Книга: Они пришли



Др. Микола Марк (Михайловский)

ОНИ ПРИШЛИ ( восточно-украинский военно-полевой

актуализм).

-

Где правда, брат?

-

Моя - во мне, твоя - в тебе.

(Лев Циппельман)

«…пойду в поход – два ангела вперед: один душу спасает, другой тело

бережет… последний мой поход» (из современной песни).

«…и правда освободит тебя» (Евангелие от Иоанна).

Как-то так, но не так… Говорю вам, даже утверждаю – не так. Изначально было - так. Верилось.

Оказалось иллюзией, фикцией, дешевым популизмом, более того – самообманом. Неужели

теперь все именно так? Если то не так и это не так, что тогда - так. Где оно?

«Броня крепка и танки наши быстры…».

Урчал дизель, десантная танкетка равномерно катилась по асфальту. Еще несколько десятков

километров и будет свой блокпост перед сепаратистским Краматорском.

Вот так…

Поэтому и случилось не так.

Влипли на мосту. Из засады гранатой подожгли передних, таким же образом, одновременно, и

задних, с большим грузом боеприпасов. Классически. Как в Афганистане. Или в Чечне. Издали,

километров так за пять, обстреляли с крупнокалиберных минометов. Две вертушки подоспели,

прикрыли с воздуха, но если раненым с брони еще чем-то и поможешь, то куче трупов – ничем.

Ведь так?

С нами было не так.

- Ну че, бендерлоги, говорить будем? – Старший вооруженного патруля смотрел на нас в упор.

Неспешно и солидно, специфически для кадровых военных, поправил свой, доселе нами

невиданный автомат. Я, будь на его месте, еще и плавно подкрутил бы имеющиеся казачьи усы.

Погон не было. Как и любых других знаков различия. Лишь на рукаве эмблема Донецкой

народной республики.

– Или как? – чуток протянул на первом слове. - Наемники, военнообязанные или ударники-

добровольцы? – глядел прямо в глаза.

Не получив от нас троих, растерянных и сконфуженных, ответа, медленно перевел взор на наши

документы, затем – на нашу одежду, после чего обратно уставился, даже выпучился. Документы

мы ему сами сразу же отдали, как только они - трое из дежурного патруля, стали напротив нас. Он

– видимо старший, спереди, второй – со стороны и чуть поодаль, а третий – невзрачный и

толстоватый, шагов за десять (может чуть ближе).

- Правосеки они. Из киевского «правого сектора» Майдана, - вставил свое другой, не то осетин, не

то чеченец. В таком же камуфляже, без маски-балаклавы, с калашем последней модели и новым,

черным, по всей видимости трофейным, бронником. Подошел ближе. Хотел еще попугать и

показать свое верховенство.

Не стали бы сразу стрелять, оно и понятно – с нами была, отвлекающая мужской взор, молодая

и красивая девушка. Модно-дорого одетая и при макияже. Были без видимого оружия, а

подозрительная сумка имелась только у моего коллеги.

- Стоп… стоп… стоп… - скороговоркой участил старший. – Тебя-то я припоминаю, - указал пальцем

на мою попутчицу. – Журналюга. Фоткала меня в Крыму. Неплохо написала. Здесь-то зачем?

Почему с той стороны?

Девушка заметно покраснела.

- Марина, зовут тебя Марина. Фамилия, - напрягся, - Калошина. Точно. И по документам, -

посмотрел на журналистское удостоверение Российской Федерации, - такая же Марина и все та же

Калошина. Но без калош, - съязвил, в виде шутки-юмора армейского фольклора.

- Ты мне еще должен остался, - нашлась журналистка. – Помнишь? С того первого раза, когда

приезжал еще в украинский Крым с церковной делегацией от нашего святейшего Патриарха

Кирилла? Дары волхвов привозили?

- Да… да… припоминаю… за мной не пропадет.

Обрадовался. Расправил плечи. Молодцевато выпятил грудь.

- Слыш, - и себе расслабился, обращаясь к третьему, стоящему поодаль с автоматом наизготовку

(рука на спусковом крючке, предохранитель снят), не то осетин, не то чеченец, - наш Вован ее

раньше оприходовал.

Акцент выдавал его с головой. Если старший «чекал» и «акал», как истинный великоросс, то

кавказец и манерами, и не родной, «иностранной» для него речью, стопроцентно подтверждал

свою инородность.

- А эти шо? – поводил и так направленным на нас стволом, третий. – С ними-то як?

Мне пришлось стоять и в мыслях проклинать судьбинушку. Надо же было заделаться таким

олухом небесным, таким невезучим, чтобы так – «с головы до ног», целиком, с бухты-барахты

влипнуть. Куда фарт, черт его возьми, подевался? Вроде бы раньше думал, прикидал варианты,

даже отправил сына и жену «от чертей подальше» - за границу, в упитанную и спокойную

сторонушку, даже друга Леву с его возлюбленной Розой перекрестил в путь-дорожку, а вот сам,

невезуха так невезуха, полностью втяпался. Не мог наш киевский Майдан начаться чуть позже? С

весны или лета? Не дождался, чтобы я навсегда уехал с Украины. Будь он… (сякой-такой-раз-с-

такой)… во здравии и благополучии (чего и вам всем желаю)! Что теперь делать?

- Этот вроде бы свой. Фамилия и все остальное нашенские, - следом за Мариной и меня

обрадовал руководитель патрульной группы. – Ан, нет, - заставил вздрогнуть, - прописка-то у него

киевская.

«Убьют!», - сразу же промелькнуло. «За что?», - недоумевал. «Неужели у себя в Отечестве за

прописку в отечественном, украинском паспорте?». Как утешение, в оправдание: «Ведь язык и

даже говор у меня российский, протяжный. К тому же имя, фамилия, отчество, даже внешний вид,

даже одежда – все под стать, «нашенское». Не какое-то «рагульское с Карпат», «со Львова» или,

скажем, «из богатых степей Полтавщины». «Прорвусь, - решил. – Не впервой. И возраст, и седина,

и российская интеллигентная худоба – «и фас, и профиль, и анфас» - помогут».

- Чэго молчиш, сгорблэнный? – страшный кавказец стал прямо передо мной. – Нэ бзди. Палку

зачэм дэржиш? Зачэм на нее опираешься? Инвалыд с Майдана? Еще бы очки одэл. Интылэгэнт

сраный.

«Как в анекдоте, - подумалось, - Нэ силь, а сол говори, как я, - чурбан ты, мол, хохляцкий, не

русский».

Пришлось чуть не расплакаться:

- В Киеве, че, родовые русские не живут? Или чеченцы? Прикинуть не можешь…

Не так… Опять все пошло не так… Думалось – так, ан нет – не так. Случилось-то по-иному.

Старшой сорвался:

- Ты че – поляк? Шпион трансвенститно-педальный от Кончиты европейской, с дыркой между ног и

бородой? Как у нее?

Весь его доселе культурный шарм куда-то ветром сдуло. Несмотря на присутствие

очаровательной Марины.

Мой напарник – я знал, что он из Польши – открыл рот, хотел что-то сказать, оправдаться, но

чеченец с размаху заехал ему в челюсть. Вдвоем сразу же подняли его с земли и тщательно

обыскали. Не отрясая.

- Он с тобой? – спросил россиянин у Марины.

Смотрела на происходящее как должное. На естественное. Война – одним словом. Бесчинства,

бескультурье, беззаконие – по-другому. Смрад, дикость, грубость – если угодно. И прочее,

аналогичное – под завязку. Ведь «на войне, как на войне» («а ля гер, ком а ля гер») – всем

известно.

Поляк не был трансвеститом. На гомика не смахивал. Вполне нормальный хлопец. Может даже и

не знал о недавно победившей на Евровиденье певице-трансвестите Кончите. Бог с ней и с ее

мужской бородой на очаровательном женском личике! Он, она или оно – пускай там – в далекой

отсюда Европе, сами с ней, да с ее непонятным полом, и разбираются. У нас свой удел. Что так, а

что не так – вот о чем речь! Вот наша теперешняя проблема. Для всех землян основательная

проблема.

На войне философия одна – бей, убей, победи врага. Философия войны. Разглагольствования

политиков – будь-то призывы к государственной федерализации, гуманизму, свободе слова, и ко

всему такому же, прочему, остаются за бортом. Слаб тот и те, кто начинает философствовать и

выдалбливает другие, не военные, решения вопросов. Такое пораженчество. Путь к катастрофе.

Такая ситуация на руку врагу. Да, убийства, грубость, дикость – это скотство, это отталкивающие

качества, но раз идет навязанная вам война и вас уже защищает ваша армия, и вы – мужчина или

женщина, при погонах (даже в резервном запасе), то будьте добры - рот на замок и исполняйте

свой долг. О свободе, демократии и … (как его)… концептуальном плюрализме-пацифизме

пофилософствуем опосля. В мирное время. О постмодернизме-экзистенциализме, как и о чистом

искусстве, также.

Не иначе?

Политики привели к войне. Барыги-спекулянты-олигархи усугубили. Одурманенные иллюзиями

и популизмом массы задействовали свой дремлющий, всегда чем-то недовольный и жаждущий

реванша, потенциал. И понеслось… («вдоль по кочкам»)… Началось… Цель – победа. Стимул –

борьба за правое дело. Задавали себе вопрос (признайтесь) – «правда-матушка на чьей-то

стороне?». Хоть изначально, но спрашивали?

«Наше дело правое, победа будет за нами…».

Марина полной мерой не могла признать в поляке своего. Я также. Нас сразу же зачислили бы в

соучастники, заподозрили в неладном и, предвкушая большое денежное вознаграждение,

упрятали бы в сырой подвал. К сотням таких же несчастных.

«Меня уж точно пронесло», - подумалось, - «родословной и знанием российского языка Бог не

обидел. Хорошо, что родился и жил еще в Советском Союзе, тем более отрадно, что закончил

советский институт и, как-никак, капитан запаса преснопамятной советской армии».

- Ярек, прошэ, мув, не замкний се, - взыграл во мне дух советского интернационализма, со времен

единения диктатуры рабочих и крестьян. «Пролетарии всех стран объединяйтесь!» - как там по-

польски, по-славянски, по-христиански? – «Пролетариуше вшыстких крайув лаучтесе!» - вроде так?

Поляк не понимая смотрел на меня. Не мигая.

Пришлось ощутить всю силу единения. Забыть Москву, сожженную крылатыми гусарами во

времена старика Сусанина, гражданина Минина и князя Пожарского, и чуть ли не заорать:

- Он со мной! Он наш! Мы все – втроем – вместе!

Отчасти такое было правдой.

С испуга у Марины открылся рот. Руки задрожали. Колени подогнулись. Вот-вот, секунда-другая,

и она бы потеряла сознание. Зная женщин такого гипотонического пошиба, как опытный мужчина

и практикующий врач, мог догадаться, что она уписалась.

Патруль строго стал по одну сторону, мы – по другую. Четко напротив. Без панибратства. Трое

против трех. Поляк, россиянка Марина и я смотрели прямо в глаза чеченцу, «чекающему» и «окая

акающему» россиянину, «шокающему» («шошоне») украинцу. Выжидали.

Оружие, сила и власть были у них. У нас – всепоглощающее ощущение правды. Больше ничего.

Ведь демократия, европейские ценности человека, свобода, плюрализм, индивидуальное

волеизъявление были за нами? Все то, к чему человечество шаг за шагом стремилось с момента

своего существования.

- И вообще, - пошел я напролом, - писательский карт-бланш у меня от самого Путина и … - замялся,

- брат мой, правда троюродный, сам Жирик из Москвы.

- Пургу нам, горбатый, не гони.

- Проверьте. Хотя бы в интернете. По своей еврейской родословной ваш Жирик из пригорода

нашего западенского Ровно. С Костополя. Я – со Здолбунова. Мой папа там был секретарем

союзной компартии. Земляки мы, родственники и предки наши - юристы. Сам Жирик, он же

уважаемый всеми лидер партии и глава авторитетной фракции Госдумы, бывший вице-спикер,

господин Владимир Вольфович Жириновский («Россия – для русских!»), так говаривал.

Знал, что проверят. Надеялся на авось. Будь, что будет.

Главный уже все за всех решил. Посмотрел на Марину.

- Ты с ними?

Не знала, что и ответить. Понятия не имела кто они – эти трое, из якобы патруля на окраине

Краматорска. Ясно, что представители самопровозглашенной Донецко-луганской народной

республики – это не вопрос, но, видимо, думала: «С какой именно они группировки и кому

подчиняются?», если, мол, главнокомандующему местной самообороны, верховному полковнику

Гирнику-Стрельцову («Стрелку») или его заму украинцу Здрилюку («Абверу»), то это одно, а если

своему смотрящему или пахану, то ситуация совсем уж для нас плачевная – запакуют, запугают и

будут требовать выкуп. Пропадем.

Сказал:

- Пошли.

Мы подчинились.

Скомандовал:

- Стоп!

Остановились.

Забрал в Ярека сумку. Еще раз, более внимательно, рассмотрел вещи. Увидев, что перебирает

интимное белье, не выдержала Марина:

- Это моя. Он помогает.

Согласился.

Двинулись дальше. Один из вооруженных шел спереди, за ним – мы, а сзади, поодаль, - чеченец

и россиянин. Каждый в отдельности.

Ярек смог определить степень их военной подготовки. Видимо, рисковать не хотел. Решил

повременить. С документами-то у него, как у меня и у Марины, было все в порядке.

Марина попала со стороны. Приобщенная. Надежная и проверенная. Многого о нем не знала.

Считала пишущим коллегой, как и меня. Всевозможные блоги и авторитетные статьи у нас

имелись. Позиция «и за, и против» («и вашим, и нашим») разрешала быть на краткой ноге с самим

разнообразным контингентом – начиная, если не от Путина и Обамы с Меркель, то уж точно от

Юлии Тимошенко, одиозного Жирика-Жириновского и заканчивая ворами в законе, служивыми,

ментами и даже хануриками-бомжами. Независимо от их взглядов, денежного мешка или

партийной принадлежности.

По отдельности не принадлежали ни к кому из продажной пишущей братии. Были вполне

самостоятельные и нейтральные (нам и нашему окружению так казалось). Самоокупаемые. Без

фондов, грандов, премий. Так себе… середнячки. Нас не использовали. Сами искали свое. Для

себя. Ради занятия и от скуки. Графоманство, если уж так хотите, двигало нами. Смешно? Чтобы

«не лепить горбатого» (донецкий жаргон), то выдам более конкретно – Ярек военный

корреспондент, сдвинутый на боевой тематике: от Сомали, Судана, Косово и вот теперь – Донецка

и Луганска, со Славянском и Краматорском в придачу. Марина – начинающая, я – скучающий

(тоскующий). Прикрывающий авторитетом (израильские «Моссад» и спецслужбы ЦАХАЛа здесь

не к месту).

«Нашли приключение на свою задницу».

Еще раньше:

- Сконд ест Миколай? Зе Львова? Не? А сконд (откуда) знаш ензык польски?

Подружились. Ощутили духовное родство.

- Естесь жыдем? Не? Теды по цо, для чэго та гвязда (звезда Давида)?

Интересно, а не смешно было общаться с европейцем. С представителем другой культуры.

- Тылько прошэ, Ярку, - попросил его, - не говори «жид», а – «еврей».

- Еврей? – удивился. - А сконд? Ведь в польском нет «еврей», как и в чешском, а только «жид».

Даже Израиль называсе «Панство Жидовске».

Оба знали. Просто развлекались. Без обид.

Теперь шли молча. Насупившись. С виду злые и недовольные. Не знали куда, лишь

догадывались зачем.

- Опят журналюгы от бэндэрлогов? – полушепотом послышалось сзади.

- Не…е…е… бери, братан, выше. Писаки и спецкоры с виду моложе, как Мариша, и попроще, эти

же – волчары, нюхом чую. Не думал их отпускать, хотел с Маринкой пошалить. Бесплатно. Но…

- Спецы забэрут?

- Скорей всего.

- Можэт отмазать?

- Стремно. Видишь – иду и думаю, что и как, даже машину не вызвал.

Чеченец не знал, что посоветовать. Может, боялся старшего. Может, не доверял. Кто знает? Что

не отпустят – факт. Что передадут спецслужбам – другой факт. Радовало иное – не расстреляли на

месте. Не прибили. Не изнасиловали. Даже не издевались.

- Стой!

Снова остановились.

- Поставь всех троих под стенкой дома. Нет, - передумал, - двоих, без Маринки.

Потянул ее за руку, обнял, даже слегка прижал к себе:

- Иди ко мне, не бойся, дядя маленьких не обижает. Ты же меня знаешь? Любит девочек дядя…

Повиновалась.

- Кто? Откуда? Зачем? – щелкнул затвором макарова возле нас.

Уточнил, нет, скорее пригрозил:

- Последний раз спрашиваю. Говорите правду. Если не понравится ваша бадяга, то здесь и сейчас

расстреляю. Чечен вспорит живот. Кишки отдаст собакам. Трупы – в речку. Хахляцким жабам на

прикорм. Ну! – рявкнул.

Не то что Ярек, как профессионал и военный корреспондент, но даже я знал, что дадут очередь

над головами. Надо было показать, что якобы страшно боимся. Нравится им такое. Пришлось еще

больше сутулиться, чуть не согнуться, и клянчить… оправдываться… молить…

- Та я, та мы… да вот… (вспомнил даже, что я инвалид-чернобылец, ликвидатор аварии на ЧАЭС,

хотел прибрехать, что советский воин-афганец, но передумал, так как побоялся расспросов и

уточнений, да и врать, как-то некрасиво, не к лицу, не к ситуации… одним словом – труханул (чего

здесь оправдываться)…

Дали очередь. Стрелял местный. Очень высоко («по воробьям») и не жалея патронов.

Россиянин сделал вид, что на первый раз поверил нашим объяснениям.

- Хорошая легенда. Пошли, - так и сказал.

Не спеша побрели.

- Там дальше уже будут прохожие. Начнут таращиться. Вызывай машину.

Местный украинец, который уже шел сзади, недалеко от россиянина, не то чтобы ему возразил,

но, помолчав, по-приблатненому продолжил:

- Ты шо, чурке своему поверил. Он же фраер. Не в масть. Ты – голова, ты – козырный, фартовый.

Давай их на нашей хазе заныкаем. Бабла срубим. Девку – по назначению. Полячишку – в интернет,



на выкуп. Он у них заправила. Да и старый – солидняк. Киевский. С Подола. Там квартиры дорогие.

Выкуп соберут…

- Не, Косой… - поравнялся с ним главарь. – Богатые здесь были барыги, но они или слиняли, или на

учете, как дойные коровы… Ты же знаешь?.. Эти… Смрада будет много… Старый не врет. По нему

видно. Котлы солидные. Перстень с брюликом. Не боится. Знает свой вес и понимает свою цену.

Это тебе не вонючка с Майдана. Не сотник чубатый. Те – шпана… Да и ксива у него от Жирика. Чин-

чином. На мази с печатью.

- А шо?

- Не «шо», а че.

- Не че, а что, - от их примитивизма уже не выдерживали мои нервы. – Ведите к спецам-гебистам,

там разберутся. В интернете мы все. На сайтах. И не только на ваших примитивных «в контакте» и

«твиттере», но и на многих страницах «гугл». С фотографиями и досье…

- А нам посрать… и на тебя, и на твоего пшекающего франека, и на шмару подстилочную… Во все

дыры вдвоем, небось, ее используете или старый уже?

Хорошо, что Марина не слышала. Шла спереди, сразу за чеченцем. Обидно для нее такое.

- Тебя только за киевскую прописку шлепнут. Националюга. Все вы там бендеровцы и майданутые.

Умеете только деньги с казны воровать, народ обманывать и на мове («культур-мультур»)

балакать… - решил на мне местный отыграться.

Присмотрелся. Разговорить бы его. Исподволь больше выудить. Благо вели нас не с

завязанными глазами и, тем более, не транспортировали в багажном отделении автомобиля.

- Может я русский, патриот, и приехал вам помогать. Своих друзей прихватил…

- Как же, как же… и все бесплатно? Просто так? Бескорыстно?.. Ты мне лапшу на уши не вешай. А

если друг у тебя педал от Канчиты, то чести он тебе не делает. За дружбу такую пойдешь в расход.

Его тема меня не интересовала.

- Какая цель у меня? Как мыслишь? – Пришлось перевести наш дорожный разговор.

- Собрать побольше информации. Внедриться в наши ряды.

- Вот, - поддержал своего сослуживца главный патруля, даже обрадовался. – Видишь, писака, как

народ рассуждает. Учись! А то…

Хотел меня догнать, поравняться, но передумал. Марина и Ярек шли передо мной. Молчали.

Может, слышали наш разговор. Не вмешивались. Действовали строго согласно инструкции.

Чеченец профессионально высматривал путь и лицезрел по сторонам. Группа начала вхождение в

более-менее плотный жилой массив.

Какие козыри у них? Какие у нас?

Что так, а что – не так?

Помнится, под Донецком и Луганском 16 мая четырнадцатого года было пятьдесят на пятьдесят,

поровну. У них – референдум, у нас – хитрая и планомерная замануха для Путина. Состоящая из

показухи в виде зыбких блокпостов свежообразованной национальной гвардии,

бронетранспортеров и танкеток худосочной армии, «правого сектора» да самообороны

сочувствующих.

- Приди Путин! Возьми! Облагоденствуй!

Не велся, однако, «паршивец». Сказал, что дела нет. Крыма, мол, с него хватит. Даже массовое

сожжение донецкими и луганскими сине-желтых флагов с трезубцем и водружение романовских

стягов его не убедило.

Крым, якобы, для мирового сообщества еще не такая и страшная оплеуха (на Генеральной

Ассамблее ООН сто государств осудили, десять – за, около шестидесяти, заодно с Китаем, -

воздержались), а вот введение российских войск на материковую Украину, с возможными боями

и большими потерями, - это уже для США и НАТО не «холодный душ» отрезвления, а

стопроцентная агрессия.

Если посмотреть на референдум под другим ракурсом, то, может, он и мой? Может, и для

Марины родной? Как прошлый, крымский? Ведь мы с ней – советские люди. Гомо советикус.

Потребители советско-русской культуры. В очередной раз с Украины на Европу и США смотрим с

опаской (первый – после европейского отказа о вступлении в Евросоюз за президента Ющенка и

все тех же уважаемых Обамы и Меркель). Да и язык общения повсеместно на Украине, тот –

основной, на бытовом уровне который, у нас, как-никак, доминирует русский.

По секрету:

- В среде шпионов-контршпионов также распространено двурушничество а-ля Сноуден и служба

за деньги (редко за идею) на богатого и аргументированного дядьку.

«Если вы мне доверите должность президента Украины, то мы с вами остановим

войну… вернем Крым» (Юлия Тимошенко).

Гонял по родной для него луганщине радикальный депутат Верховной Рады пан Ляшко. Вилами в

задницу колол разжиревших от сала полковников-командиров. Бил по морде. Заставлял воевать.

Напоминал о присяге украинскому народу и о священной воинской обязанности.

Направо-налево поощрял деньгами государственный управитель днепропетровщины пан

Коломойский. Создал у себя чуть ли не частный батальон самообороны «Днепр». За каждого, ему

сданного террориста-сепаратиста, платил по десять тысяч долларов.

В другом месте, другой такой же, чуть ли не сородич Коломойского, финансировал батальон

«Азов».

Степями Донбасса, возле терриконов и шахт, курсировали, верные всему украинскому,

обученные бойцы батальона «Донбасс». Одетые во все черное. Отвоевавшие от сепаратистов

пять районов Донбасса.

«Правый сектор» не только раздавал своим, якобы счастливые, визитки своего партийного

руководителя Яроша, но и внедрял свою агентуру, вербовал и убеждал молодежь – и футбольных

фанатов, и культуристов, и рокеров, и блогеров … всех, из доступных, увиденных, соответствующих

и возможных.

- Вы пришли? Зачем? – нет, не к ним или иным, с противоположного воюющего лагеря, был

вопрос, а к нам.

- Зачем? С какой целью?

Вопрошающего не имел права спросить – допрашивал он меня, а не я его. Он – местный закон,

территория и власть - его, я – сегодня здесь никто. Всего лишь верю в интеллектуализм, право,

справедливость, международные гарантии и договора.

Информационную войну и интеллектуальную, выигрывает он. Сила – за ним. Мощь – у него. Мое

«фе-е-е-е…» всего лишь на бумаге. Даже в виде санкций. Дешевый популизм для обманутых

налогоплательщиков. Словами только и могу пугать.

Пока мы шли, ожидали, пока нас везли и пока в отдельности держали в милицейских камерах

дознавателей, он, скорее всего, уже все разузнал. О каждом из нас. Частично и сообща. Не был

местным, приехал из далека, даже не из Донецка.

Восседал за столом.

- Еще раз спрашиваю – для чего прибыли?

Не толстый и не худой. Нормальный. Подтянутый. Стройный.

- Зачем пришли?

Вроде не глупый. Доселе принимаемый, даже желанный в приличном обществе. Весь такой –

хоть и мелковатый, но спортивный, умненький… располагающий к себе…

- С какой целью к нам явились?

Считает эти земли испокон веков своими, называет первые – крымской Тавридой, вторые –

Новороссией. Третьи, которые пока еще под Киевом, - Малороссией. Остальное – лишь в мыслях

тайных у него. Сокровенных.

Нужны ли они нам, а мы им?

Начал рассказывать ему о Яреке. Все, что знал. Так и так… хороший, мол, человек, патриот своей

земли, пишет, что другой из автомата строчит. Не алчный, ориентации нормальной. Стоит за мир,

демократию и справедливость. Приехал, чтобы материал собрать, чем-то помочь и что-то

подсказать. Обменяться мнениями и советами – короче говоря. Родом – из земли своей

(Вроцлава). Не диверсант, не террорист, не сепаратист. С оккультными науками знаком. Планирует

стать депутатом сейма. Занимается спортом. Марафонец. Любимый напиток – польская водка,

последняя прочитанная книга – политический актуализм «Вечный жид» (от скромности мне

умереть не суждено), любимый композитор – Пол Маккарти, почитаемая рок-группа – «Свит». Не

воспринимает жаргон и беллетристику.

- Он натовский шпион?

- Не знаю.

- Воинского звания какого?

- Поручик (лейтенант) запаса.

- Задание его?

- Побольше разузнать и напечатать.

- Цель? Средства? Возможности? Личные желания?

Оправдываться и что-то кому-то, а тем более кадровому контрразведчику, доказывать не имело

смысла. Все было и так понятно («проще пареной репы»). Каждый репортер – это шпион. Лазит,

вынюхивает, выспрашивает и сливает информацию. О чем угодно – начиная от места

расположения потайных огневых точек и заканчивая моральным духом населения. Плюс при

допросе – это если сочтут репортером, минус – если засомневаются, аргументированное

прикрытие – солидные знакомства, рекомендации и наличие весомых публикаций.

Итог – нас раскусили. Что было нужно. В виде резюме возник вопрос:

- Зачем случайный («слепой») патруль поймали?

- А кто сказал, что был он уж таким случайным? Маринку-то Вован-старшой признал?

Профессионалы всегда уважают себе подобных. Россияне – ассы высокого класса. Иметь с ними

дело – это одно удовольствие. Представляете какую моральную сатисфакцию получил

профессионал Сноуден? «Это вам не это!» Что уж говорить о «мелкой сошке»– Марине, Яреке и

мне, простых смертных заявленного ранее среднего размера – сам Господь, скорей всего,

советовал нам старшим и авторитетным подражать.

Конечно же выпили кофейку. Со сливками и печеньицем. Перед этим нам - всем троим

подозреваемым, сняли наручники. Отдали мобильные телефоны и планшет. Пиком

взаимопонимания и уважения стал мой автограф на якобы ими прочитанной моей последней

книге. Отрадно, сознаюсь, было услышать:

- Андруховича, Забужко, Жадана и … (как его?)… Прохасько мы не читаем. Язык украинский

тяжелый, перевод плохой… свежих мыслей маловато. Плагиат у них от европейцев очевиден. «…

не покупайте дешевые китайские товары – они сделаны принудительно в трудовых лагерях…»

(Забужко) или «…бойкотируйте российского производителя»... смешно…

- Оно понятно, ведь вас, как кадровых военных, больше вещи политической ориентации

интересуют?

- Точно. Прямо в яблочко. Особенно с перспективой о Путине («Феномен Владимира Путина»), а

все эти педерасные «сюси-пуси-муси» от их модерна… (повторять ими сказанное здесь не буду –

места не хватит - особенно о филантропе Соросе и его фонде)… Пускай эта ваша – та самая,

«вечная соискательница Нобеля с длинными сережками» (цитата), сюда приедет и опишет как ее

наши чечены… и как ее страхи, переживания, сопереживания … (не о Забужко была речь, ведь,

как-никак, она дама солидная, в возрасте и с опытом, здесь авторитетного, советского

сочинительства)… Или тот – другой – «живой классик украинской литературы», с рассказами о

буднях советских воинов… это ему «не оплаченные поездки в оплаченных мыслях городами

оплаченной Европы» (цитата)…

- Откуда детали о киевской литературной богеме?

- По Майдану. Они выступали и поддерживали бандерлогов с американосами. Нам выдали на них

ориентации-наводки. Сюда и в Россию-Беларусь-Казахстан-Армению им въезд запрещен… Тогда

как вам, - «наш уважаемый, почитаемый и дорогой» (цитата)… запрет, после ваших нормальных

последних публикаций, уже сняли…

«Прям - таки, лилась их лесть, как тот бальзам, что все течет и лечит наши

раны…»

Одно пугает – война ведь, как-никак… Боль… Смрад… Слезы… Убитые – с одной стороны

(семьдесят восемь человек), убитые – с другой (никем не сосчитаны). Они ведь чьи-то дети. Кто-то

их поминает… Кто-то за ними плачет…

Крым перешел к России практически без единого выстрела. От шока или испуга? Вместе с дядей

Сэмом и старухой Европой подтрунивали над крымским референдумом и не могли осознать

основного - отошел к России сразу и навсегда. Все. Точка. Даже в состоянии агонии Россия не

вернет его Украине. Разве, что со смертью последнего русского или более того – последнего

русскоязычного человека. Такое целиком очевидно.

Императорские дворцы Ливадии и Массандры (Воронцовский), Ласточкино гнездо, Судак,

Коктебель, Севастополь и главное – стольный курорт Ялта, а также черноморские рыбные

флотилии, изысканные вина «Массандра», коньяки «Ай-Петри», «Коктебель», газ черноморского

шельфа и все прочее, остальное, стоимостью на сотни и сотни миллиардов долларов, стало

России. Навсегда. Исторически. Такова цена Майдана. Еще десятка-другого миллиарда долларов

евроатлантического кредита под три процента годовых (в лучшем случае) и очередных обещаний

– вот в этом году, нет… уж точно - в следующем… – о безвизовом режиме для резко беднеющих

украинцев. Бандит-ворюга, дважды судимый экс-президент Янукович, позорно удрал и прихватил,

по-воровски, мой любимый Крым.

Лично мне доводилось ездить-рулить туда машиной с Киева. Часто. Бывало, что не одному и по

служебной командировке.

Другого такого места нет на Земле. Субтропического. Родного. Готов ли ради Крыма стать

подданным России? Ведь стопроцентно имею основания для получения российского гражданства.

Передали Крым в Россию красиво – вместе с военно-морским флотом (корабли, авиация,

подводная лодка), портами, военными базами и служебным жильем. Заодно с турбазами,

санаториями, зонами отдыха, фабриками, заводами, фирмами, банками, магазинами… даже,

когда в спешке удирали, то трусы, тапочки и банные халаты поспешно оставили.

За Донбасс и Луганск уже пришлось платить. Дорого и человеческими жизнями. Как и за

проукраинский, европейский Майдан.

Вечная память героям Небесной Сотни.

Тем сто шести патриотам, которые пошли за евроатлантические, общечеловеческие ценности и

против режима обманщика Януковича (обещал евроинтеграцию и перед самым подписанием

договора всех грубо киданул). На Майдане отстаивали право на свой, уничтожаемый владными

донецкими кланами, украинский язык и свое для себя, а получили… кровь, боль и слезы.

«Украина – не Кувейт, Обама – далеко не Буш, да и Меркель…».

Все они – по-разному сегодня зависящие от России, являются стопроцентными друзьями-

неоимпериалистами советского человека.

- Че, хахол, печалишься? – старшой Вован взял меня за плечо. По-дружески. – Все будет путяком.

Купим себе костюмы с отливом, по тачке, и… в Ялту. Если не сейчас, то следующим летом – уж

точно.

Чеченца и местного из патруля уже не было видно. Пришлось попросить контрразведчика их

удалить. Не нравились они мне.

- Чечен уши отрезает и глаза выкалывает, - нашептала Маринка. – Да и меня… - не закончила.

Просьба женщины – закон. Тем более любимой и красивой.

Несмотря на мое родовое, от папы-мамы и дедушки-бабушки, «хохлячество» (украинская

культура и язык общения), несмотря на украиноязычный обслуживающий персонал… и прочее…

все же, сознаюсь, большинство друзей у меня были русскоязычные. Так уж сложилось. Даже во

время учебы в советском Львове. Все мои Бердичевские, Арецкие, Володарские, Помчаловы и

иные друзья-товарищи, были русскоговорящими. Лишь в провинции – тихом и полусонном

Радзивилове (Червоноармейске), во время бурного застолья мы разговаривали на украинском

языке. Под русскоязычную попсу и смотря российские телесериалы. Это к тому, что на территории

самопровозглашенной Донецко-луганской республики чувствовал себя как дома. Собственно, где

– в родной Украине, пока и был. Несмотря на то, что ничего украинского здесь уже не было, а

сказать слово-другое по-украински значило подписать себе если не смертный приговор – такое

решал военный трибунал, то уж точно получить прикладом автомата или кулаком по физиономии.

- Как на счет Ялты? – лихо подмигнул все тот же вооруженный самооборонец.

- Дожить бы – и мне, и тебе. Отдых – для тех, которые здесь выживут.

Двадцатого мая все информационные агентства мира сообщили благую весть, что Владимир

Путин, якобы, уже вроде бы точно, отводит свои войска от границы с Украиной. По этому поводу в

рядах бойцов Донецкой и Луганской республик особого разочарования и какой-либо, а тем более

– особой, паники не наблюдалось.

Кавказцы ездили на джипах-внедорожниках как на диком сафари – стреляли в воздух, свистели,

громко кричали и нагло приставали к женщинам.

Прохожих и машин практически не стало. Другое дело в Донецке, куда меня с Мариной и

Яреком, в сопровождении Вована-старшего, и перевезли.

- Почему не в Славянск? – поинтересовался в прикрепленного контрразведчика. – Ведь он как бы

неофициальная столица, что-то вроде символа антифашистского, антибандеровского

противостояния. Само название – Славянск, говорит за наше – славянское, единение.

- В Святогорской Лавре, возле Славянска, не были?

- Был, - сознался, - во времена Ющенко, сразу после первого Майдана («помаранчевой

революции»), в качестве руководителя группы Минздрава по проверке работы донецкой

санэпидслужбы.

- И как?

- Впечатлило. Ничем не хуже, чем Почаевская Лавра. Даже более. Отец Марк тогда был нашим

проводником.

- Понравился Артемовский завод шампанских вин?


Даже по поводу моих былых экскурсий, бывшего, десятилетней давности,



времяпрепровождения, контрразведчик был хорошо осведомлен. Впечатлило. Чувствовалась

традиционная школа чекистов-гебистов.

Не мог даже себе представить, что вместе с Яреком и Мариной, под надзором до зубов

вооруженного Вована, придется еще раз побывать на все том же знаменитом Артемовском

заводе шампанских вин. Как тогда, так и теперь, собственником предприятия был все тот же

регионал (от януковской партии регионов) господин Колесников. Друг первого олигарха Украины

Рината Ахметова. Который, поговаривали (да что там – «поговаривали», даже официально

освещали на украинских телеканалах и печатали в прессе) подпольно, в тихую, якобы

финансировал сепаратистское движение на территории Донецкой и Луганской областей

(проживает свыше восьми миллионов населения). За поддержки Путина и таких же – финансово-

военных вливаний, семьи Януковича. Что же – «на войне, как на войне», то есть – олигархи и там,

и сям. «Кому война, а кому и мать родная». Заварушка с Крымом, а после с Донецком и

Луганском, привела не только к обострению отношений Россия-НАТО, но и, согласно ранее

разработанному плану, к новому витку гонки вооружений.

- Деньги («бабло») где дают? – слышалось между бойцами самообороны Донецкой республики.

Подходили и получали. Сначала, перед боем, половину оговоренного и обещанного, после боя,

если получавший (получавшая) оставались живыми - остальное. Дальше – уколоться, напиться и

забыться или наоборот – напиться, уколоться и опять же, обязательно, все так же – забыться. Еще –

доступные женщины. Ставшие женщинами и ставшие доступными. Подешевке. Навалом. Со

своими квартирами. С удобствами. В тепле, чистоте, уюте. Романтика? Для большинства воюющих

– да. Денег было достаточно, особенно тех – деньжищ, которых они раньше, во времена своего

мирного существования, и в глаза не видели.

В довесок к «будням военной романтики» еще и кровь невинно убиенных лилась рекой.

Ощутить себя самцом-«мужчиной», а тем более в глазах, якобы влюбившейся очередной

пассии, было целью многих «воинов-воителей». Они себя показывали во всем. Желающих зверски

пытать «бандерлогов», представителей «правого сектора» или самообороновцев Майдана было

хоть отбавляй – очередь стояла чуть не в два ряда, «от двери до туалета».

- Кого поймали? Дай его нам? Я ему (ей)…

За членами харьковского «Оплота» выстраивались «первопроходцы» из Славянска, за ними –

енакиевские урки-братаны от якобы авторитетного депутата Верховной Рады Юрия Енакиевского,

или наоборот, по табели о рангах, - сначала более наглые и уважаемые чечены, после –

енакиевские и другие урки, а уже затем, как бы в виде одолжения, снизойдя, - кадровые, заодно с

приблатненной местной шушерой. Продажные менты-аборигены, как профи, использовались в

особых случаях.

« В армии – это вам не в папаши за пазухой!»

Ваше кредо:

- Всегда!

Девиз:

- Во всем!

- Где служил?

- Та я… та мы…

- Будете!

- Но я… но мы…

- Дам вам парабеллум!

Откуда знаю? Из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова.

- Украинцы умные?

- Почему тогда за двадцать с лишком лет независимости не задействовали в своем унитарном

государстве принципы национальной идеи? Пример, пожалуйста, - Израиль. Еще примеры?

Откуда такое? Из украиноязычного актуализма «Хохляцкий апокалипсис». Книги конца прошлого

тысячелетия.

- Та я… та мы…

Как мы – украинцы, любим Украину, себя и в ней себя, так и она повернется к нам и полюбит

(или нет) нас.

Как мы – «совдеповцы и совдеповки» любим Советский Союз, себя и в нем себя, так и он… (по

аналогии с Украиной и другими государствами).

«Вступление в Евросоюз станет нашей национальной идеей, она нас объединит»

(Петр Порошенко).

Что в Крыму было украинского? Язык? Культура? История? Традиции? Мы – украинцы, даже

запамятовали, что в Крыму, во времена ранней Киевской Руси, частично было дальнее

Тмутараканское княжество («Не будешь отца-князя слушаться, то отправлю тебя княжить в

Тмутаракань («к черту на кулички!»), а Владимир Великий, все тот же легендарный Рюрикович

который и Вольдемар-викинг который, перед тем как крестить языческую Русь, завоевал Херсонес

(Корсунь), Севастополь теперь который, и оттуда, для крещения, привез в стольный Киев грека-

священника православного.

- Та я… та мы…

«… няш-мяш… Крым-то теперь ня-а-аш…»

Донецк – это отвлекающий маневр части плана по легализации Крыма в составе России. Луганск

также.

- Та я… та мы…

- Пробуйте. Тяните. Старайтесь. Все строго по плану из Вашингтона. Может, со временем, Путин на

вашу заманиловку и клюнет. Авось! «И на старуху бывает проруха!»

- Та…

- Вот и молодцы! Получите очередной кредит на ведение войны. На укрепление армии. Только

просьба – все, как обычно, не разворовывайте! Что-то действующим частям оставьте. Чтобы их, как

воробьев на ветках, сепаратистские снайперы не отстреливали. Стыдно ведь! Нам – вашей опоре и

поддержке, срамота. За вас.

Смеются россияне с Украины:

- Жили – не тужили хохлы за Янука. Имели стабильность в четыреста долларов среднемесячной

зарплаты (в России, как в Польше или, например, Хорватии – порядка восемьсот долларов).

Теперь – пенсия семьдесят, зарплата учителя или врача – восемьдесят. Остальное ушло на

финансирование Майдана. Доллар вырос в два раза, бензин – также. Бардак. Коррупция. Война.

Да, соглашаются, Янук был дважды судимым и вором-бандитом. «Разве не знали?», –

спрашивают, – «Зачем тогда избрали президентом? Зачем с ним обнимались-целовались? За

обещания в поддержку Евросоюза?». Не понимают россияне. «Для чего, - интересуются, - было

местным и заморским филантропам-олигархам Майдан организовывать?». Не осознают своей

вины в аннексии Крыма. В восемьдесят процентов опрошенного населения (повергшие мир и

Украину в шок) выступили за введение своих – российских, войск на территорию суверенной

Украины.

«Крым-то у вас плохо лежал, а как не взять то, что плохо лежит» (российская писательница-

оппозиционер Литвинова).

«Мы – в путинской России, благодарны Обаме и Меркель за организацию киевского Майдана, -

иронизируют, даже издеваются россияне, - и возвращение нашего Крыма».

Рейтинг президента Владимира Путина не то, что возрастал, а круто поднимался до рекордных

восьмидесяти процентов. Постоянно консультируясь с Путиным и ведя с ним что-то вроде торгов-

переговоров, грозя третьим этапом (уже якобы эффективных) санкций, канцлер Меркель

чувствовала себя в форме и стабильно. Еще бы – ведь проблемы в Греции, Франции, Италии,

Испании и Португалии – это, конечно же, общие проблемы Евросоюза, но кто всем этим – грекам,

французам и прочим, типа румын и болгар, виноват, что у них коррупция, много лентяев и

малокомпетентные, часто-густо меняющиеся президенты и премьеры-руководители?

Барак Обама, наоборот, терял поддержку. Ожидалось, что критики за него массово возьмутся

после окончания его президентского срока. Кто-кто, а опоненты-республиканцы уж точно

припомнят: и шпиона-перебежчика Сноудена (из-за тайн прослушки пересорил союзников по

НАТО), и довлеющее над США возрастание мощи Китая, и «ни с того, ни с сего» начавшееся

противостояние России, и перешедшие в ничто «списки Магнитского», и безынициативность не

только по Сирии, и… все остальное (более мелкое). Именно за второй срок президентства Барака

Обамы («под завязку») коммунистическо-маоистский Китай обогнал по ряду экономических

показателей США и стал мировым экономическим лидером.

В ходе специфической войны между Россией и Украиной двадцатое мая четырнадцатого года

стало переломной вехой во многих отношениях.

Попивая в тронном зале Артемовского завода шампанских вин изысканный «розовый брют», мы

– Ярек, Марина, я и наши охраники-сопровожатые, тогда об этом не знали. Не видели по

телевиденью антироссийского, антисепаратистского выступления самого богатого олигарха

Украины, донецкого хозяина и благодетеля, Рината Ахметова. Еще не знали о вояже Путина в

союзный России Китай. Интернет нам помог вычитать, что США, в отместку за очередное

сближение России с Китаем, обвинило китайских военных в экономическом шпионаже на

территории США.

Ярек и Марина впервые видели натуральное шампанское производство.

- Надо закусывать хлебом и колбаской, можно сыром, - поучал их, - если конфетами, то такое

безвкусица. Не ощущается вкус игристого вина.

Впечатлили тяжелые дубовые кресла и такой же стол тронного зала.

- Сам секретарь Союза Никита Хрущев приказал их сюда, в подземелье, доставить.

- Тот хохол, который в вышиванке подле Сталина ходил и который после Крым Украине подарил?

Не упомнили, правда, что взамен отдал России город Таганрог и полосу земли с населением

свыше одного миллиона двести тысяч этнических украинцев. Да и сам Никитка был, как-никак,

хотя и русифицированным «хрущом» (майским жуком), но родом-то из российского Курска.

Двадцатого мая из территории детского сада в Краматорске обстреляли минометно-

артиллерийским огнем аэродром украинской авиации.

Двадцатого мая Путин таки отвел свой сорокатысячный контингент спецвойск от границ с

Украиной.

Двадцатого мая Путин подписал в Китае с его руководителем Си Дзиньпином сногсшибательный

договор на 400 миллиардов долларов. О поставке российского газа в Поднебесную. По

минимальной европейской цене в 350 долларов на 30 лет. В тот же миг акции российского

«Газпрома» выросли на два процента. Евросоюз начал судорожно переживать, чтобы и им хватило

российского газа. С этого момента о завязанных на Украине евроатлантических санкциях против

путинской России – «ни гу-гу» («ни няш… ни мяш»), молчок. В принципе – еще чуток раньше такое

началось (на опережение сыграли) – когда Меркель встретилась в Вашингтоне с Обамой и там, на

лужайке Белого дома, тихонько вдвоем пошушукались. Результат – ни тебе угроз, ни санкций.

Что дальше?

В воскресенье, за два дня до этого, на территории киевской школы номер три (Подольский район

массива Виноградарь) в виде песенно-танцевального конкурса учащихся проходило

предвыборное празднество «Весна чаривна».

Пели. Танцевали. Веселились. Рассматривали своих на президентство и в Киевгорсовет.

Собравшихся своим присутствием почтила не только известная актриса Руслана Писанка (училась

в этой школе), но и танцор-хореограф Чапкис и претендент на депутатство в Киевгорсовете, он же

организатор-финансист Потехин.

За исключением одной песни и музыкально-песенного сопровождения одного танца («Вставай,

Украина!») все организовывалось на родном для советских граждан русском языке.

- Приди Путин! Возьми! Облагоденствуй!

Отвод войск и официально заявленное невмешательство Путина в дела по сепаратизму в

Украине многих не то, чтобы шокировало, но уж точно разочаровало.

Что дальше?

Понимали – временно россияне отвели войска. Осознавали – такой стратегический маневр. Если,

мол, не так возьмем (не «прямо в лоб»), то уж точно – эдак (по экономическому, идеологическому,

политическому измору). Сам бывший президент Польши Квасьневский, большой специалист по

делам евроинтеграции Украины, двадцатого мая обнародовал такое предположение.

- Почему не можешь считать себя русским? – ударила меня «не в бровь, а в глаз» Мариша. - Ведь

«за» твои корни, традиции да и твое душевное предрасположение?

- Еще моя ментальность, мой менталитет? – Не все было так просто, как ей казалось.

- Что они? Россия сегодня богатая и перспективная страна. Путин тебе, как личность и президент,

симпатичен. Ты же нетерпим к обывательщине, хохляцтву, местной продажности?

- Забыла добавить, - напомнил ей, - что боюсь уравниловки, диктатуры, холуйства, серости и, что

главное, - ложных ориентиров.

Во многом была солидарна. Поэтому и работали в связке, в одной команде. Шли рука об руку. Да

и Ярек…

Хотя:

- Что Ярек? «… два ангела вперед: одна душу спасает, другой (Ярек) тело бережет…».

Считали его не чуждым нам элементом, но не своим, не советским, не «нашинским», а

европейским, по-своему индивидуалистичным, даже каким-то лощеным, специфическим

человеком. Парень не обижался. Кичился своим эгоцентризмом, шляхетством, внутренним эго, на

все про все имел авторитетное мнение и при каждом удобном случае это подчеркивал.

Мы не были стандартизированы. Руководствовались общей целью.

Наш эталон – общество США. С его задекларированной терпимостью, разнородностью,

всепоглощающей, ежесекундной тягой к демократии и свободе. Оно – наш идеал, наша

путеводная звезда.

Не иначе?

Может, все не так, может, - это иллюзия, призрак («фата моргана»), кем-то извне навязанный

самообман?

Свой вид «на все - про все» конечно же гебисты-кегебисты уже имели.

- Пойдешь, поручик ты наш - заморский, - Яреку велели, - смотрящим за киевским

президентством. Любо вам – на Западе, это дело. Инструкции получишь. Твой участок находится в

Донецке. Документами снабдим. Она, - при этом Маринка игриво глазками моргнула, - твой

прикрепленный референт и секретарь. Я, - ударил говоривший себя в грудь, - ваш главный по

надзору здесь. Задачу после уточню. В рабочем порядке. Оставшиеся два дня гуляйте и

развлекайтесь. Знакомьтесь с нашим новым государством. Да, кстати, премьер-министр

Луганской республики господин Болотов объявил у себя всеобщую мобилизацию и чрезвычайное

положение.

- Матка Боска! – это Ярек.

- Лишь бы не еврейские погромы! – это я.

- А вы говорили? Уверовали, что все успокаивается? Во всеуслышание гарантировали – последняя,

мол, фаза борьбы с терроризмом-сепаратизмом началась… финита, - обещали, - ля комедия… -

Это киевским панам от временной власти (Турчинову, Яценюку, Пашинскому, Авакову, Ковалю,

Наливайченко, Махницкому, Дещице, Мусию … (вспомним их всех поименно).

- Как же… как же…

- Без паники, служивая братва, - лихой Вован-старшой привстал, - российские морпехи не сдаются!

– И классно так, замечу, усы свои – казацкие, расправил. - Мобилизуем вас, родных и дорогих

станичников, чтоб родину свою любили. Она у нас, у всех, теперь одна (портретный Путин уж

точно бы возликовал).

«Время – новое, но методы остались старые»

Девятнадцать украинских силовиков погибло возле блокпоста около Донецка – под Волновахой.

Сорок пять ранено. Был не бой, был расстрел. Бойцы 51-й механизированной бригады

расслабились и отдыхали, когда на двух инкассаторских бусах и двух внедорожниках на них

напали члены группы «Беса»-Безлера. Стреляли под прикрытием банковской брони. Боекомплект

в десантной танкетке детонировал и страшно взорвался. На солдатах не было бронежилетов

(поставка по траншу должна была осуществиться через полтора-два месяца), каски также

отсутствовали (американцы обещали подарить палатки и каски), боекомплект - разукомплектован,

зато служивым выдали новый, парадный камуфляж и такие же – парадные, армейский ботинки.

Одни (солдаты армии) – беспечные, вторые (сепаратисты) – озверевшие. Груз 200 (трупы) пошел

на Волынь, в места проживания активных участников Майдана и обороны своей земли.

- Война! Война! Везде война! Срань господня! – Он лежал в донецком госпитале с простреленным

легким. Увидев мой белый халат, признав во мне сочувствующего врача, чуть приподнялся. - Куда

бежать? Где подеться? Обещали нам мир, благополучие и процветание. Говорили – развалится

Советский Союз, пропадет «железный занавес» и получите «тысячелетие покоя и мира». Где

спокойствие и мир? У них? А у нас? Мы ведь Союз раздалбивали и таки додолбили. Где

благодарность? Будьте прокляты! Все – и те, и эти! Горите в гиене огненной! За уничтожение

нашего ядерного потенциала (по мощи и величине третьего в мире) письменно гарантировали

нашу территориальную целостность. Снова обманули!

Его коллегу, также бойца из 51-й механизированной бригады, отчасти моего земляка из

ровенского Радзивилова, убило на месте.

Комбату отрезали голову.

Журналисты из российского «Лайфньюз» плакали в камеру:

- Отпустите! Мы – хорошие! Мы – репортеры. Никого не убивали. Только снимали на видео. Огонь

не мы корректировали.

Сказал еще в палате тот, с простреленным легким:

- Похлопочи, чтобы меня кацапы не добили. Много наших в плен попало. Не ожидали. Сидели

спокойно на привале. Расслабились. Комбат даже разведку и дозор не выставил. Жаль его…

Признал во мне своего. Говорили на украинском. Пожал мне руку.

«… я видел генералов – они пьют и едят нашу смерть… эта земля была нашей, пока

мы не увязли в борьбе…» (современная песня).

Война… В несовершенном государстве – где нет закона (суда, милиции, прокуратуры), где

коррупция, где споры не решаются в порядке юриспруденции, там – реванш только силой,

поэтому – война. Она – факт несовершенного государства и общества. Граждане поддерживают

врага, чтобы добиться своего, не возможного ранее по справедливому закону, чтобы

компенсировать утраченное… Еще – реванш государства (восстановление былого величия) там,

где нет целого комплекса сдерживающих факторов.

Славянск – потому, что название символическое и рядом святой дух Святогорской Лавры

Московского Патриархата. Двухсоттысячный Краматорск - как оплот советских идеалов и былого

советского благополучия (имел специальный статус и перворазрядное обеспечение во времена

Советского Союза). Остальные городки и даже города захватывались сепаратистами в порядке

второстепенности (кроме областных – миллионного Донецка и Луганска).

«Расстрел силовиков под Волновахой – это теракт и все террористы-убийцы

предстанут перед судом…» (глава Службы Безопасности Украины).

Не ищите виновных. Кроме прямых убийц. Вы – все на Земле, вы – читающие этот текст,

виноваты. По-разному, но виноваты.

За двадцать три года независимости Украина, из относительно передовой страны с 52

миллионным населением, которая по всем показателям прочно занимала 46 место в мире и

которая производила самые современные ракеты для освоения космоса, самолеты, танки,

бронетранспортеры… превратилась в развалюху на 150 месте из 200 стран мира (при этом

потеряла свыше десяти миллионов населения) и даже не имеет в своей армии своих же танков,

самолетов, бронетранспортеров, ракет…

Вы – молчали. Поддерживали или нет Майдан. Они – грабили.

По красноармейскому шоссе, возле села Карловка, 23 мая в ожесточенном бою были убиты пять

бойцов батальона «Донбасс». Украинские солдаты-добровольцы попали в засаду и выходили из

окружения. Не было слаженности и взаимодействия. Вертолеты поддержки не прилетели. Свои

предали и сдали героический батальон.

«Эти бездарные руководители еще ответят перед народом Украины… пускай своих

детей бросают невооруженными под пули обученных террористов… необходимо

проголосовать и выбрать президента, который остановит все это кровавое

мракобесье….» (Вадим Рабинович).

- Не знаю, что с тобой и сопровождающей тебя командой делать, - замаялся мой прикрепленный

куратор-контрразведчик. – Поселил вас в нормальных условиях, с комфортом, выделил охрану,

чтобы вас, не дай Бог, кто-то не обидел…

Помолчал. Задумался.

- Жирик и все ваши… Знаешь кого и каких имею ввиду? – посмотрел в мою сторону. – Абрамович и

другие – с одной стороны, с российской, тогда как другие ваши – Коломойский, Рабинович и

прочие, с украинской… Пойди тут разберись… Российские евреи поддерживают Путина и Россию,

украинские – Украину… Ты за кого будешь голосовать? Если доведется, конечно… - Подошел и

выше локтя взял меня за руку. – За своего Рабиновича? Или за «шоколадного короля»

Порошенко? Ведь не за «газовую принцессу» Тимошенко? За эту зарвавшуюся воровку? Боже…

Какой у вас бардак!

Прошелся.

- Смотри оперативную сводку, - передал листик. - Ваша милиция полностью продалась и

бездействует, воинские подразделения переходят на нашу сторону, все ваши работают на нас, кто

за деньги, а кто – просто так… идейные… «Правый сектор», «нацики»-националисты и

самооборона Майдана бесчинствуют. Захватывают суды, банки, учреждения, фирмы. Диктуют

условия. Располагаются на самозахваченных базах отдыха. Освободили здание Киевгорсовета, а

взамен рядом заняли 60 номеров элитной гостиницы «Днепр». Октябрьский дворец и здание

Украинского Дома вообще освобождать не хотят. На столичном майдане Независимости все уже

разложилось и воняет. Сотники самообороны просят милостыньку на курево. Дальше – через

месяц-другой – будет коллапс вашей власти и дефолт.

- Почему тогда Путин не приходит и не занимает Украину? Одной-двух полковых колон достаточно,

чтобы автомагистралями войти в Киев, занять Верховную Раду и Кабинет Министров.

- На кой, - рассмеялся и своим ответом подтвердил мои мысли, - вы нам сдались, голодные и

босые, с целым ворохом ваших проблем… Сами обустраивайтесь… Решайте свои вопросы…

Наголодаетесь и тогда прибежите к нам. Уже бежите… Процесс пошел… Согласно закона и

международного права прибежите… Коль скоро только так хотите… вы и ваши хозяева хотите…

- Выборы президента Украины остановят вакханалию, - перебил его прерывистые, сумбурные

высказывания.

- Ты-то сам в это веришь?

Если честно, то пришлось мне развести руками. Хотелось верить, но не мог. Сомневался.

«Кризис в Украине надо решать путем переговоров… лучше на двадцать часов больше

вести переговоры и договариваться, чем опять попасть в такую ситуацию в центре

Европы» (Ангела Меркель).

- И еще, - продолжал говорить контрразведчик,- покойная матушка говаривала, что дружить с

вами надо, необходимо вас оберегать и тогда, меня поучала, снизойдет благодать Божья…

- Конечно, - подыграл ему, - а еще читать наши книги, учиться и слушать умные советы.

- Во… во… особенно надо читать да почитать слово вещее. Иначе, - матушка меня страшала, -

падет проклятье.

Не думаю, что из-за своего писательского озарения, а посему – почитания его таланта, знакомый

мне депутат-писатель Жириновский был здесь в особом почете и уважении – нет; совсем иначе,

проще, короче говоря – в связи с его безмерной материальной помощью, личной

заинтересованностью и аналогичными, меркантильного характера, возможностями. При

содействии, руководимой Жириновским либерально-демократической партии России, сначала в

Ростове-на-Дону, а после и в Санкт-Петербурге да самой Москве, открылись представительства

Донецкой и Луганской народных республик. На дорогих внедорожниках «Хаммер» с партийной

аббревиатурой «ЛДПР» ездили руководители означенных республик.

- Стоп! – велел им их серый кардинал, вождь-вдохновитель и, частично, «кошелек» Жирик-

Жириновский. – Не так! Надо по плану!

- Как? – заморгали те глазками.

- Соберитесь. Все соберитесь, даже депутат Верховной Рады от партии регионов Царев,

объединитесь и назовитесь Новороссией. Только так.

25 мая четырнадцатого года, в воскресный день выборов президента Украины, так, сообща, и

сделали. Там – президент Порошенко (победил подавляющим большинством в первом туре),

здесь – Новороссия, или, наоборот, здесь - в Донецке и Луганске, - Новороссия, там, в

мельчающем Киеве, - президент Порошенко. Он же – «полтора-миллиардно-долларовый

шоколадный король», продукцией своей кондитерской фирмы «Рошен» обещающий усластить

жизнь разочарованных украинцев (сделать ее «в шоколаде»).

Жириновский удовлетворится. «Король доставлен был в натовском обозе!». Все шло согласно с

планом.

Выборы президента Новороссии были «не за горами» - где-то так через месячишко-второй,

может и быстрее.

- Сначала, - поучал Жирик, - должна быть регулярная армия, после – банковские финансы, а уже

дальше – выборы президента. Вам, новой и мощной – без малого десятимиллионной республике,

необходимы и своя армия, и свой президент.

Конечно же удовлетворился. «Вставьте хохлам фитиль в задницу и подожгите!», - это же его

спич? Конечно же раздобрел.

Еще: «Малороссия, или как теперь кто-то там еще, по привычке, говорит – Украина, это наши

Киевская, Волынская, Подольская губернии, еще, возможно, - Полтавщина, остальное – великая

Россия. Львов заберут обратно поляки, Черновцы – румыны, Закарпатье – венгры». Премьер-

министр Венгрии поддержал Жириновского. Заявил венгерские претензии на Закарпатье. Польша,

Румыния, Белоруссия и остальные соседи Украины (Словакия и Турция) пока молчали.

Повезло мне быть в родственных отношениях с самим сверхмощным Жириновским - хоть не в

близких отношениях и хоть сомнительных, но какими-то якобы документами, кем-то, где-то и

когда-то подтвержденными. База данных интернета – все эти «Гугл», «Твиттер», «Фейсбук»,

«Википедия» и прочие, подтверждали нашу ровенскую аутентичность. Все мои предки, как и

Жирика, также были «интеллигентными графами голубых кровей» - врачами, юристами,

учителями, бухгалтерами… (дворниками, ростовщиками, писателями, учеными и советскими

колхозниками также).

Посему свободно стоял возле Ярека и Марины, под охраной, и смотрел на вооруженные силы

Новороссии. На батальон «Восток». Пока еще не достаточно обученный, но боевой. Без

значительной механизированной поддержки, но, все же, на четырех военных «Камазах» и при

бронетранспортере.

Бойцы выстроились в шеренгу и их приветствовала тысяча-другая пророссийских жителей

Донецка.

Удивляло - почему порядка двадцатитысячное украинское воинство (привлеченное киевской

властью сюда для умиротворения) не может осилить такое, относительно малое количество своих

врагов.

- Гунцвят! Яка малость! – даже Ярек не выдержал. – Горстка войовников! Фактический сброд, а не

регулярная армия.

Смотрел на славян, на кавказцев и увидел в кубанке нашего Вована-старшего:

- Патж (смотри)! Ест Владек.

Жители кричали. Радовались. Свои поддерживали своих. Такова закономерность.

- Давным-давно, - сказал Яреку, - еще за Руси, в Коростыне убили Великого Князя Киевского Игоря

и не захотели платить налоги. Хотели отделиться.

- Что дальше?

- Княгиня Ольга пришла с большой ратью и силой усмирила бунт. Отомстила за смерть мужа и

стольного князя.

- То ниц… нормально… в каждом крае полно бунтов. Все чего-то хотят, но… плохо, что здесь и

сейчас… не хорошо, что именно с нами…

Ярек находился под впечатлением выборов. Точнее – того, что должно было быть, но не

произошло. В Донецке и Луганске не голосовали (каждый седьмой избиратель Украины).

- Они хотят, - приблизившись, шепнул мне на ухо, - чтобы мы своими каналами гнали

дезинформацию.

- Однозначно.

- Как бы невзначай будут показывать нам сведения, карты, расположение, планы передислокаций

и станут ожидать от нас специфической работы.

- Еще, - уже я, таким же шепотом, дополнил сказанное им, - поняли мою связь с Жириком и

вычислили, что он мог меня сюда заслать. В его глазах могу их дискредитировать.

Оба заговорчески рассмеялись. Благо, наш польский здесь на понимали.

Все сотворилось как в старые, добрые времена - США и НАТО пробуют санкциями и изоляцией

загнать Россию в угол, в то же время Россия, - как прежде, так и сейчас,- грамотно защищается (ей-

то не впервой) и даже периодически ведет контрнаступление-нападение, тогда как Украина…

«казацкое мятежное море широко и раздольно»… также в привычной для себя народной

ипостаси. Все стало «на круги своя» и повторяется.

Зачем?

Призрак нового гетмана Хмельницкого навис над благополучием Европы и евроатлантического

мира. При входе - в предбаннике – за своими фортификационными возами воинственно чеканила

шаг страшная и никем не превзойденная запорожская пехота. Спокойный Ярек содрогнулся.

Глубоко вдохнул и выдохнул. Перекрестился.

- Патж (смотри)! – промолвил. – Наш Владек машет нам рукой.

- Какой Владек? – не понял.

- Наш Владек! Тэн – Вован-старшой.

Да уж… «Ниц тутай не вскураш (ничего здесь не поделаешь)»… Финский синдром, согласно

которому, попавшие в плен заложники видели со временем в своих поработителях чуть ли не

праведников, - говорил сам за себя, со всей очевидностью, и европеец Ярек уже начинал считать

вчерашнего пришельца Вована-старшего мало не своим защитником. «Лишь бы Европа не

передумала и не отвернулась от Украины! – в мыслях пробежало. - Избавь, Боже, ее от финского

синдрома!»

«Что такого мы сделали в Украине, чтобы так усердно ей сейчас помогать?»

(депутаты Европарламента).

В самом Донецке 26 мая четырнадцатого года бойцы батальона «Восток», чуть ли не прямо с

описанного выше воинского смотра, при поддержке других частей обороны Новороссии, заняли

международный аэропорт имени Сергея Прокофьева. Против них украинские силовики

применили вертолеты, штурмовую («СУ-25») и истребительную («МИГ-29») авиацию. Истинное

количество жертв не известно. Сначала говорили о двести, после – о сотне убитых, со временем - о

34 павших бойцах. Конфликт перешел на окраину Донецка, а позже – в его центр. Под

российскими знаменами вышла на митинг часть донецких шахтеров.

«… шаг за шагом… по земле проходили мы… нас крестили «черной чумой», но мы

шли…» (из новой российской песни «Красное и черное»).

Они защищают нечто большее, чем Украину. Понимание защиты, как и суть цели, у них - по обе

стороны баррикад (и в пророссийских сепаратистов, и в украинских силовиков), разное. Их долг не

только в отношении своих государств и их народов. Если цель в благополучии и в достижении

необходимого своего для себя, то пути следования, как к самой цели, так и в достижении

названого необходимым, отличаются. Поэтому одни оборонялись и защищались, другие –

нападали и также защищались.

Что здесь делал Ярек?

Зачем он пришел?

Так уж нужна мне – украинцу, его защита?

В тот же воскресный день 25 мая четырнадцатого года проходили выборы в Европарламент. В

соответствии с количеством жителей стран, народы благополучной Европы избирали депутатов.

Больше Германия – 96 представителей, меньше Мальта – всего 6 депутатов. Внушительную победу

получили партии националистической ориентации.

В свое время такие как Ярек поддержали киевский Майдан. Еще бы – ведь Майдан был за

евроинтеграцию и отражал желание если не всего народа Украины, то уж точно большей части

украинского народа. Режим бандита-обманщика Януковича пал и вся его основная составная, вся

«семья» диктатора, бежала в Россию и уже оттуда, при моральной, информационной и прочей

поддержке, начала организацию сепаратистского движения в Украине. Надеялась въехать если не

в Киев, то уж точно в Крым и Донецк на белом коне победы.

Путин не разглядел в этом необходимое для России и россиян – нет; Путин, как опытный

политик и большой прагматик, еще раньше все задействовал, направил в необходимое русло,

придал всему идеологическую составную и поэтапно пожинал плоды своего умственного труда.

После начала процесса отделения Крыма Обама и Меркель, образно говоря, потеряли дар речи.

Начали метаться, созывать совещания и угрожать. Со временем поняли, что их санкции против

России по ним же и ударят и что Крым Украине они не вернут. Обоюдоострый неоимпериализм

проявил себя «во всей красе», прежде всего по своим правилам играл без правил («каким он был,

таким он и остался»), а вся философская мишура, вся интеллектуальная составная оказалась не его

приобретением, а присущей человеческой цивилизации, короче (понятней) – характеризующей

интеллектуальное развитие данного общества. Сам неоимпериализм постал в неприглядном,

шокирующем и агрессивном виде. Ум человека, его взаимозависимое развитие – это одно,

меркантильные интересы того же человека, стремление любой ценой материально себя

обеспечить – это совсем другое.

Откуда такое знаю?

Ознакомился с «Кризисом капитализма» филантропа-олигарха Джорджа Сороса, просмотрел

«Последний вагон на Север» Жириновского и еще с периода советской молодости хорошенько

вник в «Манифест коммунистической партии» и «Капитал» Карла Маркса.

Ярек не был философом. Вопросы современной научной философии его интересовали «осколько

поскольку», не более того. Он знал основное для себя и своего народа – его Родину, его любимую

Польшу, дважды уничтожали Германия и Россия. Первый раз – на 146 лет (если не ошибаюсь),

второй (пакт Риббентропа-Молотова) – чуть поменьше. Если с Германией сегодня все более-менее

ясно, то позиция путинской России была для него опасной. Выставив Украину в качестве форпоста,

намереваясь, по необходимости, использовать ее как плацдарм, даже как полигон, Ярек желал

тем самым обеспечить себя, свою Польшу и всех своих гарантов-союзников.

«Мы не знаем, как будет развиваться ситуация в Украине, но впереди большое

задание» (Барак Обама, из речи в военной академии «Вест-Поинт»).

«Германия не будет применять новые санкции против России» (А.Меркель).

Сначала президент Франции, а после и сама Ангела Меркель настояли, чтобы Владимира Путина

обязательно пригласили (что позже и произошло) на помпезное празднование 70-летия высадки

союзных войск в Нормандии.

- Договариваться! Обязательно пробовать переговорным путем нормализовать ситуацию на

востоке Украины, – вот та установка, что была дана Яреку.

- Но…

- Без всяких «но», а только переговоры!

Будучи исполнителем, Ярек обязан был молча повиноваться. Его миссия, а именно – роль

защитника, его же и обязывала, более того – принуждала. Поэтому:

- Есть! – и руку под козырек.

- Сорвавший переговоры постает агрессором, - разъяснили.

- Воевать! – при этом приказали.

Ведь война. Ведь агрессия.

Для первых (пророссийских сил) – со стороны американосов, бандеровцев и НАТО («они же

первые, они же «майданутые», они же начали с Майдана»). Для вторых – со стороны путинцев.

Попробуй тут сегодня разберись кто прав, а кто виноват.

- Мы же русичи, мы же православные, давайте мириться и объединяться! – кричали в свое

оправдание. Вспоминали Русь святую, первопрестольную и императора Владимира Мономаха – в

царской шапке, со скипетром и державой.

Забывали, ради справедливости отмечу, что Киев издавна был стольным градом, «матерью

городов русских», а за Российской империи измельчал всего лишь до губернского центра. С

четырехсоттысячным населением. Наравне с Одессой, Львовом (входил в Австрийскую империю)

и чуть ли не с районным теперь Каменец-Подольским.

Две воинские части национальной гвардии Украины (в Луганске и Александровке) после

непродолжительного сопротивления сдали оружие представителям Новороссии и оставили свои

казармы. К такому шагу солдат-контрактников убедили подъехавшие в часть их сердобольные

родители.

Ярек видел нежелание силой решать проблемы, но военный конфликт, как бы сам по себе,

разгорался с каждым днем, тогда как переговорный процесс не давал результата.

Украинские силовики избегали своих очевидных больших потерь и не лезли в жилые кварталы.

Под пули снайперов. Применять артиллерию и минометы, во избежание значительных жертв со

стороны мирного населения и уничтожение жилья, не решались.

Обе стороны противостояния окопались за блокпостами и, постреливая, иногда нападали друг на

дружку. Неся потери.

Ситуация заходила в тупик неразрешенности – как одни, так и другие не могли превалировать и

полностью не контролировали ход боев.

«Когда стану президентом Украины, то военный конфликт на востоке Украины

закончится не за несколько дней, а счет пойдет на несколько часов» (Петр

Порошенко).

Со всей очевидностью нависал над Украиной призрак затяжной гражданской войны и

чрезвычайного положения.

- Почему бы вам, всем твоим, то есть – таким как ты, - обратился ко мне мой куратор из

контрразведки, - не договориться и не прекратить кровопролитие?

- Ваши условия?

- Признание независимости Новороссии и федерально-нейтральный статус земель Одессы,

Харькова, Херсона, Николаева…

- Не много ли вы хотите?

- Как раз в пору. Со временем или тотальная гражданская война, или сейчас так и будет. Хотим

соединить себя с российским Приднестровьем. Дальше – Молдавия.

Нужно было либо уйти и сдаться (первым), либо признать Новороссию и подписать с ней

перемирье (вторым).

Война?

«… Закуролесят так, что дымом и огнем земля испепелится… Низвергнется земля.

Не вся, а та, что именно у вас – Вараввиных холопов, под ногами» («Вечный жид»).

Одни неоимпериалисты-олигархи видели необходимость для своего, другие, с противоположной

стороны военного конфликта, - для своего. Не сумев договориться, не имея возможности

удовлетворить свои требования мирным путем, путем переговоров, прибегали к оплачиваемой

силе. Мой литературный друг-олигарх Мейер («Вечный жид») повставал передо мной со всей

очевидной реальностью и дополнял собой образ Вараввы-Януковича:

« … четвертый всадник бледный,

на бледном, на своем коне.

Копье небесное приподнял он в божественной руке…

Пронзенный, удивлюсь со всеми вместе:

- Мейер, это ты?».

Что сегодня здесь скажешь?

Как и чем исправить ситуацию?

«… На ушко кто-то еле слышно:

- Прочь инертного от власти! Пусть будет новый Президент!

А после громче:

- Прочь индифферентного от власти! Пусть будет новый Президент!

Еврейский хор из Брайтон-Бич (Нью-Йорк):

- Митти Ромни! Митти Ромни! Он наш новый Президент» (август 2012 года, «Вечный жид»).

Маршируя своим ходом, процесс военного противостояния развивался самопроизвольно. По

наперед заданным параметрам. С запоздалым вмешательством территории войны.

Мы все находимся в преддверии больших геополитических изменений. Многих они взбодрят,

кое-кого разочаруют, а некоторых низвергнут с пьедестала.

- Через двадцать лет США будут за долги отдавать свои авианосцы Китаю! – это Жирик-

Жириновский.

Добавлю:

- Если все будет плыть таким же течением.

Ярек не обвинял кого-то в тупости или недальновидности. Особенно ведущих мировых

политиков. Солидарно со мной. Мы были европейцами и людьми достаточно образованными. Не

могли себе такое даже позволить.

Другое дело Марина. Молодая, красивая, рвавшаяся к реваншу, успеху и утверждению своего

(молодого и нового) среди снобизма, рутины, плагиата, заангажированности (ей так казалось)

старого. Наш с Яреком мир, наша тяга к Обаме и Меркель, к теперешним традиционным

евроатлантическим ценностям, воспринималась ее сознанием как отживающий свое рудимент,

как устаревшее, самоизжившие, мировосприятие.

- Новые политики придут на смену Обаме, Меркель, Баррозу, Эштон и вместе с Путиным

облагородят наш мир, - говорила такое спокойно, взвешено, не настаивая и не топая ножкой (за

нее такое делали другие).

Имела право на свой подход в мире равенства, толерантности, демократии, свободы слова.

- Ангел-хранитель имеется в Путина. Называется – Обама. Поднял его, финансово стабилизировал,

ввел на равных в мировую политику.

Ярек называл тягу Марины юношеским максимализмом, даже российским неоимпериализмом

и слепотой, но прислушивался, пробовал договориться, примириться с ней.

29 мая четырнадцатого года в Астане президенты Путин, Назарбаев и Лукашенко подписали

образование Евроазиатского Союза между Россией, Казахстаном и Белоруссией. Армения

намерилась присоединиться к новому Союзу до 15 июня. Путин согласовал с Китаем постепенное

расселение многочисленных китайцев на просторах российской Сибири. Такой опыт, даже больше

– существование единого государства с Китаем, уже имелся. Во времена монголо-татарской орды с

Чингисханом, Батыем и Тамерланом.

Так что, сознаюсь, Маринка была в чем-то по-своему права, а европеец Ярек – по-своему. Будь

по-иному, то к ним бы другие не тянулись.

- Уберегу душу твою от нереальных соблазнов, ошибок и глупостей, - пообещала.

Такая вот Маринка, такая – молодая, смелая, даже через чур агрессивная, ее евроазиатская

сущность.

Моя же индивидуальная позиция полностью консолидировалась с североамериканским

подходом Барака Обамы. Он внедрял списки Магнитского - и я объявил интеллектуальную войну

России (даже чуть раньше), он примирился и пил кофе с Путинным, - и я публично заметил

феномен Владимира Путина.

Сегодня полностью поддерживаю Обаму на его длинном переговорном пути с Путиным.

Куда теперь униженной, разделенной, воюющей, безденежной и катастрофически беднеющей

Украине поддеться без помощи США? Разве что сдаться на милость Путина-победителя. Если он,

опять же, захочет ее, многократно изнасилованную, приютить на задворках своего нового

Евроазиатского Союза.

«Майдан не оправдал надежд украинцев… власть не обновилась… коррупция не

уменьшилась… разочарование накапливается и готовится вылиться на новом

Майдане».

Он засуетился. Так-таки запрыгал возле меня:

- Может вам - то… может, - это?

Увидел на моем камуфляже значок 40-летия Израиля и совсем уж забегал. Не знал, как угодить. И

кофе предложил, и начал из подсобки выносить все самое лучшее.

Марина молчала.

Пришлось мне в одиночку проявлять надлежащий интерес.

Откуда в провинциальном Донецке такой магазинчик и такой уникальный товар? У нас – в

центре Киева, такие уже давно разорились. Не было соответствующего покупателя. Разве, что во

Львове или Одессе? Нет! Скорее… да, да… именно в Мони на киевской Петровке или в моих

знакомых в Хайфе.

- Припоминаете, – спросил, – мы ведь тогда называли их рагулями? Извините… Как вас зовут? А

вашу даму? Какая красивая. Ничего, что в камуфляже. Время, знаете ли, голубчик, у нас такое.

Отделяемся. Присоединяемся. Лей змер? Что из антиквариата вас интересует? Да… да… мы их

тогда называли рагулями. Они одевали джинсы под пиджак и еще цепляли галстук. «Бони М» от

«Ирапшен» не отличали. Рагульня!

- А у вас есть винилы «Бони М»? Какие именно?

Он как бы не слышал. Завелся и продолжал свое:

- А джинсы какие были? «Ли», «Райфл», «Левайс». Не бельгийские или, прости Господи, китайские,

а чисто американские. Стильные. Катон какой, а зипер! Терлись. Линяли. Ну и что, что дорогие.

Они и сейчас в большой цене. Как и виниловые пластинки. «Бони М» говорите? – остановился. -

Да. Имеются. Хитовые. «Океан фантазии». Такие гибкие, скажу я вам, что аж выгибаются вдвое.

«Ирапшен» также есть.

Не мог ему отказать. Пришлось рассматривать то, что у меня еще с молодости было.

- Почему не уезжаете? – спросил. – Торговать сейчас убыточно.

- Ваша правда. Гипермаркеты грабят. Мародерствуют. Вчера обчистили «Метро» возле аэропорта.

«Кадыровцы» (чеченцы) из батальона «Восток» заняли обладминистрацию и прогнали оттуда этих

чертовых мародеров. Тяжело… Очень тяжело… Но когда, поинтересуюсь, было легко? И где,

спрошу, жить легко? Вы откуда? А ваша дама? Здесь проездом? Корреспонденты?

Марина все так же профессионально отмалчивалась, а я ничего конкретно не отвечал. Не знали

его взглядов. Боялись провокаций.

- Мои знакомые имеют похожий магазинчик. Такой же уютный и приличный, - сделал ему

комплимент, - кофе также предлагают. Даже, - продолжал, - как и вы включают

квадропроигрыватель на четыре колонки и дают возможность послушать пластинки.

Он совсем расцвел.

Не спросил, где эти мои знакомые живут и как торгуют. Видимо понял.

- Наладить хороший бизнес не так-то легко. Нужно время и связи. Как все это бросишь и уедешь?

- Ваша правда. У этих моих знакомых папа семь лет был отказником и не мог вырваться из

Советского Союза.

- Шо вы говорите? А я вам все о джинсах, пластинках и доминирующих при власти рагулях…

Тяжелые ведь были для нас времена. Джимми Хендрикса не то, что купить, а даже его записи хотя

бы одним ухом прослушать не могли. Тотальный дефицит. Очереди. Экономические санкции.

Нехватка продуктов. Позже ввели карточки и купоны… Этот ваш знакомый, который папа, небось

ненавидит Союз?

- А вы как думаете? Разве можно любить то, что ограничивает человеческие права?

- Таки-да… таки-да… ваша правда.

Пообещал еще к нему зайти и, элегантно взяв Марину за руку, вышли с ней на улицу.

Донецк жил своей человеческой жизнью. Велась торговля. Работали банки и учреждения. В

школах вчера отзвенел последний звонок. Наш Вован-старший как бы вскользь уведомил, что его

чечены-«кадыровцы» из батальона «Восток» разобрали баррикады возле здания администрации.

- Вот видишь, - заметила Марина, - жизнь-то налаживается.

В небе гудели мощные штурмовики украинских сил антитеррористической операции.

Днями раньше Владимир Путин наградил орденами «За мужество» двух корреспондентов

«Лайфньюз». Тех самых, ранее захваченных в плен украинскими силовиками.

148 детей из Славянска, в сопровождении 26 взрослых, окольными путями, минуя украинские

блокпосты, отправили железной дорогой с Дебальцево в Крым. На лечение и оздоровление в

лагерь «Артек».

- Уж точно, поверь мне, - сказала Марина, - Путин бы проконтролировал, чтобы твоего сына

восстановили на работе в Минздраве. По решению суда заплатили бы за вынужденный

пятилетний прогул.

- В украинский Минздрав?

- Нет, - заулыбалась, - уже в российский.

- Тогда надо решения судов Российской Федерации. Имеющиеся украинских судов не имеют

юридической силы.

- Глупости. Путин в Крыму всех, за редким исключением, оставил работать на занимаемых

должностях. Кто проявил пророссийское усердие, так того даже повысил.

- Скажи такое Яреку, - посоветовал, - он тебя сразу же заклюет. Назовет шпионом Кремля и примет

сказанное за российскую пропаганду.

«Если в Одессе бандерлоги взяли верх над пророссийскими, то что Одесса за город?

Русские не придут в такой город… они придут туда и тогда, где их радужно будут

встречать триколорами и цветами…» (режиссер Н.Михалков).

На здании Донецкой администрации, рядом с флагами России и Донецкой народной

республики, впечатлял большущий плакат «Железные русские идут – 300 стрелковцев» (по

рекламе к фильму «300 спартанцев»).

К моему плечу прикоснулась незнакомая женщина:

- Уехать! Чем скорее! Подальше от этого кошмара. Не важно кто его начал, не существенно кто

теперь поддерживает. Наша жизнь одна. Нет дела до навязанной кем-то извне войны. Но как и

куда уехать если нет денег? Кому продать квартиру? А бизнес? Все собирают валюту и пакуют

вещи. Бегут! Чем подальше – в Австралию, в Аргентину. Туда, где спокойно, где меньше дураков-

политиков и международных воротил. Пропади оно все здесь пропадом! Прочь! Чем скорее, тем

лучше. Вы можете взять меня с собой? Заберите отсюда! Прошу – увезите!

Хотел сказать ей, что уже больше полугода пробую продать свою недвижимость в Киеве, но

безуспешно. Нет покупателей (и это в трехмиллионной столице). Рынок недвижимости

остановился. Цены упали. Киевляне живут в страхе и ожидании путинской агрессии.

Не успел. Настырную женщину грубо оттолкнул сопровождавший нас с Мариной Вован-старшой.

Главный следчий комитет Российской Федерации возбудил против национальной гвардии и

армии Украины уголовные дела за чрезвычайное применение силы в Донецкой и Луганской

областях Украины.

- Не называйте нас сепаратистами, а зовите ополченцами, - просили.

- Привыкайте писать «Новороссия», - направляли.

- Не думайте, что мы хотим превратить свой Донбасс в Сомали, - убеждали.

Пришлось пойти им навстречу. Главное ведь – лучше все понять, во всем разобраться и

потихоньку расставить акценты.

Разрешили нам везде лазить и пихать в их сокровенные дела свои журналистские носы. В таком

увидели выгоду для себя.

Суть:

- Украина не та величина, чтобы Европе и США, в период изменения геополитики (возрастания

мощи Китая), «бить горшки» с путинской Россией. Украина слишком противоречива,

разбалансирована по существующему двуязычию, менталитету, культуре; непредсказуемая,

мятежная или, по-другому («по-нашенски»), - «майданутая». Она относительно большая и ее

тяжело будет поднять экономически.

Рассмотрев, изучив, убедившись, наша репортерская группа будет должна, даже обязана,

показать не только военную несостоятельность Украины, низкий морально-боевой дух

украинского населения, но и ее традиционную политику политической проституции

(«многовекторность»).

Установка:

- Убедить Европу и США восстановить былые отношения с Россией. Реабилитировать ее.

Аргументация:

- На неудачников никто не ставит. Мир любит победителей. Поэтому – Россия! Поэтому – Путин!

Фортуна к ней (России) и к нему (Путину) повернулась лицом. Чтобы выиграть и получить

желаемое это должен быть тактико-стратегический шедевр! Тихо, скромно (как бы извиняясь и

прося высочайшего соизволения) пришли в Крым и победили. Одетые в зеленый камуфляж

«зеленые человечки» не сделали ни одного выстрела. Крымчане подняли их романовские

триколоры и признали Путина своим президентом. Украинцы с позором ушли. Побежали

плакаться на груди старухи Европы и дядюшки Сэма. «Крым: интеллектуализм или

неоимпериализм?» (такая моя публикация в «Корреспонденте» и «Газета.UA» имеется).

Новороссия сейчас находится на очереди. Идут бои. Гремят выстрелы. Старуха Европа и дядюшка

Сэм подтягивают резервы и дают украинцам советы. Не вникая и полностью не разобравшись в

ситуации.

Почему именно я, Марина и Ярек?

Я – местный украиноязычный совдеповский западенец (редкостное и необходимое сейчас

явление), интуитивно, как никто другой, «от и до» понимаю Украину. Марина – российская штучка,

знает вес и цену как себе, так и своим. Ярек – евроатлантическая международная составная,

привлеченная для пущей важности и убеждения.

Ставки сделаны. Тайное стало явным. Процесс продолжается.

Осталось выяснить, кто из сторон кровавой бойни будет печатать написанное нами, кто будет

рекламировать и, для нас самое главное, - кто будет оплачивать наш тяжелый интеллектуальный

труд. До сего времени мне не то, что за «Хохляцкий апокалипсис» никто не заплатил, но даже за

мою научную философию и «Вечный жид» спасибо не сказали. Не осознали. Не вникли. Не

поумнели. Думают все бесплатно, «на шару» заполучить. Не напрягаясь. Ожидают, что Господь

снизойдет и их облагоденствует. Проклятья Божьего от неуважения и невнимания не боятся.

Молятся, на небо смотрят и руки подставляют (манну небесную ожидают).

- Нет, уважаемые, - опровергну, - Путин добровольно не вернет вам Крым. Ополченцев с

Новороссии к себе не заберет. Не надейтесь! Само по себе все не утихнет. «Кара Божа вам та мені

за ваші та мої гріхи!».

Комбинировали, что русскоязычные сами пойдут рать на рать, создавали образ путинца-врага –

массово такое не получилось; после направили волыняк в составе 51-й механизированной

бригады – опять облом (после расстрела под Волновахой родители и родственники призывников

заблокировали воинскую часть и перекрыли возле Польши международную автомагистраль); под

завершение в 14-ю механизированную бригаду мобилизовали гуцулов с Карпатских гор и вуйков-

западенцев – снова неудача (родители и жены в львовском Яворове заблокировали выезд с

воинской части).

За что воевать? С кем сражаться? Ради чего кровь проливать?

- Надо изменения! – требовали.

– Необходимо обновление власти! – кричали.

- Прочь! Геть! – махали кулаками.

Но никто ничего не делал.

Созванный Майдан – это одно; возникший мятеж – другое; война и защита Родины – третье,

самое тяжелое.

Для офицера-резервиста такса в две тысячи долларов (в пока еще стольном Киеве) за то, чтобы

откупиться от призыва, для солдата-резервиста – тысяча. Во времена Чернобыльской катастрофы

«откупное» также платили все тем же украинским милицейским и армейским чинам, правда, -

дело было в Советском Союзе. Что изменилось?

- Стоит ли бояться декларируемых изменений, - успокою высоких государственных служащих, -

если даже с приходом Порошенка или, извините, с приходом самого Путина ничего не меняется и

у власти остаетесь вы – востребованные и незаменимые специалисты?

Городской глава в ровенском Радзивилове все тот же (со времен бандитских разборок «лихих 90-

х»); прокурор Банчук, тот, который из Минздрава незаконно уволил моего сына, теперь поднялся

до уровня зама генерального прокурора Украины и только одним своим присутствием

бойкотирует восстановление моего сына в должности (по решению всех судов); Подольский

районный суд Киева возглавляет все та же судья Супрун, а судья Роман все так же там дела

решает; гаишник-полковник Луцюк из Радзивилова («Хохляцкий апокалипсис») заделался в

Одессе начальником областной милиции и то ли уволился, то ли позорно бежал лишь после

резонансного «хатынского дела» (во время противостояния в доме профсоюзов Одессы 2 мая

заживо сгорело 48 человек)…

Почему же тогда все было не так и теперь снова – не так? Может – было не так, а теперь –

именно так? Или – тогда не так, теперь – не так, а где же тогда – так?

Согласно статистического опроса количество россиян, которые начали с конца прошлого года

негативно относиться к украинцам, увеличилось с 26,5 процента до 48 процентов. Семьдесят семь

процентов считают, что дела в Украине и дальше будут идти из ряда вон плохо. Девяносто пять

процентов опрошенных поддерживают отсоединение Крыма от Украины и присоединение его к

России (данные российского агентства «Левада-центр»).

Поставьте большую жирную точку. Вдохните-выдохните и успокойтесь. Исходя из только что

вами прочитанного текста надеюсь, что вы – будь вы мужчиной или женщиной, получили

необходимую вам информацию о зоне конфликта.

Прочитайте книгу-другую о современных Украине, России, Европе и США (рекомендую свои

актуализмы «Вечный жид» и «Танцующий с цыганами по тонкой кромке льда») и – в путь-

дорожку. Знание русского языка обязательно. Умение правильно и кучно стрелять желательно.

Отличная спортивная форма тела приветствуется. Поднимите задницу, оторвитесь от своего

информационного поля, плюньте на окружение и гордо – с высоко поднятой головой, езжайте в

место восточно-украинского противостояния.

Там вы будете исполнять свой долг.

Там сегодня решается судьба нашего общего будущего.

Во-первых:

- Какая выгода вашей стране от этого?

Во-вторых:

- Какая выгода лично вам?

Не думайте, что ваше НАТО вас гарантировано защитит. Без войск США оно относительно

малоспособно. Армия современной России сильная и очень эффективная. Там высокий

моральный дух, самая современная техника и железная дисциплина. Авторитет

главнокомандующего Путина на голову выше авторитета остальных главнокомандующих стран

НАТО. Большинство армий стран членов НАТО получше украинской армии, но по многим

показателям уступает многомиллионной российской армии.

Если говорить о Китае, то он со временем приласкает Евросоюз, а Евросоюз – его и они сообща,

потихоньку, оттеснят США. В НАТО также.

Ситуацию можно исправить, но как, в какую сторону исправлять и, вообще, зачем такое делать –

решать вам.

Начните с Украины. Начните с себя. Со своего места и своего долга. Пока не поздно.

Представьте, что вас по-славянски зовут Ярек (Ярослав), вы из страны Евросоюза и НАТО, очень

благоволите США, и что вы уже находитесь там – на передовой мирового противостояния. Возле

меня и Марины. В городе под названием Донецк.

Задайте себе один-единственный вопрос: «Стоит ли помогать Украине и необходимо ли ее

вытаскивать из всепоглощающего кризиса?».

Не уходите от ответственности, не «умывайте руки», ибо вина за этот кризис лежит на вас. Вы

задействовали Майдан и не предусмотрели возможных последствий. Вы – виноваты. Вы не

упредили!

Время расставит акценты. На «все – про все» наше желание, наши возможности и Воля Божья.

Победа будет за нами! Наше дело правое и мы победим! Раз вы усомнились в своей правоте, то

вы уже проиграли.

«Украине не стоит жертвовать своей независимостью, чтобы угодить России»

(Б.Обама).

2 июня четырнадцатого года около трех сотен хорошо вооруженных ополченцев со всех сторон

(в основном из квартир жилых домов) напали на управление пограничного отряда на окраине

Луганска. Бой продолжался больше 16 часов. Пограничников (среди которых было много женщин)

окружили со всех сторон и обстреливали с гранатометов и минометным огнем. Много убитых и

раненых. Пограничники оставили свою часть. Огневая поддержка авиации исключалась –

запрещено обстреливать и бомбить жилые квартиры своих же граждан.

Слепая ракета из гранатомета ополченцев случайно попала (целились в украинский штурмовик)

в здание администрации Луганска. Погибло 8 человек. Много тяжелораненых. Российские

средства массовой информации, БиБиСи и «Евроньюз» вскользь утверждали, что ракета якобы

была выпущена с украинского штурмовика.

Оставили без оружия свои части солдаты полка патрульно-постовой службы национальной

гвардии Украины в Луганске и солдаты полка национальной гвардии в одном из городов

Луганской области.

В Свердловске пограничники покинули свою часть и бросили оружие. Состоянием на 10 июня

пограничники Украины бросили 10 контрольно-пропускных пунктов в Луганской и Донецкой

областях. Без пограничного контроля осталось более ста километров государственной границы.

День 14 июня четырнадцатого года стал наиболее трагичным за все время восточно-украинской

войны. Погибло 54 украинских силовика (возле Луганского аэропорта, при заходе на посадку,

ополченцами был сбит военно-транспортный самолет с 40 солдатами и 9 летчиками и еще пять

пограничников убили при нападении на транспортную колону). В знак траура в Украине

приспустили флаги и огласили день скорби.

«Мы заинтересованы в хороших отношениях с Путиным и не заинтересованы в том,

чтобы его запугивать» (Б.Обама).

«Немедленно прекратить карательную операцию украинских силовиков на востоке

Украины! Нужно обо всем – даже о федерализации и отделении, сообща

договариваться с ополченцами» (Марин Ле Пен).

Практически во всех областных центрах Украины и прежде всего в Тернополе и Львове, созданы

батальоны территориальной самообороны. Оборонцы-территориалы приняли присягу на

верность народу Украины и готовы защищать свою местность по мере прихода врага.

«Введение безвизового режима с Евросоюзом зависит от самих украинцев»

(Президент Литвы Даля Грибаускайте).

«Нужно еще раз во всем хорошенько разобраться и хотя бы на десять дней

прекратить огонь» (Петр Порошенко).

Как и большинство его достаточно взрослого мужского окружения, как и все его бывшие

сокурсники по военной кафедре, а после и офицеры-резервисты по трехмесячным офицерским

лагерным сборам в Славуте и Староконстянтинове, воевать он умел. Не так, чтобы очень, не как

кадровый офицер советской или российской армии, но умел. Собственно говоря, все его предки

мужской стати, кроме отца, который прожил основную часть жизни между войнами и

скоропостижно скончался в год Чернобыльской катастрофы, воевали. Прежде всего с немцами.

После уже со всеми остальными, как, например, - австрийцами, венграми, румынами, поляками,

турками… даже с экзотичными для них японцами и финнами, - и с теми воевали. Побеждали всех,

которые заявляли претензии на их землю – на относительно небольшую полоску глинистой почвы

под теплым солнцем на берегу Збруча, возле Каменца-Подольского. Немцы лезли и в первую

мировую войну, и во вторую. Силой пробовали насаждать какой-то свой, непонятный, новый

порядок и свою, также непонятную, культуру.

Оба раза получали по шапке.

По всей видимости, первый раз им надавали не очень, раз они еще прилезли – в сорок первом,

неожиданно, без объявления войны, под предводительством своего страшного Гитлера.

Защищать свою землю, своих женщин, стариков, детей и имущество, защищать все свое –

привычное, милое, традиционное (хотя и какое-то социалистическое), пошел его дед и трое дядей

по линии отца. Двое не вернулись. Один – Василий, погиб солдатом где-то в далекой Прибалтике,

второго – Виктора, убили бандеровцы здесь же, рядом, на другом («западенском») берегу Збруча.

Хоронили его с большими почестями, под красными знаменами, а на могилу водрузили красную

звезду. Как положено. Из уважения и чтобы помнили.

Его дед по линии матери пошел на фронт на второй день войны. Оборонял Проскуров

(Хмельницкий) и Киев. Надолго застрял под Харьковом. Начинал молодым офицером-

политруком, а вернулся со второй – советско-японской войны, уже обвешанным орденами и

медалями комиссаром. На привезенные им с войны невиданные трофеи сбегались смотреть все

соседи, знакомые, родственники. Завидовали. Его же очень уважали. За боевые заслуги.

Оставшийся в живых, уже единственный брат отца – Иван, прошел всю войну артиллеристом и

вернулся сержантом. С боевыми орденами Славы. После он стал профессором, доктором

исторических наук и заведующим кафедрой Львовского политехнического института.

Сам-то он – тот, который теперь умел воевать, выжил и дожил если не случайно, то уж точно

благодаря решительности своей бабушки. Она взяла за руку его маму (тогда еще будущую и тогда

еще трехлетнюю) и бежала от гитлеровцев в Узбекистан.

Всех, которые не успели или не решились, - всю еврейскую общину их Чемеровец, гитлеровцы

зверски убили и голыми закопали в яму. Всех, за исключением одной маленькой девочки – Розы

Цукерман, которую успели спасти и спрятали местные крестьяне.

- Розочка, - уже в сорок пятом, вернувшись с узбецкой эвакуации, обрадовалась его бабушка, - ты

меня помнишь? Это Мила, моя дочь и твоя подруга, вы вместе играли. Помнишь?

Роза сменила фамилию и стала писаться Сахаровой. Его бабушка, которая начала работать

секретарем Чемеровецкого райисполкома, ей в этом помогла. Бабушка его будущей жены также в

пятьдесят втором вынуждено поменяла фамилию на Левчук.

Эти, только что отмеченные, все семейные традиции, сообща с их фамильной родовой

мудростью, дали ему не только необходимые жизненные ориентиры, не только поставили на

дорогу бытия, но и обозначили образы врагов и указали на необходимость любой ценой

защищать свою украинскую землю.

Он, помимо учебы, всю свою молодость и даже после – в зрелые годы, занимался спортом.

Стрелял из «мелкашки» (малокалиберной винтовки), бегал спринт и трехкилометровый стайер,

плавал и метал учебную гранату. Такой вид спорта в советское время назывался пятиборьем ГТО

(«Готов к Труду и Обороне»), а спортсмен, соответственно, - пятиборцем.

Он преуспел, раз защищал честь по этому воинственному виду спорта своего большого города и

даже своей союзной республики.

Учеба сделала его офицером советской армии запаса, а постоянные занятия спортом –

подтянутым, здоровым и физически активным гражданином. Несмотря на теперешний –

пятидесятипятилетний, возраст.

Хорошо бегал, кучно и метко стрелял, далеко бросал гранату.

Что еще надо солдату?

Где еще, как не на восточно-украинской войне, сейчас защищать настоящему патриоту-украинцу

свою родную землю?

Через многочисленных посредников переправив окольными путями в Донецк свой привычный,

официально зарегистрированный, с оптикой, скорострельный карабин Симонова («эс-ка-эс»), он

стал под Краматорском. В ожидании поймать свой, якобы «слепой» (случайный), но в

действительности ранее оговоренный, патруль.

С кем воевать? Ради чего? Кого защищать?

Перед тем, как ответить на эти вопросы, горстью засыпать тяжелые бронебойные патроны в

магазин карабина, стать на линию огня и определиться, он решил во всем разобраться. Не спеша.

С умом. Правильно и основательно. Такой уж он был – с предками и потомками, своей землей и со

снайперским скорострельным карабином в твердой руке. Глупостей наделать легко, избежать их -

куда труднее. Тем более, если кто-то, третий, заинтересовано способен подталкивать на эти

глупости.

Разве не так?

Конец первой части и первого этапа восточно-украинской войны.

Донецк-Киев-Крым-Москва.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Др.Микола Марк (Михайловский) – родился 10.02.1959года в г.Здолбунове под Ровно, в

семье секретаря райкома. Отец – Михаил, закончил в 1954году украинскую филологию

Ужгородского университета, после – в 1965 году Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

Мать – Мила, врач. Сестра – Рита, врач. Сын – Марк, юрист-международник. Др.Микола

Марк (Михайловский Николай Михайлович ) закончил в 1982 году Львовский медицинский

институт. Жил, учился и работал во многих городах Украины и за рубежом. С 2006 по 2009

г.г. возглавлял эпидемиологический отдел Центральной санэпидстанции МОЗ Украины.

Имеет юридическое и философское заочное образование. Доктор научной философии.

Писатель. Ученый. Основатель научной философии («Научная философия» (изд.«Марко»,

2000год), «Критика философии» (изд.«Марко», 2001год), «Курс космически-философской

науки» (изд.«Марко», 2001год), «Интеллектуализм» (изд.«Марко», 2001год) и др. Автор

первого в мире учебника по научной философии. В Институтах философии и Академиях Наук

(в том числе Российской) проводил международные семинары по научной философии.

Выпускались международные сборники трудов. Автор украиноязычных актуализмов

«Хохляцкий апокалипсис» (1998год), «Мертвые души» (1999год), «Эшафот»(2000год),

русскоязычных актуализмов «Вечный жид»(2012год), «Танцующий с цыганами по тонкой

кромке льда» (2013год), многих публикаций («Корреспондент», «Газета.УА») и научных

монографий. Основатель методики актуализма в литературе и искусстве («Мой

актуализм и мы», изд.«Марко», 1999год). Президент-академик Международного научного

Центра интеллектуального развития при Центрах ООН-ЮНЕСКО. Председатель правления и

собственник многопрофильного предприятия «Марко» (основано в 1992году). Акционер

банка «Михайловский». Пенсионер-чернобылец. Сейчас живет и работает в Киеве и за

рубежом.

В 2012году под надуманным предлогом исключен цензурой из интернет-энциклопедии

«Википедия» и прочих аналогичных энциклопедий. Актуализм «Хохляцкий апокалипсис»

также был изъят и все еще запрещен цензурой.

2014год. Киев. Подол.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------



на главную | моя полка | | Они пришли |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3742
Средний рейтинг 4.9 из 5



Оцените эту книгу