Книга: Начало



Начало

Мила Лешева

Обрести крылья. Начало

Пролог

Первое, что я ощутила, очнувшись — боль. Болело все тело — так, как будто бы меня долго избивали, голова буквально раскалывалась на части. Попытавшись пошевелиться, я поняла, что не могу этого сделать. «Что случилось? Кто я? Где я? Почему я ничего не помню?» — мысли метались в панике, я попыталась сделать вздох — горло перехватило, боль стала еще сильнее, практически непереносимой. Под закрытыми веками замелькали радужные круги, и нахлынула темнота. И воспоминания…

Итак, меня зовут Елена. Елена Николаевна, как обычно называют коллеги — и для меня это давно стало более привычным, чем дружеское Лена. Пятьдесят шесть лет, вдова, живу одна — единственный сын давно переехал в другую страну, там у него семья и работа. Работаю в крупном банке, руковожу департаментом. В свободное время развлекаюсь тем, что зависаю на литературных и окололитературных форумах, обсуждая новинки книжного рынка. Обожаю фэнтези (да-да, я знаю, что это несолидно, но для меня лучше отдыха просто нет).

Что последнее я помню? Руководство банка в полном соответствии с модными тенденциями решило провести «ряд сессий по team building», как это назвал наш главный кадровик (а попросту говоря, совместные выезды на природу со всем, что это событие обычно сопровождает). Сняли пансионат — ну не ночевать же солидным людям в палатках — и на последние выходные очередь выпала как раз на мой департамент. Ну, а как проходят такие мероприятия — ни для кого не тайна. Благо, ребята у меня в основном молодые, активные. Так что были шашлыки, песни у костра, игра в мафию, в «крокодила» (давно я так не смеялась!). Затем, утомившись, разбились на кучки и начали обсуждать все, что на ум придет. Политика, автомобили, новые фильмы, в конце концов дело дошло и до книг.

— Елена Николаевна, идите к нам, — это Дима, весельчак и балагур, без него не обходится ни одна вечеринка в банке, — нужно Ваше высочайшее мнение!

— Ну и что тут у вас? — спрашиваю, подсаживаясь к активно спорящей группе. — Мое Величество готово милостиво высказать свой вердикт, — нет, у меня нет мании величия, просто общаться другим образом с Димой в неофициальной обстановке невозможно.

— Мы тут спорим о литературе, — это Дима, — и я утверждаю, что образованный современный человек не будет читать женское фэнтези. Ну, знаете, такое, с попаданкой — пупом Вселенной, драконами и эльфами, и с розовыми соплями. А девчата утверждают, что такое любят все женщины — кто меньше, кто больше. Вот вы такое читаете?

— Сожалею, однако вынуждена тебя разочаровать. Читаю — просто люблю фэнтези, причем предпочитаю не кровавое а-ля Мартин, в стиле «всех убью, один останусь», хотя и такое читаю тоже — а книги, которые служат отдыхом для мозга. Или от мозга… Иногда нужно расслабиться и ни о чем не думать. Я тебе больше скажу, иди-ка поближе, это страшный секрет — я некоторые такие книги даже помогаю редактировать! Ну, правда, «пуп Вселенной» и розовые сопли — не мой любимый сюжет, предпочитаю что-то более обоснованное.

Димка явно удивлен:

— А мне казалось, вы читаете только классику. А сами бы хотели так попасть?

Пожимаю плечами:

— Ну, если в молодое, красивое тело юной эльфийки с невероятными магическими способностями — почему бы и нет? Кто откажется от второго шанса? А так, как есть — нет, что риск-аналитик в моем возрасте будет делать в фэнтезийном мире? Из всего, что там может пригодиться, я умею только верхом ездить, так что спасателя мира из меня не получится точно. Пристукнут прежде, чем успею «мяу» сказать.

— Ясно. Эх, ну что вам стоило сказать, что такие книги не в Вашем вкусе! Я бутылку шампанского проспорил! Только не говорите, что вы еще и в компьютерные игры играете! Я тогда не бутылку проспорю, а больше!

Ира — девушка Димы, год уже встречаются — рассмеялась:

— Ха, он нам тогда ящик шампанского должен будет!

Пожимаю плечами:

— Ну, Дима, ты попал, причем не в сказку. Надо было предупреждать, я бы меньше взяла! Представляешь, играю, и даже в РПГ-шки!

— Боже, за что мне это, — Дима падает на колени, изображая смертельно раненого. Вот паяц! Все вокруг хохочут и аплодируют. Ира берет его за руку и, прижимая ее к сердцу, восклицает:

— Только не умирай, душа моя, я все прощу!

«Умирающий» приоткрывает один глаз:

— И шампанское?

Ира, с трудом сдерживая смех и пытаясь превратить лицо в маску скорби:

— И шампанское!

Димка вскакивает, падает на одно колено и, целуя руку Иры, провозглашает:

— Моя прекрасная леди, вы спасли меня, Вашего верного рыцаря!

Насмеявшись, все решают купаться — пансионат стоит на берегу речки, а день довольно жаркий. Молодежь начала плескаться и играть на мелководье, а мне вдруг приспичило сплавать на островок, расположенный практически посредине реки. Разве я могла ждать чего-то необычного? Спокойная река, плаваю я отлично, какие проблемы могли возникнуть? Поэтому когда вдруг почувствовала, что меня тянет вниз, не сразу сообразила, что происходит что-то странное. Водоворот? Здесь? Попыталась рвануться, дернулась — и последнее, что ощутила, был удар по голове. Стремительно погружаясь во тьму беспамятства, успела подумать: «Как глупо! Жаль, что фэнтези про попаданок — выдумка, я еще не готова умирать…»

Глава 1

Итак, кто я — ясно. Но тогда где я? Почему не могу пошевелиться, открыть глаза, и почему все так болит? Голова — понятно, удар я помню, но все остальное? Если меня спасли, то я в больнице, тогда почему ощущение такое, как будто лежу на голых камнях? И что за невнятный шум слышен вокруг? Казалось, кто-то что-то говорит, но я не могла разобрать ни слова.

Не знаю, долго ли я так лежала, не в состоянии шевельнуть даже веками, но в непонятном шуме вдруг начали возникать слова. Сначала отдельные, потом все больше и больше, и вдруг я осознала, что не просто слышу, но и понимаю сказанное. Хотя была готова поклясться, что никогда в жизни не слышала этого языка ранее. Попыталась вспомнить все хоть немного знакомые языки — знаю-то я только русский и английский, но польский, немецкий, французский и испанский точно бы узнала. Но нет, ничего похожего. Тогда откуда я его знаю? Где-то в душе начала нарастать паника — «только не говорите, что я ПОПАЛА! В книгах-то все прекрасно, а вот мне вряд ли повезет! Так, спокойнее, сейчас я ничего сделать не смогу. Надо собраться и прислушаться».

Шаги, звук льющейся жидкости. Скрип, похожий на тот, который издает кресло, когда в него усаживаются. Звон чего-то металлического, и мужской голос — на редкость неприятный, прямо переполненный высокомерием и презрением ко всем вокруг:

— Ну что, тар Эрвейн? Как вам мое гостеприимство?

Снова металлический звон, молчание.

— Ай-яй-яй, как невежливо! Неужели в клане Шарэррах так плохо воспитывают молодежь? — тот же самый неприятный голос, — неучтиво не отвечать хозяину дома.

— Я не гость, а пленник, на меня правила учтивости не распространяются, — другой голос, приятный баритон, но речь какая-то странная, как будто шею говорящего сдавливает чересчур тугой воротник. — Что тебе от меня надо, колдун?

Ну точно попала! И судя по тому, что не могу ни пошевелиться, ни открыть глаза — попала во всех смыслах. Ладно, не время рефлексировать, информации недостаточно для выводов, слушаем дальше.

— Что мне надо? — снова тот, первый, который колдун. — Мне нужен ты. В качестве верного и преданного слуги.

— Что??! Ты сошел с ума! Ты можешь убить меня, но служить тебе я не буду!

— О нет, ты ошибаешься. Правда, это будешь не совсем ты, но об этом будем знать только мы двое. Ритуал тарр-эррей, тебе говорит что-то это название?

Придушенный звук, и второй хрипит:

— Это невозможно! Тарр-эррей давным-давно никто не проводит! И описание ритуала человек достать просто не мог!

Интересно, значит этот Эрвейн — не человек? Или Эрвейн — это титул, а Тар — имя? Впрочем, не это сейчас важно.

Голос колдуна переполнен ликованием:

— Да, ты прав, описание ритуала достать очень сложно, поэтому я нашел только часть. Но тут мне повезло — оказывается, в одном из ваших кланов его до сих пор практикуют! Так что всего-то и было нужно — найти того, над кем провели подготовку, выкрасть его и довести до состояния, в котором он бы желал смерти. И я сделал это! Душа ушла, осталось всего лишь найти другую, подходящую для моих целей душу и провести ритуал объединения — это несложно, ритуал-то известный. После этого память вернется, и я смогу узнать все о тарр-эррей!

— Ты лжешь! Этого не может быть! — судя по всему, пленник колдуна в шоке.

— Лгу? Обернись, видишь тело? Это и есть мой будущий первый слуга из вашего народа!

Это что, я? Как не повезло-то! Но стоп, он еще никого в тело не вселял? То есть я случайно заняла подготовленное тело без души? Так-так, интересно!

Молчание, и Эрвейн произносит практически мертвым голосом:

— Раз у тебя все готово, что ты хочешь от меня?

— Ну, тарр-эррей потребует значительного расхода моих сил, а я предпочитаю без этого обойтись. Так что если ты дашь магическую клятву служить мне, твоя душа останется в теле. Подумай. Это лучше, чем умереть, а врагом для своего народа ты станешь в любом случае. У тебя три дня. Амулет на шее удушит тебя, если ты попробуешь обернуться или снять его самостоятельно. Не до конца, не надейся — он введет тебя в магический стазис, и я буду знать, что ритуал проводить все-таки придется. Останешься здесь, воду и еду тебе будут приносить. И да, оставляю тебе компанию, полюбуйся, на что ты будешь похож после ритуала!

— Зачем? Если там уже нет души, зачем мучить несчастного?

— Неуч! — восклицает колдун, — тарр-эррей вводит тело в стазис, из которого объект ритуала выходит только после объединения, так что ему все безразлично — а для тебя будет наглядным пособием. Ладно, увидимся через три дня. Рахх, сними с него цепи!

Чья-то тяжелая поступь, металлический звон — видимо, те самые цепи, скрип кресла, шаги. Затем, судя по всему, захлопнулась дверь и опустился засов, оставляя Эрвейна наедине с тем, что теперь являлось моим телом.

Время тянулось медленно. Я по-прежнему не могла пошевелиться, оставалось только анализировать услышанное. Итак, что мы имеем? Я попала в тело, которое было подготовлено для вселения души неким загадочным ритуалом. Все, что я могла ощущать — тело женское, это несомненный плюс, вряд ли я смогла бы вести себя адекватно в роли мужчины. Если тело и повреждено, то не фатально — колдуну оно нужно как сосуд для новой души. Судя по разговору, что вели здешний хозяин и его пленник, я тоже не человек, раз мы с Эрвейном из одного народа. Интересно. Похоже, у меня может появиться союзник!

Что еще? Язык я понимаю, следовательно, в теле сохранилась память, и не только телесная. Непонятно, как такое может быть? Ладно, спишем на ритуал. Странно, почему я больше ничего не помню о своем «реципиенте»? Или воспоминания придут потом? Скорее всего, да и колдун говорил о чем-то похожем.

Безумно хотелось двигаться, а еще меня начала мучить жажда. Это было жутко — ощущать себя слепой и безгласной пленницей в темнице тела. Боль постепенно стихала, хоть и оставалась сильной — не резкой, как будто рвутся все жилы, а тупой, словно на меня навалили кучу камней. Не знаю, сколько прошло времени, пока вдруг не поняла, что могу открыть глаза.

Веки поднимались тяжело. Глаза болели, как будто в них насыпали песка, картинка плыла перед глазами. Несколько раз моргнув, попыталась сфокусировать зрение. Постепенно стоящая перед глазами пелена рассеялась, и я попыталась осмотреть место своего заточения.

Откровенно говоря, я ожидала увидеть что-то вроде тюремной камеры. Этакую небольшую каморку с решетками на окнах и соломой, брошенной на пол. Впрочем, тут я ошиблась — если бы не некоторые детали, это помещение вполне можно было бы принять за обычную комнату. Правда, комнату для аскета.

Окна, забранного решеткой, не было. Его вообще не было, никакого — видимо, мы либо находились под землей, либо пленникам окон здесь не положено. Довольно просторно, хотя и мрачно — темный камень стен, полов и потолка, тяжелый даже на вид грубо сколоченный деревянный стол, что-то вроде кресла из того же дерева. Лежанка у стены, похоже, была каменной. Судя по всему, я лежала на такой же — особо не было видно, повернуть голову я по-прежнему не могла. Чего-либо похожего на санузел я не увидела, хотя кто его знает, как у них тут все устроено. Мой сокамерник сидел в кресле, опустив голову на скрещенные на столе руки. Единственный источник света — тусклый шар на подставке — стоял на столе, не в состоянии разогнать тьму по углам комнаты. Словом, картина безысходности. На столе рядом с шаром увидела кувшин и поняла, что больше не выдержу — жажда уже мешала думать. Попыталась что-то произнести — безуспешно, губы все еще не слушались. Собрала все силы и застонала.

Никогда не видела, чтобы стон оказал такое воздействие! Эрвейн очутился рядом со мной так быстро, как будто бы телепортировался. Он склонился над моим — да, моим, плевать, чье оно было раньше — телом, и я увидела, как изумленно расширились его глаза:

— Эй, ты жив? Значит, колдун соврал? Или… Кто ты? Что ты помнишь?

Я пошевелила губами, но пересохшее горло не пропускало звуков. Мужчина оказался сообразительным — налил в стоявший на столе стакан жидкость из кувшина и попытался меня напоить. Наконец-то! Казалось, я никогда не пила ничего вкуснее. С каждым глотком я словно оживала.

— Ну что, лучше? — глаза сокамерника светились нетерпением. — Кто ты?

— Не знаю. Не мое тело, — с трудом прохрипела первые слова. Ура, я могу говорить на местном языке!

— Значит, мерзавец был прав. Хм, но он явно не планировал вселение твоей души в это тело! Значит, хоть в чем-то его планы поломаются! Хотя… Ты что-нибудь помнишь о жизни в другом теле? А о том, в чьем теле ты сейчас? — вопросы сыпались на мою гудящую голову, как град.

— Раньше помню. Другой мир, — я старалась говорить максимально кратко, медленно проговаривая слова, — сейчас только язык.

— Другой мир?! — мой коллега по несчастью был удивлен, но нельзя сказать, что слишком сильно, — и что последнее ты помнишь про другой мир?

— Смерть. Мою.

— Надо же! Я читал про что-то подобное в древних хрониках, но не думал, что могу столкнуться с этим в жизни! Давно ты пришел в себя?

Непонятно. Я что, так мужеподобна?

— Пришла. Не знаю. Не могу двигаться, — с каждой минутой говорить становилось легче.

— Простите, тари, я не понял, кто вы, — мужчина явно смутился, — а двигаться вы скоро начнете, если я правильно помню ритуал объединения. Могу попробовать помочь, вы позволите?

С чего вдруг он стал таким церемонным? У них матриархат или это то воспитание, которого в нашем мире так многим не хватает?

— Да, и не надо на «вы». Не время для церемоний.

— Что ж, тогда позволь представиться. Эрвейн эр Шарэррах. Свое имя, точнее имя той, в чьем теле ты сейчас находишься, ты вряд ли уже вспомнила, я прав? — он опустился на корточки рядом с лежанкой и принялся растирать мне руки.

— Верно, не помню. Как вообще можно помнить такое? — под его руками мое тело начало оживать.

— Ритуал, расскажу позже. Сейчас тебе надо прийти в себя.

Вдруг за дверью послышались тяжелые шаги. Эрвейн стремительно вернулся в кресло, шепнув мне: «закрой глаза и не шевелись». Загрохотал засов и, судя по звуку, открылась дверь.

— Еда. — Чей-то грубый голос, бряцанье посуды, дверь закрывается, снова стук засова. Шаги постепенно удаляются.

Открываю глаза, на столе другой кувшин и миска, в которой что-то лежит. Эрвейн подходит ко мне:

— Ну что, продолжим? — и возобновляет массаж, а я чувствую, как с каждой минутой ко мне возвращаются силы. Примерно через десять минут останавливаю его:

— Спасибо, мне намного лучше. Поможешь сесть?

Мужчина кивает и помогает мне. Наконец-то! Ходить еще не могу, но сидеть и поворачивать голову — уже достижение! Гляжу на свои руки — худые, почти как у страдающих анорексией, грязные ногти обломаны, узор из синяков. Однако руки явно молодой девушки, уж женщину-то в этом не обмануть. Похоже, еще один плюс в ситуации. Потом, сейчас не время для этого.

— Как отсюда сбежать? — понимаю, если бы он знал, сам сбежал бы, но мозговой штурм еще никто не отменял, — ты об этом думал?

Горький смешок:

— Если бы не этот шеггов амулет! Сейчас, когда я в ясном сознании и без цепей — никто бы меня не удержал!

Смотрю на него. На шее цепочка, на которой висит странная загогулина из похожего на серебро металла.

— Это и есть тот самый амулет? — спрашиваю, кивая на загогулину.

— Да. И снять я его не могу, а в нем не обернусь.

— А если обернешься, сможешь выбраться? В кого ты оборачиваешься?

Эрвейн усмехнулся:

— Да, смогу. В дракона.

В дракона?! Здорово, такой союзник — это сила!

— А я могу снять амулет? — требовательно смотрю на Эрвейна. Глаза того расширяются от осознания:



— Точно! Этот колдун сказал, что я не смогу его снять, значит, кто-то другой сможет! Отлично! Но… — он сникает прямо на глазах.

— Что?

— А если тебе это повредит?

— А у нас есть выход? Если получится и я, к примеру, потеряю сознание, ты сможешь меня вытащить?

Взгляд светлеет:

— Конечно, я тебя вытащу!

— Тогда предлагаю съесть то, что нам принесли, и начнем.

Мы разделили скудную трапезу — кусок хлеба и жесткого словно подметка мяса, стакан воды — и Эрвейн усадил меня в кресло. Благо, спинка у кресла была высокая и я смогла опереться на нее. Вздохнула — руки дрожат, в животе все сжалось в комок — и попросила Эрвейна подойти поближе.

Стоило только дотронуться до амулета — руки свело сумасшедшей болью. Казалось, каждая косточка, каждый сустав в них расщепляется на множество маленьких кусочков. Попыталась взяться за цепочку — то же самое. Я до крови закусила губу, слезы потекли по щекам. Превозмогая боль, дрожащими руками тянула амулет, стараясь держать его как можно дальше от тела Эрвейна и своего. Было ощущение, что он словно живет своей жизнью. Или будто пытаешься разъединить магниты. Воздух стал тягучим, обрел вес.

Не знаю, сколько времени я снимала эту проклятую вещь. Наконец, стянула, и тут же из всех оставшихся сил швырнула его в угол. Слава Богу! Боль осталась, но скорее как фантомная. Подняла полные слез глаза на мужчину — он выглядел так, как будто его пытали.

— Все, все, — он оторвал откуда-то кусок ткани, смочил его в воде и обернул им мои руки, — потерпи чуть-чуть! Прости, я не знал, что так получится!

— Ну и что теперь? — просипела я, — как мы выберемся отсюда?

Эрвейн хмыкнул:

— Теперь — выберемся! — он подошел к двери, — смотри! — Его рука покрылась чешуей, а ноготь на указательном пальце превратился в длинный, жутко острый даже на вид коготь, больше всего напоминающий обоюдоострый меч, — частичная трансформации, очень удобная штука. Потом вспомнишь, — коготь проник в тонкую щель между дверью и косяком, и Эрвейн резко провел рукой вниз. Раздался звук разрезаемого металла, а затем — падения чего-то металлического на каменный пол. Похоже, засов приказал долго жить. Эрвейн встряхнул рукой — она тут же приобрела нормальный вид — толкнул открывшуюся (и даже без скрипа, премию местным уборщикам!) дверь и повернулся ко мне:

— Идти сможешь?

Я помотала головой, ноги меня все еще не держали.

— Ничего, я тебя понесу, не переживай, — и мужчина, подмигнув, легко взял меня на руки.

М-да, как давно меня на руках не носили! Впрочем, ничего романтичного в моем положении не было, я чувствовала себя скорее грузом, нежели кем-то другим. Эрвейн стремительно шел по коридорам — уж не знаю, как он ориентировался, я бы уже сто раз заплутала — и, наконец, вышел на открытую площадку. Усадил меня на пол и произнес:

— Сейчас, уже почти все! — и шагнул в воздух, я чуть не завизжала, но не успела — он трансформировался, превратившись в черного дракона. Впрочем, рассмотреть мне его не удалось — через секунду меня подхватили огромные когти (странно, но они совсем не были острыми), и дракон устремился в небо. А я попросту отключилась.

Глава 2

Первое, что я ощутила, вновь придя в себя — тепло. Не открывая глаз потянулась — и вспомнила все, что со мной произошло. Резким движением села, одновременно открывая глаза. Наконец-то я смогу рассмотреть свое новое тело. Как там в книгах обычно описывают попаданок в чужое тело? Красавица: потрясающая фигура, прелестное лицо, золотые волосы, волной ниспадающие до талии? Все это было не про меня. Худое, словно изнеможенное голодовкой тело — казалось, еще немного, и кости прорвут кожу. Правда, босые ступни были маленькими и аккуратными при довольно длинных ногах, а кисти рук — изящными, с длинными пальцами. В своем прежнем теле я была склонна к полноте, и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы держать себя в приличной форме. Так что худоба меня скорее радовала, чем огорчала — нарастить мышцы и все будет в порядке. Все видимые мне части тела были покрыты синяками, но самое худшее — я была грязной и воняла! Именно так, мне казалось, что от меня несет, как от помойки. Одета я была в какое-то тряпье, слава Богу, мужское — представляю, как бы Эрвейн меня нес, будь я в платье! Как его вообще не стошнило от запаха, не понимаю. Волосы, судя по всему, были длинными, хотя сейчас представляли собой один сплошной колтун. Вымыться и переодеться, срочно! Кажется, где-то недалеко есть ручей или речка — было слышно журчание воды, на которое я и рванула.

— Ты куда? — голос Эрвейна, и он собственной персоной выходит из-за кустов. Поворачиваюсь, и наконец могу рассмотреть своего спасителя-спасенного. Раньше было не до этого — болели глаза, да и свет в камере не располагал к разглядыванию. Да, а он вполне мог бы быть героем одной из прочитанных мной книг! Красивое мужское тело — широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги — напоминающее фигуры профессиональных пловцов. Чуть грубоватые черты лица, четко очерченные губы — не узкие и не толстые, серые глаза, с иронией глядящие на меня. Никакой смазливости — настоящая мужская красота. Волосы до плеч необычного оттенка — серебристые. Почему-то мне казалось, что должен быть брюнетом — может, из-за того, что его дракон черный? Он уже успел вымыться и переодеться — кожа и волосы были чистыми. Одет он был в простые, явно домотканые штаны и рубаху, на ногах — короткие сапоги. Интересно, а где он чистую одежду взял?

— Хочу вымыться, — отвечаю, — я не привыкла ходить грязной. Жаль, что чистой одежды нет.

— Вообще-то есть, — хмыкнул Эрвейн, — пойдем, отведу к воде.

Оказалось, совсем недалеко пролегало русло неглубокой речки. Лес, в котором я очнулась, подступал почти к самому берегу, заросшему высокой травой. Подойдя к берегу, Эрвейн кивнул мне на сверток, лежащий тут же.

— Чистая одежда. И вот, — наклонившись, он поднял с земли и протянул мне небольшой кувшин и деревянный гребень.

— Что это? — спросила, вертя в руках кувшин.

— В нем мыло, не самое лучшее, но какое есть.

Ура! Мыло, расческа, чистая одежда — большего сейчас трудно и желать. Эрвейн усмехнулся, видимо, мой восторг его позабавил, и произнес:

— Я буду на опушке. Мойся, здесь тебя никто не побеспокоит.

Удивительно, как все-таки могут радовать самые простые вещи! Вода из речки, мыло, пахнущее почти как хозяйственное (было такое в советские времена — коричневое и вонючее), деревянный гребень — вместо удобной ванны, пены, шампуней и бальзамов. Оторвав рукав от грязной тряпки, служившей мне рубахой, тщательно отстирала ее и использовала как мочалку, оттирая лицо и тело от грязи. Кстати, рассмотрела себя более внимательно. Грудь едва наметилась, в совокупности с худобой все указывало на то, что тело проходит стадию так называемого «гадкого утенка». Обычно подростки в нашем мире ее проходят лет в 14, сколько мне здесь — неизвестно.

С волосами пришлось туго — отрезать бы, да кто его знает, какое значение длина волос имеет здесь? Так что намучилась я вдоволь — пришлось вытягивать из колтуна по тонкой пряди, промывая и прочесывая каждую. Наверное, провозилась я часа два, пока наконец не почувствовала себя чистой. Выбралась из воды, вытерлась куском холста, что лежал рядом с моей новой одеждой. Одежда была мужской — штаны, рубаха, что-то вроде портянок, сапоги. Белья не было — то ли его было не принято тут носить, то ли Эрвейн не смог его раздобыть. Оделась, долго провозилась с портянками — все же я никогда ранее ими не пользовалась, а что делать? Обувшись, попыталась заплести косу — волосы оказались длинными, ниже лопаток. С учетом того, что с пяти лет я носила короткие волосы, промучилась я довольно долго, да и коса получилась кривоватой. Странно, неужели прежняя хозяйка этого тела никогда не заплетала себе косы? Уж мышечная-то память должна была сохраниться. Ладно, лучше уж с кривой косой, чем цепляться волосами за ветки.

Ну что ж, я готова. Пора вернуться к Эрвейну и наконец разобраться, что делать дальше.

На опушке пылал костер, на самодельной подставке висел котелок с какой-то жидкостью, а в углях явно пеклось завернутое в листьях мясо — уже чувствовался запах. Эрвейн сидел у костра, о чем-то задумавшись. Я кашлянула, привлекал его внимание.

— Ну что, как ты себя чувствуешь? — взгляд серых глаз остановился на мне.

— Значительно лучше, спасибо, — ответила я, присаживаясь на поваленное дерево рядом с костром.

— Хорошо. Ты что-нибудь помнишь о той, в чьем теле ты сейчас находишься? А о своей прошлой жизни?

— О прежней хозяйке тела — не помню, о своей прошлой жизни — помню, и неплохо.

— Ну то, что ты не помнишь о прежней хозяйке тела — неудивительно, на поглощение памяти нужно время. Хотя это можно ускорить, вот поедим и попробуем. А вот насчет прошлой жизни — странно, обычно в таких случаях эта память теряется сразу. Хотя ты не проходила ритуал объединения, так что может быть все, что угодно. Расскажешь о себе?

— Расскажу, но сначала я бы хотела кое-что узнать. В конце концов, моя прежняя жизнь — прошлое, а настоящее важнее. Можно я спрошу тебя кое о чем?

Эрвейн пожал плечами:

— Спрашивай. Если смогу, отвечу.

— Что такое тарр-эррей?

Он взглянул на меня удивленно:

— Откуда ты? А, понятно, слышала наш разговор. Смотришь прямо в корень. Что ж, слушай. Расскажу, что знаю.

Оказалось, очень давно драконы вели войну с загадочным врагом. Каррсаны — так этот народ называл себя. Пожиратели душ — так называли его все остальные. Откуда они пришли — не знал никто, скорее всего, из иного мира. Судя по описанию, они чем-то напоминали энергетических вампиров, с той разницей, что пожирали душу разумных существ, оставляя пустую оболочку — тело, которое продолжало механически вести растительное существование. Причем все процессы в таком теле замедлялись в сотни раз. Существа с магической составляющей, судя по всему, были для пожирателей деликатесом, и любимейшим деликатесом из всех были драконы. Сражаться с ними не удавалось — они умели телепортироваться, пусть и на небольшие расстояния (ни одна другая раса этим искусством не владела) — и были чрезвычайно сильными магами, все без исключения.

Почему каррсаны не убивали полностью — неизвестно. Была теория, что чем больше тело живет после поглощения души, тем больше силы приобретает пожиратель. В первое время жертв пытались лечить, но как можно вылечить отсутствие души? Пожиратели становились все сильнее, ловили все больше драконов, особенно молодых. Драконов становилось все меньше и меньше. А ведь их и без того всегда было мало — живут драконы долго, поэтому дети рождаются редко. Другие же расы отказывались вступить в союз с драконами — сказалось высокомерие, с которым в те времена драконы относились ко всем остальным.

Один из магов-драконов, потеряв жену и сына, попытался найти способ уберечь свою дочь — единственное оставшееся у него близкое существо. Запереть ее было невозможно — она уже могла оборачиваться, а такие драконы не могут жить без неба. Эти магом и был придуман тарр-эррей. Неизвестно, чего он хотел добиться, но результат после проведения ритуала оказался неожиданным. Дракон жил обычной жизнью, но при атаке пожирателя расставание души с телом вело всегда к одному — тело впадало в стазис, а знания, память — не только о фактах, но даже о чувствах — каким-то невероятным способом сохранялись в амулете, который вживлялся в тело объекта. Что-то вроде магического копирования диска. При этом позднее в тело можно было поместить любую другую душу, этот ритуал назывался объединением и после него все воспоминания донора души стирались, заменяясь воспоминаниями, чувствами и мыслями реципиента.

Я уставилась на Эрвейна:

— Я могу понять, зачем это надо было драконам: если от того, кто отдавал свою душу, не оставалось ничего, драконы фактически давали своим близким шанс на вторую жизнь. Ну и себе заодно, ведь если драконов мало… это позволяло получить чистокровное потомство, так?

— Да, ты все верно поняла, — кивнул он.

— Но… Зачем это тому, кто отдавал свою душу? Ведь они же фактически умирали! Или те древние драконы лгали им?

— Забавно… Кем ты была в своем мире, то задаешь такие вопросы?

— Тем, кто умеет задавать правильные вопросы и делать выводы из неполных данных, — усмехнулась я, — так зачем?

— Люди — а именно они отдавали свои души — живут мало. Для драконов было неважным то, в каком состоянии находилось тело человека, основными требованиями к ним были совпадение пола и определенные душевные качества. Многие из тех, кто шли на ритуал, делали это ради своих близких, ведь наши предки щедро платили за души, причем не только деньгами, но и услугами.

— И все же я ничего не понимаю. Мне всегда казалось, что память, знание, чувства — это и есть душа!

— Не знаю, как это было в твоем мире, но в нашем душой называют некую важную часть разумных, в которой хранится все, что ты перечислила, — пожал плечами Эрвейн, — но я не ученый, и могу чего-то не знать. Рассказывать дальше?

— Да. Попробую просто поверить в то, что ты рассказал, — кивнула я.

Усмехнувшись, он продолжил свое повествование. По его словам, в те времена гораздо более важным свойством тарр-эррей оказалось то, что прошедшие его драконы стали не по зубам пожирателям. Нет, их души не превратились для пожирателей в яд, они попросту стали бесполезными: те просто не могли поглотить их. Как только это выяснилось, все без исключения драконы прошли тарр-эррей, и ход войны был сломлен. Пожиратели, лишившись притока силы от драконов, обратили свои взоры на эльфов. Эти слова заставили меня внутренне усмехнуться: «Ага, и эльфы здесь есть! Нормальный фэнтезийный мир». Поняв, что опасность угрожает не только драконам, эльфы предложили крылатым союз, который и был вскоре заключен. После этого война длилась еще несколько лет, и в конце концов силам союза удалось уничтожить пожирателей, всех до единого.

После этого тарр-эррей старались не применять. Когда же, выслушав все это, я спросила, как колдун собирался использовать ритуал для создания своих верных слуг, Эрвейн отвернулся и довольно надолго замолчал.

— Примерно пятьсот лет назад один из исследователей изменил ритуал объединения, — наконец он нехотя начал объяснять, — этот шеггов сын нашел способ при объединении менять характер того, кто получается в итоге. Внушить покорность, преданность — да что угодно! Более того, ходили слухи, что он догадался, как вернуть в тело родную душу, изменив ее таким же образом. Говорили, что некоторые главы кланов использовали его, чтобы создать преданных сторонников из противников. Впрочем, слухи это или нет, но после этого тарр-эррей был практически запрещен. Теперь его можно проводить только при условии добровольного согласия объекта и под неусыпным контролем глав всех кланов. Хотя если судить по тебе, кое-кто все еще его практикует! Интересно, зачем его над тобой провели? Скорее бы ты уже все вспомнила!

— Скажи, а если его проведут еще раз? Это получится? Можно ли изгнать мою душу из тела? — этот вопрос волновал меня больше всего.

— Нет, его можно проводить только один раз. Так что это тело — твое навсегда.

Я вздохнула с облегчением. Не хотелось бы умереть снова, особенно теперь, когда я ощутила себя не только живой, но и молодой.

— Но ведь я не проходила ритуал объединения! Тогда как я попала в это тело? И я все помню!

Мужчина пожал плечами:

— Кто знает? Возможно, ты помнишь все именно потому, что попала в это тело случайно, а вот как это вообще получилось — не могу даже предположить! Что с тобой случилось в твоем мире? И какой он, твой мир?

— В своем мире я умерла. Глупая, нелепая случайность. Последнее, о чем успела подумать — что не хочу умирать. А мир? Он показался бы тебе странным. Хотя бы потому, что магии у нас попросту нет.

— Нет магии?! — взгляд Эрвейна был откровенно шокированным. — Как же вы тогда живете?

— Обычно живем. У нас из разумных существ есть только люди, но их очень много. Магию нам заменяют технологии — они позволяют нам быстро путешествовать на огромные расстояния, связываться с людьми на другом конце света, лечить, учить, развлекаться, обустраивать нашу жизнь с максимальным удобством. Правда, есть и минусы — наш мир, как бы это лучше сказать… Грязный! Отравленный воздух, вода, все меньше лесов. Еще у нас все время идут войны. Есть оружие, способное по мановению руки уничтожить весь мир, и как-то раз это чуть не произошло.

— Ясно, то есть все совсем по-другому. Пожалуй, у нас все-таки лучше. Тем не менее, я хотел бы побывать в твоем мире. Ненадолго, просто посмотреть, жить там я бы не смог. Ладно, надо поесть.

К моему удивлению листья, в которые было завернуто мясо, не сгорели. Взяв палку, Эрвейн вытащил сверток из углей. Изумительный запах заставлял меня сглатывать голодную слюну. Подождав пару минут, Эрвейн развернул листья, вновь возникшим когтем отрезал кусок и протянул мне его на листе какого-то местного лопуха:



— Угощайся.

— А откуда все это? Мясо, котелок, одежда и обувь, мыло? — спросила я, утолив первый голод.

— Повезло. Ночью на опушку вышел медведь, ну я его и пришиб. Еще когда летел, увидел деревню, так что решил оттащить туда тушу — хотел сменять на одежду. А оказалось, что этот медведь уже успел напасть на пару деревенских ребят, так что местные были мне очень благодарны и отдали взамен все это.

— А почему ты не остановился в деревне? Ведь это было бы удобнее, чем в лесу, разве нет?

— Ну, удобство сомнительное. Денег у меня нет, а деревенские жители обычно скупы. Впрочем, будь я один — остановился бы в деревне, а тебе там лучше не появляться. Кто знает, что местные могли бы себе надумать? Да и потом, разве в лесу хуже, чем в деревенском доме с блохами?

— Нет, что ты. Меня все устраивает, просто полюбопытствовала. И спасибо, очень вкусно! — мясо было просто пальчики оближешь, никогда ничего вкуснее не ела.

Эрвейн рассмеялся и протянул деревянную кружку с каким-то отваром, зачерпнутым из котелка.

— Вот, держи. Ты просто голодна, поэтому это и кажется тебе таким вкусным.

Я взяла кружку и уставилась в нее, пытаясь разглядеть свое отражение.

— Что ты там высматриваешь?

— Пытаюсь увидеть, как я выгляжу.

— Пей, потом покажу.

— Покажешь? Как? У тебя что, еще и зеркало есть?

— Зеркала нет. Пей, и пойдем к реке.

Быстро пью, умирая от любопытства, и вскакиваю в нетерпении:

— Я готова, идем.

Мы подошли к реке, Эрвейн сделал какой- то жест — и речная вода выплеснулась вверх, превращаясь в подобие зеркала.

— Смотри.

Что ж, я правильно определила — вид как у подростка. Высокая, худая, голенастая, чуть сутулая. Кожа неестественно белая, почти до синевы. Лицо худое, под глазами синяки как после недельной бессонницы. Хотя сами глаза хороши — большие, редкостного фиалкового цвета. Черты лица тонкие, но какие-то невыразительные. Волосы светло-русые. Словом, основа неплохая, есть над чем работать.

— Ну что, как впечатление, — в голосе слышится ехидство, — нравится?

— Не самый худший вариант, — пожимаю плечами, — ты говорил, что можешь помочь мне вспомнить жизнь прежней хозяйки тела.

— Я сказал, что попробую. Идем, тебе будет лучше прилечь.

Мы вернулись на опушку, я улеглась на спину, постаравшись максимально расслабиться, и закрыла глаза. Эрвейн посоветовал мне представить, как я сворачиваю все, что составляет мою личность, в плотный шар, максимально очистив разум. Было сложно, но постепенно я словно бы отстранялась от себя прежней, голова становилась все более пустой. В какой-то момент мне показалось, что тело тоже стало пустым и легким, будто наполненный гелием воздушный шарик. И тут же меня захлестнули воспоминания Ринавейл эр Шатэрран. Дом, семья, учеба, книги, разговоры…

Мне казалось, что прошли часы прежде, чем я снова открыла глаза, однако когда я это сделала, то обнаружила, что солнце практически не изменило своего положения на небосводе. Резко села, заставив Эрвейна подскочить:

— Ну что, вспомнила?

— Да, вспомнила. Но не так, как ты рассказывал — все, что происходило со мной здесь, я помню как будто бы прочитала или посмотрела спектакль об этом. И помню все, что происходило со мной в том мире.

— А ощущаешь себя кем? И кстати, может ты все-таки представишься?

— Ринавейл эр Шатэрран. Ей себя и ощущаю, только с дополнительным опытом и знаниями.

— Я мог бы догадаться, что только в клане Шатэрран могут незаконно практиковать тарр-эррей! — Эрвейн был явно зол. — И зачем проводить такой ритуал с дочерью главы клана?

— Не знаю. Я не помню самого ритуала, похоже, меня привели в бессознательное состояние перед его началом. И что мы теперь будем делать? Я вспомнила, наш клан и клан Шарэррах не очень-то дружны.

— Не очень-то дружны? Мягко сказано! Ты знаешь, что твой отец считает меня позором расы драконов?

Я в полном шоке уставилась на него:

— Нет, я ничего такого не знаю. Слышала как-то раз, он говорил что-то о полукровках в вашем клане, но причем тут ты?

— Я и есть полукровка, — кулаки Эрвейна сжались, — моя мать эльфийка.

— Но… Ты же обращаешься, значит, ты дракон!

Я была поражена. Память говорила мне, что далеко не все чистокровные драконы могли оборачиваться, а полукровка? Да, у дракона и представителя другой расы могли родиться дети, которые во время взросления обретали вторую ипостась, но только при соблюдении двух условий: первое — взаимная искренняя любовь, второе — оба родителя должны быть сильными магами. В этом случае такой ребенок, повзрослев и обретя ипостась, признавался чистокровным драконом. Но, видимо, не всеми. Да, Рина, плохо ты знаешь своего отца.

— Прости, я не знала. Я не считаю тебя полукровкой, и я очень благодарна тебе за свое спасение!

Лицо Эрвейна расслабилось, и он улыбнулся:

— Ну, кто еще кого спас! Кстати, как тебя лучше звать? Обращаться «Тари Ринавейл»? Рина? Вейла?

— Только не Вейла! — не хватало еще, слово «вейла» у меня ассоциировалось только с персонажами книг о Гарри Поттере. — Зови меня Рина.

— Тогда я — Эрв, меня так зовут друзья.

— Хорошо, Эрв, договорились, — я улыбнулась ему, — я буду рада стать тебе другом. Так что мы будем делать?

Он отвел взгляд:

— Я мог бы забрать тебя к нам в клан, у нас бы ты могла найти друзей, но… Тебя ищут, так что…

Я понимала. Рано или поздно мои родители — буду называть их так, надо привыкать — узнают о том, что я спаслась и где я нахожусь. И это поставит под удар клан Шарэррах и самого Эрва. Нет, такого я допустить не могу. А если я вернусь, что мне может грозить? Решила спросить об этом Эрвейна.

— Ничего, неужели ты думаешь, что тебе могут причинить вред? — он явно был возмущен, — будешь жить обычной жизнью!

— Но они ведь узнают о том, что я — это не я!

— Если хочешь, я верну тебя и скажу, то ты прошла обычный ритуал объединения, что у колдуна не получилось тебя подчинить. Тогда для всех ты будешь все той же Риной. Единственное, тебя могут выдать замуж. Кстати, сколько тебе до первого совершеннолетия?

Первое совершеннолетие у драконов наступает в двадцать пять лет, второе — в тридцать пять. До наступления первого совершеннолетия дракон считается ребенком, ему нельзя вступать в брак. Между первым вторым совершеннолетием дракон приобретает ипостась (или не приобретает, тут уж как получится). Кстати, интересный момент — даже если у одного из родителей, или даже обоих нет ипостаси, но они чистокровные, их ребенок все равно является потенциально двуипостасным. В период между совершеннолетиями, как правило, заключаются браки, при этом решение о заключении брака принимают родители. А вот в тридцать пять лет дракон становится полностью самостоятельным.

— Мне двадцать два, то есть еще три года.

— Значит, замужество в ближайшее время тебе не грозит. Вряд ли мы сможем встречаться, но я постараюсь узнавать о твоей жизни. Знаешь, мы можем договориться — я постараюсь встретиться с тобой незадолго до своего двадцать пятого дня рождения, и оказать всю возможную помощь, если ты будешь в ней нуждаться.

Я задумалась. У меня есть три года — узнать все о мире, о себе. Три года, в течение которых мне не грозит ни нежелательное замужество, ни серьезные проблемы, и это просто замечательный бонус! Надо соглашаться.

— Договорились. Ты отнесешь меня сам? Тебе не опасно появляться на наших землях? И где мы вообще? И кто этот колдун? И почему колдун, а не маг?

Эрв улыбнулся:

— О, сколько вопросов! Начну с конца: мы в Адарии, почти на границе с землями вашего клана, кто такой этот колдун — не знаю, а колдун — он сам себя так назвал. А насчет опасности… Спасибо, Рина, что волнуешься за меня, но не стоит. Ну подумаешь, обольет меня твой папаша презрением — не впервой. Хотя знаешь, а ведь и это вряд ли — ведь он будет считать меня твоим спасителем. И что важнее, ему будет выгодней не доводить дело до конфликта. Что будем ему говорить?

— Думаю, лучше всего тебе самому решить, что говорить, ты в этом лучше разбираешься. А я буду говорить, что очнулась сегодня в лесу и помню только то, что было до похищения.

— Тогда летим. Только здесь я не взлечу — слишком мало места, надо выйти на открытое пространство. Пойдем, тут недалеко луг.

Пока мы шли, я решила расспросить Эрва об его жизни. Оказалось, ему тридцать семь лет, ипостась он обрел довольно рано — десять лет назад. Владеет магией воды (ну, это я видела) и всегда мечтал иметь младшую сестру. На это я улыбнулась, понимая, что, судя по всему, именно сестру он и видит во мне. Что ж, я не в претензии — да, он красив, но друг или брат мне сейчас нужен был гораздо больше, чем объект нежной страсти. Да и смешно подумать, что в своем нынешнем виде я могла бы привлечь мужчину, разве что ему позарез нужно наглядное пособие по анатомии.

— Долго нам лететь?

— Нет, не очень. Пару часов, не больше. Жаль, что я не могу разговаривать в образе дракона, тебе будет скучно.

— Не переживай, мне есть о чем подумать. Буду готовиться к встрече с родителями.

— Отлично. Ну что, летим? — подмигнул он мне и трансформировался.

В ипостаси дракона Эрвейн был также красив, пусть и нечеловеческой красотой: метра три в холке, угольно-черная чешуя отсвечивает бриллиантовым блеском, такие же черные кожистые крылья, мускулистое тело. Взгляд серых глаз с вертикальным змеиным зрачком не дал бы никому усомниться в разумности этого великолепного хищника, да и все выражение вытянутой морды с крупными острыми зубами было по-человечески насмешливым. Эрвейн потянулся и расправил крылья, явно демонстрируя мне себя.

— Ты прекрасен! — Не сказать это Эрвейну сейчас было невозможно. — Никогда не думала, что бывают такие красивые драконы!

Он улыбнулся, и хотя это выглядело необычно, в том, что это была именно улыбка, было невозможно усомниться. Прижав крылья к телу, он вдруг резко расправил их, одновременно поднимаясь в воздух. Осторожно подхватил меня когтями — я оказалась словно в клетке — и мы отправились в путь.

Глава 3

Наверное, если бы я летела на драконе, как это часто живописуют в книгах, то получила бы массу интересных впечатлений. Лететь же в когтях — удовольствие невелико. Впрочем, мне было не до неудобств. Я вспоминала родителей и думала о том, как мне себя вести, чтобы не выдать наш секрет.

Судя по всему, родители Рину не любили. Рина-первая могла обманываться, но я четко понимала — любви там не было. Пожалуй, правильней всего было бы сказать, что они вели себя так, как должно. Положено похвалить — похвалили, необходимо прочитать нотацию — прочитали. Перебирая воспоминания, я не могла не заметить, что няньки, слуги и учителя фигурировали в них куда чаще, чем родители. Что ж, возможно, это к лучшему — так мне будет проще приспособиться. Трудно демонстрировать эмоции, которых не чувствуешь. Хотя мою предшественницу это явно не радовало — кое-какие моменты из ее жизни говорили о том, что она пыталась привлечь внимание родителей к своей персоне. Например, исключительная худоба тела объяснилась тем, что она изображала перед семьей несчастную больную девушку. Кончилось это тем, что ее осмотрел целитель и заявил, что Рина полностью здорова. Закатывать скандалы либо привлекать к себе внимание похожим способом она не умела. Кстати, наконец я нашла ответ на мучивший меня вопрос — как ее похитили? Оказалась, девчонка попросту сбежала, и в первой же таверне опоили. М-да, поведение подростка во всей красе: «вот умру и будете плакать!». Разумеется, вести себя ТАК я не собиралась. В конце концов, должен же плен был заставить меня повзрослеть?

Я продолжала осваивать воспоминания. Соотносила имена с лицами, прокручивала в уме жесты и манеры. Кстати, вспомнила правила обращений: «тар» и «тари» — обращения к аристократам, аналогично нашим «лорд» и «леди». К нетитулованным обращались «нар» и «нари». Словом, полет проходил плодотворно.

Наконец я решила, что пока с меня довольно, пора расслабиться и поглазеть по сторонам. Оглядевшись, я поняла, что мы уже недалеко от замка моей семьи — места были знакомыми. Наш замок располагался в горах, как и главные замки всех иных драконьих кланов, и уже виднелись его башни. Драконья архитектура была близка к готической, так что вид постепенно вырастающей перед глазами громады замка производил весьма сильное впечатление. Лучи закатного солнца отражались от витражей, отчего весь замок словно купался в радужном свете.

В животе все сжалось — забавно, а вот это моя реакция, всю жизнь психовала перед экзаменами, даже когда знала абсолютно весь курс. Правда, волнение проходило, как только брала билет. Что ж, подождем, какой билет выпадет мне здесь.

Мы были уже над самым замком. «Хм, а здесь холодновато» — поежилась я. Эрвейн начал спускаться чуть в стороне от изящных башен основной части замка, там, где темнела массивная башня круглого донжона, верхняя площадка которого служила для приземления прилетающих из других кланов гостей. По периметру площадки, как обычно, дежурили караульные — мало ли кто может прилететь, отношения между кланами нередко доходили до открытого противостояния. С высоты я заметила, как один из воинов поднес к губам трубу. Раздавшийся звук был тревожным — сигнал «возможная опасность». Эрв снизился, аккуратно раскрыл когти, выпуская меня на свободу, приземлился рядом и превратился в человека.

— Тари Ринавейл?! — потрясенный голос начальника караула. — Слава Богам! Тар? — он вопросительно взглянул на Эрвейна.

— Эрвейн эр Шарэррах. Я должен поговорить с таром эр Шатэрран. Это касается тари Ринавейл.

— Да, Арран, тар действительно должен поговорить с отцом, — вспомнила я имя воина. — И обращайтесь с ним почтительно — он спас меня.

— Да, тари, разумеется! А вот и Ваши родители.

Ну что ж, пора. Вот и экзамен. На площадку вступили родители Рины — нет, мои! Чем больше я буду думать о ней и обо мне, тем больше вероятность провалиться. Оба — и мать, и отец — были красивы. Но если красота Эрвейна была теплой, то здесь была ее полная противоположность. Отец — высокий широкоплечий блондин с почти белыми волосами, ледяные голубые глаза, правильные черты лица. В каждой черточке его сквозила надменность. Мать — почти такая же высокая, с великолепной женственной фигурой — высокая полная грудь, тонкая талия, подчеркнутая элегантным платьем, гордая посадка головы на лебединой шее. Такие же, как и у меня, большие фиалковые глаза, каштановые волосы, уложенные в элегантную прическу, тонкие черты лица. Словом, она была настоящей красавицей, только холодный взгляд и капризный изгиб губ портили впечатление.

— Матушка! Отец! — я бросилась вперед, словно бы в порыве эмоций, остановилась на расстоянии шага и склонила голову. По правилам я должна была сделать книксен, но в крестьянских штанах это бы выглядело смешно.

— Ринавейл? Я рада, что ты вернулась, дочь, но что с тобой произошло? И почему ты в таком виде?

— Меня похитили, матушка. Только я почти ничего не помню. Меня спас тар эр Шарэррах.

Взгляды отца и матери обратились на Эрвейна, который коротко поклонился и произнес:

— Тар, тари, примите мое почтение. Я рад был помочь тари Ринавейл. Но мне нужно кое о чем с вами поговорить.

Отец, небрежно кивнув в ответ на поклон Эрва, холодно сказал: — Я благодарен вам за спасение дочери, однако не вижу темы для разговора. Разве что вы хотите потребовать награду?

По лицу Эрвейна скользнула тень гнева, однако он совладал с собой:

— Тем не менее, тема для разговора все-таки есть. Скажем так, это касается одного ритуала.

Родители обменялись взглядами, и отец попытался придать своему лицу более приветливое выражение:

— Что ж, вы правы, нам есть о чем поговорить. Прошу за мной. Дорогая, позаботься о Ринавейл и присоединяйся к нам, мы будем в моем кабинете.

Эрвейн склонил голову, прощаясь со мной. Надеюсь, только я заметила мелькнувшее в глубине его глаз выражение. Казалось, он говорит мне: «держись, ты сможешь, ты сильная». Я кивнула ему, пытаясь напоследок передать взглядом, как я благодарна ему за все, что он для меня сделал.

— Идем, Рина, тебя нужно привести в порядок. Выглядишь просто ужасно, — губы матери брезгливо скривились, — намного хуже, чем обычно.

Она развернулась и направилась к лестнице. Я последовала за ней. Мы спустились, прошли коридорами и наконец вошли в комнату. Я узнала ее сразу же — это была моя гостиная. Мать дернула висевший на стене шнурок, и буквально через десяток секунд в комнату вошли трое женщин и присели в книксене, склонив головы.

— Позаботьтесь о Ринавейл. Ее нужно привести в порядок, если нужен целитель — вызывайте, я распоряжусь. Рина, — обратилась мать ко мне, — еду тебе будут приносить. Ты не выйдешь из своих комнат, пока я либо отец тебе этого не разрешат. Надеюсь, тебе все ясно?

— Да, матушка, — я покорно склонила голову, — я сделаю все, как вы сказали.

— Вот и отлично, похоже похищение пошло тебе на пользу. Она развернулась и выплыла из комнаты. Дверь хлопнула, и я почувствовала, как меня покидает напряжение. Что ж, первый экзамен я сдала.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Видимо, наступила реакция на стресс — тело сделалась безвольным, а голова пустой. Я казалась себе куклой. Впрочем, моего участия в дальнейшем не требовалось — меня мыли, чем-то натирали, разбирали волосы, массировали. Я же просто вставала, садилась, ложилась, выполняя то, о чем меня весьма почтительно просили служанки. Пришел целитель, покачал головой, увидев мои синяки. Что-то пошептав, положил мне руки на лоб. С каким-то тупым безразличием я смотрела, как стремительно исчезают синяки, выцветая на глазах, и как затягиваются царапины. Закончив, целитель посмотрел мне в глаза, снова покачал головой и отвел в сторону старшую из прислуживающих мне женщин. Я слышала только отдельные фразы: «полное истощение», «обильное питание», «несколько дней». Впрочем, я и не прислушивалась. Наконец целитель ушел. Вскоре дверь открылась, и в комнату вошла служанка с подносом, заставленным чашками, тарелками и мисками с самой разнообразной едой. Ела я механически, не чувствуя вкуса, пока не поняла, что засыпаю. Попыталась встать, покачнулась — ноги не держали. Служанки подхватили меня и практически отнесли в спальню. Как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Проснулась я поздно. Открыла глаза и осмотрелась. Спальня была оформлена в классическом стиле: кремовые с позолотой стены, лепной потолок, окна закрывали золотистые портьеры. Кровать, на которой я лежала, занимала почти треть комнаты. Рядом с кроватью — небольшой высокий столик, на нем стоял стакан с водой и вазочка с фруктами. У противоположной стены располагался туалетный столик с большим зеркалом в позолоченной раме.

Я встала и подошла к зеркалу. В нем отразилась все та же худая, высокая девушка в длинной, до щиколоток, ночной рубашке. Однако общий вид был значительно лучше того, что я видела в лесу прошлым утром — исчезли синяки, кожа приобрела более здоровый вид, хоть и оставалась по-прежнему бледной. Волосы еще более посветлели и были заплетены в аккуратную косу. Глянула на руки — ногти аккуратно, хотя и коротко, обрезаны.

Я продолжала рассматривать себя, когда дверь отворилась и в нее проскользнула невысокая смуглая девушка. Увидев меня, она ойкнула и присела в книксене:

— Доброе утро, тари! Простите, что меня не было, когда вы проснулись!

Я повернулась, разглядывая служанку. Человек — драконы все считались аристократами, поэтому никто из них никогда не унизился бы до роли слуги. Аккуратное темное платье, убранные в пучок темные волосы, живое и веселое лицо. Лана, моя личная служанка, камеристка и горничная в одном лице.

— Ничего страшного. Я долго спала?

— Довольно долго, уже полдень. Целитель советовал вам отдохнуть несколько дней, не хотите ли вернуться в постель?

— Нет, я чувствую себя вполне отдохнувшей, так что подготовь мне платье и вели принести еду.

— Слушаюсь, тари, — Лана сделала книксен и убежала, а я направилась в ванную.

Ванная сделала бы честь любому богатому дому в моем мире — стены отделаны золотистым камнем, мраморная ванна размером с небольшой бассейн и мраморный же умывальник. Над ванной и умывальником из стены торчали позолоченные краны с небольшой ручкой — магическим активатором. До ручки надо было дотронуться и представить себе нужную температуру воды, после чего она начинала литься. Второе прикосновение отключало воду. Столь необходимый в быту предмет — я имею в виду унитаз — изображало что-то похожее на стул с дыркой посередине и резервуаром под ним. Все отходы, попадавшие в резервуар, мгновенно магически уничтожались. Словом, магия с успехом заменяла в этом мире технологию. Конечно, такие устройства были дороги и доступны не всем, так что тут мне повезло. Рядом с умывальником стоял шкаф, заполненный кучей разных полезных мелочей.

Умывшись, я вернулась в спальню, куда уже вернулась Лана с платьем. Цвет платья меня убил — я ненавижу розовый цвет в одежде, а оно было именно розовым. Хорошо хоть бледный, а не жизнерадостный поросяче-розовый. Ладно, потерпим. Лана помогла мне одеться и уложила волосы.

Завтракала я в своей гостиной. В отличие от спальни эта комната не произвела на меня впечатление: холодный голубой цвет стен, белая софа и кресла, стол — все это было похоже скорее на номер в дорогой гостинице, чем на комнату молодой девушки.

После завтрака Лана сказала:

— Тари, ваша матушка желала видеть вас. И велела мне идти с Вами.

Я подняла бровь:

— Лана, я и сама могу добраться до матушкиных покоев.

— Простите, тари, но тари Эларриэн велела мне сопровождать вас.

Я что, под арестом? Волнение на секунду перехватило горло. Совладав с собой, я кивнула служанке:

— Что ж, идем.

Мать ожидала меня в своей гостиной. Она сидела в высоком кресле, похожем на трон, выпрямившись и гордо подняв голову. Я подошла и склонила голову:

— Матушка.

— Ринавейл, садись. Нам нужно серьезно поговорить. Оставь нас, — величественный кивок служанке.

Как только дверь закрылась, она властным голосом произнесла:

— Посмотри мне в глаза и объясни, как ты могла вести себя так глупо? Ты понимаешь, что нанесла вред интересам клана, сбежав?

— Но…

— Никаких но! Мало того, что тебя пришлось разыскивать, демонстрируя всем, что клан не в состоянии обеспечить безопасность дочери главы! Так еще и пришлось благодарить этого полукровку из Шарэррах!

— Он не полукровка..

Она посмотрела на меня так, что я подавилась возражениями.

— Ты несовершеннолетняя, и должна молча выполнять все, что тебе велят. Мне надоели твои капризы! Отныне у тебя не будет ни минуты свободной, чтобы не было времени для глупых мыслей. Я уже пригласила учителей, будешь учиться всему, что положено знать знатной тари. И если хоть один учитель снова пожалуется на твою невнимательность, следующий разговор будет с твоим отцом. Ты меня поняла?

Я склонила голову:

— Да, матушка.

— Ступай. Хотя нет, еще кое-что. Начнешь снова отказываться от еды — велю кормить насильно. Лана будет сопровождать тебя постоянно. По крайней мере, пока я не смогу тебе доверять. И будь любезна, хоть иногда гуляй в саду — у тебя лицо как у несвежей покойницы. Все, иди.

Я присела и вышла. Возвращаясь в комнаты, я думала: «Я провалилась? Похоже, нет — она точно также бы отчитывала настоящую Рину. Хотя то, что для нее было бы наказанием, для меня станет наградой. Знания — это то, что может сделать меня сильной, что может дать мне свободу. О да, матушка, я буду исключительно примерной ученицей!»

Одного я не понимала — почему? Почему такое отношение к собственной дочери? Ведь не зря же с ней провели ритуал? Тогда я еще не знала, что скоро получу ответы на свои вопросы.

На следующее утро я проснулась рано, уроки должны были начаться только завтра. Поэтому после завтрака я решила прогуляться в библиотеку — хотелось развеять подспудные опасения относительно моего умения читать местные книги. Естественно, Лана сопровождала меня.

Библиотека мне понравилась. Столько книг! Самого разного размера — от крохотных карманных томиков до огромных инкунабул, размещенных на специальных подставках. Словом, я закопалась в книги, благо никаких проблем с чтением не возникло. Лана сидела на скамейке и скучала, пока вдруг не побледнела, схватившись за живот.

— Лана, что случилось?

— Простите, тари, — ее голос был сдавленным, на лбу выступили капельки пота, — очень живот болит.

— Ступай к целителю, сейчас же!

— Но тари, ваша матушка…

— Лана, я никуда отсюда не уйду, клянусь. Иди.

— Я быстро, правда!

Я махнула рукой:

— Иди уже. Да, и будешь возвращаться — зайди на кухню, возьми для меня вишневого сока.

Лана ушла, а я продолжала листать книги, как вдруг услышала чьи-то шаги и смех, и суматошно огляделась по сторонам. Надо прятаться, если кто-нибудь увидит, что я тут одна… Проблемы у Ланы будут точно! Увидела щель между полками, юркнула туда и замерла, стараясь даже дышать через раз.

Дверь хлопнула, в библиотеку вошли двое: мой старший брат, Варрэн — будущий глава клана, копия отца как по внешности, так и по характеру — и молоденькая драконица из свиты матери, кажется, её зовут Гериана. Она вырвалась из рук обнимавшего её Варрэна, отбежала на несколько шагов, остановившись у стола и обернулась к своему преследователю, призывно улыбаясь. Брат усмехнулся и шагнул к ней, впиваясь поцелуем в ее губы и задирая юбки. Забавно, они что, другого места не нашли? А если кто-то придет?

Ответ на свой вопрос я получила неожиданно скоро: хлопнула дверь, и Гериана ахнула, попытавшись вырваться из рук Варрэна. Тот не останавливался, пока не прозвучал саркастический голос матери:

— Так-так, и что здесь происходит? А я-то думаю, почему советник Дарвэн так тщательно обыскивает это крыло замка!

Варрэн резко оттолкнул любовницу и спросил мать:

— Ты уверена?

— Абсолютно. Что, милая, решила женить на себе моего сына? Не получится! Вон, и чтобы я тебя больше не видела!

Гериана вспыхнула, всхлипнула и с надеждой покосилась на Варрэна, который принял надменный вид, скользнув по ней ничего не выражающим взглядом. Всхлипнув еще раз, она подхватила юбки и стрелой выскочила из библиотеки.

Варрэн подождал, прислушиваясь, а затем склонился к руке матери:

— Спасибо, матушка. Не хватало мне еще такой жены!

— Я уже тебе говорила: будь поосторожней, а не то окажешься женатым прежде, чем мигнуть успеешь! Неужели нельзя найти кого-нибудь попроще дочери одного из советников?

— Хм, она делала мне такие недвусмысленные намеки…

— Разумеется, делала, и не удивлюсь, если по прямому указанию ее отца! Ладно, думай на будущее, я не всегда окажусь рядом, чтобы вытащить тебя из подобной щекотливой ситуации. И кстати, тебя искал отец. Что-то по поводу встречи с Шарэррах.

— Кстати, ты можешь мне сказать, что происходит? Мы что, поменяли политику и якшаемся с этими черными ублюдками? — в голосе его прозвучала зарождающаяся ярость, — отец молчит, только заявил, что это все из-за моей идиотки-сестры. Объяснишь?

— Варрэн, это временно, успокойся. Надо просто переждать. Это действительно все из-за Ринавейл, постепенно все станет на свои места.

Брат тряхнул головой и с интересом спросил, присев на стол:

— Послушай, я давно хотел тебя спросить. Ринавейл, конечно, не образец драконицы, но не слишком ли ты к ней сурова? За что ты ее не любишь?

Мать поджала губы:

— А за что мне ее любить? Я не желала второго ребенка, это твоему отцу было это необходимо. Как же, двое детей, такая редкость! Беременность и роды были очень тяжелыми, я, если помнишь, тогда долго болела. И похожа она на твою бабку, а ты знаешь, какие у нас были отношения. А ее характер?

— Поэтому вы с отцом провели над ней тарр-эррей?

— Ты знаешь, какие у отца планы на замужество твоей сестры?

— Наслышан. И что, ты думаешь, она стала бы возражать против брака?

Мать пожала плечами:

— Не знаю. Да дело и не только в этом, она не желала ни учиться, ни даже следить за собой! А уж после ее выходки с отказом от еды…

— И вы решили провести ритуал и чуть-чуть подправить ей характер, так?

— Верно, и все было бы хорошо, если бы эта идиотка не сбежала!

Варрэн покачал головой:

— Заварили вы с отцом кашу. А что с тем колдуном? Мне совсем не нравится, что есть блокирующий драконов амулет!

— Это не нравится никому. Однако когда крылья прилетели в замок колдуна, местонахождение которого указал тот полукровка, там не оказалось ни колдуна, ни замка — только груда развалин.

— Плохо. Кстати, насчет сестры — ты веришь, что колдуну не удался его план?

— Да, верю, иначе бы им не удалось сбежать. Плохо то, что теперь Шарэррах знают о нашей попытке провести ритуал, и это дало им козырь против нас.

Варрэн встал:

— Ясно. Что ж, будем играть с теми картами, которые есть. Ладно, я к отцу.

Мать кивнула:

— Да, а я пойду разберусь с советником и его дочуркой. Ты ведь не сильно расстроишься, если больше ее не увидишь?

— Ты же знаешь, что нет, — усмехнулся брат и подал ей руку.

Как только они покинули библиотеку, я вывалилась из своего закутка, ноги и руки дрожали. Слушая этот разговор, я больше всего боялась возвращения Ланы — тогда бы мне точно туго пришлось. Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается. Я не попалась и узнала кое-что важное для себя. Значит, дело в моем будущем замужестве. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. Посмотрим, кто кого!

Лана вернулась через пять минут и проводила меня в мои апартаменты, после чего я попросила ее оставить меня одну. Мне было нужно подумать…

Итак, что мы имеем. Факты: родители планируют мое замужество, и оно для них очень важно — настолько, что во избежание возможных проблем решились на запрещенный ритуал. При этом брак возможен только через три года, следовательно, речь идет о политическом решении, причем нацеленном на долгосрочную перспективу. И договора на брак нет — иначе бы не было смысла городить огород, то есть согласие перспективного жениха еще не получено. Далее — меня не подозревают, однако при любом сколько-нибудь значительном отклонении от поведения Рины ситуация может измениться. И еще — среди членов семьи поддержку искать бесполезно. Ла, а фактов-то негусто…

Что хорошего в моей ситуации? А вот тут все выглядит неплохо. Я жива, молода, при определенных усилиях буду если и не красавицей, то весьма привлекательной. У меня есть три года, в течение которых меня будут учить, и есть шанс на поддержку со стороны Эрвейна. А еще могут проснуться магические способности, а с ними придут и новые возможности.

Что мне угрожает? Ну, с этим все понятно. Самое плохое, что может быть — разоблачение, спрогнозировать реакцию семьи в таком случае не представляется возможным. Хотя… С учетом того, что они явно нуждаются в этом браке и возможном давлении со стороны Шарэррах, вряд ли меня прикопают под ближайшим кустом. М-да, по данному вопросу сведений недостаточно. Вторая угроза — навязанный брак. Как бы узнать, кому я предназначена?

И последнее, исконный вопрос русских демократов: что делать? Во-первых, надо взять как можно больше из сложившейся ситуации и изучить все, что мне будут преподавать. Во-вторых, надо хоть немного привести тело в порядок. Жаль, что я не могу попросить научить меня фехтовать и стрелять из лука и арбалета. Да, воины клана тренировались каждый день, и для дракониц владение оружием не воспрещалось, только вот это бы шло вразрез со всем предыдущим поведением Рины. Значит, придется ограничиться теми упражнениями, которые я смогу делать вдали от любопытных глаз — попросту говоря, обычной зарядкой. Ну и наконец, жизненно необходимо окольными путями выведать все, что возможно, о политике клана, о его союзниках и противниках. Вот и все — план готов, приступаем к реализации.

Глава 4

Так началась новая глава в моей жизни. Утром следующего дня меня познакомили с моими будущими учителями. Мне предстояло изучить этикет, танцы, математику, теорию магии (жаль, что практика под строжайшим запретом, это было подчеркнуто особо), историю и географию Аллирэна — так назывался этот мир. А еще мне планировали преподать основы ведения хозяйства. Всему этому Рину уже учили, но успехи были только в танцах. Насколько я поняла, моя предшественница не стремилась к знаниям. Тяжко мне придется, изображать нежелание учиться — такого со мной еще не было. Надо будет обдумать, как лучше поступить.

Драконов среди моих учителей не было. Мне показалось, что родители не особо хотели информировать членов клана о том, что из себя представляет их младший ребенок. Об этом говорит и тот факт, что я никогда не общалась ни с кем из населяющих замок драконов — только с охраной, и то по необходимости. Хотя в замке постоянно проживали советники отца, их семьи, и несколько дракониц, составляющих свиту матери. Да и приятели Варрэна, в том числе и из других кланов, периодически заглядывали к нему в гости.

Так что моими учителями стали люди. Исключение составил только учитель по танцам, который был эльфом. Рина никогда раньше не встречала эльфов (раньше ее учителем был человек) и, естественно, мне было любопытно, похожи ли они на тех эльфов, что изображали в нашем кино и описывали в книгах. Что ж, тар Эвиэль, мой учитель танцев, действительно был похож на героев книг — высокий, с длинными светлыми волосами и зелеными глазами. Кстати, уши эльфа, хоть и вполне острые, оказались вовсе не такими уж длинными. И все же он мне не понравился — чересчур смазливый и весь какой-то скользкий. Хотя двигался он бесподобно и учил неплохо, еще бы убрать это выражение с его лица… Пожалуй, высокомерием он мог бы поспорить с моим отцом, хотя в присутствии старших драконов его лицо менялось и становилось откровенно угодливым. Зато уж в общении с людьми! О, в этих случаях он, как говорится, слова цедил через губу, а выглядел так, как будто ему приходится нюхать что-то мерзкое. Впрочем, мне с ним разговаривать было не о чем, я просто училась танцевать и радовалась, что хоть в танцзале можно не притворяться.

Математика и основы ведения хозяйства (как оказалось, это понятие включало в себе не домоводство, а что-то вроде начал бухгалтерии) были теми уроками, на которых мне приходилось все время себя контролировать. Уж слишком примитивна была математика, ограничивающаяся четырьмя основными арифметическими действиями, причем метода вычисления «столбиком» здесь не знали. А бухгалтерия? Отсутствие принципа «двойной записи» ввело меня в шок. И как они в этом не путались? Хотя уж чем-чем, а прогрессорством я заниматься не собиралась — не хватало еще выдать себя на такой мелочи! Да и потом, уж если что-то совершенствовать, то только там, где это принесет пользу в первую очередь мне.

Вел оба эти предмета нар Сиран — сухарь и педант. Всегда в черном, с неизменной черной кожаной папкой в руках и постоянно с одним и тем же выражением лица. А его голос вполне мог служить снотворным массового поражения — он все время вещал на одной ноте, отчего глаза просто сами закрывались. Словом, он был просто-напросто невыразимо скучным. Его не выводили из себя даже ошибки, которые я периодически делала, демонстрируя, что я все та же Рина — глупенькая девочка, неспособная постоять за себя. Порой мне казалось, что мои ошибки радовали нара Сирана — насколько я поняла, он был из тех, кто считает что ум и женщина суть несовместимые понятия.

Время от времени я изображала, что не могу справиться с его заданиями, и начинала плакать. До истерики никогда не доводила — мне вовсе не хотелось, чтобы Сиран пожаловался на меня родителям. Я не сомневалась, что он докладывает матери все о моих «успехах», а спустя пару недель после начала занятий удостоверилась в этом.

Я сидела на скамейке в саду и читала любовный роман. Надо же мне было ознакомиться с современной литературой? Скамейка находилась в дальнем углу сада и была скрыта зарослями ползучих кустов, так что как только я обнаружила это место, оно стало моим тайным убежищем. Итак, я лениво перелистывала страницы, когда вдруг услышала голоса:

— Нар Сиран, что вы можете сказать мне о Ринавейл? — голос матери.

— Сиятельная тари, тари Ринавейл проявляет старание и прилежание.

Недоверчивый смешок:

— Да неужто? Говорите все как есть!

— Простите, тари… Боюсь, что тари Ринавейл не слишком… как бы это сказать… одарена в моем предмете. Она действительно старается, хотя иногда и капризничает. Впрочем, ничего серьезного. Однако не думаю, что ей удастся изучить все, что я преподаю.

— Ясно. Она никогда не была сильна в математике… Надеюсь, она не устраивает на уроках истерик?

— Нет, хотя пару раз и плакала.

— Что ж, неплохо. Не особо утруждайтесь — достаточно, если она будет знать основы. Магом ей все равно не быть, а значит, и сложные вычисления не понадобятся.

— Слушаюсь, сиятельная тари.

После этого разговора уроки нара Сирана продлились еще три месяца, затем он покинул замок. Все это время я по-прежнему изображала из себя пустышку, и мы были полностью довольны друг другом.

Основы магии были самым коротким курсом, который мне преподали. Собственно говоря, это была пара лекций. Оказалось, в Аллирэне магия делилась на семь направлений: четыре Стихии — Вода, Воздух, Земля и Огонь, а также внестихийные направления — Жизнь, Смерть и Дух. Последнее направление, строго говоря, не являлось магией в чистом смысле — это все, связанное с менталистикой. Кстати, и встречались маги этого направления реже любых других.

Магией обладал лишь небольшой процент живущих в Аллирэне разумных. Драконы, являясь по сути магическими существами, все поголовно обладали магией огня. Причем это не зависело от наличия ипостаси (помню, каким шоком для меня стала моя первая зажженная свеча), хотя те, кто мог обращаться, были во много раз сильнее. Причем драконам не требовалось изучать заклинания огня — как бы банально это не звучало, огонь горит в нашей крови.

Большинство эльфов тоже владело магией — как правило, не более одного направления. А вот у остальных рас магия встречалась редко. Как утверждал мой учитель, забавный толстячок нар Камер, магией у людей и гномов владели только аристократы. Ну-ну, знаем мы эти сказки!

Собственно говоря, на этом мое обучение основам магии и закончилось. Да, еще мне рассказали, что у каждого направления магии есть свой бог-покровитель. Драконам покровительствовал Агньер, бог огня. Впрочем, богам здесь не строили храмов и не приносили жертв, хотя их призывали в свидетели клятв (и иногда боги даже отвечали). Уже позже я выяснила интересный факт — число семь было практически магическим в Аллирэне. Семь направлений магии (обычно их называли стихиями), семь богов, семь драконьих кланов. Совет у большинства правителей этого мира также состоял из семи разумных. И даже в Академии магии учились семь лет. Хотя про Академию я узнала совсем не от нара Камера… dd› Больше всего времени у меня отнимали занятия этикетом. Ох уж этот этикет! Нет, я понимала жизненную необходимость этикета в подобном обществе, но… Скука смертная! Хотя училась я старательно — кто знает, что может мне пригодиться в этой жизни?

Моя учительница по этикету была весьма… примечательной особой. Казалось, в жесткий корсет была затянута не только ее талия, но и разум. Кажется, это у Вольтера была фраза: «этикет — разум тех, кто разума не имеет»? Порой мне казалось, что у тари Мираны эр Грас этикет заменял не только разум, но и душу.

Внешне она идеально соответствовала своей должности — всегда строгое платье под горло темных тонов, одинаковая прическа, из которой не выбивалась ни одного волоска, неизменное выражение лица из серии «я знаю лучше». И всегда тот же ровный и холодный тон.

История ее попадания в учительницы этикета в драконьем клане весьма интересна — кстати, услышала я ее от Ланы. Я постепенно приручала свою горничную — сначала пару раз поблагодарила за удачную прическу, потом как-то поинтересовалась, что за ссора сегодня случилось во дворе между воинами охраны… Словом, через месяц после моего появления в этом мире у меня была если и не наперсница — настолько я никому не доверяла, то источник информации. Конечно, все приносимые ею новости приходилось фильтровать, но лучше так, чем пребывать в неведении. Так что по утрам, расчесывая мне волосы, Лана обычно болтала обо всем, что слышала от слуг и проезжавших купцов.

Впрочем, я отклонилась от темы. Оказалось, что тари эр Грас еще недавно занимала место статс-дамы при дворе Адарии — ближайшего к землям клана королевства людей. Занимала до тех пор, пока однажды не отчитала фаворитку короля за… недостаточное знание этикета! Забавно, быть любовницей короля при живой жене — не зазорно, а вот не ту вилку взять — страшный позор! Странная логика…

Так в занятиях и протекали мои дни. Задумывалась ли я о моем прежнем мире, тосковала ли о нем? Нет, и желание вернуться не возникло у меня ни разу! Что ждало меня там? Пенсия максимум через пару лет, что для трудоголика, которым я была, смерти подобно? Десять-пятнадцать лет жизни, в течение которых наблюдать, как дряхлеет тело? Там по мне тосковать особо никто не будет: сын поплачет, и ему какое-то время будет меня не хватать, но у него есть своя семья. Да и виделись мы с ним последнее время редко: пара недель во время отпуска да пять минут разговоров по скайпу раз в неделю… Зато здесь у меня была молодость, здоровье и долгая жизнь впереди! Да, я отпустила себя прежнюю, и с каждым днем все больше ощущала себя только Риной…

Прошло уже три месяца с тех пор, как я появилась в этом мире. Я освоилась, научилась избегать острых углов в общении с родителями и учителями, а через Лану «познакомилась» со всеми обитателями замка — от советников до мальчишек на побегушках. Пожалуй, теперь я знала всех живущих в замке гораздо лучше, чем кто-либо из драконов — все же слуги видели их совершенно с другой стороны, нежели та, что показывалась аристократам. Стремясь привести себя в достойный вид, я старалась гулять каждый день, а по утрам втайне от всех делала зарядку. И это принесло свои плоды — пропала намечавшаяся сутулость, цвет лица стал более здоровым, да и вообще я чувствовала себя полной сил и энергии.

Как-то раз во время урока танцев в зал зашла драконица — одна из тех, кто составлял свиту матери. Прервав занятие, она сообщила, что мать ждет меня в своем кабинете. Мысленно пожав плечами, я простилась с Эвиэлем и поспешила на зов, перебирая в уме возможные причины для вызова.

Войдя, я обнаружила мать в компании незнакомого мужчины, они что-то обсуждали вполголоса. Впрочем, разговор прервался, стоило мне войти. Мужчина поднялся и поклонился мне, а мать поманила меня к себе и повернулась к нему:

— Вот, тар Раян. Это и есть моя дочь, тари Ринавейл. Надеюсь, вы сможете вложить в ее голову что-нибудь полезное, — и она скептически усмехнулась.

Меня обуяла злость. Вот почему она так ведет себя? Ладно я — взрослый сложившийся человек, понимающий ее манипуляции, а была бы на моем месте настоящая Рина? Наивная девочка, больше всего желавшая любви родных?

Видимо, что-то отразилось в моих глаза прежде, чем я опустила их, потому что я поймала какой-то странный, неожиданно сочувствующий взгляд моего будущего учителя. Улыбнувшись, он ответил:

— Я уверен, тари Эларриэн, что тари Ринавейл проявит достойное прилежание и будет прекрасной ученицей.

— Посмотрим. Ринавейл, ты можешь идти, твои уроки с таром Раяном начнутся завтра.

Я поклонилась, развернулась и покинула кабинет. Идя по коридорам, я думала, что взгляд моего будущего учителя пробил брешь в броне, в которую я попыталась заковать свои чувства. Впервые за три месяца я ощутила, как отчаянно мне не хватает того, кому бы я могла довериться — пусть и не полностью, тайну своего попадания в тело Рины я не собиралась раскрывать никому. Но мне до безумия хотелось, чтобы рядом со мною был кто-то, кому бы я была небезразлична. Кто-то, кому были интересны мои чувства и мысли…

А еще. Во мне начали просыпаться те чувства, что в моем прежнем теле я уже похоронила. Все-таки молодость Рины брала свое — мне хотелось если не любви (сейчас она мне не нужна), то влюбленности. И тут для меня тар Раян мог стать опасным, ведь он был внешне именно того типа, который меня всегда привлекал — высокий широкоплечий брюнет. И хоть я видела его недолго, но успела отметить, что его лицо было пусть и не классически красивым, зато интересным, чисто мужским — твердый квадратный подбородок, резкие очертания скул, высокий лоб. «М-да, Рина, хватит облизываться! Он учитель, ты ученица, и все! Остальное опасно».

Уроки, что вел тар Раян, представляли собой сплав истории, географии и обществоведения. Очень скоро я поняла, что мне исключительно повезло, он был учителем милостью Богов. Его уроки никогда не бывали скучными. Помнится, на одно из занятий он пришел, держа что-то в руках.

— Как вы думаете, тари, чья это работа? — спросил учитель, протягивая мне амулет.

Я повертела его в руке. Золото, драгоценные камни, невероятно тонкая работа. Даже для меня, видевшей разные украшения и в этом, и в другом мире, это выглядело настоящим шедевром.

— Я полагаю, это работа гномов, тар Раян.

— Верно. А знаете ли вы, как возник народ гномов?

Я посмотрела на хитро усмехающегося учителя. Интересно, в прочитанных мной книгах — тех, что я тайком таскала из библиотеки — говорится, что гномы просто появились однажды в Брасских горах. Видимо, это очередное умолчание.

— Я читала об этом, но не уверена в истинности прочитанного.

— И что вы читали? Что гномы сотворены из камня, или что они пришли из ниоткуда?

— Что-то вроде этого.

Учитель улыбнулся:

— Примерно этого я и ожидал. На самом деле, с одного из древних языков слово «гномы» переводится как «горные люди». И они действительно были людьми! Жили в предгорьях Баррских гор и, когда в горах нашли золото, оказались на пути у жаждущих богатств армий соседних племен. Однако горцы сопротивлялись отчаянно. Их бы всех истребили, но один из их воинов — Нарин — случайно нашел ход, ведущий под землю, в огромную пещеру.

— Нарин? Первый король гномов?

— Именно! Им удалось отбиться, и после войны многие решили не возвращаться на поверхность. Уже позже были достигнуты соглашения с соседними королями о поставке товаров в обмен на золото и драгоценности.

Я снова покрутила в руках амулет.

— Если это были обычные люди, как тогда они превратились в непревзойденных мастеров?

— Нарин был умен. Он понимал, что цена золотых самородков и необработанных драгоценных камней не сравнится со стоимостью готовых украшений. Поэтому всячески зазывал к себе лучших мастеров.

Я взглянула на лежавший на столе фолиант «Народы Аллирэна». Странно, ничего похожего в этой книге не сообщалось. Интересно, а как насчет всего остального? В книге-то гномы описывались как в нашем фэнтези.

— Учитель, а как гномы выглядят? Просто в этой книге..

Учитель рассмеялся. Я впервые видела его таким веселым:

— О, я помню, как гномы в этом «шедевре» описываются! Низкорослые, больше в ширину, чем в высоту, и с длинными бородами, так ведь?

— Да, так.

— Подумайте сами, тари. Зачем такие плечи и борода в шахтах?

Я задумалась. На картинке того, как гном цепляется бородой за камень и летит кубарем, а потом пытается встать и застревает плечами в забое, я сломалась и расхохоталась.

— Что, представили? — спросил учитель, улыбаясь.

Не в силах говорить, я только кивнула.

— Ну а теперь серьезно. Вид гнома значительно зависит от его общественного положения. Например, борода. Гномы-шахтеры и кузнецы права носить бороду не имеют. Мастера и небогатые купцы из тех, что торгуют в лавке сами, носят короткую бородку, у купцов побогаче борода больше. Так что самая длинная борода — у короля гномов. Догадываетесь, почему?

Я кивнула:

— Если работаешь в кузнице, то даже короткая бородка может загореться, а королю бояться нечего.

— Верно, тари.

И так проходили все наши уроки. Раян рассказывал мне о возникновении и падении государств, о народах Аллирэна, о войнах и верованиях, даже о современной политике. Да, кое-что из этого я знала по прочитанным втайне книгам, но учитель раскрывал мне истинную подоплеку многих событий. А его рассказы о мире, его тайнах и красотах были невероятно поэтичны, их хотелось слушать снова и снова.


Как я уже знала из книг, Аллирэн населяли четыре расы — драконы, эльфы, гномы и люди. Самым малочисленным и могущественным народом были драконы. Почему? Причин было много. Драконы — самые древние обитатели Аллирэна. Горы, в которых находились замки кланов (или Гнезда) были богаты золотом и самоцветами. Кроме того, ряд драконьих крепостей контролировали основные торговые пути — водные и наземные. А возможность быстро перебрасывать войска (или Крылья, как их еще называли) делала драконов грозной военной силой.

Драконы не воевали между собой — или это было так давно, что об этом не знали ни составители книг из нашей библиотеки, ни учитель. Однако всеобщей дружбы между кланами не было — заключались лишь более-менее временные союзы и коалиции. Например, в последние лет семьсот мой клан, Шатэрран, постоянно находился в противостоянии с Шарэррах и их союзниками. Однажды мы затронули эту тему, и я спросила учителя, что он знает о разногласиях между кланами.

— Отношение к иным расам, — пожав плечами, ответил тар Раян, — Шарэррах наиболее лояльны, они даже вступают в брак с представителями других рас, да и вообще постоянно с ними сотрудничают. А о Шатэрран Вы знаете лучше моего.

— Верно, знаю. Нетерпимость и высокомерие. Хотя у нас в замке много людей…

— Да, много, но только слуг. Ну и пара Ваших учителей, в том числе Ваш покорный слуга, — шутливо поклонился мне он.

Я взглянула на него:

— Тогда почему люди нам служат? Ведь они всегда могут отказаться!

Он усмехнулся:

— А почему бы и нет? Драконы щедро платят, женщины-служанки могут не опасаться приставаний господ (хотя многие бы не отказались от интрижки с драконом), да и надо отдать драконам должное — при всем вашем высокомерии служащие вам могут не опасаться оскорблений или побоев.

— Разумеется! Бить или оскорблять прислугу — низко и недостойно аристократа.

— Согласен, вот только не все придерживаются такого же мнения, к сожалению.

Люди были наиболее многочисленным народом, но слабым из-за того, что их королевства то и дело воевали между собой. Жили они практически везде, лишь в королевства гномов — под Баррскими горами на востоке и Леанерскими горами на юге — и эльфийские леса человек мог попасть либо как посол, либо как пленник. Земли нашего клана с центром в Адаррских горах граничили с двумя королевствами людей — Каэрией на западе и Адарией на северо-востоке, отделяясь от последней полноводной широкой Каэт, что брала свое начало в горах и текла далеко на север, впадая в холодное Туманное море.

Гномы — непревзойденные ювелиры, кузнецы и строители — делились на два клана-государства, каждый из которых возглавлял король, при этом в обоих кланах считали, что только их государь достоин управлять всем народом гномов. Поэтому дружбы между Барром и Леанером не было, хотя гномы никогда не поднимали оружие на сородичей и против врагов всегда выступали единым фронтом. Так что кланы соперничали в мастерстве и торговых делах.

Эльфы делились на две ветви — светлые и темные. Кстати, темные эльфы ничего общего с «классическими» дроу не имели. Различить светлых и темных по внешнему виду вообще было невозможно — их отличали только по направлениям магии. У светлых — Вода, Земля и Жизнь, у темных — Огонь, Воздух и Смерть. Духом чистокровные эльфы не владели вовсе.

Изначально все эльфы были просто эльфами — не было ни светлых, ни темных. Древнее эльфийское государство носило название Эллориэсэль — Великий лес. Хотя это вовсе не означает, что эльфы жили в лесу и вили гнезда на деревьях — просто они всегда были наиболее близким к природе народом Аллирэна, и верили, что Лес живой и разумный. А Лес помогал своим детям: защищал от врагов, выращивая на пути отрядов неприятеля непроходимые преграды, кормил и лечил. Любой эльф мог обратиться к Великому Лесу, войдя в Эллориэнар — Сердце Леса. Если верить легендам, именно там дух Леса говорил со своими детьми, а помогали этому общению Глашатаи Сердца — как я поняла, что-то вроде жрецов.

Достоверно о том, как этот народ разделился на две ветви, знали разве что самые древние из эльфийских мудрецов. Остальным же приходилось довольствоваться легендами, которых было великое множество. Учитель рассказал мне одну из них — легенду о двух братьях-эльфах, которые полюбили одну эльфийку. Кокетка, казалось, не отдавала предпочтения ни одному из братьев, то и дело стравливая их между собой. Дошло до того, что старший брат, владеющий Огнем, вызвал младшего на суд Сердца и в пылу спора не смог сдержать свой огонь. И лишь в последнюю секунду, осознав, что может убить брата, направил огонь в другую сторону. И огонь опалил Эллориэнар… Старший брат был изгнан без права возврата, а от всех владеющих Огнем эльфов напуганные глашатаи потребовали отречься от огня. Во избежание повторений, так сказать. Вот только отречься от магии для мага хуже смерти. Так и получилось, что за старшим братом ушли другие. Постепенно возникли два народа, хотя и сейчас изредка в Эллориэсэль рождались темные эльфы, а в Картаэле — государстве темных — на свет появлялись обладающие Водой или Жизнью. Впрочем, темные были более великодушны или менее трусливы, и принимали любых эльфов. Более лояльны были темные и к другим расам — в их городах проживали и гномы, и люди. Да и строили Картаэль (столица носила такое же имя, как и страна) в основном гномы, этот город считался подлинным шедевром зодчества. Тар Раян рассказал мне, что однажды ему повезло посетить Картаэль, и с восхищением описывал каменное кружево дворцов, мозаичные мостовые и роскошные сады столицы темных эльфов. А мосты через Каэт, на берегах которого и раскинулась столица, и вовсе считались чудом света — не зря ее вторым, нередко употребляемым названием было «Лес мостов». С юга Картаэль граничил с Адарией и Барром, а северной границей ему служили воды Туманного моря и одно из самых загадочных мест Аллирэна — Туманные горы.

Об этом, и о многом другом поведал мне тар Раян. Дни утекали стремительно, словно песок сквозь пальцы. Я привыкла проводить долгие часы занятия, слушая учителя и расспрашивая его обо всем непонятном, а он, как мне казалось, с радостью делился со мной своими знаниями. С ним я не могла притворяться, что мне неинтересно — вряд ли бы это у меня получилось, да и не хотелось обижать действительно талантливого человека своим невниманием. Тем более, что он умел поощрять меня на все новые и новые вопросы. Наверное, я слишком расслабилась, поэтому случившийся вскоре разговор оказался для меня неожиданностью. Впрочем, начинался он совсем невинно — я задала Раяну вопрос, который давно меня мучил:

— Тар Раян, Вы замечательный учитель, так почему Вы не преподаете в какой-нибудь Академии? Вряд ли Вам интересно тратить свое время на одну-единственную несовершеннолетнюю драконицу!

Внезапно я буквально подавилась словами. Учитель смотрел на меня испытующе, его пронзительный взгляд заставил меня поежиться:

— Я отвечу Вам на вопросы, тари Ринавейл, если и Вы ответите на мои. Кто вы?

Глава 5

«Кто вы?»

Меня захлестнула паника. Что означает его вопрос? Стараясь двигаться так, как меня учили на уроках по этикету, я поднялась и подошла к стоящему чуть поодаль столику. Поскольку наши уроки, как правило, шли два-три часа, служанки приносили нам напитки и легкие закуски. Не торопясь налила в чашку травяного отвара, заменявшего тут чай, и вернулась в кресло. Также неторопливо сделала глоток и подняла глаза на учителя:

— Не понимаю, что означает ваш вопрос, тар Раян, — слава Богам, я смогла взять себя в руки, — полагаю, Вы не могли забыть мое имя?

— Разумеется, я его помню. Вот только сиятельная тари Эларриэн говорила мне о совсем другой Ринавейл эр Шатэрран.

Вот как? — подняла бровь и слегка улыбнулась, — и о чем же Вам поведала моя блистательная матушка?

Оценивающий взгляд:

— О чем? О капризной юной девице, которая не желает учиться и с которой мне придется очень сложно.

— Замечательно, и в чем проблема?

— Проблема в том, тари, что вы — не она. Вы умная девушка, тянущаяся к знаниям, с критическим умом, и я не разу не слышал от вас ничего, что могло бы сойти за каприз!

Я пожала плечами:

— Сомневаюсь, что вас это разочаровало, тар. И полагаю, вы уже порадовали тари Эларриэн сообщением о том, что дочь слегка превзошла ее ожидания?

Ответа я ждала с замиранием сердца. А учитель воспользовался моей же хитростью — держа паузу, налил отвара и себе и, отсалютовав мне чашкой, ответил:

— Нет, я никому ничего не говорил. И не собираюсь, но только если вы будете честны со мной. Поверьте, мне вы можете довериться.

— И почему я должна вам верить?

Тар Раян встал, прошелся туда-сюда по комнате, подошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на горы, и несколько секунд вглядывался вдаль. Я, внешне расслабленная и максимально собранная на самом деле, сидела в кресле, наблюдая за его маневрами. Словно приняв какое-то решение, учитель стремительно подошел ко мне и, глядя мне прямо в глаза, произнес:

— Я, Раян эр Карнел, клянусь своей силой в том, что не скажу и не сообщу никому без дозволения тари Ринавейл эр Шатерран ничего, что она захочет сохранить в тайне.

Я, полностью ошарашенная, смотрела на учителя. Он протянул ко мне руку, на ладони которой плясал крохотный смерч. Значит, мой учитель — маг? И я знала, что клятва, которую он произнес — нерушима, если я приму ее, он действительно не сможет никому меня выдать под угрозой потери своей магии и жизни. Именно так действовали магические клятвы в этом мире. Я накрыла его ладонь своей, чувствуя, как воздух щекочет ее снизу:

— Я, Ринавейл эр Шатэрран, принимаю клятву!

Поток воздуха вырвался из сложенных ладоней, обвил их, крепко прижимая друг к другу, и через секунду исчез. Клятва была принята.

Несколько секунд мы стояли, пристально глядя друг другу в глаза, затем практически синхронно издали вздох облегчения и обменялись улыбками.

— Ну что, тари Ринавейл, теперь вы мне верите? — иронично прищурившись, спросил меня учитель.

— Зовите меня Рина, хорошо? Естественно, когда рядом нет никого.

Он внимательно посмотрел на меня и внезапно широко и искренне улыбнулся. Эта улыбка вдруг изменила его лицо, сделав его моложе и более открытым:

— Разумеется, Рина, тогда я Раян, рад познакомиться! Присядем?

По-прежнему улыбаясь, мы разместились в креслах. Надо сказать, кстати, что Раян никогда не вел уроки так, как я привыкла в нашем мире: мне не надо было ничего записывать, только слушать, а он садился рядом со мной или примащивался на краешке стола, и рассказывал свои увлекательные истории.

— Ну что, Рина, ты объяснишь мне, что происходит? Я уже понял, что у тебя не самые лучшие отношения с семьей, но зачем скрывать от них правду? Ведь ты гораздо умнее, чем они о тебе думают!

Я сцепила пальцы в замок и опустила голову. Говорить о том, что меня не любят в семье, было больно и почему-то стыдно.

— Меня никто из родичей никогда не любил. Мать — потому что не хотела меня рожать и потому что я не могу похвастаться тем, что являюсь идеальной драконицей — красивой и стервозной. Отец, по-моему, вообще не способен кого-то любить — он и женился-то потому, что так положено — иметь семью и детей. Впрочем, и мать тоже его не любит — у них просто взаимовыгодный брак. Для брата я не представляю интереса, разве что как будущий объект для скрепления союзов путем моего замужества. Идеальная семья, не так ли?

Он протянул руку и слегка коснулся своими теплыми пальцами моих ледяных — странно, я всегда мерзну, когда волнуюсь:

— Я понимал, что у вас все не так гладко, но такого я и вообразить не мог.

Я пожала плечами:

— понимаю. Мне всегда казалось странным, что моя семья — драконы. Для них гораздо лучшей стихией был бы лед.

Раян кивнул:

— Согласен. И все же — если бы твои родные знали, что ты умная и талантливая девушка, они бы относились к тебе лучше, разве нет? А ты это скрываешь, почему?

Я встала и прошлась по комнате, пытаясь движением упорядочить свои мысли, потом резко повернулась к нему:

— Понимаешь, для своей семьи я — инструмент. Редкий, ценный, возможно даже незаменимый, но инструмент. Поэтому обо мне заботятся так, как заботятся об инструменте. А в остальном… Представь себе, твой нож вдруг заговорил с тобой и заявил, что ему не нравится, как ты его используешь. Какова будет твоя реакция?

Раян хмыкнул:

— Ну ты и вопросы задаешь! Отложу, и пускай валяется на полке. Возьму другой.

— А если другого нет? Есть вот только этот? Допустим, он сделан из редкого металла, которого больше нигде не найдешь?

— Тогда все просто. Отдам в переплавку или, если это невозможно, буду продолжать пользоваться ножом как пользовался. А что, — он осекся, внимательно посмотрев на меня, — не хочешь же ты сказать, что для своей семьи ты тот самый нож?!

Я грустно улыбнулась:

— Именно так. Начни я проявлять что-то, чего от меня не ждут, и меня тут же попытаются переделать. В любом случае, на мои чувства уж точно никто не будет обращать внимание. Так что я держу при себе все, что отличается от модели идеальной, по мнению семьи, Ринавейл эр Шатэрран. Это мое оружие, так же как и знания, которые ты мне даешь. Кто знает, что может пригодиться в будущем?

Раян задумчиво покачал головой:

— Что ж, ты права. Никогда об этом не думал. И что ты будешь делать дальше?

— Если бы я знала! Все, что мне известно — если я ничего не придумаю, то сразу же по достижении мной первого совершеннолетия меня отдадут замуж.

— Замуж? За кого?

— О, я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос! Насколько я могу догадываться, это один из политических союзников отца.

Раян неверяще посмотрел на меня:

— И ты так спокойно об этом говоришь? Мне-то всегда казалось, что девушки должны хотеть выйти замуж по любви…

— Я бы хотела, да кто меня спросит? Знаешь, я бы могла выйти замуж и за нелюбимого при условии, что мой будущий муж будет ценить меня и уважать. А вот так, в качестве разменной монеты в политических играх… Поверь, мне и думать об этом тошно!

Я встала и подошла к окну. Взгляд на покрытые снегом величественные склоны гор всегда меня успокаивал, а сейчас мне это требовалось позарез — Раян своим вопросом разбередил мою душу.

— Рина, — его голос был виноватым, — извини. Я не хотел тебя обидеть.

— Ты меня не обидел, просто напомнил о моей судьбе. Боги, как жаль, что я не могу ничего сделать, чтобы свернуть с предначертанного мне пути!

Тряхнув головой, я вернулась в кресло и грустно улыбнулась, глядя в полные сочувствием глаза:

— Ничего, это была минута слабости.

— Вообще-то, — Раян говорил медленно, как будто взвешивая слова, — есть кое-что, что может тебе помочь. Но сначала… Скажи, почему твоя мать так уверена, что у тебя нет магических сил? Ну, кроме того огня, что живет во всех драконах?

Я пожала плечами:

— Ничего удивительного, в нашем клане магические способности всегда были уделом исключительно мужчин. А с учетом того, что у матери таких способностей нет ни капли. даже предположить, что у меня может быть что-то, чего нет у нее, сиятельная тари не в состоянии. А почему ты спросил?

— Дело в том, что у тебя магические способности как раз есть!

Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Я говорила правду, в клане действительно не рождались драконицы с магическими способностями. Возможно, это были последствия ритуала или моего вселения? Потерев лоб, я обратилась к Раяну:

— Ты уверен? Какая это магия? Она сильная? Что я..

Рассмеявшись, он прервал меня:

— Тише-тише, я все тебе расскажу, но это долгий разговор, а время нашего занятия подходит к концу. Так что успокаивайся, а то эта змея эр Грас из тебя все соки вытянет!

— А что, тебя она тоже достает?

— Достает? Интересное слово, и точно выражает ее на меня действие! «Воспитанные тары..», — удивительно похоже передразнил он мою учительницу по этикету, вызвав у меня искренний смех.

— Кстати, а ты мне так и не ответил на вопрос, с которого мы начали разговор! — я надула губы. — Так нечестно!

Он вдруг погрустнел:

— Я все расскажу, но это долгая история. Так что придется подождать до завтра, прости.

— Хорошо, я подожду. Но завтра мы начнем с этого, а потом поговорим о магии, хорошо?

Снова повеселев, Раян шутливо поклонился мне:

— Слушаюсь и повинуюсь, о блистательная тари!

Затем помог мне подняться из кресла и проводил меня до двери, поцеловав руку на прощание.

Глава 6

Раян был прав — досталось мне от Мираны эр Грас (или, как я ее называла про себя, Мегеры эр Грас) знатно! Никогда еще я не была так рассеянна на ее уроках — трудно сосредоточиться на этикете, узнав такие новости. Впрочем, оно и к лучшему, я уже давно задумывалась, что мне нужно как-то показать Мегере свою невнимательность, а так все получилось естественно.

Я все время прокручивала в голове наш разговор, поведение Раяна и понимала — наконец в этом замке у меня появился друг, и от этого на душе было необыкновенно тепло. Долго обдумывала, стоит ли посвящать Раяна в обстоятельства моего появления в Аллирэне и решила, что не стоит. Многие знания — многие печали, так ведь? Рассказав все, мне придется рассказать и о тарр-эррей, тем самым поставив его под удар. Мои родственнички ничего не могли сделать с Эрвейном, но человека они просто сотрут в порошок при малейшем подозрении о том, что он что-то знает об их делишках. Да и смысл рассказывать? Я уже давно не Елена, а Рина, и постепенно мои воспоминания о прошлой жизни тускнели. Иногда уже моя прежняя жизнь, а не жизнь Рины казалась мне прочитанной книгой.

Полночи я не могла уснуть, все ворочалась в кровати. Мысли не давали успокоиться, да, принцип Скарлетт никогда не был моей сильной стороной… Заснула, когда небо на горизонте уже начало светлеть.

— Тари Ринавейл, тари Ринавейл, — чей-то голос зудел над ухом, — тари, у вас скоро урок, просыпайтесь!

— Лана? Я что, проспала? — с трудом открывая глаза, сонно проговорила я.

— Да, тари, уже скоро полдень. Вы не заболели? Может быть, позвать целителя?

— Не нужно, Лана, все хорошо. Просто долго не могла уснуть вчера, вот и проспала. Я умываться, а ты неси завтрак.

Позавтракав, я отдалась в умелые руки Ланы — мои волосы были уже такой длины, что сама с ними я не справлялась, да и зачем, если есть та, кто сделает это лучше и быстрее. Сидя перед зеркалом, спросила:

— Лана, ты все обо всех знаешь, а что говорят в замке о моем учителе, таре Раяне?

Лана хитро поглядела на меня:

— Ой, тари, он вам нравится?

Я бросила в зеркало строгий взгляд:

— Думай, что говоришь. Вряд ли бы матушке понравились подобные измышления.

Лана побледнела, ледяная ярость тари Эларриэн пугала всех. Заикаясь, она прошептала:

— Простите, тари, ради Богов, я не хотела…

— Ладно, но на будущее думай, что и кому ты говоришь, понятно? — она закивала головой, — мне просто интересно, что за человек мой учитель. А ты всегда все про всех знаешь, — подсластила я пилюлю.

Служанка приободрилась и заулыбалась.

— На самом деле, тари, о нем мало кто что-нибудь знает. Прибыл из Каэрии, вроде бы из столицы. Он всегда вежлив со слугами, к девушкам не пристает, хотя я точно знаю троих, которые не отказались бы разделить с ним постель, — Лана слегка покраснела, — и даже знаю, что кое-кто из дракониц им интересовался.

— Вот как? Неожиданно, — протянула я.

— Да, правда он очень вежливо дал понять, что здесь его интересует только работа. А он хороший учитель?

— Да. Во всяком случае лучше, чем тари эр Грас.

Лана хихикнула:

— Ну, хуже тари эр Грас вообще трудно найти, как вы ее терпите только? Все, тари, я закончила, вам нравится?

— Да, Лана, спасибо. У тебя замечательно получается, — искренне ответила я.

— Спасибо, тари, я рада, что прислуживаю именно вам. Вас проводить на занятия?

Теперь я могла передвигаться по замку самостоятельно — пару недель назад мать вызвала меня к себе и сказала, что я заслужила ее доверие и Лана больше не обязана везде меня сопровождать.

— Нет, не надо.

Урок танцев — он всегда был первым — тянулся, казалось, бесконечно долго. Я никак не могла дождаться, когда же можно будет встретиться с Раяном и обсудить с ним все то, что волновало меня.

— Урок окончен, тари Ринавейл, — наконец услышала я долгожданные слова. И заспешила в свои комнаты, с трудом сдерживаясь, чтобы не продемонстрировать всем обитателям замка свое нетерпение.

Когда я вошла в комнату, Раян уже ждал меня, сидя в кресле и о чем-то задумавшись. Услышав мои шаги, он поднял голову и улыбнулся, вставая:

— Здравствуй, Рина.

— Здравствуй, — я подошла к нему и уселась в кресло, жестом указав ему на соседнее, — я жду твоего рассказа, ты обещал.

— И что ты хочешь услышать в первую очередь? Поговорим о твоей магии или…

Я прервала его:

— Или. Ты обещал мне рассказ о себе, и я жду.

По лицу Раяна проскользнула тень, он вздохнул и, сложив пальцы в замок, начал:

— Что ж, тогда сначала я задам тебе вопрос, потом поймешь, почему. Что ты знаешь о людях-магах?

Я вспомнила то немногое, что рассказал мне нар Камер, и поняла, что не знаю почти ничего:

— Только то, что их мало.

— Верно. А разве тебе не рассказывали, что магический дар бывает только у аристократов?

— Рассказывали, но я в это не верю. Даже если и предположить, что это изначально было так, бастардов-то никто не отменял! Да и сомневаюсь, что и вообще когда-то такое могло быть.

— Тогда тебе будет легче принять то, что я расскажу. Человеческих магов действительно очень мало, а королевства постоянно нуждаются в них. Нуждаются настолько, что каждый простолюдин, поступивший в Магическую Академию и закончивший ее, получает право на собственное родовое имя, становясь аристократом.

Я пожала плечами:

— Это весьма разумно. И что, все простолюдины пытаются поступить в Академию?

Раян покачал головой:

— Это не так просто, и не из-за магии. Дело в том, что для поступления не нужно демонстрировать каких-либо умений в магии — достаточно пройти тест на ее наличие, и его проводят с помощью артефакта. Сложность в другом…

— И в чем же? — мне и в самом деле было интересно.

— Видишь ли, для поступления нужно продемонстрировать определенный уровень общих знаний — умение писать, читать и считать. Есть еще один момент — в Академию можно поступить не ранее, чем тебе исполнится восемнадцать лет, а многие крестьяне, к примеру, в таком возрасте уже обзаводятся семьями.

— Я все понимаю, но какое отношение это имеет к тебе?

— Самое прямое. Мой отец сапожник, а мать была прачкой.

— Ты сказал была? С ней что-то случилось?

— Нет, ей теперь нет нужды работать, и отцу тоже — но он просто любит свою работу. И это все? У тебя нет других вопросов?

Я уставилась на него:

— У меня уйма вопросов, к чему такой странный тон?

Раян потряс головой:

— Я сказал тебе, что простолюдин по рождению, а ты так спокойно это восприняла? Неужели тебе, высокородной драконице, не зазорно общаться с сыном сапожника?

— А почему мне должно быть зазорно? Поднявшись из низов, ты всем доказал, что носишь звание аристократа по праву. Наверное, тяжело было попасть в Академию?

— Да, нелегко, — он снова улыбался, — знаешь, в моей жизни были те, кто отказывался со мной общаться из-за моего происхождения. Поэтому то, что тебе это безразлично — для меня чудо. И я очень тебе за это благодарен.

— Ты из-за этого переживал? И это как-то связано с тем, что ты учишь одну драконицу вместо того, чтобы читать лекции в Академии?

— Связано, и напрямую. Рассказать тебе мою историю?

— Конечно!

Раян отошел к столику, налил отвара и предложил его мне. После чего снова устроился в кресле и начал свой рассказ. Как оказалось, он был младшим, четвертым сыном в большой семье. Жили они бедно, но очень дружно, и в детстве Раян знал, что ему вряд ли светит что-либо больше того, что было у его отца — работа с утра до вечера, и так до тех пор, пока не придет смерть. Все изменила случайность. Раяну тогда было двенадцать лет, и как многие мальчишки из таких же бедных семей, он частенько отирался на рынке, ища возможность заработать хоть мелкую монетку. В тот день одна кухарка из богатого дома наняла его отнести тяжелую корзину, а когда мальчишка поднимался по лестнице, то споткнулся. Он ухитрился не уронить корзину, а сам покатился кубарем со ступенек, к ногам проходящего мимо мага — хозяина дома.

— И что дальше? — спросила я, пока Раян неторопливо потягивал отвар.

— А дальше? Дальше он попытался дать мне затрещину, но вдруг остановился и сказал: «Эй ты, грязнуля, а ты знаешь, что имеешь способности к магии?»

Учитель вздохнул и продолжил рассказ. О словах мага он сообщил родителям, даже не надеясь, что это что-то изменит в его жизни. Однако они были мудрыми людьми, и когда Раяну исполнилось шестнадцать, нашли ему учителя. Отказывая себе во всем, они делали все для того, чтобы помочь сыну поступить.

— Они тебя очень любят, так ведь? — спросила я Раяна.

— Да, и я их очень люблю.

Словом, Раян поступил в Академию. Поскольку он происходил из бедной семьи — все остальные студенты были из знати или по крайней мере из богатых семей — ему приходилось несладко. Раян не сказал мне всего, но я и без того поняла, что он стал жертвой достаточно жестоких шуточек сокурсников. Чтобы получать стипендию, он должен был хорошо учиться — и сидел за уроками допоздна, в конце концов став одним из лучших студентов Академии. Поэтому неудивительно, что после окончания Академии его пригласили преподавать в ней.

— Так значит, ты все-таки был профессором? А почему маг преподавал страноведение? И почему ты перестал преподавать?

— На самом деле я вел магию воздуха. А страноведение понравилось мне с первого курса — наш профессор был очень увлеченным человеком и сумел править любовь к своему предмету большинству студентов. Так что когда он решил уйти в отставку, ректор предложил мне взять еще и этот курс — временно, пока не найдут нового постоянного преподавателя.

— И долго ты преподавал?

— Магию Воздуха — десять лет, страноведение — всего четыре месяца. Потом… А потом мне пришлось уйти. Я собирался вступить в отряд наемников — они никогда не отказываются от магов, особенно воздушников и огневиков — когда ректору пришло письмо от твоего отца с запросом о предоставлении учителя для тебя. Вот так я здесь и оказался. — Раян поднялся, налил еще отвара и вернулся на место.

— Ты так и не рассказал мне, почему тебе пришлось уйти, — я не собиралась оставлять этот вопрос не проясненным, — расскажешь или это секрет?

— А если я скажу, что не хочу об этом говорить?

Я пожала плечами:

— Это твое право, я не буду настаивать. Хотя не скрою, мне это действительно интересно.

— На самом деле все банально, но если тебе любопытно..

И Раян поведал мне эту историю. И в самом деле, она оказалась банальной: талантливая студентка-простолюдинка, которую взял под свою опеку молодой преподаватель, еще помнивший отношение сокурсников-аристократов к своей персоне, знатная тари, не наделенная особыми талантами, но уверенная, что весь мир должен быть у ее ног. Как-то раз Раян случайно увидел, как Тина — так звали студентку — рыдала в парке. Ему удалось разговорить девушку, которая и рассказала учителю, как над ней издеваются сокурсники. А хватало там всего — Раян, рассказывая об этом, до сих пор был зол — ей портили платья, толкали в столовой, смеялись над ней, и венец всего — пустили слух, что за небольшую плату она готова принять в своей постели любого. В результате несчастная всерьез задумывалась о самоубийстве — ведь она еще не могла свободно пользоваться своей магией. Да и если бы могла, применение магии против другого студента привело бы только к ее исключению. Впрочем, она и не знала, кто устроил ее травлю и почему. Это выяснил Раян — оказалось, та самая тари приревновала к успехам в учебе Тины, а также к тому, что один из их сокурсников назвал бедняжку «довольно миленькой». Вероятно, если бы учитель просто дал делу официальный ход, последствий бы для него не было, но он решил отплатить злодейке той же монетой — теперь на нее свалились «тридцать три несчастья». О, ничего фатального, мелкие неприятности, вроде лопнувшей шнуровки на чересчур открытом платье, вот только Раян не знал одного — тари училась в Академии не под своим именем, и была младшей дочерью короля… Так что когда все выяснилось, отставка была для Раяна наименьшим из возможных зол.

— А чем кончилась история с Тиной?

— Вмешался ректор. Он попросил аудиенции у короля и заявил, что его дочь неспособна обучаться в Академии, так как не обладает должным самообладанием и силой духа. Естественно, король с этим не согласился, и они договорились, что принцесса продолжает учиться в Академии, но под присмотром бонны, которая будет следить за ее поведением.

— А когда ты сможешь вернуться к преподаванию?

— Не раньше, чем принцесса закончит Академию. Через семь лет.

— Получается, в Академии учатся семь лет?

Раян посмотрел на меня с явным удивлением:

— Ты что, совсем ничего не знаешь об Академии?

Я смутилась:

— Совсем ничего, да я и о магии-то практически ничего не знаю.

— И что тебя интересует? Спрашивай, я постараюсь ответить на все твои вопросы.

— Тогда… Кто учится в Академии — только люди или другие расы тоже? Чему конкретно там учат? Какие есть направления? Какие…

Раян прервал меня, рассмеявшись:

— Тише-тише! Я понял, тебя интересует абсолютно все, верно?

Мне оставалось только кивнуть.

— Хорошо, расскажу. Будут вопросы — задавай по ходу.

Рассказ был длинный. Если говорить вкратце, то система обучения в Академии ничем не походила на излюбленное ее описание в наших книгах, скорее напоминая ту, что присутствует в любом вузе. Во всяком случае, если расценивать Академию как один большой факультет с кучей специализаций. Первые четыре года все студенты изучали одно и то же. Вообще, начальные курсы были рассчитаны в первую очередь на то, чтобы дать будущим магам хорошее общее образование. Их обучали страноведению, языкам, этикету, математике — более сложной, чем требовалось для поступления, так как для некоторых направлений магии требовалось умение производить довольно сложные расчеты. Большое внимание уделялось всему, что связано с физической подготовкой — считалось, что дисциплина тела и необходимая для мага дисциплина ума связаны неразрывно. Так что магов учили верховой езде, фехтованию и владению метательным оружием. И, кроме того, ежегодный экзамен по физической подготовке включал в себя прохождение все усложняющейся полосы препятствий.

Но самое главное, чему учили студентов до пятого курса — магии. Точнее, в них развивали умение обращаться к своей магии и ее контролировать. При этом одинаковое время уделялось всем семи направлениям — ведь только после развития способностей можно было определить, какое именно направление преобладает у студента.

После окончания четвертого курса студенты распределялись по факультетам, притом желание студента заниматься на определенном факультете учитывалось, но не было определяющим, право вето принадлежало ректору. На мой взгляд, это было разумно: что делать на факультете Целителей чистому огневику? Или обладающему только магией жизни на Боевом факультете?

— А на каком факультете учился ты? — прервала я рассказ.

Раян пожал плечами:

— Ну, у меня из стихий Воздух и совсем немного Огня, так что я учился на Боевом.

— А какие еще есть факультеты?

— Целительства, Алхимии, Артефакторики, Общей магии. На последнем есть разные специализации, в зависимости от того, какое направление магии у студента развито больше всего.

— Это как?

— Ну вот, к примеру, если у тебя есть магия земли, то ты можешь либо пойти на направление, связанное с выращиванием всевозможных растений, либо на изучение всего, что связано со строительством. Кстати, поэтому факультет Общей магии — самый большой. А Боевой — самый маленький.

— Насчет Общего я поняла, а что насчет Боевого?

— Видишь ли, маги неохотно участвуют в боевых действиях. Изначально боевой факультет создавался совсем для других целей. Ты что-нибудь слышала о разрывах в ткани мира? Хотя о чем я спрашиваю, тебя ведь ничему не учили! Словом, это такое место, где наш мир соприкасается с другими, и оттуда периодически лезут различные твари. Вот для борьбы с ними и создан был Боевой факультет. Хотя в последнее время что-то подозрительно тихо… Впрочем, об этом мы поговорим на уроках, время еще будет. Есть еще вопросы про Академию?

Я кивнула:

— Да. Там учатся только люди?

Раян покачал головой:

— Не только. В каэрийской Академии учатся и люди, и гномы, и даже эльфы бывают. Ну, и полукровки, хотя их никто не любит. Только драконов там никогда не было.

— Это я знаю. Те драконы, что обладают магией — кроме магии огня — всегда учатся только в своих кланах. Я хочу спросить еще — ты сказал, что у меня есть магия, это была не шутка? — задала я вопрос и затаила дыхание в ожидании ответа.

Взгляд учителя был, пожалуй, возмущенным:

— Неужели ты думаешь, что я могу шутить такими вещами? Да, я чувствую в тебе магию, и не только огненную. Уж магия воздуха у тебя есть точно!

— Значит, если я, предположим, сбегу и доберусь до Тар-Каэра (так называлась столица Каэрии), то смогу поступить в Академию? — с надеждой спросила я.

Раян отвел глаза:

— Мне не хочется тебя огорчать, но это невозможно.

Невозможно? Когда мне только показалось, что у меня может найтись выход? Не верю!

— Почему невозможно? Меня не примут? Ты думаешь, я не смогу сдать экзамены?

— Да причем тут это! — Раян потер висок, поморщившись, — конечно сможешь, ты в любом случае знаешь гораздо больше того, что знал я на момент поступления! Просто… Тебя легко найти. У драконов уж очень специфичная аура.

Я задумалась. Странно, а почему меня не нашли, когда я исчезла в прошлый раз? Спросила об этом у Раяна, рассказав историю о моем похищении.

— Полагаю, там был изменяющий ауру амулет. Я никогда такого не видел, хотя читал про подобные вещи. И ты говоришь, был еще амулет, блокирующий оборот дракона?

— Да, верно.

— Странно, что нам, магам, ничего об этом не сообщили. Тревожная информация… А насчет ауры давай сделаем так: я буду искать в книгах любые упоминания о том, как можно ее изменить, Благо твой отец позволил мне пользоваться библиотекой клана. В любом случае, перед тем как уезжать я сообщу тебе все, что мне удастся к тому времени найти.

— Хорошо, договорились, — я встала, время моего урока подходило к концу, — и да, кстати, ты очень нравишься кое-кому из служанок и даже дракониц, — заявила я, подходя к двери.

— Иди уже, несносная девчонка! — рассмеялся Раян, — со своими поклонницами я и сам разберусь!

Я подмигнула ему и вышла из комнаты, сопровождаемая тихим смехом друга. Впервые за все время пребывания в этом мире у меня появилась надежда на то, что я смогу хоть как-то повлиять на свое будущее. И Раян мне в этом поможет!

Глава 7

Раньше мне казалось, что дни здесь тянутся долго, теперь же время словно ускорило свой ход. Казалось, еще совсем недавно я стояла на башне донжона и ждала первой встречи с родителями — а прошло уже почти полгода! Моя жизнь менялась и мне это нравилось!

После того разговора мы еще не раз обсудили с Раяном все нюансы нашего поведения. Со стороны все выглядело по-прежнему: ученица и учитель, не более. Встречаясь с Раяном в коридорах или библиотеке, мы церемонно раскланивались, приветствуя друг друга «Тари Ринавейл», «Тар Раян». А наедине — он продолжал рассказывать об Аллирэне, мы обсуждали магию и все, что приходило в голову.

Как-то раз он пришел на урок слегка встревоженный.

— Раян, что случилось? Ты чем-то обеспокоен?

— Дело в том, что сегодня меня вызвала твоя мать. Спрашивала о тебе, хотела знать, как твои успехи, как ты ведешь себя на занятиях.

— И что ты ей сказал? — я тоже забеспокоилась.

— Ну… Мы же не обсудили, что говорить… Поэтому я сказал, что ты стараешься, но иногда бываешь рассеянной, так что придется продолжать заниматься еще довольно длительное время. И вроде бы она не была разочарована — во всяком случае, сказала, что примерно такого она и ожидала.

Я выдохнула с облегчением:

— Все правильно, надеюсь, она не отошлет тебя в ближайшее время.

Я расспросила Раяна и о разрывах. Оказалось, все маги здесь знали о множественности миров. Иногда в разных местах открывались проходы, через которые в Аллирэн проникала всякая нечисть. Самое интересное, что в том месте, где я оказалась в этом мире, несколько раз образовывались такие проходы. То есть получается, что в этот раз дверь открылась на Землю? Что ж, поздравляю тебя, Рина, ты — нечисть! М-да, точно о моем попадании упоминать не стоит, хоть я и уверена в Раяне.

Спросила и о том, как выглядят места таких разрывов и довелось ли Раяну встречаться с подобными «гостями» из других миров. Он помрачнел, видимо, я задела его больное место:

— Выглядят как полотно серого, невероятно плотного тумана. А встречаться — да, приходилось… Моя группа заканчивала обучение, когда пришла весть об открытии в двух днях пути от столицы очередного прохода, и нас бросили на помощь… Рядом была деревня, когда мы примчались туда — все было кончено, остались только трупы — разорванные, покореженные какой-то силой… Когда мы нашли тварей, не было никого, кто бы не был готов рвать их голыми руками.

— Вы их перебили?

— Да, но при этом погибли двое парней из моей группы. Знаешь, Рина, это страшно — только пару дней назад они были живы, строили планы, и вот ты уже стоишь у погребального костра и понимаешь — больше у них ничего не будет..

— Прости, я не хотела напоминать тебе об этом, — взяла его руку, сжала, — если бы я знала…

Он грустно улыбнулся:

— Нет, все правильно. Ты должна об этом знать. А самое непонятное — после этого проходы не открывались ни разу, или мы об этом не знаем. Хотя что творится в Туманных горах — одни боги знают. Иногда мне кажется, что однажды оттуда придет смерть нашего мира. Жаль, что никто не разделяет моих опасений…

Про Туманные горы я уже знала. Странное, загадочное место далеко на севере — вообще-то в таких широтах тумана быть не должно, но там он стоял постоянно. Несколько раз там открывались проходы и именно оттуда выходили самые страшные монстры. Правда, вот уже лет десять никто не мог подойти к горам ближе, чем на день конного пути — у животных начинался приступ бешенства, а люди чуть ли не сходили с ума от головной боли и странных видений.

— Раян, а почему ты, закончив Боевой факультет, — я прервалась, осознав, что могу наступить на больную мозоль, — ладно, не важно…

— Ты хотела спросить, почему я закопался в бумаги? Я верю, что проходы можно как-то закрыть, и пытался найти способ. Впрочем, все боевики, чем бы они не занимались, при вести об открытии проходов спешат туда. Это наш долг, и мы его выполняем.

После этого разговора я долго чувствовала себя не в своей тарелке. У Раяна была цель, и цель важная — а он возился здесь со мной. Единственное, что успокаивало меня — в нашем клане была библиотека, равной которой в Тар-Каэре он бы не нашел.

Раян продолжал искать упоминания об изменении ауры, но пока безуспешно. А тем временем у нас появилась еще одна тайна…

Как-то раз учитель принялся восхищаться нашим замком, вдруг заставив меня осознать, что он знает его лучше меня! Я знала только путь по парадным залам, а Раян успел побывать практически везде — в появлении учителя-человека на этажах слуг никто не видел ничего необычного. Поэтому я попросила его составить для меня план замка и тут же получила встречное предложение — он брался показать мне замок! Правда, сначала он все равно составил план и заставил меня выучить каждый поворот и нишу в замке. И только после этого однажды ночью тихонько поскребся у меня под дверью (благо, меня уже никто не караулил). С этого момента мы каждую вторую ночь «выходили на дело» — бродили по коридорам, чтобы я на инстинктивном уровне заучила, куда в каком месте можно свернуть. Для наших вылазок Раян принес мне костюм, до смешного похожий на то, что носят ниндзя в кино. Оказалось, это тренировочная униформа боевиков. Так что вскоре я действительно изучила замок, как свои пять пальцев и поняла, что он не только великолепен, но и неприступен.

А вот магии Раян учить меня отказался, объяснив это тем, что в этом случае во мне могут распознать мага, и я лишусь своего зыбкого преимущества. Зато, увидев как-то раз, как я с жадностью наблюдаю за тренировкой воинов — окна комнаты, где шли наши уроки, выходили как раз на тренировочную площадку — предложил позаниматься со мной. Конечно, он не мог научить меня фехтованию — ни места, ни времени, ни оружия у нас не было. Поэтому он показал мне стойки, упражнения на растяжку и рассказал, как регулировать дыхание. Чтобы нас не услышали, Раян ставил в таких случаях что-то вроде воздушного полога — если бы кто-то подошел к двери, он не услышал бы ничего, кроме невнятного бормотания. Одновременно полог срабатывал как сигнализация, сообщая Раяну о попытке подслушивания. Впрочем, нас никто не беспокоил.

Так прошло еще полгода. Я уже начинала всерьез переживать — скоро Раяну придется покинуть замок, а он так ничего и не нашел ни про маскировку ауры, ни про закрытие проходов, когда однажды он пришел на урок с совершенно безумными глазами.

— Что с тобой? Я тебя еще никогда таким не видела! — воскликнула я.

— Я нашел, Рина, нашел!

— Нашел что? Как закрыть проходы?

— Нет, это касается маскировки ауры. Правда, — его энтузиазм увядал на глазах, — я такой амулет сделать не смогу. А без амулета… Способ есть, но он невероятно опасен.

— Рассказывай! Как бы он не был опасен, я должна его знать. Может случиться так, что он окажется единственным моим выходом.

Раян покачал головой:

— Я все понимаю, но… Ладно, слушай.

Способ оказался действительно опасным, неудивительно, что он был тайной. Раян отыскал его в одной из самых старых и ветхих книг библиотеки, собственно говоря, это был скорее дневник. В общем-то, история написавшего дневник дракона была знакомой: рано погибшие родители — еще до обретения сыном ипостаси, жадный до власти дальний родственник в роли опекуна с дочерью брачного возраста. Судя по всему, мой далекий предок понимал, что стоит ему жениться — а других вариантов невесты ему никто не предлагал — и родиться ребенку, как с ним произойдет «несчастный случай». Однако у него был шанс — в те времена у драконов был общий правитель, и если бы ему удалось добраться до Владыки и отдать свое дело на его суд, его могли досрочно признать полностью совершеннолетним. Вот только добираться было очень долго — ведь лететь он не мог, а найти дракона… ну, я уже знала, что это просто.

Судя по всему, решение он нашел случайно, но оказалось оно верным. Ведь что общего у всех драконов? Магия огня, которой мы владеем на инстинктивном уровне. И если отказаться от этой магии, запереть ее, то аура изменится…

— Ты сказал, что это очень опасно. Почему? — не могла не спросить я.

Раян вздохнул:

— Ох, Рина, я все время забываю, как мало ты еще знаешь о магии. Запереть часть своей сущности… Это возможно, но будет невероятно больно, и если ты хоть на миг утратишь контроль в процессе ритуала — умрешь. И тебе нельзя будет пользоваться огнем, вообще! Так что если ты это сделаешь — превратишься в… Скажем так, всеми ты будешь восприниматься как обычный человек со средним уровнем дара. И, разумеется, на период действия маскировки о второй ипостаси можно забыть.

— А снять маскировку? Это будет сложно?

— К сожалению, я не так много об этом знаю. Обычно снятие любого заклинания проще, чем его наложение, но это ведь не заклинание! Скорее, описанный ритуал основан на силе воли и непреклонной решимости. Однако все мои знания магии говорят о том, что после снятия очень велик риск утраты контроля над огнем.

— Я поняла, ты прав, это действительно опасно. Но я все равно хочу его знать.

Раян обеспокоенно посмотрел на меня:

— Рина, ты уверена?

Я кивнула:

— Я должна знать. Надеюсь, что мне не придется применять его, но у меня должна быть такая возможность. А можно ли при этом изменить внешность?

— Да, это как раз нетрудно. А ты права, внешность менять придется — ты постепенно становишься настоящей красавицей, и спрятаться с таким необыкновенным цветом глаз тебе не удастся.

Я смутилась, это был первый комплимент моей внешности:

— Ты мне льстишь, Раян. Нет, — прервала я попытку уверить меня в том, что его слова были чистой правдой, — не это сейчас важно. А менять внешность ты меня научишь?

— Если ты уверена…

— Да. Ты и сам говорил — никакое оружие не бывает лишним, а это — мое оружие. У меня его не так много.

— Хорошо, я научу тебя.

И он действительно научил меня — и как провести ритуал маскировки ауры, и как при этом изменить внешность. Это действительно оказалось несложно, самая главная проблема состояла в том, чтобы не потерять сознание от боли в процессе ритуала. Хотя мне понадобилось несколько занятий, чтобы полностью заучить все необходимое.

— Все, теперь ты знаешь, что делать, — устало произнес Раян, в очередной раз проверив, что я наизусть выучила последовательность слов и жестов. — И все-таки я надеюсь, что тебе не придется применять его. Но если придется… Какой у тебя план?

— Добраться до Тар-Каэра, поступить в Академию и закончить ее. И получить право на новое имя рода — только тогда родители утратят надо мною власть.

Раян покачал головой:

— Рина, Рина… Ты вообще понимаешь, что тебя ждет? Тебе придется представиться обычным человеком, без титула и денег, жить на стипендию в общежитии, служить объектом насмешек со стороны сокурсников-аристократов. Да, официально это запрещено и все студенты равны, но ты же понимаешь — это ни о чем не говорит.

— Я все понимаю. И использую этот вариант только в крайнем случае.

— Хорошо, я верю в то, что ты поступишь разумно.

Раян встал и подошел к окну. Была весна, и склоны гор покрылись молодой травой, а горные речушки превратились в грозные потоки. Словом, вид из окна открывался потрясающий.

— Какая красота! Рина, посмотри!

Я подошла к Раяну, он обнял меня за талию и мы некоторое время стояли, любуясь открывшейся картиной. Затем учитель вздохнул и произнес:

— Ну что, вернемся к учебе? Прошу, сиятельная тари!

— О да, сиятельный тар, я по-прежнему готова терпеливо внимать Вашей несравненной мудрости!

Мы шутили, пытаясь скрыть грусть — ведь оба понимали, что скоро расставание. Раян потянулся за книгой, как вдруг у него из камзола выпал какой-то листок. Он подхватил его, явно смутившись.

— Так-так, интересно, и что у тебя за тайна, что ты так смутился? — поддразнила я Раяна. — Секретная переписка?

Он неожиданно покраснел и бережно спрятал листок в карман камзола.

— Ничего особенного. Это просто письмо.

Я сложила в уме все, что знала про друга и спросила:

— Оно от твоей девушки? Ты поэтому так реагировал на знаки внимания со стороны наших дам? А кто она?

Он усмехнулся:

— Тебе бы дознавателем работать! Да, от девушки. Ее зовут Тина, я тебе о ней рассказывал.

— Ты мне рассказывал о студентке, которой помог. Значит, это было не все?

— Ну, как-то так получилось… Мы собираемся пожениться, когда она закончит Академию.

Я улыбнулась:

— Я рада за тебя, правда. Надеюсь, она понимает, какой ты замечательный человек!

— Я бы хотел вас познакомить. Мне кажется, вы бы подружились.

— Все может случиться. Может, и познакомимся, — пожала плечами я.

На девятый день после этого разговора я, придя на занятия, застала Раяна мрачным.

— Что случилось?

— Сегодня наш последний урок, — вздохнул он. — Тари Эларриэн решила, что тебе достаточно тех знаний, что я уже дал. Так что завтра утром я уезжаю.

— Что ж, мы знали, что это скоро произойдет. А как твои поиски? Ты нашел что-нибудь новое о проходах?

Раян покачал головой:

— Ничего, все это я уже читал. Хотя я обследовал не всю вашу библиотеку.

— Я постараюсь поискать еще, вдруг найду что-то важное.

Он вздохнул и взял меня за руки.

— Рина, я хочу сказать… Это время, что я провел с тобой, было одним из лучших в моей жизни. И хочу, чтобы ты знала — я всегда буду твоим другом, всегда приду тебе на помощь. Ты мне веришь?

Я с трудом сдерживала слезы:

— Верю. Я рада, что у меня есть такой замечательный друг. Я буду очень сильно скучать по тебе, — я обняла его, поцеловала в щеку и оттолкнула, — а теперь иди, пока я не расплакалась.

Он взглянул мне в глаза и вышел, а я упала в кресло и дала волю слезам.

Глава 8

На следующее утро я стояла у окна спальни и смотрела, как открылись ворота, выпуская одинокого всадника. Раян оглянулся на замок, отвернулся и пришпорил коня, а я тряхнула головой. Интересно, что теперь придумает для меня мать, ведь вряд ли она позволит мне бездельничать?

Ответ на этот вопрос я узнала очень скоро — после завтрака мне сообщили, что тари Эларриэн ждет меня. Идя к покоям матери, я поняла, что впервые не чувствую страха перед ней. Все, что я ощущала — любопытство.

Войдя в кабинет, я присела в книксене, склонив голову.

— Доброе утро, Ринавейл, — голос матери был неожиданно благосклонным, — подойди поближе, присядь.

Я подошла и села в кресло рядом с матерью — именно так, как меня учили, с абсолютно прямой спиной и холодно-вежливым выражением лица. Она слегка улыбнулась:

— Что ж, дочь моя, я вижу, что твои учителя поработали на славу. Да и ты постепенно становишься довольно хорошенькой. Я тобой довольна. Надеюсь, ты помнишь, что скоро тебе исполнится двадцать четыре?

Я склонила голову:

— Разумеется, матушка.

— Отлично. Пора нам делать из тебя взрослую девушку. Я пришли к тебе портних — нужно полностью обновить гардероб. Как только первые платья будут готовы, ты начнешь ужинать вместе со всеми.

Ужинать вместе со всеми? Брр! Я знала, что это такое — на ужине присутствовали все взрослые члены клана и гости, а значит, я окажусь на перекрестье взглядов. Да мне кусок в горло не полезет! Разумеется, вслух я этого не сказала.

— Насчет уроков, — продолжила мать, — из прежних у тебя остаются только танцы, необходимо поддерживать уровень, но продолжаться они теперь будут только час. Зато ты будешь учиться ездить верхом, а также музыке и живописи. Надеюсь, ты меня не разочаруешь?

— Я буду стараться, матушка.

— Замечательно, никогда бы не подумала, что похищение пойдет тебе настолько на пользу! Ступай, Ринавейл, портнихи придут после обеда.

Я грациозно встала, поклонилась и вышла из комнаты.

Итак, меня решили, что называется, «вывести в свет». Не очень-то хотелось, хотя с другой стороны, у меня появился шанс хоть что-то узнать о своей дальнейшей судьбе. Занятия по верховой езде меня радовали — я всегда любила лошадей, и в последние годы своей прежней жизни регулярно ездила верхом. К живописи я никогда не испытывала тяги, а уроки рисования в школе просто ненавидела — к нему у меня был просто антиталант! Насчет музыки — интересно, я бы не отказалась овладеть каким-нибудь музыкальным инструментом или научиться петь, раньше у меня не было на это ни шанса. Если честно, то при неплохом слухе голоса у меня не было настолько, что безболезненно для ушей окружающих я могла петь только в ванной при текущей воде. Ну и я втайне от всех продолжала делать упражнения, показанные мне Раяном, так что становилась все сильнее и гибче. Неплохо, и еще будет время пошарить в библиотеке.

Живопись отпала почти сразу — в этом теле талант художника так и не появился, поскольку да абстракционизма или кубизма этот мир явно не дорос, а ничего более похожего на живописное изображение мне создать не удалось. Учитель сообщил об этом матери, и занятия были прекращены.

Зато с музыкой все было отлично. В своей прежней жизни я так и не смогла научиться играть даже на гитаре — за пять занятий не научилась даже правильно ставить пальцы, после чего бросила это дело. А вот тут у меня все получалось! Учитель, тар Ларвиэль (еще один эльф) предложил мне для занятий инструмент, чем-то похожий на гитару, только меньше и с более богатым звучанием, называемый аритан. Я просто влюбилась в его звучание и в свободное время частенько повторяла упражнения, показываемые мне на уроках. Занялись мы и пением — у меня оказался приятный голос, хотя учитель и заявил, что он недостаточно высокий. Не могу сказать, что меня это огорчило — сопрано никогда не было моим любимым певческим голосом. А изучаемый репертуар был специфическим, в основном сентиментальные песенки.

Верховая езда стала моим любимым занятием. Уже через три урока я свободно сидела в седле, благо в Аллирэне таких извращений, как дамское седло, пока не придумали. Так что здешнее седло практически ничем не отличалось от классического английского, а женская одежда для верховой езды — от мужской, тот же камзол, брюки и сапоги.

Примерки…М-да, только теперь я поняла героинь романов — изображать из себя манекен — скука смертная! Да еще и корсет… До сих пор я корсетов не носила, это был элемент исключительно взрослой женской одежды. Правда, надо отдать должное — этот корсет ничем не напоминал те орудия пыток, про которые упоминалось в наших книгах. Сделанный из какого-то удивительно эластичного материала (на мой вопрос об этом портнихи признались, что это секрет эльфийских мастеров), он практически не сдавливал тело, одновременно формируя приятные округлости в нужных местах. Да и сидеть в нем было удобно, что стало для меня неожиданностью.

Признаться честно, результат мне нравился. Платья мне, как юной девушке, шили исключительно из легких материалов — шелк и кружево для выходных платьев, что-то вроде хлопка — для домашних. Никаких излишеств, вроде турнюров и кринолинов — строгий и одновременно летящий крой придавал фигуре изящество. Цвета — только пастельные, хорошо хоть, от розового удалось отбиться.

В результате у меня постепенно сложился распорядок дня: ранний подъем, втайне от всех разминка, завтрак, затем занятия — музыка и танцы. После обеда меня сначала мучали примерками, а затем я шла на занятия верховой ездой, отдых — и главное испытание дня, ужин. Это действительно было мучением — ужин длился не менее часа, в течение которого приходилось следить за каждым жестом, взглядом, словом! Я надеялась услышать на этих «заседаниях» хоть что-то о моем потенциальном женихе, но тщетно. Зато неожиданно для себя получила немало комплиментов моей внешности и манерам от живших в замке драконов. Даже брат как-то заявил, что я стала «просто хорошенькой», а отец пару раз благосклонно мне кивал. Ужинать в своих покоях мне теперь запрещалось, так что оставалось только подчиниться и держать ушки на макушке.

Словом, свободного времени у меня почти не было, а имеющееся я проводила в библиотеке. Тем не менее, меня все чаще захватывала тоска: я ловила себя на том, что скучаю по Раяну, по нашим беседам, шуткам, и главное — по тому доверию, которое было между нами. Ради него я рылась в пыльных фолиантах, пытаясь отыскать хоть что-то о проходах, но пока безуспешно.

Чтобы избежать лишних вопросов, в библиотеке я всегда тщательно прислушивалась к шагам в коридоре и в случае подозрительного шума быстро занимала место в кресле с очередным любовным романом в руках. Иногда, в основном когда родители и брат отлучались по делам, отправлялась в вылазки по замку, бесшумно скользя по коридорам и прячась в тенях при приближении редких в ночное время слуг. Уезжая, Раян оставил мне не только «костюм ниндзя», но и коробку-артефакт, в которой я его хранила — любая вещь, полежав в этой коробке пару часов, становилась чистой. А на саму коробку были наложены чары, так что ее нельзя было ни увидеть, ни нащупать. Впрочем, меня эти ограничения не касались — Раян сделал привязку артефакта ко мне, взяв несколько капель моей крови.

Еще у меня появилось одно увлечение. Началось все с того, что однажды после урока музыки я попробовала сыграть один из моих любимых романсов. Сыграть-то получилось, хоть и с огрехами, а вот когда я попыталась его еще и спеть… Скажем так, текст представлял собой ряд фраз с прискорбным отсутствием рифмы. А ведь до этого у меня ни разу не возникало ощущение, что я говорю не на знакомом с детства языке! В общем, я решила вспомнить увлечение молодости — сочинение стихов, и попытаться сделать рифмованный перевод. Никогда раньше не задумывалась, насколько это сложно — ведь требовалось не только подобрать рифму, не нарушая смысла, но и выдержать ритм и размер, чтобы попасть в музыку. Времени это занимало немало но меня это не смущало — чем больше я была занята, тем меньше у меня оставалось времени на мысли о моем положении. А оно не радовало — до совершеннолетия оставался практически год, а я так ничего и не узнала своей дальнейшей судьбе…

До моего двадцать четвертого дня рождения оставалось десять дней, когда мать объявила мне, что в честь праздника у нас в замке будет устроен бал. Это было традиционное мероприятие для дочерей глав кланов — фактически, тем самым всем драконам объявляли, что на «ярмарке невест» появилась очередная кандидатка в супруги. После этого за дебютанткой разрешалось ухаживать — разумеется, только с разрешения родителей. На подобные балы съезжались все незамужние драконицы и неженатые драконы клана, а нередко — и драконицы из других кланов, если кто-то из родственников брал на себя труд по их доставке. Существовали крайне жесткие требования по проведению подобных мероприятий, в частности, каждому клану в обязательном порядке посылалось не менее семи приглашений, причем без указания имен приглашенных. Нарушение этого требования фактически было бы приравнено к объявлению войны.

Тари, в честь которой устраивался бал, должна была следовать освященным веками традициям. Во-первых, не танцевать более одного танца с одним и тем же кавалером, иначе это расценивалось как явно выраженное ему предпочтение и считалось дурным тоном. Во-вторых, требовалось станцевать хоть один танец с представителями каждого из семи кланов, иначе это расценивалось как пренебрежение. И еще куча мелких правил, регламентирующих вообще все: темя для разговоров, глубину поклонов, жесты, даже улыбки! Словом, меня ждало не развлечение, а суровый экзамен. Единственное, что грело мне душу — надежда увидеть на балу Эрвейна. Ну и что греха таить, я все-таки надеялась понять, кого мне прочили в мужья.

Замок превратился в муравейник. Слуги чистили, мыли, скребли полы, стены и окна. В замок съезжались музыканты, садовники подстригали кусты в саду и украшали цветами залы. Словом, мероприятие должно было стать грандиозным.

Наконец наступил день бала. Замок сиял и поражал воображение, воины выстроились на башне, готовые встречать гостей. Я же сидела в своей комнате, наблюдая в окно, как все новые и новые драконы подлетали к замку. Самых разных цветов и размеров, они были великолепны, и я буквально не могла оторвать взор от завораживающего зрелища — драконы на фоне гор и высоких башен замка, освещаемых солнцем, которое вспыхивало на блестящей чешуе так, что свет дробился на тысячи радуг… Впрочем, долго любоваться мне не пришлось — вскоре меня позвали одеваться.

Да уж, развлечение из серии «почувствуй себя куклой»! На меня надели корсет, затем платье — сначала нижнее, из золотистого шелка, а затем верхнее, из чуть более светлого эльфийского кружева, расшитого жемчужинами. Меня вертели и крутили: «поднимите руки», «опустите руки», «повернитесь налево», «повернитесь направо», затем Лана колдовала над прической, а камеристка матери что-то делала с моим лицом. Наконец это испытание закончилось, и меня подвели к зеркалу.

Я замерла, не смея поверить своим глазам. Вот эта изящная красавица в зеркале — я? Великолепное платье легко облегало фигуру, оставляя открытой шею и подчеркивая появившиеся формы, гордо поднятая голова, обрамленная блестящими локонами светло-русых волос, большие фиалковые глаза на юном лице с гладкой бархатистой, словно светящейся кожей… Да, костюм действительно меняет женщин! Лана протянула мне шкатулку, в которой лежало колье с золотистыми камнями — солнечниками, они как будто испускали теплый золотистый свет.

— Тари, ваша матушка велела надеть это.

Колье завершило облик — в зеркале отражалась принцесса из сказки. Внутренне я хмыкнула — интересно, и какому чудовищу она предназначена. Не стоит расслабляться, иначе можно очень сильно пострадать. Впрочем, мое лицо, как обычно, ничем не выдало крамольных мыслей.

В дверь комнаты постучали, одна из служанок бросилась открывать, и я услышала голос Варрэна:

— Моя сестра готова?

Присев в реверансе, служанка пролепетала:

— Да, сиятельный тар.

Варрэн стремительным шагом пересек комнату и ахнул, взглянув на меня:

— Рина, неужели это ты? Да ты красавица! — вот ведь, вроде и комплимент сделал, а в голосе что-то покровительственное и такое… как будто лошадиные стати расхваливает, — даже жаль… Неважно, — оборвал он сам себя.

— Варрэн, — одними губами улыбнулась я ему, — приветствую, зачем ты здесь?

— Я буду сопровождать тебя в зал. Вижу, ты готова, идем?

Я кивнула, он предложил мне руку и повел меня к залу приемов, где и должно было проходить все действо. И вот мы уже у двери — слуги распахнули их перед нами, и чей-то зычный голос провозгласил:

— Наследник клана Шатэрран сиятельный тар Варрэн и его сестра, тари Ринавейл.

Я затаила дыхание и сделала шаг вперед.

Глава 9

Зал сиял. Стены были украшены знаменами кланов, сотни магических светильников направлены так, что потолок терялся в радужной дымке, светло-золотистый паркет такой гладкий, что казалось, будто скользишь по льду. У противоположной от входа стены располагались семь кресел для глав кланов, все они были заняты — никто из глав не захотел пропустить это событие. Центральное кресло было отцовским, и он внимательно и с одобрением следил, как мы с Варрэном приближались к нему. Остановившись в трех шагах, Варрэн поклонился и отошел в сторону, а я присела в реверансе, склонив голову.

— Встань, дочь моя, — голос отца, — сиятельные тары, я представляю вам свою дочь, тари Ринавейл.

Я грациозно поднялась и взглянула на отца, он одобрительно кивнул. Лидеры кланов поднялись и склонили головы в неглубоком, тщательно выверенном поклоне, признавая за мной тем самым право на нахождение в этом обществе. Я снова присела в реверансе, уже не таком низком, поднялась и сделала пять шагов назад, не поворачиваясь спиной к сиятельным тарам. Тут же меня окружили драконы рангом поменьше, они представлялись, говорили комплименты — их было так много, что у меня за кружилась голова. Впрочем, вскоре распорядитель объявил, что в честь тари Ринавейл на празднике выступит знаменитый эльфийский бард Орвинаэль. О нем слышала даже я — мой учитель по музыке восхищался его голосом. Дамы присели на небольшие диванчики, обитые золотистым шелком, что стояли у стен, а их кавалеры толпились рядом. Я села так, чтобы с моего места было видно глав кланов, и принялась незаметно рассматривать их сквозь полуопущенные ресницы.

Каждый драконий клан имел свои цвета, и поэтому мне легко было ориентироваться, кто есть кто — в этот вечер все главы были в цветах своих кланов. Наш цвет — золотистый, поэтому и мое платье, и камзол отца были выполнены в этой гамме. Стараясь исподтишка рассмотреть тех, кто фактически правил драконами, я случайно встретилась взглядом с драконом в черном, украшенном серебристой вышивкой камзоле — цвета клана Шарэррах. Его губы чуть тронула улыбка, а я еле заметно опустила голову. Во всех лидерах кланов почти физически чувствовала сила, казалось, их присутствие давило на окружающих. Однако выглядели все довольно доброжелательными, кроме одного. Он сидел рядом с отцом и о чем-то негромко переговаривался с ним — глава клана Таэршатт, тар Каэхнор — имена всех глав кланов были предметом одного из первых уроков Раяна.

Клан Таэршатт был, пожалуй, самым одиозным из всех кланов — если бы кто решился бросить клич «Аллирэн только для драконов» — это были бы они! В клане ненавидели полукровок — дракон, посмевший «запятнать себя близостью с низшей расой», изгонялся из клана. Традиционно Таэршатт и Шатэрран выступали союзниками во многих спорах с соплеменниками.

Каэхнор вызывал у меня странные чувства. Пожалуй, это был страх и какое-то непонятное мне самой отторжение. Бывает такое — встретишь человека, и сразу испытываешь к нему антипатию. Хотя чисто внешне в нем не было ничего, способного вызвать такие чувства — высокий, как и все драконы широкоплечий, классически правильные черты лица, платиновые волосы до плеч. Вот только глаза — светло-голубые, такие ледяные, что его взгляд пробирал до костей, да тонкие, периодически кривящиеся в какой-то порочной улыбке губы заставляли меня нервничать. Бледно-голубой, украшенный сапфирами камзол довершал облик «ледяного принца». Каэхнор постоянно посматривал на меня. Боги, только бы меня не сговорили за него! Меня трясло от одной мысли оказаться к нему ближе, чем на пару шагов!

Потерявшись в мыслях, я почти не слушала барда. Отметила только, что действительно красивый голос эльфа довольно высок для того, чтобы мне по- настоящему понравиться, а дальше только делала вид, что внимательно слушаю — благосклонно улыбалась, аплодировала в нужных местах и улыбалась уголками губ — ровно столько, сколько требовалось по этикету.

Наконец выступление барда закончилось, он подошел ко мне и склонился в поклоне. Я поблагодарила его, выказав восхищение, которого на самом деле не испытывала, и эльф удалился. Отец подал кому-то знак, и заиграла музыка. Сам он поднялся и подошел ко мне, Каэхнор шел рядом.

Подойдя ко мне, он произнес:

— Надеюсь, ты хорошо проведешь время и не посрамишь свой клан. Ты же помнишь правила?

Я присела, склонив голову:

— Да, отец.

— Приятно видеть в столь юной и прелестной тари подобное благоразумие и хорошее воспитание, — ледяной голос Каэхнора чуть не заставил меня задрожать, — поздравляю Вас с днем рождения, тари Ринавейл.

— Благодарю вас за поздравления, сиятельный тар Каэхнор, а также за честь, которую вы оказали мне своим присутствием, — снова склонила голову я, — надеюсь, вам понравится праздник.

— Я не любитель праздников, поэтому позволю себе откланяться, — кривая усмешка, он взял меня за руку и слегка прикоснулся холодными губами к моим пальцам.

Я еле сдержалась, чтобы не дернуться, однако продолжала безмятежно улыбаться:

— Очень жаль, но я понимаю, дела клана…

— Именно! Ну что ж, идем, — обратился Каэхнор отцу, тот кивнул мне на прощание и они пошли к выходу. Я еще успела услышать тихо сказанные Каэхнором слова, адресованные отцу: «мне нравится твоя дочь, люблю послушных». Кто бы только знал, чего мне стоило сдержать эмоции! «Ах ты, мерзавец, послушных тебе подавай!»

Как только они вышли за дверь, словно лопнула натянувшаяся до предела струна — казалось, я даже услышала звук, с которым это произошло. А может, это просто все присутствующие тихонько выдохнули?

Сразу же после этого зазвучала музыка первого танца — торжественного аливэна. Меня пригласил на танец глава одного из кланов дальнего Юга — Нэрраэша. Глава — относительно молодой дракон, тар Фаррэш- жгучий кареглазый брюнет в красном камзоле был любезен, говорил изысканные южные комплименты, заставляя меня улыбаться совершенно искренне. Он был единственным кроме Каэхнора неженатым главой клана. «Если меня хотят выдать замуж за главу клана, то почему бы не за него?» Впрочем, я понимала, что это невозможно — слишком далеко располагались наши земли друг от друга, да и политика Шатэрран никогда не вызывала восхищения на юге.

Отзвучали еще четыре танца, которые я танцевала с молодыми драконами из свиты глав. Осталось еще два танца — один я должна была танцевать с представителем своего клана, а второй — с Шарэррах. Зазвучала музыка, и передо мной остановился и склонил голову дракон в черном камзоле. Я присела, встала, подняла голову и встретилась взглядом с такими знакомыми серыми глазами. На меня смотрел Эрвейн — еще более красивый, чем я помнила — серые глаза улыбались, черный с серебром камзол выгодно подчеркивал статную фигуру и изумительно сочетался со спадающими на плечи серебристыми волосами. Эрв протянул мне руку, я вложила свою и почувствовала легкий укол. Не выдала себя только потому, что почувствовала, как в эту секунду Эрвейн неожиданно сильно сжал мои пальцы.

Мы вышли в круг, поклонились друг другу и танец начался. Это был треан — танец, в котором руки партнеров почти всегда соприкасаются друг с другом, длинный, со множеством поворотов. Я была в растерянности — так хотела увидеть друга, и не могу с ним поговорить, ведь нас буквально сверлил глазами Варрэн. Вдруг в голове я услышала осторожное:

— Рина?

«Голос» был Эрва, но губы его не двигались. Телепатия? Но Эрв не владеет духом! Я посмотрела на него и подумала:

— Эрв? Это ты? Я не сошла с ума?

— Слава Богам, сработало! И… Ты ведь не стала истинной Шатэрран? Уж очень похоже на то!

— Нет, я все та же, просто научилась притворяться.

— Отлично! Ты почувствовала укол — это амулет, он позволяет нам разговаривать мысленно, пока мы касаемся друг друга, именно поэтому я выбрал треан. Как твои дела?

— Все нормально, учусь, вот только… Эрв, ты ничего не слышал о том, кому меня хотят отдать в жены?

— Нет, но мне очень не нравится близость твоего отца с Каэхнором. И зная амбиции твоего отца — вряд ли он отдаст тебя за кого-то ниже по положению, чем глава клана или его наследник. Так что выбор кандидатур у тебя небольшой — всего пятеро. Хотя как знать, возможно он предназначил тебя в жены одному из главных советников…

Мысленная речь прервалась — мы разошлись, поклонились, поворот — и руки снова соприкоснулись.

— А какие у вас отношения с нашим кланом?

— Скорее враждебные. Раньше мы могли припугнуть их обнародованием сведений о проведенном с тобой тарр-эррей, но сейчас это будут только слова — в тебе не осталось и следа ритуала, все же прошло два года. Если бы не это, мы бы сами предложили твоему отцу брак с одним из наших. Пошла бы за меня? — в его «голосе» послышалось веселье.

— Да, ведь тебе я могу доверять. Жаль, что это невозможно.

— Действительно, жаль. Скажи, я могу тебе хоть чем-то помочь?

Я неслышно вздохнула. Как же быть?

— Послушай, — мысленный голос Эрва был решительным и твердым, — если хочешь, я прямо сейчас обернусь в дракона и увезу тебя. А из клана пускай выгоняют!

— Ты с ума сошел, не вздумай! — наверное, мой «голос» был весьма громким, так как он едва заметно поморщился:

— Рина, я за тебя переживаю! Что мне делать? У тебя в замке есть хоть кто-то, кому ты можешь доверять?

— Увы, нет. Теперь нет.

— Тогда… Слушай и запоминай: городок Карон — это недалеко отсюда.

— Я знаю, — прервала я, — примерно полтора дня пешего хода.

— Вот-вот! Там недалеко от рыночной площади есть лавка Мирта-оружейника, Если в эту лавку придет кто-то и скажет «Лиарнэль», то ему помогут всем, чем смогут — деньгами, оружием, советом. Запомнила? Вдруг пригодится!

— Да, спасибо тебе огромное.

— Ох, Рина, если бы я мог сделать больше! Знаешь, если я узнаю, кто твой жених, постараюсь сообщить как-нибудь. Хотя бы слух пустить — вдруг дойдет до тебя?

— Отлично. И, Эрв, я так была рада увидеть тебя и поговорить, пусть даже так!

Поворот, музыка закончилась, и мы поклонились друг другу. Некоторое время еще стояли — глаза в глаза, а затем Эрв скрылся в толпе.

Последний танец я танцевала с Варрэном. Механически выполняя движения и следя за тем, чтобы с лица не сходила светская улыбка, я перебралась в мыслях все то, что узнала сегодня. Хорошо, что я смогла «поговорить» с Эрвейном, это стало для меня отдушиной в этой атмосфере всеобщего лицемерия. Танец закончился, и брат подвел меня к матери, также закончившей танцевать с одним из советников отца и присевшей на высокое, смахивающее на трон кресло.

— Я довольна тобой, дочь, ты произвела приятное впечатление на всех наших гостей. И меня порадовало, что ты не стала говорить с этим полукровкой. Как только его могли включить в число гостей! Поистине, Шарэррах все дальше отклоняются от правил поведения истинных драконов!

Я выслушала ее сентенцию, по-прежнему слегка улыбаясь и чуть склонив голову, хотя внутри у меня все кипело. Шарэррах у нее непонятно кто, зато этот мерзкий Каэхнор — истинный дракон?

— Пожалуй, тебе стоит отправиться отдыхать, — снова обратилась ко мне мать, — или хочешь еще потанцевать?

Я подумала — оставаться и танцевать, расточая фальшивые улыбки и выслушивая стандартные комплименты, или уйти отдыхать? Ответила:

— Если можно, матушка, я бы предпочла уйти. Слишком много новых впечатлений.

— Хорошо, попрощайся с гостями и ступай. Да, и завтра у тебя уроков не будет, отдыхай, — величественно кивнула она мне.

Я сделала реверанс и отошла. Следуя традиции, попрощалась с главами оставшихся в зале пяти кланов — каждый из них поцеловал мне руку и произнес какое-либо пожелание, сделала реверанс и ушла. Мне было о чем подумать.

Глава 10

Над миром властвовала ночь. Отзвучала музыка, затих смех, тенями промелькнули в лунном свете улетающие драконы, погасли радужные огни. Темнота черной кошкой подкралась к замку, укутывая покрывалом снов его обитателей. Под огромной луной серебрились воды горных речек, а звезды, казалось, любовались на свое отражение в воде. Все смолкло кругом. Я сидела на подоконнике своей спальни и бездумно любовалась этой великолепной картиной.

Вернувшись в свои комнаты, я едва ли не впервые после своего появления в этом мире дала себе волю, выплеснув свои чувства в истерике. Благо никого не было рядом — Лана помогла мне раздеться, и я отправила ее спать. Я попеременно рыдала и ругалась, выплескивая накопившееся нервное напряжение. Нарыдавшись и припомнив все известные мне эпитеты в отношении своей семейки и Каэхнора, залезла под ледяную воду, пытаясь придти в себя. И вот сейчас сидела опустошенная, без единой мысли. Строить планы я не могла, и ничего не хотела. Разве что прямо сейчас стать драконом и улететь из этой роскошной темницы…Как жаль, что это невозможно! Вздохнув, я встала с подоконника и легла в постель. «Не думать сейчас ни о чем» — повторяла я себе. Завтра, все завтра! Закрыла глаза, представила серые глаза, тепло глядящие на меня, и уплыла в сон.

Утро встретило меня головной болью и резью в глазах — здравствуйте, последствия истерики! Не хотелось ничего, кроме как свернуться калачиком и тихо поскуливать, жалея себя. Впрочем, я хорошо знала, что это путь в никуда, поэтому заставила себя встать и приняться за размышления.

После вчерашнего вечера я поняла — надо бежать! Кто бы ни стал моим мужем, он будет из угодного родителям клана, а значит, помешанным на идее расового превосходства фанатиком. Такого счастья мне точно не надо! А если это будет Каэхнор… Раньше я думала, что брак не будет составлять для меня такой уж проблемы — все-таки в этом теле жил разум взрослой опытной женщины. Однако Каэхнор заставлял все мои инстинкты прямо-таки вопить благим матом: «беги от него как можно дальше!», одного его прикосновения было достаточно, чтобы почувствовать отвращение.

Бежать — это отличная идея, но как? Самое главное — как выбраться из замка? В прошлый раз я (да, я уже не делила, что делала прежняя Рина и я) сбежала во время конной прогулки. Теперь же меня ни под каким предлогом из замка не выпускали. Ворота охранялись денно и нощно. Если в замок приезжали с товарами купцы, то въезжающие и выезжающие повозки тщательно досматривали. Словом, просто торжество паранойи! Да, это делало замок практически неприступным, но мне-то было необходимо совсем иное.

Далее — предположим, убежать мне удалось. В чем бежать? Ладно, можно одеть костюм для верховой езды, а вот с обувью беда. Убежать верхом мне не удастся точно — здесь нужна не кавалерийская атака, а тихая диверсия, а шагать долгое время в сапогах для верховой езды — удовольствие маленькое. Впрочем, можно и потерпеть, хотя… Нет, не вариант — если я хочу, чтобы меня не нашли, мне нужно в кратчайшее время найти убежище и провести ритуал изменения ауры и внешности, не умерев при этом. Значит, где-то нужно взять одежду и обувь, по которой меня нельзя опознать. Без еды в случае необходимости я денек потерплю, с водой проблем не будет — вокруг множество речушек и ручьев.

Деньги. Да, Эрв сказал, что у Мирта мне помогут с деньгами, но одно дело просить на самое необходимое, и совсем другое — про запас. А если я сбегу, мне понадобится деньги для покупки одежды, еды, оплаты ночлега — по крайней мере, пока я не поступлю в Академию. Да, я решила бежать именно туда, если выживу после ритуала.

Денег мне не давали — зачем они, если я никуда не выходила из замка. Забрать драгоценности? Нельзя, слишком приметные, да и никто не поверит, что у обычной девчонки могут быть такие украшения. Раздумывая, я скользила взглядом по комнате, и вдруг до меня дошло — платье! Я подхватила свое бальное платье и начала разглядывать. Сотни крохотных жемчужин — если срезать их, то можно продавать по одной-две! Жемчуг в Аллирэне был не слишком дорог и встречался довольно часто, так что опознать по нему меня не получится.

Значит, самый больной вопрос — как выбраться? Надо будет ночами еще полазить по замку, разведать пути отхода. Время еще есть, хотя и не так много, за три месяца до совершеннолетия объявят о помолвке и все — с этого момента меня начнут стеречь как зеницу ока, причем не только наши воины, но и воины клана женихов. Таков был обычай, видно, чтобы ни одна невеста не избежала своего «счастья». Впрочем, бежать в ближайшее время все равно не получится — я еще не готова, а немногим позже будет попросту опасно — заканчивалось лето, а горы зимой не место для неопытного человека. Так что побег придется планировать на весну, не раньше, чем за месяц перед помолвкой.

В дверь тихо поскреблись, и я ответила «войдите».

В комнату влетела Лана.

— Ой, тари, вы уже оделись! А я-то думала, что вы сегодня долго спать будете — все-таки вчера был Ваш первый бал! Вы были такая красивая, прямо принцесса!

Я улыбнулась ей, эта болтушка всегда была мне симпатична:

— В том числе и благодаря твоим волшебным рукам, Лана, прически ты делаешь отлично! Жаль, что я не могу тебя вознаградить — ты же знаешь, денег у меня нет, но я попрошу сделать это матушку.

Лана зарделась и опустила глаза:

— Спасибо, тари, — вдруг она подняла голову и взглянула на меня с надеждой, — а можно я другую награду попрошу?

— Говори, если смогу — сделаю.

— Тари, вы же знаете, что я не могу выйти замуж без вашего дозволения, пока служу вам?

— Да, знаю, — такое правило действительно было, — и что?

— Есть один человек, — Лана смутилась еще больше, — он конюх тут, в замке, его Грег зовут.

Грега я знала — симпатичный крепыш, он обожал лошадей и всегда краснел, встречаясь взглядами с Ланой.

— Да, я знаю Грега, видела, как он на тебя смотрит, — поддразнила я служанку, — и вы хотите пожениться?

Она показала мне руку, на которую был надет браслет с изображением солнца и луны — знаком помолвки.

— Да. Мы хотели это сделать после того, как вы выйдете замуж — вряд ли вам позволят взять меня с собой, но… Я беременна, тари!

Ее лицо пылало, она сделала судорожный вздох и низко опустила голову.

— Лана, а Грег о ребенке знает?

— Да, и готов просить расчет вместе со мной, если нам не позволят пожениться — не хочет, чтобы ребенок был незаконнорожденным.

— Что ж, ребенок — это замечательно! Тогда я даю тебе свое соизволение и все-таки попрошу матушку выдать тебе награду — будет приданое, — я улыбнулась и подмигнула Лане.

— Спасибо, тари! Я так рада, что служу вам! Дай вам Боги жениха хорошего!

Я вздохнула:

— Ой, Лана, боюсь, что этого мне ждать не приходится. После вчерашнего мне кажется, что наиболее вероятный мой жених — тар Каэхнор, глава Таэршатт. И туда уж ты точно со мной вряд ли захочешь отправиться…

Она ахнула:

— Тар Каэхнор? Нет, ваши родители не могут всерьез думать о таком союзе, он же… — она осеклась.

— Так-так-так, похоже, ты кое-что о нем знаешь? Рассказывай!

— Но, тари, это просто слухи. Так, болтовня слуг, да и вашим родителям не понравится, если я что плохое про вашего будущего мужа скажу!

Я дотронулась до ее руки:

— Лана, пожалуйста! Мне надо знать, а родители мне ничего не скажут! А тар Каэхнор меня пугает, у меня от него мурашки по коже. Расскажи, клянусь, я никому не обмолвлюсь об этом.

Лана посмотрела на меня и вздохнула:

— Плохое про него говорят, тари. Мы вчера болтали с музыкантами, вот они и рассказали — они ж везде бывают, многое слышат. Говорят, у тара Каэхнора были уже две жены, да и потом несколько любовниц. Вот только ни жены, ни любовницы долго не прожили, хотя все они были драконицами, а вы ж не болеете! Вот и ходят слухи, что это он приложил руку к их смерти. И детей у него ни от одной не было, так что наследник ему нужен. А еще болтают, что он жесток со всеми — и с женщинами, и с мужчинами.

— Спасибо, что сказала. Об этом нашем разговоре никому ни слова, договорились?

— Да, тари. Я вам еще буду сегодня нужна?

— Нет, прикажи подавать завтрак да скажи на кухне, чтобы на обед принесли отвара и пару булочек, и можешь быть свободна до вечера — поможешь мне с платьем на ужин.

— Слушаюсь, тари, — Лана сделала книксен и умчалась за завтраком.

Позавтракав, я ушла в парк. Усевшись на спрятанной за кустами скамейке, анализировала последние новости. Замечательно, а потенциальный женишок-то, похоже, садист! Меня же подобные отношения не привлекали ничуть, я всегда была натурой независимой и самодостаточной. Странно, что же такое связывает Каэхнора и моего отца, если последний готов идти на этот брак? Говоря откровенно, сначала я думала, что папаша хочет выдать меня замуж и, дождавшись рождения ребенка, прикончить моего мужа и править вместо внука. Вот только Каэхнор не из тех, с кем можно проворачивать подобные фокусы. Да и то, что у него не было наследника, заставляли сомневаться в том, что он вообще может их иметь. Тогда зачем этот брак? Что они такое затеяли? Мне казалось, что это очень важно — не только для меня, но и для всех драконов. А возможно, и не только для драконов. Жаль, что у меня нет никакой возможности послушать разговоры тех, кто явно посвящен в эту тайну — родителей и Варрэна. Или есть? Мне срочно нужен план действий!

Возвращаясь в свои апартаменты, я думала: «жаль, что это не готический роман! Тогда бы оставалось только найти тайные ходы, и дело в шляпе! А тут ничего подобного нет…». И вдруг замерла — а почему нет, собственно? Я ничего не знала о том, кто построил этот замок, да и Раян никогда не слышал об этом. Вот только драконы обычно ничего не строили — это всегда было занятием гномов. А гномы тайные ходы делали почти всегда! Раян рассказывал мне, что в каждом замке, построенному гномами, был хотя бы один потайной ход. Был даже забавный случай с одним аристократом, которые заказал у гномов строительство замка для себя, а увидев в счете строчку «потайная дверь» заявил, что мастер-строитель все испортил, теперь в замок можно пробраться снаружи. И поэтому платить за работу он не будет. Мастер был умным гномом, и предложил аристократу пари: если за десять дней кто-нибудь найдет ход, он отказывается от платы. Если же нет, то плата будет двойной. В результате аристократ остался с замком, но полностью разоренным. Ход так и не нашли, хотя по несколько раз в день проходили мимо места, где он начинался. Так что если моя догадка верна и замок строили гномы, у меня появится шанс на побег. Дело за малым — найти планы замка. Гномы всегда делали потайное местечко где-то в замке и прятали планы туда. Где бы я спрятала бумаги? Понятно где — в библиотеке! Хм, похоже, я определила себе занятие на ближайшие полгода.

Глава 11

«Мы виноваты, и груз этой вины придется нести нашим потомкам…» — дочитав последнюю строчку древней рукописи, я отложила в сторону ветхие листы. Значит, вот как все было? И сейчас я держала в руках правдивую историю этого мира…

Это произошло в один из вечеров, когда я забралась в библиотеку, надеясь отыскать хоть что-нибудь полезное для Раяна или себя. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я приняла решение исследовать тайны замка. Закончилась осень, повернулись ледком лужи, холодный ветер завывал по ночам, срывая первый снежок со склонов гор. В этот вечер родители и Варрэн улетели куда-то, и я могла спокойно предаваться своим изысканиям, забравшись в ту секцию библиотеки, где хранились наиболее древние рукописи.

Все вышло случайно — тяжелый фолиант выскользнул из рук, я попыталась его подхватить, поскользнулась на полированном камне пола — и растянулась, чуть не сев на шпагат, а головой стукнувшись о стену. Наверное, тем самым я привела в действие систему рычагов, потому что казавшаяся цельной стена перестала таковой быть — каменный блок вдруг скользнул в сторону, открывая узкий, практически незаметный проход.

Почти час мне понадобился для того, чтобы найти, как закрыть и снова открыть проход. Теперь я поняла, почему его никто до сих пор не нашел — видимо, никому еще не удавалось так удачно грохнуться, а в нормальном состоянии случайно принять такую позу, чтобы нажать все рычаги, абсолютно невозможно. Запомнив последовательность действий, я ушла, чтобы вернуться сюда ночью — мне нужно было время для того, чтобы изучить мою находку.

Как же медленно тянется время, когда чего-то ждешь! Два часа, которые понадобились, чтобы замок заснул, казались мне днями. Переоделась в костюм для вылазок, и выскользнула в коридор.

И вот я уже снова была в библиотеке. Заученные движения, и мне открывается дорога к чему-то неизведанному. С трудом протиснувшись в невероятно узкий проход, я сделала несколько шагов и очутилась перед древней на вид дверью. Толкнув дверь, я вошла в небольшую комнатку, скорее даже каморку. Голые стены, стул и стол с лежащими на нем книгами и кипой бумаг — вот и вся обстановка этого помещения.

Я начала перебирать книги. Ничего особенного, если не считать древности этих раритетов — пожалуй, в основной библиотеке не было ничего старше. А вот бумаги… Когда я поняла, что древняя рукопись представляет собой дневник какого-то дракона, жившего еще до строительства нашего замка, у меня затряслись руки. А находка планов замка и вовсе привела меня в восторг — я была права, и теперь у меня есть возможность побега! Потайной ход начинался в служебном крыле и выходил в небольшую, поросшую лесом долину к югу от замка. Тщательно свернув планы и очень аккуратно закрыв дневник, я взяла его с собой и выскользнула наружу. Пора было уходить.

Вернувшись в свои покои, я переоделась, села к столу в кабинете и принялась читать. И постепенно передо мной раскрывалась история жизни дракона, познавшего столь многое…

«Если кто-то когда-нибудь прочтет это — не судите меня строго. Я не хотел, чтобы это произошло, да и никто из нас. И все же в том, что случилось, велика наша вина. Надеюсь, что не наступит день, когда о том, что мы сделали, узнают другие народы — ибо они не простят нам! Вот только сможем ли мы простить себя сами?»

Древние строчки словно кричали о вине и боли, затягивая меня в тот Аллирэн, что давно был забыт всеми. Шэр — так назвал себя автор рукописи — родился в драконьем клане, живущем в замке, что был расположен в сердце Туманных гор (да-да, именно тех самых Туманных гор, о которых мне рассказывал Раян). Старинный язык его рукописи словно заставлял меня увидеть описываемые картины вживую: «Звались Туманными они за удивительные радужные туманы, что иногда полыхали знаменами над вершинами гор. Древний замок наш — один из первых драконьих замков — служил домом для самого могущественного из кланов, возглавлял же его Харрэш — один из самых старых и сильных драконов. Богат был клан — в горах были золото и драгоценные камни, силен — ни в одном клане не было столько воинов. Но могущество его зиждилось на магах — ведь именно здесь рождались самые могучие маги. Велика была власть Харрэша, однако ему было мало ее, мечтал он о том, чтобы все расы Аллирэна служили ему как рабы. Однако не было такой силы, что могла бы подчинить всех живущих, и хоть и велика была драконья армия, все ж не могла она быть везде… И пришел к Харрэшу один из магов-драконов и предложил тому, как овладеть еще большей силой, еще большей властью. И преклонил Харрэш свой слух к словам того мага, и случилось то, что позорным пятном легло на нас и потомков наших. Предложил проклятый маг создать сеть магических врат, что опутает мир наш и служить драконам лишь будет. И лишь одно просил он у Харрэша — кровь и боль…»

Пробираясь через вычурное кружево словес, я постепенно начала понимать, что произошло. Драконам хотелось больше власти — и чего им не хватало? Магическая сила есть, крылья есть, жизнь длинная — драконы со второй ипостасью живут по 400 лет, как и эльфы — причем представители обоих рас не стареют, оставаясь до самой смерти в возрасте зрелости. Кстати, обычные люди и гномы живут до 60–70 лет, маги и драконы без второй ипостаси — до двухсот. Впрочем, я отвлеклась. Итак, маг предложил Харрэшу создать сеть порталов для мгновенного перемещения — в Аллирэне такой магии попросту не было (как нет и сейчас), так что это стало бы громадным преимуществом драконов. Впрочем, оно и так у них было, ведь в их распоряжении были мощные драконьи крылья — а в те времена все драконы имели вторую ипостась, в то время как всем остальным приходилось довольствоваться лошадьми да кораблями. Вроде бы неплохая цель, да вот методы ее достижения… Маг предложил использовать магию крови. В Туманных горах, в тщательно высчитанной точке было воздвигнуто циклопическое сооружение, сердцем которого стал алтарь, на котором ежедневно приносили в жертву разумных из других рас. Причем не просто убивая, а жестоко мучая их, чтобы гигантское заклинание, словно паук, напиталось кровью жертв. Алтари были воздвигнуты и в других точках мира — тех, где планировалось открыть точки перехода. Если я правильно поняла описание, с какого-то момента заклинание должно было стать самоподдерживающимся. Оно бы уже не требовало новых гекатомб, подпитываясь жизненной силой находящихся невдалеке от точек перехода живых, причем любых, кроме чистокровных драконов. Исследования же помогли магу сделать вывод, что это заклинание можно использовать и для ментального подчинения… Заклинание, которое планировали послать по портальной сети, должно было стереть у всех обитателей Аллирэна, за исключением немногих посвященных, память о сотворенном драконами. И если бы это получилось, у Харрэша была бы портальная сеть и никакой ответственности за содеянное — ведь его некому было бы обвинить в этом…

Не всем драконам нравилось то, что творил Харрэш, и многие из них решили встать на сторону других рас Аллирэна, которые впервые смогли объединиться в борьбе за свое будущее. Шэр был одним из них. У него был названый брат — эльф, и этого эльфа драконы Харрэша схватили, чтобы сделать его очередной жертвой. Тогда Шэр, собрав нескольких драконов, разделяющих его убеждения, предложил им уничтожить алтарь и спасти жертв и честь драконьего племени. Кто знает, чем закончилась бы эта история, удайся им задуманное? Вот только когда драконы-отступники пробрались к алтарю, сражаясь с фанатично преданными вождю воинами, было уже поздно — его друг был принесен в жертву, а маг запустил окончательную часть заклинания. Шэр в красках описывал, как он с друзьями беспомощно стоял у алтаря, наблюдая за буйством магии, стоял, не в силах пошевелить даже пальцем. Казалось, магу все удалось, вот только на последних словах что-то пошло не так. Сила вырвалась смерчем, разрушила алтарь, уничтожая странными молниями замок, а из осколков алтаря поднялась туманная пелена, из которой, как выразился Шэр «голодными глазами глянула на нас смерть». Шэр и его друзья обратились в драконов и смогли улететь оттуда — из последних сил, на пределе, ломая крылья, вырываясь из смерча, вызванного оставшейся бесконтрольной магией. Лишь нескольким другим драконам клана удалось спастись, Харрэш же и его маги погибли все…

Как оказалось, ментальное заклинание маг запустить все-таки успел, вот только сработало оно не так, как замышлялось: никто, кроме выживших драконов из числа тех, кто стоял у алтаря, не помнил не только случившееся, но и вообще что-либо о Харрэше, его клане и Туманных горах. О них не помнили даже другие драконы…

Отголоски той магической бури, что неистовствовала в Туманных горах, затронули весь мир. В тех местах, где располагались точки переходов, магия вырвалась наружу, вызывая пожары, землетрясения, уродуя животных и растения, вызывая вспышки расовой неприязни, распространяя эпидемии неизвестных болезней… Шэр и его друзья пытались хоть как-то исправить содеянное, чувствуя на себе вину за весь драконий род — они спасали людей и эльфов, гасили пожары, лечили… Постепенно, один за одним они уходили за Грань, не выдерживая вины и боли, и в конце концов Шэр остался один. Впрочем, за ним уже закрепилась слава могучего воина и вождя, поэтому, когда он решил уйти подальше от обжитых мест, многие драконы последовали за ним. Скитаясь, они наконец пришли в предгорья Адаррских гор, где и решили остановиться — вдалеке от войн, что захлестнули Аллирэн после катастрофы. Найдя в горах золото и драгоценности, они обратились к гномам, наняв их для строительства замка, именно поэтому в комнатке и были планы замка — только Шэр когда-либо видел их. И только Шэр знал о потайной комнате в библиотеке…

Шли годы, постепенно воздвигались башни замка. И наконец настал день, когда над самой высокой башней должно было взвиться знамя клана. Все ждали, что главой клана станет Шэр, однако он отказался — груз знания, которым он ни с кем не мог поделиться, все сильнее давил на его плечи. Главой стал один из сильнейших воинов — золотой дракон Эссей эр Шатэрран, мой первый предок. Шэр же превратился в странника — он надолго исчезал из замка, временами возвращаясь, чтобы взглянуть на новое поколение драконов…

«Я долго жил, и теперь чувствую дыхание Грани. Я видел предательство — и преданность, свет — и тьму. Те, кто шли за мной, забывают свое прошлое и превращаются в таких же, как те, кто виноват в том, что наш мир никогда не станет прежним.

Мой далекий потомок, если ты читаешь это — прости, что взвалил на тебя этот груз. Кто знает, может, именно тебе суждено исправить совершенное зло? Об одном молю тебя — храни в тайне то, о чем ты узнал сейчас. Лишь тот, кому ты веришь как себе может разделить ее с тобой, ибо знание это может поставить мир на грань войны…»

Я встала и подошла к окну. Казалось, внутри что-то перегорело — я словно прожила всю жизнь вместе с Шэром. «Я буду хранить твою тайну, Шэр. Пусть твой путь за Гранью будет легок, пусть вечно ветер несет твои крылья», — прошептала я древнюю формулу прощания в раскрытое настежь окно.

Снова подошла к столу, и вдруг увидела незамеченный ранее лист. Это была карта с какими-то пометками, сверху почерком Шэра было написано: «Известные мне точки порталов». Я поднесла ее к свету, рассмотрела — и вдруг поняла, что я вижу. Две точки на этой карте были мне знакомы. Одну из них показал мне Раян — деревня Ларэн, где погибли ребята из его группы, вторая же указывала на место, где я впервые очнулась в этом мире. Я держала в руках карту разрывов в ткани мира…

Глава 12

Карта? Значит, вышедшая из-под контроля магия вместо того, чтобы создать порталы, вызвала разрыв в ткани мира, открыв проходы в другие миры? А монстры приходят из них и убивают, чтобы кровью жертв поддерживать заклинание? И именно поэтому в Туманных горах его действие становится все более сильным? Я не знала, так ли это, но понимала, что вероятность этого весьма высока. И если эта мерзость продолжает работать — кто знает, что ждет Аллирэн в будущем?

Но ведь… Я метнулась и схватила рукопись, лихорадочно листая страницы. Где же это было? Вот оно! Шэр нарисовал фигуру, что была начерчена на полу рядом с алтарем. Рисунок был сложным, с множеством символов, как он только это запомнил? Получается, если это схема заклинания, то можно найти способ его обратить? И исполнить мечту Раяна — закрыть проходы?

Я прижала рукопись к груди. Все, теперь меня здесь ничто не держит. Я нашла путь из замка и то, что было нужно Раяну. Жаль, что это не произошло раньше — бежать сейчас, зимой, я не решусь. Зато у меня теперь есть время все тщательно продумать.

Небо на горизонте начинало бледнеть, и меня вдруг неудержимо протянуло в сон — видимо, наступила реакция на перенапряжение. Я спрятала дневник Шэра под подушку и легла спать.

Проснувшись, перепрятала свое сокровище — сегодня его не найдут, а ночью спрячу получше. Теперь осталось решить проблемы с одеждой. Впрочем, по сравнению с тем, что уже сделано — это пустяки. Я припомнила план замка, жаль, потайной ход только один, хотя судя по тому, как он шел, есть место, где он граничит с кабинетом отца. Интересно, а подслушать там что-то можно будет?

Бежать я решила весной — в месяц трав, когда уже полностью сойдет снег и будет достаточно тепло для путешествия без теплой одежды. Жаль, что нельзя срезать волосы — их обрезали только у преступниц, а выдавать себя за парня я не собиралась. Нет, на короткое время — возможно, но ведь не на несколько лет?

В потайной ход я впервые попала седмицу спустя. Дело шло к ночи, у слуг был какой-то праздник, так что никто не шатался по коридорам. Отпустив Лану после ужина пораньше — хотя с Грегом они поженились, и у нее уже был заметен живот, она продолжала прислуживать мне, правда только как камеристка — я выждала некоторое время и собралась на вылазку. Родители меня никогда не беспокоили после ужина, а я загодя пожаловалась на головную боль, так что бояться мне было нечего.

И вот я стояла перед стеной, за которой, если верить плану, открывался потайной ход. Внимательно осмотрев ее, я не нашла ни единого признака того, что это необычная стена. Да уж, умеют гномы строить! Неудивительно, что в истории про гнома-строителя и жадного аристократа гном пошел на спор, странно, что на него согласился аристократ — вот я бы теперь ни за что не согласилась!

Последовательно нажав на семь точек, расположенных в разных местах стены и ничем не выделяющихся — если бы не найденные в библиотеке планы, никогда бы не догадалась, куда нажимать — я внутренне подобралась. Все-таки замку и, следовательно, этой двери немало лет, а ну как заскрипит? Впрочем, гномы и тут не подвели — древний механизм сработал как часы, бесшумно скользнув в сторону. Я вошла в ход, нажала на рычаг с внутренней стороны — здесь гномы ничего не прятали, ведь попасть внутрь мог только тот, кто имел на это право — и дверь закрылась. Я была одна в своем тайном убежище.

Немного беспокоил риск оказаться в кромешной тьме, поэтому я загодя взяла с собой магический шар-светильник. Однако он не понадобился — стоило двери закрыться, как вокруг меня вспыхнул свет. Правда, он освещал гладкий узкий коридор только на несколько шагов. Впрочем, стоило мне сделать несколько шагов вперед, как свет потух за моей спиной, а его граница впереди сместилась, освещая все такое же пространство. Надо же, освещение с датчиками движения! Мое уважение к гномам росло поистине гигантскими темпами.

Я вернулась к двери и осмотрелась. Небольшая пустая площадка, лишь у самой двери стоял небольшой сундучок. «Ура, сокровища!»- завопила внутренне. Подошла и откинула крышку. Сокровищ там не было, он и вообще был пуст, если не считать кинжала в простых, ничем не украшенных ножнах. Однако вытянув его из ножен, я увидела, что выкован он из знаменитой на весь мир черной гномьей стали — она резала даже камень и была неимоверно дорогой, так что сокровище все-таки было! Вдоволь налюбовавшись на клинок — холодное оружие нравилось мне всегда, никаким огнестрельным орудиям убийства не сравниться со смертоносной элегантностью клинков — я вернула его в ножны, а те — в сундучок. Туда же положила свое самое большое на сегодняшний день сокровище — рукопись Шэра. Здесь и кинжал, и бумаги будут в безопасности ждать, пока я готовлюсь к побегу.

Решив разведать, что там впереди, прошла весь коридор — идти пришлось довольно долго, точно больше часа — пока наконец не уткнулась носом в еще одну дверь. Судя по всему, она вела наружу, за границы замка. Внимательно исследовала ее, найдя механизм открывания, и нажала на необходимые точки. Дверь скользнула в сторону, снаружи пахнуло холодом, лесом и свободой. Жаль, что придется ждать — но не бежать же мне зимой, без теплой одежды, по горам, где каждый шаг может грозить опасностью? Взяв горсть снега, с удовольствием растерла его в руках, шагнула назад и закрыла дверь.

Подготовка к побегу шла успешно. Пару раз вечером, в полнолуние, пожаловалась на дикие головные боли, попросив отменить уроки и не беспокоить меня: «Ах, мне так плохо, что даже глаза открывать больно! Нет, пусть никто не заходит ко мне! И уберите еду, от ее запаха мне дурно!» В результате меня без вопросов оставляли одну на целый день, даже служанки не заходили в мои апартаменты, так что если повезет, у меня будет фора во времени — ночь и еще сутки, прежде чем меня хватятся.

В середине зимы замок вместе с мужем покинула Лана — ей было уже тяжело мне прислуживать, так что они решили попросить расчет. Она очень расстраивалась, что ей приходится оставлять меня одну, а я была этому рада — менее всего мне хотелось, чтобы гнев родителей за мой побег хоть как-то зацепил ее. Новая служанка, Триса, была молчаливой и замкнутой, и мое общение с ней ограничивалось короткими приказами с моей стороны и «слушаюсь, тари» — с ее.

Удалось мне найти себе одежду. Ну как найти… Если честно, я просто украла ее из прачечной, где оставляли свою одежду для стирки служившие в замке люди. Теперь в заветном сундучке ждали своего часа поношенные штаны, рубаха и куртка. А еще получилось стащить простенькое платье — в город лучше входить не в мужской одежде, не стоит привлекать к себе внимание. С сапогами пришлось сложнее — если пропажа поношенной одежды могла вызвать лишь раздражение и недоумение, то исчезновение довольно дорогой для простых людей обуви — и полноценный скандал. Поэтому, стащив у одного из подростков-поварят сапоги, один я подбросила в конюшню, а вместо второго подсунула жившему во дворе псу выброшенный разорванный сапог. Так что хозяин сапог решил, что кто-то решил над ним подшутить и спрятал его сапоги на конюшне, а пес погрыз один из них. Второй сапог, который поваренок в раздражении выкинул, я подобрала и тоже спрятала. Конечно, ходить в чужой одежде и обуви неприятно, но я утешала себя тем, что это ненадолго — только добраться до Карона. Заняли свое место в сундучке и разные полезные мелочи: гребень, огнива, фляга, заплечный мешок — все это я потихоньку тащила в свое убежище.

Словом, к тому моменту, как в горах сошел снег, а земля зазеленела травой, я была полностью готова к побегу. У меня оставалось не так много времени — еще месяц, и родители смогут объявить о моей помолвке. Казалось бы, надо убегать как можно скорее, но я медлила. Почему? Стыдно признаваться, я попросту боялась. Боялась шагнуть из своего упорядоченного мирка в новую жизнь и встать лицом к лицу с проблемами, боялась ритуала маскировки ауры — и процесса и результата. Да мало ли чего еще? Кто знает, сколько бы я тянула, если бы не подслушанный разговор…

Надо сказать, что в потайном ходе в некоторых местах обнаружились слуховые отверстия. Для чего их предназначали строители — не знаю, я же с их помощью подслушивала, что творилось по ту сторону стены. Впрочем, интересным для меня оказалось только одно из них, то, что позволяло подслушать разговоры в кабинете отца. Несколько раз я уже это делала, но ничего важного пока не услышала.

Той ночью я решила, что сегодня можно будет услышать нечто полезное — отец вернулся откуда-то довольным настолько, насколько он вообще позволял себе показывать какие-либо чувства. Вопрос Варрэна на ужине он оборвал, заявив, что здесь не время и не место для таких разговоров. Так что как только смогла, я улизнула в потайной ход и принялась ждать.

Наконец я услышала стук двери и голоса.

— Отец, я тебя не понимаю, — голос Варрэна, — ты действительно хочешь отдать Рину в жены Каэхнору? Она ведь твоя дочь, неужели тебе ее не жаль?

— Если все получится, как я задумываю, их брак будет коротким.

— Может, наконец посвятишь меня в свои планы, — голос Варрэна сочился ядом, — или твой сын и наследник недостоин доверия? Пока я знаю только одно — ты хочешь стать Владыкой и с этой целью заключил союз с Каэхнором. Вот только ты не думаешь, что он с легкостью предаст тебя?

— Ты что считаешь, я не просчитал все возможные варианты? — голос отца был ледяным.

— Если бы я знал, что ты задумал, я бы мог, возможно, увидеть что-либо опасное для нас в твоих планах.

— Что ж, твои возражения разумны, слушай. Если я выдаю Рину замуж за Каэхнора, на их свадьбе соберется вся правящая верхушка нашей расы. Ты ведь знаешь этот обычай?

— Ты имеешь в виду, что на свадьбе главы клана должны присутствовать главы всех кланов, их наследники и все семеро советников? Конечно, знаю, и то, что ты задумал собрать всех лидеров, я осознал давно. И что, ты их всех поубиваешь? — ехидно спросил Варрэн.

— Не всех — только Шарэррах и их союзников из Даэнрашш, остальные меня не волнуют, у них слишком мало сил, чтобы бороться с нами и Таэршатт одновременно. И почему я? Это сделают наши воины — мои и Каэхнора. А потом я коронуюсь как Владыка.

— И Каэхнор на это согласен? — недоверчиво, — какой ему смысл?

— Во-первых, я пообещал ему замки и земли Шарэррах, ты же знаешь, как он их ненавидит. А во-вторых, он будет надеяться убить тебя, меня и захватить власть в нашем клане.

— Захватить власть в клане? Как? Военным путем?

— Нет, мирным. Он надеется, что Рина родит ему ребенка, и он сможет править Шатэрран от его имени, а тогда можно и на венец Владыки претендовать.

— Отец, а ты не боишься, что у него все получится?

Отец рассмеялся холодным смехом:

— А ты не знаешь? Мои шпионы выяснили точно — Каэхнор не может иметь детей.

— И что, Каэхнор этого не знает? — голос Варрэна звучал недоверчиво.

— То ли не знает, то ли не верит — мне все равно!

— И что? Ну поймет он, что не дождется наследника, и прикончит Рину, как и прежних своих женщин. А мы окажемся там, где начали, только Шатэрран придется противостоять Таэршатт! Ты этого хочешь?

— Нет, сын, я хочу, чтобы Рина родила наследника Таэршатт.

— Но… Ты же сам сказал, что…

Судя по голосу, Варрэн был в недоумении — впрочем, как и я, вся превратившаяся в слух.

— Видишь ли, Варрэн… А кто сказал, что отцом ребенка должен быть муж Рины?

— Отец, что ты задумал? Если ребенок Рины будет не похож на Каэхнора… Ты сделаешь только хуже!

Голос отца был торжествующим:

— Ты ведь знаком с племянником Каэхнора, Риардом? Хотя племянник терпеть не может дядюшку, внешне они — практически точные копии друг друга, так что если Рина понесет от него, никто не сможет доказать, что она виновна в измене. У нас есть договоренность с Риардом — как только станет известно, что Рина беременна, племянничек прикончит Каэхнора. В этом случае наследником клана станет ребенок Рины.

— И зачем это Риарду? — произнес брат язвительно, — он что, так предан тебе, что готов пойти на это ради неясных целей?

— Воины Таэршатт не очень-то любят Риарда, так что после смерти Каэхнора ему могут бросить вызов за место главы. Вот если он будет опекать беременную вдову дяди, а потом женится на ней… А заключить с ней брак он сможет только при моем согласии — и при условии признания меня Владыкой! Хотя может, я и передумаю, и сам стану опекуном своего внука или внучки.

— М-да, отец, а ты уверен, что Рина захочет в этом участвовать?

Да-да, мне тоже это очень любопытно! Интересно, что ответит этот интриган?

— Варрэн, а кто тебе сказал, что ее вообще будут о чем-то спрашивать? Ты будущий глава клана, и должен помнить, что женщины нужны только для трех вещей: ублажать нас в постели, рожать детей и служить для скрепления союзов. Так что дело Рины — выйти замуж, давая нам с Каэхнором возможность обезглавить враждебные кланы. А насчет Риарда… Ты же знаешь, как Каэхнор с женщинами обращается — полагаю, Рина будет счастлива упасть в объятия любого, кто пообещает избавить ее от мужа.

Я была в бешенстве. Ах ты тварь! Вот так, походя, распорядился моей жизнью? Ненавижу!

Варрэн явно сомневался:

— А если нет? Если Рина не станет действовать так, как ты задумал?

— Нет так нет, ее проблемы. На самом деле от нее мне нужна только возможность сбора всех глав в таком месте, где можно без помех выполнить задуманное, да союз с Таэршатт, пусть даже временный.

— Ладно, допустим. Тогда объясни, как ты собираешься выполнить задуманное? Да драконы из Шарэррах и Даэнрашш попросту обернутся и улетят!

— А если они не смогут обернуться? И если будут вялыми, как весенние мухи?

— Тогда все получится, но как? Отравить ты их не сможешь — ведь мы все будем пить из общей чаши, как полагается по обычаю. Или мы окажемся в таком же состоянии!

— Нет, если мы выпьем противоядие. И оно у меня есть!

Судя по звукам, кто-то поднялся и прошел по кабинету из стороны в сторону.

— Что ж, отец, задумка интересная, и я пока не вижу в ней узких мест. Мне все равно не нравится роль Рины во всем этом, но если у нас получится… Что я должен делать?

— Поговорим об этом завтра, вдруг у тебя появятся какие-либо идеи.

— Хорошо. Кстати, а мать знает?

Отец хмыкнул:

— Немногое. Она знает, что я хочу вступить в союз с Каэхнором, и для этого выдаю Рину за него замуж. Все остальное ее не касается. И помни, Варрэн, посвящать женщин в свои планы — загубить их на корню. Идем.

Звук шагов и захлопнувшейся двери. Я обессилено сползла на пол.

Значит, вот так? Ради идиотских амбиций загубить столько жизней и начать войну? Воистину, Шэр был прав — теперь я вижу, что отец ничуть не лучше Харрэша! Получается, я должна сделать все, чтобы не позволить им осуществить задуманное, и первый мой шаг в этом направлении — побег. Глядишь, и отец с Каэхнором после этого рассорятся! Да, бежать, и срочно — я не смогу жить спокойно, если мое выжидание и пассивность приведет к чьей-то смерти, и особенно если это будут смерти столь симпатичных мне Шарэррах…

Я решительным шагом направилась к выходу. Завтра вечером меня уже не будет в замке.

Глава 13

Наутро я начала претворять свой план в действие. Припрятала за завтраком пару булочек, на уроках демонстрировала рассеянность, пару раз схватившись за виски. После обеда засела с ножницами в руках — создавала себе «золотой запас», срезая жемчужины с платья. Я решила не увлекаться — штук двадцать-тридцать не будут заметны сразу, и это тоже может дать мне фору во времени. Срезанные жемчужины сложила в небольшой кошель, который спрятала в свою волшебную коробку. На ужин я пришла бледная, всячески изображая из себя страдалицу. Мать, взглянув на меня, позволила мне отдыхать сегодня и завтра, приказав Трисе не беспокоить меня.

Через три часа, когда замок наконец затих, я выскользнула из своих апартаментов. Шарахаясь от малейшего шороха, добралась до крыла слуг и шмыгнула в потайной ход. Переоделась и собрала заплечный мешок: платье служанки, волшебная коробка с костюмом, разные мелочи вроде гребня, зеркальца, фляги и огнива, и мои главные сокровища — рукопись Шэра, тщательно завернутая в найденную мной в одной из вылазок вощеную ткань, и кинжал. Заплетя косу, я покачала головой — почти так три года назад я вошла в замок. Снова одежда с чужого плеча и чьи-то разношенные сапоги, вот только теперь я прошла хорошую школу. Подхватив мешок, решительным шагом пошла по коридору.

И вот я уже перед выходом. Тряхнув головой, нажала на рычаги, дверь открылась. Я оглянулась назад и сделала шаг вперед. В новую жизнь.

Я вдохнула полной грудью. Воздух был полон весенних ароматов — запах молодой травы, талой воды, пробуждающейся после долгой зимы земли… Сделав пару шагов, я обернулась и посмотрела на замок — черная громада возвышалась на фоне темного неба, подсвеченная полной луной. Красивое и слегка жутковатое зрелище.

Чуть поежилась от ночной прохлады, поправила лямки мешка и пошла вперед. До утра мне было необходимо найти убежище для проведения ритуала. Несколько часов я пробиралась через густые заросли, набрела на ручеек с чистой водой — необыкновенно вкусной и такой холодной, что заломило зубы. Напившись, набрала полную флягу и снова пустилась в путь.

На небе уже начали гаснуть звезды, на горизонте заалела полоса зари, вершины гор все ярче выделялись в предрассветной дымке, когда я набрела на небольшую отверстие с узким входом, более напоминавшим звериный лаз. Протиснувшись внутрь, я обнаружила там небольшую пещеру, в которой и решилась разместиться. Пора было приступать к ритуалу.

Вылезла наружу, набрала сухих веток и вернулась в пещеру, разожгла костер и принялась раздеваться — объект ритуала должен быть полностью обнажен. Встала перед огнем на колени, тихо прошептала «Агньер, помоги!», впервые попросив помощи у того, кто почитался как покровитель моей Стихии, и начала произносить слова ритуала:

— Я запираю ту силу, что течет в моей крови. Я отрекаюсь от нее, и да будет так, пока она не сочтет, что я достойна вернуть ее вновь и пока я не попрошу ее вернуться.

С каждым произнесенным мной словом я представляла, как из всех клеток моего тела выходит огонь и формируется в плотный шар. Воздух сгустился, казалось, он превратился в густой сироп, не позволяющий шевельнуть даже пальцем. И стоило мне вытолкнуть из себя последний слог, как пришла боль.

Я знала, что это будет больно, но что это будет так… Я стояла на коленях, и мое тело горело — горело в самом прямом смысле, по коже пробегали языки огня, вызывая жуткую боль. Кости, казалось, дробили в тисках — одну за одной, на мелкие кусочки. Мне казалось, что я распадаюсь, что мой разум оставляет меня. Это длилось и длилось, бесконечно, и я держала себя в сознании только усилием воли. Наконец, я не выдержала и погрузилась в благословенный мрак беспамятства.

Сколько я так провалялась — не знаю. Наконец сознание вернулось ко мне, и я попыталась пошевелиться. Ощущения были мерзопакостными: все тело болело и было мокрым от пота, горло пересохло, возле лица лужица крови — в последние секунды перед потерей сознания она потекла из носа. Протянув дрожащую руку, я нащупала флягу и в несколько глотков выхлебала все ее содержимое. С трудом приподнялась и, как была, не одеваясь, полезла на выход, прихватив с собой одежду и мыло. Недалеко был ручеек — маленький, но мне было необходимо хоть немного обмыться, натягивать одежду на липкое от пота тело было противно.

Несколько шагов до ручейка почти проползла — ноги не держали. Умылась и вымылась как смогла, поливая тело из горсти. Дрожащими руками вытерлась и натянула одежду, сразу почувствовав себя лучше. На руках и ногах были синяки — то ли сосуды полопались от напряжения, то ли ушиблась, когда потеряла сознание, под ногтями было черно от попавшей туда земли, это я впивалась ими в землю во время ритуала.

Присела, облокотившись спиной на ближайшее дерево, и осмотрелось. Время близилось к вечеру — солнце клонилось к закату, ощутимо посвежело, хотя от нагретой за день земли поднималось тепло. Звонко перекликались над головой птицы, а я сидела, чувствуя, как постепенно ко мне возвращаются силы, словно лес спешил поделиться ими со своей нежданной гостьей. Наконец я почувствовала, что вполне в состоянии пройти несколько шагов, вернулась в пещеру и забрала свои пожитки. Оставаться там мне почему-то было неприятно, да и пора было в дорогу — если повезло, мое исчезновение еще не обнаружили, но утром выявят обязательно.

Снова усевшись под деревом, задумалась — удался ли ритуал? Попыталась почувствовать Огонь, с которым сроднилась за эти годы — ничего. К горлу подкатил комок — да, я именно этого и хотела, но неожиданно оказалось очень трудно, ощущение сосущей пустоты там, где я все время чувствовала свою силу, резануло словно ножом. Закусив губу, потянулась за зеркальцем — надо было увидеть, изменилась ли моя внешность. Все время ритуала — ну, пока я еще могла соображать — я держала перед мысленным взором изображение обычной человеческой девушки. Если все прошло гладко, именно ее я и увижу в зеркале.

Взглянув, я некоторое время оторопело пялилась на свое отражение, а затем выронила зеркало и выругалась от души. Нет, ну что за невезение?

Нет, отражающаяся в зеркале девушка не походила на ту Рину, что я привыкла видеть в зеркале. Черты лица по-прежнему тонкие, только стали чуть мягче очертания, глаза слегка поменяли разрез и стали серыми вместо фиалковых, потемнели до русых волосы. Все было бы нормально, если бы не уши, чей вид однозначно сообщал всем имеющим глаза о наличии в их обладательнице эльфийской крови. Полукровка, а я так хотела остаться незаметной! Теперь мне это точно не удастся — полуэльфов недолюбливали как люди, так и эльфы.

Впрочем, роптать было бы несправедливо: я жива, на свободе, никто не узнает во мне Рину, да и девушка в зеркале была довольно симпатичной. Так что хватит переживать, все сложилось весьма неплохо, и вообще, пора в дорогу — чем дальше мне удастся отойти от замка, тем лучше. Натянула сапоги, надела куртку, ведь было уже ощутимо прохладно. Затянув пояс, прикрепила к нему ножны с кинжалом, сжевала припасенные булочки, запивая их водой из ручейка, и решительно встала. Пора было в путь.

Вы никогда не шли ночью по лесу, таща за плечами тяжелеющий с каждой минутой мешок? Вот и я раньше никогда этого не делала. Хорошо еще, что с полуэльфийской внешностью мне досталось вполне неплохое зрение, так что видела я в темноте вполне четко. Впрочем, помогала и полная луна, заливающая серебристым светом все вокруг. Если бы не это, не знаю, удалось бы мне дойти куда-либо, не переломав себе ноги. А так я шла, поминутно оскальзываясь на прошлогодней траве да цепляясь за ветки. Уже начало светать, когда я вышла на опушку, за которой невдалеке виднелся просвет в стене леса. Пойдя туда, я увидела, что наконец достигла тракта и задумалась — продолжать идти? Ноги гудели, голова была чугунной, так что если возникнет опасность — адекватно отреагировать я не смогу. Надо отдохнуть, а потом продолжать путь. Вернулась на опушку и огляделась — видимо, не я одна присмотрела это местечко для отдыха. Посредине виднелись следы от костра, а рядом лежало поваленное дерево — так, что сев на него, можно протянуть усталые ноги к костру или погреть над огнем руки. С трудом разожгла костер — все-таки первый раз пользовалась огнивом, раньше мне было достаточно пожелать, и огонь загорался, отрубила кинжалом пару еловых лап попушистей, бросила на них куртку, стянула сапоги и легла. Пару минут смотрела на пламя костра, а затем меня неумолимо потянуло в сон.

Проснулась к полудню — солнце стояло почти в зените, подхватила мешок и поспешила к тракту, решив, что лучше топать по нему, чем пробираться через лес. Сориентировавшись по солнцу, направилась на юг — туда, где находился Карон. В своих скитаниях по лесу я старалась также придерживаться верного направления, так что рассчитывала к вечеру добраться до города.

Шагать по широкому утоптанному тракту было удобно, поэтому я шла и думала: «Надеюсь, где-то поблизости найдется вода — во фляге ее осталось маловато, да и умыться бы хотелось». Все-таки тяжело в таких путешествиях привыкшему к ежедневным гигиеническим процедурам человеку (или не человеку, какая разница). Счастье еще, что в этом мире женщинам всех рас повезло — их миновали те неприятности, которые ежемесячно так портили жизнь женщинам в моем прежнем мире.

Я шла по тракту почти час, как вдруг увидела в небе все увеличивающиеся точки, стремительно приближающиеся к дороге. Скоро уже можно было разглядеть, как снижаются к дороге драконы — я узнала Варрэна и нескольких драконов-воинов. Сердце бешено забилось — от того, что произойдет в течение нескольких ближайших минут, зависит мое будущее. Я остановилась на обочине и не отрываясь смотрела ввысь. Бежать было бесполезно — если они опознают меня, то поймают в любом случае, мне просто нечего им противопоставить. Варрэн снизился над дорогой, казалось, он принюхивается или прислушивается к чему-то. Сканирует ауру? Я сжала кулаки и мысленно твердила, пытаясь успокоиться: «Я обычная полуэльфийка, во мне нет ничего странного, драконам я не интересна». Еще несколько секунд Варрэн кружил над моей головой, затем скрылся вдали, а я облегченно выдохнула и присела — ноги меня не держали.

Слава Богам, первый экзамен я прошла! «Ладно, нечего рассиживаться. Подъем, до Карона еще топать и топать!» — подбодрила я себя. Механически переставляя ноги, я шла и обдумывала все, что узнала в ночь перед побегом. Обвинить в чем-то отца или Каэхнора я не могла — у меня не было доказательств, да и выдала бы я себя. А вот сообщить Эрвейну о замышляемом отцом было бы неплохо, вот только как? Надо будет посмотреть на Мирта, может, удастся письмо через него передать?

Кстати, был еще один важный момент — мне придется придумать себе имя и легенду. Была бы я по внешности обычным человеком, наплела бы с три короба и дело с концом, можно было бы даже имя не менять — мало ли Рин на свете? Но для полуэльфийки это имя не подходит, да и историю жизни следует придумать поинтересней. Какое бы имя мне взять? Трудно все-таки, когда в мире ты чужая…

Чужая? Забавная мысль пришла мне в голову. Что ж, почему бы мне не назваться Алиэн? Звучит вполне себе по-эльфийски! Остается придумать себе фамилию. Впрочем, теперь я была простолюдинкой, а значит, вместо фамилии вполне может быть название места, где я родилась. После уроков Раяна моя память содержала множество названий городов и деревень, разбросанных по всему Аллирэну. Однако тут меня подстерегала опасность встретить кого-то, кто действительно жил там когда-то. Хотя… Есть одно место, встретить людей из которого невозможно — уничтоженный тварями до основания Лирэн. Ведь могла же я случайно спастись? Хм, Алиэн эс Лирэн (то есть Алиэн из Лирэна, эр использовали только для аристократов) звучит недурно! «С днем рождения тебя, дорогая!» — сказала я себе и улыбнулась.

Мое путешествие протекало спокойно, правда, пару раз пришлось уйти с дороги и спрятаться в лесу при стуке копыт — встречаться с кем-либо мне было нежелательно. Мало ли какие мысли могли возникнуть у тех, кто увидит на дороге симпатичную одинокую девушку? Да еще и в таком виде, что очевидно — у нее нет ни родни, ни покровителей. Испытывать на себе благородство путников мне не хотелось, так что небольшая потеря времени от промедления казалась мне меньшим злом. Так что когда на горизонте стал виден город, солнце спустилось уже достаточно низко. «Надеюсь, я успею попасть в город до закрытия ворот. А еще и лавку Мирта найти надо» — подумала я и прибавила шаг. Когда городские ворота стали видны моим ныне обострившимся зрением, свернула в лес и переоделась. Надела платье, на голову накинула случайно прихваченный платок — поможет скрыть уши, запихала мужскую одежду в мешок и снова заспешила к городу.

Слава Богам, пошлина за вход полагалась только для всадников и тех, кто прибывал с товарами — ведь у меня не было ни единой монетки, а светить жемчужины — сто процентов попасть в тюрьму. Так что я проскользнула в ворота, отделавшись только парой похабных шуточек в мой адрес от стражников. В ответ я только скромно опускала глаза и краснела, что им явно нравилось.

Карон мне понравился. Невысокие, не более трех этажей домики в голландском стиле, чистые улицы — видимо, и здесь работала магия, много зелени — почти у каждого домика, мимо которого я проходила, были разбиты клумбы. Судя по всему, шла я по одной из главных улиц, которая и должна была привести меня на торговую площадь. Именно там я и надеялась найти лавку Мирта, спрашивать у прохожих ее местонахождение я решила в самом крайнем случае — все-таки юная девица, интересующаяся, как пройти к лавке оружейника, способна вызвать подозрения.

Наконец я дошла до площади и огляделась. Ряды лавок с самым разнообразными товаром были украшены вывесками: у кого-то нитка и иголка, у кого-то сапог. В некотором отдалении от прочих стоял двухэтажный дом с черепичной крышей, на стене была прикреплена вывеска, изображавшая меч поверх щита. «Надеюсь, это знак оружейника, а не чекиста», — подумала я и решительно зашагала в сторону лавки. Пока шла, заметила, что многие из торговцев уже запирают двери лавок и закрывают их окна ставнями. Однако мне повезло — нужная мне лавка была открыта.

Толкнув тяжелую дверь, вошла в полутемное помещение. То, что это лавка оружейника, было понятно сразу — стены украшали клинки самых различных размеров и форм, на широком столе разложены луки и арбалеты, а на чем-то вроде манекенов красовались кольчуги.

Впрочем, внимание привлекал прежде всего хозяин, поднявшийся мне навстречу. Кряжистый, с широкими плечами и мощными руками кузнеца, встав, он будто сделал комнату меньше. Широкое лицо, заросшее темной бородой, проницательные темные глаза, густые брови, кривоватый нос — видно, не раз сломанный — и короткие темные волосы, словом, если бы я увидела такого человека на улице в темноте, испугалась бы.

— И что в моей лавке нужно юной нари? — пробасил хозяин.

— Вы нар Мирт?

— Да, я Мирт-оружейник. Так чем могу служить?

— Вам просили передать привет от Лиарнэль.

Сказав, затаила дыхание. Надеюсь, сработает!

— Значит, от Лиарнэль, говоришь? Подойди-ка сюда.

Я подошла к нему, Мирт показал мне в окно калитку сбоку от входа в лавку.

— Видишь калитку? Ступай туда и заходи в дом. И постарайся, чтобы увидели, как ты выходишь из лавки, но не видели, как входишь в калитку. Уж больно любопытные соседи у меня. Поняла? А я закрою лавку и приду.

— Хорошо, нар Мирт.

— Зови меня просто Мирт, девонька. Ну, ступай!

Закрыв за собой дверь лавки, я решительно зашагала прочь, сопровождаемая взглядами торговок из других лавок. Свернув за угол, оглянулась, убедившись в отсутствии любопытных глаз, и вернулась назад, проскользнув в калитку. Пройдя пару шагов по дорожке, открыла дверь и оказалась в небольшой комнатке, где была только лавка да стоял сундук. Я села на лавку и приготовилась ждать.

Мирт пришел где-то через четверть часа. Сначала я услышала стук калитки и чьи-то голоса, потом тяжелые шаги и наконец в двери воздвигся сам хозяин дома.

— Ну что, девонька, незаметно проскользнула? — добродушно спросил он меня. — Пойдем в дом, чего ж ты в сенях сидишь-то?

И первый прошел в дом, а я последовала за ним.

Дом был подстать своему хозяину. Комната, в которую мы вошли, была чем-то вроде гостиной. Массивная тяжелая мебель: стол, пара стульев да сундук из темного дерева у стены, циновки на полу, камин с лежащим на нем кинжалом в ножнах и что-то вроде кресел-качалок, вот и вся ее обстановка. Все это освещалось магическими светильниками, ведь узкое, наводящее на мысль о бойнице окно практически не давало света. Словом, очень мужская комната, этакая холостяцкая берлога.

— Иди, садись, — гостеприимно прогудел мне Мирт.

Я попыталась сделать пару шагов, споткнулась и чуть не упала — ноги не слушались после того, как я недолго посидела на лавке. Мирт подхватил меня:

— Э, девонька, да ты совсем без сил, как я погляжу. Идем со мной.

Он провел меня через другую дверь, вывел во двор и подвел к небольшой пристройке без окон.

— Это мыльня, вода там есть, и мыло тоже. Вот только одежда у меня только мужская, внука старшего — как раз тебе подойдет, принесть?

— Да, пожалуйста, — почти прошептала я.

Мирт кивнул, зашел в дом и через пару минут вернулся со свертком в одной руке, а в другой нес что-то вроде тапок.

— Вот, держи. Мойся, а потом приходи назад — накормить тебя надо, а то ж ветром шатает, — и снова вернулся в дом.

Вымывшись — вода была чуть теплой, но и это было счастьем и расчесав косу, я вернулась обратно в дом. На столе уже стояла миска с кашей, нарезаный ломтями окорок и хлеб.

Мирт оглянулся, когда я вошла в комнату:

— Садись, поешь. Ох ты ж, — его глаза расширились от удивления, — полуэльфка! Хорошо, что ты уши спрятала, а то соседки мои от любопытства б сдохли! Ну, чего стоишь? Садись, говорю!

Вкусно было — не описать! Кажется, ни одна трапеза в замке не доставляла мне такого удовольствия. Мирт только посмеивался, глядя на то, как я наворачиваю за обе щеки.

Закончив, попыталась поблагодарить:

— Мирт, спасибо, я…

Он прервал меня:

— Завтра все расскажешь. А сейчас спать иди, вот сюда — тут раньше дочка моя жила, да и сейчас живет, когда в гости приезжает.

Он провел меня в небольшую комнату: большая кровать с периной на ней, домотканая циновка на полу, большой сундук у стены — вот и все, что было в ней.

— Отдыхай, птенчик, — Мирт потрепал меня по голове и закрыл за собой дверь. Я разделась и нырнула в постель.

Солнечный лучик проскользнул в узкое оконце и заплясал шаловливым солнечным зайчикам по лицу. Я лежала в кровати и жмурилась от удовольствия, словно большая кошка. Да, давно мне так сладко не спалось! Потянувшись, вскочила с кровати, быстро оделась, переплела косу и заспешила на выход. Вышла во двор, умылась и вернулась в дом. Входя, в двери столкнулась с Миртом.

— О, ранняя пташка проснулась, — он улыбался, — пошли, позавтракаем да расскажешь, чем я помочь тебе могу.

Пока мы с равным энтузиазмом поглощали простой, но сытный завтрак — отвар, еще теплый хлеб и сыр — Мирт спросил у меня:

— Девонька, а кто тебе рассказал про меня-то? Небось этот шалопай, — он хитро посмотрел на меня, — с серебристыми волосами?

Я смущенно кивнула:

— Да, и… Мирт, мне ему весточку бы передать…

— Ох, птенчик, не твоего полета та птица, ты б лучше забыла про него…

Непонимающе посмотрела на Мирта, и тут до меня дошло:

— Ох, нет, это не то, что ты подумал! Он мне только друг, а весточка… Ну, я случайно узнала, что ему и его родне грозит кое-что, предупредить хочу. Поможешь?

— Коли так — помогу. Как зовут-то тебя, птенчик?

— Алиэн, можно просто Лин.

Мирт кивнул:

— Ну так что, Лин, какая помощь тебе нужна? Куда ты собралась?

— Я иду в Тар-Каэр, хочу в Академию поступить.

— В Академию? — протянул он, — это дело хорошее, магов-то у нас маловато. Помозговать надо, чем тебе помочь, вот только мне в лавку пора. Иди-ка за мной!

Он привел меня в небольшую комнатку, где на столе стоял письменный прибор и лежала стопка бумажных листов.

— Вот, девонька, пиши свою весточку. Вот только так пиши, чтобы злыдни всякие не поняли ничего, мало ли что, — он подмигнул мне, — а я пока в лавку пойду.

Проводив его взглядом, я улыбнулась. Какой человечище замечательный! Вздохнула — я всегда хотела себе такого отца, чтобы он и позаботился, и посоветовал, чтобы можно было почувствовать себя маленькой девочкой, любимой и оберегаемой… Вот только мне такого счастья не досталось ни в том мире, ни в этом..

Тряхнула головой, прогоняя печальные мысли и задумалась, усевшись за стол. Что написать? Ведь это нужно сделать так, чтобы и подтвердить то, что письмо от меня, и предупредить, и не сказать лишнего. Да уж, задачка! Эзопов язык никогда не был моей сильной стороной, я предпочитала прямоту, однако придется практиковаться. Что ж, начнем!

«Тар, я не называю Вам своего имени, однако смею надеяться, что Вы все же вспомните меня. Хотя мы виделись с Вами не так часто, но встречи наши всегда были наполнены интересными и поучительными событиями. Чего стоит хотя бы наше знакомство в обстановке, которую иные назвали бы весьма компрометирующей.

Я пишу Вам это и сожалею, что не могу достойно ответить на ту весьма острую (да, я помню, как она меня уколола) шутку с иглой, что произошла на нашей последней встрече, поскольку мы и наши мысли далеки друг от друга. Однако не могу не радоваться, что новой встречи с Вашими высокопоставленными родственниками мне удалось избежать. При всем моем к Вам уважении и симпатии, боюсь, что она была бы весьма болезненной для сторон.

Надеюсь, Вы помните, что мы обсуждали сочетания цветов в нашей беседе? Что ж, Вы были правы, сочетание голубого и золота действительно показалось кое-кому весьма удачным. А вот черный и зеленый цвета ими признаны подлежащими исключению из парадных костюмов. Как Вы понимаете, я не желаю этого допускать.

Помните ли Вы нашу первую встречу и тот редкостный подарок, что преподнес Вам наш радушный хозяин? Думаю, для Вас будет небезынтересной новость, что подобные подарки, правда в несколько ином виде, подготовили и для Ваших родичей. Ходят слухи, что это будет весьма модным сувениром в грядущем году, особенно если его начнут разливать в достойные его редкости флаконы. Говорят, его планируют дарить гостеприимные хозяева особо важным гостям. Хотя некоторым известным Вам персонам (тем самым, кто предпочитает странные сочетания цветов) показалось, что данный подарок вполне может навредить их здоровью, поэтому они нашли нечто, что сводит на нет все влияние этого поистине волшебного вещества. Печально, не правда ли?

К сожалению, мы долго не увидимся с Вами, и пусть я хотела с Вами многим поделиться, все ж лучше этому оставаться пока моей тайной. Засим прощаюсь с надеждой на будущие встречи.»

Уфф! Я выдохнула — кажется, мне удалось сделать достаточно намеков, чтобы письмо можно было расшифровать Эрву и одновременно чтобы никто из посторонних не понял, о чем идет речь. Разогнулась и потянулась, оглядывая стол с множеством исчерканных листов — текст письма родился далеко не сразу. Выглянула в окошко и поразилась — солнце уже стояло высоко, неудивительно, что от долгой неподвижности у меня заломило спину. Собрав черновики, я прошла в комнату с камином, прихватив всю эту кипу бумаг и с удивлением обнаружила там Мирта, выставлявшего на стол какие-то яства.

— А, девонька, написала письмо? Это что, оно? — глаза здоровяка поползли на лоб после оценки объема работ.

— Ой, нет, это черновики, их сжечь бы, — ответила я, — а ты уже вернулся? А как же лавка?

Он махнул рукой:

— Да ладно, все равно сегодня торговли нет. Вот через пару дней ярмарка будет — тогда и расторгуюсь. Так письмо-то где?

— Я его на столе оставила.

— Добро. Ну что, давай пообедаем да будем думать, как с тобой быть.

Обед прошел быстро, во время него мы не разговаривали, а только молча работали челюстями. Собрав со стола посуду и вымыв ее — я предложила свою помощь, и хотя Мирт отказывался, все ж настояла на ней — мы уселись в кресла перед камином.

— Ну что, птенчик, я тут кое-что обмозговал. Перво-наперво тебе одежа нормальная нужна, у меня-то нет ничего. Только вот я в вашем женском совсем не разбираюсь, а тебе в лавку в этом, — он указал на мою одежду, — лучше не идти. Сейчас у нас день не базарный, так все наши только и сплетничают да высматривают чего поинтересней.

— Мирт, а ты говорил, через два дня ярмарка? А на ярмарке народу много будет?

Он одобрительно посмотрел на меня:

— А ты молодец, хваткая! Да, на ярмарку народу много приходит да приезжает, даже с самой столицы караваны приходят — у нас тут мастерицы есть, что кружева плетут такие, что похожие разве что у эльфов есть. Так что на тебя и внимание никто не обратит, если уши свои спрячешь.

Я кивнула:

— Спрячу. Мирт, ты не думай, я не совсем нищая, — развязала кошель, достав жемчужины, — просто я цены им не знаю да и продавать боюсь.

Мирт нахмурился, вмиг став похожим на медведя:

— А ну спрячь свои цацки! Прячь, кому говорю! Нешто я сам не смогу о такой пигалице позаботиться? А тебе они еще пригодятся!

Я растерялась:

— Мирт, я…

Он прервал меня:

— Слушай, я не знаю, что тебя с тем шалопаем связывает, вот только Лиарнэль, мамка его, моих детей вылечила от лихоманки. Да и тебя мне жалко, пичуга мелкая. Что ж ты одна-одинешенька бродишь? Папка, я так понимаю, эльф — закружил твоей мамке голову да бросил, а с мамкой-то что, да и другой родни нет что ли?

Я отвернулась и всхлипнула. Его забота вдруг заставила меня почувствовать себя маленькой девочкой. Меня так давно никто не жалел, что неожиданная забота прорвалась слезами:

— Мамка померла, — говоря это, я вдруг вспомнила свою родную маму, самого близкого мне человека, так что слезы были вполне искренними, — и вся родня тоже. Два года уж как, твари напали на деревню и перебили всех.

Мирт растерянно прогудел в бороду:

— Ну полно, девонька, не реви, что уж тут.

Я судорожно всхлипнула и утерла слезы:

— Прости, я не хотела… Просто вспомнила.

— Ладно, на вот, погрызи, — он протянул мне яблоко, и как его только удалось сохранить таким до весны, — а я пока расскажу, что придумал. И продолжил, пока я жевала:

— Я тут покумекал и решил, что в столицу тебе лучше идти с караваном. Все ж таки у них охрана есть, да и дороги они знают, и в каких трактирах останавливаться, чтобы не ограбили — тоже. Да и тебе повеселее будет. Только смотри, ты девка красивая, а охранники молодые да удалые, чтоб голову не вскружили!

— Я учиться хочу, — помотала головой, — не нужны мне парни!

Мирт рассмеялся добродушно:

— Ну, нужны не нужны, а коль по сердцу придется, про все забудешь. Ладно, я вот что хотел спросить — ты верхом-то ездишь?

— Да, и неплохо, а что?

— Ну смотри, в караване можно ехать на телеге, как все бабы, либо верхом. Ежели в телеге — так это тебе платье надобно, да обувка какая там под него полагается.

— Я бы лучше верхом, не люблю в телеге трястись. Да и одежда мужская в дороге удобней.

— Ну, коли так, то на ярмарке я тебе тишком подскажу, какого коня торговать. А оружие-то у тебя хоть какое есть? А то подобрал бы что из моего товара. Ты пользоваться им умеешь хоть?

— Оружие есть, кинжал, а пользоваться… Меня никто не учил, и не знаю, смогу ли я убить кого-нибудь…

Он покачал головой:

— Повезет — не придется убивать, вот только если поймешь, что сама умереть можешь — надо бить. Покажешь кинжал-то свой?

— Да, сейчас принесу, — я быстренько сбегала в комнату, где ночевала, и протянула ему кинжал в ножнах. — Вот, гляди!

Мирт вытянул кинжал из ножен и благоговейно уставился на клинок:

— Боги, гномья сталь! А ты у нас птичка с сюрпризами!

— Мирт, если хочешь, забирай его, я все равно не умею им пользоваться, а мне подберешь что-нибудь попроще.

Он взглянул на меня, как на умалишенную:

— Да ты что, в уме ли? От такого отказываться! Нет, не возьму. А ты его к себя привязала хоть?

— Нет, а как? Я даже и не знала, что это можно.

— Можно, надо предложить ему твоей крови и если примет — никогда не предаст, из руки не вывернется и другому не дастся! Давай, прям сейчас это сделай!

— Ладно-ладно, что делать-то?

— Возьми его в правую руку, уколи левую скажи мысленно: «я предлагаю тебе свою кровь, чтобы ты был мне братом и другом, пока Грань не призовет меня». Если все получится, он тебе ответит.

Я недоверчиво взглянула на Мирта, однако он был полностью серьезен. Решилась: была- не была, попробую, проделала все то, что он мне велел и чуть не упала, услышав «голос» клинка: «вместе до Грани!» Кровь, попавшая на клинок, словно впиталась в него, на несколько секунд металл осветился золотистым сиянием.

— Ну что, ответил он тебе? — заинтересованно спросил меня Мирт.

— Да, ответил. Спасибо тебе, я о привязке оружия ничего не слышала.

— Ну, какие твои годы! Я рад, что у тебя есть оружие по руке. Мечом ты не владеешь, а лук? Или арбалет?

— Ты прав, мечом не владею, и ни лук, ни арбалет в руках не держала.

— Жаль, у меня есть неплохое оружие — не такое, как твой кинжал, но все же. А может, возьмешь с собой, потом пригодится?

Я задумалась. Пригодиться оружие может, но ехать с ним… Нет, о чем я и сказала Мирту:

— Спасибо, но сейчас оно будет мне только обузой.

Он почесал бороду:

— Ладно, ты права. Тогда, коли поступишь в Академию, оружие покупай в лавке Сорта, что на Ратушной площади, да передавай от меня привет этому старому козлу!

— Непременно передам, — рассмеялась я, — а с одеждой что делать?

— Пока пользуйся тем, что даю, а на ярмарке прибарахлишься. Я подскажу, в какие лавки заходить. А пока отдыхай да сил набирайся, а то в чем только душа держится? — пробурчал он.

Глава 14

Следующие два дня прошли так, как и говорил Мирт — я отдыхала и набиралась сил. Много спала, гуляла в скрытом от посторонних глаз дворике и разминалась, пытаясь вернуть мышцам утраченную после ритуала силу. А еще мы много говорили с Миртом. Как я и думала, он оказался мудрым и много повидавшим человеком, а его рассказы о своих приключениях заставляли меня слушать его, открыв рот. Он родился в Кароне, отец его был кузнецом, да и Мирту прочили такую же участь, тем более, что он с детства помогал отцу в кузнице и любил работать с металлом, а в пятнадцать лет стал полноправным подмастерьем. Особенно удавалось ему оружие — уже в семнадцать за его клинками приезжали из столицы. Однако непоседливый характер не давал Мирту сидеть на месте, и в восемнадцать он сбежал с наемниками, проходившими через Карон. Судя по его рассказам, постранствовать ему довелось вдоволь: и по горам, и по равнинам, и даже по морю. Их отряд сражался и с тварями, поэтому Мирт с почтением откликался о магах — их помощь всегда была неоценима. А потом он встретил свою будущую жену и вернулся домой. Долго был кузнецом, а потом и лавку свою открыл. Впрочем, он и сейчас нередко брал в руки молот, хотя в кузне давно уже работали другие.

Жена у него умерла два года назад, и с тех пор Мирт жил бобылем. Дети выросли, старшая дочь вышла замуж и уехала, хотя часто навещала отца вместе с детьми, о которых он говорил с искренней любовью. Младший сын решил пойти по стопам отца и тоже ушел с наемниками, хотя старался слать отцу весточки и навещать его всегда, когда их отряд бывал неподалеку от Карона.

Конечно, Мирт расспрашивал меня и о моем детстве. Мне было очень стыдно, что приходится ему врать, но что делать? Поэтому я сказала, что мало что помню до нападения тварей на деревню, на что он покивал и пробурчал в бороду «бывает такое, знаю». Ну а о том, что произошло после, рассказала кратко: были кое-какие запасы, долго от всех пряталась, потом случайно встретила мага, который сказал, что у меня есть способности. Решив поступить в Академию, нашла учителя, который научил меня писать и считать. Случайно встретилась с Эрвом и смогла ему помочь — о том, что было, попросила не спрашивать, сказав, что это не моя тайна.

Мне было удивительно хорошо и спокойно в этом доме, и хотелось остаться в нем подольше. Впрочем, все хорошее когда-нибудь кончается, а у меня была цель, и отступать от нее я не собиралась.

Наступил день ярмарки. Карон заполнился людьми: крестьяне из близлежащих деревень, что привезли распродавать немногочисленные оставшиеся запасы и заодно прикупить что-то себе или родне, торговцы, привезшие самые разные товары, наемники, сопровождающие караваны. На ярмарке торговали и скотом, поэтому в этот день город больше походил на ферму: крики домашних птиц, мычание и блеянье, хрюканье и лошадиное ржание. Словом, кошмар для привыкших к тишине и спокойствию людей.

Вот что никогда не любила — так это шоппинг! Мой идеал приобретения чего-либо прост: пришел в конкретное место, померил, расплатился и ушел. Все мои родственники всегда удивлялись — как можно быть такой, и поддразнивали: мол, ты точно женщина?

Ну да ладно, дела минувшие. Сейчас же я заранее настраивалась на нелюбимое занятие.

Этим утром мы с Миртом поднялись необычно рано — он готовился к ярмарке, раскладывая полученный вчера от кузнеца товар, я ему помогала, иногда замирая в восхищении над отдельными клинками. Мирт только посмеивался в усы, глядя, как я любуюсь очередным мечом.

Потом он выдал мне кошель с монетами, посоветовав обращаться с ним осторожнее. Я закивала — в толчее немудрено стать жертвой карманников. Хотя карманов в одежде тут не было, или я их не заметила, так что карманников следует называть как-то по-другому. Мирт посоветовал мне, в какие лавки обратиться относительно одежды и обуви, и сказал, сколько что должно стоить. Благо денежная система была проста — сто медных монет в одной серебряной, сто серебряных — в золотом. Сначала мы думали, что я все куплю и остановлюсь в трактире, ожидая каравана, но потом Мирт сказал, что не хочет отпускать меня вот так:

— Девонька, я ж буду все время думать — а вдруг тебя обидит кто!

Задумавшись, покрутила ситуацию со всех сторон. Надо было сделать так, чтобы легализовать мое пребывание в доме Мирта, причем чтобы ни у одной сплетницы не возникло идеи относительно того, что известная всем причина моего здесь нахождения не истинная.

В результате я, дождавшись, чтобы улицы заполнились народом, выскользнула из дома, смешалась с толпой и шла, пока не достигла одной из боковых улочек. Там я сдернула с головы старую шапку, под которую прятала уши, и поправила косу. Так что если кто-то заметил мальчишку-подростка возле дома Мирта, вряд ли опознает его в молоденькой полуэльфийке, пусть и в мужской одежде.

Первым делом зашла в лавку, торгующую одеждой. Оглядевшись, сразу поняла, почему Мирт послал меня именно сюда: ассортимент был рассчитан на тех, кто превыше всего ценит в одежде удобство — наемников, охотников, путешественников. Судя по всему, женщины были не частыми гостями здесь, так как хозяин сначала несколько секунд пялился на меня, после чего, встряхнул головой и спросил:

— Нари, вы что-то хотели? У меня нет ничего для дам.

— А я и не за платьем к вам пришла. Мне нужна удобная одежда для путешествий верхом.

— Что ж, тогда выбирайте.

Я выбрала три комплекта: брюки, рубашка и камзол без каких-либо украшательств, а также кожаную куртку до середины бедра. Когда пришло время расчета, вынуждена была жестоко разочаровать торговца. Услышав его завышенную более чем вдвое цену, я не стала торговаться, выслушивая обязательную программу о голодных детях и разорении, а положила вещи на прилавок и развернулась на выход.

— Нари, нари, куда же вы? — торговец был явно поражен.

Я повернулась, смерила его взглядом с головы до ног и снизошла до объяснений:

— Мне говорили, что вы один из самых честных торговцев Карона, — и чуть улыбнулась, наблюдая, как тот напыжился, — но цены у вас явно грабительские. Я готова отдать за все сорок серебряных и ни монеткой больше.

Благоразумие на его лице боролось с алчностью, и видимо, последняя победила:

— Я не могу, это будет торговля в убыток… — прервался, увидев как я снова развернулась к двери, — хорошо, пусть будет сорок серебряных!

Я вернулась, отсчитала деньги, попросила позволения переодеться в новое. Переодевшись и прихватив сверток, покинула лавку со словами:

— Приятно было иметь с вами дело, нар.

Примерно по такому же сценарию прошел разговор и в сапожной лавке. Правда, там я все-таки решилась подвинуться на пару серебряных — уж больно хороши были сапоги!

Переобувшись, я направилась в лавку торговки всякими женскими штучками тетки Виры, ее лавка была недалеко от лавки Мирта, и тот отрекомендовал ее как самую завзятую сплетницу Карона.

Стоило мне зайти в лавку, как дородная нари, до этого о чем-то увлеченно рассказывающая сухенькой посетительнице, тут же подхватилась ко мне:

— Нари, добро пожаловать, у меня лучший товар во всем Кароне! Идемте, я все вам покажу!

При этом ее маленькие хитрые глазки обшарили меня всю, оценили и взвесили — и мою одежду и обувь, и внешность, а самое главное — уши.

— Вы впервые в Кароне, нари?

— Да, я здесь проездом. Хочу присоединиться к каравану до Тар-Каэра.

— О, в саму столицу! Тогда вам лучше выбрать караван мастера Аврада, он уже несколько лет водит караваны по этому пути. К тому же у него охранники хорошие, — глазки масляно заблестели, — и молодые и красивые есть.

Говоря все это, она не забывала перебирать и подсовывать мне все новые комплекты белья.

— Значит, говорите, мастер Аврад? Спасибо за совет, уважаемая нари, я вижу, вы тут всех знаете, — польстила я ей, — а охранники меня не интересуют.

— Ну это я так, вы ж молодая совсем, небось с парнями погулять охота. А в столицу вы к кому, к родне чай?

— Нет, я еду поступать в Академию. А скажите-ка мне, любезная нари, не знаете ли вы, где лавка Мирта-оружейника?

Она всплеснула руками:

— Так вы, стало быть, магичка! А то я ж все думала — как мальчишка одета, не по правилам это, а магам-то можно… А зачем вам этот грубиян Мирт? Неужто оружие прикупить хотите?

— Ну что вы, нари, куда мне оружие? Была б воином, каравана б не ждала! Нет, просто весточка у меня от сына его, он с отрядом недавно был в наших местах, у моего дядюшки остановился. Вот дядюшка и сказанул ему, что я в Карон собираюсь, так тот и попросил отцу поклон передать да письмо. А мне сказал, что Мирт даст мне приют и в караван пристроит. А вы говорите, что грубиян он, так что ж делать-то мне?

По мере того, как я говорила, лицо торговки светлело — еще бы, столько эксклюзивной информации. Помявшись, она призналась:

— Ну, Мирт хоть и грубиян, а девку молодую не обидит, — и тут же перешла к практической части, — ну что, нари, выбрали что?

— Да, нари, вот, — товар у сплетницы и вправду был хорош, особенно белье.

С ней мне пришлось торговаться, а то бы это выглядело подозрительным. В результате я возможно и переплатила, зато полностью легализовалась. Можно было идти к Мирту, не сомневаясь в том, что через пару часов весь город будет знать, кто я и что делаю у оружейника.

В этот раз я шла к лавке Мирта открыто, краем глаза заметив, как торговка вышла из своей лавки и заговорила с соседкой. Ясно, фабрика слухов заработала. Войдя в лавку, увидела, что Мирт не один — молодой, лет двадцати пяти парень в одежде наемника выбирал себе арбалет, примеряя по руке. На стук двери он поднял голову и оценивающе уставился на меня. Я подошла к прилавку:

— Добрый день, вы нар Мирт? — у меня дежа вю.

— Да, что угодно нари?

— У меня весточка от вашего сына, нар Мирт, — и я протянула ему заранее подготовленное письмо.

Пока Мирт читал письмо, его покупатель подошел поближе, беззастенчиво разглядывая меня, а я ответила ему прямым взглядом. Высокий рыжий парень с откровенно блудливыми карими глазами, кривоватым носом и тонкими губами, скорее жилистый, чем крепкий, однако явно неплохой воин — когда он поднял руку поправить волосы, я заметила на пальцах мозоли от меча. Все в нем — взгляды, мимика, жесты — буквально кричало «бабник».

Мирт откашлялся, заставив нас обоих повернуться к нему:

— Нари, сын пишет, что вам нужно в Тар-Каэр? Хотите отправиться туда с караваном?

— Да, нар. Мне говорили, что лучше всего ехать с караваном мастера Аврада.

Он кивнул:

— Верно, Аврад один из лучших караванщиков. Эй, Крайн, — обратился он к рыжему, — найдется у вас в караване место для одной юной нари?

— Для такой красотки место всегда найдется, я даже готов предоставить ей собственные колени, — ответил Крайн, улыбаясь.

— Оставьте ваши колени при себе, нар, — отрезала я, — нар Мирт, я собираюсь ехать верхом.

— Ну тогда Аврад Вас точно возьмет. Эй, обормот, вы где остановились, как обычно?

— Да, у папаши Гарда. Отбываем послезавтра спозаранку. Может, мне проводить нари, познакомить ее с Аврадом? Да и комнату ей надо снять, а то потом может и не быть свободной, — не унимался Крайн.

Мирт, словно раздумывая, захватил в горсть бороду, потянул, потер лоб:

— Нари, а оставайтесь-ка у меня, тем более, сын просил о вас позаботиться, а у меня комнаты свободные есть. Завтра провожу вас, познакомлю с Аврадом, идет?

— Да, спасибо вам, нар!

Явно недовольный Крайн проворчал под нос:

— Вот же ж, пень старый, а к молоденькой клинья подбивает!

— Ты что сказал, засранец?! — Мирт сейчас как никогда напоминал рассерженного медведя, — да я тебе сейчас! Да как у тебя язык твой поганый повернулся! А ну вон отсюда, и чтобы и близко к моей лавке не подходил! — он надвигался на наемника, посверкивая глазами.

— Ладно, ладно, ухожу, и что я такого сказал-то? Шуток не понимаешь? — бормоча эти слова, рыжий медленно пятился к двери, нащупал ручку и вылетел, сопровождаемый ревом Мирта:

— И чтобы духу твоего здесь не было!

Выждав минуту после бегства Крайна, Мирт подмигнул мне:

— Ну что, девонька, добро пожаловать! Все получилось?

— Да, все вышло так, как мы и хотели.

— Тогда пошли в дом, а завтра купим тебе лошадь и я познакомлю тебя с Аврадом.

На следующее утро Мирт запер лавку, не обращая внимания на мои возражения — все же ярмарка, он так покупателей потерять может — и повел меня в ту часть торговых рядов, где торговали лошадьми. По дороге мы с ним замечали любопытные взгляды, однако удивления в них не было. Видимо, тетка Вира уже раззвонила про меня всем. Стоило нам подойти к загону, как навстречу выскочил продавец. Я чуть рот не разинула, а это точно не попаданец? Вылитый Яшка Цыган из «Неуловимых мстителей», только чуть постарше! Бывают же совпадения!

Улыбаясь и широко расставив руки, как будто хотел нас с Миртом обнять, он радостно заговорил:

— Нар, нари, приветствую вас! У нас лучшие лошади во всем Кароне! Выбирайте!

Я шепнула Мирту на ухо:

— Такое впечатление, что он нам двадцатилетнего мерина за жеребца-пятилетку выдать хочет.

Мирт поперхнулся смехом:

— И выдаст, если позволишь, он тот еще обманщик! Но лошади у него и правда хорошие бывают, лучше ты здесь ничего не найдешь.

И он был прав. Как только торговец понял, что мы разбираемся в лошадях, он оставил нас в покое и позволил нам свободно выбирать. В результате лучшими мы признали трех: вороного жеребца-шестилетку, буланого трехлетку и караковую кобылу семи лет, и теперь выбирали между ними. Вороной отпал первым — он не желал стоять спокойно, постоянно гарцевал и взбрыкивал. Понятно, с ним придется тяжко. Нет, если бы мне его дали чисто для выездки, я могла бы и взять, но в дороге… Сражаться с собственным транспортным средством я не желала, хотя жеребец был просто сказочно красив. У буланого оказалась слабовата поясница, да и на рысях он засекался. А вот караковая оказалась выше всяких похвал — правильно посаженная сухая голова, мускулистая поясница, округлые ребра, грудь не узкая и не слишком широкая. Мирт тщательно ощупал все ее суставы, проверил копыта и кивнул:

— Хороша лошадка.

Лошадь стояла, спокойно снося все манипуляции здоровяка.

— Эй, хозяин! — зычно крикнул Мирт. Торговец материализовался возле него так быстро, как будто телепортировался:

— Вы уже выбрали, нар?

Мирт кивнул:

— Да, вон ту караковую.

— А вы хорошо в лошадях разбираетесь, что ж вороного то не взяли? Али нари забоялась?

Да зачем мне такой дурноезжий? — вмешалась я, — пусть его какой тар знатный покупает!

Мирт прогудел:

Так сколько за караковую?

— Двадцать золотых, — с угодливой улыбочкой сообщил торговец.

— Сколько? — взревел Мирт, — да она и пяти не стоит, я только из жалости к тебе ее за эту цену возьму!

И понеслось…

Чего только я не наслушалась во время торгов! И взаимных обвинений в попытке разорения, и хулы в адрес моей покупки от Мирта и похвал от торговца, а уж апелляции от обеих сторон в адрес собравшихся на этот «спектакль» зрителей в стиле «люди добрые, что деется-то!» Раз Мирт, выслушав очередную порцию восхвалений в адрес караковой, мол, и красивая, и здоровая, и характер золотой, не выдержал:

— Да ты мне ее ровно невесту расхваливаешь! Я лошадь покупаю!

— Да что ты понимаешь, медведь! Лошадь выбрать важнее жены!

Тут уж я не выдержала и расхохоталась, чем привлекла внимание спорщиков, заставив их смущенно переглянуться. В результате они сошлись на семи золотых, что, как я уже знала, было весьма немаленькой суммой. Хотя цена верховой лошади действительно могла доходить до двадцати золотых, столько обычно стоили великолепно выезженные иноходцы редких пород и окрасов, а вот обычные стоили от пяти до десяти. Вообще в Аллирэне наиболее дорогими были лошади и оружие, а самым дешевым товаром — продукты, в трактире вполне можно было пообедать за десяток медных монет, а за серебряный — закатить целый пир.

Взяв свою покупку за недоуздок — клички у нее пока, как сказал торговец, не было — мы прошли к находящейся по соседству лавке скорняка, где приобрели упряжь, а также пару поясов креплениями для ножен для меня, отдав за все это восемьдесят серебряных. Я все больше и больше переживала — Мирт потратил на меня по местным меркам огромные деньги. Поэтому, когда мы вернулись домой, снова попыталась предложить продать мой жемчуг, на что Мирт снова отмахнулся:

— Говорил же тебе, не суй мне свои цацки, сам заплачу! Деньги у меня есть, да и друг твой сказал, что отдаст все, что я потрачу!

— А если нет?

— Ну и не надо, если нет! Ты лучше езжай да учись хорошо, чтоб хорошим магом стать! — тут он почесал в затылке, — а вот насчет твоих камушков… Есть у нас тут ювелир, мужик честный, коли хочешь, могу с ним поговорить, чтобы оценил их.

Я обрадовалась, все-таки хотелось бы иметь и деньги в запасе:

— Да, пожалуйста! Может, он их и купит? — мне не очень-то хотелось продавать жемчуг в такой близости от замка, но деньги были нужнее.

— В столице-то он дороже будет, не стоит сейчас весь продавать! Да и хранить его будет удобнее, чем монеты.

— Тогда возьми пару жемчужин, и продавай за ту цену, которую даст ювелир.

— Договорились. Вечером схожу, как лавку закрою. А сейчас пойду в лавку, сегодня торговля должна быть — Крайн вчера говорил, что парни из его отряда собрались подойти.

— Да, конечно, иди! Надеюсь, из-за меня ты их не пропустил, — встревожилась я.

— Не переживай, птенчик, чтобы наемники на отдыхе раньше полудня поднялись — да не бывает такого! Небось вчера весь вечер пили да с девками тискались, — тут он осекся, — ладно, что-то разболтался я. Пойду, а ты собирайся в дорогу.

И ушел, а я принялась складывать вещи. В хлопотах незаметно подошло время обеда — еду на обед и ужин Мирту приносили из ближайшего трактира. Взяв корзину у посыльного и накрыв на стол, я пошла звать хозяина обедать. Подходя к двери, ведущей в лавку, я услышала чей-то очень знакомый голос, периодически прерываемый низким гудением голоса Мирта.

«Варрэн!» Сердце застучало как сумасшедшее, дыхание перехватило. «Меня ищут! Что делать? Так, спокойно, я больше не драконица Рина, а полуэльфийка Алиэн!» Собралась с духом, открыла дверь и с порога:

— Мирт, иди обедать… Ой, простите, тары, — и склонила голову, увидев Варрэна вместе с одним из воинов замка.

Брат оценивающе глянул на меня и скривился, увидев уши:

— Смесок, какая пакость! Так значит, ты ничего о ней не слышал? — к Мирту, в голосе отчетливо слышалось шипение, а зрачок то и дело вытягивался вертикально, Варрэн явно был в ярости.

— Нет, сиятельный тар!

— Тар Варрэн, Вы же понимаете, тари не ушла бы далеко. Возможно, ее похитили? — попытался образумить его спутник.

— Я вообще не понимаю, как это могло произойти! Она просто исчезла! — кулак Варрэна обрушился на прилавок, — идем отсюда!

И он вылетел из лавки, хлопнув дверью. Я обратила взгляд на Мирта:

— Мирт, это кто? И что они хотели?

— Это драконы, девонька. Искали какую-то драконицу. У, гады! — и он с чувством стукнул по прилавку.

— А ты ненавидишь драконов?

— Да нет, птичка, драконы-то все разные, как и люди, и эльфы, и гномы. Но эти ублюдки из Шатэрран — особое дело, они всех прочих считают ниже себя, хуже них только Таэршатт, доводилось сталкиваться. В общем, кого бы они ни искали — дай Боги, чтоб не нашли! Ладно, ты чего пришла-то? — он успокаивался на глазах.

— Ой, совсем забыла, на обед пришла тебя звать.

— Добро, вот только скоро должны покупатели прийти, чего ж делать-то?

— Ну, ты иди ешь, а я посижу в лавке. Коли придут — позову тебя, — пожала плечами я.

— И то ладно, — кивнул Мирт, — я быстро.

Он ушел, а я уселась на стул и принялась анализировать то, что произошло. Что ж, в конечном итоге все к лучшему — я столкнулась с братом лицом к лицу, а у него даже не возникло никаких подозрений. Значит, я в безопасности, и Мирт тоже — менее всего я хотела навлекать на него неприятности. После напряжения последних минут наступил откат, и было лень о чем-то думать и двигаться.

Мирт вернулся до того, как кто-либо пришел в лавку, чему я была очень рада — сейчас общаться с посторонними мне совсем не хотелось. Он отправил меня обратно в дом, и пошла в мыльню — вымыться напоследок перед дорогой.

День пролетел в мелких хлопотах и сборах, наступил вечер. Вернувшийся Мирт позвал меня:

— Ну что, пойдем знакомиться с Аврадом. Он на постоялом дворе остановился, тут недалеко.

Мы шли по вечернему городу. Ярмарка наконец закончилась, и улицы стремительно пустели — уезжали торговцы, покупатели, город возвращался к обычному спокойному существованию. Я поинтересовалась у Мирта, удачен ли был у него день, на что он ответил, что продал товара аж на девять золотых. Наконец мы подошли к постоялому двору, на первом этаже его располагался трактир с издалека заметной вывеской, изображавшей непонятное чудище с пивной кружкой в лапах. Надпись на вывеске, сделанная красной краской, гласила: «Пьяный кабан».

Мы зашли, и я стала с любопытством оглядываться по сторонам — все-таки это первый трактир, который я посетила! Большой полутемный зал, длинные столы, лавки — все тяжелое, добротное. За столами сидели мужчины, ели, пили из здоровенных кружек и разговаривали — в голосе стоял низкий неумолчный гул, витали запахи еды и пива. Между столов сновали разносчицы с подносами и кружками, одетые в платья с низкими вырезами, позволяющие посетителям любоваться их как на подбор внушительными прелестями, когда та или иная разносчица наклонялась над столом. Мужчины одаривали их сальными комплиментами, иногда хлопая кого-то из них по заду. Впрочем, это воспринималось всеми как должное, во всяком случае, возражений слышно не было. Мирт прогудел у меня над ухом:

— Эй, птичка, очнись, хватит пялиться! А то кто-нибудь решит, что ты пришла сюда мужчину себе искать!

Я вздрогнула, этого еще не хватало, и виновато взглянула на него:

— Прости, задумалась. Куда нам?

Мирт мотнул головой в сторону стены, у которой располагались незамеченные мной ранее небольшие, человека на четыре столики. За одним из них сидел мужчина, потягивая что-то из кубка.

— Это и есть Аврад, идем.

Стоило нам приблизиться, как Аврад поднялся навстречу со словами: «Мирт, дружище!». Мужчины пожали друг другу руки, затем облапили один другого, похлопали по спинам и повернулись ко мне.

— Кто эта юная нари, Мирт? — любезно спросил Аврад.

Я же во все глаза рассматривала того, с кем мне придется провести немало времени по пути в столицу. Невысокого роста, сухощавый, жилистый, он производил впечатление тертого жизнью калача. Русые волосы, обильно припорошенные сединой, твёрдые очертания скул и подбородка, напоминающая эспаньолку короткая бородка. Но главное, что в нем привлекало внимание — глаза, пронзительные, светло-голубые. Казалось, они заглянули мне в душу, после чего чуть потеплели. Морщинки вокруг глаз выдавали в нем человека, привыкшего вглядываться вдаль или любящего посмеяться, а может, и то и другое вместе.

— Это юная нари Алиэн, которой необходимо добраться до Тар-Каэра. Я бы хотел, чтобы ты взял ее в свой караван.

— Так это та самая девушка, из-за которой Крайн попал в немилость? — ехидно спросил Аврад, — он говорил, что ты сильно рассердился на него.

Я закусила губу, ну рыжий, и тут напакостил! Аврад заметил это:

— Что, нари Алиэн, вы хотели сказать что-то?

— Только то, что некоторым рыжим нужно держать свои грязные мыслишки при себе, — выпалила я.

Аврад некоторое время рассматривал меня, а потом расхохотался:

— Дружище, а она мне нравится! Боевая девка! — и уже мне, — садитесь, нари Алиэн.

— Зовите меня просто Лин, — сказала я, усаживаясь, — ну что, прошла я проверку?

— Прошла, сама понимаешь — у меня много молодых парней в охране, есть и еще такие же охальники, как Крайн. Так что мне нужно было понять, сможешь ли ты постоять за себя. Вижу — сможешь, так что присоединяйся к нам. Отправляемся завтра утром, на рассвете. Кстати, иногда останавливаться на ночь мы будем на постоялых дворах, но по большей части — на стоянках, так что решай, будешь ли ты тащить еду с собой или питаться из общего котла. Готовит у меня стряпуха, так что тебе заниматься этим не придется. Плата в этом случае — десять серебрушек, да еще десять за то, что идешь с нами, за охрану.

Я покосилась на Мирта, он слегка кивнул, и согласилась:

— По рукам, и я буду питаться из общего котла.

Мирт достал кошель, отсчитал монеты и протянул их Авраду:

— Вот, держи. И ты это, приструни там своих, ладно?

— Мог бы и не говорить. Ну что, выпьете со мной?

Мы переглянулись, Мирт помотал головой:

— Нет, еще дела есть, да и Лин не стоит пить перед дорогой, — он встал и протянул руку Авраду, — до встречи, и заходи ко мне в лавку, когда будешь в Кароне снова.

Мужчины пожали друг други руки, и мы покинули трактир.

— Мирт, а вы давно знакомы? — меня мучило любопытство.

— Давно, птичка, — усмехнулся тот, — в молодости вместе в наемниках служили. Ты не бойся, его слово — кремень, раз пообещал, что приглядит за тобой — значит, сделает. Ладно, сейчас отведу тебя домой, а сам к ювелиру схожу.

Вернулся Мирт от ювелира через час, позвал меня и достал кошель:

— Ювелир дал по два золотых за штуку. Я один золотой поменял на серебрушки, а три серебряных — на медь, вот держи, — он протянул мне два туго набитых кошеля и три золотых монеты, — ты смотри, с золотом поаккуратнее. Да, и еще, он сказал, что в столице жемчуг можно продать и подороже, посоветовал обратиться к Тиарею, сказал, что он в Тар-Каэре известный ювелир, лавку всяк покажет. Скажешь ему, что тебя нар Гриар послал, так он даст честную цену.

— Спасибо, Мирт, ты мне так помог, что и не передать словами!

— Ладно, чего уж, — пробормотал он, смутившись, — давай спать ложиться, завтра вставать придется раненько.

Утром мы поднялись затемно, Мирт помог мне заседлать лошадь и навьючить на нее мои пожитки. Настала пора прощаться.

— Мирт, спасибо тебе за все! — сглотнула комок в горле, пытаясь сдержать слезы, — я так рада, что встретилась с тобой! Я бы хотела, чтобы у меня был такой отец, — не сдержалась и всхлипнула.

— Ох, девонька, — Мирт обнял меня, — не плачь! И знаешь что — если что не сложится в столице, возвращайся. Найдем тебе жениха хорошего, — он пытался шутить, а у самого в глазах стояли слезы, — ну, полно тебе! Пора уже, ступай и не оглядывайся, не надо!

Он погладил меня по голове и легонько оттолкнул. Я всхлипнула, взяла лошадь под уздцы и пошла к постоялому двору. И не оглядывалась…

Глава 15

Наша жизнь — это путь, мы стоим на пороге,

Всякий раз, как решаем — кто прав, кто неправ,

Вновь и вновь выбираем свои мы дороги

И мечтаем, что будет судьба к нам добра

Мы ступаем на путь, даже цели не зная,

Оставляя друзей и родных за спиной,

Ради ложных побед и пустых идеалов

Просто чтобы пройти все что нам суждено.

И пусть серой лентой дорога та вьется -

Ты идешь, смело глядя все время вперед

Может быть, оглянуться тебе и придется

Но лишь только тогда, когда путь свой пройдешь.

А пока длится путь, ты отбрось все тревоги,

Верь, что в лучшую жизнь он тебя приведет

И однажды, связав воедино дороги,

Всех друзей твоих вновь в тесный круг соберет.


Я шла по сонному городу, ведя под уздцы лошадь, а в голове сами собой рождались строчки. Сколько я не писала стихов? Если сложить две моих жизни — лет сорок, а сейчас они сами рвались из души, рождаясь под цокот копыт, пусть нескладные, зато искренние… Что произошло со мной? У меня не было друзей в прошлом мире, пожалуй, я и вовсе не верила в истинную дружбу. А здесь я встретила тех, кто готов был помочь, ничего за это не прося. Изменилась ли я? Похоже на то…

Да, мне редкостно повезло — я встретила настоящих друзей. Может, где-то в этом мире я встречу любовь? Впрочем, мой путь был ясен, и сейчас я стояла в его начале…

Я шла и улыбалась сквозь застилавшие глаза слезы. Но любая дорога когда-то заканчивается, а путь от дома Мирта до постоялого двора был короток. Я глубоко вдохнула, прогоняя слезы, и тряхнула головой. Все, пора брать себя в руки.

Еще на подходе к постоялому двору были слышны звуки сборов в дорогу большой компании: ржали лошади, кто-то с кем-то ругался, особенно выделялся на фоне мужских голосов визгливый женский. Зайдя в ворота, которые почему-то были нараспашку, я въяве увидела живое подтверждение фразы: «два переезда равны одному пожару». Кто-то навьючивал на лошадей переметные сумы, кто-то грузил товары в крытые холстом фургоны. Несколько мужчин, по виду охранников, присев на лавке наблюдали, как еще один охранник, по виду командир, вяло огрызается на вопли визгливой тетки, стоящей в классической позе «руки в боки». Да уж, это караван или дурдом на выезде? Моя лошадь тихо заржала, я погладила ей морду:

— Тихо, Шоколадка, — хмыкнула, она и правда походила на шоколадку, — будешь Шока.

Шока боднула меня головой в плечо и фыркнула в ухо. Я стояла, ожидая, когда в этом бедламе появится кто-то, кто сможет навести порядок. И дождалась: дверь открылась, во двор вышел Аврад, окинул взглядом «поле битвы» и вроде бы негромким, но властным голосом сказал:

— А ну все тихо!

Все тут же примолкли, кроме тетки, которую явно «несло». Аврад повысил голос и рявкнул:

— Нарья, я что сказал?

Тетка заткнулась на полуслове, лицо у нее покраснело, как будто она этим словом подавилась.

— Чтобы через десять минут все было готово, всем ясно? Кто не выполнит, лишится половины жалования за седмицу, — негромким, каким-то шипящим голосом произнес Аврад. Все молчали, он кивнул:

— Время пошло!

Да, я всегда говорила, что правильная мотивация — самое главное. Через пять минут все было готово, а я рискнула обратить внимание Аврада на себя и подошла к нему. Он кивнул мне в знак приветствия:

— Доброе утро, Лин! Готова?

— Доброе утро, нар Аврад. Да, я готова.

Он покачал головой:

— Зови меня просто Аврад. И что, это все твои вещи? — он был явно удивлен. И чему так удивляться?

— Да. А зачем мне много?

— Молодец, разбираешься в походной жизни. Идем, я тебя с охраной познакомлю. Эй, Хакан!

К нему подошел тот самый мужчина, в котором я предположила командира охраны — высокий, крепкий, лет сорока на вид.

— Слушаю, нар Аврад.

— Это нари Алиэн, она поедет с нами. Скажи своим парням, чтобы руки держали при себе.

Хакан хмыкнул:

— Руки-то будут, а вот языки…

— Языки — не страшно, этого я не боюсь, — вмешалась я, — и мне ведь никто не мешает ответить соответствующе.

— Хорошо, нари Алиэн.

— И зовите меня Лин, в дороге может быть не до церемоний.

Хакан почесал в затылке:

— Простите, Лин, а зачем вам в столицу?

— В Академию поступить хочу, а что?

— Ну, это хорошо, лишняя причина парням к вам не лезть. Побоятся, что вы потом им отомстите в случае чего. Нет, вы не думайте, до чего плохого бы в любом случае не дошло, но вот руки распустить кое-кто все равно мог бы.

— Ладно, Хакан, — вмешался Аврад, — пора отправляться, собирай своих. Пойдем, Лин.

Через четверть часа наш караван наконец выехал за ворота, а еще через полчаса мы покинули пределы Карона. Впереди ехали Аврад и Хакан, затем шли цепочкой фургоны, запряженные здоровыми битюгами. Охранники — десяток молодых, лет тридцати парней — ехали сбоку от фургонов.

Дорога меня удивила. Подсознательно я ожидала чего-то похожего на разбитые узкоколейки, однако это был широкий тракт, земля на котором была так утоптана, что напоминала асфальт. Так что скорость передвижения была вполне приемлемой.

На обед мы не останавливались, на ходу поев хлеба с копченым мясом и сыром. Уже вечерело, когда Аврад наконец объявил привал. Слезая с лошади, я почувствовала, что занятия верховой ездой слабо подготовили меня к такому путешествию — болело все тело. Расседлав Шоку, почистила ее, напоила из протекавшего рядом ручья и пустила пастись, после чего пошла умываться сама. Да уж, романтика странствий в действии!

Когда я, умывшись, вернулась к месту стоянки, там уже полыхали костры, что-то булькало в котле, над которым хлопотала та самая визгливая баба, а охранники о чем-то лениво переговаривались между собой. Мой приход заставил их оживиться.

— О, кого я вижу, — это рыжий, — прелестная нари не желает почтить нас своим обществом? Да и познакомимся заодно.

На его слова оглянулся Хакан, и жестом подозвал меня к себе.

— Так, парни, это нари Алиэн, она едет в Тар-Каэр, поступать в Академию. Так что прошу любить и жаловать.

— О, любить мы завсегда готовы, — снова рыжий, наймется ему, — чур, я первый!

Парни рассмеялись, выжидающе глядя на меня. Так, если я сейчас стушуюсь, жизни мне не будет:

— Ты такой бедный? — спрашиваю у Крайна.

— Это почему?

— Ну, любви хочется, а только из города выехал — значит, денег в бордель сходить не было.

Крайн поперхнулся, явно не ожидал такого, а другие охранники начали посмеиваться.

— А зачем мне любовь за деньги? Мне и так хорошо! — попытался отшутиться Крайн.

Скорбно покивала головой:

— Понятно, молодой, глупый..

— Это почему еще? — повелся рыжий.

— Да потому что опытные знают — любовь за деньги обходится дешевле!

Результатом был дружный смех, причем рыжик смеялся вместе со всеми.

— Ладно, все, сдаюсь! — сквозь смех выдавил он, — мир, нари Алиэн?

Я кивнула:

— Мир, и зовите меня Лин.

С этого момента все стало намного проще — парни приняли меня в свою компанию, так что во время пути я обычно болтала с кем-то из них, а на привалах усаживалась у их костра. Возчики держались отдельно — это были степенные мужики, считавшие охранников шалопаями.

Рыжик продолжал меня подкалывать, я отшучивалась. Судя по всему, наши перепалки доставляли несказанное удовольствие всем членам отряда, поскольку нас периодически подзуживали, пытаясь спровоцировать на новую словесную дуэль. Впрочем, были и серьезные разговоры — парни рассказывали мне о своих путешествиях и приключениях. Разумеется, зашла речь и о моей истории, я повторила то, что рассказала Мирту. Все сразу посерьезнели — хоть не каждый из них сталкивался с тварями, зато у каждого был друг или знакомый, пострадавший от них. После этого рассказа ко мне пару дней даже Крайн перестал приставать, пока я не выдержала и не заявила:

— Рыжик, мне скучно без твоих шуточек.

— О, неужели прелестная нари снизошла к своему верному поклоннику настолько, что даже придумала ему любовное прозвище? — мгновенно сориентировался тот.

— Размечтался! Нет, ты не в моем вкусе.

— Ты не любишь рыжих?

— Я не люблю слишком любвеобильных мужчин, им одной женщины всегда мало! — подмигнула я.

— Это правда, — обдумав мою сентенцию, заявил Крайн, — разве я могу обидеть прелестных нари, обойдя их своим вниманием? Ведь я настоящее сокровище!

— Ага, просто золото. Жаль, ювелиру не продашь — пробу ставить негде!

Мы рассмеялись, и некоторое время ехали молча, потом рыжик спросил:

— Лин, у тебя кинжал, а пользоваться ты им умеешь?

Я помотала головой:

— Не было возможности научиться. А кинжал — мое единственное наследство.

А что? В конце концов, я нашла его в замке моей семьи, так что он скорее всего принадлежал одному из моих предков.

— Не шибко богатое наследство.

— Ну, это как сказать, — закрепив поводья на луке седла и управляя Шокой коленями — я уже вполне могла проделывать такой фокус — достала кинжал и показала его Крайну.

— Гномья сталь? — он явно был поражен, — невероятно! Не боишься, что украдут?

— Нет, он с привязкой на крови.

Рыжик покачал головой:

— Имея такой кинжал, стыдно не уметь им пользоваться. Слушай, нам показалось, что ты наблюдаешь за нашими тренировками, это так?

— Да, верно, — подтвердила я. Они действительно тренировались каждый вечер, а я ни разу не пропустила это зрелище.

— В общем, мы тут подумали… Не хочешь попробовать научиться сражаться? Чтобы хоть от бандита какого себя защитить? Мы бы поучили.

— Конечно, хочу! Спасибо огромное!

С этого дня каждый вечер я тренировалась с одним из парней. Чаще всего это был Риас — спокойный синеглазый шатен, один из тех, кто никогда надо мной не подтрунивал, лишь иногда незаметно улыбаясь при особо оживленных перепалках. Оказалось, что он лучший среди ребят в бое на коротких клинках. Уж не знаю, что мне помогло — то ли упражнения, что мне показал Раян, то ли сам кинжал (иногда мне казалось, что не я двигаю им, а он ведет мою руку), но давались мне эти занятия легко. Вскоре Риас сказал, что от случайного бандита я вполне смогу отбиться, и показал, куда метить в случае чего.

Дорога, по которой шел караван, оказалась весьма оживленной — то и дело мимо нас и навстречу скакали всадники, проезжали крестьянские телеги и кареты знати. Как правило, на ночь мы съезжали с тракта, останавливаясь на полянах в лесу, который нередко подступал почти к самой дороге. Примерно раз в три-четыре дня мы ночевали на постоялых дворах, что меня радовало — все-таки невозможность нормально помыться для меня была проблемой.

Путешествие проходило до того спокойно, что как-то раз я не выдержала и обратилась к Хакану:

Хакан, а зачем вообще нужна охрана? Мне показалось, что дороги очень спокойные.

— Всякое бывает, — покачал тот головой, — и разбойники пошаливают иногда, и на постоялых дворах хозяева разные бывают, и знатным тарам иногда в голову что-то ударяет, и они решают, что торговцев не грех и пощипать. Даже с тварями иногда можно столкнуться! А у Аврада товар дорогой, так что лучше нанять отряд, чем потом себя проклинать. А что спокойно — так нас немало тут, и не всякая шайка напасть решится. А мы еще и на разведку парней отправляем, видела небось?

Я кивнула. Действительно, каждый день несколько охранников отправлялись вперед, разведывать обстановку.

Разговаривала я и с Аврадом. Он рассказывал мне о своих путешествиях, о людях, которых встречал. Кстати, он же посоветовал мне по прибытии в Тар-Каэр остановиться не на постоялом дворе, а снять комнаты — мол, это будет выгодней и спокойней. Когда же я посетовала, что не знаю, как искать того, кто может мне сдать комнаты, пообещал узнать это у своей сестры.

Так шли дни. Солнце уже по-летнему припекало, я загорела и поздоровела, так что однажды Крайн сказал мне, что я все меньше похожу на полуэльфийку. Услышав это, я задала вопрос, который давно интересовал меня — почему они так спокойно относятся к тому, что я полукровка. Рыжик ответил неожиданно серьезно:

— Знаешь, мы много странствуем, и встречались с разными разумными. И знаем, что честь от расы не зависит.

— Жаль, что другие так не думают, — вздохнула я.

— Зато те, кто так думают — самые лучшие! — напыжился Крайн.

— Да, я это знаю, — рассмеялась я, — а самый лучший это ты, верно?

Он возвел очи горе:

— Ну наконец-то! Хоть кто-то оценил меня по достоинству!

До столицы оставалось десять дней пути, когда мы остановились на ночь в небольшом городке Кранел. Аврад рассказал мне, что когда-то этот город был центром провинции и местом, где было подписано мирное соглашение между людьми, эльфами и гномами после окончания одной из войн. И в честь этого на центральной площади воздвигли три дома, каждый из которых строили архитекторы этих народов, а также один из красивейших фонтанов Аллирэна. Поэтому, вымывшись после долгой дороги и переодевшись в чистое, я пошла на площадь, благо она располагалась недалеко от постоялого двора, где мы остановились. Зрелище было действительно великолепным, а фонтан освещался разноцветными магическими светильниками, так что я даже не заметила, как прошло время.

Когда спохватилась, было уже темно. Так что я двинулась назад на постоялый двор, стараясь держаться в тени домов и судорожно сжимая рукоять кинжала. Недлинный днем, путь казался мне очень дальним ночью.

Я уже подходила к постоялому двору, когда в паре шагов заметила неясные фигуры, притаившиеся в тени стены. Замерев и затаив дыхание, я ждала их действий.

Из переулка вывернула чья-то фигура, и те, кто таился в тени стен, шагнули вперед, окружив ее. Я вгляделась в темноту, пытаясь определить, что из себя представляет жертва. Хм, судя по ушам — эльф, вот только волосы у него черные. Что-то такое мне говорил Раян про таких, впрочем, сейчас не помню.

— Ну что, остроухий, допрыгался? — грубый голос одного из бандитов, теперь это стало ясно точно.

Как банально! Хоть бы кто-нибудь придумал другое оскорбительное прозвище для эльфов! Ну остроухие они, так что в этом такого?

— А оскорбление поинтересней придумать не удалось? — язвительно поинтересовалась жертва.

Это что, эльф с чувством юмора? Так не бывает! И он не оскорбился на «остроухого»? Нет, я уже хочу познакомиться с этим уникальным экземпляром!

— Ты… — понять то, что произнес бандит дальше, мне удалось с пятого на десятое. Да уж, оригинальные здесь у городского дна вкусы! Ну ладно, то что он хотел сделать с эльфом и его родителями чисто анатомически возможно, хотя и трудновато, а вот остальное…

— И что дальше? — голос эльфа был спокоен, как будто не на него только что вылили всю эту грязь.

— А дальше ты скажешь что-то вроде: «Вы же не можете убить безоружного» — заявил еще один бандит, их круг все теснее сжимался вокруг жертвы.

— И не подумаю. Вы — можете, — как-то лениво произнес тот и вдруг взорвался движением.

Он двигался так быстро, что я видела только размытую тень. Когда он вдруг отскочил в сторону, из семи бандитов трое валялись на земле, а еще у одного левая рука повисла плетью. Однако и эльф был ранен — из плеча и бедра струилась кровь. Он потянулся за одним из клинков убитых, но оставшиеся бандиты не дали ему это сделать и шагнули вперед, заставляя его отступить. Один из них крутил ворот арбалета, в стене я увидела несколько торчащих болтов. Значит, они уже стреляли, просто их жертва оказалось слишком быстрой.

Эльф огляделся по сторонам и встряхнул головой, видимо, готовясь дорого продать свою жизнь. Я почувствовала, что не могу просто стоять и смотреть, как его убивают, но и напасть на его врагов я не могла — с моим умением я максимум раню одного из них. Если бы у него было оружие! Стоило мне подумать, и я ощутила, как рукоять кинжала, который я судорожно сжала, вдруг словно сама ткнулась мне в ладонь. Не знаю, что вело меня, но я вдруг вытащила кинжал из ножен, поднесла его к губам и, почти касаясь ими металла, прошептала «помоги». И, не думая больше, швырнула его эльфу. Тот поймал клинок в полете и снова превратился в вихрь, а когда остановился, кроме нас с ним на улице остались только трупы. Я выдохнула, и сделала шаг вперед на ставших вдруг ватными ногах. Эльф шагнул ко мне и остановился.

Ой, мамочки! Я чуть не отшатнулась. Он был просто возмутительно хорош и совсем не похож на всех эльфов, которых я видела до сих пор. Правильные черты лица, прямой нос, четко очерченные губы и невероятно зеленые, как молодая листва, глаза, черные как смоль, необычно короткие волосы. Фигура истинного воина — широкие плечи, узкие бедра, ничего от так часто встречающейся у эльфов субтильности. Словом, просто идеал, а с учетом того, что мне всегда безумно нравились брюнеты… Я порадовалась, что, идя на прогулку, накинула куртку и сейчас прятала уши и волосы под низко на двинутым капюшоном, а лицо — в его тени. Надеюсь, мои щеки не горят так сильно, как мне кажется!

— Спасибо, — его голос был ровным, казалось, это не он только что за пару минут уложил семерых головорезов и был ранен. — Кто ты?

— Это не имеет значения. Просто верни мне кинжал, — я старалась говорить как можно более низким голосом, надеясь, что он примет меня за мальчишку. Уж не знаю почему, но я не хотела выдать в себе девушку.

— На мне долг жизни, — возвращая клинок, проговорил он, — если бы ты не кинул мне кинжал…

Я прервала его:

— Меж нами нет долгов. Отсюда наши пути расходятся.

Схватила клинок и отступила в тень, прошептав:

— Прощай, — и стремительно зашагала туда, где ждали меня попутчики и где все было просто и ясно.

Вернувшись на постоялый двор, попросила у разносчицы кувшин отвара и поднялась в свою комнату. Сбросив куртку, опустилась на кровать, ноги меня не держали.

Что это было? Ну да, потрясающий мужчина, но чтоб так? Меня к нему буквально потянуло, еще бы немного — я просто не смогла бы уйти. Вот только… Будем откровенны, если драконица Рина смотрелась бы рядом с ним достойно, то полуэльфийка Алиэн… На самом деле, если бы не лицо с чисто женскими чертами, от мальчишки меня отличить было бы трудно. И вообще, о чем я думаю? Мне в Академию надо, а встретила красавца-мужчину и все, готова лужицей расплыться? Да еще и при том, что нужна ему, как рыбке зонтик?

А эти волосы… Что же Раян говорил о черноволосых эльфах? Я прикрыла глаза, сосредоточилась и мысленно перенеслась в прошлое.

— Раян, а эльфы все блондины? Я других не видела.

— Вообще-то да, за очень редким исключением, — Раян улыбнулся, присев на краешек стола, — есть и черноволосые, их называют каллэ'риэ, это переводится как отшельники или отреченные.

— А они темные или светлые, — поинтересовалась я, — ты же говорил, что тип магии не влияет на внешность?

— Верно, не влияет. Ты знаешь, что все совершеннолетние эльфы приносят клятву верно служить своим Владыкам? И что клятва эта магическая?

— Магическая? И что, их можно заставить делать что угодно? — засомневалась я.

— Именно. А каллэ'риэ — это эльфы, которые отказались дать такую клятву. Самый первый из них предложил Владыке — дать клятву с оговоркой, что он обязуется выполнить любой приказ, не противоречащий его чести и совести, а после того, как тот отказал, заявил, что не будет приносить такую клятву и был изгнан.

— А ритуал изгнания магический?

— Да, и он меняет цвет волос эльфа. Причем самое странное, что ни краски, ни заклинания не могут поменять его — только этот ритуал.

Я задумалась.

— Ну хорошо, это понятно. А если, допустим, ребенок каллэ'риэ захочет стать обычным эльфом, темным или светлым? И можно ли изменить свой выбор?

— На первый вопрос — он может принести клятву, и волосы посветлеют. На второй — нет, выбор делается лишь однажды.

— А как обычные эльфы относятся к ним?

Раян как-то горько усмехнулся.

— Подумай сама. Как тот, кто готов, пусть чисто теоретически и маловероятно, предать свою честь и совесть, может относиться к тому, кто не допускает самой возможности этого?

— Не любят? — предположила я.

— Скорее считают выродками. каллэ'риэ всегда было очень мало, и почти все они были мужчинами. И превосходными воинами — ведь защитить своих близких могли только они сами.

Я тряхнула головой и вернулась в настоящее. Надо же, еще и романтический герой! Да уж… Хотя превосходный воин и без оружия — более чем странно. Впрочем, может он любовницу навещал, туда с собой максимум кинжал возьмешь, а тут муж вернулся… Так, стоп, хватит! Надо подумать о чем-то другом, и я знаю, о чем.

Я достала из ножен кинжал, тщательно вытерла его от крови и стала внимательно его рассматривать. Мне показалось, или у него есть собственная воля? Впервые я почувствовала это во время тренировок, но сегодня… Во-первых, все-таки он сам толкнулся мне в руку, во-вторых, я не смогла бы сама бросить его так, чтобы он лег точно в руку эльфу. Ну и наконец, мне говорили, что никто не может коснуться его, кроме меня, так почему же он дался в чужие руки?

— Что ты такое? — обратилась я к кинжалу. Разумеется, он не ответил. А что, если… Я взяла его и попыталась порезаться. Оказалось, что я не могу нанести им себе рану — просто не могла поднести кинжал так близко, чтобы хотя бы уколоть палец. Положила на стол и провела пальцем вдоль клинка, вдруг почувствовав теплоту, исходящую от него. Так что, это магическая вещь? Или… Обладающая собственной душой? Почему-то мне казалось, что второе. Не знаю, почему сделала это, но я прижала клинок ко лбу и прошептала «спасибо».

Ночь прошла беспокойно, мне всю ночь снились зеленые глаза, требовательно глядящие на меня, и голос эльфа, спрашивающий «кто ты?». Так что проснулась я с больной головой и твердым намерением выбросить красавца-эльфа из головы. Сидела в комнате до тех пор, пока по шуму внизу не услышала, что обоз скоро отправится. Спустилась вниз и села в седло, не обращая внимания на подачки рыжика.

Мы довольно далеко отъехали от города. Я по-прежнему была словно во сне, не слыша обращенных ко мне вопросов. Очнулась, только когда Крайн тронул меня за руку:

— Лин, с тобой все в порядке?

— Да, извини, сама не знаю, что со мной произошло. Что, странно выглядело?

— Если честно, то очень. Я такое только раз видел, тогда наш отряд сопровождал в соседний город молодого, еще без ипостаси, дракона, так что-то случилось, и он стал таким же… необычным. Правда, я не знаю, что было причиной. Но ты ведь не дракон!

Я рассмеялась:

— Размечтался, рыжий! Я дракон, страшный и ужасный, и я тебя съем! Хотя нет, не буду, еще отравлюсь ненароком!

Мы рассмеялись, и разговор перешел в полюбившийся нам обоим обмен ехидными репликами. Через некоторое время Крайн сказал, что на сегодня яда ему достаточно и он отправляется в дозор. Я кивнула и задумалась.

Странно, то есть эта моя реакция — какая-то драконья заморочка? Тогда почему я о ней ничего не знаю? Хотя… А как я могла узнать? Описаний подобной реакции в книгах мне не встречалось, а Раян знал о драконах только те факты, которые не были тайной кланов. Непонятно только, как со мной могло произойти что-то драконье после ритуала? Или это просто совпадение? Вопросы, одни вопросы без ответов. Ладно, скорее всего мы с эльфом никогда больше не встретимся, так что не стоит и тратить время на их выяснение.

Мы были в пути уже три седмицы, оставалось совсем немного — три перехода, когда обоз остановился на ночлег в небольшом селе. Во время ужина к Авраду подсел за стол хозяин постоялого двора и, подлив тому в кружку пива, сказал, суетливо потирая руки:

— Тут эта, дело такое… Лихие люди, значится, в лесу шалить начали. Наши мужики, значится, на базар в столицу ездили, расторговались добре, а як назад вертались — тут их и встренули. Кошели забрали, да и их потрепали знатно. Так я, значится, упредить вас хотел. Вы коли поедете завтрева, так броньки б своим людям вздеть велели.

Аврад с Хаканом переглянулись, и последний спросил:

— Так а столицу о разбойниках уведомили-то?

— Да чо уж там, — махнул рукой хозяин, — весточку-то послали, значится, да токо когда еще воев оттель пришлют! А вам-то небось ехать счас надобно!

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал Аврад, вставая, и кидая хозяину серебрушку, которую тот поймал, кланяясь, — Хакан, предупреди всех. Завтра поедем в доспехах. Лин, — обратился он ко мне, — завтра поедешь в фургоне, и не спорь!

— И не собираюсь, — пожала плечами я, — случайную стрелу поймать как-то не хочется. А с кобылой моей что делать?

— Привяжем к фургону сзади, авось не прибьют ее. Все, лучше сегодня пораньше спать лечь, завтра выедем чуть свет.

Утром охранники впервые за всю дорогу надели кольчуги и шлемы. Зарядили арбалеты, особо тщательно проверили упряжь и копыта лошадей. Возчики нацепили куртки из грубой кожи с приклепанными к ним металлическими пластинами, меня усадили в один из фургонов, велев сидеть тихо и наружу не выглядывать. Все были серьезны, ни одной шуточки или подначки — неудивительно, ведь случиться могло всякое.

Садясь в фургон, я поймала Крайна за руку и спросила:

— Крайн, а мы теперь так до столицы поедем, не знаешь?

— Нет, — покачал тот головой, — опасные места только сегодня. Ладно, пошел я.

— Хорошо, — кивнула я, и когда он уже стал отходить, добавила, — рыжик, вы там поберегите себя.

Цокали копыта, скрипели и тряслись фургоны, негромко перекликались воины. Обоз двигался вперед, а напряжение буквально витало в воздухе. Четверть часа назад начался самый опасный участок дороги — здесь лес вплотную подступал к ней. Выглянув в щелочку, я увидела картину, какую лишь однажды видела ранее — кроны деревьев сплелись над дорогой, закрывая ее от солнца, так что мы ехали словно по полутемному коридору.

В одно мгновение напряженная тишина сменилась звуками боя, как будто взорвалась бомба. Звон клинков, свист арбалетных болтов, крики… Вдруг в холст, закрывающий фургон, в котором я сидела, до боли в пальцах сжимая рукоять кинжала, ударила горящая стрела, мигом воспламенив его. Я выхватила кинжал и принялась отрезать ткань, благо, кинжал резал ее как бумагу. Тем не менее огонь распространялся так быстро, что мне пришлось полностью срезать ее, чтобы не допустить распространения пожара. Бросив холст на землю и облив его водой из фляги, я выпрыгнула из фургона, впрочем, сейчас это была скорее телега, и оглянулась.

Как описать такой бой? Не знаю, мне показалось, что это скорее свалка, ничего красивого в этом уж точно не было. Охранники рубились с одетыми в кожу нападающими, а один из них пока безуспешно пытался подстрелить арбалетчика, что сеял хаос и смерть, скрываясь между ветвями. Я прижалась спиной к ободу колеса, сжимая кинжал, и молилась всем Богам, чтобы все наши остались живы.

Наверное, всему виной то, что я не смотрела по сторонам, напряженно наблюдая за боем. Поэтому когда меня дернули за косу, наматывая ее на кулак, для меня это было неожиданностью. Меня рванул к себе громадный косматый мужик, и я чуть не полетела кубарем. Он мерзко усмехнулся:

— Ух ты, добыча знатная, давно у меня девки не было. Да и парни позабавиться не откажутся.

На меня вдруг нахлынуло холодное спокойствие. Я вспомнила все, чему меня учили, и когда мерзавец притянул меня к себе, выхватила кинжал и вонзила его во впадину чуть ниже кадыка. Разбойник захрипел и свалился у моих ног, а я, сжимая окровавленное лезвие, оглядела поле боя. Похоже, арбалетчика наконец подстрелили, а в бою на мечах разбойники воинам были неровней. Так что через пару минут все было кончено, а меня начало трясти — наступила реакция, я осела на землю.

— Лин! Лин, с тобой все в порядке? — подбежал ко мне Крайн, по щеке течет кровь, кровь на распоротом рукаве камзола, — ответь что-нибудь!

— Рыжик, ты живой, это хорошо, — словно в состоянии транса проговорила я, — у меня все нормально, видишь? — и протянула ему кинжал.

Парень покачал головой, заглянул мне в глаза. И вдруг мою щеку обожгла хлесткая пощечина:

— Приди в себя, Лин!

Подняла на него взгляд, видимо, он был злым, так что Крайн отступил на шаг назад.

— Все, Лин, мир! Успокойся, ладно? Почему ты не в фургоне? Хотя… А где фургон?

— Горящая стрела попала, пришлось срезать крышу. Я тут сидела, а потом, — я каким-то беспомощным жестом указала на труп напавшего на меня разбойника.

Рыжий присел на корточки, перевернул мертвеца и уважительно присвистнул:

— Прямо в нужную точку ударила. Молодчина!

Меня скрутило — голова кружилась, мутило, к горлу подступала тошнота. Начала оседать на землю, однако Крайн подхватил меня:

— Это что, твой первый? В смысле первый труп?

— Дда, — у меня начали стучать зубы, — прости, не могу успокоиться.

— Идем, — и он потащил меня туда, где между собой о чем-то спорили Аврад и Хакан. Подойдя к ним, он попросил у Хакана фляжку и велел мне выпить.

— Но… — я попыталась спорить, однако мгновенно была прервана.

— Я сказал пить, значит пей. Считай это лекарством.

Я глотнула. Боги, что за жуткий горлодер! Прокашлявшись и смахнув выступившие слезы, я прошипела:

— Ну, рыжий, ты…

— Как ты? Не жалеешь, что убила этого? — Крайн пнул тело, карие глаза испытывающе уставились на меня.

Я прислушалась к себе:

— Нет, тут был или он, или я. Он сам выбрал свою судьбу. А что с остальными? — встрепенулась и принялась оглядывать поле битвы.

— Нам очень повезло, мы все живы. Правда, У Трейна нехорошая рана, но он выкарабкается. Поможешь с перевязкой?

— Если мне скажут что делать, а то я в этом ничего не понимаю.

Следующие два часа мы занимались ранеными: промывали раны крепким вином, что держали для таких случаев, делали перевязки, укладывали особо тяжелых в фургоны.

Пара ребят прошерстила карманы разбойников, я спокойно за этим наблюдала. Мародерство? Черта с два, они сами на нас напали, сами выбрали свою дорогу на кладбище, и деньги им там точно не понадобятся. Мне ребята с поклоном отдали мою долю — шестнадцать серебряных.

Видимо, этот скоротечный бой исчерпал наши неприятности, так что дальнейшая дорога прошла спокойно, и через два дня на горизонте завиднелись очертания Тар-Каэра. Наше путешествие подходило к концу.

Глава 16

Наш обоз продвигался вперед, и перед глазами воздвигались величественные и грозные стены города. Сложенные из какого-то золотистого камня, судя по всему, скрепленного магией, так как не было видно никаких блоков, они светились теплым светом в лучах заходящего солнца. Задрав кверху голову, я попыталась оценить высоту стен. Похоже, метров тридцать. По всему периметру стен, насколько видел глаз, через определенные промежутки были расположены круглые башни. Огромные ворота были распахнуты, и через них вливались в город экипажи и телеги, конные и пешие.

Для того чтобы попасть в город, необходимо было отстоять очередь, но наконец мы прошли в ворота. Стражники, перешучиваясь с Аврадом и охранниками, сосчитали необходимую сумму пошлин и после их уплаты пропустили обоз в город.

Вечерело. Обоз медленно ехал по улицам Тар-Каэра, я же следовала за ним, стараясь не вертеть головой по сторонам. Крайн вдруг оглянулся на меня и хитро улыбнулся, а в следующую секунду я замерла в восхищении, рассматривая невероятно красивый замок, возникший справа.

Больше всего он напомнил мне замок Шамбор, так тот бы выглядел, если бы был построен из того же золотистого камня, что и врата города. Над ним светилось радужное сияние, словно накрывая замок сверху сотканным из разноцветных лучей куполом. Он будто манил меня к себе.

— Что это? Так красиво!

Рыжий подмигнул:

— А это и есть Магическая Академия.

Вот это чудо архитектуры и есть Академия? Да сюда можно мечтать поступить уже ради того, чтобы просто побывать в нем! Мы проехали мимо, а я все выворачивала голову, стараясь разглядеть побольше.

— Лин! — окликнул меня Аврад, заставив оторвать взор от архитектурного шедевра, — здесь неподалеку находится очень приличный постоялый двор, я предлагаю тебе пока в нем остановиться, а завтра я поговорю с сестрой насчет жилья для тебя.

— Спасибо, прекрасная идея! — улыбнулась я ему.

Через пять минут мы подъехали к постоялому двору и спешились. Настала пора прощаться с охранниками. Меня по очереди обняли все ребята, последним был Крайн. Он грустно улыбнулся мне:

— Знаешь, а мне будет тебя не хватать, маленькая ядовитая змейка.

— Мне тебя тоже, наглый рыжий котяра, — не осталась в долгу я, — берегите себя, парни. Дадут Боги, свидимся, — и решительно повернулась к ним спиной, мне не хотелось долгих прощаний.

Стоило мне войти в ворота, держа Шоку под уздцы, как я тут же была атакована шустрым парнишкой лет пятнадцати:

— Нари, добро пожаловать! У нас лучший постоялый двор во всем Тар-Каэре! Чистые номера, никаких насекомых, в некоторых номерах даже ванные комнаты есть! И вкусная еда! — он выпалил это все с гордостью.

— Хорошо, мне нужен будет номер с ванной, найдется свободный?

— Найдется, нари, как не найтись! — расплылся в улыбке мальчишка, — одну минутку! Эй, Свирт!

На его зов из строения, которое явно было конюшней, вышел мужчина лет сорока.

— Чего тебе, малец? — пробасил он.

— Вот, позаботься о лошади нари, — и тут же мне, — не волнуйтесь, нари, Свирт обиходит вашу лошадку в лучшем виде!

Говоря все это, он снимал с Шоки переметные сумы. Повесив их через плечо, слегка скривился — они были не такими уж легкими, потом снова улыбнулся и сказал:

— Следуйте за мной, нари!

Мы вошли в каменное трехэтажное здание с пристроенным к нему флигелем, откуда доносился шум голосов. Мой провожатый мотнул головой в ту сторону:

— Там трактир, а комнаты здесь, чтобы подальше от шума. Вы столоваться у нас будете?

Надолго к нам?

— Не знаю. Может, и завтра съеду, а может, поживу еще, — пожала плечами.

— Раз Вы хотите номер с ванной, это будет две серебрушки.

Я чуть не споткнулась, по местным меркам это было весьма дорого. Видимо, мое лицо было достаточно выразительным, так как парень тут же заспешил:

— Это если вы у нас столоваться будете, нари, да и если на подольше останетесь, скидка будет!

— И сколько скидка? — спросила я.

— Это как батя мой скажет, он хозяин. Позвать его? — всем своим видом он выражал готовность услужить.

— Не надо. Если останусь больше, чем на один день, поговорю с ним. А пока веди!

Он привел меня в комнату на втором этаже. Достаточно просторно, из мебели присутствовала широкая кровать, шкаф, стол и два стула, декоративная ширма в углу. Комната освещалась магическим светильником. Я огляделась.

— А где ванная?

— Вот, нари, — он движением фокусника отодвинул ширму, за которой обнаружилась узкая дверца, — у нас все как в домах самых знатных таров!

Оглядела местный «храм чистоты». Ну, не моя ванная в замке, все поменьше и попроще, но главное — сантехника работала по тому же принципу. Наконец-то я нормально помоюсь!

— Хорошо, я беру комнату, пока на один день, — протянула парню две серебрушки.

— Отлично, нари! — воодушевился тот, сгружая на пол мои пожитки, — вам служанку прислать, чтобы помогла вещи разобрать?

— Нет, вещи я разберу сама, а вот от ужина не откажусь, пусть принесут через час. И да, вина не надо, а вот отвар нужен обязательно.

— Хорошо, нари, через час ужин доставят, а мне позвольте откланяться, — парень поклонился с уморительной серьезностью и выскользнул за дверь.

Как только за ним закрылась дверь, я включила воду и принялась стремительно раздеваться. Какое счастье наконец содрать с себя опостылевшую одежду, сапоги и погрузиться в почти горячую воду! Поблаженствовала в ванне почти час, успев выйти перед самым приходом служанки, быстро поела и улеглась в чистую мягкую постель. Успела подумать только «завтра будет интересный день», после чего сон смежил мне веки.

Проснулась я только к полудню. Едва успела умыться и одеться, как в дверь постучали, и после моего приглашения в комнату скользнула давешняя служанка.

— Добрый день, нари! Вас ожидает нар Аврад, — она кинула на меня любопытный взгляд, видимо, Аврада здесь хорошо знали, — вы к нему спуститесь?

— Да, только хотелось бы позавтракать, что-то есть?

— Если только блины с творогом, принести?

— Да, и отвара к ним.

Служанка убежала, а через три минуты притащила поднос. Быстро перекусив, я спустилась во двор, где Аврад беседовал с солидным мужчиной лет пятидесяти.

— Лин, вот и ты наконец, — приветствовал он меня, — ну что, готова выбирать себе жилье?

— Кхм, нари, простите, — вмешался его собеседник, — а тут вам что-то не понравилось? Я здешний хозяин, меня Туридом кличут, — с поклоном добавил он.

— Что вы, нар Турид, все было замечательно, — искренне сказала я, — просто не люблю долго жить на постоялых дворах. Хотя я пока не съезжаю, если не найду ничего лучше, останусь здесь.

— Ну вы подумайте, нари. А ежели решите задержаться здесь подольше, чем на месяц, я вам хорошую скидку сделаю. По серебрушке и тридцать медяков за день станет, так что глядите.

— Нари подумает, Турид, а сейчас нам пора идти, — вмешался Арвад, кивнул хозяину и, слегка склонив голову, сделал приглашающий жест, — прошу, Лин.

Мы вышли за ворота, и я спросила:

— А этот дом, куда вы меня ведете, он далеко отсюда? А кто там хозяин?

— Дом недалеко, хозяйка — пожилая нари. Она сдает две комнаты с ванной, в которой есть магический водовод, тебе ведь это важно? — он рассмеялся, увидев, как яростно я закивала, — столоваться будешь у нее, ее повариха, говорят, неплохо готовит.

— А сколько она запросила?

— Тебе ведь на три месяца надо, пока учеба в Академии не начнется, так за все попросила восемьдесят серебряных. Правда, — тут он смутился, — когда узнала, что ты полуэльфийка, потребовала еще десять.

Девяносто? По серебрушке в день? Неплохо, и всяко лучше того, что предлагал Турид. Оставалось выяснить одно:

— Аврад, а мне с хозяйкой придется общаться? И если она не любит полукровок, то может деньги взять и сказать, что я ей ничего не давала!

— Нет, — он для пущей убедительности помотал головой, — твои комнаты будут в отдельном флигеле, а обмануть она не сможет — у нас все, кто сдают жилье, заключают магический контракт у стряпчего, чтобы налоги легче взимать было. Там все и прописывают. Кстати, мы пришли.

Мы остановились у металлической ограды, за которой росли деревья и виднелась аллея, ведущая от ворот к двухэтажному дому, сложенному то ли из известняка, то ли из чего-то похожего. Ниже ручки, сделанной в виде головы дракона, был прикреплен странный черный кругляш, на который Аврад нажал пальцем.

— Это магический сигнальник. Теперь прислуга услышала, что у ворот кто-то есть, — пояснил он, заметив мой любопытный взгляд.

Через минуту на дорожке показалась мужская фигура, спешившая к воротам. Ворота отворились, пожилой мужчина — видимо, садовник или сторож — с поклоном пригласил нас пройти. Мы прошли по дорожке мимо клумб с цветущими примулами и гиацинтами и свернули к небольшой одноэтажной пристройке. Навстречу нам вышла женщина лет тридцати, одетая в серое, строгого фасона закрытое платье:

— Нар, нари, — присела в книксене, — прошу, нари Дариа велела показать вам комнаты, и ответить на ваши вопросы. Прошу, — и она сделала приглашающий жест.

Мы последовали ее приглашению и, пройдя через крохотную прихожую, очутились в чем-то вроде небольшой квартирки. Слева — спальня: стены обиты кремовым с раскиданными по ткани букетиками ландышей ситцем, накрытая покрывалом кровать, шкаф для одежды, зеркало с туалетным столиком. Из спальни был проход в ванную, которую я тщательно обследовала на предмет работы сантехники — все же мне предстояло прожить здесь довольно длительное время. Все работало как часы, а чугунная ванна вызвала во мне неожиданный, хотя и слабый проблеск ностальгии. Отметив в уме, что нужно будет прикупить разных моющих средств, я кивком ответила на предложение нашей сопровождающей показать еще одну комнату. Это было что-то вроде гибрида гостиной и кабинета: письменный стол и стул с высокой прямой спинкой соседствовали с небольшим столиком, софой и парой мягких на вид кресел, выполненных в приятной зеленоватой гамме. Стены комнаты украшала бледно-зеленая с кремовыми полосками ткань.

Встретила вопрошающий взгляд Аврада, кивнула — мне все понравилось, однако следовало пояснить некоторые моменты. Поэтому я обратилась к женщине:

— Нари, кто может прояснить мне кое-что?

— Хозяйка сказала, что я могу ответить на ваши вопросы, нари. Меня зовут Нира, если вы снимете комнаты, я буду вашей прислугой.

— Хорошо, Нира, тогда вопросы следующие: есть ли какие-то правила в этом доме, которые мне следует знать? Есть ли определенное время для трапез? Где я буду есть? И еще — есть ли здесь конюшня, и могу ли я оставить в ней свою лошадь?

При последнем вопросе Нира метнула на меня удивленный взгляд — все-таки лошади были здесь довольно дороги — и принялась неторопливо отвечать, загибая пальцы:

— Нари Дариа велела передать, что вы не должны приводить сюда кого-либо, вам нельзя входить в главный дом, а в саду можно гулять до полудня и после ужина. Ключ от ворот и флигеля у вас будет свой, чтобы вы могли входить и выходить, никого не беспокоя. Есть вы будете здесь, — кивок на столик, — я буду приносить вам еду в оговоренное время. Определенного время для трапез нет, но повариха не будет держать блюда горячими долго. Так что завтракать нужно от восьми до десяти утра, обедать — от часу до трех пополудни, а ужинают здесь от семи до девяти вечера. В это время я буду готова принести вам еду. Я живу в главном доме, чтобы позвать меня, достаточно позвонить, — она указала мне на колокольчик на столике, точно такой же стоял в спальне на туалетном столике, — это магический звонок, я его сразу же услышу. Повариха обычно готовит несколько блюд, и вы сможете выбрать, что вам по вкусу. А вот конюшни нет, нари Дариа лошадей не держит.

— Понятно, — протянула я, — Нира, не могли бы вы оставить нас на минутку?

— Как скажете, нари, я подожду на улице, — она сделала книксен и вышла. Я повернулась к Авраду:

— Меня все устраивает, но вот что делать с Шокой — ума не приложу!

Он кашлянул:

— Кхм, вообще-то я уже об этом думал, у меня есть к тебе предложение по этому поводу, поговорим потом. Так что, берешь комнаты?

— Да, беру, — решившись, кивнула я.

Мы вышли в сад, где на скамейке сидела Нира, вскочившая при нашем появлении, и я сказала ей, что принимаю все условия. Она кивнула и, попросив нас подождать здесь же на скамейке, убежала в дом — сообщить обо всем хозяйке. Вернулась она минут через пять, которые мы провели, наслаждаясь ароматами весеннего сада.

— Нар, нари, госпожа сказала, что через два часа приедет к мэру Пирту для подписания договора, и вам, нари, нужно тоже там быть.

— Хорошо, — ответила я, бросив взгляд на Аврада и поймав его утвердительный кивок, — я буду там.

— Позвольте вас проводить? — полувопросительно, полуутвердительно произнесла Нира и повела нас к выходу.

Как только мы вышли за ворота, Аврад предложил:

— Лин, контора мэтра Пирта здесь неподалеку, так что время у нас еще есть. Предлагаю зайти в трактир и побеседовать относительно того, что делать дальше.

— Согласна, — кивнула я, — ведите!

Мы зашли в расположенный неподалеку небольшой трактирчик, впрочем, он был больше похож на наши кофейни. Как сказал мне Арвад, там подавали только напитки, сладости и всевозможную выпечку — пироги, пирожные, булочки. Заказав и почти мгновенно получив отвар с пирожными вроде безе, мы приступили к разговору.

— Лин, насчет твоей лошади. В городе есть конюшни, в которых ты можешь ее держать, там ее будут кормить и обихаживать. Вот только это довольно дорогое удовольствие, а если ты поступишь в Академию, лошадь тебе довольно долго не понадобится, — заявил Аврад, попивая отвар. Поэтому у меня к тебе есть предложение, но прежде вопрос — сколько ты отдала за свою Шоку?

— Семь золотых, а что за предложение?

— Мой конь уже довольно стар, а твоя Шока прекрасно выезжена и молода. Я могу купить ее у тебя за те же семь золотых, а если потом захочешь ее вернуть — продать снова за те же деньги.

Я задумалась. Фактически, мне предлагали сдать кобылу в аренду с платой в виде ухода и питания. Вот только бы сначала поступить, а то кто знает… Именно это я и озвучила Авраду.

— Хорошо, ты можешь пока оставить ее на платной конюшне, я покажу, где это, а когда поступишь — я почему-то уверен, что поступишь ты обязательно — тогда отдам тебе деньги. Идет?

— Да, это отличное предложение. Аврад, — пришел вдруг мне в голову вопрос, — а как мне с вами связываться?

Он неожиданно смутился и отвел глаза.

— Простите, я что-то не то спросила? Просто я думала, что с вами могла бы весточки Мирту передать. Да и деньги бы за лошадь отдала… — я искренне не понимала, что я такого спросила.

— Лин, зови меня на «ты», ладно? И это ты меня прости, дело не в тебе. Понимаешь, ты могла бы заходить ко мне в гости, вот только… — он помолчал, затем тряхнул головой с отчаянной решимостью и продолжил, — ладно, расскажу все как есть. Понимаешь, у меня из родни — только сестра и племянник, ее сын. Она вдова — муж разорился и покончил с собой, так что живут они в моем доме, вот уже три года. И я боюсь, что она может просто не передать мне твои сообщения. А еще она почему-то ненавидит полукровок… — его голос становился все тише по мере рассказа, а глаза он от меня прятал.

— Ты думаешь, что если я оставлю тебе сообщение, она его не отдаст, потому что я полукровка? Или… потому что я молодая девушка? Аврад, прости, возможно это не мое дело, но ты не думаешь, что она просто боится потерять место хозяйки твоего дома? И еще раз прости, наследство?

Аврад тяжело вздохнул:

— И вот откуда ты такая сообразительная взялась? Я сам буквально недавно это понял, а ты ее вмиг раскусила. И все же, она моя сестра, а у меня все равно никого нет на примете, да и старый я уже, хоть и моложе Мирта.

— А сколько тебе? — поинтересовалась я, ни за что бы не дала ему больше сорока.

— Пятьдесят скоро. Так что мне уже не до семьи, да и кто пойдет за того, кто все время в разъездах?

— Ты не прав, — покачала я головой, — нельзя отказываться от жизни до того, как она закончится, найти свое счастье никогда не поздно. Ну да ладно, ты человек умный, сам разберешься. Только вот как нам связываться-то?

Он почесал в затылке:

— Ну, можно весточки через Турида передавать, так многие делают. Я ему скажу, чтобы он тебе мои передавал, а мне — твои. Заходи туда раз в три дня, да проверяй. Только я через седмицу опять с обозом ухожу, а вернусь не раньше чем через месяц.

— А в Карон когда собираешься?

— Это нескоро, еще до того не раз встретимся, да и экзамены сдать успеешь.

Аврад вдруг задумался, потом покачал головой и продолжил:

— Лин, я вот что еще хочу тебе сказать. Ты тут будь поаккуратнее, в столице многие к полукровкам плохо относятся. В провинции-то с этим попроще…

— А почему? Что полукровки им сделали-то?

— Да ничего! Просто… Кто вам завидует, что вы красивее людей и живете больше, кто не любит из-за того, что многие из вас, — он замялся, — прости, незаконнорожденные, а кто и просто всех нелюдей ненавидит и их детей выродками считает…

— Это мерзко! — не выдержала я, — травить разумных просто из-за расы, независимо от личных качеств!

— Да кто ж спорит-то, и вправду мерзко. Да только ты все равно остерегись, хорошо? Уши прячь, коль получится, да и ночью по темени не ходи.

— Я поняла, спасибо, — кивнула, — а ты не знаешь, где бы в городе владению оружием поучиться? И чтобы там учитель к полукровкам нормально относился?

— Знать-то знаю, да зачем тебе это? Ведь в Академии и так всему учат? — удивился Аврад.

Я невесело усмехнулась:

— Может, и учат, вот только ты же знаешь, кто там обычно учится? Знатные тары да богатые нары, а значит, многие из них, если не все, этому с детства учились. А я не хочу быть хуже всех, хватит и моего происхождения!

— Права ты, что уж тут скажешь, — покачал головой он, — тогда есть школа мастера Ларга, он учитель хороший, но очень требовательный.

— Спасибо, мне такой и нужен, — улыбнулась я, — ну что, нам идти не пора?

Оказалось, что уже подходило назначенное время, и мы, расплатившись, вышли из трактира. Пока шли, я успела расспросить Аврада и про оружейника и ювелира, о которых говорил Мирт. Он подтвердил, что оба действительно заслуживают самых высоких похвал. За беседой я не заметила, как мы дошли до места назначения — небольшого здания, над входом которого размещалась бронзовая вывеска с надписью: «Мэтр Пирт. Услуги стряпчего».

Зашли, сделали пару шагов по коридору и попали во что-то вроде приемной, где парень лет двадцати, высунув от старательности кончик языка, переписывал какие-то бумаги. Услышав наши шаги, он с плохо скрываемой радостью оторвался от постылого занятия и подскочил к нам:

— Нар, нари, чем контора мэтра Пирта может служить вам?

— У нас назначена встреча по подписанию контракта на найм жилья с нари Дариа, — ответил Аврад.

— Да, прошу вас, проходите, мэтр и нари Дариа скоро будут, — он открыл перед нами дверь.

Мы вошли, и я с любопытством огляделась по сторонам. Вдоль стен тянулись шкафы, заполненные книгами с золотыми обрезами, на письменном столе аккуратно сложены какие-то бумаги и стоит письменный прибор. Вдоль длинного стола — вроде тех, что устанавливают в переговорных — размещались стулья. Довершали обстановку пара кресел рядом с небольшим столиком — видимо, место для доверительных разговоров. Все тяжелое, добротное и солидное, словом, типичный кабинет юриста. Мы присели на стулья и принялись ждать.

Впрочем, ждать нам пришлось недолго — через минуту в кабинет зашел его хозяин. Сухенький невысокий нар, облаченный в камзол и штаны какого-то странного цвета — казалось, коричневую ткань обильно припорошили пылью. Незапоминающиеся, словно смазанные черты лица, редкие русые волосы, узкие губы — словом, казалось, что стряпчий из тех людей, которых забываешь через минуту после знакомства, если бы не глаза. Светло-серые, почти бесцветные, но взгляд — острый и проницательный — словно проникал в тайны мыслей того, на кого он был устремлен. Вошедший поклонился:

— Добро пожаловать, нар Аврад, приветствую, юная нари. Насколько я понимаю, вы, нари, — он слегка поклонился мне, — собираетесь подписать контракт на снятие жилья? Могу я узнать ваше имя?

— Меня зовут Алиэн эс Лирэн, мэтр.

— Хорошо, одну минуту, — он позвонил в лежащий на столе колокольчик, и через несколько секунд в дверь просунулась голова его помощника.

— Звали, мэтр? — спросил парень.

— Да, Врис, контракт нари Дариа готов?

— Да, мэтр, осталось только вписать имя наемщика.

— Отлично, внеси туда имя Алиэн эс Лирэн, — продиктовал он практически по буквам, и тащи его сюда.

Через пару минут Врис вернулся, неся в руках бумаги.

— Вот, нари Алиэн, — сказал мэтр, протягивая мне бумаги и кивком отпуская помощника, — извольте подписать.

Что? Я в недоумении уставилась на него. Подписать, не читая? Ну уж нет!

— Вас что-то смущает, нари Алиэн? — каким-то скучающим тоном спросил мэтр.

— Разумеется, смущает. Как можно подписывать документ, не изучив его?

— Кхм, — по губам мэтра скользнула легкая, почти неразличимая улыбка, — прошу вас, читайте.

Изучив документ вдоль и поперек, я убедилась — на первый взгляд никаких подводных камней в нем нет, все условия, в том числе и цена, соответствовали первоначальным договоренностям. Правда, проверить это оказалось нелегко — в нем совершенно не было четкой структуры. Мэтр внимательно смотрел, как я вчитываюсь в строки, то и дело откладывая и снова хватая все новые листы. Наконец я отложила договор и покачала головой:

— Это я не подпишу.

Ответом мне был острый изучающий взгляд мэтра:

— Позвольте узнать, почему? Что именно вас не устроило?

— Все очень просто, мэтр, — пожала плечами, — в договоре крайне подробно изложены ограничения моих передвижений и вообще мои обязанности, в то же время со стороны нари Дариа есть только обязанность предоставить мне жилье с питанием на определенный срок. Это неприемлемо!

— И какие же исправления вы хотели бы внести в договор, — во взгляде стряпчего появился азарт.

— Описание помещений, обязательство поддержания их в определенном порядке силами слуг нари Дариа, запрет на время сдачи жилья посещения моих апартаментов кем-либо, кто не был приглашен мной, а также запрет для проживающих в доме на совершение действий, которые могут повредить мне. Обязательство обеспечить мою защиту от посягательств гостей нари Дариа на все время моего нахождения в пределах принадлежащего ей участка. Ах да, совсем забыла — меня определенно не устраивает неустойка при досрочном расторжении контракта только с моей стороны, я хочу видеть в договоре такие же условия для другой стороны.

С каждым новым перечисленным мною пунктом взгляд мэтра становился все более заинтересованным, когда же я закончила, он покачал головой:

— Приятно видеть такой ум и здравомыслие в столь юной особе. Что ж, нари Алиэн, ваши требования справедливы, я внесу их в документ. Однако вынужден вас предупредить — нари Дариа вполне может отказаться подписать такой договор.

— Откажется, значит так тому и быть.

— Отлично, сейчас я внесу необходимые изменения.

Мэтр Пирт принялся писать, а я повернулась к Авраду, молча наблюдавшему за нашими переговорами и сейчас глядевшему на меня очень задумчиво:

— Аврад, что-то не так?

— Нет, Лин, все в порядке, — встряхнулся он, — просто ты меня удивила. И знаешь, я никогда не думал, что обычный контракт можно так вывернуть.

Через пару минут мэтр закончил и протянул мне документы, попросив проверить. Ознакомившись, я увидела, что все мои требования внесены и поблагодарила его. И тут в дверь снова заглянул Врис:

— Мэтр, пришла нари Дариа, звать?

— Да, зови.

Дверь снова открылась, и в нее вплыла — другого слова не подобрать — весьма примечательная особа. Сухопарая дама лет шестидесяти на вид в платье, что более подошло бы юной девушке как по фасону, так и по цвету — нежно-розовом с кружевами и декольте, открывавшем вид на покрытую морщинами дряблую кожу. Острое лицо с большим носом, маленькими черными глазками и сжатым в куриную гузку ртом довершало облик разочарованной в жизни и людях старой девы. Она заговорила высоким, почти визгливым голосом:

— Мэтр, надеюсь, у вас все готово? Я не намерена тратить свое драгоценное время больше необходимого!

— Да, почтенная нари, — ответил тот, склоняясь в поклоне, — однако должен обратить ваше внимание, что по просьбе нари Алиэн, — округлые жест рукой в мою сторону, — в него внесены некоторые изменения.

— Надеюсь, это не касается размера оплаты и моих требований и не приведет к моему общению с этой, — презрительный кивок в мою сторону, — больше, чем необходимо?

Ах ты ж стерва! Неудивительно, что она не могла найти себе жильцов!

— Нет, почтенная, все ваши пожелания учтены, — снова поклонился мэтр.

— Тогда давайте сюда, я подпишу, — быстрый росчерк пера, — а теперь возьмите у этой деньги. И проверьте, чтобы все было точно!

Мэтр покачал головой, однако ничего не сказал и вопросительно взглянул на меня. Я протянула ему кошель, в который заранее отложила требуемую сумму. Стряпчий пересчитал монеты, снова ссыпал их в кошель, и сделал на договоре надпись: «сумма по договору передана в моем присутствии 25 травня 978 года от Основания. Мэтр Пирт.» Стоило ему поставить последнюю точку, как бумага осветилась золотистым светом — видимо, вступила в действие магия. Он протянул один экземпляр договора и кошель недовольно наблюдавшей за всем нари Дариа:

— Прошу, почтенная нари.

Она достала свой кошель и развязала его со словами: «высыпьте монеты сюда». Я не сдержалась:

— Знаете ли, нари, остроухость при прикосновении не передается, — и дерзко уставилась на нее.

— Да как ты… Мэтр, я передумала, не желаю, чтобы в моем доме жило это отродье! — прошипела она.

Мэтр Пирт улыбнулся слегка ехидной улыбкой:

— Хорошо, нари, тогда с вас сто восемьдесят серебряных. Девяносто — деньги, уплаченные вам нари Алиэн и девяносто — неустойка.

— Ка-ка-какая неустойка? — начала заикаться та, медленно багровея, — там нет никакой неустойки!

— Там ее не было до того, как нари Алиэн совершенно справедливо указала мне, что разрыв контракта должен повлечь за собой затраты для обеих сторон. Это было в дополнении, которое вы не пожелали читать. Кроме того, если вы дорожите своей жизнью, вам необходимо знать, что в контракт внесены еще изменения касаемо ваших обязанностей, а именно, — и он перечислил дополнительные пункты.

На домовладелицу было страшно смотреть — багровое лицо, сжатые в кулаки руки, яростный взгляд. Она визгливо произнесла сквозь зубы:

— Что ж, у меня нет выхода, пусть эта живет в моем доме. А вы, — она повернулась к мэтру, — у меня больше не будет с вами никаких дел!

— Сначала ключи, которые вы обязаны передать нари Алиэн, — совершенно спокойно произнес он, — и не забудьте заплатить налог за сдачу жилья!

Нари Дариа швырнула на стол ключи и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Некоторое время мы молча оторопело смотрели друг на друга, затем мэтр Пирт вдруг рассмеялся совершенно искренне:

— Спасибо вам, нари Алиэн, это было что-то! Наконец хоть кто-то поставил на место эту старую жабу!

— Но из-за меня вы лишились клиентки, мэтр, — возразила я.

— Ох, нари, я когда-то подписал с ней договор, что буду оказывать ей услуги стряпчего, и сто раз с тех пор проклял его! Так что за то, что она сама разорвала его, я вам очень благодарен — с ее делами вечно было гораздо больше мороки, чем денег! — и он улыбнулся мне, — кстати, нари Алиэн, не сочтите дерзостью с моей стороны, но я бы хотел поинтересоваться вашими планами на будущее.

— Я собираюсь поступать в Академию, — с удивлением ответила, ему-то какое дело до моих планов, — а что?

Он замялся:

— Академия… Понятно. Просто если вдруг у вас что-то не получится, знайте, я с удовольствием возьму вас к себе помощницей. Ваша скрупулезность произвела на меня самое благоприятное впечатление!

— Спасибо, мэтр, — чуть склонила голову я, — ваше предложение лестно для меня, и я буду иметь его в виду.

После этого мы распрощались с мэтром и вышли на улицу.

Аврад проводил меня до постоялого двора, я забрала свои вещи и лошадь, и мы направились в мое временное — на три месяца — пристанище. Оставив сумки в комнате, я вернулась к терпеливо ожидающему меня мужчине:

— Надо Шоку пристроить, так ведь? — вопросительно подняла на него глаза.

— Да, идем. Кстати, мы будем проходить мимо школы, о которой я тебе рассказывал.

Мы неторопливо шли по улицам, что давало мне возможность полюбоваться Тар-Каэром. С каждой минутой я все больше влюблялась в этот город: в его широкие чистые улицы, парки и фонтаны, вокруг которых отблески заходящего солнца рождали радужный ореол. Аврад пояснил, что эта часть города называется Средним городом — здесь находились ратуша, дома богатых горожан, дорогие постоялые дворы и трактиры. Особняки знати и королевский дворец находились в Верхнем городе, отделенном стеной, наглядно демонстрируя разницу между аристократами и простолюдинами, пусть и богатыми. Был еще и Нижний город — место обитания бедноты, куда мне Аврад настоятельно не советовал соваться. «Во всяком случае, после заката» — как сказал он.

За разговорами и не заметила, как мы достигли конюшни. Договориться с ее владельцем удалось быстро, я расплатилась и получила уверения, что конюхи «будут за Вашей, нари, кобылкой ухаживать, как за собственными женами» (бедные женщины!) и что я могу в любое время забрать Шоку. Потрепав по шее тянущуюся к моему уху кобылу, я передала повод подбежавшему конюху и решительно вышла из конюшни.

— Ну что, пойдем, я провожу тебя назад, — произнес Аврад.

— Знаешь, мне неловко, ты так со мной возишься, — я растерянно посмотрела на него, — а я тебя никак отблагодарить не могу.

Он мягко улыбнулся:

— Ничего страшного, просто… Забавно, я вдруг понял, что не помню, когда просто так помогал кому-то. Интересно, и что в тебе такого, что ты заставляешь окружающих тебя проявлять их самые лучшие качества?

Я вдруг вздрогнула, вспомнив свою родню, и помрачнела. Видимо, уловив мое нежелание продолжать эту тему, Аврад перевел разговор, начав рассказывать байки относительно своих путешествий. Когда мы проходили мимо небольшого здания за несоразмерно высокой оградой, он мотнул головой:

— А вот это и есть та самая школа мастера Ларга!

— Такая маленькая, — разочарованно протянула я.

— Маленькая? — он непонимающе взглянул на меня, а затем понял и рассмеялся, — ну нет, это только фасад, а там есть и тренировочные площадки, и полоса препятствий. Лин, ты точно решила учиться владеть мечом?

— Да, мы же об этом уже говорили.

Мужчина покачал головой:

— Ладно, это твое дело. А мы уже пришли.

И действительно, мы остановились перед оградой, в которую впервые вошли в начале этого утомительного дня. Попрощались — Аврад сказал, что не уверен, сможем ли мы увидеться до его очередного отъезда, так что я пожелала ему удачи в пути и пообещала, что буду навещать нара Турида для получения или передачи вестей. Наконец, когда он медленно и с явной неохотой двинулся прочь, открыла ворота и прошла к своему временному обиталищу.

Зайдя в комнату, буквально рухнула в кресло, вытянув гудящие ноги. Посидев так немного, взяла колокольчик и позвонила. Через пару минут в комнату вошла Нира.

— Добрый вечер, нари, чем могу служить? — она сделала книксен, как-то странно поглядывая на меня, — помочь вам разложить вещи?

Было бы что раскладывать! Да, благодаря волшебной коробке Раяна все мои вещи были чистыми, однако от долгой дороги они довольно-таки пообтрепались. Светить своими пожитками мне не хотелось, так что я отрицательно покачала головой:

— Благодарю, Нира, но не стоит. Я бы хотела поужинать, принесите что-нибудь.

— Хорошо, что желаете, нари? Есть курица с черносливом, рыба с овощами, свинина с грибами, — начала перечисление она.

— Принесите курицу и к ней каких-нибудь овощей, отвара и хлеба, — прервала я ее, — и немного. Да, и если есть фрукты — несите их тоже.

— Да, нари, сию минуту, — и она вышла. Вернулась минут через пять с тяжело груженым подносом. Рассмотрев все, что на нем было, я поняла, что понятие «немного» у нас фундаментально отличается. Взяв пустую тарелку, я отрезала себе небольшой кусок куриной грудки, положила овощи и, сняв с подноса кувшин с отваром, велела унести все остальное. Нира неожиданно замялась.

— Что случилось? — я заметила ее нервозность, но не знала, чему ее приписать.

— Нари, можно я спрошу, — сглотнув, начала она, — это правда, что вы поставили на место нари Дариа?

Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела в глаза служанки. И что бы это значило?

— Предположим, что да. И что?

— Ничего, просто… Этот дом раньше принадлежал брату нари Дариа, он ко всем нам, слугам, относился почти как к членам семьи. А месяц назад он умер, и особняк перешел его сестре. А она… В общем, многие из нас хотели бы поискать другое место, только у нас контракты у всех длинные. У кого через год заканчивается, а у кого и через три. А вы, как мы поняли, хозяйку-то нашу при помощи контракта прижучили. Может, и нам поможете? Посмотрите, может мы чего-то не понимаем?

Так-так-так, а это уже интересно! Приобрести здесь союзников? Почему бы и нет?

— Хорошо, я посмотрю, только обещать ничего не могу.

— Мы понимаем, нари, — Нира облегченно вздохнула, — а что вы от нас за это хотите?

— Ничего сложного: не вредить мне, не рыться в моих вещах, ну и сообщить, если ваша хозяйка что-то задумает. А что, она в ярости была? — не выдержав, полюбопытствовала я.

— Ой, да, мы уж наде… думали, что ее удар хватит, — доверительно поведала мне служанка, — а как она ругалась с одной своей подругой! Все орала: «ты кого мне подсунула, дрянь! Чтобы твой братец тебя из дому выгнал!» — очень похоже передразнила она хозяйку.

Понятненько, значит, не зря сестрица Аврада именно эту мымру братцу порекомендовала. Впрочем, меня это ни капли не удивило.

— Так что, мы договорились? — вернулась я к разговору.

— Да, нари, только ведь мы и без того вам вред причинить не можем!

— Тогда уговор будет таким. Если я что-то найду, вы все равно будете тут работать три месяца — пока я не съеду, договорились?

Нира яростно закивала:

— Да, нари!

— Что ж, принесешь мне свой контракт завтра вечером. А сейчас я буду отдыхать.

Засыпая после купания, я пихнула подушку и, улыбнувшись, прошептала знакомую с детства присказку «сплю на новом месте, приснись жених невесте». И кто меня за язык тянул-то?

Глава 17

Мне приснилось, что я стою в центре комнаты, полной зеркал. На мне только полупрозрачный пеньюар, волосы распущены, я отражаюсь в десятках зеркал, и в каждом из них я разная. И в каждом рядом со мной мелькают неясные, но явно мужские силуэты. И каждое из моих отражений манит меня к себе, а стоит задержать на них взгляд, как они становятся все более плотными, а я — все более слабой.

Я закрываю глаза и иду на ощупь, пока пальцы не касаются ручки двери, а потом стремительно выбегаю из комнаты, захлопывая дверь. Слышу, как за моей спиной осыпается множество зеркал, делаю два шага на дрожащих ногах и замираю перед кем-то, закутанным в плащ с капюшоном так, что не видно его лица.

— Ты пришла ко мне, не боишься? — бархатный голос, вызывающий дрожь во всем теле. Здесь, во сне, я знаю этот голос и его власть надо мной.

— Я не боюсь, — это мой шепот, полный ожидания и волнения?

— А зря… — обладатель голоса делает шаг вперед, я словно в трансе, вижу черные волосы и зеленые глаза, а через секунду он уже целует меня, яростно прижимая к себе так, что я ощущаю всю силу его желания, целует страстно и жадно. Я отвечаю ему, чувствуя, как жаркая волна проходит сквозь все тело, а колени подгибаются — и просыпаюсь.


Я подскочила на кровати, жадно глотая воздух. Ощущения, испытанные во сне, не оставляли меня — все тело горело словно в огне, кожа стала невероятно чувствительной, казалось, я до сих пор ощущаю прикосновения безумно желанного мужчины. Сползла с кровати и на дрожащих ногах подошла к столику, на котором стоял кувшин с отваром. Выпив отвар залпом, я подошла к окну и открыла его, надеясь, что свежий воздух освежит голову. Постояла так до тех пор, пока не озябла, затем закрыла окно и снова юркнула в постель. Боги, что же такое я запустила глупой детской считалочкой? Или в магическом мире она приобрела силу ритуала?

Зеркала… Даже в моем прежнем мире многое связанное с ними считалось опасным, ведь не зря же в доме с покойником их занавешивали? А сколько гаданий связано с зеркалом! И самое главное — стоя там и глядя в зеркало, я чувствовала, как что-то теряю, теряю безвозвратно, переставая быть собой. И только в объятиях моего черноволосого безумия не было этого чувства…

Я откинулась на подушки. Сколько можно отгонять от себя мысль, что меня до сумасшествия тянет к одному совершенно конкретному мужчине? Причем так, что даже сейчас я жалею лишь об одном — что мой сон оборвался слишком рано… Что же со мной происходит?

Помотала головой. Нет, я должна думать не об этом, моя цель — поступление в Академию. Так что забыли, пора спать. А завтра пойду к мастеру Лагру, пусть учит меня, авось таких снов больше не будет…

Остаток ночи я проспала без единого сна. Позавтракав, взяла с собой оставшиеся деньги — два золотых и горка меди — и поспешила в школу мастера Ларга. И вот я уже стою перед ее оградой и набираюсь смелости, чтобы позвонить.

— Хм, и что юная нари хочет найти в школе воинского мастерства? — раздался за моей спиной суховатый голос, когда я наконец протянула руку к сигнальнику.

Я резко отдернула руку и обернулась. Передо мной стоял среднего роста мужчина в наряде небогатого горожанина — темно-серый камзол без украшений, такие же брюки, на поясе ножны с кинжалом. Седые волосы, гладко выбритое лицо с небольшим шрамом на левой щеке, что приподнимал уголок губы и создавал впечатление, что его обладатель сардонически усмехается. Кожа словно дубленая — видимо, этот человек в свое время немало постранствовал. Цепкий взгляд светло-карих глаз, от которого хотелось поежиться. Словом, человек, которого было бы опасно иметь своим врагом.

— Я хотела бы поговорить с мастером Ларгом, — собрав все свое самообладание, ответила я.

— Мастер Ларг — это я, так что привело вас ко мне, нари? — он внимательно и как-то оценивающе смотрел на меня.

— Простите, мастер, а мы можем поговорить об этом не на улице?

— Что ж, проходите, — кивнул мастер, открывая калитку, — надеюсь, вы не зря отнимете мое время.

— Я тоже на это надеюсь, — пробурчала я себе под нос, однако мастер это, похоже, услышал — по его губам скользнула легкая полуулыбка.

Он провел меня в дом, в небольшую комнату, где не было ничего кроме камина, столика и пары кресел. Усаживаясь в одно из них, жестом пригласил меня занять второе:

— Прошу, нари… — вопросительный взгляд в мою сторону.

— Алиэн эс Лирэн, мастер.

— Что ж, нари Алиэн, а теперь я хочу все-таки услышать, зачем вы искали меня.

Я сжалась, глубоко вдохнула и выпалила:

— Я хочу у вас учиться!

Ответом мне был смех.

Смех? Я столько прошла, столько всего преодолела, а он смеется? Во мне возникла ярость, хотелось что-нибудь швырнуть в эту усмехающуюся рожу. Я задержала дыхание, затем глубоко вдохнула, разжала кулаки и произнесла самым ледяным тоном, на который была способна:

— Насколько я знаю, это школа, а следовательно, здесь есть ученики. И именно их обучением вы зарабатываете себе на жизнь. Не думаю, что их деньги чем-то отличаются от моих. Тогда чем вызван ваш смех? Тем, что я женщина или тем, что полукровка?

Смех оборвался, мастер внимательно изучал мое лицо:

— Надо же, а вы умеете справляться с собой, не ожидал. Во всяком случае, характер у вас есть. Насчет полукровок — мой побратим полукровка, так что я не считаю вас изгоями. А вот то, что вы женщина — действительно смущает, зачем вам это? И понимаете ли вы, что вас ждет, если я все-таки решу Вами заняться?

Значит, это было первое испытание, и я его прошла? Отлично, продолжим!

— Зачем мне это… Мастер, я собираюсь поступать в Академию, а я и без того окажусь там в отверженных, поэтому хотела бы получить хотя бы начальные навыки боя. Что меня ждет, представляю не очень, но надеюсь, вы мне все объясните.

— Видите ли, нари Алиэн… Моя школа заслуженно считается одной из лучших, поэтому я ожидаю от своих учеников максимальных усилий, — он поставил локти на подлокотники кресла и свел кончики пальцев, — и отнюдь не уверен, что вы сможете выдержать подобные нагрузки. И хотя я не буду требовать ничего невозможного, вам будет казаться совсем по-другому, — ироническая усмешка, — возможно, вы будете меня проклинать и ненавидеть.

Я склонила голову и упрямо поджала губы:

— Я это понимаю, хотя и надеюсь, что вы будете учитывать мой пол, когда будете давать мне нагрузки. Я не прошу о снисхождении, но все же есть то, что женщине выполнить гораздо сложнее.

— Насчет этого можете не волноваться, нари. Что ж, если я вас не испугал, остается еще один вопрос, а именно денежный, — и он скептически посмотрел на мою одежду.

— У меня есть деньги, — мой голос снова стал ледяным, — я приехала в Тар-Каэр совсем недавно и сочла более важным обучение, нежели одежду. Сколько вы хотите?

— А это зависит от того, какой выбор вы сделаете, нари. Вами может заниматься один из моих старших учеников, это будет дешевле. Или я сам, но это будет значительно дороже, ведь на протяжении трех месяцев мне придется фактически полностью посвятить вам свое время.

— Я хочу, чтобы моим учителем были вы, — ответила, ни секунды не сомневаясь, и процитировала одну из своих любимых книг, — основу должен вырезать мастер, а уж до ума ее довести можно доверить и ученикам.

Во взгляде мастера я увидела уважение:

— Прекрасно сказано, нари. Действительно, учить с основ проще, чем переучивать, второе иногда вообще невозможно. Ну что же, если ваш выбор таков — за три месяца полтора золотых.

У меня перехватило дыхание, это действительно было много, но я невозмутимо потянулась за кошелем и, достав две золотых монеты, положила их на стол.

Брови мастера взлетели на лоб, видимо, он все-таки не ожидал моего согласия:

— Кхм, хорошо, — слегка осипшим голосом произнес он, — подождите минуту, — и вышел за дверь, а я откинулась в кресле и выдохнула.

Вернулся мастер несколько позже, чем через минуту — прошло минут пять, прежде чем он вошел в дверь, неся в руках какие-то бумаги, кошель и письменный прибор. За ним следовал мальчишка лет четырнадцати, тащивший поднос с графином вина и двумя бокалами, который он поставил на столик. Получив повелительный кивок мастера, парень поспешно ретировался, успев бросить на меня полный любопытства взгляд.

Вновь усевшись в кресло, мастер побарабанил пальцами по подлокотнику:

— Нари Алиэн, возможно, вы не знаете, есть два способа заключения договора между учеником и учителем. Первый — обычный магический контракт, сталкивались с таким, — дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил, — а вот второй уходит корнями в глубокую древность. Это ритуал, связывающий ученика и учителя между собой. Впрочем, это не магия, скорее обычай. И по традиции я предлагаю вам выбрать, как именно мы заключим с Вами договор. Не спешите, подумайте.

Я задумалась. Магический контракт — безопаснее и надежнее, и мой опыт говорил о том, что выбрать нужно именно его. Однако интуиция буквально вопила: «выбери ритуал!», а к ней в этом мире я старалась прислушиваться. Бросила взгляд на мастера — он сидел с отсутствующим видом, прикрыв глаза. Вздохнув, произнесла:

— Я выбираю ритуал!

Похоже, выбор был верным — в глазах мастера я увидела сдержанное одобрение. Он поднялся, плеснул в оба кубка вина и, достав свой кинжал, уколол палец. Капля крови в один бокал и капля в другой, затем кивок мне:

— вы должны сделать то же самое, нари.

Я потянула из ножен свой кинжал, не зная, смогу ли я им хоть уколоть себя — свои попытки после встречи с каллэ'риэ я помнила хорошо. Однако упрямая железяка не стала противиться, словно одобряя мой поступок. Моя кровь также упала в каждый из кубков, после чего мастер поболтал их и протянул один мне со словами:

— Я, мастер Ларг, принимаю тебя как свою ученицу, — выпил залпом, после чего обратился ко мне, — теперь ты должна сказать, что принимаешь меня как учителя. И обращайся на ты, ритуал не понимает вежливости.

— Я, Алиэн, принимаю тебя как своего учителя, — и также залпом выпила вино.

— Что ж, Алиэн, садись, у меня много вопросов. Да, кстати, у тебя есть короткое имя? — поинтересовался учитель.

— Да, зовите меня Лин. А как я должна к вам обращаться?

— Учитель или мастер. Запомни, у воинов с этим строго, учителем называют только того, с кем связаны ритуалом. Впрочем, займемся делом. Это тебе, — он протянул мне кошель, — здесь пятьдесят серебряных. А теперь поговорим о тебе. Я хочу спросить — твой кинжал, он действительно из гномьей стали? Покажешь?

— Да, действительно, вот, — доставая кинжал из ножен и протягивая ему, сказала я, — нет, не прикасайтесь!

Взгляд мастера, сперва удивленный, наполнился пониманием:

— Привязка на крови, верно? Хотя… — он покачал головой и сказал, — не понимаю, как тебе это удалось!

Видимо, мой удивленный взгляд был достаточно выразительным, потому что он добавил:

— Видишь ли, этот клинок очень древний, несколько тысячелетий ему точно есть! И хотя он из гномьей стали, но ковали его эльфы — на рукояти есть знак. Уж не знаю, где ты раздобыла такое сокровище, только такие клинки, как считают многие воины, имеют собственную душу. Что ты ощутила, впервые взяв его в руки? Были ли какие-то неприятные ощущения?

Я задумалась, вспоминая свои чувства в тот момент:

— Нет, только радость и восторг.

— Значит, в тебе есть нечто близкое — по крови или по духу — к тому, кто создал этот кинжал либо к тому, кто долго и по праву владел им.

Я вспомнила переулок и покорно легший в руку эльфа кинжал:

— Учитель, а если кто-то другой спокойно берет его, хоть и с моего разрешения?

— Значит, то же правило работает и для него. Это было после привязки на крови? — словно вспомнив что-то, уточнил учитель, — и этот другой убил кого-нибудь кинжалом?

— Да на оба вопроса, а что? — поинтересовалась я.

— Значит, ваши судьбы связаны, причем очень прочно. Вы обязательно встретитесь и станете либо лучшими друзьями, либо злейшими врагами, да-да, и такое возможно, — добавил мастер, видя удивление на моем лице, — впрочем, вернемся к тебе. Ты уже убивала?

Я слегка поморщилась, вспомнив об этом, однако учитель ждал ответа, поэтому просто ответила «да», на что тот принялся внимательно меня разглядывать, а затем велел рассказать, как это произошло. После моего рассказа он на пару секунд задумался, а затем спросил:

— И что ты испытывала, глядя на труп? Тебе было страшно? Или у тебя было чувство торжества?

Я задумалась.

— Страшно мне не было, — медленно начала я, — скорее, противно. Торжества никакого не было — что тут торжествовать? Он хотел изнасиловать и убить меня, я убила его, вот и все!

— Это хорошо, — протянул учитель, — а ну-ка, встань, сними камзол и вытяни руки вперед!

Я так и сделала, оставшись только в тонкой рубашке и брюках, он внимательно обошел меня, велел напрячь мышцы рук, провел по ним пальцами и спросил:

— Ладонями до пола дотянуться можешь?

Я кивнула, он хмыкнул и велел мне одеться.

— Ну что ж, твоим основным оружием будет средний меч и метательные ножи. Насчет оружия дальнего боя у меня есть определенные сомнения, поэтому решай сама — лук или арбалет? Я бы посоветовал арбалет, но у тебя есть время подумать. Дальше — что у тебя с одеждой для тренировок?

— У меня есть костюм, который носят в Академии…

— Это такой черный и облегающий? — прервал меня учитель, — Лин, мне показалось, ты умнее! У меня в школе двадцать парней разного возраста и ни одной девушки, а ты собралась заниматься в таком?

Я покраснела. Ой, дура! Это Раяну мои прелести были безразличны — он видел во мне друга или даже сестру, а тут? Нет, ну где мои мозги были, когда я это ляпнула?

Мастер Ларг прервал мой сеанс самобичевания:

— Ну что, поняла, почему я так сказал? — и продолжил, дождавшись моего кивка, — я дам тебе адрес портного, он шьет мужскую одежду и знает, каким должен быть тренировочный костюм. Вот адрес, — взяв перо, он стремительно написал его на небольшом листе бумаги, — а вот, — продолжил что-то писать, затем протянул мне, — записка для него. И Лин, если ты предпочитаешь мужскую одежду — он действительно хороший мастер, хотя и запрашивает немало.

Я взяла записку, а учитель над чем-то задумался и, почесав переносицу, сказал:

— Кстати, если тебе нужна новая обувь, могу порекомендовать хорошего сапожника. Правда, он живет в Нижнем городе, хотя и мог бы давно переехать в Средний, вот адрес, — еще пара стремительных движений пером и очередная записка, — да, и зайди в лавку травника, купи побольше бальзама Сотена, он облегчает боль в мышцах. Тебе это пригодится!

Я внимательно слушала и запоминала все сказанное, а учитель продолжал инструкцию:

— Оружие тебе пока не надо, когда понадобится — если понадобится — помогу подобрать. Тренировочной одежды заказывай побольше и бери с собой каждый день два-три комплекта — тебе придется много бегать и прыгать, — он помолчал, видимо, ожидая вопросов или возражений, не дождался и продолжил, — и ешь побольше мяса. Завтра я жду тебя в девять утра, и не опаздывай, иначе последствия тебе не понравятся. Заниматься будем каждый день до шести вечера, обедать будешь здесь, вместе со всеми. И чтоб никакого флирта с моими парнями!

Я, фыркнув, уставилась на него:

— Учитель, простите, вы действительно думаете, что меня после такого хватит на флирт? Или что я буду флиртовать, будучи грязной и потной?

— Предупредить никогда не вредно, мало ли что! — наставительно заметил тот, — кстати, забыл спросить — ты умеешь ездить верхом и плавать?

Я кивнула, умение плавать мне удалось проверить на одной из стоянок во время пути в столицу. Оказалось, когда мозг прекрасно помнит, как нужно это делать, движения изучаются быстро.

— Отлично, тогда ступай. И бегом, иначе никакой портной не успеет тебе сделать одежду для тренировок!

В результате я не заметила, как оказалась на улице. Прошла пару шагов и только потом остановилась и рассмеялась. Да, он мастер Ларг любого научит свободу любить! Впрочем, в одном он прав — времени нет, надо поспешить.

Портной, которого порекомендовал учитель, оказался действительно мастером: его помощница (на мое удивление мне пояснили, что многие студентки академии тоже предпочитают мужскую одежду) за несколько минут обмерила меня всю, после чего мне пообещали подготовить тренировочные костюмы к вечеру. Затем мы обсудили фасоны одежды и ткани, договорившись, что первый комплект одежды будет готов через пять дней. Выйдя из лавки, я покрутила головой в полном обалдении — на все про все у меня оставалось пара серебрушек и горстка меди.

Да, придется обращаться к ювелиру раньше, чем я планировала. Вернувшись, вызвала Ниру, которая принесла мне обед. Пока ела, раздумывала о планах на будущее — визит к ювелиру, нужно купить кучу нужных мелочей, да и платья заказать — должны же они у меня быть! Бросила взгляд на ожидающую окончания моей трапезы Ниру и спросила:

— Нира, а ты не голодна? Может, присоединишься?

— Что вы, нари, я не могу, я потом на кухне пообедаю, — принялась отнекиваться та.

— Да ладно, здесь еды больше, чем я могу съесть, а я тебя кое о чем расспросила бы!

Наверное, победило все-таки любопытство — ей было интересно, что за вопросы у меня возникли. А я принялась расспрашивать ее о портнихах, магазинах для дам и прочих интересных лишь женщинам вещам. Нира отвечала с явным удовольствием, заодно повеселив меня парочкой сплетен о своей хозяйке. Когда же речь зашла о ювелирах, она с восторгом начала рассказывать, какие красивые украшения делает нар Тиарей.

— О наре Тиарее я слышала (конечно слышала — от Мирта), говорят, он хороший мастер и честный человек.

— Да, а знаете, нари, он для хозяйки делать украшения отказался.

— А почему? — мне и в самом деле было интересно.

— Не знаю, нари, — пожала плечами она, — но хозяйка была в ярости, даже свою любимую вазу расколотила!

Мда, любят же нари Дариа в ее доме, нечего сказать! Я поинтересовалась, где находится мастерская нара Тиарэя, объяснив, что хочу посмотреть на его шедевры, и Нира подробно мне все объяснила.

Отпустив служанку, достала свою заветную коробку, где хранила сейчас жемчуг — хоть мне и не могли навредить в этом доме, все ж не стоило полагаться только на это. Вытащив пару жемчужин, закрыла ее и погладила, как всегда вспоминая при этом Раяна. Интересно, как у него дела? Где он сейчас? Я по-прежнему скучала по нему, пусть и не так, как в замке, когда мои дни тянулись вязкой патокой. Да, сейчас моя жизнь неслась взбесившейся кобылицей, но друга мне все равно не хватало. Тряхнув головой, решительно поднялась — надо идти, дела не ждут!

Дорогу к лавке ювелира нашла легко — Нира все отлично объяснила. Еще издалека заметила вывеску с изображением перстня на ней, и обратила внимание, что у лавки необычно большие окна, переливающиеся радужной пленкой — магической защитой, я уже знала о такой. Подойдя поближе, взглянула на то, что было за стеклом, и застыла.

Какая невероятная красота! На черном бархате были разложены удивительные по изяществу украшения — кольца, колье, броши, диадемы, но не они привлекли мое внимание, а сделанные из металла и осколков драгоценных камней бабочки. Они были сделаны до того виртуозно, что казалось, можно различить рисунок чешуек на крылышках и стоит дунуть — они взлетят, осев на ветви деревьев экзотическими цветами. Забыв обо всем, я переходила от одной витрины к другой, любуясь ими.

— Нравится моя коллекция? — в голосе спросившего явно звучало довольство.

— Бабочки великолепны! Это творение гения! — ответила и повернулась на голос. Пожилой грузный мужчина с растрепанными седыми волосами смотрел на меня с улыбкой.

— Хотите посмотреть поближе? — спросил он и подмигнул.

Хочу ли я? Он еще спрашивает!

— Конечно хочу! А можно? — с надеждой посмотрела на него, сейчас я чувствовала себя ребенком, выпрашивающим у строгой матери мороженое.

— Ну, раз я предложил, значит можно! Я нар Тиарей, а кто вы?

— Я Алиэн, а это чудо вы сделали? — недоверчиво уставилась на него и только сейчас заметила, какие у него длинные изящные кисти рук, так не вяжущиеся с общим обликом.

— Да, я. Ну что, пойдем? — спросил ювелир, отрывая передо мной дверь, и я поспешила войти. Усадив меня на стул с высокой спинкой, он велел обождать минуту и ушел, вскоре вернувшись с большой коробкой в руках. Открыв, он протянул ее мне, и я замерла в восхищении. Каких только бабочек в ней не было! Одноцветные и с прихотливым рисунком крылышек, большие и маленькие — казалось, я рассматриваю коллекцию фанатичного энтомолога. Протянула палец к одной из них и тут же отдернула, однако нар Тиарей заметил это:

— Можете потрогать, нари Алиэн.

Я благоговейно коснулась кончиками пальцев крылышек. Налюбовавшись, подняла глаза на ювелира:

— Спасибо, что позволили увидеть это чудо!

Он улыбнулся:

— Знаете, все обычно восхищаются моими украшениями, а мне нравятся бабочки. Рад, что они понравились и вам. Кстати, нари, у вас ко мне какое-то дело? Или вы просто пришли польстить тщеславию старого мастера?

— Вообще-то да, дело, просто я не смогла удержаться, — смутившись, опустила глаза, — надеюсь, вы уделите мне еще немного времени?

— Конечно, моя дорогая! Я тщеславен, а ваше восхищение было просто бальзамом для моей души! Так что за дело?

— Я хотела продать кое-что, вот, — и протянула ему жемчужины.

Взгляд мужчины стал хищным, руки задрожали:

— Позвольте? — взяв жемчужину в руку, он повертел ее, посмотрел на свет, проделал еще какие-то манипуляции и уставился на меня. — Нари, откуда у вас Верранский жемчуг?

— Простите? — я искренне не понимала, что происходит.

— Дитя мое, вы принесли продавать одну из самых больших редкостей Аллирэна и не знаете, что это? А если я вас обману?

— Тогда вас замучает совесть, я надеюсь, а вообще-то нар Гриар из Карона говорил, что вы человек честный, — хитро посмотрела я на него.

— Что ж, давайте обсудим. На будущее — Верранский жемчуг называется так потому, что добывается в Верранском море. Знаете о нем что-нибудь?

Я кивнула. Раян рассказывал, что это море считается одним из самых опасных мест Аллирэна — внезапные шквалы, водовороты, странные животные. Кроме того, воды моря странно реагировали на любую магию.

— Тогда вы понимаете, что магия — единственный способ достать эти жемчужины, а с учетом того, как влияет Верранское море на магов, уговорить их сделать это не так-то просто.

— Что ж, значит, я богата. Сколько вы дадите за эти?

— Я готов дать пять золотых за две. Сразу скажу, в готовом изделии я закладываю цену выше. Хотя… Сколько у вас всего жемчужин?

Я посмотрела на него. Сказать или не сказать? Ладно, снявши голову по волосам не плачут, так что ответила честно:

— С этими — восемнадцать.

— Что ж, нари Алиэн, в таком случае у меня есть для вас деловое предложение.

Интересно, что же он такое предложит? Послушаем!

— Я вся внимание, нар Тиарей.

— Говорить здесь будет не совсем удобно, подождите минутку, — с этими словами он запер входную дверь и протянул мне руку, — пойдемте, нари, в соседней комнате есть удобные кресла, обычно я именно там заключаю договоры с поставщиками.

Когда мы расселись, ювелир продолжил:

— Итак, нари, по той цене, по которой я готов взять, за восемнадцать жемчужин получается, — он замялся, подсчитывая.

— Сорок пять, — не выдержала я.

— Верно, и как вы так быстро считаете? Впрочем, не важно. Итак, я прямо сейчас готов отдать вам эту сумму, но вы не боитесь хранить ее?

— Боюсь, — не стала отрицать я, — но и хранить жемчуг боюсь не меньше.

— Вот, поэтому второй вариант: я отдаю вам деньги, к примеру, в течение трех лет. Мы заключим магический контракт, где все это пропишем. И вам не придется волноваться из-за сохранности ваших средств.

Я задумалась. Первый вариант мне не нравился, второй — тоже, но скорее потому, что взывал к моим полузабытым навыкам прежнего мира. Покачала головой:

— Простите, уважаемый нар Тиарей, но это предложение мне тоже не нравится, где в нем выгода для меня?

— Выгода? Вы думаете о выгоде? А мне вы показались такой милой романтичной девочкой! — сокрушался тот, но в глазах его я усмотрела смешинки.

— Романтичная — не значит глупая, — отрезала я, — у меня есть к вам встречное предложение.

Он подтянулся, во взгляде мелькнул азарт:

— Интересно, и что вы имеете мне предложить?

Я чуть не прыснула, ассоциации со старым евреем из анекдотов просто напрашивались. Отогнав неуместный смех, начала:

— Я заметила, как ваше лицо слегка изменилось, когда вы узнали, что жемчужин восемнадцать. И в ваших предложениях не случайно не было варианта покупать по одной — две жемчужине через какое-то время, а это значит, что вы уже придумали что-то, для чего все они нужны прямо сейчас. Пока я рассуждаю верно?

Ювелир слегка улыбнулся и кивнул, а я продолжила:

— Далее. Вы человек определенно не бедный, однако вряд ли у вас есть свободные сорок пять золотых. Полагаю, все ваши деньги вложены в камни и готовые изделия, что означает необходимость срочно искать деньги для расчета со мной в первом случае. А найти их быстро можно только в одном случае — продать подешевле что-то из готового, причем продать тому, кто сразу оплатит всю сумму. Так что вы в любом случае несёте потери. Поэтому я предлагаю вам: вы платите мне пятьдесят золотых, но в течение пяти лет.

Я замолчала, давая собеседнику время обдумать мое предложение. Он явно что-то прикидывал в уме, постукивая своими артистичными пальцами по подлокотнику кресла. Поднявшись, достал графин с вином и стеклянный бокал, плеснул себе немного, жестом предложив и мне и получив такой же молчаливый отказ, выпил и вернулся в кресло, уставившись на меня:

— Вы правы, нари Алиэн. Могу только радоваться, что вы не являетесь моим постоянным поставщиком камней, не хотелось бы с вами торговаться. Договорились, ваш второй вариант меня вполне устраивает, заключим контракт. Где-то у меня был стандартный, — и он полез в ящик стола.

— Никаких стандартных! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Нар Тиарей обернулся ко мне, на его лице расплылась улыбка:

— А не та ли вы юная нари, что поставила на место эту старую сплетницу Дариа эс Тране?

Об этом многие говорят!

Я смутилась, менее всего мне хотелось популярности. Видимо, он углядел что-то такое на моем лице, потому что покачал головой:

— Не стоит смущаться. Поверьте, я не знаю никого, кто бы симпатизировал этой…простите, то, как я готов ее назвать — не для ушек юной нари. Ее поганый язык многим крови попортил!

— Ну есть же у нее подруги…

— Да какие там подруги, сборище старых грымз-сплетниц! Жаль ее брата — замечательный человек был, мы дружили… Ну да ладно, вот контракт, смотрите, что вас не устраивает.

Я внимательно прочитала контракт. Видимо, он был действительно стандартным — оставалось только вписать имена, суммы и сроки. Был даже пункт о возможности истребовать деньги до срока, но не ранее чем через год после заключения контракта, в этом случае сумма выплат уменьшалась, мы договорились на сорока семи золотых. Вписав все необходимое в контракт, ювелир протянул его мне, и я также подписала его, после лист осветился знакомым мне уже светом.

— Что ж, дитя мое, я должен вам первую сумму, десять золотых.

— Знаете, нар, я возьму пока три, хорошо? Остальные попозже, устроит? — лукаво посмотрела на него, понимая, что это выгодное для него предложение.

— Конечно, устроит, — улыбнулся мне он, — вы же и сами это знаете, верно? Вот, — и он протянул мне требуемую сумму.

Я замялась:

— Не подскажете, где можно разменять золото на серебро? Я недавно в Тар-Каэре.

— На Ратушной площади есть лавка менялы, а одну поменяю прямо сейчас, — он достал из стола кошель, — вот, тут сто серебряных, считайте.

Я покачала головой, протягивая ему назад золотую монету:

— Не стоит, я вам доверяю. Приятно было иметь с вами дело, нар Тиарей, — заявила я, вставая с кресла.

— И мне с вами тоже, нари Алиэн, буду рад видеть вас снова, — он поднялся, провожая меня к двери.

Выйдя на улицу, с удивлением увидела, что солнце уже клонится к западу, а у меня еще столько дел! Забежала в одну из лавок, которые мне посоветовала Нира, накупив кучу разнообразных средств для ухода за кожей — от мыла до невероятно приятно пахнущих кремов. Пришлось договориться, что из лавки пришлют посыльного — все это я бы не дотащила. Затем зашла в лавку травника, купив две большие банки бальзама Сотена — это оказалась желтоватая масса с неприятным запахом. Надо сказать, травник очень удивился моему заказу и спросил, откуда я знаю про это средство. Услышав про мастера Ларга, он только сочувственно покачал головой и заявил, что я стану его постоянной клиенткой. Что, неужели и правда все так страшно?

Выйдя из лавки, прислонилась спиной к стене. Силы оставили меня, хотелось принять ванну и лечь, и чтобы никто не беспокоил! Но у меня были еще дела, поэтому взяла себя за шкирку и потащилась к портному — забирать тренировочную одежду. Там мне пришлось подождать четверть часа, пока дошивали мой заказ — все-таки шить вручную совсем не то, что на машинке. Пока ждала, уселась на стул, прикрыла глаза и расслабилась.

— Вот, нари, — прервал мое полудремотное состояние хозяин лавки, — пока только два комплекта, остальное сможете забрать завтра.

Тренировочная одежда представляла собой штаны вроде шаровар на завязках, узкой блузы со шнуровкой сверху донизу со вставками из какого-то прочного, но гибкого материала, которые защищали и поддерживали грудь, поверх блузы надевалось что-то наподобие кимоно без рукавов, скрадывавшего очертания фигуры. Дополнительно мне преподнесли что-то напоминающее сапоги-чулки. Все сделано из хлопка, а в «обуви», похоже, в подошвы вшит тот же материал, что и в блузе. И как все это надевать? Мда, надо бы потренироваться…

К тому времени, как я добралась до дома, ноги меня не держали. Резко нахлынула усталость, что же со мной будет завтра? Когда я наконец добрела до ограды, обнаружила, что там меня поджидает мальчишка-посыльный из лавки. С трудом подняв тяжелую корзину, бросила ему медную монетку и поплелась, мечтая только об одном — снять обувь. «Надо бы еще к сапожнику сходить» — подумала я, взглянув на свои довольно-таки разбитые дорогами Аллирэна сапоги.

Почти два часа испытывала на себе покупки из косметической лавки, после чего позвонила, вызывая Ниру. Есть не хотелось, но я помнила слова учителя. Да и контракты слуг посмотреть надо, обещала же! Поэтому, поужинав и велев Нире сидеть тише мыши, начала разбираться в хитро закрученных формулировках. Не знаю, долго ли я с этим копалась, пока не нашла один интересный пункт — смысл его был в том, что любые изменения в контракт вносятся только путем заключения нового контракта. А в принесенном мне документе нанимателем был нар Тринтен эс Тране. Кто его знает, должны ли вноситься изменения в данном случае? Подняв глаза от бумаг, я поманила к себе Ниру.

— Нира, я не уверена, может ли то, что я нашла, помочь вам. Для этого нужен совет стряпчего, думаю, мэтр Пирт не откажется дать совет.

Она помялась, потом сказала, теребя платье:

— Нари, а вы сами не можете попросить мэтра о помощи?

— Ну, я могу написать ему записку, а вы должны будете сходить с ней в его контору. Согласны? Больше ничем я помочь не смогу.

— Да, нари, спасибо! — она явно воспрянула духом.

Подсела к столу, взяла перо и задумалась, мимолетно вспомнив, каким неудобным вначале казался мне этот инструмент. Что же написать? Ладно, приступим:

«Достопочтенный мэтр, прошу Вас уделить Ваше драгоценное время подательнице сего письма и разъяснить один вопрос — требует ли изменение одной из сторон контракта в результате наследования отражения в нем данного факта? С неизменным к Вам уважением, Алиэн эс Лирэн.»

Поставила точку, выдохнула, не люблю эти эпистолярные экзерсисы! Протянула записку Нире:

— Вот, Нира, отнесешь это мэтру Пирту, надеюсь, он даст ответ. Не знаю, сколько он берет за советы, — вопросительно посмотрела на служанку, та пожала плечами, — тогда вот, держи. Надеюсь, этого хватит, — протянула ей пять серебрушек.

Она посмотрела на меня:

— Спасибо вам, нари. Даже если ничего и не получится, мы вам все благодарны за попытку! Может, вам что-нибудь нужно?

— Ничего, хотя… Нира, ты говорила, что завтрак с восьми, а раньше его получить можно? — идти на урок к мастеру Ларгу с полным животом мне не хотелось, — ничего особенного, хлеб с сыром или ветчиной и отвар.

— Конечно, нари! Во сколько принести?

— Давай в семь. И, Нира, с завтрашнего дня я буду уходить с утра до вечера, так что не затягивай с визитом к мэтру. А сейчас можешь идти.

На следующий день я проснулась затемно, меня захлестывало волнение. Первый день занятий…

Глава 18

И вот я стояла перед воротами школы. За спиной — мешок с тренировочной одеждой, которую я все утро училась одевать, коса свернута в ракушку на затылке. Внутри все дрожало от волнения — каково-то мне придется? Сегодня я собиралась сделать еще один шажок навстречу своей свободе и независимости и как всегда, волновалась, словно собираясь прыгнуть с вышки в бассейне. Глубоко вздохнула и подняла руку, чтобы дотронуться до сигнальника, однако ворота сами открылись передо мной. Магическая система доступа? Успела сделать лишь пару шагов по песчаной дорожке, когда навстречу мне вышел мастер Ларг.

— Доброе утро, учитель, — склонила голову я.

— Доброе утро, Лин, не передумала? — усмешка на его губах обещала мне веселую жизнь. Горло перехватило от волнения, поэтому я молча покачала головой.

— Тогда идем.

Он привел меня в дом, открыл дверь в небольшую комнатку и сказал, что это будет моя раздевалка, велел мне быстро переодеться и выходить. Порадовавшись про себя, что заранее разобралась с хитрой системой одежек, я переоделась почти с армейской скоростью и предстала пред ясные очи учителя. Он, о чем-то задумавшись, подпирал стену в коридоре.

— Готова? Отлично, иди за мной.

Мы свернули по коридору налево, сделали пару шагов и оказались перед дверью. Учитель открыл ее и зашел, я следовала за ним. Мы оказались в небольшом тренировочном зале — деревянный пол с каким-то упругим покрытием на нем, небольшие оконца, на стене — непонятные мне штуки. Мастер повернулся ко мне и, потирая руки, с людоедской улыбочкой на лице произнес, заставив меня сделать шаг назад:

— А теперь мы узнаем, на что ты способна!

Учитель обошел меня по кругу, как будто я была добычей, поцокал языком и сказал:

— Разогревайся, знаешь как?

Я сглотнула и, изо всех сил заставляя свой голос не дрожать, ответила:

— Кое-что знаю.

— Вот и делай свое кое-что, а я посмотрю. Делаешь одно упражнение пока я не остановлю, потом переходишь к следующему. Начали!

И я начала: наклоны, растяжка, прыжки. К тому времени, когда мастер остановил меня, сказав «хватит пока», я была вся мокрая. Он покивал головой:

— Что ж, все не так уж плохо. Запомнила, сколько делала каждое упражнение? Будешь приходить сюда каждое утро и выполнять эту же разминку, потом усложним. А теперь идем.

Мы вышли на улицу и оказались у площадки, на которой разминались несколько групп парней разного возраста. Завидев учителя, они остановились и поклонились ему. Я же оказалась под перекрестным огнем взглядов, так что больше всего мне хотелось спрятаться за спину мастера, однако я вскинула голову и прямо посмотрела вперед.

Учитель ухватил меня за плечо:

— Это Лин, отныне она тренируется с вами. Руки не распускать, увижу — выгоню, если есть на это время, значит бездельничаете, а вы ж знаете, как я к этому отношусь? — он помолчал, затем продолжил, — партнеров для поединков ей я буду назначать сам. А теперь пробежка — старшие десять кругов, младшие семь. — Обернулся ко мне, — ты бежишь с младшими, скорость не важна, но пробежать должна, ясно?

— Да, учитель.

— Тогда бегом, держись за Биртом — это вон тот сорванец, — и он указал мне на мальчишку, в котором я узнала парня, что приносил вчера вино для ритуала. И побежала. Круг оказался чертовски большим — метров пятьсот, и шел по всей территории школы. Уже на четвертом круге я почувствовала, как наливаются тяжестью ноги. К седьмому кругу я была насквозь мокрой, сердце колотилось где-то в горле, в боку кололо, ноги сводило. Как добежала — не знаю. Разумеется, я была последней. Все, чего мне сейчас хотелось — это лечь и сдохнуть, именно так. Увидев меня-зомби, учитель повелительно крикнул:

— Лин, ко мне! — и когда я дотащилась до него, спросил:

— Ну что? Не передумала?

Меня охватило бешенство, мигом заставившее собраться, и я прошипела:

— Не дождетесь!

— Отлично! Тогда продолжим, повторяй за мной — и он начал медленно показывать мне упражнения на скручивание корпуса, выполняя их с невероятной легкостью. Я, сцепив зубы, повторила движения, стараясь игнорировать боль в натруженных мышцах. Учитель уселся на скамью и принялся указывать на мои ошибки, иногда морщась и подходя подправить позу, когда я допускала совсем уже грубые ляпы. При этом он довольно зло комментировал мои действия, так что я узнала, что являюсь дубовым бревном, каракатицей и беременной черепахой одновременно. Только ярость и гордость держали меня в тонусе и не позволяли бросить все и разреветься прямо здесь от боли и обиды.

— Достаточно, — зычный голос мастера заставил всех остановиться, — мыться и обедать! Ты идешь со мной, — приказал он мне.

Я шла за ним, в голове крутилась только одна мысль: «я идиотка, и я сдохну здесь». Учитель привел меня к раздевалке, велел взять еще один комплект одежды и идти за ним, я молча повиновалась. Толкнув незаметную дверцу, он сказал:

— Здесь мыльня, мойся и переодевайся, жду тебя через полчаса во дворе.

По моему лицу текли злые слезы, смешиваясь со струйками воды. Мысли вертелись в голове: «Да, я слабая, я не воин, но я докажу прежде всего себе, что смогу не сломаться и вынести все это. Если же нет, если я сдамся — значит, я не заслуживаю свободы, и мне лучше вернуться в замок».

Через полчаса, как и велел мастер Ларг, я стояла во дворе, одетая в чистую одежду. Он оглядел меня, кивнул каким-то своим мыслям и махнул рукой влево:

— Там место, где мы обедаем. У тебя есть час на обед и отдых, после этого я жду тебя в тренировочном зале. Вопросы есть?

— Вопросов нет! — отчеканила я.

Он ехидно усмехнулся и кивнул:

— Отлично, тогда чего ждешь? Выполняй! — рявкнул так, что я поняла, что делаю, только после того, как прошла почти половину пути до места отдыха.

Оно представляло собой большую поляну с несколькими рядами столов и скамей, сейчас занятых обедающими учениками, на одном из столов стояли котлы, из которых ученики сами черпали себе еду, щедро накладывая ее в стоявшие рядом миски. Мое появление вызвало переглядывания и шепотки, кто-то даже негромко засвистел. Положив себе чего-то вроде мясного рагу, я оглянулась, решая, куда бы сесть.

— Эй, Лин, давай к нам, — веселый мальчишеский голос заставил меня обернуться и встретиться глазами с тем самым мальчишкой, кажется, его зовут Бирт, — у нас есть свободное место за столом!

Почему бы и нет? За этим столом сидели младшие, самому старшему было лет шестнадцать. Пожалуй, это для меня наиболее безопасное место. Я подсела к ним.

— Привет, меня зовут Бирт, мы уже встречались вчера, — протараторил парень, заставив меня улыбнуться. Он был забавным — огненно-рыжий, с веснушками, щедро усыпавшими лицо, хитрыми зелеными глазами — этакий лисенок.

— Ну, мое имя ты знаешь, — пожала плечами, — а вы все тут давно?

— Кто сколько, вот Аврин, — он кивнул на спокойного сероглазого крепыша, — уже три года, дольше всех нас, а я — всего четыре месяца. Лин, а зачем тебе это? А правда, что мастер Ларг — твой учитель по ритуалу? И…

— Стой, я не могу сразу отвечать на столько вопросов!

— Так отвечай по порядку! Я все равно от тебя не отстану, покуда не расскажешь!

— Этот — точно не отстанет, — пробасил еще один парень, сидевший за столом. Я Ган, кстати.

— Ладно! Я собираюсь поступать в Академию, и хочу хоть немного владеть оружием. Так что если повезет — я здесь всего на три месяца. И да, мастер Ларт — мой учитель.

— Тяжко тебе придется, — ответил Бирт, — у нас народ все-таки дольше учится. А мастер — зверь, хотя и учит лучше всех в Тар-Каэре!

— Слушай, а вот это кто, — я кивнула в сторону стола, за которым сидели молодые — лет двадцати пяти-тридцати мужчины, — они вроде староваты для учеников!

— Эти-то? В основном наемники. Мастер помогает им улучшить навыки владения оружием — после его науки они и запрашивать могут побольше. А ты полуэльфийка, да? А ушами шевелить можешь? Я могу, хочешь, покажу, — и в доказательство он действительно пошевелил ушами, заставив засмеяться всех соседей по столу.

— Бирт, дай ты ей поесть спокойно, — вмешался еще один парень, — а то потом влетит нам от мастера!

Тот изобразил пантомиму, будто закрывает рот на ключ, а ключ выбрасывает, и принялся наворачивать так, что за ушами трещало. Я же снова принялась за еду. Пока ела, тишком разглядывала соседей, пытаясь понять, как они ко мне относятся. От ребят за моим столом чувствовалось любопытство — некоторые из них пялились на меня вполне открыто, интерес, легкая зависть с налетом жалости. С той же стороны, где сидели старшие, взгляды были другими — и откровенное любопытство, и мужской интерес, и легкая неприязнь. А потом я почувствовала, что спину сверлит чей-то недобрый взгляд, то самое ощущение, когда кажешься себе кошкой со вставшей на дыбы шерстью. Быстро обернулась, но так и не поняла, чей взгляд то был. Жаль, потому что я вдруг поняла — кто бы это ни был, он мне явно не друг. Уж не знаю, чем я ему так насолила, только мне почудилось, что он явно не отказался бы понаблюдать за моей смертью.

Все хорошее когда-нибудь кончается, закончился и обед, пришла пора отправляться на очередную пытку. Интересно, и что учитель придумает на этот раз?

Войдя в тренировочный зал, обнаружила, что перед учителем на столе аккуратно разложены ножи и мечи, а он их внимательно рассматривает. На мои шаги он поднял голову:

— Ну что, готова продолжать?

Я кивнула. Надеюсь, он не будет заставлять меня бегать или прыгать на сытый желудок?

— Подойди сюда, Лин, — мастер словно прочитал мои мысли, — не бойся, сейчас ничего слишком сложного не будет. Сначала тебе нужно разогреть руки, особенно запястья. Упражнения несложные, смотри, — и он показал мне несколько действительно несложных упражнений, в основном вращательных движений кистью, с раскрытой или сжатой в кулак ладонью. Выполняла я их недолго, он остановил меня:

Достаточно. Теперь тебе нужно выбрать подходящий для тебя тип метательных ножей.

— А чем они отличаются? — подняло голову мое неистребимое ничем любопытство.

— Формой клинка, длиной, способом заточки, формой рукояти.

— И как мне его выбрать?

— Возьми в руку, покрути туда-сюда. Он должен удобно лечь в ладонь. Дай-ка руку! — он взял один из ножей и поставил мою ладонь и пальцы определенным образом: рукоятка в ладони, удерживаемая четырьмя пальцами снизу, большой палец лежит на ноже под углом, — вот это один из способов держать нож. Теперь давай его назад, встряхни рукой и снова бери, причем так, как я показал.

Я сделала так, как он сказал, однако учитель покачал головой:

— Неправильно, разве тебе не стало неудобнее его держать?

Я оценила свои ощущения, он был прав.

— А что я сделала не так, учитель?

— Слишком далеко завела большой палец. Пробуй еще.

Мне пришлось еще несколько раз пробовать, пока мастер Ларг не сказал, что у меня получилось, после чего заставил меня взять его таким же образом еще раз двадцать. Наконец он кивнул:

— Ну что ж, уже кое-что.

Странно, а в боевиках метательные ножи обычно держат за лезвие. Интересно, почему, опять все переврали? Не выдержала и спросила:

— Учитель, разве их не за лезвие держат?

Он поднял на меня глаза:

— Что, еще силы на вопросы остались? — ехидно спросил, наблюдая за моим смущением, — да, есть и такой способ, вот так, — и он снова поставил мою руку, но уже другим способом. А потом криво улыбнулся, и я чуть не взвыла, когда поняла, что добровольно нарвалась на повтор урока, только уже с другим способом хвата.

Когда учитель наконец остался удовлетворенным моим выполнением этого упражнения, он кивнул и велел мне попробовать взять обоими способами каждый из ножей, выбирая наиболее удобный. Как он сказал: «просто расслабься и прислушайся к себе». Нет, это точно издевательство какое-то!

Сколько я провозилась, не знаю, но в результате все-таки выбрала — небольшой, длина сантиметров двадцать пять вместе с рукоятью (я продолжала использовать земные мерки), ширина у рукояти — сантиметра три, по форме напоминающий пулю. Рукоять той же ширины, что и клинок. Повертела в руках и протянула учителю:

— Я выбрала, вот такой.

— Неплохо, именно этот я и предполагал вручить тебе изначально, — одобрительно заметил он.

У меня пропал дар речи. А что, он не мог сразу дать мне этот нож? Однако мастер продолжил:

— С завтрашнего дня начнешь учиться метать ножи, заниматься будешь вместе с младшими, я буду за тобой наблюдать. Наверное, тебя интересует, когда мы начнем заниматься боем на мечах?

Если честно, сейчас меня интересовало только одно — когда закончится сегодняшний день, однако я кивнула, не желая его разочаровывать.

Он усмехнулся и протянул мне меч, лежащий до этого на столе:

— Возьми его и опусти руку вниз.

Я выполнила приказ, меч лишь чуть-чуть не дотянулся до земли. Учитель кивнул:

— Да, я так и думал. Как он тебе?

Интересно, и что он имеет в виду? Прямой обоюдоострый меч, длиной сантиметров семьдесят, одноручный — даже я знала, что это легко определить по рукояти, простая крестообразная гарда. Клинок у гарды шириной сантиметров пять равномерно сужался к острию. Весил он, похоже, где-то около килограмма.

— Это одноручный меч, используется для нанесения как колющих, так и рубящих ударов, — тоном лектора начал учитель и добавил, — я бы предпочел полуторник, он надежнее, да для тебя тяжеловат будет. А теперь, — снова эта злодейская ухмылочка, — вытяни руку с мечом вперед.

Я сделала, как он сказал, он поправил мою руку так, чтобы она и меч шли параллельно полу и ласково улыбнулся мне:

— А теперь вот так и стой.

Казалось бы — что такое один килограмм? А вот один килограмм меча… Уже через десяток секунд моя рука начала дрожать, а клинок — клониться к полу.

— Я сказал ровно держать! — рявкнул мастер так, что я чуть не выронила клинок, — быстро поправила!

Он достал откуда-то песочные часы и сказал:

— Вот когда пять минут простоишь так, чтобы меч не шелохнулся, тогда и начнем обучение бою, сначала с деревянным мечом. А сейчас терпи — я хочу, чтобы минуту ты его так продержала.

Я закусила губу, мышцы, казалось, скручивались в жгуты, глаза заливал пот. Эта проклятая минута все тянулась и тянулась, но все-таки закончилась, и учитель кивнул мне:

— Все, можешь опустить.

Не выронила меч только потому, что пальцы свело на рукояти, да так, что учителю пришлось доставать его из моих рук.

— Ну что, на сегодня почти все, пойдем к остальным.

Мы вышли на тренировочную площадку, где каждый занимался своим делом: кто-то медленно выполнял упражнения с мечом, некоторые пары сражались друг с другом, младшие тренировали стойки. Завидев мастера, они оставили свои дела и построились в шеренгу.

— Так, напоследок старшие — четыреста приседаний, младшие двести пятьдесят. — Он обернулся, скептически оглядел позеленевшую меня и сказал, — ты можешь сделать всего сто пятьдесят.

Всего?! Спасибо Богам за маленькие милости! Как я выполнила эти злосчастные приседания — не знаю, однако, закончив, услышала самые желанные сейчас слова:

— На сегодня все!

Голос учителя словно выдернул пробку из бутылки шампанского — начались разговоры, смех, кто-то из младших безуспешно пытался догнать Бирта и дать ему подзатыльник. Учитель повернулся ко мне:

— Что ж, Лин, ступай. И помни — в девять ты должна быть здесь, ворота и двери дома я на тебя настроил, приходишь и начинаешь разминаться, даже если меня нет. И еще — ты в любой момент можешь все это прекратить, не забывай! — он взглянул на меня оценивающе, коротко кивнул и исчез в доме. Я же медленно поплелась за ним.

Выйдя за ворота, отошла немного в сторону и прислонилась спиной к ограде, прикрыв глаза. Еще ведь и до дома дойти надо! Я вздохнула, и только собиралась отлепиться от ограды, как услышала знакомый встревоженный голос:

— Нари? Нари Алиэн? С вами все в порядке?

Нехотя подняв глаза, увидела стоящего рядом человека и улыбнулась устало:

— Приветствую, нар Тиарэй! Да, со мной все в порядке, — увидела его скептический взгляд и добавила, — во всяком случае, со мной не произошло ничего, чего бы я не желала. Да, и я ведь должна отдать вам остальной жемчуг!

Ювелир покачал головой:

— Ох, не верю я вам что-то, нари. Давайте-ка я вас подвезу — у меня тут карета, заодно и жемчуг заберу.

— Только вот есть проблема, — я замялась, — простите, но провести вас к себе я не смогу, а вам же жемчужины осмотреть надо…

— Это не проблема, идемте, — он жестом предложил мне идти рядом, — и сейчас покажу, почему, это моя маленькая гордость!

Он подвел меня к небольшой карете, мы сели и ювелир нажал что-то на стене. Карету залило ярким светом, а из стены выскочил небольшой столик с бархатной поверхностью.

— Замечательно придумано, правда? — он был явно доволен, — так что я смогу посмотреть жемчуг прямо рядом с домом нари Дариа. Хотя я вам верю и так!

— Ну, доверяй, но проверяй! — улыбнулась я.

— Отлично сказано, нари! Трогай! — крикнул он кучеру, и карета неспешно тронулась с места.

Карета неспешно катила по вечерним улицам Тар-Каэра, а я лишь усилием воли удерживала себя от того, чтобы закрыть глаза. Благо, путь был недалек, так что через пять минут мы оказались у ворот особняка. Хотелось бы сказать, что я легко выпорхнула из кареты… вот только на самом деле я практически выпала из нее. Попросив нара Тиарея немного обождать, доковыляла до своего флигеля, дрожащими руками открыла коробку, достала жемчужины и заспешила назад. Пройдя полпути до ворот, обозвала себя идиоткой и вернулась, взяв свой экземпляр контракта. Вернувшись в карету, уселась на прежнее место и протянула ювелиру мешочек с жемчугом:

— Вот, нар Тиарей. Проверяйте столько, сколько сочтете необходимым.

Он кивнул и начал бережно доставать жемчужины — одну за другой, держа каждую так, как будто она могла треснуть в его руках. Я сидела напротив и наблюдала, улыбаясь несмотря на усталость — так было приятно наблюдать увлеченного своим делом человека. Впрочем, долго он не провозился — прошло всего минут десять, прежде чем он высыпал жемчуг обратно в мешочек и, удовлетворенно кивнув, произнес:

— Все отлично, давайте контракт, сделаю соответствующую запись.

Я протянула ему документ, он пошарил где-то сбоку, достал перо и чернильницу и написал в специально отведенном поле: «обязательства нари Алиэн эс Лирэн по данному контракту исполнены в полном объеме» и расписался. Снова магический свет осветил бумагу на секунду, затем нар Тиарей протянул ее мне:

— Вот и все, вам осталось только заходить за деньгами! Нари… А вы мне не скажете, откуда у вас этот жемчуг? Я не настаиваю, но…

— Простите, нар, — покачала головой я, — не могу. Это довольно-таки опасно как для вас, так и для меня, но смею заверить, что владею им я по праву.

— В этом я и не сомневался. В вас есть что-то… Даже не знаю, как сказать, просто такое чувство, что вы намного значительней, чем хотите показать. Не волнуйтесь, — добавил он, видимо, мое лицо что-то выдало, — никто ничего не узнает. А я всегда могу сказать, что купил жемчуг у моряка, у них чего только не бывает.

— Спасибо, нар Тиарей. И я с вашего позволения пойду, у меня был длинный день.

— Да, конечно! Доброй ночи, дитя.

Из последних сил стараясь держаться прямо, я дошла до своего флигелька. Больше всего хотелось упасть в кровать, однако это было бы чревато неприятными последствиями завтра. Так что я, кряхтя как столетняя бабка, стащила с себя одежду и полезла в ванну. Выползла, достала бальзам Сотена и начала втирать его в тело, как рассказывал травник, молясь только об одном — чтобы он помог. И это действительно произошло! Нет, боль осталась, но, похоже, хоть судорог я могла не опасаться, а боль… Что ж, потерпим. Не одеваясь, лишь закутавшись в одеяло, я позвонила и прикрыла на минуту глаза.

— Нари, проснитесь! — голос Ниры.

— Я не сплю, — сонно возразила, открывая глаза, — Нира, можешь мне помочь?

— Конечно, нари, что делать?

— Вот, видишь банку? Намажь мне спину, пожалуйста. Сначала просто распредели все тонким слоем, а потом с силой вотри.

— Хорошо, нари, ложитесь на живот.

После того, как Нира закончила, я попросила ее принести мне ужин — «мяса, и побольше! И фруктов, и отвара». Когда она убежала, нацепила длинную ночную рубашку, заплела косу, засунула тренировочные костюмы в мою «стиральную машину-сейф» и уселась за стол. Стоило служанке поставить все на стол, как я накинулась на еду с энтузиазмом голодного тигра.

— Нари, я сходила к мэтру Пирту, он написал вам ответную записку и велел передать, что не возьмет денег, — не выдержала Нира, — посмотрите, когда поедите?

Я кивнула, не переставая жевать.

— Что ж с вами делали-то, что вы бледная точно покойница, ой, простите, вырвалось, — чуть покраснела Нира, — да еще и голодная такая-то? Вы ж совсем себя так голодом заморите! — покачала головой, и продолжила что-то бурчать себе под нос.

Наконец я съела все принесенное, налила отвара и скомандовала:

— Давай сюда записку!

Больше всего на свете мне хотелось спать, но надо было закончить с этим делом. Нира протянула мне записку, я вздохнула, потерла глаза и начала чтение:

«Любезная нари Алиэн! Примите мое искреннее восхищение Вашей дотошностью и умом, Вы абсолютно правы: хотя в законе и сказано, что к наследнику переходят все права и обязанности, однако нигде нет указания, что закрепление этих прав в деловых бумагах не требуется. Без сомнения, это подразумевалось, однако без прямого на то указания в законе магия контракта не будет карать отказавшегося от его исполнения, это подтвердил мне и маг, занимающийся обработкой таких контрактов. Вместе с тем хочу обратить Ваше внимание, что подобная уловка может получить отклик в обществе и сработать только раз. Возьму на себя смелость посоветовать Вам учитывать это при составлении Ваших планов. Засим остаюсь преданный Вам мэтр Пирт».

Нет, такие тексты не для моей уставшей головы! Мне пришлось перечитать его трижды, прежде чем я смогла вникнуть в суть. Зевнув в кулак, подозвала Ниру:

— Нира, мэтр Пирт пишет, что это сработает, но тогда вы все должны уйти практически одновременно, иначе, — снова зевнула, потрясла головой и продолжила, — могут быстро внести изменения в закон, закрывая эту лазейку.

— Спасибо, нари! Ох, вы ж уже совсем спите, ну-ка, ложитесь быстренько, — она захлопотала надо мной, словно курица над цыпленком, — давайте-давайте, я все уберу!

— Ладно, — у меня действительно на ходу закрывались глаза, — только завтра принеси мне завтрак в то же время, как сегодня. И если я сама не проснусь, разбуди меня, хорошо, — договаривала я, уже накрываясь одеялом и проваливаясь в сон.

Глава 19

Время неслось бешеной кобылицей. Все дни слились в одну непрерывную нить: я поднималась затемно, разминалась, ругаясь сквозь зубы — после сна измученное за день тело становилось деревянным — завтракала и неслась в школу. И начинался новый сеанс пыток, с каждым днем все более изощренных. Вечером — возвращение домой в состоянии выжатого лимона, ванна, ужин — и в постель, чтобы на следующий день начать все заново. Несколько раз я была на грани того, чтобы послать все к черту, но вспоминала планы отца, надменное лицо Каэхнора и его слова «люблю послушных»- и вновь и вновь сжимала зубы и продолжала, несмотря ни на что.

Через седмицу после начала занятий я уже не умирала на пробежке — да, я по-прежнему чувствовала себя после нее чем-то вроде зомби, но хотя бы не отставала от парней из младшей группы. Во время упражнений я уже не была «дубовым бревном» и «беременной черепахой», правда каракатицей и дохлой мухой меня все-таки честили. Впрочем, мастер не стеснялся в выражениях и относительно других учеников, так что мне было не так обидно.

Отдельной историей оказалось метание ножей. Слава Богам, что место для тренировок было огорожено чем-то вроде сетки, иначе бы точно кого-нибудь пришибла! В первое время ножи летели куда угодно, только не в мишень. Я злилась, мастер качал головой и называл меня безрукой курицей. А потом в какой-то момент нож, брошенный мной, воткнулся в мишень, вызвав у меня восторг. Впрочем, учитель быстро обломал меня, заставив бросать его снова и снова. И пусть в тот день я попадала дай Боги раз из десяти, барьер был преодолен. Через несколько дней после этого я попадала в мишень два раза из трех, эволюционировав до криворукой ушастой бестолочи.

Удержать меч пять минут мне так и не удавалось, хотя я постепенно и увеличивала время, в течение которого он оставался неподвижным. Чтобы добавить силы рукам, учитель включил в тренировки отжимания разными способами. Как же я радовалась тому, что в замке занималась своей физической формой! Да, будь я в том же состоянии бледной немочи, в котором была при попадании в Аллирэн, вряд ли я бы выдержала все это. Хотя я бы и не сбежала бы, будь я той же…

Кстати, надо отдать учителю должное — он все-таки помнил, что я девушка, так что некоторые упражнения меня миновали, а именно подтягивания и «обратные поклоны». Последнее было самым жутким: вися вниз головой и сложив руки на груди, нужно было поднять корпус так, чтобы дотронуться носом до колен.

Очень сильно утомляла монотонность упражнений, ведь приходилось механически повторять одно и то же сотни раз. Выход нашелся случайно: что-то в очередном указании мастера запустило цепочку ассоциаций, и я вспомнила свою привычку из прежней жизни — повторять про себя стихи, выполняя особенно скучные дела. Чеканные строчки любимых произведений словно поддерживали мои силы, казалось, он были написаны и обо мне тоже:

Но глас в ночи рождался, как порыв:

«Неведомое скрыто за пределом…»

Как совесть, слаб, но властен был призыв:

«Отправься в путь, раба в себе изжив,

Преодоленью быть твоим уделом»…

А еще мне здорово помогал Бирт. Этот веселый парнишка был не только самым большим шалопаем в группе, он умел чувствовать других — подшутить, когда надо, задать вопрос, выводящий из апатии, даже разозлить так, что единственным желанием становилось догнать его и дать подзатыльник. Так что, даже приползая на обед в состоянии полутрупа, уходила с него я в приподнятом настроении.

С ребятами из младшей группы у меня сложились приятельские отношения. А вот со старшими все было несколько сложнее — большинство из них смотрело на меня снисходительно, как на забавную зверушку. Впрочем, один случайный разговор изменил их отношение. Мы сидели за обедом и неугомонный Бирт спросил:

— Лин, а ты кого-нибудь убивала?

— Да, однажды.

— Как это было? Тебе было страшно? Кто это был такой?

Я посмотрела на него скептически:

— Тебе это правда интересно? Ну, слушай!

Я рассказала ему о том, как все это произошло, при этом упомянув имена Хакана и Крайна. Проходящий мимо парень из старшей группы подошел ко мне:

— Кхм, Лин — тебя ведь так зовут? Ты знаешь отряд Хакана?

— Да, я путешествовала с караваном Аврада, а что?

— Ничего, просто я знаю многих его парней — отряд, в котором я служил, пару раз выполнял задания вместе с ними. Кстати, меня зовут Трей, — он протянул мне руку и улыбнулся, когда я пожала ее, — а ты молодец, хорошо держишься!

Оказалось, что многие из старших парней или служили с ребятами из отряда Хакана, или дрались с ними, или пили вместе — словом, то, что я не просто путешествовала с ними, но участвовала, пусть и невольно, в одном из боев, позволило парням относиться ко мне… пожалуй, как к младшей сестре. Впрочем, не все придерживались такого мнения. Довелось мне даже получить предложение определенного рода. Какого? «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так чего время терять?» Правда, надо отдать должное — получив отказ, никто не настаивал — то ли решили просто меня проверить, то ли опасались учителя.

Все было бы хорошо, если бы не один тип. Это именно его взгляд почувствовала я тогда, в первый день. Нелюдимый, угрюмый мужчина лет тридцати, один из старших в группе. Он всегда старался кинуть в мою сторону какую-нибудь грубость, или толкнуть меня, задев плечом. Я старалась не обращать на это внимание, и мне это вроде удавалось, пока однажды, придя на обед, я не увидела Бирта белым от злости.

— Что случилось? — спросила я у Гана, самого спокойного из мальчишек.

— Его Грен, — мотнул головой на угрюмца парень, — голодранцем обозвал, вот он и взбесился. А потом заявил, что только такие, как он, общаются с…

— Заткнись, Ган, — Бирта было не узнать, — думай, что и кому говоришь!

— Так-так-так, и что именно он сказал? — требовательно посмотрела на него.

— Я не хочу этого повторять, — зло ответил Бирт, — у него грязный ум и язык такой же! И если он будет им пачкать всех вокруг, то однажды его вырвут и запихают ему же в задницу, разницы все равно никто не заметит!

— Бирт, он что, сказал что-то про меня?

— Обозвал он тебя, — не выдержал Ган, — назвал шлюхой-полукровкой! Думает, что если у него жена сбежала с полуэльфом, так все женщины — шлюхи! А тут еще и мастер Ларг тебя в ученицы взял, он-то сам хотел стать учеником по ритуалу, да только мастер наш гниль в людях видит, вот и отказал!

Ну просто замечательно! Значит, этот самый Грен меня ненавидит как женщину, как полукровку и как ученицу по ритуалу? Весело…

— А зачем мастер его вообще держит? — не выдержала я, — если он только смуту вносит?

— Так контракт у них, — удивленный моим непониманием очевидных вещей, Ган пожал плечами, — а он пока не сделал ничего, чтобы мастер мог его расторгнуть. Ну, болтает гадости всякие, толкается, но реального-то вреда не принес! Да и мечник он хороший — вон, как своим двуручником орудует. Вот и приходится мастеру его терпеть…

— А что с Биртом-то было? Чего он так взбеленился, ты знаешь?

— Я-то знаю, — покачал головой он, — но не скажу, Бирт мой друг. Захочет — сам расскажет.

— Ладно, — кивнула, сделав заметку в памяти, — я все поняла.

Случай вскоре представился. Прошло уже почти три седмицы с тех пор, как я впервые появилась в школе. В тот день учитель объявил, что занятия будут только до обеда — у него дела. Так что я решила воспользоваться этим и наконец заказать себе новую обувь — мои сапоги уже, что называется, на ладан дышали.

Выйдя за ворота школы, я задумалась, соображая, как лучше всего дойти до сапожника, которого порекомендовал мне мастер, и в это время из ворот вышел Бирт.

— Лин, а ты чего тут стоишь? — удивился он.

— Да вот, пытаюсь сообразить, как мне лучше попасть на Северную улицу.

— А мне по дороге, проводить? — мальчишка подмигнул мне, — и чего тебе там надо?

— Обувь хочу заказать. Учитель говорил, что там хороший сапожник есть.

— А, знаю, мастер Карнел, он действительно отличную обувь шьет! Ну что, пойдем?

Я кивнула, пытаясь понять, почему имя мастера показалось мне таким знакомым. Ладно, потом попытаюсь вспомнить.

Мы шли, болтая. Навстречу нам ехала тележка разносчика, который то и дело покрикивал:

— Отборные сладости! Пряники, вафли, орехи! Лучшие сладости в городе!

Я заметила тоскливый взгляд, который Бирт бросил в стороны разносчика, и спросила:

— А какие сладости самые вкусные? А то я как-то ничего и не пробовала!

— Правда? Ну, я люблю вафли с начинкой из ягод, такая вкуснятина! — он закатил глаза и облизнулся.

— Звучит аппетитно, подожди минутку, — я подошла к разносчику, пара вафель стоила пять медяков, так что я купила себе и Бирту. Он попытался отказаться, но я на него шикнула:

— Мне самой их хочется, а есть одна я не люблю, так что нечего спорить!

— Спасибо, Лин! У, вкуснотища!

Пока он ел, я искоса наблюдала за мальчишкой. Одежда явно бедная, хотя чистая и аккуратная, потертые сапоги. Похоже, его семья небогата…

Я не выдержала:

— Бирт, ты только не обижайся, ладно? Ты ведь из небогатой семьи, верно?

— Что, вспомнила слова этого гада Грена? Насчет голодранца? — он насупился.

— Даже если и так, что с того? Лучше быть голодранцем, чем мерзавцем!

— Просто… Я именно голодранец и есть. Я и в школе-то учусь из милости…

Я покачала головой:

— А мне так не кажется. Знаешь, не удивлюсь, если мастер видит в тебе своего будущего помощника, — я и в самом деле так думала.

— Да ладно! — явно не поверил он, — рассказать тебе мою историю?

Я кивнула, и он, вздохнув, начал рассказывать.

Оказалось, Бирт сирота. Его родители умерли, когда ему было десять, и у него из родных осталась только старшая сестра Ирна, которая старше него на четыре года. Их семья была небогата, а со смертью родителей им пришлось совсем туго. Сестра пошла в услужение, а мальчишка оказался предоставлен сам себе. Жили впроголодь, поэтому ничего удивительного, что он начал подворовывать. Так он и познакомился с мастером Ларгом — попытался срезать его кошель.

— Срезать кошель у мастера Ларга? — мой тон был недоверчивым, да к учителю вообще невозможно незаметно подойти!

— Ну я ж тогда не знал, кто он такой! И он меня за руку схватил… Я уж думал все, каюк мне! — размахивая руками, рассказывал Бирт, — а он меня расспросил да и предложил в школе учиться забесплатно, да еще и форму дал! Вот я и учусь, когда закончу, наймусь охранником, а деньги сестре отдам, а то она горбатится за нас обоих. Будет ей приданое, — важно закончил этот еще маленький, но уже настоящий мужчина.

— Ты молодец, Бирт! Надеюсь, у тебя все получится!

Так за разговорами мы незаметно пересекли границу, что отделяла Средний город от Нижнего. Пусть и не обозначенная стенами, она была весьма заметной — уютные особняки с садами сменились на небольшие, стоявшие вплотную друг к другу дома, как правило двухэтажные. При этом на первом этаже нередко располагалась лавочка или мастерская, так что здесь было намного более шумно, нежели в богатой части города. Не было видно и праздно прогуливающихся людей, зато гораздо больше детей — собираясь в стайки, они играли и болтали прямо на улице.

— Вот, это и есть Северная улица, — сказал мне Бирт, когда мы вышли на весьма широкую для этой части города улицу, — она к Северным воротам ведет, потому ее так и назвали. Уже недалеко осталось до мастерской.

И действительно, пара минут — и мы оказались перед необычно высоким для Нижнего города трехэтажным домом, выкрашенным в канареечно-желтый, слишком яркий для этой мрачной улицы цвет. Домик был явно ухоженным — свежая краска, по стенам вился плющ, окна сверкали. Над входом первого этажа висела заметная издалека вывеска, изображавшая сапог.

— Идем, идем! — потащил меня Бирт, не давая рассмотреть все вокруг, — насмотришься еще! Ох уж эти девчонки, лишь бы пялиться по сторонам!

Я с трудом удержалась от смеха, настолько уморительным выглядел он сейчас. Парень втащил меня за руку в мастерскую, навстречу нам поднял голову пожилой мужчина, чье лицо я пока не могла разглядеть — оно было в тени.

— Мастер Карнел, а я вам клиентку привел! — заявил этот нахал, — ее Лин зовут, она в Школе (название прозвучало с редкостным для Бирта пиететом) учится!

Мастер усмехнулся и сделал шаг вперед, а я уставилась на него во все глаза, понимая, что я самая настоящая дура! Мне казалось знакомой фамилия мастера? Да, потому что она действительно была мне знакомой, я слышала ее в незабываемой ситуации! В ушах снова зазвучали слова: «я, Раян эр Карнел…», и ведь говорил же Раян, что его отец сапожник! А сейчас, глядя в лицо мастера, я понимала, каким будет мой друг в старости — ведь он был просто копия отца, единственное различие — седые волосы и морщины старшего Карнела.

— Приветствую вас, нари…

— Нари Алиэн, мастер. Я хотела бы у вас заказать кое-что из обуви, правда, еще сама не уверена, что именно, — на самом деле больше всего мне хотелось расспросить его о Раяне, да только как это сделать?

— Хорошо, нари, присаживайтесь, — он указал мне на стул, затем повернулся к Бирту и наставил на него палец, — а ты, оболтус, сбегай-ка наверх, там Крина сладкие коврижки печет, угостит тебя.

— Ура! — Бирт подпрыгнул, и доверительно сказал мне, — у тетушки Крины самые вкусные коврижки во всем Тар-Каэре. Ну, я побежал!

— Беги-беги, — проворчал мастер, усмехаясь в усы, — вот же шалопай, а сердце золотое! Итак, нари, — он повернулся ко мне, — Бирт сказал мне, что вы в Школе учитесь? Неужто старый Ларг решил девушку ученицей взять? Он же клялся, что никогда больше!

— Больше? Значит, у него уже были ученицы? — мне было по-настоящему любопытно, о таком я ни разу не слышала.

— Одна была, об этой истории тогда на всех углах сплетничали, — он покачал головой, — ладно, нари, разувайтесь, мне вашу ногу померить надо.

— А история? — жалобно спросила его, разуваясь, — пожалуйста, мастер!

— А, это! — сказал тот, беря что-то вроде мерной ленты, — был у нас такой генерал, тар Ширан, Боги ему сыновей не дали, только дочь. Так этот старый вояка и вздумал дочку свою бою обучить. Уж как он мастера Ларга уломал — ума не приложу!

Он покачал головой и принялся измерять мою ногу, что-то помечая на клочке бумаги.

— Так что случилось-то? — не выдержала я.

— Да тари эта обвинила мастера Ларга, что он к ней приставал. Мол, за руки хватал да за плечи. Тот объяснял, что движения показывал, да только тари на своем стояла. Генерал-то дочку приструнил, а слухи долго еще ходили…

— Ну и дура! — заявила я, — мастер Ларг отлично учит! Правда, — повела гудящими плечами, — устаю жутко…

Он встал и кивнул:

— Все, можете обуваться. А вам зачем это? Неужели решили в охранницы податься, или тайна это?

— Да нет, какая там тайна. В Академию хочу поступать, а там все больше знатные, что с детства с оружием занимаются, не хочу быть хуже всех. И без того на меня все косятся, — и в самом деле, внимание к моим ушам бесило меня безмерно!

— В Академию? А у меня сын ее закончил! — заулыбался мастер, — тогда я знаю, какую обувь вам предложить, сейчас покажу!

Он подвел меня к столу, где лежали образцы кожи, и сказал:

Так, нари, советую вам пошить не сапоги, а специальные туфли, — и он достал из-под стола что-то очень похожее на индейские мокасины, — они удобные, мягкие и легкие. В них можно и бегать, и прыгать, и сражаться. Да и не жарко в них, нравятся?

Я кивнула:

— Да, мастер!

— Сапоги тоже нужны, да и туфельки с каблучком бы вам не помешали, — он вдруг улыбнулся, — вы ж молодая девушка! Ну что, решили?

— Да, я хочу все, что вы предложили, туфель для занятий — две пары, а цвет какой?

— А вот сейчас и выберем, смотрите, — и он достал куски кожи и начал показывать их мне. Я обратила внимание на его руки — сильные, с узловатыми пальцами и потемневшей кожей, сразу видно, что ему приходится тяжело работать.

— Мастер, простите, а можно я спрошу? — робко начала я, — вы говорили, что ваш сын Академию закончил, а вы сами…, — и обвела рукой мастерскую.

— Вот и мой Раян — это так сына зовут — тоже все хотел, чтоб я работу бросил. А мне без дела сидеть скучно, а так и людей интересных встретить могу, — он улыбался, — а ваши родители, нари, небось рады будут за вас, коли поступите?

Я закусила губу и опустила глаза:

— Я сирота, нар. Да еще и полукровка, так что у меня и родни-то нет. Ну или тех, кто согласился бы меня родней считать.

Он расстроено глянул на меня:

— Простите, нари, что напомнил. Ну что, выбрали цвет?

— Да, вот этот на туфли и сапоги, а этот — на туфельки с каблуком, — протянула ему куски.

— Ну тогда стоить вам это будет семьдесят серебряных, тридцать нужно заплатить сразу, — пристально посмотрел на меня, я кивнула и протянула ему деньги.

— Вот, мастер.

— Отлично, тогда приходите через седмицу, туфли готовы будут. А вот и обормот, — в рифму сказал он, глядя на ссыпавшегося по лестнице Бирта. Глаза его сияли, а физиономия была чем-то испачкана:

— Лин, ты все? Ух, как я наелся! — и облизнулся.

Мы с мастером переглянулись и рассмеялись. Я, продолжая смеяться, покачала головой:

— Пойдем уж, оболтус! Спасибо, мастер, — я слегка поклонилась ему, — увидимся через седмицу.

Время пролетело незаметно. В какой-то из дней я вдруг поняла, что вечером могу не только тащиться полутрупом по улицам, мечтая об одном — лечь, но и заниматься какими-либо делами, да и просто прогуляться по городу, любуясь его домиками и фонтанами и вдыхая аромат цветущих лип. Я стала более сильной и крепкой, хотя внешне этого и не было заметно. Разминкой занималась наряду с младшими учениками, почти ничем им не уступая, а ножи все чаще летели точно в цель. Мастер все еще называл меня ушастой бестолочью и сонной немочью, но я видела, что он доволен моими успехами. Пожалуй, все было бы замечательно, если бы не Грен — я вдруг поняла, что он следит за моими действиями почти постоянно, и меня это пугало. Он становился все более неадекватным, рыча на соучеников, и однажды я не выдержала и спросила учителя:

— Учитель, я хочу спросить насчет Грена. Он стал совсем одержимым, это уже просто опасно! И не только для меня, для всех!

— Я вижу это, как раз собирался с ним поговорить. Попытаюсь убедить его покинуть школу, даже неустойку готов выплатить. Жаль, что я не могу его попросту выгнать, даже с неустойкой, контракт не позволит, — вздохнул мастер.

— У вас просто контракты неправильные! — не выдержала я, — если он на кого-то нападет, будет уже поздно!

— Я все понимаю, Лин, но что я теперь могу сделать? Я обязан учить его, пока он сам не откажется либо пока не истечет срок контракта. А это скоро, можно и потерпеть на худой конец. Еще тридцать девять дней — и мы от него избавимся.

— Хорошо, учитель, — я поклонилась, собираясь уходить, — постараюсь как можно меньше попадаться ему на глаза.

— Боюсь, Лин, что это не получится, — и когда я удивленно вскинула на него взгляд, он слегка улыбнулся, — ты делаешь большие успехи, так что со следующей седмицы я начну обучать тебя бою на мечах. Разумеется, тренировочные мечи деревянные, но тебе пора уже заказывать и настоящее оружие — меч, метательные ножи. Так что надо будет нам как-то вместе наведаться к оружейнику мастеру Сорту.

Я была счастлива, это действительно огромный прогресс! Мастер кивнул мне, отпуская, и я вылетела из комнаты, широко улыбаясь. Тело требовало движения и я, вспомнив, что уже можно забирать свой заказ у мастера Карнела, поспешила в Нижний город, надеясь, что он еще работает.

Добравшись до мастерской, я с облегчением увидела, что не опоздала — свет на нижнем этаже еще горел. Влетела в мастерскую, с ходу поздоровавшись:

— Добрый вечер, мастер! Прошу прощения, что поздно, я… — и прервалась, обнаружив, что кроме мастера в комнате присутствует еще один человек, девушка лет двадцати.

— Простите, мастер, нари, — легкий поклон в сторону девушки, — я вас прервала. Я подожду, пока вы освободитесь, мастер, — повернулась я в сторону Карнела.

Тот покачал головой:

— Ничего страшного, нари, это не клиентка. Присядьте, я сейчас принесу ваш заказ.

Я присела, искоса поглядывая на девушку, та вдруг внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Нари, а вы знаете, что у вас есть способности к магии?

Мне показалось, что я услышала грохот камня, свалившегося с моей души. Все время, прошедшее с ритуала отказа от Огня, я боялась думать о том, есть ли у меня еще магия. И вот теперь случайно встреченная студентка Академии разрешила мои сомнения. Почему студентка? Все просто — я уже видела их раньше, и знала, как выглядит повседневная форма Академии. Цвет формы выдавал, что гостья мастера Карнела учится на одном из младших курсов — только у них форма была серебристо-серой как знак того, что они еще не выбрали себе направление для специализации.

— Да, нари, — улыбнулась я ей, — я собираюсь в этом году поступать в Академию.

— Правда? Тогда желаю вам успеха! — она кинула взгляд на мои уши, и как будто на что-то решившись, подошла поближе и протянула руку для рукопожатия, — меня Тианина зовут, а вас?

— Я Алиэн. Нари Тианина, вы…

Она прервала меня, состроив испуганную рожицу:

— Только не это! — и, увидев мой непонимающий взгляд, пояснила, — у нас в Академии один преподаватель есть, он меня невзлюбил и всегда именно так отчитывать начинает! Так что, если для вас, нари, церемонии не слишком важны — называйте меня Тина и на «ты», хорошо?

— Хорошо, Тина, тогда я Лин, и меня тоже зови на «ты»! — расплылась в улыбке я, во все глаза разглядывая невесту Раяна.

Тина была красива — той неяркой, неброской красотой, которая пленяет не сразу, но влечет к себе и тогда, когда забываются куда более эффектные красотки. Среднего роста, стройная, но без излишней худобы, мягкие очертания лица. Русые волосы с рыжиной заплетены в косу чуть ниже лопаток, серо-зеленые глаза искрятся смехом, чуть вздернутый носик придает чертам лица едва заметное лукавство. Я представила ее рядом с Раяном и подумала, что они будут замечательно смотреться вместе — сильный мужественный Раян и мягкая женственная Тина действительно дополняли друг друга.

— Так что ты спросить хотела? — поторопила меня она.

— А ты на каком курсе учишься? Сложно поступить было? А учиться?

— Я третий закончила, еще год — и буду факультет выбирать. Поступить было несложно, а вот учиться, — она поежилась, — есть там у нас один Дракон…

— У вас в Академии драконы преподают? — на редкость неприятная новость, и почему Раян мне об этом не говорил?

Она непонимающе уставилась на меня, потом рассмеялась:

— Ой, нет, это мы так преподавателя по боевке прозвали! Я целительницей хочу стать, так что боевку не люблю, вот только она у нас обязательная… Все остальные предметы для меня несложные, еще бы побольше студентов из простых, а то и поговорить не с кем, знатные тары и тари на таких, как я, смотрят сверху вниз.

Она на секунду погрустнела, а потом спросила:

— Ну что, не испугала я тебя?

— Ученицу мастера Ларга таким не напугаешь, — заметил мастер Карнел, входя в комнату с охапкой обуви, — верно ведь?

— Ученицу мастера Ларга?! — Тина уставилась на меня, явно потрясенная, — что, правда?

— Да, я учусь в его школе, а что?

— Ну, знаешь ли! Да наш Дракон тоже его ученик, и постоянно твердит, что по сравнению с мастером Ларгом он добрый и ласковый! Как ты вообще там учишься? — Тина явно была поражена.

— В первое время думала, что не выдержу и умру, — честно призналась я, — сейчас уже проще.

— Так, девушки, — прервал нас мастер Карнел, — я смотрю, вы подружились, так что наболтаетесь еще, а сейчас пора работу принимать! Давайте, нари, меряйте-ка!

Я померила — были готовы и туфли для занятий, и сапоги. Сидело все просто идеально, и смотрелось отлично.

— Вы замечательный мастер, спасибо, нар Карнел! — слегка поклонилась я ему, — в моем лице вы приобрели постоянную клиентку!

— Да, мастер Карнел такой, — подтвердила Тина и добавила, обращаясь к нему, — а про Раяна слышно что?

— Нет, пока вестей не было, но ты ж знаешь, как он далеко нынче забрался, — покачал головой мастер, вздохнув, — ладно, вам пора, девушки, а то темно уже, а улицы у нас опасные. Нари, — добавил он, обращаясь ко мне, — оставшийся заказ вам к спеху?

— Нет, мастер, — помотала головой я, — а что?

— Ну раз не к спеху, то через две седмицы будет готов, согласны?

— Да, конечно! Еще раз спасибо вам и доброй ночи, мастер!

Мы с Тиной вышли вместе, она спросила меня:

— Тебе куда?

— В Средний город, если ты в Академию, то нам по пути. Пойдем вместе?

— Да, не люблю здесь ходить вечером одна, — она поежилась, — да и веселее вдвоем!

Солнце уже село, улица едва освещалась тускло светящимися оконцами домов. Узкий серп молодого месяца почти не давал света, лишь отбрасывал гротескно огромные тени на тротуар. Мда, как-то неуютно…

Тина поежилась:

— Не люблю здесь вечерами бывать, это сегодня как-то закрутилась, пойдем скорее!

Мы переглянулись и пошли, стараясь держаться поближе друг к другу.

— Тина, а здесь другой дороги нет? — спросила я, — хоть чуть посветлее чтобы?

— Нет, это еще самая безопасная, и короткая. А ты сама из столицы?

— Нет, я из маленькой деревни, издалека. Только деревни больше нет — всех перебили твари. И родни у меня теперь тоже нет…

— Я тоже сирота, — вздохнула Тина, — мама год назад умерла, а отец за год до нее.

— А мастер Карнел? Он же твой родственник, или я не так поняла? — изобразила удивление я.

— Нет, он отец моего жениха, — в голосе Тины звучала нежность, — мой Раян, он такой замечательный, самый лучший мужчина на свете! Я так по нему скучаю!

— Мастер Карнел говорил, что его сын тоже Академию закончил, вы там познакомились?

— Да, он был нашим преподавателем. Я в него влюбилась с первого взгляда, а потом он меня еще и вытащил из неприятной истории…

— Повезло тебе, — вздохнула я, — не часто так бывает, чтобы встретились две половинки души. Надеюсь, я тоже однажды встречу своего суженого. А твой жених какой факультет закончил?

— Боевой, — Тина погрустнела, — вот и странствует по свету. У него мечта есть — закрыть проходы, через которые твари к нам лезут, и он везде ищет все, что можно узнать о них…

За разговорами мы не заметили, как вышли к одному из самых неприятных участков пути — темному кривому переулку, по которому и днем-то идти было страшновато.

Один шаг — и за спиной словно захлопнулась ловушка. Я никогда не боялась темноты раньше, да и видела я в ней неплохо, но здесь и сейчас она показалась мне голодным зверем, только ждущим, пока добыча сама шагнет ему в пасть. Я взглянула на Тину, ее ощутимо потряхивало.

— Тина, идем скорее, мне здесь не нравится, — произнесла я.

— Да, давай!

Наши шаги неприятно гулко раздавались в сторожкой тишине, словно крича: «вот добыча, хватай ее!». Поэтому когда из теней вдруг выметнулись две фигуры, ощутила нечто вроде облегчения. Наконец темнота приобрела лицо, в которое можно было взглянуть…

— И кто это тут у нас? Две хорошенькие птички? Какой замечательный подарочек, мне надоели шлюхи, хочется чистенькой девочки! Что скажешь, приятель, какую выбираешь? — гнусавый голос вызывал отвращение.

— Я хочу остроухую, а потом можем и поменяться, — ответил ему второй, — советую вам, девки, быть поласковей, если в живых хотите остаться!

Я взглянула на Тину, первый бандит схватил ее за косу, заставив запрокинуть голову назад, другой рукой держа нож. В ее глазах не было ничего, кроме дикого ужаса, лицо белое словно мел — словом, она мне точно не помощник. Бандит склонился к ней и лизнул ее шею:

— Действительно, сладенькая! Эй, разбирайся побыстрей со своей шлюшкой, надоело ждать!

Второй сделал шаг ко мне, я стиснула рукоятку кинжала и прошипела:

— Лучше уходите, пока живы!

— Ой, у кошечки есть коготки! Иди-ка сюда, иначе мой друг своим ножом нарисует твоей подружке еще одну улыбочку, только чуть пониже, — мерзко ухмыляясь, произнес стоящий напротив меня бандит.

Что делать? Я одна на двоих, будь у меня ножи, я бы с ними справилась, но кинжал только один, а Тину могут убить…

Одним движением сбросив на землю заплечный мешок со своими пожитками и вытащив кинжал из ножен, благо черное лезвие не давало отблесков, я зажала его в руке и шагнула навстречу бандиту, делая вид, что смирилась. Шаг — и я стою на расстоянии удара, он ухмыляется, и время словно замедлят свой бег. Я поднимаю руку, точно собираясь обнять мерзавца, чиркаю кинжалом по шее, в ту же секунду изгибаюсь и швыряю кинжал, что вонзается в глазницу второго бандита, который словно в замедленной съемке оседает на землю, выпуская из ослабевшей руки нож. Удар сердца — и время обретает свой обычный ход, я слышу полузадушенный вскрик Тины, и вижу свои руки, омытые кровью, что так щедро хлещет из сонной артерии первого убитого…

Я сглотнула, подошла ко второму трупу и вытянула кинжал, вытерла его и руки об одежду бандита, вогнала кинжал в ножны и повернулась к Тине. Она по-прежнему была в ступоре и смотрела на меня невидящим взглядом. Я подошла и тряхнула ее:

— Тина, приди в себя! Нам нужно уходить отсюда! Тина!

Ее взгляд стал осмысленным, из глаз полились слезы:

— Лин, о Боги! Я… — ее душили рыдания.

Что же с ней такое? Для обычного страха слишком сильная реакция! Я подхватила мешок и взяла ее за руку:

— Идем. Просто не смотри по сторонам, только вперед.

Через пять минут мы вышли на освещенную улицу, отсюда начинался Средний город. Снова посмотрела на Тину и покачала головой — оставлять ее в таком состоянии нельзя, но и привести ее к себе у меня не получится.

— Тина, тебе обязательно возвращаться в Академию, — обратилась к ней, не услышала ответа и тряхнула ее за плечи, — Тина, ты меня слышишь?

Она шмыгнула носом и кивнула:

— Слышу, возвращаться мне не обязательно, а что?

— Ничего, идем, — и потащила ее за собой.

Через пять минут мы подошли к постоялому двору Турида. Я огляделась — жилая часть была тиха и темна, лишь пара окон светилась, из той части, где был трактир, слабо раздавались голоса и смех. Оглянулась на Тину:

— Ты со мной или здесь подождешь?

Она вцепилась в мою руку:

— Я с тобой!

Мы зашли в трактир, на входе столкнувшись с Туридом. Он удивленно взглянул на меня:

— Нари Алиэн? Чем могу служить?

— Нар Турид, найдется ли у вас комната с ванной на двоих, для меня и моей подруги? На одну ночь.

— Да, конечно, нари. Вам ужин подать?

— Да, и вина, только хорошего.

— Сей секунд! Мара, — обратился он к одной из прислужниц, как раз выходившей из зала, — проводи этих нари в семнадцатый номер да принеси им ужин и вина, Тайшесского.

— Да, нар Турид, — кивнула та, — идите за мной, нари!

Мы зашли в номер, я молча наблюдала за Тиной, которая уселась на кровати, обняв себя руками. После того как Мара принесла еду и убежала, я налила вина в кубок и насильно втиснула его в руку Тины:

— Пей!

Она глотнула и закашлялась, я же дождалась окончания приступа и спросила:

— А теперь объясни, что с тобой было?

Она беспомощно посмотрела на меня:

— Прости, я просто испугалась, если бы не ты…

— Извини, но я тебе не верю. Это был не просто испуг, а самая настоящая паника, — прервала ее я, покачав головой, — и я хотела бы все-таки услышать правду.

Я подождала минутку, но Тина продолжала упорно молчать, обнимая себя за плечи и чуть покачиваясь на кровати.

— Что ж, тогда спокойной ночи, я пойду. За номер и ужин я заплачу.

— Нет, подожди, пожалуйста! Не уходи! Я… Я расскажу, — она всхлипнула, я подошла к ней и села рядом, обняв ее за плечи. Опустив голову, она принялась рассказывать.

Оказалось, Тине было тринадцать лет, когда ее чуть не изнасиловали какие-то подонки. Их было трое, один точно также схватил ее за косу, второй держал за руки, а третий срезал с нее одежду. Тогда Тине повезло, не прошли мимо творившегося безобразия грузчики, возвращавшиеся домой с рынка. Девчонку отбили, однако страх никуда не ушел, и теперь возвращался, парализуя ее каждый раз, как кто-то хватал ее за косу.

— Я бы ее обрезала, — всхлипнула Тина, — и плевать, кто что скажет, вот только Раяну мои волосы нравятся…

— А он знает об этой истории?

— Никто не знает, я даже маме не рассказала, — вытирая слезы, произнесла Тина, — мне было так стыдно!

Я покачала головой:

— Знаешь, тебе нечего стыдиться, это вовсе не твоя вина. А вот то, что ты никому не рассказала — глупо. Скажи, разве ваш, как его там, Дракон в общем, не учил вас уворачиваться?

Она отвела глаза:

— Учил. И если бы они не схватили меня за косу, увернулась бы, а так просто не могла двинуться с места!

— Пообещай мне одну вещь, ладно? — внимательно посмотрела на нее.

— Все, что угодно! Если бы не ты…

— Тогда вот что. Ты пойдешь к преподавателю по боевке и расскажешь эту историю. И будешь делать все, что он скажет, чтобы избавиться от этой паники, договорились?

Тина кивнула.

— Ну вот и отлично! — повела плечами я, — так, я в ванную, ты вторая. И спать!

Привычно проснулась с рассветом, Тина уже не спала — сидела на подоконнике, глядя в окно на занимавшийся рассвет. Заслышав мое потягивание в постели, она обернулась ко мне:

— Лин, доброе утро!

— Доброе утро, я умываться, ты как?

— Лучше, спасибо.

Когда я вывалилась из ванной, фыркая словно кошка, Тина рассмеялась:

— Ты сейчас такая забавная! И, Лин, спасибо тебе! Я ведь тебя толком и не поблагодарила, а если бы не ты… Знаешь, у меня нет подруг, но я очень бы хотела, чтобы ты ею стала. Правда, я не такая сильная как ты, но…

Я прервала ее:

— Чтобы дружить, не нужно быть одинаковыми. Я буду рада стать твоей подругой. А сейчас мне надо бежать — я должна вернуться в дом, где снимаю жилье, оставить вещи и переодеться — мастер Ларг опозданий не прощает! Вот только… Я этих двоих убила, меня могут в чем-то обвинить?

Она покачала головой:

— Не должны, хотя кто его знает. Хочешь, я схожу в городскую стражу и скажу, что они на меня напали? Нападение на студентов Академии в любом случае преступление.

— А у тебя точно проблем не будет? — требовательно посмотрела на нее, — я не хочу, чтобы ты из-за меня отдувалась!

— Не будет, не переживай! Ты не против встретиться сегодня вечером?

— Давай, только где? В моем контракте на съем жилья прописано, что я не могу приводить к себе никого, а в Академию меня не пустят.

— Хорошо, тогда знаешь трактир недалеко от Академии, называется «Пьяный петух»?

— Да, знаю, а что?

— Можешь туда прийти вечером? Поболтаем! Должны же мы узнать друг о друге побольше?

— Договорились, ну что, идем?

Мы спустились вниз, встретив слугу, и я спросила, можем ли мы увидеть нара Турида. Тот проводил нас к входу в трактир, где мы увидели хозяина, за что-то распекавшего слугу.

Увидев нас, он отпустил подчиненного и обернулся к нам, расцветая в сладчайшей улыбке:

— Доброе утро, юные нари! Вы прелестны, точно весеннее утро! Чем старый содержатель трактира может услужить вам?

Мы переглянулись и рассмеялись, я протянула ему две серебрушки:

— Надеюсь, этого хватит? И скажите, нет ли вестей от нара Аврада?

— Да, этого хватит, нари, а Аврад еще не вернулся, вроде его караван должен прийти в город дня через три. Передать ему, что вы его спрашивали?

— Да, прошу вас. Я зайду дней через пять, узнать вести.

Мы раскланялись и вышли.

— Ну что, Тин, я побегу, пока!

— Пока, Лин, до вечера!

И я заспешила по просыпавшемуся городу, думая о том, что я нашла себе подругу и о том, что это позволит Лин познакомиться с Раяном. Может, мне удастся дать ему понять, кто я есть на самом деле?

Стоило мне только войти в ворота особняка, как я встретила Ниру, ее лицо было обеспокоенным. Увидев меня, она всплеснула руками:

— Ох, нари, слава Богам, с вами все в порядке! А то вечером не звали, ну я подумала, что притомились вы, утром приношу завтрак — а вас нет! Уж думала, не случилось ли чего!

— Все хорошо, Нира, я просто подругу встретила, вот и решили переночевать вместе. Сейчас позавтракаю да снова уйду.

Быстренько перекусив и собравшись, заспешила в школу, думая о том, стоит ли рассказать мастеру Ларгу о ночном происшествии. Решила, что стоит — в конце концов, он может подсказать, действительно ли нам с Тиной ничего не угрожает.

Внимательно выслушав меня, учитель подтвердил, что проблем у нас не будет, но все равно выглядел озабоченным. Не выдержав, я спросила его о причине. Покачав головой, мастер пояснил:

— Плохо, что Дарен не заметил, что у твоей подруги проблемы, — поймав мой недоумевающий взгляд, пояснил, — это мой ученик, преподает боевое искусство в Академии. Он хороший боец, но в людях не очень разбирается. Впрочем, найти того, в ком был бы и к бою талант, и чтобы людей понимал — сложно. Вот и у нас в школе сейчас только один такой, знаешь кто?

— Бирт? — предположила я.

Учитель кивнул:

— Он самый. Правда, он этого пока и сам не знает. Ладно, пора на занятия, ты еще здесь?

— Уже нет! — подскочила я.

Вечером я снова была еле живая — учитель выполнил свое обещание и начал обучать меня бою на мечах, поэтому у меня болела все, в том числе и голова, которая пухла от того, что необходимо было совместить движения ног, рук, корпуса в единое целое, а еще, как сказал мастер Ларг, «прочитать по глазам мысли противника». Словом, в трактир на встречу с Тиной я пришла в состоянии полузомби. Увидев меня, она подскочила:

— Лин, что с тобой?

— Ничего, просто сегодня начала учиться бою на мечах, — плюхнувшись на стул, сообщила я, — так что теперь сил попросту нет.

— Хочешь, помогу?

— Не отказалась бы!

Тина подошла сзади, положила мне руки на виски, что-то прошептала, и я почувствовала, как сквозь тело словно проходит теплая волна, смывая усталость и боль в мышцах.

— Ох, как здорово, спасибо! Чем это ты меня так?

— Ну у меня из магии — только Жизнь, зато немало, и совсем слабенькая Земля. Творить заклинания я еще не могу, но поделиться силой — вполне, правда ее расход в этом случае очень большой.

— Тина, а что вообще могут целители?

— Ну это смотря какие. Если сильные — то рану зарастить, даже внутреннюю, от болезни заразной вылечить. Даже могут конечность прирастить или новую вырастить, если возьмутся за лечение сразу после ранения. Правда, вот таких в королевстве всего двое, один из них наш декан факультета Целителей, а второй — королевский придворный целитель.

Тем временем нам принесли ужин, и мы с энтузиазмом накинулись на него, продолжая болтать. Этим вечером мы говорили о многом — я расспрашивала Тину об Академии и о том, как она жила до нее, попутно отвечая на вопросы подруги. Расстались мы, когда солнце село, а на улице зажглись фонари — в Среднем городе ночь не была такой темной, как в Нижнем. Тина пригласила меня заходить в этот трактир, сообщив, что на каникулах в Академии студентов не кормят, так что она ужинает здесь каждый день.

Глава 20

Дни снова потекли стремительной чередой, перемежаясь отдельными событиями, выпадающими из привычного хода вещей. Я встретилась с Аврадом, наконец вернувшимся из своего путешествия и договорилась, что отдаю ему Шоку сейчас. Отдать деньги за лошадь Мирту он отказался наотрез, заявив, что его старый друг никогда не возьмет их, скорее обидится на него. Пару раз ужинала вместе с Тиной, болтая обо всем на свете.

Время шло, оставалось меньше двух седмиц до экзаменов в Академии, когда окончательно сорвался Грен. Анализируя потом всю цепочку событий, я поняла, что последней соломинкой, переломившей хребет верблюду, стал мой новый меч.

Кстати, через пару дней после нашего разговора о Грене учитель сказал мне, что пытался убедить того покинуть школу, однако встретился с яростным сопротивлением — Грен наотрез отказался разрывать контракт, даже за неустойку. Но с той поры его взгляд, горящий ненавистью, все чаще останавливался на мне или Бирте, мы же старались обойти его стороной. Так прошел почти месяц, и наконец учитель как-то утром сказал мне:

— Лин, сегодня закончим пораньше, тебе пора купить настоящее оружие. Деньги-то у тебя есть?

— А сколько надо? — спросила я, нервно подсчитывая свои финансы. Деньгами я не разбрасывалась, фактически последней большой тратой была покупка обуви, так что с теми семью золотыми, что я получила за лошадь, у меня оставалось около восьми золотых. Правда, я могла еще забрать семь золотых у нара Тиарея, но мне не хотелось их трогать.

— Приличный меч — шесть-семь золотых, на ножи должно золотого хватить, — кивнул в ответ на мой судорожный вздох, — да, хорошее оружие дешевым не бывает. Так как?

— Должно хватить, только мне придется зайти за деньгами.

— Отлично, тогда после занятий и пойдем.

И вот мы уже стоим перед входом в лавку Сорта. Учитель оглянулся на меня, усмехнулся своим мыслям и толкнул дверь, жестом приглашая меня последовать за ним. Вошли, и мне показалось, что я снова в Кароне, настолько похожи были лавки двух оружейников. Правда, навстречу нам шагнул не Мирт, а этакий викинг — высоченный, с широкими плечами, абсолютно белые волосы и такая же белая короткая бородка подчеркивали дубленую кожу лица, а холодные голубые глаза потеплели, обративши свой взгляд на мастера Ларга.

— Ларг, дружище, — пробасил он, — что привело тебя ко мне сегодня? Да еще и в столь неожиданной компании? Неужели ты, дожив до седых волос, так и не понял, что юных нари влекут не железяки, а тряпки?

Учитель поперхнулся словами и, пока он собирался с мыслями, вмешалась я:

— Ну, не все юные нари одинаковы. К тому же данная конкретная нари — ученица мастера Ларга, так что ее интересуют именно железяки. И кстати, вам привет от Мирта из Карона.

— Мирт? — хозяин удивленно взглянул на меня, — и что вас, нари, связывает с ним?

— Он помог мне, очень, отнесся ко мне, как к дочери. И для меня он стал вторым отцом.

— Да, и в каких именно выражениях он велел передать мне привет? — заинтересованный взгляд заставил меня смутиться, — ну же, нари!

— Дословно? «И передавай привет этому старому козлу от меня», — процитировала я.

— Узнаю Мирта, — расхохотался он, — что ж, нари, выбирайте. Ларг, что ты ей хочешь подобрать?

— Меч, одноручный, и набор метательных ножей-«рыбок».

— Ладно, подыщем. Нари, идите сюда, мне нужно вас хорошенько рассмотреть.

Я выполнила его пожелание, он обошел меня по кругу, взял руку и измерил пальцами запястье, попросил вытянуть руку и кивнул:

— У меня есть то, что вам нужно, но придется подождать, — и он вышел за дверь, кивнув нам на стулья, — располагайтесь!

Мы уселись, учитель повернулся ко мне:

— Лин, совсем забыл тебе сказать. Когда Сорт скажет свою цену — не торгуйся, даже если она покажется тебе слишком высокой, он никогда не запрашивает лишку с тех, кому оружие нужно для дела. Себя он, конечно, тоже не обижает, но в пределах разумного.

— Спасибо за совет, учитель, — кивнула я.

Сорта не было довольно долго — минут пять, вернулся он, неся в одной руке меч в простых ножнах, в другой — несколько свертков, все это он аккуратно сложил на стол.

— Ну вот, можете смотреть, — пробасил он и подмигнул учителю.

Я подошла к столу и вытянула меч из ножен. Такой же примерно длины и толщины, как и тот, что дал мне учитель в первый день в школе, он показался мне не в пример легче. Я поднесла клинок поближе к глазам и с удивлением увидела знакомый волнистый рисунок стали, такой я видела только в музеях моего мира. Дамасская сталь? Интересно, почему я не видела таких клинков в Аллирэне раньше? Рукоять плотно легла в ладонь, я сделала несколько вращательных движений запястьем. Невероятное ощущение, казалось, меч был продолжением руки. Я подняла глаза и кивнула:

— Он великолепен!

Учитель подошел и покачал головой:

— Друг мой, откуда у тебя этот меч?

— Честно? Я и сам не знаю, если бы это было возможным, сказал бы, что просто нашел его однажды в груде товара.

— И почему его до сих пор никто не купил? — удивился учитель.

— Так получилось, — пожал плечами оружейник, — для мужчины или достаточно рослого юноши он слишком легок, для подростка — слишком длинен. Ну а предложить его одному из тех знатных таров, кто покупает клинки для того, чтобы повесить их на стену, — он выразительно поморщился, — нет уж, обойдутся! Может, он именно вас и ждал, нари?

— Что скажешь, Лин? — обратился ко мне учитель, — берешь меч?

— Конечно! — убрав клинок в ножны, прижала их к груди, — если мне денег хватит, — уже тише дополнила я.

— Ладно, пошли, выберешь себе ножи, — позвал меня учитель.

Ну тут все было просто, Сорт принес четыре комплекта из шести ножей каждый, все привычной мне формы. Значит, это называется «рыбка», надо запомнить. Я без труда выбрала пришедшиеся мне по руке ножи, и снова вопросительно посмотрела на хозяина лавки:

— Так сколько за все?

— Десять золотых. Девять за меч, один за ножи, и это хорошая цена, нари!

Я опустила голову, у меня с собой было всего восемь золотых. Придется идти к нару Тиарею и молиться, чтобы он никуда не уехал. Расстаться с этим мечом было просто выше моих сил.

— Мне нужно съездить за деньгами, нар Сорт, — обратилась я к оружейнику, — у меня с собой только восемь золотых. Вы только не показывайте меч никому больше, хорошо?

— И что, вы даже торговаться не будете? — неверяще спросил тот, — почему, нари?

— Я даже представить не могу, сколько может стоить такой меч, — искренне призналась я, — поэтому и соглашаюсь на вашу цену.

— Давайте ваши восемь золотых и забирайте товар, — подумав, произнес Сорт, — еще два принесете в течение двух седмиц. Устраивает?

— Да, нар Сорт! — радостно подтвердила я.

— Ну вот и договорились, — резюмировал мастер Ларг, — Лин, тебе пора, завтра придешь на занятия со своим новым оружием. Сорт, — мужчины крепко пожали друг другу руки, — до встречи, друг мой!

На следующий день я, как и говорил учитель, пришла со своим мечом. Наступило время одиночной разминки с оружием, я встала в стойку и вытащила меч из ножен.

— Ой, Лин, у тебя меч? Ты его купила? Дай посмотреть! — звонкий голос Бирта раз несся по всей площадке, заставив упражняющихся обернуться на нас.

— Да, у меня новый меч, покажу после занятий, а теперь тише, — шикнула я на него, — учитель сердиться будет!

После занятий Бирт потащил меня за собой:

— Пошли, меч покажешь!

— Да куда ты меня тащишь? — возмутилась я, — бери и смотри тут!

Парень покачал головой:

— Да ну его, сейчас набегут все. Пошли, тут скамейка есть, там никто не помешает!

Лужайка да каменная скамья у ограды, спрятанная от посторонних глаз за стеной из кустарника — единственное, пожалуй, что осталось от сада, росшего вокруг особняка, в котором теперь находилось здание школы. Усевшись на скамейку, я достала меч из ножен и прикрыла глаза, наслаждаясь отдыхом. Тем временем Бирт так и сяк крутил клинок, вслух восхищаясь им.

Я пребывала в полудремотном состоянии, именно поэтому не обратила внимание на раздавшийся треск. А вот короткий вскрик Бирта сыграл роль пускового механизма — я вскочила на ноги, схватив меч раньше, чем успела подумать, и встретилась глазами с взглядом Грена, в котором плескалось безумие. Бросила косой взгляд в сторону — мой приятель валялся неподалеку сломанной куклой, а на меня наступал абсолютно невменяемый огромный мужик.

Грен был страшен — безумные глаза, растрепанные волосы, из перекошенного рта стекала струйка слюны. В руках он сжимал свой огромный двуручник и надвигался на меня неотвратимо, как смерть. Он осклабился:

— Ты! Грязная остроухая тварь, шлюха! Это все из-за тебя! Из-за тебя и этого гаденыша, — он пнул Бирта в бок, — я убью вас, и все будет как раньше!

Его рот извергал все новые потоки грязной ругани, но я не слышала ее — собравшись, я наблюдала только за его мечом, смотреть в глаза, из которых на меня глядело безумие, я не могла. Было ли мне страшно? Да, но больше всего меня пугало состояние Бирта. А еще я вдруг поняла, что ненавижу Грена всеми фибрами своей души.

Огромный меч пошел вниз, сейчас его хозяин забыл все свое воинское мастерство и размахивал им, как дубиной, я же проскользнула под его рукой и ударила по ноге, рассекая бедренную артерию. Грен свалился как подкошенный, из артерии толчками выплескивалась алая кровь, но он все пытался ползти ко мне, скрючив пальцы и роняя слюну. В эту секунду кусты раздвинулись, и на залитую кровью лужайку влетели учитель и пятеро старших учеников. Короткое указание учителя, один из парней нанес удар Грену по голове, вырубая его, затем еще двое бросились к нему. Впрочем, Грен меня больше не интересовал — я кинулась в сторону, выронив меч и упав на колени перед Биртом.

— Бирт, Бирт, — теребила я его, сглатывая слезы, — ну пожалуйста!

Сильные руки обхватили меня, оттаскивая от парня. Я попыталась вырваться, но безуспешно, меня держали крепко. Мастер Ларг опустился рядом с Биртом на колени и взял его на руки.

— Учитель, что с ним? Учитель?

— Уведи ее, Трей! Лин, он жив, но ему срочно нужна помощь целителя! — кинул он, спеша прочь.

Меня развернули, и я уставилась на Трея. Он покачал головой:

— Держись, хорошо? Бирт сильный, он выдюжит. И пойдем отсюда, тут все словно пропало кровью и безумием, — его ощутимо передернуло.

Трей вел меня, крепко держа за плечи, ноги меня не держали. В моей голове крутилась одна фраза: «это все моя вина». Не появись я в школе, Грен бы не свихнулся и Бирт бы не лежал безвольно, словно сломанная в момент раздражения игрушка великана..

Мы прошли несколько шагов, пока я не поняла, что он уводит меня от здания школы куда-то в сторону, вырвалась и спросила:

— Куда ты меня ведешь?

— Мастер Ларг велел тебя увести, вот и увожу! Идем!

— Не трожь меня! — прошипела я, — лучше скажи, где Бирт? Ну, говори! — тряхнула я его, схватив за куртку, и откуда только силы взялись?

— Там он, — кивнул на школу, — Лин, не надо бы тебе…

Я повернулась и, сжимая кулаки, припечатала:

— Бирт не умрет, слышишь? — и побежала к школе. Ворвалась в комнату, где на узкой кушетке лежал Бирт — бледный как мел, ни кровинки в лице.

— Что с ним? — требовательно спросила у мастера.

Тот покачал головой:

— Не знаю, Ган побежал за целителем, сейчас придет, узнаем. Он дышит, но в себя не приходит.

Я села рядом с кушеткой и взяла Бирта за руку.

— Лин, — начал мастер, — тебе лучше уйти…

— Я никуда не уйду, — отчеканила я, — в том, что случилось, виновата я! Если бы не я…

— Нет, Лин, как ни горько мне это признавать, виноват во всем я. Я мастер этой школы, и это у меня ученик сошел с ума и чуть не убил двоих других. И ведь ты меня предупреждала, я должен был что-то придумать! Или хотя бы следить за Греном! Ведь завтра истекал срок его контракта на обучение…

Неизвестно, до чего еще мы бы дошли в своем самобичевании, но тут в комнату ворвался Ган, буквально таща за собой кого-то:

— Вот, целителя доставил.

— Это пациент? — невысокий крепыш подошел к кушетке, положил руку на лоб Бирта, потом провел рукой вдоль его тела и покачал головой:

— Сожалею, но я ничего тут сделать не могу, — он поднял ладонь, останавливая наши вопросы, — здесь нужно не искусство, а просто голая сила Жизни. У него внутреннее кровотечение, так что я не могу ничего сделать с этим, у меня ее попросту недостаточно.

Учитель побледнел и горестно застонал, а я подобралась:

— А если вам поможет студентка Академии? У нее сильная Жизнь, но она только перешла на четвертый курс, так что опыта никакого…

Целитель кивнул:

— Да, это поможет!

— Тогда ждите здесь, я скоро!

Никогда я еще так не бегала! За пять минут я добежала до «Пьяного петуха». Слава Богам, Тина была там!

— Тина, пожалуйста, помоги!

Видимо, я выглядела безумной, так что Тина вскочила на ноги и схватила меня за руки:

— Лин, что случилось? Чем я могу помочь?

— Идем со мной, пожалуйста! Мой друг умирает, а целитель сказал, что нужна сила Жизни, — протараторила я, увлекая ее к выходу.

Когда мы быстрым шагом подошли к школе, возле нее уже дежурили парни из младшей группы, предводительствуемые Ганом.

— Лин, ну что? — он прервался, увидев Тину в форме Академии и поклонился ей, — нари, прошу вас, помогите нашему другу! Сюда!

В комнату я входила первой и сразу же встретила взгляд учителя, полный отчаянной надежды и просиявший облегчением, когда следом за мной вошла Тина. Она подошла к целителю:

— Здравствуйте, тар, я готова помочь!

— Отлично, нари! Тогда вы должны подпитывать меня своей силой, вас этому уже учили?

Она кивнула:

— Да, тар!

Целитель обернулся к нам:

— А вам придется выйти, особенно вам, нари. Не знаю, что с вами произошло, но у вас идет бесконтрольный всплеск силы и вам нужно срочно привести себя в норму, здесь же вы будете только мешать лечению. Так что идите и выпейте чего-нибудь успокаивающего, мы тут со всем справимся сами, — и он повелительным жестом указал нам на дверь.

— Идем, Лин, — взял меня за руку учитель, целитель прав, тебе нужно отдохнуть и выпить.

Он привел меня в ту самую комнату, где мы когда-то договаривались о моем поступлении в школу, усадил в кресло и вышел. Через минуту вернулся с бутылкой и двумя бокалами, наполнив их, протянул один мне:

— Пей, и до дна!

Это оказалось вино, и довольно крепкое. Меня повело: усталость, нервы, чувство вины — все это подкосило мои ноги, и сознание соскользнуло во тьму…

Пробуждение было резким — я подскочила, хватая ртом воздух, и обнаружила себя на лежанке в небольшой комнатке, полностью одетую, мое тело покрывало легкое одеяло. В комнате было светло — уже наступило утро. Вскочив, я поспешила на выход.

Стоило мне открыть дверь, как я наткнулась на Гана, что подпирал стенку.

— Как Бирт? — я с тревогой и надеждой уставилась на него.

— Все в порядке! — широкая улыбка парня не вызывала сомнения, что все именно так и есть, — он пришел в себя. Твоя подруга здорово помогла!

— Ой, а что с ней? — остановилась я.

— Не волнуйся, наши парни ее до Академии проводили, она просила передать тебе, что все хорошо и ты можешь ее встретить где и всегда. Красивая она… — мечтательно протянул парень, — у нас многим понравилась…

— У нее жених есть, так что губы-то не раскатывайте! А где Бирт? Я хочу его увидеть!

— Идем, отведу. Он тоже все время о тебе спрашивает.

Войдя в комнату, я была встречена широкой улыбкой Бирта и радостным возгласом «Лин!». Подойдя к другу, устроилась на стуле рядом с ним:

— Ну как ты?

— Я в полном порядке, только меня из постели не выпускают, а мне так лежать надоело! — он скорчил уморительную мордочку, я рассмеялась, чувствуя, как упал груз с сердца.

— Правильно тебя мастер Карнел называет, оболтус ты! — и потрепала его вихрастую голову.

— Лин, а ты-то как? — посерьезнел он, — знаешь, когда я увидел Грена, я испугался, как никогда в жизни. Никогда не думал, что безумие — это так страшно. Что с ним, ты не знаешь?

— Нет, не знаю. Я даже не знаю, жив ли он. И не знаю, хочу ли я, чтобы он был жив. Но ты прав, это надо выяснить, — я встала, — пойду, найду учителя.

— И попроси, чтобы меня выпустили! — умоляюще попросил Бирт.

Найти учителя оказалось не так просто, все встреченные мною парни говорили, что он вот буквально секунду был тут, наконец я разозлилась и вернулась в его кабинет, а через минуту в него вошел и он.

— А, Лин, как ты? — приветливо спросил он.

— Голодная, неумытая, во рту как будто кошки ночевали, злая и любопытная, — доложила я.

Мастер расхохотался:

— Так, иди умойся, завтрак сейчас принесут, а твое любопытство я попытаюсь удовлетворить, пока ты будешь завтракать. Устраивает тебя такая программа?

— Более чем, — кивнула я, — но вопросов у меня будет много!

— Как всегда! Иди уже, — усмехнулся мастер.

Утолив первый голод, я решительно взглянула на учителя:

— Учитель, что теперь будет? Я убили Грена? Меня ждет суд? Что будет с Биртом?

— Ты его не убила — парни наложили жгут, целитель потом легко затянул рану. Впрочем, даже если бы и убила, тебе бы ничего не грозило — ты только защищалась.

— И как бы я это доказала? — моему скептицизму не было предела, — вы думаете, судья поверил бы на слово полукровке?

— На слово — нет, а вот под магическую клятву — поверил бы. Ну да дело не в этом. На самом деле лучше бы ты его убила, — учителя передернуло.

На мой вопросительный взгляд он нехотя пояснил:

— Грен сошел с ума, совсем. Причем как-то странно: до вашего поединка он был злобным и бросался на всех, а сейчас больше напоминает идиота — ничего не говорит и покорно выполняет все, что ему велят. Хотя иногда бьется в припадке и кричит так, что становится страшно.

— И что теперь с ним будет?

Учитель пожал плечами:

— Никто не знает, что с ним делать. Будь он в сознании, его бы судили, сослали бы на каменоломни или болота осушать — ведь убить вас ему не удалось. А так… Правда, тот целитель, что лечил Бирта, говорил, что с Греном произошло что-то очень странное, и ты как-то с этим связана. Прости, Лин, но скоро приедет маг-дознаватель…

— Странное произошло?! — у меня от возмущения перехватило горло, — я не виновата в том, что он именно во мне увидел ответственную за все грехи мира! И я его всего лишь ранила!

— Лин, девочка, успокойся. Ты ни в чем не виновата! Просто целитель говорит, что с Греном случилось что-то магическое, причем он никогда ничего подобного не видел. Вот маг и приезжает, только и всего!

— Фух, ну если магическое — то причем тут я? У меня и магии-то толком нет!

— Не знаю, хотя подозреваю, что это как-то связано с всплеском твоей силы, о которой вчера говорил целитель. Кстати, он вчера осмотрел тебя и сказал, что всплеск прекратился — как ножом отрезали, и что это крайне необычно. Подожди, скоро мы все узнаем. А пока отдыхай, можешь вернуться к Бирту и порадовать его, что через несколько часов он уже сможет встать с постели.

Маг- дознаватель приехал, когда у уже устала смеяться над шуточками Бирта — парень видел мое волнение и решил перебить его самым эффективным способом. Что ж, ему это удалось! В дверь комнаты просунулась голова:

— Лин, тебя мастер Ларг зовет, там маг приехал!

Войдя в кабинет, я, поклонившись, первым дело уставилась на мага, интересно же!

Довольно высокий, сухощавый, обряженный в украшенный серебряной вышивкой черный камзол и черные брюки, из-под камзола виднелись кипенно-белые кружева, которые он старательно поправлял, когда я вошла. Пепельно-русые волосы до плеч уложены волосок к волоску, некрасивое угловатое лицо тщательно выбрито, взгляд серых глаз умный и цепкий. Я обратила внимание и на то, какие ухоженные у него руки — казалось, он только посетил салон и сделал маникюр. Словом, умный и опасный педант, не самый любимый мною тип людей. Хотя работать с такими мне всегда нравилось…

— Вот, тар Двейн, это и есть Лин, или если полностью — нари Алиэн эс Лирэн, и я совершенно не понимаю, чего вы хотите от моей ученицы, — с нажимом произнес последнее слово учитель.

— Не волнуйтесь, мастер, никакого ущерба нари мои вопросы не принесут, — и уже обращаясь ко мне, дополнил, — подойдите ко мне, нари.

Я сделала как он велел. Маг взял меня за руки так, как будто бы пытался измерить пульс на обеих руках, затем коснулся прохладными пальцами моих висков, отошел и задумался, качая головой. Усевшись в кресло, жестом указал мне на другое, каким-то нервным движением потер виски и признался:

— Ничего не понимаю!

Мы с учителем переглянулись: уж если он ничего не понимал, то что говорить о нас?

— Нари Алиэн, вы чувствуете свою магию? И если да, то как вы ее ощущаете? — поинтересовался маг.

— Нет, тар, я ее не чувствую, если бы мне не сказали, я бы и не знала, что она у меня вообще есть.

Он покачал головой и сплел пальцы домиком, глядя на меня:

— Видите ли, нари… Я чувствую в вас магию, как обычно в поступающих в Академию — слабый отклик стихии. У вас это только Воздух, по крайней мере сейчас. Но то, что произошло с этим вашим Греном — это похоже на магию Духа, причем высокого уровня, и я лишь в легендах встречал упоминание о подобном! Да и всплеск магии на подобном вашему уровне попросту невозможен!

— Простите, тар, но я не понимаю, что произошло с Греном, мне никто ничего не объяснил! И почему все считают, что я в этом замешана! Да, я его ранила, ранила опасно, но и только!

— А о чем вы при этом думали? — азартно вскинулся маг.

— О чем можно думать, когда на тебя надвигается безумец, а твой друг валяется без чувств, снесенный его ударом! Я его ненавидела!

— Его или его поступки? Вы хотели его убить или остановить? — допытывался дознаватель.

— Хотела бы убить — убила, учили меня хорошо, — я впервые задумалась о том, почему не нанесла удар в горло, — так что, наверное, все-таки остановить.

— Что ж, нари, дело вот в чем. Его сознание вогнано в бесконечный цикл — он снова и снова вспоминает то зло, что он причинил окружающим, но только теперь он становится на место жертвы. Любая вспышка агрессии, любая злобная мысль — и он превращается в своего самого злобного палача. И что самое интересное, вылечить его невозможно в принципе, единственный способ — он должен осознать все свои грехи, всю свою вину. Только тогда его разум очистится и он сможет жить дальше.

Мы с учителем переглянулись и он спросил:

— И что, он безопасен для окружающих?

— Абсолютно. Он сейчас как большой ребенок, поэтому придется его куда-то пристраивать. У вас есть пожелания, нари?

Я покачала головой, внимательно глядя на мага:

— Тар Двейн, я не услышала главного — причем тут я?

— Нари, на его сознании — отпечаток вашей ауры, это как подпись. И это редчайший дар, те, кто был им наделены, обладали магией Духа на высочайшем уровне. Хотя… Было пару случаев, когда подобное совершали маги с такими слабыми зачатками Духа, что их даже не учили его развивать. Похоже, это и ваш случай, но я не уверен. Но в любом случае — Грен теперь принадлежит вам, и вы должны им распорядиться.

Я охнула:

— Это обязательно? Я не могу передать это право кому-то другому?

— Нет, нари Алиэн, — покачал головой маг, — и это не право, а скорее обязанность. Так же, как и поступать в Академию — государство не может оставить без внимания того, кто в потенциале способен овладеть магией Духа.

— Я и так собиралась поступать в Академию, а насчет Грена… Скажите, тар, в городе есть больницы для бедных?

Он с любопытством посмотрел на меня:

— Есть, в Нижнем городе. Не самое приятное местечко — больных много, служителей вечно не хватает.

— Ну вот и пускай работает служителем за еду и крышу над головой. Если уж я должна ему приказать, это так? — дождавшись кивка мага, с интересом глядевшего на меня, продолжила, — вы скажете мне, что именно ему приказать, чтобы его не могли использовать во вред! Как вам такое предложение, тар?

— Потрясающе! Да, мы все так и сделаем. Нари, если у вас будет хоть небольшой Дух, я предлагаю вам работу после окончания Академии. Мне нравится, как вы мыслите!

— Благодарю вас, тар Двейн, это честь для меня, — говорить о том, что это последнее место работы, которое бы я выбрала, я не стала, — так что мы делаем?

— Мастер, прикажите привести этого подонка, а я пока набросаю текст для нари Алиэн, — маг взял перо и лист бумаги, лежащие на столике и принялся писать, а я тихо сидела и ждала, анализировать что-либо сил не было. Наконец привели Грена, от одного взгляда на абсолютно пустые, словно смотрящие вглубь себя глаза и полуоткрытый рот с ниточкой слюны меня передернуло.

Маг протянул мне лист, я пробежала его глазами и не найдя ничего, что могло бы принести вред, зачитала все это Грену.

— Что ж, нари, мастер, это все. Ни к кому из вас не будет предъявлено никаких обвинений. Это, — кивок на Грена, — я забираю, в больнице обрадуются новому служителю. Прощайте!

— Прощайте, тар, — мы с учителем синхронно склонили головы в поклоне, дождались, когда за магом захлопнется дверь и затихнут шаги в коридоре, и также синхронно выдохнули. Я упала в кресло — ноги не держали, учитель подошел и погладил меня по голове.

— Вот и все, Лин. Ты умница.

Я подняла на него глаза:

— Учитель, я все правильно сделала?

— Знаешь, Лин, иногда ты кажешься мне не по возрасту мудрой, но иногда — маленьким ребенком, который ждет одобрения взрослых, — он присел на корточки, так что наши глаза оказались на одном уровне, его лицо осветила совершенно несвойственная ему улыбка — мягкая и теплая, — ты все сделала правильно, девочка моя! И я горжусь, что могу называть тебя своей ученицей.

Я всхлипнула, его слова словно выдернули стержень, на котором держалось все мое самообладание и встала, пытаясь за движением спрятать слезы, однако учитель остановил меня и привлек к себе.

— Не надо прятаться, Лин. Слезы не всегда признак слабости, даже для воина.

И я не сдержалась — слезы потекли по щекам, учитель прижал мою голову к своему плечу и гладил меня по волосам все время, пока я заливала слезами его камзол. Наконец я успокоилась и смущенно взглянула на учителя, отстранившись:

— Простите, учитель, я вас всего намочила.

— Вот уж велика беда! — он рассмеялся, заставив меня последовать его примеру, — а теперь иди-ка ты домой. И не спорь! — строго сдвинул он брови, видя, что я пытаюсь возразить ему, — сегодня тебе нужно хорошенько отдохнуть. И, Лин, когда встретишься со своей подругой, передай ей, что я у нее в долгу. Если ей будет нужно — школа всегда поможет. Ну а про тебя и говорить нечего, ты теперь всегда будешь одной из нас, — и он легонько щелкнул меня по носу и подтолкнул к выходу.

Стоило мне выйти на улицу, как я оказалась в окружении соучеников.

— Как ты, Лин? Что сказал маг? У тебя или учителя будут проблемы? — вопросы сыпались со всех сторон.

Я подняла руки, показывая, что сдаюсь:

— Не все сразу! У меня и учителя все в порядке, у мага никаких претензий, все хорошо! А меня учитель отправил домой, велел отдыхать.

При последних словах все расступились, давая мне дорогу и ворча «иди уже, а то нам мастер головы намылит».

Вечером, хорошенько отдохнув — только дойдя до дома, я поняла, как был прав учитель, отправив меня отдыхать — я направилась в «Пьяный петух». С Тиной мы столкнулись у самого входа.

— Ну как ты? — встревожено спросила она.

— Все в порядке, спасибо тебе огромное за Бирта! Не знаю, что со мной было бы, если бы с ним что-то случилось!

— Я рада, что смогла помочь! — улыбнулась она, — а можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно, — кивнула я, усаживаясь за наш любимый столик, — спрашивай!

— Что вообще случилось? Если это не тайна?

Я рассказала ей все, что произошло и что сказал мне маг, заставив Тину задуматься.

— Знаешь, Лин, я не думаю, что это у тебя была магия Духа. Для того чтобы сотворить такое, нужно обладать не только огромной силой, но и владеть ею в полной мере. А вот если это не магия… Знаешь, я сейчас подрабатываю в библиотеке, так как-то раз в одной книге прочитала, что в древности некоторые драконы и эльфы обладали свойством влиять на души, это называется эмпатией. Вот только там говорилось, что свойство это неконтролируемое, похоже, в тебе заговорила кровь предков.

— Может, ты и права. Лучше так, чем владеть магией Духа, работать на корону мне совсем не хочется, — улыбнулась я ей.

Мы проговорили до темноты, я передала Тине слова мастера Ларга, чем заставила ее здорово смутиться. А она поведала мне, что получила весточку от Раяна, он обещал прибыть в Тар-Каэр ранней зимой. Распрощались мы довольные жизнью и друг другом.

Стремительно пролетели десять дней, и вот наконец наступал знаменательный день — послезавтра начинались экзамены в Академии. Я шла по вечерней улице и думала о том, что мне надо сделать завтра — учитель велел мне посвятить день себе. Целый день безделья, я уже отвыкла от такого!

Забравшись в постель, подумала: что принесут мне следующие несколько дней? Если все пройдет как надо, то через седмицу я буду засыпать в своей комнате в общежитии Академии. Сладко зевнула, улыбнувшись этой мысли, и погрузилась в сон.


Я стояла перед огромным зеркалом, любуясь собой. В зеркале отражалась не та, к которой я так привыкла в последние несколько месяцев — в нем была Рина, причем такой красивой я видела себя только раз, перед балом. Впрочем, наряд на мне был явно не бальный — золотистый пеньюар на обнаженном теле подчеркивал формы, не скрывая ни длинных ног, ни напряженных сосков. Распущенные волосы мягкими локонами облегали лицо, спускаясь ниже талии. Я стояла и чего-то ждала.

— Красавица моя, ты снова пришла ко мне, — бархатный голос словно обласкал меня с головы до ног, заставив чуть слышно застонать. Мужчина шагнул ко мне сзади, одной рукой обвивая мою талию и прижав меня к себе, а другую погрузил в водопад моих волос, обнажая шею, к которой тут же прижались горячие губы. Он слегка повел бедрами, давая мне почувствовать всю силу его желания, и заставляя меня выгнуться от безумного томления. Я застонала, поощряя его, и его рука накрыла меня там, где все жаждало его и только его прикосновения.

— Страстная моя девочка, — его одобрительный шепот заставлял тело гореть, а пальцы на ногах поджиматься, — умница моя золотая.

— Пожалуйста, — мой стон был умоляющим, прошу тебя, я…

Он рыкнул и развернул меня лицом к себе, его зеленые глаза вглядывались в мои фиалковые, секунда — и мужские губы накрыли мои, заставляя меня гореть и жадно отвечать на его ласки. Наконец он оторвался от моих губ, вызвав у меня протестующий вскрик, чуть самодовольно усмехнулся и сделал шаг назад. Я потянулась к нему, но он покачал головой:

— Подожди, моя красавица.

Его руки коснулись завязок пеньюара, потянули — и вот я уже стою перед ним обнаженной, в то время как он полностью одет. Я пожираю его взглядом, он одобрительно улыбается:

«Моя золотая девочка», несколько быстрых движений, и он уже обнажен до пояса. Я стою все также неподвижно, умирая от желания прикоснуться губами к золотистой коже без единого волоска, покрыть ее всю поцелуями. Он делает шаг и подхватывает меня на руки, я же приникаю губами к сгибу его шеи, вдыхая аромат его тела, упиваясь им, задыхаясь от желания.

Два шага, и он опускает меня на прохладные простыни вдруг возникшей кровати и накрывает меня своим телом, лаская губами грудь, заставляя меня застонать в голос и зарыться пальцами в короткие черные волосы.

— Я больше не могу, пожалуйста, — мой шепот звучит умоляюще, он вдруг отстраняется, нависает надо мной, удерживая меня за запястья сильно, но нежно. Я вижу, как судорожно бьется жилка на его шее, вижу наполненные страстью зеленые глаза, тянусь за поцелуем, но слышу властное: «скажи мне, кто ты?» — и просыпаюсь.

Пробуждение было сродни боли, все тело еще дрожало от испытанных во сне желаний. Я по-прежнему ощущала мужские руки и губы на своем теле, и это было так упоительно… Как же жаль, что это только сон… Интересно, а он только мой? Последняя мысль заставила меня подскочить на кровати и залиться жаркой краской стыда. Впрочем… Чего уж греха таить, будь это не сон, разве смогла бы я сказать нет? Не думаю… Боги, а если судьба столкнет меня с ним? Как я смогу смотреть ему в глаза? Хотя… Я вдруг горько рассмеялась, мне на самом деле ничего не грозит!

Я встала и подошла к зеркалу. Золотая драконица осталась во сне, сейчас же в зеркале отражалась худенькая девушка с небольшой грудью, довольно хорошенькая, но разве она могла сравниться с роскошной красавицей из сна? И кто обратит внимание на меня, если в сны приходит такая красотка? Да уж, дожила, ревную незнакомого мужчину к себе самой!

Я открыла окно и присела на подоконник. Тишина и ароматы летнего сада окутали меня волшебным покрывалом, отгоняя лишние мысли. Я бездумно играла кончиком косы, глядя во тьму, и не заметила, как задремала.

Проснулась словно от толчка. Все тело затекло и болело, вот угораздило же меня! Мельком вспомнила сон и понадеялась на одно — что я еще долго не увижу наяву мою зеленоглазую мечту. Стоит ли мне говорить, как судьба любит шутить над нашими надеждами?

Следующий день я посвятила себе любимой, решив навестить одно из тех заведений, которые делали из обычных женщин красавиц. Ванна с ароматическими маслами, массаж, маникюр и педикюр, какие-то маски для волос — я бездумно переходила от одной мастерицы к другой, подчиняясь их указаниям. Закончив все процедуры, меня подвели к зеркалу. Нет, я не превратилась в писаную красавицу, но с кожи исчезли следы, оставленные интенсивными тренировками и недосыпом.

Довольная, я вернулась в особняк и полвечера проболтала с Нирой. Та рассказала мне, что слуги потихоньку готовятся к отставке, унося из особняка свои личные вещи. Через четыре дня истекал срок найма мной помещения, и слуги собирались уходить на следующий день. После моего вопроса, не боятся ли они после такого демарша не найти новую работу, Нира покачала головой, пояснив, что за последние месяцы их хозяйку перестали принимать даже в тех немногих домах, чьи двери были ранее для нее открыты, слишком многим она досадила своими сплетнями. Наконец Нира пожелала мне спокойной ночи и ушла, а я легла в постель, молясь всем Богам о ночи без снов.

Глава 21

Видимо, Боги были ко мне благосклонны — ночь прошла спокойно, и вот уже я, в новом костюме и сапогах, с кинжалом на поясе и волнением в душе подходила к вратам Академии. Сегодня над ней не разливалось привычное радужное сияние, что, впрочем, не делало ее менее величественной. Насчет сияния мне объяснила Тина — это был оптический эффект защиты, не позволяющий войти и выйти никому, на ком не было специального пропуска-артефакта. Врата Академии, высотой в девять метров и шириной в шесть, открывались только во время экзаменов, а также больших академических балов, куда приглашался весь свет высшего общества Каэрии. И сейчас в них вливался поток карет и всадников в роскошных одеждах. Интересно, будет ли среди поступающих в этом году хоть один простолюдин?

Войдя в ворота, я оказалась в широком дворе, где из карет выходили разодетые дамы и кавалеры и спешивались всадники, втягиваясь более узким ручейком в гостеприимно распахнутые ворота поменьше, что вели во внутренний двор Академии. Выждав минутку, когда никого поблизости не было, я проскользнула во внутренний двор и уселась на небольшой скамейке в углу, невидимая почти никому. Я же могла видеть все происходящее.

Мда, тяжело мне придется! Пока я не видела ни одного простолюдина — только знать, ее представителей было легко узнать по носимому на среднем пальце правой руки перстню строго оговоренной формы. Хотя и тут было заметно расслоение между провинциалами и тарами столицы — робкое заискивание первых и высокомерная снисходительность вторых. Роскошные платья и прически, расшитые золотом и камнями камзолы, блеск драгоценностей — словом, все это больше напоминала сценку из дворцовой жизни, нежели сбор абитуриентов. Вдруг у входа во двор я заметила оживление, и с удивлением увидела, что к находившимся во дворе людям присоединились пятеро эльфов, точнее, двое эльфов и три эльфийки. Держались они так, как будто оказывали всем честь своим присутствием, небрежно кивая в ответ на поклоны и реверансы аристократов. Неужели они тоже будут здесь учиться? Настроение портилось стремительно, эльфы относились к полукровкам еще хуже, чем люди.

Боги, ну хоть кто-нибудь нормальный должен сюда поступать! В том, что я не найду общего языка со знатными сокурсниками, я и не сомневалась — достаточно было посмотреть на их общение между собой, чтобы понять, где в их представлении место для полукровки. Я горько усмехнулась: знали бы они, кто я на самом деле! Впрочем, я ведь была к этому готова, не так ли?

Внезапно поведение присутствующих изменилось, раздалось шушуканье и презрительные смешки, головы поворачивались к входу. Я с любопытством вгляделась туда и увидела… валькирию.

Ее трудно было описать иначе — вошедшая во двор девушка словно сошла со страниц Старшей Эдды — высокая, статная, полногрудая. Светлые, почти белые волосы заплетены в толстую косу до пояса. Одета она была по-мужски, а меч на поясе говорил о том, что задевать его хозяйку небезопасно — судя по длине рукояти, на которой с привычной уверенностью лежала рука девушки, и ширине лезвия это был как минимум полуторник.

Она шла по двору, сопровождаемая насмешливыми шепотками, и явно направлялась в мою сторону. Неудивительно — если она воин, то тут же определила, где находится наиболее удобный наблюдательный пункт. Несколько шагов, и она стоит передо мной, удивленно рассматривая мои уши, я в ответ уставилась на нее.

Красивая! Правильные черты лица, большие голубые глаза, довольно темные для блондинки брови и ресницы, прямой нос, пухлые губы. Она могла бы показаться типичной блондинкой из анекдотов, не будь ее взгляд столь прямым и резким — это был взгляд воина, и сейчас она оценивала, станем ли мы союзниками или врагами. Я смотрела ей прямо в глаза, никто из нас не отводил взгляда. Вдруг она улыбнулась и протянула мне руку:

— Я Сигни, из народа Туманного моря!

— Я Алиэн, можно просто Лин. Рада познакомиться с тобой, Сигни! — ответила на рукопожатие я. Да, я верно назвала ее валькирией — народ Туманного моря жил на северных островах, были мореплавателями и воинами, подобно викингам Земли.

— Ты полуэльфийка, да? — видимо, церемонии ей были незнакомы, — у нас просто таких не бывает, вот и спрашиваю.

— Да, все верно. Скажи, Сигни, а как воительница с севера попала в Академию Тар-Каэра?

Она слегка смутилась:

— Ну, у нас магов почти не рождается, а без них туго. А я как-то с отцом ходила на материк, там мне маг и сказал, что есть у меня дар. Наши старшие посовещались да решили, что надо мне учиться, вот и послали меня сюда, — она пожала плечами.

Сигни уселась рядом со мной, кивнула на расхаживающих по двору аристократов и спросила:

— А тут что, все такие? Я когда-то птицу видела, павлин вроде называется, так похожи очень!

— Я уж думала, что вообще никого не встречу, с кем поговорить можно будет! Так что очень рада, что с тобой познакомилась, — усмехнулась я. — У меня подруга есть, она уже в Академии учится, так у нее на курсе вообще кроме нее одни аристократы!

— Не повезло ж ей, — покачала головой Сигни, — ой, смотри, еще один не из этих!

И правда — в ворота прошел невысокий крепыш с арбалетом за плечами, насторожено поглядывая по сторонам.

Ворота уже начали закрываться, когда в них проскользнул последний поступающий, его вид заставил меня мысленно застонать. Боги воистину смеются надо мной! Я надеялась, что учеба в Академии заставит меня забыть о моем наваждении? Как бы не так! Во двор, сопровождаемый пораженными взглядами и шепотками, стремительно вошел черноволосый эльф. Тот самый, которого я встретила в переулке. Тот, в чьих объятиях я сходила с ума от желания во сне…

Я тайком любовалась им, стараясь не выдать своих чувств. Он весь был словно вызов собравшимся здесь аристократам и его соплеменникам: черный как ночь и строгий словно военная форма камзол без единого украшения, такие же черные брюки и сапоги, лишь только белый шелк воротника и манжет без привычных кружев нарушали облик этакого «ночного принца», подчеркивая необычный для эльфа цвет кожи — не белоснежный, а словно самую малость тронутый загаром. Непривычно короткие для эльфа — лишь самую малость ниже мочек ушей, и черные словно вороново крыло откинуты назад, черная шелковая полоска на лбу удерживала их, не давая волосам падать на глаза. Широкий кожаный пояс и меч в простых ножнах дополняли образ — воин, смертельно опасный и смертоносно притягательный…

Впрочем, долго переживать об этом мне не дали — по двору разнесся звук гонга, и все повернулись в сторону самой высокой башни, на фоне которой возникла и начала произносить речь иллюзорная фигура мага в белой мантии ректора Академии:

— Приветствую вас всех в славной своими традициями Академии магии Тар-Каэра! Вы, присутствующие здесь, решили изменить свою судьбу, став магами. Не всем из вас удастся пройти Испытания, не все из тех, кто пройдут их, станут полноправными магами. И все же сегодня — ваш первый шаг в новую жизнь! Сейчас откроются двери, и вы по одному войдете в них, если дверь приведет вас в зал, значит, у вас достаточно магии для начала обучения. Если же нет, вы снова окажетесь во внешнем дворе. Спорить и протестовать бесполезно! Тех же, кто пройдет в зал, будут ждать экзаменаторы, что проверят вашу готовность к учебе. Так идите и испытайте себя!

Как только смолк голос мага и его фигура растаяла в воздухе, беззвучно отворились центральные двери. Приутихнувший с началом речи ректора двор заполнился шумом, а к двери потянулся тонкий ручеек поступающих. Впереди всех шли эльфы, за ними следовали наиболее разодетые аристократы.

— Похоже, нам придется идти в хвосте, — раздался негромкий голос. Мы с Сигни повернулись и с интересом уставились на произнесшего эти слова, им оказался тот самый парень с арбалетом. Невысокий, крепкий, одетый как охотник, с карими глазами, русыми волосами, и некрасивым, но живым лицом с короткой бородкой. Он поклонился нам:

— Меня зовут Дойл, прелестные нари.

— Я Лин, это Сигни, — представилась я, — а ты тоже не из знати?

— Не-а, хорошо, что я не один такой, — он подмигнул нам, — будем дружить?

Сигни пожала плечами, я хмыкнула:

— Почему бы и нет? Если мы все поступим, конечно!

— Кстати, а почему он еще не вошел, — спросил Дойл, кивнув на стоявшего неподалеку каллэ'риэ, — эльфы же уже все прошли? И вообще, разве эльфы такими бывают? — обратился он ко мне.

Я увидела, как острое ухо черноволосого слегка шевельнулось, похоже, он слышал наш разговор.

— Так как, Лин? Ты ж должна знать, ты ж сама остро… Ой, прости, — Дойл покраснел.

Я пожала плечами:

— Ну остроухая, так что? Вот ты, — обратилась к Дойлу, — обиделся бы, если бы тебя назвали бородатым?

— Нет, чего обижаться? Я такой и есть!

— Ну а я остроухая, пусть мои уши и не такие острые, как у чистокровных. А черноволосые эльфы бывают, только они не совсем обычные, и зовутся они каллэ'риэ.

— А что это значит? — вмешалась Сигни.

Я замялась, не зная, стоит ли отвечать, как вдруг услышала знакомый голос, в котором привычный мне бархат сменился сталью:

— Что ж, нари, и почему бы вам не рассказать своим друзьям, кто мы такие?

Я подняла глаза и смело встретила взгляд зеленых глаз:

— А может, вы сами им расскажете об этом?

— Каллэ'риэ значит отверженные, — бросил он, отворачиваясь.

— Или избравшие свой путь, — тихо произнесла я вслед ему древнее значение этих слов, что вычитала в одном из древних фолиантов в замке, заставив его обернуться на секунду и бросить на меня какой-то странный взгляд.

— Уфф, мне на секунду показалось, что он всех нас убьет, — призналась Сигни, — расскажешь потом, хорошо?

— Возможно, — бросила я в ответ, продолжая провожать взглядом мое наваждение. Все-таки он потрясающе красив, а движется как! Ладно, не время думать об этом — в дверь проходили последние аристократы. Переглянувшись, мы последовали за ними.

— Да помогут нам Боги! — произнес Дойл, и мы переступили порог, оказавшись в огромном зале, все трое. Первое и самое важное испытание было пройдено, я чуть расслабилась и огляделась по сторонам.

Залитый светом зал напоминал дворцовый — солнечные лучи, проходящие сквозь витражи в узких стрельчатых окнах, бросали радужные отблески на паркет пола и деревянные панели стен, выполненные из светлого дерева. Вдоль стен тут и там стояли кресла, сейчас занятые юными тари и окруженные кавалерами. Удивило меня количество оставшихся абитуриентов — судя по всему, примерно половина отсеялась на первом этапе. Странно, а кто мешал им найти мага и попросить его проверить, есть ли у них магическая сила? Или уверенность в своих силах была так высока? Впрочем, какая разница? Чем меньше их будет, тем лучше!

Буквально через минуту после того, как наша троица появилась в зале, посреди зала снова возникла и продолжила речь иллюзорная фигура ректора:

— Вы прошли первый этап испытания, сила каждого из вас в потенциале достаточна для того, чтобы с честью нести звание мага! Но сила — не все, что нужно магу, ибо знание и разум — его оружие! И следующее испытание отсеет тех, кто знает недостаточно для учебы в Академии!

Голос смолк, фигура растаяла в воздухе, и в зал вошли двое — полноватая, среднего роста женщина и высокий сухощавый мужчина, оба в серых мантиях. Взгляды присутствующих обратились к вошедшим, мужчина оглядел нас строгим взглядом и объявил:

— Сейчас вас ждут экзамены на общие знания. Начнем мы с чтения и письма, навыки в которых проверит тари Ирмана, — он повел рукой в сторону женщины, — полагаю, для большинства из вас это не составит ни малейшего труда. Вы будете заходить по одному в эту дверь, те, кто пройдет это испытание, пройдут дальше. В следующем кабинете я проверю вас на способности к математике и логическому мышлению, и это будет последним испытанием. Что ж, желаю вам удачи!

Сигни поежилась:

— Ох, страшно мне что-то! Не больно-то я с математикой дружу, хоть мне и нашли учителя, как узнали про то, что магичкой стать могу!

— Постой, а как же вы по морю ходите? — удивилась я, — разве ж без математики это можно?

— Да это ж только старшой на корабле да помощники его и умеют, остальные-то только и знают, что биться да паруса тягать! А то что, в плаваниях побывала?

— Нет, с чего ты взяла? — удивилась я, — я и моря-то не видела ни разу!

И правда, не видела — во всяком случае, в Аллирэне.

— А говоришь, ровно одна из наших, сухопутные-то все твердят, что по морю плавают!

Я пожала плечами:

— Слышала как-то, будто моряки не любят, коли так говорят, да запомнила! А у тебя, Дойл, с математикой как? — обратилась я к парню.

— Считать могу, а чего посложнее, — он вздохнул и пожал плечами, — не знаю, я ж так, по верхам нахватался. Уж коли поступлю, так наизнанку вывернусь, но не хуже других буду. А что это он за слово странное еще сказал, лохическое мышление вроде?

Я подавилась смехом:

— Логическое, Дойл, а не лохическое!

— Да разница-то? — он махнул рукой.

— Ой, поверь, есть разница, — я еле сдерживала смех, — а логика… Как бы это объяснить…

Что-то вроде умения делать выводы и рассуждать… — я растерялась, ну не цитировать же ему учебники по философии? Впрочем, я и сама не больно-то их помнила…

— Это как если я следы вижу и знаю, что ночью дождь был, то по ним могу определить, какой зверь и когда прошел? — морща лоб, спросил Дойл.

— Да, и это тоже можно назвать логикой, наверное. А вообще есть разные задачи на проверку логики.

— Это какие? — заинтересовалась Сигни.

— Ну, разные… Например, если на картинке будет яблоко, огурец, хлеб и кошка, что лишнее?

— Не знаю, а что? — от Дойла.

— Кошка, все остальное — еда.

— Ну, кошку тоже съесть можно, — задумчиво протянула Сигни, — но смысл я поняла…

Пока мы болтали, народу в зале становилось все меньше. Каждый раз, как наступала пора войти следующему соискателю, дверной проем освещался серебристой вспышкой, и в конце концов мы остались втроем. Сигни поежилась:

— Пора, что ли? Можно, я первая?

Мы с Дойлом переглянулись и кивнули.

— А я следующий, ладно? — обратился ко мне Дойл.

— Хорошо, договорились! Удачи, ребята! — от всего сердца пожелала я.

Прошла Сигни, за ней Дойл, я ждала, пока наконец серебристый свет не пригласил и меня войти. Я сделала шаг и оказалась в небольшом кабинете, ничем не отличающимся от обычных классов в моем прежнем мире. Ну, не считая размеров, музейной красоты окон, парт и стульев из дорогих пород дерева и отсутствия доски. На невысокой кафедре располагался стол преподавателя, впрочем, сейчас он пустовал — экзаменатор сидела за первой партой в среднем ряду.

— Добрый день, тари Ирмана, — склонила голову я.

— Добрый день, нари, — она вдруг усмехнулась, — знаете, а вы внимательны. Только трое кроме вас запомнили мое имя, и двое из них были непосредственно перед вами. Как вы полагаете, почему именно они?

— Возможно, потому, что для людей невысокого происхождения привычнее обращать внимание на важные вещи? Или считать важным то, что аристократы таковым не полагают?

— Возможно, — она кивнула, — что ж, нари, полагаю, экзамен вам не особенно нужен, однако формальности следует соблюсти. Прочтите этот текст, — и она протянула мне книгу каких-то стихов.

Я прочла, невольно поморщившись — качество стихов оставляло желать лучшего.

— Что, вам не понравились стихи? — заинтересовалась тари, — а почему?

— Рифма примитивная, сравнения банальные, — пожала плечами я.

Тари Ирмана довольно улыбнулась:

— Слава Богам, хоть кто-то разделяет мое мнение! Хорошо, нари, теперь небольшой диктант, возьмите перо и бумагу.

Она продиктовала мне небольшой текст, просмотрела результат и довольно кивнула:

— Отлично, нари, вам пора на следующее испытание.

— Благодарю, тари Ирмана, — я поклонилась и прошла к следующей двери. Войдя, я с удивлением обнаружила, что в кабинете по-прежнему находятся Сигни и Дойл. Оба бледные, напряженные, они сидели на одной из задних парт, а на передней располагался тот самый тар в серой мантии.

— Проходите, нари, присаживайтесь, — приветствовал он меня. Вы готовы?

— Да, тар, — кивнула я.

— Ну что ж, начнем… Сколько будет тринадцать умножить на двенадцать?

— Сто пятьдесят шесть, — тут же ответила я, удивленно взглянув на него, что это за математика для второго класса?

— Отлично, а семнадцать на двадцать один?

— Триста пятьдесят семь.

Нет, я конечно не ждала вычисления поверхностных интегралов второго рода или теории инвариантных подпространств, но это что, шутка? Умножать двузначные числа?

Преподаватель с интересом посмотрел на меня:

— Найдите три числа, которые при попарном сложении дают в сумме двадцать, тридцать и сорок.

Знакомая задачка!

— Пять, пятнадцать и двадцать пять, — мило улыбнулась я ему.

Его глаза блеснули азартом:

— Нари, а вы молодец! Ответите еще на пару загадок? Не для экзамена, а так?

— Хорошо, тар, давайте. Только могу я спросить?

Он поднял бровь:

— Да?

— Мои друзья, — я взглядом указала на Сигни и Дойла, — у них проблемы?

— Видите ли, нари, — он сложил пальцы домиком и с прищуром посмотрел на меня, — я еще не решил, можно ли считать их знания достаточными для поступления. Да, они были не хуже некоторых таров, но… Чтобы держаться на уровне, им придется много заниматься…

— Тар, а если я пообещаю, что помогу им?

— Вы понимаете, что берете на себя большую ответственность? — взгляд его был жестким и испытывающим, — вам и так придется нелегко, возможно, тяжелее всех! Знаете, почему?

Я дотронулась до кончиков ушей:

— Из-за эльфов? И что они забыли тут! — выпалила я в сердцах и смутилась, — ой, простите, тар! И да, я согласна взять на себя эту ответственность.

— Что ж… Вы можете идти, экзамен сдан, — обратился он к Сигни и Дойлу, — а вы, нари, останьтесь, — повернулся он ко мне.

Он подождал, пока ребята выйдут, после чего побарабанил пальцами по столу и сказал:

— Насчет эльфов — у них нет Академии, из-за отсутствия систематизированного образования их маги становятся все слабее, вот эту пятерку и прислали к нам. А вашей тройке уготована роль противовеса этим надменным особам.

— Противовеса или того, на кого можно спустить всех собак? Чтобы знатные тары Каэрии не ссорились с эльфами, а отыгрывались на нас? — я требовательно посмотрела на него, он усмехнулся уголком рта и пожал плечами, не соглашаясь, но и не отрицая истинности моего высказывания.

— То есть ребят все равно приняли бы? — полюбопытствовала я, — тогда зачем было это все?

— Они должны были понять всю важность знания математики для обучения в Академии. Но вообще-то это была проверка не для них, а для вас, нари Алиэн.

— Для меня? — я недоуменно посмотрела на него, и откуда он знает мое имя, — чем же я отличаюсь от остальных поступающих? И что вы хотели узнать?

— Мне о вас рассказал тар Двейн, знакомое имя?

Я кивнула, закусив губу, похоже, история с Греном будет мне долго аукаться.

— Вот я и решил проверить, есть ли у вас определенные качества, оказалось, что есть. Ладно, нари Алиэн, вы можете идти, я и так задержал вас, но задачками мы с вами еще займемся, — пообещал он мне.

— Благодарю, тар, — склонила голову я, — с удовольствием.

Шагнула в дверь, на которую мне кивнул экзаменатор, и тут же попала в объятья Сигни и Дойла, которые искренне радовались поступлению. Встретив их сияющие улыбки, я улыбнулась в ответ — да какая разница, что из нас хотят сделать преподаватели Академии? Главное, что мы вместе! Еще посмотрим, кто кого!

Осмотревшись, увидела, что мы находимся в самой настоящей аудитории, вроде наших университетских, для поточных лекций. С поправкой на отсутствие проблем с финансированием, варварских поползновений студентов, и чувство стиля: парты, более напоминающие старинные бюро, и такие же изящные скамьи располагались полукругом в семь рядов, каждый из которых имел все больший радиус и был дальше от пола. В центре на возвышении находилась преподавательская кафедра — роскошный стол темного дерева и изящное кресло. Сияющий паркет пола, золотистый камень стен, магические светильники на потолке — все это создавало впечатление неброской и элегантной роскоши.

Портило это великолепие только одно — кислые рожи наших новых сокурсников, взирающих на нас с презрительным недоумением. Обвела взглядом аудиторию, с удивлением убедившись, что еще часть поступающих срезалась на экзаменах. Осталось около восьмидесяти человек. Эльфы поступили все: и обычные, и один странный брюнет. Все уже расселись по местам, старательно держась тех, кого считали людьми одного с собой круга — эльфы держались особняком, вокруг каллэ'риэ образовалось пустое пространство, как будто все боялись к нему приблизиться. Я усмехнулась, какая знакомая картинка! Забавно было и то, что задние ряды были заполнены довольно-таки плотно, в то время как на переднем не было никого. Наша троица переглянулась и решительно заняла первый ряд.

Стоило нам занять места, как в аудиторию стремительным шагом вошел наш экзаменатор.

Остановившись на кафедре, легонько откашлялся и произнес:

— Приветствую вас, здесь сидящих, и поздравляю с поступлением в Академию! Отныне вы все — студенты, и я надеюсь, что через семь лет вы в том же составе придете получать дипломы. Позвольте представиться, меня зовут тар Бренан эр Кринан, вы должны звать меня магистр Бренан, ректор назначил меня куратором вашего курса. А теперь вам надлежит заполнить небольшие анкеты. Поднимите крышки столов, там лежат бланки анкет и письменные приборы.

Интересно, какие анкеты в магическом мире? Аудитория наполнилась шумом, захлопали крышки столов, я достала бумаги и уставилась на вопросы. Они были довольно простыми: имя, пол, раса, возраст — я записала девятнадцать лет, уровень физической подготовки, тут предлагалось выбрать из трех вариантов: низкий, средний, высокий. Подумав, я решила, что средний вполне соответствует действительности.

Когда все заполнили свои листы и выжидающе уставились на магистра Бренана, он усмехнулся, сделал какой-то жест рукой — и листки слетели к нему на стол, сложившись в аккуратную стопку.

— Что ж, студенты, вам пора познакомиться друг с другом. Поэтому сейчас я буду зачитывать ваши имена, тот, чье имя я произношу, встает. Все понятно? Начнем! Тар Розвар эр Ренц, — взял он первый лист.

Я смотрела, как один за другим поднимаются мои теперь уже сокурсники, пытаясь хоть немного запомнить, кто есть кто. Впрочем, на самом деле меня интересовало только одно имя.

— Тар Кэлларион Морванэ!

Зеленоглазый каллэ'риэ поднялся, спокойно обвел аудиторию взглядом и сел. Значит, Кэлларион?

Куратор продолжал произносить имена, наши оказались в самом конце.

— Нари Сигни эс Эйвин! — Сигни поднялась, кто-то присвистнул, на задних рядах раздались смешки и шепотки.

— Нар Дойл эс Транкел! — Дойл встал, и на всю аудиторию прозвучало насмешливое:

— Не могу понять, чем тут воняет, то ли рыбой, то ли навозом!

Дойл напружинился, на лице его играли желваки, но тут вмешался магистр:

— Студент Хейм эр Корвен, в Академии нет ни аристократов, ни простолюдинов, вам ясно? Вы все студенты, и любое оскорбление расы либо сословного положения будет незамедлительно караться! Вам все ясно?

Хейм, сероглазый блондин с тонкими губами и длинным носом, усмехнулся и ответил:

— Да, магистр! — после чего наклонился к сидящей рядом шатенке в роскошном платье и что-то прошептал ей на ухо.

— Нари Алиэн эс Лирэн, — услышала я голос магистра, поднялась и повернулась лицом к рассматривающим меня студентам. О, как они на меня смотрели! Чего тут только не было — и презрение, и брезгливое удивление, и откровенная неприязнь, и спокойный, оценивающий взгляд от Кэла. Я усмехнулась и села, еще посмотрим, кто кого!

— А теперь я расскажу вам о правилах Академии, — заговорил куратор, — слушайте и запоминайте!

Правила Академии… О, это было действительно интересно! Разгульная студенческая жизнь? Как бы не так!

По организации все это напоминало скорее Военную академию, нежели обычный университет. Студенты учились шесть дней в седмицу, последний день был выходным. И только в этот день и на каникулах они могли свободно покидать Академию, в остальное время выйти за ограничивающий барьер можно было только по личному разрешению ректора. Каждому студенту выдавался знак Академии, который настраивался на ауру носителя, так что его нельзя было ни украсть, ни потерять. Он служил символом положения студента, ключом для входа и выхода в Академию, пропуском в учебные корпуса, полигон и библиотеку. Все студенты, независимо от их социального положения, жили в общежитии и питались в столовой — а что делать, если за ворота попросту не выйдешь? Комнаты в общежитии также были настроены на кровь и ауру владельца, причем защиту накладывали магистры Академии, а активировалась она при заселении, так что зайти в чужую комнату можно было только при искреннем желании на то ее законного владельца.

До перехода на пятый курс и распределения по факультетам все студенты жили в двух общежитиях — мужском и женском, на старших же курсах разделение шло по факультетам. Впрочем, нам до этого было далеко, так что сейчас было важно то, что в каждом общежитии придерживались правила: один курс — один этаж. Комнаты были рассчитаны на двух человек, так что нам с Сигни повезло, а вот Дойлу нет, придется ему делить комнату с кем-то из высокомерных аристократов.

— А женское общежитие парням навещать можно? — голос откуда-то сверху, увидеть говорившего я не успела.

— Вы все здесь взрослые люди, так что если на вас не будет жалоб, тогда то, с кем вы делите постель и делите ли ее вообще — ваше личное дело. Разумеется, пока это не мешает учебе, — уточнил куратор.

Каникулы в Академии дважды в год, на праздник Перелома Зимы — седмица, и два месяца летних. На зимних каникулах и в конце учебного года устраивались балы, на которые съезжались аристократы со всей Каэрии. Также дважды в год организовывались балы закрытые — только для студентов и преподавателей, осенью и весной.

Всем студентам выдавалась форма, причем она менялась в зависимости от сезона. Ношение формы в Академии во время занятий было обязательным, в свободное же время было частным делом каждого. А вот оружие для занятий каждый использовал личное.

По окончании каждого курса проводились довольно серьезные экзамены, в том числе обязательно — полоса препятствий, не прошедших экзамены безжалостно отчисляли. Как сказал наш куратор, «хуже мага-недоучки может быть только маг с дипломом, но без знаний».

— А теперь о важном, — куратор поднял палец, привлекал наше внимание, — о стипендии. Каждый из вас может претендовать на стипендию, которая составляет двадцать серебряных в месяц и выплачивается десять месяцев в году, то есть каждый месяц за исключением летних каникул. Однако каждый, кто получает стипендию, должен по окончании Академии либо отработать два года на благо короны, причем там, куда его пошлют, либо возместить Академии затраты с определенными процентами, либо возместить часть суммы и отслужить за оставшуюся часть. Полная сумма возмещения составляет двадцать золотых.

Я быстро прикинула — значит, на нас тратят четырнадцать золотых, а получают двадцать? Не слабо! Впрочем, у меня особо вариантов не было — светить деньгами перед сокурсниками я не хотела, лучше уж воспользоваться ими потом, когда стану свободной от притязаний родни. Да и мало ли что может понадобиться в течение семи лет?

— Итак, это далеко не все, что вам следует знать, однако достаточно для первого дня, — прервал мои мысли куратор, — учеба начинается через восемь дней, первого гроздня.

Первое гроздня — это по-земному первое сентября, месяц так назывался из-за сбора винограда, словом, все как у нас.

— В течение этих восьми дней вы должны получить знак студента, форму и заселиться в общежитие. Желающие получать стипендию должны сейчас остаться и написать заявление. Всем все понятно?

— А где все это получать? — спросил кто-то с задних рядов.

— Знак советую получить прямо сейчас, иначе вы не сможете свободно войти в Академию уже завтра, сделать это можно в кабинете заместителя ректора на третьем этаже. Формой и заселением занимаются коменданты общежитий, сами общежития вам покажет любой студент или преподаватель, а комнаты коменданта располагаются на первом этаже. Еще вопросы есть?

Ответом ему было молчание, магистр удовлетворенно кивнул:

— Что ж, если вопросов нет — свободны!

Я повернулась к Дойлу и Сигни:

— Вы будете писать заявление?

Они практически синхронно кивнули, потом Сигни спросила:

— Слушай, я не понимаю, зачем этим, — кивнула на выходящих аристократов, — это обучение? И что с этого имеют маги, ведь не просто ж так они их учат?

Я усмехнулась, когда-то тот же вопрос я задала Раяну, который и просветил меня относительно того, как хитро здесь все устроено:

— Это долго объяснять, и здесь не место, потом расскажу.

Мы сидели и ждали, пока наконец все кроме нас не покинули зал — как я и думала, никто больше на стипендию претендовать не собирался. Куратор подошел к нам:

— Ну что, держите, — протянул нам бланки заявлений, — там ничего сложного нет.

И правда, надо было только вписать свое имя, поставить дату и расписаться. Условия получения были просты и соответствовали тому, что сказал куратор, причем сумма за месяц выдавалась вперед.

Дойл почесал бровь:

— Значит, мы можем уже получить стипендию за гроздень?

Магистр Бренан покачал головой:

— Нет, сначала вы должны получить знак Академии.

— А мы можем получить его сейчас, забрать стипендию и сразу заселиться в общежитие? — поинтересовалась я.

— Конечно, — утвердительно кивнул куратор, — идите за мной.

Он привел нас к кабинету заместителя ректора, около которого толпились поступившие, и скомандовал:

— Получаете знак и заходите ко мне, мой кабинет дальше по коридору, — махнул рукой, указывая, где именно, — я выдам вам стипендию.

Мы стояли, подпирая стенку, и смотрели, как все новые студенты заходят в кабинет и выходят из него — хотя очередь шла довольно быстро, курс был не маленький, так что ждали мы около получаса. Мы дружно решили, что чем-то разговаривать между собой в столь изысканном обществе не стоит, поэтому ждали молча. В результате я успела детально изучить и солидную дверь с золоченой табличкой «магистр Гревин эр Тарк, заместитель ректора», и широкий светлый коридор с рядами дверей, и даже замысловатый рисунок идеально гладкого паркета. Наконец дошла очередь и до нас. Процесс получения был прост: заходишь в кабинет, кладешь руку на какой-то артефакт в виде ажурного сплетения металлических полос, легкий укол — и тебе вручают Знак в виде звезды на щите. Его можно было носить на любой одежде — достаточно было прижать и подержать так десяток секунд, и он прилипал к ней, а чтобы снять, владелец накрывал его ладонью и держал те же десять секунд.

Получив Знаки, наша троица направилась по опустевшему коридору к кабинету куратора. Постучав, зашли. Тар Бренан сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

— А, вот и вы наконец, — поднял он голову, открыл ящик стола и достал оттуда деньги, — так, подходите, расписываетесь в ведомости и получаете деньги.

Мы так и сделали, после чего распрощались с куратором и пошли искать общежитие.

Выйдя из здания, огляделись, пытаясь сориентироваться на местности. Мы вышли со стороны, противоположной той, в которую заходили, получается, это было что-то вроде административного корпуса? И неужели студенты Академии выходят наружу через него? Впрочем, ответ на этот вопрос я получила почти сразу же, увидев, как трое парней в серой форме начальных курсов проходят через небольшие ворота в каменной стене. Проход светился радужной пленкой защитного заклинания, а по другую сторону я, вглядевшись, смогла рассмотреть неширокую знакомую мне улицу — она пересекала проспект, что вел от врат Верхнего города к центральным вратам Академии. Именно на ней находился столь знакомый мне по посиделкам с Тиной «Пьяный петух».

— Лин?! — о, легка на помине — ко мне подбежала Тина, она прямо-таки светилась, — ты поступила, поздравляю!

— Да, — заулыбалась я, — ребята, познакомьтесь, это Тина, она перешла на четвертый курс. Тина, это Сигни и Дойл, мы будем вместе учиться.

— Значит, вам повезло, — подмигнула Тина, здороваясь с ребятами, — вы, я вижу, уже получили свои Знаки, а в общежитие еще не заселились?

— Нет, — качнула головой я, — как раз пытаемся разобраться, где тут что находится.

— Пойдем, я покажу!

Разумеется, мы согласились. Общежития младших курсов располагались совсем недалеко — два пятиэтажных здания, судя по виду, из какого-то материала вроде песчаника, увитые плетьми дикого винограда. Изящные, увенчанные пинаклями башни в готическом стиле, стрельчатые окна в перелете из потемневшей от времени бронзы, и двери в стиле арок с заостренным верхом — все это придавало зданиям вид произведений искусства, несмотря на сугубую утилитарность их назначения.

Тина кивнула на здание, что располагалось чуть дальше:

— Там мужское общежитие, а это, — кивок на другое, — женское. Ну что, идем, познакомлю вас с нашей хозяйкой, она не любит слова «комендант», — подмигнула нам с Сигни она.

— Дойл, тогда давай встретимся здесь же, хорошо? — обратилась я к парню и, дождавшись утвердительного кивка, повернулась к Тине, — веди нас, о проводник!

«Хозяйка» женского общежития оказалась невысокой черноволосой толстушкой с круглым улыбчивым лицом. Мы нашли ее в комнате, где она руководила тройкой мужчин, таскающих какие-то тюки. Увидев Тину, она заулыбалась:

— Ой, Тиночка, деточка, здравствуй! Ты кого это привела?

— Здравствуйте, нари Аластея, это Лин и Сигни, они на первый курс поступили, заселяться пришли, — улыбнулась ей в ответ подруга.

— Я тебе сколько раз говорила, зови меня тетушка Аста, — обиженно надула губы комендантша, погрозив Тине пухлым кулачком, и обратилась к нам, — а вы что, девочки, тоже из простых будете?

Мы дружно кивнули, а Тина добавила:

— Лин моя подруга, так что будьте с ней поласковей!

— Да нешто я когда девочек обижала, — всплеснула руками та, — ну идемте, девоньки, покажу вам комнаты. Только уж не обессудьте, придется вашему курсу на пятом этаже жить!

Почему на пятом, нам рассказала Тина, пока мы поднимались по лестнице. Поскольку каждый курс занимал этаж, новички приходили на свободное место. Вероятно, изначально предполагалось, что по мере перехода на следующий курс будут меняться и этажи, но по факту студентки обживали свои комнаты за год так, что не хотели их менять даже ради того, чтобы не бегать по ступенькам несколько раз на дню. Так и получилось, что курс Тины уже четвертый год будет жить на втором этаже, и там же, если ни один из курсов не захочет в полном составе переместиться ниже, будут жить те, кто поступят в следующем году.

Наконец мы поднялись на предназначенный нам этаж, нари Аластея остановилась, запыхавшись:

— Ох, девоньки, подождите, не та я уже, чтобы по лестницам бегать! А вам комнату какую, с окном на закат аль на восход чтобы?

Мы переглянулись, Сигни пожала плечами:

— Мне все равно.

— Берите с окнами на восток, — вмешалась Тина, — тогда у вас солнце будет только утром, а то в западных летом к вечеру жарко очень!

— Спасибо, тогда такую и возьмем, — решила я.

В остальном все комнаты были одинаковы — отделанные деревянными панелями стены, паркетный пол, окна завешены коричнево-золотистыми шторами. Из мебели две кровати, большой шкаф, два письменных стола да два стула. К комнате примыкала небольшая ванная комната, словом, все необходимое для комфортного проживания тут было.

— Ну что, нравится? — с ноткой ревности в голосе спросила хозяйка.

— Да, спасибо, очень! — хором сказали мы и рассмеялись.

— Ну раз так, давайте сюда ваши знаки, — нари Аластея указала на выемку на двери, — приложите их сюда, а другой рукой двери коснитесь, защита и активируется.

Мы по очереди так и сделали, дверь оба раза на секунду осветилась золотистым светом.

— Ну вот и все, теперь комната ваша, остаетесь али пойдете пока? Форму выдать еще не могу, вот только привезли, надо разобрать, так что только завтра!

— Я — точно пойду, надо вещи собрать и перевезти, — ответила я, — а ты, Сигни?

— И мне тоже вещи собрать надо, так что идем, — ответила та.

Когда мы вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, она слегка засветилась. Тина пояснила нам, что это означает, что комната занята, а чтобы открыть ее, достаточно приложить Знак к двери. Пока шли вниз, нари Аластея спросила, много ли девушек поступило в этом году, я задумалась, припоминая, вроде парней было больше:

— Человек тридцать, наверное.

— Ага, и три эльфийки, — заметила Сигни.

— Эльфийки?! — в один голос поразились комендантша и Тина.

Мы кивнули.

— Ой, что будет-то… — протянула женщина. И в ответ на наш недоуменный взгляд пояснила кое-что, о чем я еще пока не задумывалась — в Академии не было слуг! Вернее, были повара в столовой, прачки, которые стирали форму и только ее, и уборщицы, которые убирали в учебных и административных корпусах, в коридорах общежития, и раз в седмицу мыли полы в комнатах. То есть все остальное студенты должны были делать сами! Да, на старших курсах изучали бытовые заклинания, но до них еще дожить надо было! Я представила надменных эльфиек или тари с кольцами на каждом пальце с тряпкой в руках — и согнулась от хохота.

— Вот именно, — понимающе покивала нари Аластея, — а мне кровушки попьют… Зато смотришь, к старшим курсам гонору-то поубавят, почти нормальными станут, верно, Тиночка?

— Точно, — кивнула Тина, — у нас уже многие перестали делать вид, как будто от меня дурно пахнет. Друзьями я их не назову, да и приятелями тоже, но общаться с ними вполне можно.

За разговорами мы спустились вниз, нари Аластея пожелала нам хорошего вечера — солнце уже клонилось к закату, велела звать ее тетушкой Астой и поспешила вернуться к работе. Выйдя на улицу, почти столкнулись с Дойлом, который спешил от мужского общежития нам навстречу.

— Ну что, остальные здания показывать сегодня? — спросила Тина.

Я потерла виски — день был тяжелый, наполненный впечатлениями, хотелось сесть и расслабиться. Глянув на ребят, поняла, что они разделяют мое мнение, и покачала головой:

— Давай потом, а сейчас… Может, в «Пьяный петух»?

Три дружных «да» были мне ответом, мы переглянулись и зашагали к воротам.

В трактире мы заказали окорок, пироги — тут они были потрясающие, особенно с ягодами. Решили, что и вина выпить нам не повредит — надо же отметить поступление?

Разлили, чокнулись, и Дойл сказал:

— Лин, а ты обещала рассказать, почему все-таки эти высокородные задаваки учатся в Академии и зачем это магам. Очень уж интересно!

— Ладно, расскажу, а Тина поправит, если что, ладно? — подруга кивнула, продолжая жевать.

— На самом деле все очень просто, — улыбнулась я, — долгая жизнь. Вы ведь знаете, что маги живут дольше обычных людей, и намного? — и, дождавшись утвердительных кивков, продолжила, — однако никто никогда не слышал о прожившем двести лет крестьянине, хотя дар может быть и у них. Да только если он не активен, то максимум, что он даст — дополнительные лет десять жизни, никакого сравнения с сотней! Причем с сотней, когда ты не дряхлый старец, а человек в полном расцвете сил и здоровья!

Глотнув вина, добавила:

— Активируется дар во время учебы в Академии, приблизительно в конце третьего — на четвертом курсе. А стабилизируется ритуалом при переходе на пятый курс, однако и это еще не все! Даже стабильный дар даст жизнь лишь до ста лет, правда, и улучшенное здоровье и долгую зрелость тоже. И только после получения диплома и принесения особой магической клятвы магами-выпускниками над ними проводят ритуал, который и позволяет им жить до двухсот лет, практически не старея.

Тина добавила:

— А еще дар можно заблокировать, так делают, если кого-то изгоняют из Академии.

Сигни покачала головой:

— Да уж… А почему об этом никто не знает?

— Ты не права, кому надо — знает, а не магов это не касается, — неожиданно жестко возразила ей Тина.

— Ну ладно, я понял, зачем это аристократам, а зачем это Академии? — вмешался Дойл.

Я усмехнулась:

— Помнишь, я сказала про магическую клятву? Маг в течение десяти лет после окончания Академии выполняет ее задания. Не так, как те, кто учились на стипендию — им могут, например, дать на выбор три задания, но в любом случае одно из них выполнить придется. Кроме того, маги в течение тридцати лет после окончания Академии отчисляют десятину от своих доходов Академии. А ты думал, за какие деньги все там организовано?

— Да, хитро придумано! — одобрительно заметил Дойл, терзая подбородок, и сменил тему, — а как вы в общежитии устроились?

— Все отлично, нам проще, мы ж вместе. А у тебя как? — поинтересовалась Сигни.

— Комната-то хорошая, а вот кто соседом будет, — пожал плечами тот, — как подселят какого высокородного засранца…

— Ну почему сразу засранца? А вдруг кто приличный будет? — как-то неуверенно спросила Тина.

Дойл покачал головой:

— Не с моим счастьем. Интересно, а с кем поселится этот, как его, Кэл вроде? Ну тот, что как его там… Не эльф, а…

— Каллэ'Риэ. А вообще-то для тебя это было бы не самое худшее соседство, — заметила я.

Он поперхнулся вином и закашлялся, да так, что Сигни пришлось по стучать его по спине.

— Лин, ну ты сказанула! Эльф и я!

— Знаешь, в худшем случае он бы тебя не замечал. каллэ'риэ ценят не только свою свободу, но и чужую…

— Да кто они такие? — не выдержала Сигни, — ты, похоже, относишься к ним с уважением, не хочешь поделиться?

— Я расскажу, только дайте слово ни с кем об этом не говорить, хорошо? — я обвела их взглядом и, дождавшись утвердительных кивков, рассказала все, что знала. После моего рассказа наступила тишина, затем Сигни покачала головой и сказала:

— Да, дела… И чего он забыл в Академии?

— Я бы тоже хотела это знать, — буркнула себе под нос я и продолжила, — но вообще-то каллэ'риэ так мало, что учить магии их некому. Видимо, он каллэ'риэ по наследству, иначе бы к моменту отказа от клятвы был бы полноценным магом…

Сигни пожала плечами:

— Ну не знаю, будь у меня ребенок, я бы его всему сама научила, не отдавая во всякие там Академии… тем более что они и так живут дольше всех!

— Не всему можно научить так, — не согласилась Тина, — артефактор ничему хорошему боевого мага не научит, а боевой маг — целителя. Ладно, — сказала она, поднимаясь, — мне пора. Девочки, я в седьмой комнате живу, заходите!

Она помахала нам и ушла. Дойл мечтательно посмотрел ей вслед:

— Красивая у тебя подруга…

— Эй, ты губы-то не раскатывай! У Тины жених есть, боевой маг, и она его очень любит!

Он расстроено вздохнул:

— Ну вот, только кто-то понравился, и сразу обломали… А где я себе девушку найду?

— А как же мы? — Сигни незаметно подмигнула мне и состроила обиженную мордочку, — мы что, уже не девушки?

Я чуть не подавилась, но она толкнула меня под столом, давая понять, что хочет разыграть парня.

— Да, на других смотрит, а на нас и внимания не обращает, — поддержала шутку я.

— Девочки, я… — на Дойла было смешно смотреть, он смутился и явно пытался найти слова, — вы красивые, особенно Сигни, но…

— Да ладно, расслабься, это шутка была, — не выдержала Сигни, — и вообще мне высокие блондины нравятся!

— Фухх, ну вы и шутите! Вот поэтому мне и нравятся такие, как Тина!

— Такие, это какие? — не на шутку заинтересовалась я, — просто любопытно до ужаса!

— Ну… Теплые, мягкие, домашние, — Дойл почесал голову, — а вы двое для меня слишком… Как бы это сказать…

— Холодные, жесткие и дикие? — поддела я парня.

— Да ну тебя! — махнул рукой тот, — во, понял — вы боевые подруги!

Мы засмеялись, было здорово вот так сидеть, отдыхать и болтать о всяких пустяках. Мы говорили о себе. Оказалось, отец Сигни был помощником капитана (или как было принято у них говорить, старшого), а мать умерла, когда девочка была еще совсем крохой. Так и получилось, что с восьми лет она ходила с отцом в плавания, игрушки ей заменяло оружие, а любимым развлечением было лазать по вантам и часами болтаться в «вороньем гнезде».

— А у вас это обычно, чтобы вот так, девчонки на корабле? — спросил Дойл.

— Не то чтобы обычно, — пожала плечами Сигни, — но если ты хочешь вести жизнь воина, а не хозяйки дома, тебе никто препятствовать в том не будет. Правда, если взяла в руки меч — снисхождения не жди, будешь наравне со всеми и сражаться, и паруса тянуть, и палубу драить. А ты охотник, так ведь? И как решил магом стать?

— Ага, охотник, — кивнул головой Дойл, — люблю по лесам бродить. А еще я иногда провожал через леса разные группы — то короткую дорогу показать, то просто через лес дремучий провести. Вот один раз и вел группу целителей, они травки какие-то искали, один из них и сказал, что есть у меня дар. Да только я неграмотный был, да и не хотел менять особо ничего.

— А что случилось? — поинтересовалась я, — раз уж ты поступил, тебя что-то к этому подтолкнуло?

— Да, была тут такая история… Я на зиму на север ушел зверя бить, там пушнина хороша, ну и подхватил лихоманку какую-то. Вот лежал на заимке и думал: «так помру, и дела никакого до меня никому не будет, то ли был такой парень, то ли нет», — он пожал плечами, — и понял, что хочу стать кем-то большим, чем парень с арбалетом. Так что оклемался, собрал меха да пошел учителя искать, чтобы к поступлению подготовиться. А ты, Лин?

Я рассказала им свою уже заученную наизусть историю, Сигни покачала головой:

— Твари… У нас на островах их нет, а вот на материке поблизости — Туманные горы, они оттуда нередко лезут… Мы как-то раз проходили у мыса, где Туманные горы к морю подступают, так чуть не обделались со страху все!

Я встряхнула головой:

— Ладно, не будем о грустном, у нас сегодня великий день! Только не знаю как вы, а я уже устала, а завтра хлопот полон рот! Так что давайте-ка прощаться!

Мы распрощались, и каждый отправился своей дорогой. Идя по ночным улицам, я строила планы на завтра — дел было действительно много: надо было переехать, зайти в школу и рассказать обо всем учителю, встретиться с Аврадом — он собирался в Карон, так что можно было передать весточку для Мирта… Я старательно отгоняла от себя ненужные мысли о том, что мне придется учиться с тем, кто действовал на меня подобно ходячему афродизиаку…

Утро застало меня сидящей на подоконнике. Ночь была беспокойной — впечатлений за день было столько, что во сне лица, действия и места смешались в некую фантасмагорию — то я сражалась на мечах с Кэлом, то почему-то целовалась с куратором, то сдавала экзамен про мытью полов нари Аластее… Словом, поднялась я с больной головой и мыслью, что посиделки были явно лишними!

— Нари Алиэн! — голос Ниры ворвался в мои мысли, заставляя тряхнуть головой, отбросив ненужную рефлексию, — я вам завтрак принесла.

— Спасибо, Нира, — улыбнулась я служанке, — знаешь, а я в Академию поступила, так что сегодня съезжать буду. Хотя я так и так бы завтра съехала, срок съема-то закончился!

— Нари, так давайте я попрошу кого-нибудь из мужчин помочь вам? Ну не потащите же вы все свои вещи сами!

— А проблем у вас не будет? Я была бы очень благодарна за помощь, и вообще, я за нее заплачу.

— Да вы что? — замахала на меня руками Нира, — вы ж нам так помогли, нешто мы вам в отместку помочь не можем?

Я пожала плечами, решив для себя, что сунуть пару монет слуге мне никто не помешает, и договорилась с Нирой, что она пришлет мужчин через пару часов. Забавно, мне казалось, что я почти ничего не покупала, а тут… Одежда, обувь, кое-что из женских мелочей, оружие… Словом, у меня получились три немалых горки, которые пришедшая мне на помощь Нира помогла увязать в узлы. Мы попрощались со служанкой, обнявшись:

— Прощай, Нира, пусть Боги даруют тебе удачу! И возьми — я протянула ей несколько серебряных монет, — не спорь, я все равно от своего не отступлюсь!

— Спасибо вам, нари, — на глазах у женщины выступили слезы, — вы когда магом станете, коли жить своим домом будете — зовите меня к себе, я с радостью бы вам служила!

Я кивнула и улыбнулась с долей грусти — будет ли у меня когда-нибудь этот самый дом? Тот, в котором меня будут ждать, в котором мне будет тепло и уютно?

Двое слуг, которых привела Нира, довели меня до самых ворот Академии, я распрощались с ними, дав каждому по монете и велев выпить за мое здоровье. Нагруженная точно вьючная лошадь, с трудом дошла до здания общежития и остановилась, запыхавшись.

— А, Лин, — раздался знакомый голос, — а ты ранняя пташка, девонька!

— Доброе утро, нари Аластея, — поздоровалась я, и добавила, увидев ее грозно сдвинутые брови, — ой, простите, тетушка Аста!

— Так-то лучше! — сменила она гнев на милость, — подожди, я позову кого, чтобы тебе помогли вещи дотащить!

— Не надо, я сама, просто несколько раз схожу, — покачала я головой.

— Ну смотри сама, гордая, да? — одобрительно сказала она, — так и надо, девонька, лучше только на себя и рассчитывать! Заходи потом ко мне, я тебя отваром угощу да форму подберем по размеру, а то ж ты такая худенькая, что поискать придется!

Через полчаса я плюхнулась на кровать в комнате, уставшая и запыхавшаяся. Пришлось трижды подниматься наверх, пока я дотащила все свои узлы, да еще и раскладывать вещи в шкафу и кое-что — в ванной. Отметив про себя, что надо у тетушки Асты поинтересоваться, выдают полотенца или их надо покупать, спустилась вниз. Хозяйка хлопотала в своей комнате над столом, накрытом белоснежной скатертью и уставленном всякой вкуснятиной — печенье, пирожки, варенье. Я мысленно облизнулась — во всех своих телах я была сладкоежкой, может, это свойство души, а не тела?

— Садись, деточка, — обратилась ко мне Аластея, — покушай!

— Тетушка Аста, а вы давно в Академии? — откусив кусочек пирога с вишней, прикрыла глаза от восторга, — умм, как вкусно!

— Да уж тридцать лет будет скоро, — вздохнула та, — я ж многих преподавателей ваших еще студентами помню! Сейчас-то тут попроще будет, а раньше… Тебе Тиночка про жениха своего рассказывала-то?

Я кивнула.

— Вот, когда он был студентом, ему пришлось несладко, тогда и преподаватели многие простолюдинов ни во что не ставили! А сейчас-то получше, даже и одергивают гордецов-то!

— Да, наш куратор так и сделал, — припомнила я.

— А кто у вас куратор-то? — живо заинтересовалась она.

— Магистр Бренан, а что?

— Ну он нормальный, только зануда немного да любит, чтобы все по его было, так что если вести себя как положено, он тебя не обидит. Ладно, — она поставила чашку на стол, — пошли форму найдем тебе, а то потом набегут разные…

Пришлось изрядно покопаться, прежде чем тетушка Аста нашла мне все, что посчитала необходимым — три комплекта формы и столько же — того черного безобразия для занятий спортом, и даже куртку из тонкой кожи и сапоги — правда, по качеству заметно хуже, чем у мастера Карнела. Роясь в свертках, она одновременно отвечала на мои вопросы. Так я узнала, что зимнюю форму нам выдадут позже, полотенца принесет кто-нибудь из слуг — хотя она посоветовала купить личные, всякие мелочи для ванной нужно приобретать самим, как и тетради для занятий. Забрав вещи, сердечно поблагодарила добрую хозяйку и снова потащилась на пятый этаж, заметив про себя, что надо поговорить с Тиной и спросить, что тетушка Аста любит — неплохо бы было преподнести ей небольшой презент… Уж если чему меня жизнь и научила, так это тому, что с людьми гораздо проще общаться, если потакать их маленьким слабостям!

Погрузившись в свои мысли и составляя планы на остаток дня, на подходе к воротам я споткнулась и чуть не упала, но меня поддержала сильная рука.

— Нари Алиэн, я полагаю?

Подняла глаза и встретила взгляд зеленых глаз, в котором сквозила легкая насмешка. Усмехнувшись и отпустив меня, Кэл продолжил:

— Мне, конечно, приятно, что при виде меня у вас ноги заплетаются, но советую быть повнимательней, не всякий будет так снисходителен!

Что?! Да как он?! Всякие ванильные глупости смело волной возмущения, я парировала:

— Тар Кэлларион, если не ошибаюсь? О, поверьте, предмет моих мечтаний вовсе не вы! Надеюсь, моя неловкость не нанесла ущерб вашему неповторимому облику?

Отстранившись, внимательно осмотрела его. Нет, ну как можно быть таким привлекательным? Камзол и брюки цвета темного шоколада подчеркивают фигуру, на ногах черные короткие сапоги, на поясе в простых ножнах висит меч, на эфесе которого небрежно лежит рука. Красиво очерченные губы, которые умеют так сладко целовать (либидо, брысь!) тронула едва заметная усмешка.

— Нет, похоже, Боги были ко мне милостивы и вы не пострадали по моей вине!

Он внимательно оглядел меня, я мысленно возблагодарила Богов за то, что оставила кинжал в комнате — Кэл точно его бы узнал.

— Ошибаетесь, пострадал, и вам за это придется заплатить, — и откуда в голосе столько ехидства?

— Не вижу повреждений, — ответила я, — не думала, что вы настолько… ранимы!

— О, вы ранили мое самолюбие, а это весьма опасно, — и на мой недоуменный взор продолжил, — вы заявили, что не я предмет ваших мечтаний. Так что… Рано или поздно я предъявлю вам счет!

Легкий поклон, и он оставляет меня одну. Я, полностью дезориентированная, сделала несколько шагов и оказалась недалеко от «Пьяного петуха». Прислонилась к стене и на секунду прикрыла глаза, легкая пикировка неожиданно сильно вымотала меня. Хотя… Пара хороших моментов в этом есть! Я узнала, что смогу общаться с Кэлом, не растекаясь лужицей у его ног, и выяснила, что он не высокомерный ублюдок — все-таки руку он мне подал! Да и чувство юмора, которого практически лишены эльфы — несомненный плюс!

Постояв, я отлепилась от стены и поспешила в школу. Время подходило к обеду, так что я смогу немного поболтать с парнями. Проходя мимо лавки, расположенной недалеко от школы, я вдруг вспомнила Бирта и усмехнулась: а устрою-ка я ему сюрприз! Через пятнадцать минут я выходила оттуда с полной корзиной, заботливо накрытой чистой тряпицей.

Войдя в ворота школы, сразу направилась к «столовой». Я не ошиблась — обед только что начался, и я, едва появившись на дорожке, оказалась в центре внимания.

— О, Лин, поздравляю! — первым отреагировал на Знак Трей, следом подскочил Бирт, и забросал меня вопросами:

— Ты поступила, да? Сложно было? Ты уже переехала в общежитие? А ты теперь к нам совсем заходить не будешь?

Я зажала уши руками и жалобно посмотрела на парня:

— А давай ты будешь задавать свою тысячу вопросов по порядку? А лучше вот, возьми, — протянула ему корзину.

— Ой, а что тут, можно посмотреть?

— Нужно, и не только посмотреть, а достать и использовать по назначению, — подмигнула я ему.

Бирт тут же сунул нос в корзину и расплылся в блаженной улыбке:

— Ой, сколько вкусного! Парни, помогайте!

И они начали вытягивать из корзины все, что я накупила, а мне удалось изрядно проредить ассортимент кондитерской лавки! Впрочем, не прошло и получаса, как от сладостей не осталось и воспоминания, а Бирт расплылся в улыбке, отвалившись от стола:

— Уфф, впервые налопался так, что в меня уже не полезет! Спасибо, Лин! Только… Ты все-таки теперь приходить не будешь, да? Я по тебе скучать буду!

— Ну почему не буду? До первого гроздня еще приду позанимаюсь, коль мастер не погонит, да и потом раз в седмицу заходить смогу.

— Мастер-то не погонит, — раздался за спиной голос учителя, заставив меня обернуться, — а вот сейчас как отругаю! Лин, ты зачем моих оболтусов обкормила так, что они шевелятся ровно сонные мухи? — голос его был грозным, но глаза смеялись.

— Простите, учитель, — покаянно склонила голову я.

— Между прочим, могли бы чего вкусненького для старого учителя оставить, — ворчливо заявил он.

— Учитель, так вы ж сладкого не любите! — искренне удивился Бирт.

Тот рассмеялся:

— Верно, не люблю. Ладно, оболтусы, отдыхайте еще полчаса! Лин, зайдешь ко мне?

Я кивнула и, потрепав по вихрам Бирта, помахала всем рукой и отправилась за мастером Ларгом.

Зайдя в кабинет, мастер кивнул мне на кресло, сам опустился во второе:

— Ну как ты? Все в порядке?

— Да, и даже приятелей себе уже нашла! — улыбнулась я ему.

— Отлично! Да, насчет школы — приходи сколько надо, тем более что… — учитель замялся, — я вообще-то с тебя денег за учебу взял больше, чем следует…

— Ничего, я догадывалась, — улыбнулась я ему, — а если кончатся, говорите, я еще заплачу!

Учитель фыркнул:

— Ну ты сказанула! Да я тебе за Бирта по гроб жизни благодарен буду! И за Грена тоже… — он слегка помрачнел.

— А что с ним, не знаете? — легкое чувство вины из-за произошедшего все еще продолжало мучить меня.

— Бирт забегал в больницу, говорит, все у него нормально, служители не нарадуются. Правда, приступы иногда бывают, но реже.

— Ну и слава Богам! Он хоть и неприятный человек, но безумие… Такого никому не пожелаешь! Ладно, я пойду, до завтра!

Распрощавшись с учителем, вышла на улицу и задумалась: что мне сейчас делать? Пробежаться по лавкам или зайти в трактир к Туриду? Аврад должен уже скоро отправляться в Карон, надо Мирту весточку передать… Да, лучше так, а за покупками завтра!

Стоило мне войти в трактир, как тут же увидела знакомое лицо — Хакан сидел за соседним со входом столиком, он отсалютовал мне кружкой:

— О, Лин, здравствуй! Поздравляю! — это он заметил Знак, — ты Аврада ищешь?

— Да, а он тут?

— Пока нет, но скоро должен подойти. Присядешь?

Я покачала головой:

— Не люблю у входа сидеть. Пойду лучше в угол сяду.

Присела за привычный столик, оглядела зал, и чуть не открыла рот от изумления — за соседним столиком сидела Сигни… с Крайном! Так-так-так, кто-то говорил, что любит блондинов, а с рыжиком вполне себе активно обнимается! И когда это она успела с ним познакомиться?

— Рыжик, а рыжик, — вкрадчивым голоском начала я, — а с кем это ты тут обнимаешься?

Они оба подпрыгнули, как будто их застали на горячем, и уставились на меня, Сигни покраснела, а этот рыжий котяра на весь трактир заявил:

— Любовь моя, не ревнуй, меня и на тебя хватит тоже!

— Ах так! — Сигни, незаметно подмигнув мне, изобразила разгневанную жену, — ну и иди с ней целуйся!

Посетители трактира уже откровенно пялились на нас, а мы, все трое, переглянулись и рассмеялись.

— Ну здравствуй, Лин, рад за тебя! — широко улыбнулся рыжик, — а вы что, знакомы?

— Ага, в одной комнате жить будем, — ответила Сигни, — а что?

— Да так… Я уж мечтал, что вы подеретесь, за меня еще никогда женщины не дрались..

Мы переглянулись и с двух сторон влепили ему подзатыльники.

— Ай, ну почему мне так не везет! — драматический возопил этот разгильдяй.

— Потому что в женщинах плохо разбираешься, — припечатала Сигни, — садись к нам, Лин!

— Ой нет, третьей лишней я быть не хочу!

— Ну почему сразу лишней, — мечтательно протянул рыжий и тут же сделал испуганное лицо, — молчу-молчу!

Я, посмеиваясь и качая головой, уселась за соседний столик, к которому как раз подходил Аврад. Передала ему письмо для Мирта, и поинтересовалась, как у него дела.

— Знаешь, а я жениться собираюсь, — огорошил меня Аврад, — ты права была, не стоит хоронить себя раньше смерти!

— И кто она? А как твоя сестра и племянник к этому относятся?

— Она вдова, ей тридцать лет. Сестра… всякие гадости подстраивает, я б ее выгнал, да племянника жалко, парень хороший, помогать мне начал. Да ладно, я разберусь! Давай-ка выпьем за тебя — ты молодец, захотела поступить в Академию — и поступила!

Я покачала головой:

— Только если совсем чуть-чуть, на меня вино плохо влияет.

Мы еще поболтали, и наконец я, пожелав ему доброго пути, ушла из трактира. Выйдя за ворота и зашагав в сторону Академии, услышала за спиной:

— Лин! Лин, подожди!

Я обернулась — ко мне спешила Сигни. Догнав меня, пошла рядом молча, хотя по лицу ее было видно, что ее что-то беспокоит. Наконец она решила прервать молчание:

— Лин, ты меня осуждаешь? Из-за Крайна?

Я остановилась и недоуменно уставилась на нее:

— Что ты имеешь в виду? Да и как я могу тебя осуждать? Я тебе не мать и не дуэнья, указывать точно не собираюсь. Мне кажется, что Крайн не для серьезных отношений, хотя я могу и ошибаться, — пожала плечами.

— Я знаю, встречала таких, но… Целуется он хорошо! Да и несерьезно все у нас! — вдруг заявила она, покраснев.

— Смотри сама, просто не хотелось бы, чтобы ты потом рыдала ночами в подушку… И прости, если не хочешь, можешь не отвечать, но у тебя в родном краю был кто-то?

Она покачала головой, о чем-то задумалась, а потом словно решилась:

— Знаешь, Лин, у нас там все просто… Пока ты ничья — можешь и воином быть, но стоит дать слабину — и все, тебя уже будут воспринимать только как чью-то женщину… А я хочу сама по себе быть! А рыжий — он хороший, хоть и блудливый…

За разговорами мы не заметили, как дошли до Академии. Поднялись в комнату, обсудив заодно, что нужно купить до начала учебного года и договорившись на завтра пройтись по лавкам, и завалились спать… Я провалилась в сон стремительно, словно в колодец — только что слышала сопение Сигни и рассматривала потолок комнаты, как вдруг вокруг меня словно свернулся кокон непроглядной темноты, а спустя несколько мгновений к ногам легла лунная дорожка, зовя меня неведомо куда…

Луна зовет меня за собой, манит, словно мотылька на свет свечи, и я иду, не в силах преодолеть ее зов. Я босиком, но в длинном платье, струящемся, словно вода, и сияющем, словно огромный кристалл лунного камня — его призрачно-голубая ткань то играет холодной радугой, то вдруг переливается теплым желтым цветом. Мои волосы спадают ниже талии и порой сливаются с тканью платья. Еще несколько шагов — и я на поляне, где звенит ручеек, а высокая, по колено трава кажется серебристой в лунном свете. Навстречу мне воздвигается тень, но я не успеваю испугаться, потому что вижу зеленые глаза моего невозможного эльфа.

— Здравствуй, радость моя, — его голос не таков, как раньше, он нежен и ласков, — я скучал по тебе.

Он берет мои руки в свои и подносит к своему лицу — бережно, как будто несет быстрокрылую птицу, и целует внутреннюю сторону запястья — ласково, лишь только слегка касаясь. Я задыхаюсь от внезапно нахлынувшей нежности, и тянусь к нему всем своим существом, но он качает головой:

— Почему ты не хочешь сказать мне, кто ты?

— Потому что я тень… Возможно, мне никогда не стать снова живой, — шепчу я, с отчаянием глядя в его глаза. Он протягивает руку и касается моего лица — трепетно, лишь самыми кончиками изящных пальцев, обводя ими скулу, раковину уха — снова маленького, абрис губ. Я прижимаюсь щекой к его руке и целую ее, пытаясь выразить свои чувства.

— Прости меня, — шепчу я, — прости и прощай, мой сладкий сон, моя безумная мечта…

Делаю шаг назад и чувствую, что таю в лунном свете, растворяюсь в нем…

Я проснулась в слезах, почему-то я была твердо уверена, что и Кэл тоже видел этот сон. Я так больше не хочу! Я не хочу видеть боль и сомнения в его глазах, тем более там, во сне, где его душа словно трепещет в моей ладони! Странная сила поднялась во мне, словно кто-то пытливо взглянул мне в глаза — и все исчезло, но почему-то я знала, что в моих снах больше не будет ни сводящей с ума страсти, ни захлестывающей душу сумасшедший нежности…

Разбудил меня солнечный луч, скользнувший по векам шаловливым перышком — вчера мы не задвинули шторы. Я вздохнула и тряхнула головой — нужно делать что-то, или я утону в мыслях и сожалениях. А впрочем, о чем тут думать? Занятия в школе мастера Ларга выбьют дурь из кого угодно! Так что я быстро собралась, набросала записку для Сигни, в которой предложила ей встретиться в лавке недалеко от школы и, опоясавшись мечом, поспешила на выход.

Что ж, я была права — видимо, почувствовав неладное, учитель знатно «поиздевался» надо мной, так что к обеду ни одной мысли кроме желания отдохнуть у меня не было. Пообедав, распрощалась с соучениками и заспешила в лавку, где меня уже ждала Сигни. Мы принялись перебирать вещи — здесь торговали бельем и всякими приятными женскими мелочами, однако через некоторое время я заметила, что хозяйка лавки довольно нервно посматривает на висевшие на стене огромные часы.

Первый раз вижу в Аллирэне такое! Обычно торговцы, а торговки в особенности, напротив, стараются как можно дольше задержать покупателя, а тут она явно желала, чтобы мы ушли поскорее. Я толкнула локтем Сигни и глазами показала ей на торговку. Мы переглянулись, и я спросила:

— Простите, нари, мне кажется или вы желаете, чтобы мы побыстрее ушли?

Хозяйка покраснела, прекрасно понимая, что дурная слава для нее страшнейший враг:

— Ради Богов, простите меня, нари, выбирайте сколько душе угодно!

— Если вам очень нужно, чтобы мы ушли побыстрее… — начала Сигни.

— Да нет, нари, — отмахнулась та, — просто у нас тут событие должно одно произойти, уж очень хотелось поприсутствовать. Ничего, потом рассказы послушаю!

— А что за событие-то? — заинтересовалась я.

— Ой, нари, у нас в Среднем городе есть одна мерзкая особа, сплетница и пакостница. Скольким людям она гадости сделала! Так теперь ей в отместку пакость решили устроить, посмотреть хотелось, как эту… — она явно хотела выругаться, но сдержалась, — на место поставят.

— Вот у вас обычаи глупые, мечом по башке — и нет проблемы, — проворчала Сигни, — а что за пакость-то?

— Слуги все от нее уйдут, в один день. Даже стряпчего пригласили засвидетельствовать, что все по закону!

— И что, ну подумаешь, слуги уйдут, — снова Сигни, — что, она себе других не найдет?

— Не найдет, — покачала головой торговка, — уж больно гадкая особа. Разве что предложит вдесятеро, да только она еще и скупердяйка, за медную монетку удавится!

Подруга покачала головой:

— Я уже тоже хочу на это посмотреть! А где это будет?

— Особняк нари Дариа здесь недалеко… — с надеждой взглянула на нас хозяйка. Мы переглянулись, я подхватила все выбранное и заявила:

— Тогда мы берем все это, а потом идем смотреть этот спектакль! Согласны?

Та закивала, и принялась быстро подсчитывать стоимость всего, что мы выбрали. Забавно, она сразу сказала ту цену, которую я готова была услышать после долгих торгов. Так что через пятнадцать минут мы уже подходили к воротам столь хорошо знакомого мне особняка.

Ворота были открыты — видно, слуги нари Дариа решили сделать свою маленькую месть достоянием широкой общественности. Войдя и пройдя пару шагов, мы услышали громкий визгливый голос и поспешили на звук.

Все действо происходило на террасе главного дома, я раньше видела ее только издали. Слуги, все вместе — их оказалось дюжина человек — сгрудились у перил, а на них вопила их, надеюсь бывшая, нанимательница. Сейчас она выглядела еще хуже, чем три месяца назад — побагровевшее от ярости лицо, растрепанные волосы, трясущиеся руки… Меня передернуло.

— Вы мерзкие, блудливые, ленивые твари! Вы не можете уйти! Вы все сдохнете, у нас контракт!

Один из тех мужчин, кто помогал мне с багажом, выступил вперед и решительно сказал:

— Мы заключали контракт не с вами, а с наром Тринтеном, вечная ему память! А вы… Это вы мерзкая старая сплетница, завидующая всем, кто красивее, моложе, богаче, да вообще всем! Мэтр, подтвердите, что мы ничего ей не должны!

— Это действительно так, — выступил вперед мэтр Пирт, — формально контракт необходимо было перезаключать.

Я вздрогнула, взглянув на лицо владелицы особняка — в нем вдруг проглянуло безумие…

— Что ж, идите… — прошипела та, — но вы все равно сдохнете, сдохнете все, как мой братец, уж я об этом позабочусь… я знаю как…

— Что?! — на мэтра страшно было смотреть, — что ты сказала про Тринтена?

Она расхохоталась:

— Мой бедный глупый братец, такой доверчивый… И так скоропостижно умер…

Сигни шепотом обратилась ко мне:

— Я дура, или она только что в убийстве брата призналась?

Я покачала головой:

— Мне тоже так показалось…

Нира вдруг вырвалась из толпы и закричала:

— Ты, мерзкая гадина, ты его отравила, ты знала, что он собирался завещание изменить!

Мэтр Пирт схватился за голову и что-то приказал стоящим рядом слугам, двое шагнули ближе к бывшей хозяйке, что расхохоталась уже совершенно безумным смехом, а один стремглав бросился прочь. К Нире подошла пожилая женщина, обняла ее и увела прочь, что-то приговаривая, по лицу моей бывшей служанки струились слезы. Мы с Сигни переглянулись и подошли к мэтру.

— Мэтр Пирт, — обратилась я нему, — что тут происходит?

— Нари Алиэн! Боги, я так рад вас видеть! Я думал, она просто повопит и потопает ногами, но такое…

— А вы знали об изменении завещания?

— Теперь только я начинаю что-то понимать, — горестно поник головой он, — за день до смерти нар Тринтен прислал письмо, что хочет о чем-то со мной посоветоваться… Если бы я знал…

— И что, не было никаких подозрений? — я была искренне удивлена.

— Может, и были — у слуг, только тогда никто ничего не сказал…

— И что теперь? — не могла не спросить я.

— Сейчас придет стража, ее арестуют и допросят. Поскольку она фактически призналась в убийстве, допрос будут вести с помощью специального артефакта. После такого допроса мало кто остается в разуме…

— Она и сейчас вполне себе сумасшедшая, — буркнула под нос Сигни.

Я представила их друг другу и снова обратилась к стряпчему:

— И что с ней будет, если она убийца?

— А что может быть? Казнь! — совершенно спокойно заявил мэтр, и повернулся к стражникам, что подошли к нам. Объяснив страже ситуацию, он смотрел, как женщину арестовывают и уводят, защелкнув на руках специальные браслеты — стоило надеть их, как она словно превратилась в зомби — умолкла и покорно позволила себя увести.

— Нари Алиэн, — обратился ко мне мэтр Пирт. Я помотала головой:

— Мэтр, простите, мне нужно уйти, я не могу тут больше…

Он кивнул, а Сигни подхватила меня за руку и потащила к выходу из особняка, по дороге ворча, что вот, сходили поразвлечься, и чего нас понесло сюда, и было бы чего так расстраиваться? Я же только сейчас сообразила, что она не знает ничего о той роли, что я сыграла во всей этой трагедии. Поэтому, пока мы шли к Академии, сумбурно изложила ей все, что меня связывало с этой историей. Закончила, когда мы уже подходили к общежитию.

— И чего ты переживаешь? — совершенно спокойно спросила меня Сигни, — ведь когда ты в Тар-Каэре появилась, она уже брата убила? — и продолжила в ответ на мой кивок, — значит, слава Богам, что ее вывели на чистую воду, пока она еще кого не прикончила. Ой, смотри, что это с Дойлом?

Я обернулась и уставилась на парня, который подлетел к нам с квадратными глазами.

— Ой, чего я вам скажу, — начал он, — Лин, у тебя провидцев в роду не было?

— Да нет вроде, а что случилось?

— Да так, сосед у меня появился, тот самый эльф. И даже поздоровался вежливо, представляешь?

— Я же говорила, что он был бы не самым худшим вариантом, — поддела я его, — еще и подружитесь со временем!

— Да ну вас, — махнул на нас рукой Дойл, — вредины!

Мы дружно рассмеялись, смывая смехом осадок от тяжелого дня.

Оставшиеся дни пролетели незаметно, и вот наконец наступил вечер последнего дня лета. Пару часов назад ворота закрылись и над Академией сомкнулся защитный купол, отрезая нас на седмицу от внешнего мира. Сегодня весь день хлопали двери, кто-то носился по коридорам, а тетушка Аста, вконец запыхавшаяся, бегала с этажа на этаж, и лишь недавно все наконец утихомирилось.

Солнце село, на небе одна за одной зажигались звезды. На кровати посапывала во сне Сигни, а я сидела на широком подоконнике у распахнутого настежь окна и вдыхала аромат летней ночи.

Всего три года прошло, как я появилась в этом мире, а как все переменилось! Ушла, растаяв словно тень, слегка циничная мизантропка, и родилась новая я — не наивная доверчивая девочка Рина, но и не умудренная опытом и потерями землянка. Словно мою душу переплавили, выбросив из нее всякий шлак, и оставив только память… И я сидела и смотрела в небо, впервые веря, что все возможно, и однажды я получу крылья, чтобы долететь к своей мечте…


на главную | моя полка | | Начало |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 71
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу