно, это вообще не возможно. Нет, конечно, какие-то специальные ритуалы раньше существовали, да и то, проводились при помощи магов. Но тех уже давно нет. Так что... - убедить его в том, что от вампирского укуса ничего отвратительного не происходит, не получилось. Советник всё равно считал Шелеста исчадием адской бездны.

   - Как это произошло? - потребовал Тай, хотя, судя по лицу, я могла поклясться - он не хочет слышать о моём прошлом. И зачем только так над собой издеваться?

   Я могла бы промолчать. Но... Меня просто накрыло волной воспоминаний.

   Жёлтые листья осеннего леса. Успокаивающий запах свежести, принесённый ветром откуда-то от родника. Шорох пожухлой листвы под сапогами... А потом... Жуткая картина навсегда врезавшаяся в память крохотной болезненной девчушки: два тела, лежащие на берегу озера - одно принадлежало мужчине, другое - оленю с разорванной глоткой.

   - Мне было шесть. Наставницы выгнали за ворота села, за драку с Настасьей. Они сказали, что я должна остаться одна, что природа научит меня ценить своих сестёр. Несколько дней я просто бродила. Потом сильно проголодалась, и впервые пыталась охотиться. Поиски еды привели к озеру, где во время отбывания подобных наказаний я ловила рыбу. Там, на берегу лежали два тела: животного и человека. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть. До этого я не видела мужчин. Помнила только, размытый образ отца и всё. Мне стало интересно и я дотронулась до лежащего. Всё его тело было сплошной раной. Кто-то сильно потрудился, превращая его в решето. Дырки от наконечников стрел кровоточили. Я подумала, что он умер. Но... Он резко поднялся, схватил меня. Я не могла даже пошевелиться. Чувствовала дикую боль в шее, как разрывается кожа... Помню, серое небо, грозовые тучи, закрывающие солнце и убаюкивающий шелест листвы... А потом я проснулась в пещере. Он сидел у костра, что-то готовил. Увидев, что я очнулась, поднёс мне еду, назвал своё имя, и сказал, что отныне всегда будет обо мне заботиться, что мы связаны. - Я вспомнила его лицо тогда. Оно совсем не изменилось: такое же молодое, только теперь не такое испуганное, тревожное выражение на нём, а более уверенное и спокойное. Я улыбнулась памяти и краем глаза заметила взволнованного Шелеста. - А второй раз...

   Тай побледнел настолько, что я поняла, какую грандиозную ошибку допустила. Он только начал примиряться и успокаиваться, а я достала такой огромный мешок с солью и щедро отсыпала горсть на свежую рану. Но слов было уже не вернуть! Советник вскочил, сжимая кулаки и с бешенством глядя на меня.

   - Второй? - прошипел сквозь зубы Тай, похоже, возненавидевший меня окончательно.

   - Ты сам спросил. Успокойся! - обиделась я, осознавая, что и этого друга потеряла навсегда. Всё же я договорила начатое. - Второй раз случился, когда он снова появился в наших краях. Раненый. Я сама, пошла на это. Не могла же я оставить его умирать, после всего что было. Шелест стал моим наставником, практически заменил отца, и был другом. Смогла бы я просто стоять и смотреть, как он истекает кровью? Ты бы смог, бездействовать, если бы Ольгерда ранили?

   - Это разные вещи! - злился Тай, но по глазам я заметила, что зёрнышко правды всё-таки попало в его помутнённый рассудок, и позже, он сам осознает правильность моих поступков. Сейчас переубеждать его было бесполезным занятием. Так и не определившись, что делать с услышанным, не зная пока, как вести себя со мной и с Шелестом, советник ушёл, тихо ругаясь.

   - Дурак! - брякнула ему вслед я.

   - Думаешь, ему будут сниться после рассказанного тобой приятные сны? - раздался насмешливый голос вампира рядом. Я улыбнулась ему, и пожала плечами.

   - Сглупила. Надо было притвориться, что язык прикусила! - согласилась с другом я.

   Шелест присел рядом, всматриваясь в огонь.

   - Я думал, что ты не помнишь... - тихо заговорил вампир, стараясь не смотреть на меня. Те воспоминания приносили ему боль, и он надеялся, что с возрастом хотя бы я забуду о прошлом.

   - Шелест, - мне очень не хотелось видеть на его лице клеймо печали. - Я не жалею! Поверь...

   Но он не мог понять этого, как и Тай, отказывающийся принимать саму возможность дружбы между мифическим кровожадным существом и его потенциальной едой. Но Шелест был гораздо мудрее! И сейчас он смотрел на меня тёплым взглядом, нежным и ласковым, согревающим лучше огня, изгоняющим одиночество.

   - Если бы мне захотелось всё изменить, - продолжила я. - То не жертвовала бы собой во второй раз. Я прекрасно понимаю, что раненый вампир вряд ли оставит жертву живой после испития.

   Шелест удивлённо и испугано покосился на меня, а потом обнял, поглаживая по голове, и целуя в макушку.

   - Ты у меня такая взрослая! - по-отечески проговорил он.

   Мы оба не большие любители слюнявых моментов. Уже через секунду весело смеялись, рассказывая друг другу последние новости. Я поведала ему о том, как угораздило меня стать частью свадебного отряда, как поиздевалась при первой встрече над Тайреллом. Шелест хохотал от души, а потом, сузив глаза, сделал отвратительное замечание, после которого пытался спрятаться от моего гнева.

   - У нас появился жених! - ляпнул вампир, и я швырнула в него палкой, валявшейся у моей ноги. Он не только увернулся, но и поймал летающий предмет, вернув мне его тем же образом.

   Когда настала его очередь рассказывать байки из жизни, то я над ним подшучивала. Рассказ о приключениях друга увлекал и казался куда более привлекательным моих заунывных будней в обществе амазонок. Я слушала мужчину с благоговением, словно он был заезжим философом, донёсшим весть о Рае, куда все мы отправимся.

   - Хотя на самом деле... Я давно собирался бросить всё и вернуться. - Подмигнул Шелест. Мне тоже хотелось его увидеть, ведь какое-то время подумывала, что мой друг бросил меня. Мужчина улыбнулся, и продолжил рассказ о приключениях в пустыне Нанжару, о глупом недопонимании с местным племенем аборигенов и, как эти кровожадные душегубы, чуть не поджарили вампира на костре, чтобы затем съесть и перенять его силу, воинский опыт и бесстрашие.

   Так продолжалось достаточно долго, пока друг не заметил, что его слушательница тихо посапывает у него на плече. Меня подняли на руки и куда-то понесли. Шелест сел под деревом, чтобы было удобнее, уложил меня себе на кол