Book: Преступления США



Преступления США

Преступления США

Максим Акимов

Купить книгу "Преступления США" Акимов Максим

Преступления США. Americrimes. Геноцид, экоцид, психоцид, как принципы доминирования

Преступления США

Автор: Максим Акимов

Название: Преступления США. Americrimes. Геноцид, экоцид, психоцид как принципы доминирования

Жанр: Биографии, критика, отзывы, статьи, рецензии

Возрастные ограничения: +16

Серия: Все тайны истории

Издательство: АСТ

Год издания: 2013

ISBN: 978-5-17-078546-9

АННОТАЦИЯ

Впервые! Полное досье преступлений Соединенных Штатов. Что скрывается за парадной витриной Нового Света? Как бывшая колония пиратов стала «самой демократической страной мира»?

Американская «элита» была согласна обрекать на голод и чужое и собственное население, ради удовлетворения своих прихотей, расплачиваться за которые вынуждены были другие люди, другие народы, другие страны. Но, пожалуй, главным и непревзойденным ее достижением стало умение лгать, создавать виртуозную вязь лживой пропаганды, убеждать всех в обоснованности собственных амбиций и недоброкачественности чужих порядков, моральных норм и режимов. Все, что могло помешать интересами Америки подвергалось очернению и агрессивному уничтожению.

Геноцид, экоцид, психоцид как принципы доминирования

В XVII веке в Северной Америке произошло, казалось бы, ничем не примечательное событие - ватага пиратствующих английских моряков захватила небольшой участок побережья, чуть позже присвоила несколько городков, основанных голландцами, положив, таким образом, начало англоязычной колонии. И лишь затем, в силу стечения обстоятельств, это образование сумело выдвинуться на заметную авансцену истории. Оно захватило и шведские, и французские владения, располагавшиеся близ Нового Амстердама, переименовало его в Нью-Йорк и, уничтожив коренное население окрестных земель, решило назвать территорию Соединенными Штатами.

Английские пираты и разношерстная публика, примкнувшая к ним, все более входила во вкус! Захватывая земли индейцев акр за акром, предприимчивые колонисты делили их между собой, привозили черных рабов, считая отныне своими и земли, и живую собственность. Богатеть удавалось быстро!

Так все и шло, много любопытного с тех пор происходило: из корня пиратской колонии выросла «демократическая страна», которая начала развивать свою мораль и культуру. Одним из самых известных и популярных в той стране литературных произведений стал роман, мораль главной героини которого была сформулирована так: «Я солгу, убью, украду, но никогда больше не буду голодать».

Американская же «элита» порой согласна была обрекать на голод и чужое население, и свое собственное; набивая карманы, она жаждала удовлетворять свои прихоти,

расплачиваться за которые вынуждены были другие люди, другие страны, в чьи дела вмешивалась окрепшая звездно-полосатая держава, убивая, грабя, применяя запрещенное оружие. Но, пожалуй, главным и непревзойденным ее достижением стало умение лгать, создавать виртуозную вязь подложной пропаганды, убеждать всех в обоснованности собственных амбиций и недоброкачественности чужих порядков, моральных норм и режимов. Все, что казалось не выгодным для продвижения «американских интересов», подвергалось очернению и агрессивному уничтожению.

Но однажды приходит конец любой системе зла, как должна истечь и эпопея «информационной войны» США против всего мира. Мощь ее артиллерии все еще сильна, но побороть ее можно лишь одним способом: рассказывая правду о тех преступлениях, которые пыталась скрыть, заретушировать или преподнести в выгодном для себя свете звездно-полосатая держава. В данной книге я намерен назвать вещи своими именами и взглянуть на преступления американизма, как на реальный факт истории, несмотря на то, что этому очень действенно сопротивляются те, кто до сих пор исповедует ту же мораль, что была порождена пиратами, основавшими Новую Англию, и озвучена героиней знаменитого романа.

Вступление

Собирая материалы для этого исследования, я пришел к неожиданному выводу, который, быть может, способен дать ответ многим людям, задавшимся вопросами: почему в девяносто первом году США сумели представить все так, будто взяли верх в так называемой «холодной войне» (хотя на самом деле эта война не закончена до сих пор, и победитель пока не известен), почему они смогли так умело и ловко провести войну провокаций и обличений, почему идеологическая схватка, низвергшая доброе имя Советского Союза, доказавшая многим, что коммунизм очень плох, преступен и запятнан самыми разными злодеяниями, далась американцам относительно легко? Почему Америка сумела обойти Россию, всегда побеждавшую в честном бою и ни разу не спасовавшую?

Ответ оказался неожиданно прост: американцы, ведя подрывную борьбу и вещая о «кровавых преступлениях режима», слишком хорошо знали, о чем говорят, поскольку сами совершили столько чудовищных преступлений, что им не составляло труда переложить факты этих деяний на противоположную конъюнктуру и выдать все это за правду.

У многих людей не возникало сомнений в правдоподобности «разоблачений», которыми закармливала мир американская пропаганда, клеймящая коммунизм и «империю зла», именно по той причине, что вашингтонский режим, не мудрствуя лукаво рассказывал о своих же преступлениях, список которых, как оказывается, был именно таким, какой предъявляли в качестве «обвинительного листа» Советскому государству, пытаясь приравнять его к преступным режимам. Депортации народов, создание намеренного голода, уничтожавшего сотни тысяч и миллионы людей, грубое вмешательство в дела других государств, запрещенные методы ведения войн, терроризм, даже концентрационные лагеря и тайные тюрьмы - эти и еще более чудовищные вещи можно отыскать в истории США, особенно в действиях американцев в регионах, которые они пытались подчинить своему влиянию.

Миф о том, что Америка всегда щадит и ценит жизнь каждого своего гражданина, тоже

рассыпался в прах, когда я углубился в изучение упрямых фактов истории, ведь и внутренние политические репрессии имели место в Штатах, и преследование инакомыслящих, и казни, и политические процессы, но куда более любопытны эпизоды, в которых вашингтонский режим легко мог пожертвовать своими гражданами для того, чтоб спровоцировать войну, найти для нее повод. К примеру, для начала испано-американской колониальной войны, от которой испанцы всеми силами хотели устраниться, вашингтонским режимом было принято «волевое решение» взорвать свой же боевой корабль вместе с экипажем, свалив вину на испанцев; и бойню развязали-таки, в ней полегло немало подданных Мадрида, но и американцев тоже погибло немало.

Громкая провокация тогда удалась на славу, визгливый шум нью-йоркских газет выставил испанцев подлецами, подготовил общественное мнение к тому, что звездно-полосатые бойцы идут сражаться против негодяйской силы.

И пускай американцы почти никогда не преследовали своих граждан за преступления на иностранной территории, и даже за самые чудовищные злодеяния, за уничтожение женщин и детей не наказывали сколько-нибудь строго, но это не должно вводить вас в заблуждение, доказывая заботу Вашингтона о своих, ведь на самом деле сие свидетельствует лишь о том, что вашингтонским «демократам» ничья жизнь не казалась ценностью, они не принимали в расчет страдания каких-то там вьетнамцев или панамцев, но и жизнью своих граждан они легко могли пожертвовать, коль в этом была выгода, коль это соответствовало «американским интересам». Безнаказанность американцев, совершавших рейды за границами США, всегда была и остается притчей во языцех, но и она всегда была ограничена безнаказанностью вашингтонских «вершителей судеб». Бывало, что и американский гражданин исчезал, бесследно пропадал, просто растворялся, о нем больше не знал никто, хотя чуть ранее он посмел стать на пути вашингтонских интересов, думая, что сумеет бросить вызов системе.

Перечень преступлений американизма оказался гораздо более длинным, чем я предполагал в тот момент, когда только начал это исследование. Шелуха былой (довольно умелой) американской пропаганды, действовавшей и на меня, еще недавно способного отыскать в американизме положительные черты, постепенно отпадала, я лишался иллюзий, вынужденный становиться более циничным, ведь воспринимать многие страницы американской истории никак нельзя, будучи излишне чувствительным. Некоторые действия американской военной машины трудно было сопоставить даже с преступлениями гитлеровцев по степени бездумной циничности причиняемого зла. И усугублено все это ничтожностью целей, преследуемых американцами, необоснованностью совершаемого насилия.

Но опускаясь до мерзких вещей, совершая преступные деяния, вашингтонский режим истово проклинал «негодяйский коммунизм», отыскивал у него массу грехов, картинно клялся, что лишь демократия американского образца несет свет истины, правду и свободу. Борьба против «империи зла» сделалась смыслом жизни для нескольких поколений американских политиков. Среди них были и такие, которые и себя самих довели до сумасшествия, причем не только в фигуральном, но и в прямом смысле, к примеру, министр обороны США, по фамилии Форрестол, попал в психиатрическую клинику, где все повторял: «Русские идут, они везде, я видел русских солдат!» Почти то же самое произошло с Фрэнком Визнером, сотрудником ЦРУ, курировавшим разжигание венгерского мятежа в 1956 году. Когда провокация захлебнулась и американцы проиграли, Визнер горько запил, потом довел себя до горячки, найдя собеседника в

собственном пистолете. Это почти анекдотично, но политики, сменявшие Форрестола или Визнера на соответствующем боевом посту, хотя и были здоровы на вид, совершали сумасшедшие подлости, проводили в жизнь все то, отчего нетрудно двинуться рассудком, потому им так хотелось кричать: «Держи вора!»

Беда в том, что эти люди обладали довольно большой властью, потому оказались способны принести человечеству немало горя, перенести агрессивный, параноидальный бред на почву реальных действий, преобразовав свою агрессию в чужие страдания.

Исследуя хронологию преступлений американизма, я не мог не сравнивать их с политикой других стран и, разумеется, с советскими реалиями, ведь понятное дело, что американцы находились не в безвоздушном пространстве, все познается в сравнении, потому я рассматривал обоснованность и сравнительную характеристику событий. Но удивлению моему не было предела, когда упрямые факты свидетельствовали о том, что тяжесть почти всякого греха, приписываемого «негодяю Сталину», нужно умножать на два, а то и возводить в степень, характеризуя того же Трумэна, коль сопоставляешь истинную суть деяний и говоришь о реальных, а не мнимых поступках этих исторических личностей.

И если отбросить передержки, навязанные нам пропагандой, говорить по большому счету, то давайте-ка уточним, что можно предъявить Советскому государству, вынесшему все самые тяжелые испытания XX века и ставшего причиной развития качественно новых отношений между людьми, побудившего мир измениться в лучшую сторону (ведь не будь «угрозы коммунизма», ни один капиталист не дал бы и десятой доли тех послаблений рабочим, которые являются «достижениями демократии», не будь коммунистической риторики в контексте идей XX века, мир был бы куда более несправедлив), так что можно предъявить «советскому режиму»? Пресловутые «сталинские лагеря»? Но они являлись обычными тюрьмами, такие же точно были и в Америке, и во Франции, и в Англии. Тюрьмы «сталинского режима» представляли собой пенитенциарную систему, то есть были направлены на перевоспитание, как и водится везде в мире; можно дискутировать насчет процента несправедливых приговоров, но нельзя поспорить с упрямым фактом, что сравнить их с концентрационными лагерями невозможно. Не было лагерей смерти в СССР. А вот американцы и англичане, увы, уличены в создании таких «заведений», причем и в Новое, и в Новейшее время, и я расскажу об этом подробно.

Так по большому счету что еще можно предъявить «советскому режиму»? Идею мировой революции? Стремление создать в мире сеть коммунистических государств? Ну что ж, пожалуй, да, это можно, хотя сия стратегия и была привнесена американским шпионом Троцким, которого Сталин скоро отставил от дел, но до роспуска Коминтерна (1943 год) такая линия имела место в советской политике, хотя, пропитавшись русскостью, несла-то она идею равенства, к которой извечно тянется Россия, причем равенства для всех, без изъятий и исключений. Что преступного можно найти в этом замысле? Американцы и англичане-то несли совсем иное, они хотели лишь равенства «для избранных» да продвижения своих «национальных интересов», которые почему-то всегда вступали в резкое противоречие с интересами народов, на земли которых распространялось «влияние» США.

И что же нам остается обсуждать? Лишь разговор о методах, лишь уточнение методики и средств, коими пользовались великие державы двадцатого века, добиваясь своих целей?

Здесь-то все самое любопытное и начинается, ведь далеко не всегда американские

пропагандисты умели полностью опорочить идею социальной справедливости, продвигаемую Советским государством, потому «шили» ему обвинения в ужасности методов. Но вот ведь беда для апологетов «американской демократии», на поверку-то методы американизма оказываются куда более чудовищными и циничными, верней, они именно таковы, как расписывала пропаганда вашингтонского режима, клеймящая треклятый коммунизм.

Листая страницы исторических свидетельств американского присутствия, отметившегося в самых разных регионах мира, я с удивлением приходил к мысли, что американцы, писавшие о «преступлениях коммунизма», просто сидели перед зеркалом и рисовали сами себя, и та «картина маслом», которую малевали они, демонизируя коммунизм, была их автопортретом. Видать, в том-то и был заключен успех их «изобразительного искусства», то есть их «идеологической войны» против СССР, что они описывали все честно, приводили настоящие реалии подлостей и зверств, разве что меняли имена, названия, географическую привязку, выдавая свои преступления за грехи коммунизма.

А неуспех советской машины пропаганды можно объяснить тем, что недостало у ней столько же яркой охры и черной сажи, не нашлось в ее палитре столько кроваво-алой акварели. У американцев нашлось, они писали свои холсты чужой кровью, да и кровью своих изгоев, а у «треклятого коммунизма» не было этого, не найдешь в истории СССР чего-то подобного американской химической и биологической войне во Вьетнаме, Ираке и Югославии, никого не бомбили коммунисты ядерным оружием, не было в СССР концлагерей, не было «Гуантанамо», не прибегали советские политики к столь же изощренной двойной морали, которую всегда использовали вашингтонские «демократы», потому и расписать о преступлениях противника коммунистическая-то пропаганда могла с меньшей силой, ведь, чтоб убедительно описать нечто, нужно хорошо знать предмет, а «вегетарианский» режим Москвы оказался чересчур мягок и человечен в сравнении с англоязычными акулами мировой политики.

В Вашингтоне же обитали далеко не вегетарианцы, а люди, которые жаждали новой войны. Не познав ужаса бомбежек Второй мировой, а лишь укрепив свое положение, они выпестовали свою спесь, считая, что и следующая большая война принесет Америке лишь прибыль и политические выгоды, а главное - уничтожит мощь главного конкурента на планете и сделает Вашингтон абсолютным гегемоном. И никак не ожидали американцы, что Советский Союз сумеет быстро восстановиться, а уж тем более разработать ядерное оружие и достичь паритета с американской стороной; озадачены оказались все, в том числе и армия сотрудников теневого фронта, специальных служб, самой влиятельной из которых постепенно становилось ЦРУ.

«Когда же война с Советским Союзом не состоялась, - пишет английский публицист Филлип Найтли (в книге «Шпионы XX века»), - положение сотрудников американских спецслужб, занятых тайными операциями, лишь окрепло. Получила всеобщее признание следующая точка зрения: Советский Союз приступил к подрывной деятельности по всему земному шару, а США должны принимать ответные меры» [1 - Найтли Ф. Шпионы XX века. М., Республика, 1994. Глава 11]. «Эта игра не имеет правил. Принятые нормы человеческого поведения не годятся, - говорилось в докладе специального комитета комиссии Гувера в 1955 году. - Мы должны учиться проводить подрывную работу, совершать диверсии, уничтожать наших врагов более хитрыми, изощренными и эффективными методами по сравнению с теми, которые используются против нас» [2 -

Should the U. S. Fight Secret Wars; a Forum, Harper's. September 1984, p. 44. Цит. по изд.: Найтли Ф. Шпионы XX века. М., Республика, 1994.]. Дегуманизация противника стала постоянной политикой ЦРУ. Коммунизм должен был сдерживаться реальными действиями, предпринятыми в ответ на действительные или воображаемые подрывные акции Советского Союза. Зададим вопрос: сколько было действительных и сколько воображаемых акций?



Как замечает профессор колледжа Магдалины в Оксфорде Р.У. Джонсон, самое любопытное в истории американской разведки состоит в том, что ей так и не удалось привести ни одного бесспорного доказательства тайных операций со стороны Советского Союза. «Не удалось обнаружить ни единой тайной операции КГБ, сравнимой по масштабам с заливом Кочинос или дестабилизацией режима Альенде в Чили. Ни одна разведка мира не может быть столь совершенной или настолько удачливой 40 лет кряду. Поэтому неизбежно напрашивается вывод о том, что КГБ крайне редко прибегает, если прибегает вообще, к «грязным» методам и тайным операциям. Столкнувшись с мятежным клиентом - как США с Никарагуа или с Чили, - Советский Союз осуществляет открытое вмешательство (Чехословакия, Венгрия) или позволяет мятежникам идти избранным ими путем (Югославия, Албания)» [3 - Ransom, Secret Intelligence, p. 209. Цит. по изд. Найтли Ф. Шпионы XX века. М., Республика, 1994.].

«Кажется, что русское пугало, - пишет далее Филлип Найтли, - если и не создано ЦРУ, то, во всяком случае, получило статус гиганта для того, чтобы оправдать существование в структуре Управления отдела по проведению тайных операций».

А операции эти доходили порой до чудовищной жестокости и пренебрежения не только к неким нормам демократии и прав человека, но и человечности вообще.

В качестве же доказательств «преступлений советского режима» нам выдавали в лучшем случае полуправду, изрядно окрашенную субъективными эмоциями, этакими «спецэффектами», а чаще заведомую ложь, сработанную специалистами особых отделов все той же секретной службы США, располагающейся в пресловутом Лэнгли.

Сотрудники американских спецслужб знали, слишком хорошо знали, что такое преступления режима, и потому ложь, умело распространяемая ими о советских «грехах», была такой яркой, такой убедительно-страстной, внушающей доверие. Они знали, о чем говорят, они настоящие специалисты в этом вопросе.

Глава 1

Национальная идея и смыслы американизма

От любви до ненависти один шаг? Да, наверное, это и вправду так, но лишь в том случае, когда любовь с самого начала была обманкой - любовь к человеку или явлению. Из чего была сделана способность явления вызвать эту любовь - из настоящего и доброго либо из хитроумного умения не быть, но казаться - в этом и кроется ответ на вопрос о возможности и невозможности одного лишь шага до ненависти и горького разочарования.

Признаюсь честно, в девяностые годы я вместе с миллионами других людей пережил период симпатий к США, тогда казалось, что ужасы, творимые американцами на Вьетнамской войне, преувеличены врагами Америки, как и былое насилие над индейцами, как и многие другие вещи, а если и было что-то недоброе в истории Штатов, то оно ушло, кануло, ошибки исправлены, и теперь в мире есть светлый флагман легкого и верного

движения к настоящей свободе!

Девяностые явились звездным часом для США, самым вольготным периодом их истории, характеризовавшимся безраздельной вольницей, именно такой, о которой мечтали вашингтонские политики, когда им приходилось считаться с кем-либо в мире. И хотя стран, способных заставить американцев ограничивать свои амбиции, было не так уж и много, а в обозримом прошлом таковой державой была лишь Советская страна, но именно ее ослабление и дало Америке иллюзию упоительной возможности - творить все что вздумается.

Сама по себе энергия этой вольницы, энергетика ее раскручивающегося маховика, оснащенного яркими блестками, так умело отвлекавшими внимание, имела действие завораживающее, она могла привлечь незрелые души и умы. И казалось-таки, что сущность американизма таит в себе нечто положительное, способное помочь открытию новой страницы равенства возможностей, построить общество благоденствия.

Разочарование пришло как катастрофа, такая, от которой никак нельзя отмахнуться! Бомбежки мирных городов Югославии отрезвили меня, явившись звонкой пощечиной розовым иллюзиям и самообману. Бомбы, летящие на Белград и Нови-Сад, искаженные ужасом лица сербских детей и женщин, развалины домов, разрушенные мосты и заводы -словом, все то бессмысленное и циничное насилие, которое было логическим продолжением распоясавшейся вольницы американцев, разрушало нечто большее, чем покой одной отдельно взятой страны, оно убило веру в порядочность идей звездно-полосатой державы, в ее человечность. Скоро я узнал, что не только мне пришлось пройти тот шаг, который ведет от любви к ненависти, этот путь вынуждены были пройти многие.

И если можно было б хоть каплю усомниться, хоть как-то оправдать происходящее... но уничтожение Югославии транслировалось в прямом эфире, бомбы летели у меня на глазах, люди погибали, не имея никакой возможности спастись от обрушивающейся на них «демократии». И ради чего? Что несла с собой эта грубая сила?

Когда советские военные в 1968-м вошли в Прагу, столицу Чехословакии, являющуюся одним из рубежей, одним из подступов к нашей стране, советские люди были взбудоражены не меньше чехов. И хотя многие верили в социализм, как и в то, что бьемся за справедливость, но почти каждый очень страдал оттого, что на улицах любимой нами Праги оказались танки. Советские люди долго не могли себе этого простить, хотя и понимали, что необходимо сдержать разрушительную волну того, что названо теперь «оранжевыми революциями», уничтожающими экономику, привычный ход жизни, провоцирующими вымирание и наркоманизацию населения, позволяющими размножиться базам НАТО, а значит, усиливающими потенциальную вероятность большой войны, призванной вытеснить Россию, проделать неудавшуюся в сороковых «работу» против нашей страны. Но советские военные не сбросили на Прагу ни одной бомбы! Американцы же, не имея и сотой доли подобных причин и угроз для собственной безопасности, убивали людей тысячами, десятками тысяч, бомбили города, крушили, уничтожали чужие жизни, в том числе в Европе, в Югославии!

Все последние годы западная пропаганда «промывала мозги» многим людям, живущим в Восточной Европе и в других регионах мира (кстати, «промывка мозгов» - один из любимых и наиболее употребляемых терминов в ЦРУ), но к нынешнему моменту немало людей уже сумело разобраться в том, какова была роль американцев и чем она отличалась от роли русских-советских, в чем состояла неодинаковость их методов и поступков. И несмотря на то что западные медийные гиганты стараются контролировать

идеологическую среду Европы, диктуя свои «правильные» установки, но мало-помалу в европейской прессе прорываются, делаясь все более заметными, голоса людей, стремящихся объективно оценивать ситуацию. Вот, к примеру, статья рядового чешского патриота Йозефа Вита, называется она: «Русская оккупация 21 августа 1968 года», приведу здесь выдержки из нее:

«Перед "бархатной революцией" никогда бы не подумал, что однажды скажу: "Я имел счастье, что мне довелось жить при социализме".

И "советская оккупация" внесла в это свой вклад. Нам все рассказывают о военной интервенции. Да, приехали к нам советские солдаты на танках. Но все мы знаем, что они не нападали на людей, на самом деле охраняли.

Правомерно сравнить русскую интервенцию у нас в 1968 году и американскую интервенцию в Панаме, проходящую в то время, когда мы звонили ключами (данное действие было символом единения чехословаков во время "бархатной революции" 1989 года). В 80-х годах к власти в Панаме пришел, по сути дела, следующий из ряда диктаторов, которые правили в этой стране, - генерал Норьега. Агент ЦРУ, обученный в США. Есть сведения, что он занимался торговлей наркотиками - обучился этому во время акции Iran contra, сотрудничая с США. Акция в Панаме была самой масштабной акцией американских соединений со времен вьетнамской войны. Каждой акции нужно дать имя, эту назвали "Справедливый повод" (Just Case). Погибло во время нее "за справедливость" около 6000 человек (местные данные) или 500 (по данным Армии США). Героическая американская армия утилизировала тела погибших с помощью вертолетов, которыми перевозила трупы и сбрасывала их в море.

Не могу представить себе, что там демонстранты лезли на американские танки, поджигали их так же, как у нас, и выжили после этого. Сравнивать количество погибших при русской и американской интервенциях невозможно - и это видно каждому.

Коммунисты совершали плохие дела? Сегодня это просто смешно! Что такое зло, мы узнали во время правления ODS и ТОР09. Злом является не иметь работы, быть бездомным. Злом являлась реформа Клауса, которая для нас подготовила этот ненавистный режим, что существует сейчас.

Злом не являлось наказывать людей, которые готовили для нас такие перемены.

Коммунисты никогда не совершали таких преступлений, которые совершали "демократические" правительства на Западе. Одним из таких преступлений было создание организации "Гладио" (Gladio).

В пятидесятые годы в странах НАТО были созданы для внутренней войны с коммунизмом экстремистские полувоенные подразделения Gladio. Gladio было именем, использованным в Италии. В Австрии речь шла об операции Schwert, в Бельгии - Sdra 8, в Великобритании - Stay Behind, во Франции - Glaive, в Греции операция называлась Sheepskin, в Голландии и Швеции - Sveaborg, в Швейцарии - Р26, а в Турции - Special War Department. Операция Gladio была организована "фашистами" внутри тайных служб Запада. Целью ее являлось убийство невинных людей с последующим обвинением в этом коммунистов. "Гладио" должна была удержать элиту правого крыла у власти.

Люди в этих подразделениях были вооружены и прошли подготовку в военных тайных службах. Документ, разработанный в Пентагоне, Field Manual FM 30-31 В (Оперативная инструкция FM 30-31 В) описывает методы для подготовки террористических акций. Подразделения правого крыла проводили с помощью профашистски настроенных

элементов НАТО в Вашингтоне акты терроризма и манипуляцию выборами в таких государствах, как Италия, Франция, Испания, Португалия, Греция, Турция и Западная Германия.

В апреле 1969 года в Милане в одном из банков на площади Piazza Fontana произошел взрыв бомбы, во время которого погибли четырнадцать мирных граждан и много людей получили ранения. Вначале в террористическом акте были обвинены левые анархисты, но постепенно вышло на свет, что он был совершен правыми экстремистами при помощи крайне правых сил блока НАТО и американской политической сцены. Американские и итальянские ультраправые перед выборами опасались, что Италия могла бы присоединиться к коммунистическому блоку, и поэтому инспирировали большую бойню, целью которой было принудить общественность к ограничению демократических свобод, демонстраций и забастовок, в крайнем случае к организации правой диктатуры греческого типа. Главный неподкупный полицейский следователь был убит, точно так же как и еще ряд сотрудников следственных органов. За организацию террористического акта никто не был осужден. Судебное следствие было возобновлено в начале девяностых лет, ничем оно так и не закончилось, а судебные издержки по этому процессу вынуждены были оплатить родственники жертв теракта. Само дело это итальянской юстицией закрыто. Вот это настоящая демократическая справедливость!

Среди самых знаменитых акций Gladio была серия террористических актов в Италии 70-х и 80-х годов, приписываемая левым экстремистам. Во время теракта в Болонье в августе 1980 года на болонском вокзале погибли 85 человек и 200 были ранены. Газеты были полны новостями об итальянской "Красной бригаде" (Brigade Rosso). Но за терактом стояли не "Красные бригады", а неофашисты, тесно связанные с тайными службами, и организации, подобные ложе Р2.

По данным итальянского сената, в результате расследования в 2000 году было выяснено, что террористами были "люди из итальянских государственных служб и... люди, работающие на структуры тайных служб США". Теракт в Болонье был составной частью "стратегии напряжения" плана Gladio - усиление страха для удержания обычных граждан в узде у "сильных людей", что и вышло на поверхность во время процесса над террористами. Во всех этих случаях основными жертвами должны были быть женщины и дети. "Целью" - защитить народ от всюду проникающей коммунистической террористической угрозы. О чем бы ни шла речь при упомянутых терактах в Италии, повод был один - принудить народ, чтобы он боялся и не протестовал против ограничения прав человека, что и было достигнуто.

Швейцарский преподаватель высшей школы Daniele Ganser в своей книге NATO's Secret Armies: Operation Gladio and Terrorism in Western Europe разбирает период после Второй мировой войны, во время которого США управляли и через своих союзников в Западной Европе реализовали сотни террористических акций, в которых были обвинены европейские левые. Очень мало обычных жителей Европы и мира представляет себе, как стратегия усиления напряжения с помощью кровавых акций, предлагаемых СМИ, влияет на их эмоции и сознание.

Тайные структуры НАТО возникли во время "холодной войны". Были вооружены, финансировались и обучались тайными службами - американской ЦРУ и английской МИ6 - для ведения наносящей ущерб деятельности против армий Варшавского договора. С самого начала их действительной целью было дискредитировать и ослаблять коммунистическое и рабочее движения и не давать им обрести политическую силу.

Тайные террористические сети до сих пор управляются Clandestine Planning Committee (СРС) и Allied Clandestine Committee (ACC), которые являются составной часть руководства НАТО. Наследником Gladio является американская Blackwater.

Генерал Geraldo Serravalle, который возглавлял Gladio (гладиаторский меч) в Италии, признался, что подготовка членов организации Gladio, проводившаяся агентами ЦРУ, никогда не была направлена на ведение партизанского сопротивления в случае советской оккупации, а только на борьбу с коммунистами, борьбу с народом. В 50-х годах в США опасались, что коммунисты победят в Италии, Греции и во Франции. Поэтому проводились террористические акты, проводившиеся, так сказать, под чужим флагом (то есть приписываемые левым силам) в рамках стратегии напряженности, направленные не только на устрашение коммунистов, но и с целью оказания давления на центристов и правых, для принятия законов, ограничивающих гражданские права и свободы.

Эти зверства совершали западные правительства совершенно безнаказанно. За эти преступления никто не был осужден, ни один из организаторов. Совершенно ясно, что нельзя привлечь к ответственности министров, действующих согласно приказам генералов НАТО. Эти являются настоящими правителями, а министры были всего лишь марионетками.

Те самые "преступные коммуняки" никогда так не зверствовали.

Они не убивали людей на Западе. Зато "демократы" посылали к нам в пятидесятых годах своих агентов, которые убивали и проводили теракты.

В эти дни опять будут новости, полные ужасов русской оккупации. Но люди уже перестали их так "проглатывать". Думают и сравнивают» [4 - Vit J. Ruska okupace 21. srpna 1968 // CFR (Чешские независимые новости) 24.08.2012.]. //.. * * * ..//

Да, автор статьи прав, нынче все труднее заставить нас «проглотить» все то, что навязывалось нам в течение последнего двадцатилетия и всех тех лет, когда средства воздействия западной, и прежде всего американской пропаганды, были сильны и действенны, когда они заставляли нас верить лживым бредням о добрых демократичных американцах, являющих собой противоположность злым коммунистам, не дающим никому жить и нормально работать. Но нынче, когда падают последние шоры и очевидность демонстрирует нам доказательства того, что вся нынешняя структура терроризма создана американцами и никак нельзя отмахнуться от этого факта, то вновь и вновь приходит мысль: американская «демократическая империя» - одно из самых великих разочарований человечества, один из самых мерзких провалов. Почти никогда ее методы не были честны, но мало того, творя зло, она стремилась как можно более жестоко оболгать других, подстроить подлые провокации. Как мастерски американцы заманивали Советский Союз в Афганистан, как умело была создана террористическая сеть, донимавшая южные границы СССР, творившая террор и насилие, и когда, наконец, русских заманили-таки в горы Афганистана, Вашингтон тут же включил громкую, лихую очернительскую кампанию, обвиняя «гнусных коммунистов» в имперских поползновениях. Под эту музыку даже Олимпиаду нам хотели сорвать, нанести как можно больше ущерба.

Звездно-полосатая «империя добра» и во время «холодной войны» подвергала многих людей психологическому и военному террору, а уж когда у нее оказались развязаны руки, они принялась делать это с новым размахом, и мы узнали на себе все прелести: терроризм, финансируемый американцами, новая волна психологического террора, политического и

финансового, но порой на головы людей летели бомбы, урановые снаряды, обрушивалась «демократия» смертельного поражения. Югославия, эта заложница и жертва циничных западных игр, стала печальным символом эпохи победившей «демократии». Американцы спешили покуражиться, они стремились «пометить территорию».



Грубо вторгаясь в славянскую страну, американцы не только «брали чужое», стремясь лишний раз щелкнуть Россию по носу, тесня ее интересы и продавливая-таки ту самую возможность демонтировать силой весь славянский восток и весь Русский проект, (называйся он хоть коммунизмом, хоть суверенной демократией, хоть чем угодно), но они разрушали нечто еще, нечто хрупкое, как возможность человека, наблюдающего все это со стороны, быть влюбленным в Америку, возможность верить в американские ценности, возможность договариваться с американцами. Во время вторжения «сил НАТО» в Югославию произошел полный моральный крах Америки, обрушение ее в моих глазах и в глазах многих других людей.

Для меня прежние «войны» американцев, их вторжения на Филиппины, в Панаму, в африканские и латиноамериканские страны, были чем-то далеким, но когда насилие и грубое вмешательство в чужие дела стало таким близким, подошло на столь непочтительное расстояние, растоптав самоуважение европейского народа, да еще братского для нас, славянского народа, когда все это было так очевидно, так банально и пошло, принося невинным людям такие незаслуженные и бессмысленные страдания, я понял, что правы те, кто сравнивал преступления американцев во Вьетнаме с гитлеровскими преступлениями времен Великой войны.

Гитлеризм и американизм действительно имеют много общего в послужном списке, и главное, что роднит их, - легкая допустимость чудовищных преступлений во имя примитивной стратегии доминирования, на самом-то деле не имеющей ничего общего с великой идеей.

Насилие в мире совершалось и прежде, пускай не в таких масштабах, какие позволяли себя немцы в России или американцы во Вьетнаме, пускай не с таким немыслимым технологическим размахом и методичностью, но большие войны были и раньше. Однако случалось, что народ, бросавший вызов миру, нес-таки в себе нечто большее, нежели примитивную жажду доминирования. Французы в свое время наделали немало бед в Европе, но они первыми в истории несли знамя лозунга «Свобода. Равенство. Братство», они наследовали просветителям; греки и римляне, еще раньше, ходили с мечом по миру, но они несли высокие смыслы, они несли свою Империю.

Беда и вина германских народов, быть может, и заключена в том, что ни один из них не сумел достичь даже уровня империи, не говоря уж о чем-то большем, не перешел некую важную черту, за которой следует новое качество, иная человечность власти над людьми. Все германоязычные страны, и даже самая успешная из них - Англия, сумели создать лишь колониальные державы, не дотянувшись ни до уровня греко-римского наследия, ни уж тем более до неких более тонких материй. Германский мир будто бы навсегда остался подростком, получившим большую власть, но не сумевшим совладать с острой подростковой жаждой унижать и возвыситься.

Обширная некогда Британская империя являлась лишь колониальной державой и не выше, она не несла более емких и гуманистических смыслов, чем какая-нибудь Османская империя, и пользовалась-то она теми же методами и приемами, с помощью которых действовали и турки, поставившие палатки диких кочевников на руинах великой культуры.

И пожалуй, когда стратеги и политики Англии, Германии или США не могут понять разговоров о загадочной русской душе, о греческой загадке, о наследии, которое сумел впитать в себя «Третий Рим», о том, что, кроме обычного доминирования и доказательства собственного примата над прочими, в жизни великого народа бывает что-то еще, более тонкое и важное, они искренни в своем заблуждении, они просто не видят этих тонов, как дальтоник лишен способности различать радужные цвета. Они органически не способны понять, что Россия держится на чем-то столь же уникальном и тонком, что было подобно смыслам Греции, и это нечто, являясь сложной душевной работой, противоположно деструктивному и пошлому насилию, а не только не равно ему.

И, казалось бы, достигнув таких немыслимых высот в возможности вмешиваться в дела других государств, в возможности влиять на их политику, германские народы не сумели постичь нечто главное в существе строительства империи, в смыслах человеческого существа и в задачах, ради которых стоит затевать имперскую пирамиду, а уж тем более прибегать к насилию.

Та идея, которая прославилась в мире под именем нацизма, та стратегия, которую мы знаем под названием гитлеризма, родилась-то первоначально в Англии, как и первые концлагеря «изобретены» англичанами, а сущность этой идеи довольно старая -уничтожить всех, кто покажется низшим, утвердив себя высшими существами, отобрав у других лучшее. Однако самый яркий, доведенный до крайности опыт воплощения этой идеи произвели немцы, а самый успешный принадлежит американцам, которые являются пиратской копией англичан.

Да-да, то же самое, чего не сумели добиться немцы в Европе, смогли совершить «белые люди» в Америке, то есть, очистив территорию от «низшей расы», принялись строить «великий рейх», продержавшись не тринадцать лет, как немцы со своим фюрером, а уже двести, хотя и переходя постепенно к абсурду в нынешний момент.

И когда после скотских, безнаказанных бомбежек Югославии пришло отрезвление, когда я начал внимательно изучать летопись агрессий и войн США, которые были извечной тканью их истории, пришлось понять, что не только зверские методы, но задачи и стратегии гитлеровцев и «белых американцев» были идентичны.

Однако самым большим разочарованием было то, которое, казалось бы, лежало на поверхности, а именно: ничтожность смыслов «национальной идеи» американизма, ее пошлость и скудость. Ведь если у греков, создавших великие шедевры культуры, национальной идеей была красота, у римлян - слава, у французов - утонченность, у русских - справедливость, даже у материнской американцам сущности, то у английской нации национальной идеей была влиятельность - приземленная и бездуховная, но несколько более замысловатая, чем та, которую выдаст миру американский субъект, ведь у него самого, у этого пиратского детища Англии, национальная идея звучала до безобразия мелко: «Разбогатеть и прославиться». Это именно подростковость мышления, это она и есть. А подросток-то почти всегда жесток, он циничен, он не разбирает методов, он любит довлеть, рассматривая унижения других как свое возвышение и заслугу.

И если спросить его: «А что в итоге? А ради чего это все? А что кроется в той огромной области, простирающейся выше банальных успехов? Что может дать душе твое возвышение?» - он не ответит, не сумеет ответить, ведь за плечами ничего нет, кроме простой банальности как жажды примитивного доминирования, которое было у любого племени еще со времен Великого переселения народов.

О чудовищных, порой доходящих до черного юмора и глума, методах американского

доминирования я расскажу ниже, ради описания их я и затеял это исследование, но сейчас я хочу остановиться на прояснении вопроса: «Чем является примат США? Чем стало возвышение, доминирование США для всего мира?»

На мой взгляд, возникший в процессе анализа фактов, которые приведены в этой книге, американский проект будет оценен потомками как одно из самых великих разочарований в истории цивилизации, и в этом он опять-таки будет родствен проекту гитлеровского рейха, сулившего огромные возможности немцам, но обанкротившегося, сумевшего сделать лишь пшик, явившегося хилой идейкой, не сумевшей сломить русскую идею, хотя обладал вполне сопоставимыми возможностями.

Американизм же, как в силу его более долгого срока, более вязкого протекания, имеющего разные течения в себе, неизбежно обусловившие и некие успехи по пути, сулил иллюзии многим людям, побуждал их отдавать Соединенным Штатам свои таланты, развивать технические возможности этой страны, пытаться верить в нее, как в нечто действительное, станет, пожалуй еще более горьким и обескураживающим проигрышем цивилизации в борьбе с бессмыслицей, в сражении с энтропией.

Еще Томас Манн писал о «варварском инфантилизме» американцев. «Америка - это духовная пустыня» - такое впечатление могло сложиться у человека, оглядевшего свежим взглядом американскую действительность [5 - Манн Т. Письма М., 1975, с. 292.].

В нынешний момент, когда вашингтонские «ястребы» затевают все новые и новые «войны» против слабых стран, когда они почти в открытую дают понять, что готовы пойти на все, согласны утопить в крови сколько угодно государств и народов (коль это позволит выжить долларовой системе, терпящей бедствие вследствие раздувания долгового пузыря), все более отчетливым становится печальное открытие, заключенное в той суровой банальности, что американизм - тупиковая ветвь развития, сумевшая получить невиданные технологические возможности, свободу действий, а в некоторые моменты и доверие огромных масс людей, но, выйдя на сцену истории, этот невиданной мощи воин сумел сказать лишь то же самое, что произносил вождь любого успешного племени, побивший врагов, любой хан, верящий лишь в упоительность самости и грубой силы, любой инфант, сумевший утвердить свой примат, но не знающий ничего свыше этого и не способный ни на что большее, не умеющий даже красиво передать энергию этой силы чему-то новому, что неизбежно должно прийти на смену.

Американизм нынче является той силой, которая стопорит человечество в его гуманитарном развитии, отвлекает его от чего-то куда более важного и сложного, от задач, которые далеко отстоят от банальных идей борьбы за доминирование. Человечество, оттолкнувшись от достижений греко-римского наследия, развив идеи просветителей, приумножив достижения всех Ломоносовых и Менделеевых, вышло нынче к чему-то качественно иному, достигло в технологическом аспекте неких совершенно невероятных уровней, но в человеческом, социальном измерении оно вынуждено соответствовать прокрустову ложу доминирующей над ним системы и возвращаться вместе с нею, возвращаться, вновь и вновь возвращаться к прежнему смыслу существования, к устаревшей борьбе сильного со слабыми, к обычной вражде племен.

И это даже обидно - наблюдать, как шикарный немыслимый авианосец, напичканный уникальной электроникой, подплывает к берегу аскетичных аборигенов и бомбит их без разбору, без смысла. Что-то жалкое есть в этом, что-то ущербное - бомбить из пушки по воробьям, надеясь насытить тушками этих воробьев свой звериный голод.

Если уж воевать, если уж биться, то за что-то великое, защищая нечто, отстаивая, сражаясь за что-то, а не против кого-то. Как жаль, что эти тонкости недоступны «вашингтонским ястребам».

«Американцам недостает зрелой культуры, выросшей на основе глубокой традиции, осмысленного духовного опыта и артикулированной логики» - так писал Джордж Сантаяна, пытавшийся симпатизировать Соединенным Штатам, проживший в них долгие годы, но вынужденный констатировать духовную и нравственную бедность американского общества [6 - Santayana on America. N. Y., 1968, p. 190.].

Плох был советский коммунизм или хорош, но он брался по-новому совершить именно ту сложную работу, в сторону которой направлено течение гуманитарного развития человечества, он брался создать нового человека, был направлен именно на его совершенствование, на поиск. А в нынешнем мире, в реальности, навязанной американизмом, которая, пользуясь плодами коммунистических максим, всеми силами старалась отрицать их, в этом мире заморожен главный элемент развития, вычеркнут из приоритетов, и получается, что научно-техническая революция, энергия рывка которой запрограммирована развитием модерна, шагнула уже на новую ступень, а способность человека воспринимать эти непростые перемены не сумела достичь качественно новой ступени. И вот мы видим массу открытий, с которыми человек не может совладать, поскольку не достиг того развития, которое необходимо для владения этими достижениями: к примеру, уже есть технология клонирования, но у человечества нет возможности выработать свое отношение к этой новой проблеме, или есть немыслимые возможности Интернета, но сеть почти на 80% забита*сешогес1*сайтами, анекдотами и прочим мусором. Американцы устраивают «твиттерные революции» с помощью сети, то есть умножают хаос, энтропию, бессмыслицу.

Человеку нужна идея нового развития, в то время как американизм подсовывает ему очередную «стрелялку», превращая шедевр и итог многовековой работы человеческой мысли в глупую игрушку.

Так и вся сущность американизма похожа на такую вот стрелялку, в этом ее смысл, к сожалению.

Америка, заметил как-то Клемансо, это переход от варварства прямо к декадансу, без остановки на станции культуры.

Вашингтонский американизм похож на ошибку цивилизации, на ее тяжкое разочарование, и, поверив в США как в новую империю, способную дать новые смыслы, мы жестоко ошиблись. Однако история не дает права на неисправленные ошибки, и потому, чтоб идти дальше, нужно разобраться в этих заблуждениях, четко определив -чем они являлись, что побудило заблудиться и попасть в тупик, оказаться подростками во взрослом меняющемся мире смыслов нашей древней цивилизации, что этому виной?

Для очищения необходима деамериканизация общественного сознания, отбрасывание примитивных и отживших принципов войны эгоизмов (как раздувающих абсурдные пузыри долговых кризисов, так и пузыри психологической самости, стремления довлеть над миром, а не сотрудничать с ним), необходимо разоблачение обманок американизма, нужно назвать своими именами извращения смыслов, которыми он пользовался, искажение принципов равенства, украденных им у социализма, вернее, вынужденно воспринятых с целью создания видимости авангардности развития под давлением наступающего коммунизма, который и был мотивом для социальной эволюции в двадцатом веке.

Нужно четко определить - чем являлся американизм, что он собой представлял на самом деле, в чем его сущность и каковы его пороки?

Североамериканские соединенные штаты не являлись империей и не могли ею являться, сколь бы ни желали претендовать на римские смыслы. Для того чтоб утвердить себя империей, мало разрушить Карфаген, - нужно породить новый тип цивилизации, который будет магистральным, а не тупиковым.

Чем же тогда являлась эта держава? К чему она близка?

Действительно ли она является параллелью гитлеровского проекта, идентичным вариантом, но показанным нам в развитии?

Скорее всего, полного соответствия не обнаружится, и сравнивать эти субъекты стоит лишь с известной долей условности, поскольку они схожи масштабом зверств, бездумностью причинения насилия, отсутствием по-настоящему великой идеи, но между гитлеризмом и американизмом есть и существенная разница, заключена она в том, что гитлеризм был вспышкой, феноменом, болезнью европейской культуры, вирусом, родившимся в недрах германства, но болезнь эта протекала в непосредственной близости от музеев, сокровищниц великой культуры, мемориальных квартир покойных гуманистов и просветителей, рядом с органными залами, рядом с видимыми и невидимыми вершинами духовных практик Старого Света. Гитлеризм был той пропастью, той звериной противоположностью, в которую свалился немецкий народ, не сумев удержаться на высотах войны за гуманизм в собственной душе. Гитлеризм, при всей его омерзительности, - явление более сложное, чем американизм, хотя и сопоставимое по масштабу злодеяний.

Американизм еще более примитивен, чем нацизм, поскольку копирует практику утверждения над миром насильственного примата (и лишь во имя самого примата), но идет в этом от некоей давней привычки англосаксонских деятелей поступать именно так. Это не вспышка необузданных энергий, это лишь привычка уничтожать, довлея. И даже не одна лишь английская закваска играет роль в разгадке этой несложной шарады, здесь еще проще, ведь предстает перед нами банальная копия тех держав, которых в человеческой истории была тьма-тьмущая, все эти ханства, каганаты, халифаты, султанаты, возникавшие как по шаблону, повторявшие прежние истории, отличаясь лишь мелкими деталями сюжета да масштабом воздействия на окружающих. Вашингтонский американизм-то отличился именно этими масштабами, раздувшись до астрономических величин, влекущих данный процесс к абсурдной крайности.

Сколько бы деятели вашингтонского режима ни повторяли слово «демократия», назначая все новые страны на роль изгоев, поверить в искренность их борьбы за всеобщую свободу нет никакой возможности, ибо стать изгоем очень просто - нужно лишь ослушаться или в чем-то не согласиться с «ханской ставкой».

Американский писатель Генри Миллер, поживший и в Европе, и в Америке, поездивший по миру и имевший возможность сравнивать, опубликовал роман «Кондиционированный кошмар», где с горечью писал о своей стране: «Мы привыкли думать о себе как об эмансипированном народе, называть себя демократами, любящими свободу... но все это -прекрасные слова. На самом деле мы вульгарная, легко управляемая толпа, чьи страсти легко мобилизуются демагогами» [7 - Miller H. The Air-Conditioned Nightmare, N. Y., 1966, p. 18.].

И потому нельзя сказать, что американцев угораздило опуститься до того, чтоб бомбить югославские мирные города, уничтожать вьетнамские деревни или посыпать поля Вьетнама диоксинами, после которых почва оказалась отравлена и вьетнамским крестьянам была суждена страшная участь - у них рождались больные дети, младенцы с чудовищными уродствами. Нет, Соединенные Штаты не изменяли себе, они всегда были на этом уровне, всегда прибегали к столь же скотскому, неоправданно-циничному насилию, разве что раньше они не обладали такими техническими возможностями. И даже Хиросима не есть пик жестокости, нет, это рядовое событие для практики американских войн, просто задействованы оказались новые арсеналы убийства. Ведь в Парагвае, к примеру, американцы чуть ранее творили похожее, то есть уничтожали колоссальное число жизней, а главное - делали выживших глубоко несчастными, потерявшими веру в человечность.

Потому, если сравнивать вашингтонский американизм с гитлеризмом, то нужно делать оговорку, что немцев, пускай и с известной долей условности, можно обвинить в том, что они опустились-таки до некоего недостойного для них уровня (хотя, конечно, они и прежде были далеко не ангелы), но американцы-то и не падали никуда, они всегда находились на этом моральном дне, разве что контраст их злодеяний был не таким заметным, поскольку они убивали и грабили, обосновавшись в дикой, далекой стране, а немцы устроили свои концлагеря вблизи духовных центров европейской цивилизации. Англоамериканцы же сумели превзойти по уровню дикости самых диких аборигенов и прославились тем, что, подобно примитивным народам, снимали скальпы с «пленных» индейцев (и в музеях некоторых штатов сейчас можно лицезреть эти свидетельства морального ничтожества «белого человека» Америки). Под разговоры о своей цивилизованности они делали то же самое, к чему были склонны дикари, но применяли при этом возможности европейских технологий.

Вывод напрашивается только один - вашингтонский режим тождествен какой-нибудь орде, сумевшей распространить свою агрессию на широкие просторы, но ничуть не сумевшей приподняться над животностью в гуманистическом смысле, и слово «капитолий» как корове седло идет Вашингтону. Нередко я сравниваю США с Золотой Ордой, и сравнение бывает не всегда в пользу Америки, хотя прослеживается кое-что общее, в частности - невозможность обеих систем прожить без ограбления все новых территорий.

Об удивительном совмещении дикости и развития технологий, наблюдающемся в американской реальности, писал Олдос Хаксли. Уже в начале XX века он предвидел, до каких уродливых форм дойдет «развитие» массовой культуры, возникшей в США, и писал, что «торжество машинерии» все более становится похожим на некую языческую религию, на нечто дикое. Эту механистичную, неживую идеологию он назвал фордизмом, замечая, что все в Америке штампуется, будто сходит с типового конвейера. Фордизм, писал Хаксли, утверждает, что мы должны принести в жертву прежнюю сущность человека и большую часть думающего, духовного существа, но не богу, а машине. Из всех религий фордизм в наибольшей степени утверждает жесточайшие увечья человеческой души. Рьяно исповедуемая несколькими поколениями, эта ужасная религия машины вконец разрушила человеческий род». [8 - Huxley A. On Art and Artists. N. Y., 1960, p. 73.]

Уже в двадцатых годах Хаксли писал, что гедонизм, насаждаемый массовому сознанию американцев (то есть стремление к бездумным наслаждениям), постепенно превратится в удобное средство манипуляции сознанием. Так оно и вышло, Хаксли был прав.

Наиболее меткие штрихи к портрету американцев принадлежат, по моему мнению, Чарльзу Диккенсу. Он очень нетипичный англичанин, как нетипичен любой талантливый человек. «Американские заметки» - книга, являющаяся сборником путевых заметок, написанная человеком, взглянувшим на США беспристрастным оком и, к неудовольствию многих, рассказавшим правду о том, что увидал и почувствовал. Книга вызвала в свое время бурю возмущения, однако не верить этому писателю и интеллектуалу нет никаких оснований, ведь он беседовал и с президентом США, и с представителями низов, даже с индейцами-аборигенами, объездил немало городов, увидел и витрину Америки, и оборотную сторону. На его аргументы, на его тональность освещения американской действительности, на его угол зрения я, как правило, опираюсь, исследуя американизм в его развитии. Диккенс в данном вопросе является неким маяком, хотя не он один имел смелость писать нелицеприятные вещи о США, но его меткие штрихи способны порой охарактеризовать эту страну куда более емко, чем сотни документов и свидетельств, к помощи которых я прибегал, составляя текст своего исследования, готовя его к печати.

Многое в США осталось почти неизменным со времени посещения этой страны Диккенсом, так он описывает политические нравы звездно-полосатой державы: «Я увидел... колесики, двигающие самое искаженное подобие честной политической машины, какое когда-либо изготовляли самые скверные инструменты. Подлое мошенничество во время выборов; закулисные сделки с государственными чиновниками; трусливые нападки на противников, когда щитами служат грязные газетенки, а кинжалами - наемные перья; постыдное подстрекательство перед корыстными плутами» [9 - Диккенс Ч. Собр. соч. в 30-ти томах. М., 1968, т. 9, с. 164.].

Именно Диккенс заметил, что главная свобода, которой добились американцы, - это свобода угнетать.

А пока не наступил черед очередных кардинальных подвижек и революционных перемен в этом все еще американоцентричном мире, предлагаю проследить вместе со мной, как формировалась эта система, как она шла к своему нынешнему положению, какими методами она пользовалась, какие преступления были совершены ею. К несчастью, таких деяний было немало, и начались они с первых же дней возникновения зародышей этого государства.

Глава 2

Начало «славных» дел. Геноцид индейцев

Преступлениям белых колонизаторов против коренного населения Америки посвящено немало исследований, скрыть факт геноцида, то есть намеренного, тотального истребления целых народов, англоязычные «цивилизаторы» никак не могли и не смогут. Хотя вашингтонская «демократия» и стремилась приуменьшить масштаб бедствия индейцев, снизить оценки численности их населения в момент «открытия» этих земель англичанами, представить все так, будто и индейцы виноваты в произошедшем. Ох, какие только гадости не сочинялись про коренных жителей Америки!

Индейцев называли то «злыми» и «кровожадными», то «равнодушными ко всему на свете», утверждали, что они невосприимчивы к образованию, «невероятно ленивы», «коварны», «нечистоплотны» и т.д. Да, ни одного дурного свойства не забыли приписать

им расисты. Немецкая исследовательница Липе нашла одну весьма типичную «характеристику» индейцев, написанную архаичным языком XVII века: «Индейцы почти поголовно дурные и грубые или заслуживающие презрения, медлительные, тупые, недалекие и ничтожные люди, как и сами евреи». Старый расист говорит здесь то, что в Соединенных Штатах некоторые люди будут еще слово в слово повторять в просвещенном XX столетии. В республиках Южной и Центральной Америки антииндейский расизм хотя и существовал, но не декларировался официально и тем более не был как-либо узаконен. Да это было бы и трудноосуществимо в странах, где лица индейского происхождения подчас составляют большинство населения. На севере Америки еще в пору колонизации положение было совершенно иным. Колониальные власти нередко объявляли индейцев неполноценными язычниками. Создание Североамериканской демократической республики не принесло бесправным индейцам сколько-нибудь существенных перемен к лучшему, а лишь усугубило их незавидную участь. Об этом свидетельствует хотя бы уже то обстоятельство, что более 150 лет индейцы не считались гражданами США, и делать им в Америке, по сути, было нечего, они были непрошеными иностранцами [10 - Стингл М. Индейцы без томагавков. Пер. с чешского. М., Прогресс, 1984, с. 347.].

Про «злокачественность» индейской породы писались книги, ее использовали в «вестернах», она служила оправданием «похода на запад», этого наглого шествия новой «свободной нации Линкольна». Короче говоря, режим американизма включал все ту же пластинку «информационной» войны, которая знакома нам и сейчас, в самых разных «модификациях», вернее, в данном случае это была обычная пропаганда, распространяемая с целью отвлечения внимания от самого факта - преступления против человечности. А сейчас запущена более хитрая программа: индейцев карикатуризируют, делают их проблему неким давно прошедшим явлением, не замечают их требований, замалчивают их главную проблему, которой я коснусь во второй части данной главы.

А были ли иные оценки индейцев, их национального характера, их сущности? Положительные, восторженные отклики? Да, разумеется, были, но принадлежат они, как правило, не американцам, то есть не тем горлохватам, которые сами себя называют американцами, а, к примеру, английскому писателю Чарльзу Диккенсу, которого я уже цитировал в предыдущей главе. Диккенс назвал США лжереспубликой. А встречу с коренным американцем, которая произошла во время путешествия по реке Огайо из Цинциннати в Луисвилль, описал следующим образом:

«Случилось так, что на борту судна, помимо обычной унылой толпы пассажиров, находился некто Питчлин, вождь индейского племени чокто; он послал мне свою визитную карточку, и я имел удовольствие долго беседовать с ним.

Он превосходно говорил по-английски, хотя, по его словам, начал изучать язык уже взрослым юношей. Он прочел много книг, и поэзия Вальтера Скотта, видимо, произвела на него глубокое впечатление, - особенно вступление к «Деве с озера» и большая сцена боя в «Мармионе»: несомненно, его интерес и восторг объяснялись тем, что эти поэмы были глубоко созвучны его стремлениям и вкусам. Он, видимо, правильно понимал все прочитанное, и если какая-либо книга затрагивала его своим содержанием, она вызывала в нем горячий, непосредственный, я бы сказал, даже страстный, отклик. Одет он был в наш обычный костюм, который свободно и с необыкновенным изяществом сидел на его стройной фигуре. Когда я высказал сожаление по поводу того, что вижу его не в национальной одежде, он на мгновение вскинул вверх правую руку, словно потрясая

неким тяжелым оружием, и, опустив ее, ответил, что его племя уже утратило многое поважнее одежды, а скоро и вовсе исчезнет с лица земли; но он прибавил с гордостью, что дома носит национальный костюм.

Он рассказал мне, что семнадцать месяцев не был в родных краях - к западу от Миссисипи, - и теперь возвращается домой. Все это время он провел по большей части в Вашингтоне в связи с переговорами, которые ведутся между его племенем и правительством, - они еще не пришли к благополучному завершению (сказал он грустно), и он опасается, не придут никогда: что могут поделать несколько бедных индейцев против людей, столь опытных в делах, как белые? Ему не нравилось в Вашингтоне: он быстро устает от городов - и больших и маленьких, его тянет в лес и прерии.

Я спросил его, что он думает о конгрессе. Он ответил с улыбкой, что в глазах индейца конгрессу не хватает достоинства.

Он сказал, что ему очень хотелось бы на своем веку побывать в Англии, и с большим интересом говорил о тех достопримечательностях, которые он бы там с удовольствием посмотрел. Он очень внимательно выслушал мой рассказ о той комнате в Британском музее, где хранятся предметы быта различных племен, переставших существовать тысячи лет тому назад, и нетрудно было заметить, что при этом он думал о постепенном вымирании своего народа.

Он был замечательно красив; лет сорока с небольшим, как мне показалось.

У него были длинные черные волосы, орлиный нос, широкие скулы, смуглая кожа и очень блестящие, острые, черные, пронзительные глаза. В живых осталось всего двадцать тысяч чокто, сказал он, и число их уменьшается с каждым днем. Некоторые его собратья-вожди принуждены были стать цивилизованными людьми и приобщиться к тем знаниям, которыми обладают белые, так как это было для них единственной возможностью существовать. Но таких немного, остальные живут, как жили. Он задержался на этой теме и несколько раз повторил, что если они не постараются ассимилироваться со своими покорителями, то будут сметены с лица земли прогрессом цивилизованного общества» [11 - Диккенс Ч. Американские заметки. М., Художественная литература, 1971.].

Разговор писателя с индейским вождем происходил тогда, когда основная часть индейцев уже была уничтожена, а тех немногих, кому повезло выжить, ждала, в лучшем случае, ассимиляция, то есть полное «растворение» в среде непрошеных пришельцев, но и она была еще не так страшна, ведь до конца XIX века многие борцы за «национальные интересы», выступали с требованиями немедленного и полного физического уничтожения всех индейцев, причем это печаталось во вполне себе официальных изданиях, автором таких настойчивых прокламаций был, к примеру, Уильям Эмори.

А поначалу-то, когда история «империи добра» только начиналась, когда сия держава была колонией, вернее - берегом пиратских опорных пунктов, агрессивно расширявших захват земель, никакой печати еще не существовало, никаких законодательных ограничений. Идейные предшественники Уильяма Эмори уничтожали индейцев с той истовостью, на которую только были способны.

Собственно говоря, преступления «белых колонизаторов» периода раннего американизма заложили основы многого из того, что проявлялось потом, в течение всей истории США; легкая «победа» над миром индейцев создала эффект наглой безнаказанности, который нередко делает подонка из трудного подростка. Вот и с американцами, похоже, случилось нечто подобное.

Коренными американцами и американцами вообще на самом-то деле могут и должны

считаться лишь настоящие, исконные жители этой части света, хотя, к сожалению, они составляют нынче лишь незначительное меньшинство граждан США, к остальным же вполне применим термин «колонизаторы» или «оккупанты». Однако само слово «америка» является европейским наименованием, происходит от личного имени, принесено на континент европейцами и к исконному американизму отношения не имеет, следовательно, в определенном смысле оно может-таки считаться корректным применительно к обозначению той политики, которую вели и ведут вашингтонские деятели, и синонимичным словосочетанию «вашингтонский режим».

Первые столкновения с индейцами, вернее, агрессия против коренного населения, начались сразу же, как только англичане попали в Северную Америку, и хотя большинством первой волны переселенцев были пуритане и прочие «беженцы», спасавшиеся от религиозных гонений, бушевавших в Англии, где лились реки крови, однако и эти богобоязненные пришельцы почти с первого дня своего пребывания в Новой Англии (так они назвали территорию, находящуюся на северо-западе современных США) начали уничтожать индейцев, сгоняя их с исконных родовых земель.

В 1620 году «цивилизованность» англичан познали на себе индейцы племени пекотов, на землях которых была основана английская колония Плимут. Колонизаторы искали лишь повод, чтоб начать бойню. Подобно задиристым подросткам, они провоцировали индейцев, и стоило кому-то из аборигенов отреагировать, против его рода тут же разворачивали карательную операцию, жестоко «мстя». И этакий праведный гнев англичан в весьма короткие сроки уничтожил почти всех индейцев, обитавших прежде на побережьях Новой Англии, хотя, по оценкам нынешних исследователей, коренное население этого региона составляло не менее восьми тысяч человек, проживавших в 21 населенном пункте.

С середины семнадцатого века в Северную Америку начинается массовый приток англичан, которые орудовали тут по-хозяйски. Однако нужно отметить, что первыми колонизаторами были не они, а голландцы, основавшие здесь свой Новый Амстердам, нынче известный нам под «псевдонимом» Нью-Йорк. Почти сразу после голландской колонии возникла шведская (по иронии судьбы заселенная в основном финнами, становища которых переходили из рук в руки, потому финны сначала вынуждены были перейти на шведский язык, потом их заставили выучить нидерландский, поскольку голландцы, расширив свои владения, захватили шведские колонии, затем им пришлось разучивать корявые английские слова, теперь уж навсегда, ведь англосаксы пришли всерьез и надолго).

Английская орда шла мощно, нагло, энергично, она давила любого, кто хотел помешать ей или кого можно было заподозрить в намерении помешать англичанам. Кому-то может показаться, что сыны Туманного Альбиона презирали в основном индейцев и негров, а к европейским переселенцам испытывали нечто вроде «белой солидарности», но это не совсем верное мнение, поскольку были периоды, когда англичане давили и уничтожали всех, невзирая на лица, ради выгод и успехов, казавшихся им важными, и если это был швед или финн, то и его могла постичь участь не намного более лучшая, чем ожидала индейца. Хотя, разумеется, к индейцам применялись поистине чудовищные подлости!

Перво-наперво от индейцев «очистили» атлантическое побережье, потом двинулись дальше, в глубь материка. Апофеозом «победоносной кампании» изгнания индейцев из Новой Англии стала так называемая «пекотская война», в результате которой англичане, воспользовавшись восстанием индейцев против несправедливостей отношения к ним,

провели карательные рейды, перебив около десяти тысяч человек. Вождь племени был убит, тело его осквернено и, обезглавленное, повешено на дереве, а голову водрузили на кол и поставили отдельно, для обозрения и устрашения. Жену и детей вождя продали в рабство.

Но и этого «цивилизаторам» показалось мало; спустя недолгий срок они решили окончательно решить «индейский вопрос» в Новой Англии и свезли всех оставшихся аборигенов на Олений остров в Бостонской бухте, где пленники, практически лишенные пищи и крова, были обречены на медленную мучительную смерть.

В настоящее время этот случай рассматривается некоторыми исследователями как первый в истории концентрационный лагерь смерти, куда заточили людей по национальному признаку.

Англичанам же данный опыт показался исключительно удачным, и они развивали и дальше подобную практику, сгоняя индейцев на территории, малопригодные для выживания.

Летопись агрессивных кампаний «белых колонистов» вся испещрена подобными случаями, она, пожалуй, была бы скучна своей однообразной жестокостью, если б «цивилизаторы» материка не прибегали порой к остроумным издевательствам и убийствам. К примеру, прознав об отсутствии иммунитета у аборигенов к европейским вирусным болезням, предприимчивые англосаксы развели широкую торговлю одеялами. Но нежная забота о краснокожих не была бы английской, коль одеяла не оказались бы заражены оспой. Укрывшись теми одеяльцами, обитатели индейских деревень довольно быстро откидывали мокасины на радость «новым хозяевам земель». Но помершим-то еще везло, ведь они отходили в мир иной, испытывая меньше мук, чем те, которым суждено было выжить, поскольку наступающие англичане сжигали деревни вместе с их обитателями.

К чести индейцев, нужно заметить, что, несмотря на все «остроумие», несмотря на всю «смекалку» англоязычных колонистов, были племена, которые продержались довольно долго, неся значительные потери, сражаясь за свои земли, но не спеша отдавать их в руки «новых хозяев». С вождями этих народностей вашингтонская администрация подписывала договора, клялась, что не тронет больше, но всякий раз нарушала свои обязательства, как только набиралось очередное подкрепление, способное уничтожить сопротивление индейцев.

Учредив Соединенные Штаты, англоамериканцы выпустили закон, который утверждал, что индейцы не являются гражданами этой страны, и закон этот оставался в силе до самого 1924 года! Так нужно было для «национальной безопасности».

Племена и народности на территории нынешних США обитали, надо сказать, довольно разные, часть из них оставалась кочевниками, часть полукочевниками, были оседлые этнические группы, которые довольно успешно перенимали черты европейской жизни, стремились к миру с непрошеными соседями, надеялись на исполнение договоров; к таким народностям принадлежало пять так называемых «цивилизованных племен», которые вполне себе были договороспособны.

Порой могло сложиться впечатление, будто «белые люди» собирались сотрудничать с этими племенами, но по мере того как из Англии валило все больше и больше новых нагловатых джентльменов удачи, «цивилизованным племенам» все же пришлось испытать на себе все благородство сынов Туманного Альбиона.

Одно из самых многочисленных племен - чероки жило на территории нынешнего штата

Виргиния, обеих Каролин, Джорджии и Алабамы, занимая обширную полосу между горами и морем. С 1721 года «белые» колонисты стали активно теснить общины этого племени на запад, оставив в конце концов небольшой клинышек на исконных землях чероки. В 1791 году вашингтонский режим навязывает вождям племени договор о выкупе 8 миллионов акров земли по 50 центов за акр. Позже эти земли продавались золотодобытчикам по 30 тысяч долларов за акр.

Провернув сделочку с вождями племени чероки, им оставили небольшую часть земель, которая, в обмен на сговорчивость, объявлялась их «неприкосновенным имуществом».

За несколько лет на маленькой оставшейся территории это племя достигает больших успехов. Чероки открывают собственные школы, их поля возделываются лучше, чем поля европейских поселенцев. Более того, племя быстро развивается не только экономически, но и в культурном отношении. Из его рядов выходит несколько деятелей культуры. В числе их был и создатель черокского алфавита Секвойя. В 1828 году начала выходить первая черокско-английская газета «Черокский Феникс», а затем и другие издания, печатавшиеся уже только по-черокски, - «Чероки мессенджер», «Черокский альманах» и т. д. [12 - Стингл М. Указ соч., с. 331.]

Однако радоваться и этому индейцы не смогли, ведь уже через считаные десятилетия оккупационная политика ужесточается, при военном министерстве США создается управление по делам индейцев. Понятное дело, что подведомственность этой структуры военному управлению означала подготовку к большой войне против аборигенов. Все так и вышло.

Фанатичным расистам штата Джорджия, где в начале XIX века жило подавляющее большинство племени чероки, неугодны были когда-то «воинственные индейцы». Теперь же им стали неугодны и мирные чероки, хозяйственные успехи и культурный прогресс которых буквально приводили их в бешенство. Они требуют от федерального правительства изгнать индейцев. В 1828 году, когда президентское кресло в Белом доме занял ярый ненавистник индейцев Эндрю Джексон, план изгнания индейцев проводится в жизнь. Жертвой его в первую очередь становятся те, кто поверил торжественно данному слову и сменил оружие на плуг [13 - Там же.].

Пяти крупнейшим племенам восточной части нынешних США объявили о том, что они будут переселены на запад, в пустынные районы. Как можно догадаться, энтузиазма у индейцев это вызвать не могло, началось нечто вроде войсковой операции, индейцев гнали под угрозой расправы, грабили их имущество, отобрали скот, не давая взять с собой почти ничего.

Лидеров племенных общин снова вынудили подписать договор, но эта фикция удостоверяла лишь печальный факт, что у индейцев окончательно отбирают последние земли, а именно - около 80 млн акров возделанных земель.

Во время «переселения» погибла значительная часть депортируемых, дорога, по которой гнали этих людей в малопригодные для жизни и ведения хозяйственной деятельности районы, получила название Тропа слез. Из 14 тысяч участников этого марша смерти только 10 тысяч кое-как преодолели путь, остальные погибли, в основном это были дети и подростки, то есть по генофонду индейцев был нанесен очередной, расчетливый удар.

Тогда, в первой половине XIX века, граница Соединенных Штатов проходила, собственно, по Миссисипи, все, что простиралось дальше, на запад, было «ничейной территорией», которую власти США «обменяли» на восточные территории, заключив

«вечные и нерушимые» договора, по которым индейцы получили право жить на этих землях.

Но и за великой рекой простирались огромные территории, где индеец, как заверяли его столь многие договоры и столь многие правительства, был единственным и полновластным хозяином. Здесь тянулись безбрежные прерии, и теперь, после того как на востоке Северной Америки индейцев почти не осталось, здесь жила главная масса оставшегося в живых индейского населения Северной Америки (около 280 тысяч человек). Прерии являли собой также уникальную продовольственную кладовую Дальнего Запада - миллионные стада бизонов. И если среди индейцев были оптимисты, они могли утешать себя мыслью, что еще не все потеряно, что если они и утратили половину своей земли, то другая, западная половина дорогой их сердцу отчизны останется в их владении. Столько они получили обещаний, столько раз белые люди давали торжественные заверения... Позднее прославленный вождь североамериканских индейцев Сидящий Бык скажет американской правительственной комиссии: «.. .Белые люди не выполнили ни одного договора, заключенного с нами». Но тогда, в первой половине XIX века, многие индейцы еще не утратили веры. А между Миссисипи на востоке и Скалистыми горами на западе пока что лежала свободная индейская земля (за Скалистыми горами была Калифорния, и она тоже оказалась в руках завоевателей) [14 -Стингл М. Указ. соч., с. 334.].

Первыми белыми людьми, двинувшимися за Миссисипи, были трапперы-авантюристы, богатевшие на торговле пушниной. А первой торговой компанией, которая в погоне за бизоньими и волчьими шкурами проникла в прерии, особенно в канадскую их часть, была известная Компания Гудзонова залива. Но поистине хищническое истребление оленей, бобров и прежде всего бизонов начинается в 30—40-х годах XIX века. Воротами для проникновения в прерии опять служит Миссисипи и резиденция Американской компании по торговле мехами - Сент-Луис [15 - Там же, с. 335.].

Из Сент-Луиса трапперы на больших лодках добирались до верховий Миссури. И всюду завязывали торговлю с индейцами. Здесь, на Миссури, компания стала основывать новые торговые фактории - «форты», где за водку или оружие трапперы скупали у индейцев пушнину. Пока никто не покушался на монополию компании в торговле с индейцами, все было «о'кей». Но вот однажды на Миссури появились трапперы - агенты другой фирмы и привлекли на свою сторону несколько индейских племен, главным образом черноногих. Компания решила наказать «неверных» индейцев. В 1837 году на пароходе был отправлен в факторию Форт-Юнион человек, больной оспой, а предупрежденный управляющий факторией созвал в Форт-Юнион 500 лучших охотников из числа тех, кто сдавал пушнину конкурирующей компании. В фактории всем им ввели кровь оспенного больного, а затем управляющий распрощался с ними. За две недели все племя было заражено оспой. Сохранился рассказ управляющего факторией Форт-Маккензи, который посетил одну из деревень черноногих, чтобы выяснить, как действует инфекция. Вот что он увидел: среди вигвамов валялись сотни трупов. И лишь две еще оставшиеся в живых индианки пели погребальные песни. Компания таким способом не только отомстила черноногим, но сумела еще и нажиться на гибели своих жертв. Агенты компании сняли с покойников одежду, сшитую из отборных бизоньих шкур, и отправили ее в лавки фирмы, торговавшие в городах [16 - Там же.].

В 1862 году правительство американской Унии издает знаменитый Закон о заселении Запада: каждый, кто переселится за Миссисипи, слывшую до той поры The last frontier -

«последней границей», получит от правительства США безвозмездно «160 акров хорошей земли в постоянную собственность» (это примерно 65 га). Да, земля была действительно хорошей. Только принадлежала она не правительству Унии, а индейцам, и никто не давал этому правительству права наделять индейской землей поселенцев. Так в конце концов и Миссисипи перестала быть «последней границей»! Безземельные белые с американского востока, тысячи и тысячи переселенцев из Европы переправляются через Миссисипи и в своих крытых фургонах едут осваивать Дальний Запад. Но у Far West и у 160 акров земли есть еще пока законный хозяин - индеец. И вот новый поселенец, сам, быть может, недавний полураб европейского феодала, помогает отвоевывать у индейцев Дальний Запад! Теперь должны заговорить ружья. Но перестрелять 280 тысяч индейцев не так-то просто. Легче, и главное безопаснее, истребить бизонов - важнейший для них источник пропитания. И завоеватели Дальнего Запада набрасываются на бизонов. Их в прериях пасется 50 миллионов. Значит, достаточно 50 миллионов выстрелов, и индеец умрет с голоду. Так началось поголовное истребление бизоньих стад то с определенным умыслом, то просто ради доллара за бизонью шкуру (мясо бизонов, миллионы и миллионы тонн мяса, было брошено на съедение птицам) [17 - Стингл М. Указ. соч., с. 336.].

Все эти действия были законными не только с точки зрения ярых расистов, но и с точки зрения американского права. Существует любопытный пример, как законодательное собрание штата Колорадо совершенно серьезно обсуждало законопроект, по которому на всей территории штата предполагалось истребить скунсов и индейцев. Да-да, именно так, через запятую. «Белые цивилизаторы» могли как угодно глумиться и издеваться над индейцами, ведь федеральные вашингтонские власти выпустили закон, согласно которому земли принадлежат тем, кто их «открыл», а если на этих территориях и живут какие-то «дикие люди», то они в определенных случаях могут продолжать обитать, но не имеют никаких прав и относиться к ним следует как к животным.

Однако на животных-то они не походили, ведь те же чероки, пока их не депортировали в холодные каменистые пустыни, составили собственную конституцию, заменили старые племенные советы двухпалатным парламентом. Свои законы они объединили в несколько законодательных сводов. Но органы Унии и штата Джорджия отменили эти черокские законы и изгоняли настоящих хозяев американской земли [18 - Там же, с. 332.].

Миф о дикости, неуживчивости, отсталости индейцев, умело распространенный английскими колонистами, проникший и в литературу, и в массовое сознание, лжив, как и многие другие измышления представителей англоязычной братии. Индейцы способны были к развитию и цивилизованности едва ли не в большей степени, чем сами жители Англии, которые, если вспомнить историю, очень долго оставались дикими, двигаясь к восприятию высокой культуры, доставшейся Европе от греко-римского наследия, но все же веками пребывали в варварском, отсталом состоянии, потому, погрязнув в долгих междуусобицах, не в какие-то древние времена, а уже в позднем Средневековье вынуждены были стать объектом нормано-французского завоевания и культурной экспансии, которая и сформировала во многом ту «английскую нацию», которая потом явилась миру. Но самое главное, в чем всегда могли преуспеть англо-сакские племена, - в уничтожении ближних: на Британских островах они с упоением, веками, уничтожали коренное население - кельтов, в Америке столь же истово умерщвляли индейцев.

Точно так же как англичане воспользовались культурой более высокоразвитых народов романского юга, индейцы могли бы воспринять европейскую культуру, создать свой

вариант культуры, но новому «демократическому» государству США были не нужны индейцы. «Белые американцы» понимали, что коль рядом будет существовать индейское государство или хотя бы полноценная индейская автономия, рано или поздно придется ответить за скотства, к которым прибегали первые колонисты, да и их последователи. «Индейский вопрос» нужно было решать кардинально, индейцев необходимо было уничтожать, лишать даже гипотетической возможности и способности когда-нибудь призвать к ответу подлую массу зарвавшихся чужеземцев, бывших на своей родине отбросами общества, пиратами, мошенниками, но создавшими в Америке «независимое государство», где принялись эксплуатировать рабов и рассуждать о свободе.

Между тем для поддержания мифа о естественной цивилизационной отсталости индейцев США, об их органической неспособности иметь собственное государство и сейчас делается все возможное. Нынче осуществляется очень хитрая программа действий, призванная задавить нарождающийся протест нескольких чудом выживших индейских сообществ, которые пытаются бороться за широкую автономию, а как максимум федеральный центр ставит целью спровоцировать окончательную деградацию индейцев. Производится это очень тонким, дьявольским способом: федеральное правительство нарочно сует индейцам денежные подачки, одновременно изолируя индейцев, стопоря развитие общественных институтов, системы образования, производства и прочего в районах компактного проживания индейцев. Индейцев поддерживают в состоянии намеренного неразвития, архаичности, ведя против них умелую информационную войну (внушая им ложные установки, к которым им нужно стремиться), но в то же время власти не препятствуют, а скорее способствуют распространению алкоголизма и наркомании, ведь сделать это очень легко.

Быть может, вашингтонская власть реализует все ту же стратегию, которую в XIX веке сформулировал федеральный поверенный по делам индейцев, который больше всех других в государстве должен был заботиться о достижении взаимопонимания с индейцами. И этот господин через год после принятия закона о резервациях (в отчете за 1872 год) так характеризует цели и идеалы официальной «индейской политики»: «Необходимо отчетливо сознавать, что в отношениях цивилизованного государства с дикарями не может стоять вопрос о чести нации. С дикими людьми нужно обращаться так же, как с дикими животными. Это значит держаться с ними так, как в данной ситуации проще и выгоднее: воевать, нанести им поражение или, наоборот, спасаться от них бегством. Индеец должен себя чувствовать в резервации до такой степени хорошо, а за ее границами до такой степени плохо, как это будет угодно правительству. Те из них, кто окажется послушными, получат еду и государственную охрану. А тех, кто будет вести себя плохо, необходимо незамедлительно покарать или уничтожить...» [19 - Там же, с. 346.]

И уж государство старалось, очень рьяно старалось, чтоб сделать жизнь индейцев поистине невыносимой, а главное - разрушить их национальное и моральное единство. Резервации на каменистых землях, в холодных предгорных районах в первые десятилетия их организации оказались перенаселены, в результате возник голод, которому власть и «белые колонисты» радовались, пожиная плоды своих «усилий».

Но тех индейцев, которые все же выжили, стремились сделать пестрой мешаниной разрозненной массы аборигенов, а не представителями какой-то определенной национальной группы. Для разобщения народностей в резервациях намеренно соединили представителей разных племен и даже различных языковых групп. А крупные племена

были рассредоточены и расселены по разным резервациям. Так некогда могущественные дакоты оказались в одиннадцати резервациях двух разных штатов, а племена, составлявшие лигу ирокезов, были расселены по пяти резервациям.

Хотя акт о переселении касался, главным образом, племен североамериканского юго-востока, изгнания не избежали также шауни, оттавы, делавары и многие другие племена. По закону, написанному для индейцев, ни один из них не имел права покинуть резервацию. Известен случай, когда 29 декабря 1890 года безоружные дакоты тайком собрались у речки Вундед Ни для исполнения ритуального обряда. Белые расисты напали на них и убили более 400 человек, в том числе десятки индейских детей. На каком основании? Индейцы исполняли свой танец за пределами резервации. А ведь, согласно существующим предписаниям, индеец ни на шаг не смел преступить ее границу! Кровавая американская Лидице - Вундед Ни - вызвала бурю протеста со стороны честного большинства нации Линкольна. Прошел только год после Вундед Ни, и индеец отважился перейти рубеж «концентрационного лагеря», вступить на территорию своей родины, на землю Америки, где теперь разрешалось жить только белым людям. Звали этого индейца Стоящий Медведь. Министр внутренних дел приказал немедленно арестовать его.

На некоторые уступки правительство США согласилось лишь когда бесчинства, творимые по отношению к индейцам, стали предметом возмущения и «белой» части общества, той прослойки американцев, в душах которых была какая-никакая гуманность.

Так, 3 мая 1901 года «пять цивилизованных племен», живущих на Индейской территории, получили американское гражданство. По другому закону право гражданства предоставлялось индеанкам, вышедшим замуж за гражданина США. Но унизительное запрещение покидать резервацию оставалось в силе. Из резерваций индейцы вышли фактически только в годы Первой мировой войны, когда Америка нуждалась в каждом солдате, даже «краснокожем». Их призвали в армию защищать под Верденом и на бельгийских границах свободы своей «родины». И тем индейцам - ветеранам войны, которым удалось пережить ее ужасы, конгресс вместо медалей и пенсий по инвалидности также «даровал» американское гражданство (в соответствии с законом от 6 ноября 1919 года) [20 - Стингл М. Указ. соч., с. 349.].

Затем наступает Вторая мировая война. 25 тысяч молодых индейцев опять уходят воевать за Соединенные Штаты. Многие из них в годы войны стали национальными героями США (например, крик Эрнст Чилдерс, лейтенант Джек Монтгомери из племени чероки, индеец племени пима Аира Хейес и др.). Однако более всего победе Соединенных Штатов, а следовательно, и делу союзников способствовали 3600 навахов, прикомандированных ко всем боевым соединениям, сражавшимся с японцами в Тихом океане. Они служили в подразделениях связи и передавали на своем родном языке нешифрованные приказы и сообщения. Японская разведка и служба подслушивания до последних дней войны ломали голову, тщетно пытаясь расшифровать перехваченные тексты на никому не известном языке индейского племени. С окончанием Второй мировой войны, собственно, и завершается хотя и краткий, но весьма важный период новейшей истории североамериканских индейцев - 12 лет пребывания у власти правительства Рузвельта. За эти годы индейцы достигли в резервациях относительно больших успехов, которые, однако, можно считать прогрессом лишь в сравнении с бедствиями предшествовавших десятилетий [21 - Там же, с. 350.].

Но Рузвельт умер, и Колье в бюро по делам индейцев сменил другой человек. Первые послевоенные годы приносят индейцам Соединенных Штатов значительное ухудшение их

положения. Индейцы снова утрачивают землю. Из 138 миллионов акров земли за Миссисипи, оставшейся у индейцев в ту пору, когда началось разделение общинной земли между «индейскими частными собственниками», к 1947 году они потеряли уже 86 миллионов акров. Но и сохранившийся небольшой земельный и лесной фонд индейских племен продолжает скудеть. Так, например, в 1947 году президент Трумэн подписал закон, по которому некое акционерное общество получило право занять обширную территорию, принадлежавшую одному из индейских племен Аляски. В Южной Дакоте само правительство США отторгло у дакотов значительные посевные площади и превратило их в военный полигон. Формально «по закону» стоимость отнятой у индейцев земли должна быть возмещена, и возмещена немедленно. Ну, а на деле было по-иному. Когда, например, у калифорнийских индейцев была отнята вся их земля, за нее была назначена до смешного низкая выкупная цена - всего 5 миллионов долларов. Это было в 1856 году. Но калифорнийские индейцы не получили ни цента [22 - Там же, с. 351.].

В нынешние же времена вашингтонская власть, играющая в «толерантность» (которая порой доходит до абсурда, становясь, как ни странно, новым инструментом дискриминации тех или иных социальных, политических или этнических общностей), публично «покаялась», будто бы признала вину перед индейцами, но из этого не последовало естественного, казалось бы, процесса - провозглашения индейского государства. Индейцам всего лишь кинули «сахарную косточку» - разрешили держать казино и игорные заведения (и сейчас на всех углах кричат о том, что этак облагодетельствовали индейцев). Заметим, индейцам разрешили завести у себя не какое-то высокодоходное производство, где могли бы трудоустроиться члены племен, получить профессию и найти занятия, а именно то, что, по замыслу Вашингтона, создаст приток «пустых» денег и будет способствовать дальнейшей деградации коренных жителей.

Неудивительно, что до сих пор безработица среди индейцев составляет около сорока процентов - это в пять раз превышает ее уровень по всей стране. Примерно четверть всех индейских семейств живет за чертой бедности. Почти все из чудом выживших в предыдущие периоды индейских языков находятся сейчас на грани исчезновения, похвастать более или менее стабильным статусом могут лишь считаные единицы.

Но для объективности допустим, что тезис о намеренном провоцировании нынешними (твердящими об уважении прав индейцев) федеральными властями США деградации индейских сообществ неверен и что у вашингтонских властей нет такого умысла, а все происходящее с индейцами, то есть продолжающееся ухудшение перспектив их выживания и сохранения их этничности, - случайность, стечение обстоятельств или вина самих индейцев.

Хорошо, давайте на минуту изменим угол зрения и предположим обратное, но ведь коль мы сделаем это, то возникает другой вопрос: «А почему во многих других странах индейцы лишь увеличивают свой потенциал и продвигаются во всех сферах жизни?» В Мексике, в Боливии, в Парагвае, в Венесуэле численность индейцев растет, они открывают школы на родных языках, добиваются признания этих языков официальными и государственными! В той же России численность большинства народностей, которых можно, пускай и с некоторой долей условности, сравнить с индейцами, лишь возрастает: чукчи, якуты, тувинцы, эвенки, коряки лишь увеличивают свое число, уровень развития их человеческого потенциала возрастает, они все более и более получают возможность не только в национальных школах учиться, но даже и высшее образование получать на

родных языках, открывают театры, национально-культурные центры, получают поддержку из Москвы, их языки признаны государственными языками субъектов РФ. А ведь государство США гораздо богаче всех перечисленных стран, следовательно, и возможностей для вариативной политики у него больше. И если бы даже продолжающаяся, по сути дела, гуманитарная катастрофа индейских этносов всерьез тревожила недавно «покаявшееся» перед индейцами вашингтонское государство, то оно могло бы изменить ту политику, которая осуществляется, либо чем-то дополнить ее, сделать хоть что-то! Но оно не делает ничего иного, ничего такого, что переломило бы ситуацию, при которой индейцы обречены быть вымирающим видом, пораженным в правах, несмотря на все красивые словеса о новой, гуманнейшей политике и признании вины перед их предками.

Но все это неудивительно, ведь гипотетическое образование независимого индейского государства - страшный сон Вашингтона! Этот сон вашингтонские функционеры пытаются не допустить всеми средствами, несмотря на то что среди индейцев то и дело возникает желание провозгласить свое, по-настоящему независимое государство. Существует такая инициатива и сейчас.

Несмотря на усилия федеральных властей США по информационной блокаде и противодействию распространения информации о данном процессе, постепенно приобретает известность провозглашенная 17 декабря 2007 года Республика Лакота -государство, создаваемое группой индейских активистов во главе с Расселом Минсом. От имени Республики Лакота были выдвинуты претензии на часть территории США, которая считается родиной племен лакота, в том числе - части штатов Северная Дакота, Южная Дакота, Небраска, Вайоминг и Монтана.

В начале 1974 года активисты из племени лакота начали предпринимать шаги по обретению независимости от США. Эти шаги состояли в написании собственной декларации независимости и юридическом подтверждении своих требований с точки зрения конституции США и международного права.

При провозглашении было объявлено о расторжении договоров между народом лакота и федеральным правительством США, направлении уведомления об этом в Госдепартамент США. Делегация Свободы Лакота обратилась с просьбой о признании независимости в посольства ряда стран: Чили, Боливии, Венесуэлы (в этих странах велик процент коренного индейского населения). Существует и русскоязычный сайт, созданный в поддержку непризнанного государства Лакота, пользуясь информацией которого я узнал о борьбе этого народа и положении его дел.

Основным мотивом своих действий активисты назвали низкий уровень жизни, как сообщает информационная страничка сайта:

Продолжительность жизни мужчин лакота менее 44 лет - одна из самых низких в мире. Показатель смертности среди лакота является самым высоким в Соединенных Штатах. Уровень детской смертности лакота - на 300% выше среднеамериканского показателя. Уровень самоубийств среди подростков на 150% выше средненационального американского показателя для этой группы.

Уровень осужденных к лишению свободы детей индейцев на 40% выше, чем белых. В Южной Дакоте 21% заключенных тюрем штата - индейцы (хотя от общей численности населения штата они составляют ничтожный процент).

Следует отметить: несмотря на то что американское государство, помимо эксплуатации военных полигонов и шахт, где хранит радиоактивные отходы, разрабатывает урановые

рудники на землях племени лакота и получает большие доходы от недр, уровень жизни в резервации лакота по-прежнему остается одним из самых низких в мире; из-за плохих условий жизни в резервациях очень высока заболеваемость туберкулезом, полиомиелитом, гипертонией, диабетом. Возле урановых рудников высока заболеваемость раком.

Таким образом, положение индейцев - которые «упорствуют» и не желают окончательно раствориться в навязываемой им агрессивной среде «массовой культуры», в эфемерной «американской нации», а желают сохранить хотя бы те крохи, тот след исконной для них этничности родного духа, хотят учить родные языки, добиваться настоящей автономии, - продолжает оставаться ужасным, оно гораздо хуже, чем положение людей, живущих, скажем, в относительно бедной стране Боливии (большинство населения которой составляют индейцы, которые уже давно имеют все права, школы на родном языке, телеканалы, газеты и даже выбрали президента-индейца -Эво Моралеса), а в богатой стране США им до сих пор невозможно быть одновременно благополучным гражданином и индейцем, нужно выбирать одно из двух. Неудивительно, что индейцы Северной Америки как мечтали, так и продолжают мечтать о своем, пускай и небольшом государстве.

Но пока вашингтонский режим в силе, он пойдет на любую хитрость, на любую низость, на любую махинацию, но не допустит провозглашения индейской республики, ведь это государство, коль оно стало бы реально суверенным, явилось бы вечным укором вашингтонской Америке, положение индейцев в которой в течение долгих веков было несравнимо более худшим, чем даже в странах Латинской Америки, где многие коренные народности уже давно имели возможность жить на правах обычных граждан, по сути, равных с выходцами из Испании, Португалии и других стран, получить равное с ними гражданство; в США же вплоть до 1924 года индейцы были, по сути, иностранцами, они не имели вообще никаких прав, кроме права быть ограбленными, убитыми, униженными.

Для подавления таких инициатив, как Республика Лакота, федеральные власти США используют меры хитрого шантажа: они стремятся внести раскол в ряды активистов автономии, давая понять, что коль большинство индейцев станет на сторону решительной борьбы за реальную государственность, то им тут же перестанут выплачивать те подачки, которые «покаявшееся» государство бросает им, чтоб удерживать сообщества индейцев в «замороженном» состоянии, провоцируя их неразвитие и деградацию. Многие индейцы боятся, что коль лишатся и этих средств, то положение их детей станет вовсе катастрофическим.

Для того чтоб быть по-настоящему объективными, думаю, стоит сравнить ретроспективу отношения англоамериканских колонистов к коренным народностям Северной Америки с отношением русских к народам Сибири и прочих регионов, которые в разное время вошли в состав России.

Начать стоит с наиболее показательного момента: положения коренных аборигенов на Аляске, которая сначала была присоединена к России, и лишь потом американцы сумели подмять ее под себя путем хитроумных интриг.

Так вот, ко времени прихода русских на Аляске проживало около сорока тысяч жителей, принадлежавших к нескольким племенным группам. Русские же, как они поступали всегда, принесли с собой технологии эффективного выживания: новые породы скота, неизвестные в этих местах прежде, новые сорта растений и многое другое. В результате

контактов с русскими положение коренных народов не только не ухудшилось, а стало постоянно улучшаться, они даже увеличили свою численность, и ко времени передачи земель под власть Вашингтона население Аляски составляло примерно 60 тысяч человек.

Как только регион попал в руки американского правительства, все резко изменилось, поскольку, как и во всех остальных районах Северной Америки, началось ограбление коренного населения, его лишили прав, так же как и прочих индейцев страны, и в результате этой политики «цивилизаторов» уже к 1880 году население Аляски составляло чуть менее 33 тысяч человек, то есть оно сократилось почти вдвое по сравнению с периодом русского суверенитета над этими землями. В один прекрасный момент на Аляске нашли золото, и тут уж коренным жителям и вовсе не поздоровилось, их спаивали, обманывали, убивали, то есть проводили всю ту же «политику», которая имела место и в отношениях с индейцами прерий.

Сравнивая характер колонизаторской политики США с освоением сибирских земель Россией, можно обнаружить колоссальную разницу, заключающуюся прежде всего в том, что после прихода «белых американцев» в любой регион их «новой родины» коренное население в лучшем случае резко сокращалось, в большинстве же случаев было истреблено или вытеснено, причем нет ни одного исключения! В России же не исчез ни один народ, и мало того, большинство народностей увеличило свою численность благодаря тому, что русские делились своим опытом ведения хозяйства, передавали новым соседям технологии эффективного выживания.

Важный момент состоит в том, что англичане, вернее «белые колонисты», заполучили не только северные, суровые и не благодатные земли (Канаду, Аляску, горные регионы Среднего Запада), но и вполне теплые края, где жило до их прихода несколько миллионов коренных аборигенов. Земли были плодородными, изобиловали охотничьими ресурсами и многим другим, и, для того чтоб истребить индейцев, «белым» американцам пришлось еще и попотеть, запачкать руки кровью по самые локти.

России же достались самые неласковые земли, в том числе регионы «полюса холода», и если бы у нас было бы малейшее желание очистить от аборигенов эти территории, то сделать это оказалось бы очень несложно, ведь народы были малочисленными, нарушить хрупкий баланс их жизнедеятельности не составляло труда. Но мы, русские, бережно относились не только к землям, которые стали Россией, но и к людям, которые попали в сферу нашей исторической ответственности, и потому-то даже какой-нибудь народ численностью в девятьсот человек и сейчас так и обитает там, где привык и где ему хочется. Если представители того или иного этноса желают сохранять свой традиционный быт и образ жизни, то в России у них есть возможности для этого; если же человек из этой общины хочет выбрать иную судьбу и приобщиться к цивилизации, то он получает и эту возможность, пользуясь льготами поступления в вузы, бесплатным жильем и прочим. Причем в нашей стране издавна существовала эта альтернатива для коренных народов. После установления советской власти появились еще и законодательно закрепленные автономии для этнических групп, хотя и в царское время большинство из них пользовалось особыми правами, у многих народностей были свои национально-территориальные единицы (например, так называемая Башкирская степь, где имелись элементы общинного самоуправления, Калмыцкая степь, разнообразные улусы у северных народов, в частности у якутов, широкая система этнотерриториальных единиц, которая была гибкой, учитывала интересы коренных национальных групп).

Русские не только не собирались уничтожать аборигенов, но и предоставляли многим из

азиатских племенных союзов свою защиту, как, например, казахам была оказана военная помощь во время агрессии Джунгарского каганата (располагавшегося на территории нынешнего западного Китая).

И даже первоначальный приход русских в Сибирь - так называемое покорение Сибирского ханства имело довольно любопытный нюанс, ведь Ермак и его казаки свергли власть хана Кучума, который сам был пришельцем в этих местах (являлся потомком одной из чингизидовых ветвей - шибанидов), установил жесткую карательную систему власти, при малейшем неподчинении применял насилие, впрочем, как и все прочие ханы центрально-азиатского региона, от них-то он ничем не отличался. Клан Кучума опирался на мусульманское меньшинство, захватил он власть при помощи бухарских ханов, был финансируем ими, коренные же «индейцы» - предки нынешних манси, хантов, эуштинцев и прочих были под его игом, подвергались омусульманиванию, насильственному переходу в чуждый им тип жизненного уклада (тем более для севера многие исламские нормы выглядят абсурдно).

И получилось так, что русские казаки фактически стали освободителями этих территорий, а русская власть обращалась с населением этих земель гораздо мягче, чем жестокие шибаниды, удерживавшие власть в предыдущий период.

Похожая картина была и во время дальнейшего продвижения русских на восток, который Россия сумела присоединить практически бескровно, до сих пор сохраняя уникальные традиции малых народов.

Лишь кризис девяностых годов, когда была осуществлена масштабная диверсия против России, негативно повлиял на малые народы, причем было похоже, что их намеренно спаивают и лишают перспективы жизни в старинном укладе. Это единственный период истории, когда часть коренных народов нашей страны оказалась на грани вымирания. Однако в это время Россия фактически управлялась из Вашингтона, предательство Горбачева и Ельцина спровоцировало у нас повторение троянской истории, когда в город проникли диверсанты и начали вредить, как только могли. А коренные народы российского севера, испытавшие вместе с русскими все прелести американской политики «влияния», попали под воздействие тех же факторов, которые уничтожали жизнь североамериканских индейцев. По злой иронии судьбы получилось так, что вашингтонский режим приложил руку к геноциду практически всех циркумполярных народов, в том числе и тех, покой которых охраняли прежде советские законы. Хотя русским-то в девяностые годы досталось больше всех, такую психологическую войну не каждый народ выдержит, да еще с использованием новейших диверсионных технологий.

Но еще более глумливо и зло звучит тот факт, что вашингтонские деятели спят и видят получить контроль над Сибирью! Неужели не насытили свою страсть уничтожения народов? Им хочется еще и в Сибири как следует похозяйничать!

Однако если в судьбу сибирских народов американцы вмешивались лишь опосредованно, вредя им настолько же, насколько осложняли жизнь и русским, то в дела бывших союзных республик вашингтонские деятели вмешивались и вмешиваются напрямую, с давних пор радея о «независимости» от России ее бывших территорий, от Прибалтики до Средней Азии. Чем стала эта «независимость», не видит нынче лишь слепой, не стану лишний раз приводить упрямые цифры катастрофического падения всех экономических и социальных показателей, а нынче и резкое повышение наркомании вследствие осуществляемой американцами «опиумной войны», но ведь все эти гадости совершались-то под музычку борьбы за свободу для народов, подавленных «империей

Москвы».

Как, наверное, издевательски звучали эти речи вашингтонских деятелей для слуха лидеров индейского сопротивления, которое сейчас поднимает голову, к примеру, для активистов республики Лакота. На территории СССР и России почти для каждого народа была своя республика или автономия, большинству народов русские лингвисты помогли создать письменность на их родном языке, систему образования, национальных театров, в США же ничего подобного было просто невозможно! И сейчас та небольшая горстка индейцев, предки которой чудом выжили во времена тотального геноцида, пытается добиться хотя бы автономии в составе США, но и этого им не позволяют! Вашингтонские политики так рьяно борются за «независимость» автономий в чужих странах, так обличают чужие порядки, но это никак не влияет на статус индейского сопротивления, оно по-прежнему вне закона. Хотя борьба Вашингтона за доминирование в Киргизии, например, приводит-то к тому же самому, что принесло с собой доминирование англоамериканцев и на землях американских монголоидов, ведь стоило военной базе США появиться в Киргизии, американскими агентами влияния тут же была спровоцирована кровавая резня между узбеками и киргизами, а истинной целью беспорядков было выдавливание остатков русского населения из республики. И на наших глазах чем более заметным становилось американское влияние в Средней Азии, тем более нестабильным становился регион, повышался уровень насилия, численность наркозависимых, проникали провокаторские экстремистские организации. Короче говоря, концепция влияния все та же - стравливание народов, создание перманентного хаоса, «опиумная» и алкогольная война - словом, все то, что издавна было орудием борьбы за «национальные интересы» США.

И потому-то «извинения» американского государства перед индейцами звучат как издевательство, ведь когда индейцы вновь пытаются добиться для себя хоть какой-то реальной республики, хоть какой-то государственной автономии, в ответ звучит лишь гробовое молчание или происходят аресты активистов, выступающих за независимость, а законы, стоящие на страже «национальных интересов» США, предполагают длительные сроки заключения; американские тюрьмы забиты индейцами! Но где, скажите мне, крики правозащитников? Почему их не слыхать? Тишина... Но это очень характерная тишина.

Территории, в которые зубами вгрызлись англоязычные «хозяева», не так-то просто у них изъять, но, несмотря на это, ячейки индейского сопротивления продолжают свою борьбу, надеясь, что скоро «долларовая пирамида» начнет разрушаться, а мощь репрессивной машины вашингтонского режима ослабнет. Вашингтон породил слишком много врагов, он обидел и унизил слишком многих, но те, кого он не успел уничтожить, собираются ему мстить.

Глава 3

История ранних войн и агрессий США

Для того чтоб понять природу американской свободы, демократии по-американски, а главное - стереотип отношения американской «элиты» к окружающему миру, а также характер войн США против государств и территорий разных регионов этого мира, нужно определить тот состав, из которого сложено коллективное бессознательное этой элиты,

ответить на вопрос - на чем оно базируется?

Как гласит старинная русская поговорка: «Овес родится от овса, а пес от пса», смысл ее в том, что от собачьей крови не может произойти нечто совершенно инаковое, отличное от псины. Так и с американским истоком - он проистекает от грабительских, пиратских колоний, появлявшихся с начала семнадцатого века на американском побережье и собиравших с морей-океанов такой сброд, что про него и рассказывать-то в приличном обществе неловко. Свобода этих людей заключалась в вольном грабеже, насилии и полной безнаказанности. Любопытная деталь: английская корона поощряла эти делишки и даже благословляла их! Сама английская королева не брезговала ступить на борт судна «джентльменов удачи» и, напутствуя, провожала их в дальнюю дорогу.

Англии было выгодно пиратство, и плевать хотела сия христианская держава на моральную сторону вопроса, хотя любой мог содрогнуться, узнав о том, что творили посланники Альбиона в Новом Свете, что они собой представляли.

Промышлявшие на морях вооруженные головорезы принадлежали к нескольким разным «званиям»: были обычные пираты, которые грабили сами по себе, были рейдеры - по сути, те же пираты, но состоящие в официальном флоте королевства и действовавшие в рамках права войны, а были так называемые каперы и приватиры - любопытнейшая, надо сказать, категория «джентльменов удачи». Каперы - немецкий вариант, приватирами назывались именно английские пираты, они грабили суда воюющей (против Англии) державы или нейтральных стран, имея официальную разрешительную грамоту на это, то есть благословение Ее Величества.

Нелестная деталь для «добропорядочной английской монархии», не делающая ей чести... но такое происходило на самом деле. Каперство было широко распространено, на него выдавали официальные патенты, просуществовало оно аж до самого 1856 года, когда было запрещено в Европе, хотя власти США отказались присоединиться к морской декларации, запрещающей каперство, объясняя отказ тем, что боятся ослабить свои военные возможности перед лицом более сильных морских держав.

В молодой Америке приватирство принимало самые замысловатые формы, ведь «демократические» власти США охотно выдавали патенты каперов, даже способствовали переманиванию английских моряков на корабли американских приватиров, «укрепляя независимость и морскую безопасность молодой демократии». Американские приватиры встречались как в «чистом виде» (то есть пираты, жившие только за счет грабежа), так и в «половинчатом», то есть в обличье дельцов, которые вообще-то занимались чем-то вроде купечества, а каперский патент брали у правительства США (благо стоил он недорого) на всякий случай: вдруг подвернется случай безнаказанно ограбить какое-нибудь богатенькое, но слабо защищенное судно!

Молодая американская «демократия» крепла и богатела как могла, кто-то из ее свободолюбцев грабил банально, кто-то замысловато и с выдумкой, кто-то торговал людьми, хватая в Африке перепуганных негров, заталкивая на судно до полутысячи человек, но привозя лишь половину или треть (остальных, погибших от болезней или проявивших «неповиновение», скармливая акулам), кто-то «расчищал территорию», уничтожая краснокожих туземцев, короче говоря, все были при деле!

Слово «приватир» что-то напоминает! Трудно отделаться от мысли, что и форма и содержание этого понятия очень родственны слову «приватизатор», ведь деятельность дельцов, орудовавших под флагом российской, вернее - постсоветской приватизации,

весьма похожа на происки приватиров, которые являлись не обычными пиратами, а грабителями, имевшими официальное разрешение на сию деятельность. Нужно отметить, что так же как приватиры далеко не всегда следовали предписанным для них правилам (а правила были, и ограничения существовали-таки), так и постперестроечные приватизаторы, ох, нечасто были честны даже в тех рамках, которые предписывал закон о приватизации.

Приватизация, поток которой пришел к нам с запада, из тех самых Англии и США, будто несла с собою дух именно той «свободы», которую претворяли в жизнь американские «демократы», и хотя со времен каперства прошли века, менялось многое, но душа вашингтонских «свободолюбивых завоеваний» оставалась прежней, и, по сути, «приватизация в России» явилась одной из войн против нас, вернее - одной из акций, которую провернули приватиры, будто ступившие в двадцатый век из прошлых эпох.

И дело даже не в самой проблеме передачи общенародной собственности в частные руки (эта передача может быть очень разной), а именно в том, КАК это было сделано в России под давлением американской фронды. А происходило именно пиратство, приватирство, на котором нажилось немало дельцов, в том числе и американских. Потому-то я и говорю всякий раз, что для исправления положения нам нужна деамериканизация общественного сознания, деамериканизация права, деамериканизация морали.

Однако вернемся в начало семнадцатого века, когда девственные просторы Нового Света начинали наполняться англоязыкими искателями необычной судьбы.

В Новую Англию и на территорию Северной Америки вообще подавались самые разные люди, были и пуритане, уже упомянутые мной в предыдущей главе, были люди, искренне желавшие начать совершенно новую жизнь, работая на себя, но основную и, пожалуй, подавляющую часть белого населения первых колоний составляли преступники: либо осужденные в Англии и сосланные за океан, либо поощряемые ею и оттого более распоясанные и циничные.

Элита американского общества произрастала из среды, для которой пиратство, грабеж и насилие было не только оправданным, но и естественным делом, храм «американской свободы» начал возводиться на доходы от труда черных рабов, эксплуатируемых на землях, отнятых у индейцев.

Что могло произрасти из корня такой «элиты»? Во что могло вырасти это древо? Чему может научить других такая «демократия»?

История США формально начинается с момента провозглашения независимости от английской короны, после череды стычек и войн американцев с англичанами. Процесс «обретения независимости» можно охарактеризовать как войну двух эгоизмов -чудовищного эгоизма Англии и великого эгоизма «Новой Англии», то есть США.

И слово «свобода», пожалуй, вообще неприменимо по отношению к контексту процессов, протекавших в США, можно говорить лишь о циничном эгоизме и отстаивании его претензий.

Свобода одного не может быть сделана из унижения другого, из попирания его достоинства, уничтожения его жизни, иначе это не свобода, это нечто иное. Нельзя назвать завоеванием свободы деятельность кучки людей, которые украли чужие земли, навезли на них несчастных рабов, нажившись и обнаглев. Это не есть свобода, это есть утверждение эгоизма одной группы личностей в ущерб другим. И заостряю внимание именно на этом, для того чтоб продемонстрировать идейную наследственность нынешних

«борцов» за новый миропорядок, то есть нынешних «ястребов» вашингтонского режима, ведь их нутро - все то же, состоит из того же самого, что несли в себе предки, те самые «отцы-основатели». Нынешние их отпрыски лишь видоизменили методы и наловчились маскировать истинные цели, но их эгоизм, базирующийся на абсолютной безнаказанности, все тот же.

Даже темнокожий облик нынешнего президента не должен вводить вас в заблуждение, ведь режим его политики преследует цели, весьма тождественные прежним стратегиям, разве что раньше американизм был направлен на ограбление индейцев, теперь в роли индейцев оказался весь мир.

Среди американцев и сейчас немало расистов, и когда я однажды спросил одного из своих нью-йоркских знакомых - как он, так гордящийся своей белокуростью, относится к тому, что президентом стал потомок рабов, он ответил, что Обама не имеет никакого отношения к ним, что он - сын кенийского студента и белой американки, что рабов в его роду не было, а вот рабовладельцы были! И последнюю часть фразы мой собеседник произнес с особым ударением.

Американцы нередко подчеркивают, что Обама - представитель все той же фронды, которая произрастает из старой доброй «элиты». Система США вообще отличается завидным постоянством агрессивности, неизменно проводящей в жизнь хищную политику, осуществляемую самыми грязными средствами. И если Германия с Австрией в какие-то моменты своей истории вдруг заболевали недугом «грязной войны», опускались до преступлений против человечности, до самых низких средств, а потом, будучи побежденными, снова становились паиньками, то пиратская копия Англии - новая «империя» США всякий раз оставалась безнаказанной и потому укреплялась в правоте своей стратегии, заключавшейся в методах, родственных гитлеризму, и раздувала, раздувала свой эгоизм.

И тот факт, что Америка вышла из шинели наглого рабовладельца, что она напитана кровью уничтоженных семинолов, определил ее нравственную природу.

«Я солгу, убью, украду, но никогда не буду голодать» - говорила героиня романа, ставшего необычайно популярным в Америке.

Коренная установка же «настоящего человека», описываемого русскими и советскими писателями, пожалуй, диаметрально противоположна американской, герой русской литературы мог бы сказать: «Я скорее буду голодать, чем когда-либо солгу, убью или украду, я готов буду умереть от голода, но не опуститься до таких вещей, поскольку я родился в России и воспитан русской культурой».

И именно в этом заключено коренное отличие русского отношения к свободе от американского. Свобода американца - не позволить себе оказаться в нищете, свобода русского - не позволить себе оказаться в духовной нищете. Даже поверив Америке, в девяностом году, мы искали новой возможности быть более справедливыми и честными друг с другом. Пойдя за Америкой, мы обманулись, мы приняли пустышку за нечто настоящее, мы горько раскаиваемся теперь, стараясь выпутаться из тины американизма, но сами-то американцы всегда пребывают в ней. И мало кому из англоязычных интеллектуалов понятен порыв русских революций, так резко отличавшихся от революций английских или стереотипов американской борьбы за «свободу и демократию». Американцы просто не могут понять, что свобода не терпит компромиссов, что свобода - категория абсолютная, она может быть либо для всех равной, либо ее не будет вообще, и тогда разговор возможен лишь о вольнице победившего эгоизма, о

соревновании разнокалиберных эгоизмов. Даже пользуясь всеми плодами борьбы коммунизма за права простых людей (а коль не было бы этой борьбы, наглость капиталистов не была бы ничем обуздана и не было бы тех послаблений, которые вынуждены был дать капитал народным массам), так вот, даже получив все плоды великого эксперимента русской революции, никто не спешил отдать ей должное, и ненавидели ее не только те, кому она действительно угрожала, то есть магнаты и горлохваты, но и те, кто получил новое качество жизни благодаря ее давлению на глобальную социальную систему, благодаря тому, что всякий магнат боялся прихода коммунизма и вынужден был идти на уступки.

Все великое - беззащитно, все ничтожное - безжалостно. Советскую рафинированность, наше «вегетарианство», наш пацифизм оказалось слишком легко надломить, мы были непобедимы в честной великой борьбе, но оказались неспособны парировать в войне нечестных интриг, мы даже не хотели поверить, что так обманывать, как нас обманул Запад, стали бы серьезные взрослые люди. Американская же система победившего эгоизма разрушит, похоже, сама себя, ведь она доходит уже до абсурда, раздуваясь, как болезненный пузырь, потакая своей жажде свободы жить за чужой счет, будучи верной себе, распространяя свою агрессию, твердя слово «демократия», но так и не отмыв руки от крови. Это так дико, что и само слово-то обесценилось до последней возможности, и демократия стала чем-то вроде пошлости.

Но все это очень закономерно, все это запрограммировано кодом системы, природой того организма, которым является вашингтонская Америка, все началось с рабовладения и хранит в себе верность духу «славных дел» отцов-основателей. Преемственность американской истории ничем не оспорена, она движется по своей траектории к своему бесславному финалу.

Даже если проводить параллели «американской демократии» с древней демократией Афин, которая существовала по принципу рабовладельческого общества (в период расцвета в Афинах было около 40 тысяч свободных граждан и около 400 тысяч рабов), то и это сравнение окажется не в пользу США, ведь основная часть греческих рабов стала невольниками в результате пленения в проигранных войнах, то есть обращение их в рабство было в некотором смысле легитимным или, по крайней мере, чем-то более естественным, нежели превращение совершенно случайных людей в рабов, как это делали белые американцы, вернее, их работорговцы. Черные невольники Африки не собирались угрожать ни Англии, ни тем более Америке, негритянские народы и не подозревали, что такие страны вообще существуют, превращение их в рабов - не просто преступление, а скотство.

В истории найдется не так уж и много параллелей, когда совершалось нечто столь же циничное, осознанное и системное, притом настолько извращенное и подлое. Любая из европейских систем крепостного права (даже самая жестокая и долгая - крепостное право немецких государств) основывалась все же на неких пускай и искаженных, но законах закабаления, базировавшихся на исторической основе; в зависимость попадали должники или категории людей, которых, так или иначе, защищали их суверены в военном плане (хотя бы формально). Англичане в Новом Свете, а потом белые американцы творили свои мерзости, как обычный убийца или насильник делает свое дело.

Во Франции уже появлялись идеи просветителей, гуманизм уже завоевывал умы

человечества, а в Америке в это самое время разрастался гнойный очаг дикого, зверского эгоизма, причем одержавшего победу над другим, почти равным эгоизмом, и утвердившего свободу своего произвола.

Кстати сказать, зверское подавление индейского сопротивления, поначалу творимое от имени английской короны, потом стало чем-то вроде фетиша американской свободы, ведь после того, как появился самостоятельный вашингтонский субъект, то есть когда штаты объявили свою независимость, Англия некоторое время пыталась спекулировать на борьбе индейцев против вашингтонского режима и даже на определенном этапе поддерживала индейцев военными средствами (пытаясь лишить США возможности территориально разрастаться и тем самым вынудить их ограничить амбиции). Но в конце концов победила «свобода», то есть белые американцы отстояли свое право уничтожать индейцев, и тогда уж аборигенам досталось по полной программе, они умылись кровавыми слезами после «помощи» королевских войск.

Вот какой саженец дал корни на американской земле, вот какова его природа. Это хищное растение - феномен флоры, растение-терминатор, растение-мутант, на нем органически не могли вырасти доброкачественные плоды, это невозможно! И даже старея, трансформируясь, сия культура не может изменить своей природе, она всегда остается воплощением воинствующего, животного эгоизма, доводя его до абсурда.

Войны США начались еще до появления США, то есть младенец этот даже из утробы матери уже норовил кого-то ударить и пнуть, хотя и мамаша-то, то есть Англия, нужно отдать ей полное свинство, еще та стерва - никогда не упускала возможности причинить кому-либо зло.

Первые войны американцы начали конечно же против индейцев (кроме мелких стычек и карательных экспедиций были и большие, настоящие войны с племенами), я уже упоминал о них в предыдущей главе.

Как только вашингтонский режим чуть оперился, он почти сразу пустился во все тяжкие, пойдя по пути колониальных держав и становясь одной из них. И если речь действительно шла о свободе, то новый политический субъект должен был бы отрицать опыт колониальных хищников, поступать иначе, но молодой хищник лишь развивал его, не зря же говорят, что самые жестокие надсмотрщики получаются из бывших рабов. США лишь только выбрались из-под рабства своей родительницы - Англии и тут же принялись делать рабами других как в прямом, банальном смысле (американцы продолжали ввозить черных рабов, как это было во времена английского владычества), так и в политическом смысле, поскольку вашингтонский режим с места в карьер бросился на добычу колоний, устремился на поиск зависимых территорий, а поскольку мир к тому времени был уже поделен, американцы ввязались в военную борьбу за чужие колонии.

Именно эти мотивы и определяют характер первых войн США, вернее, первых агрессивных кампаний, поскольку настоящие войны в американской истории почти не случались, вашингтонский режим, как правило, вел односторонние агрессии, нападая на заведомо слабого противника, и почти всякий раз, по сути, это было лишь актом государственного терроризма. Безнаказанность удаленной от Старого Света территории агрессивных «белых людей» превратила в кровожадное чудовище их «молодую демократию».

И вот, натренировавшись на индейцах, отняв у них значительную часть земель, отхватив

у французов Луизиану, вашингтонские стратеги вышли на новую орбиту, они развязали первые, по-настоящему заморские кампании на манер «взрослых» колониальных держав.

Это были две Берберийских войны, первая из которых происходила в 1801-1805-м, вторая - в 1815 году. Американцы развернули карательные операции против прибрежных крепостей так называемого «Варварского берега», расположенного на территории Северной Африки, где сейчас находятся Марокко, Алжир, Тунис и Ливия. Марокканский султанат тогда был независимым государством, а Триполитания, Алжир и Тунис все еще оставались вассалами Османской империи, хотя практически сделались уже отдельными субъектами и войну вели самостоятельно.

Контекст Берберийских войн чрезвычайно любопытен. Североафриканские государства представляли собой нечто среднее между пиратскими колониями (одной из которых еще недавно была и сама «Обитель демократии») и типичными средневековыми ханствами, взимавшими дань с тех, с кого удастся ее содрать. Американцы были вынуждены платить налог (который считали несправедливой данью), поскольку с самого восемнадцатого века уже вторгались в Средиземное море, пытаясь вести в нем торговлю и каким-то образом закрепить свое влияние. Марокканский султан, как и триполитанский паша, разумеется, не могли быть рады излишней активности заморских гостей, ведь и кроме американцев там промышляло немало прочих (французы, англичане, итальянцы, шведы), и арабы считали своим долгом периодически «щипать» гостей, захватывали их суда, требовали выкуп. Постепенно Англия и Франция сумели договориться с арабскими владыками Северной Африки, стали выплачивать определенный налог за плавание в их водах; когда в Средиземном море нарисовался торговый флот США, ему тоже пришлось платить этот налог, причем весьма немалый. Для того чтоб торговать на юге Европы и в Малой Азии, а налог не платить, американцы и начали войну против Триполитании, к которой (на стороне Триполитании) потом присоединились Марокко, Алжир и Тунис. Хотя объявления-то войны не было, вашингтонская сторона просто отказалась платить деньги (а плавать в водах Триполитании продолжала), потому паша и сбил флагшток на американском посольстве, в ответ янки направили свой флот в Средиземное море.

Не буду утомлять вас лишними деталями морских баталий, скажу лишь, что в общем и целом итог пришел к тому, что американцы фактически победили, сумев настоять на своем, и перестали выплачивать те суммы, которые считали несправедливой данью. Эта война была первой иностранной кампанией вашингтонского режима и сумела стать первой успешной зарубежной агрессией. Она не очень известна нынешнему американскому обывателю, но историки США почитают ее как славную викторию, делающую честь своей стране.

И может быть, все бы ничего, ведь одним из декларируемых мотивов и предпосылок этой войны была борьба с арабским пиратством на Средиземном море, которым промышляли магрибинские корсары, но существует такой нюанс, который не позволит отнестись к американской борьбе сколько-нибудь позитивно и с симпатией, ведь, пытаясь воспрепятствовать арабскому пиратству, американцы поощряли свое усовершенствованное каперство. Вашингтонские политики требовали не только беспошлинной торговли в чужих территориальных водах, но добивались еще и беспрепятственной торговли опиумом. Уже тогда, с самого начала, американцы промышляли этой мерзостью, обрекая на деградацию огромное число людских судеб.

Самым крупным государством-наркоторговцем в то время была Англия, с нею-то «молодая демократия» и сцепилась в борьбе за рынки сбыта, и главное - за регионы,

откуда поставлялось зелье, один из которых располагался в ту пору в обширных владениях ослабевшей Османской империи, контроль над ее морями и выцарапали Англия, Франция и США.

Бизнес на опиуме был фантастически выгодным, американцы покупали наркотик в Передней Азии и продавали его в Китай и прочие территории Южной и Юго-Восточной Азии, делая тройной оборот вложений.

Позже в Юго-Восточной Азии англичане и французы развяжут «опиумную войну», к которой присоединятся и американцы, борясь за право легально сбывать наркотик китайскому населению. Война шла именно за то, чтоб утвердить официальное право вести наркоторговлю! И англичане с американцами вырвали-таки себе это право и производили наркоманизацию целой страны, нисколько не мучаясь угрызениями совести.

Американцы участвовали в «опиумных войнах» дважды - в 1856 и 1869 гг.

Но вернемся в начало восемнадцатого века. Лишь только смыв с рук кровь Берберийской войны, американцы ввязываются в очередной конфликт с английской короной, но для нас с вами эта драчка представляет мало интереса, поскольку происходило немало таких конфликтов и, пожалуй, можно было бы относиться к ним как к чему-то наподобие настоящих войн за завоевание и отстаивание независимости, если бы субъект, ее отстаивающий, не был бы столь же агрессивен и беспринципен, как и его бывшая хозяйка - Англия. А он был агрессивен, да еще как, вот и в описываемый период он двинул свою военщину на испанские владения, зарядившись энергией наглости от «победоносной» войны в Средиземном море.

Однако, вторгшись в Рио-Гранде, американцы получили по зубам, их агрессия была отброшена, а их командиры пойманы испанскими властями. Этот щелчок по американскому носу стал довольно полезен для развития их дальнейшего нахрапа, они стали злее и спустя несколько лет нападают на испанскую Флориду, на этот раз сумев-таки отбить ее у законных хозяев.

После захватов испанских и французских территорий в руках вашингтонского режима оказываются огромные территории Юга плюс к уже имевшимся ранее в их распоряжении, где махровым цветом цветет рабство - жестокое, подлое, гораздо более чудовищное, чем в испанских и португальских колониях. Североамериканские законы не только не запрещали убивать рабов, но предписывали обязательность телесных наказаний, а запрет-то был введен на обучение рабов грамоте, как и на любое действие, которое, хотя бы теоретически, могло приблизить черную собственность к положению «свободных людей». Хозяин был обязан бить своего раба, унижать его как можно более жестоко.

Разумеется, это не могло не приводить к восстаниям рабов, одно из которых произошло в 1811 году, когда около полутысячи чернокожих сбились в отряд и попытались пробиться к Новому Орлеану. Понятное дело, что никаких перспектив у них быть не могло, власти бросили против них военную силу, зверски расправились с каждым, проведя затем ряд карательных мер и против тех рабов, которые о восстании и не помышляли.

С этих пор военщина американцев совалась кругом, где только могла почуять поживу. Если вашингтонским стратегам казалось, что в руках у какого-либо «ребенка» есть «конфетка», то флот тут же снимался с якоря и плыл ее отнимать!

Со второй четверти девятнадцатого века начинается системная и безостановочная кампания вторжений и агрессивных военных экспедиций по всей Центральной и Южной

Америке, а чуть позже география поползновений вашингтонского режима расширилась и за счет Азиатско-Тихоокеанского региона.

Хронологию этих агрессий даже скучно пересказывать, до чего они были часты и однообразно циничны.

Уже в 1824 году американцы вторглись в Пуэрто-Рико и на Кубу.

В 1833 году полезли в Аргентину, подленько вмешавшись в дела чужой гражданской войны с целью «закрепить свои национальные интересы», причем такие действия они осуществляли с той поры во многих других регионах и совершают сейчас.

С 1835 году начинаются провокации вашингтонского режима против Мексики с целью захвата Техаса, где начались волнения местных рабовладельцев, вызванные намерением мексиканского президента Антонио Лопеса де Санта-Анна ввести новую конституцию и отменить рабство, хотя за Мексику деловитые янки взялись сразу же после того, как эта страна сумела освободиться от испанского владычества.

Сначала в северные районы страны, в штат Техас, направляется целая армия «мирных колонистов», которые три года спустя добиваются утверждения мексиканским конгрессом закона о колонизации, гарантировавшего неприкосновенность их имущества. «Мирные» колонисты хорошо вооружены, они захватывают земли, издеваются над мексиканцами, жестоко эксплуатируют их. А пока продолжается эта «колонизация», правительство США обращается к Мексике с предложением продать Техас и соседние области. Мексиканское правительство отклоняет домогательство, после чего североамериканские стратеги изобретают неоднократно применявшийся ими впоследствии в других странах и районах земного шара прием. В Техасе инспирируется вооруженное выступление колонистов, которые в 1835 году провозглашают отделение этого штата от Мексики, создают временное правительство и обращаются «за помощью» к США. Помощь, естественно, предоставляется. Когда мексиканские власти пытались блокировать побережье своего мятежного штата, американские военные корабли воспрепятствовали этому. Дальнейший ход операции был расписан как по нотам. Вашингтон, как «истинный поборник свободолюбивых идеалов», признает «независимость» Техаса, а затем договаривается с представителями так называемой «Техасской республики» о ее присоединении к Соединенным Штатам. В декабре 1847 года конгресс во имя провозглашенных «доктриной Монро» принципов «свободного и независимого состояния» одобряет резолюцию, превратившую бывший мексиканский штат в еще одну звездочку на государственном флаге США [23 - Фесуненко И.С. «Америка против американцев». М., Мол. Гвардия, 1985, с. 22-23.].

Небезынтересно отметить, что эта бандитская аннексия мотивировалась традиционными соображениями «защиты национальных интересов», о чем, в частности, свидетельствует анекдотическое по аргументации и оскорбительное по тону письмо, направленное в мае 1844 года поверенным в делах США в Мехико министру иностранных дел этой страны. Читайте и изумляйтесь: присоединение Техаса к США мотивировалось следующими доводами:

«Этот шаг был сделан Соединенными Штатами вынужденно, для собственной защиты, как следствие политики, проводимой в отношении отмены рабства в Техасе» [24 - Там же.].

Победа вашингтонского режима в этой войне стала фактическим расчленением Мексики на две части - северную и южную. Страна лишилась половины своих территорий помимо Техаса, еще и земель нынешних штатов Калифорния, Нью-Мексико, Аризона, Невада и

Юта, в отношении них тоже был осуществлен отработанный план: засылаются орды «мирных колонистов», потом они поднимают мятеж против законных властей и, опираясь на «дружественную поддержку» американского военного флота, захватывают большинство населенных пунктов, провозглашая «независимость» Калифорнии.

Основным итогом войны, как и полагается, была «победа свободы по-американски», то есть у Мексики отобрали территорию и настояли-таки на сохранении там рабства, которое, как и в остальных регионах юга США, продолжало быть садистским ужасом, ставящим под сомнение человеческое достоинство людей, опустившихся до этого и продолжающих рьяно защищать свою «свободу» быть рабовладельцами.

Нужно заметить, что сражавшиеся «за свободу» Техаса янки, настоявшие на предоставлении ему независимости, спустя годы, когда Техас захочет реализовать свое право быть независимым и от Вашингтона, жестоко подавили всякие попытки техасцев добиться этого. Попыток этих было не так уж и мало в истории, но одна из них, крайняя по счету, произошла совсем недавно, буквально четырнадцать лет назад, когда активизировало свою деятельность политическое движение «Республика Техас». И вот уж его-то вашингтонский режим не только не собирался признавать, но бросил на его подавление силу, а лидеров арестовал, причем главу движения Ричарда Макларена приговорил к 99 годам тюрьмы, его помощника Роберта Отто упекли за решетку на 50 лет. И хотя у Техаса, казалось бы, были все основания требовать независимость от США, ведь свободу техасцев быть независимым те, казалось бы, и защищали, однако свобода по-американски может быть только одной - выгодной вашингтонскому режиму, если же вы намереваетесь жить так, как вам хочется, то вас раздавят, упекут за решетку, дав несколько пожизненных сроков.

Заметим, вся эта история происходила примерно в то же время, когда Вашингтоном так активно провоцировалось расчленение СССР, отделение от России вместе с Украиной и другими республиками исконных русских земель, которые с Техасом-то и сравнить нельзя, ведь они являлись органичной частью Российского государства, пока его земли не были искусственно разделены на эти республики. И если уж Техасу не предоставляли независимость, то уж советским республикам и подавно нельзя было претендовать на суверенитет от Москвы.

Но если бы «империя Москвы» была бы не «империей зла», а «обителью добра», как США, то Кравчук, Шушкевич, Ландсбергис и прочие «герои парада суверенитетов» должны были бы получить по 99 лет тюрьмы, точно так же как Макларен, пытавшийся добиться независимости Техаса.

События в Техасе, помимо прочего, были подвергнуты замалчиванию, их постарались скрыть, сделать вид, что ничего не происходит, и пока повсюду были слышны истошные крики о необходимости срочно признавать право на суверенитет сепаратистских регионов СССР (хотя это противоречило результатам референдума, подтвердившего необходимость сохранить Союз, а референдум всегда является законом прямого действия и должен иметь приоритет над любыми другими), мировое общественное мнение не имело возможности узнать, насколько близко от распада могло бы находиться государство, контролируемое вашингтонским режимом, коль кто-нибудь приложил хотя бы треть тех усилий, что были брошены для разбивания Союза ССР.

Главная доктрина вашингтонского режима всегда заключалась в одной максиме: греби под себя и хватай все, что плохо лежит. И подавление ростков суверенитета Техаса в 90-х

годах XX века, и одновременное провоцирование сепаратизма в СССР (причем американцы-то проплачивали и инструктировали не только сепаратистские силы в союзных республиках, они и чеченских боевиков всячески поддерживали, причем не только тайными поставками оружия и средств ведения войны, а политически их стремились легитимировать), так вот, и подавление Техаса, и отрыв союзных республик от России - это звенья одной цепи. Ведь как бы ни казалось странным и диким, но немалую часть исторических территорий России американцы пытались и пытаются сделать своими колониями, впихивают военные базы своих «советников» в правительства республик, всевозможных инструкторов и прочее, Грузию так вообще превратили в банальную полуколонию, напичканную американским оружием, населению которой пытаются навязать столь дикую и злобную ненависть к России и к русским (благодаря которым Грузия и сумела выжить и не была сожрана Турцией, сумевшей уничтожить почти всех христиан, остававшихся на ее территории к началу XX века), что можно лишь руками развести да удивиться беспринципности и нравственной неполноценности вашингтонских «специалистов», занимающихся разработкой идеологических и политических «операций», призванных посеять рознь между людьми, которые на самом деле так нужны друг другу и должны идти рука об руку, если не хотят, чтоб этот жестокий мир затоптал их.

И американцы с радостью бы затоптали Россию, но сколько бы раз ни принимались мечтать о таком заманчивом предприятии, решиться на его тотальное осуществление так и не смогли, спасовали; впрочем, об этом разговор пойдет ниже. Пока же вернемся к Мексике, Техасу и Латинской Америке вообще, ведь параллельно с провокациями и войной против Мексики американский флот совершает вылазку против Перу, произошедшую в 1835 году, в следующем году была еще одна

Здесь, пожалуй, стоит упомянуть «доктрину Монро» - одну из деклараций американской внешней политики, которая была озвучена в ежегодном послании президента США к конгрессу в 1823 году. Много всяких доктрин было придумано американскими политиками за всю их историю, эти планы, как правило, содержали ту или иную степень паразитарности и хищности, но «доктрина Монро», несмотря на то что текст ее ничего особенно уникального из себя не представляет, была разрекламирована в пропагандистских статьях, впоследствии ей были посвящены многие работы и даже диссертации.

Смысл «доктрины» был довольно банален и сводился к формуле «Америка - для американцев», то есть провозглашалась защита интересов американцев от посягательств европейских держав. И ничего бы особенно наглого в этом не было, и даже вполне разумной можно было бы назвать эту «доктрину», коль между строк она бы не подразумевала и не указывала бы прямо на то, что «американцам» должна принадлежать вся Америка, то есть право распоряжаться в обеих Америках должно быть только у них, у «американцев».

Англоговорящая «элита» США, надо сказать, как тогда, так и сейчас предпочитает называть словом «американцы» лишь себя, любимую, остальных же она либо не замечает, либо почитает гражданами второго сорта (сейчас их называют «латиносами», «чикано»), которые считались досадным недоразумением на пути «победного шествия избранной нации, несущей истинную свободу». Если об иных жителях материка и упоминалось официозными лицами Вашингтона, то людей, не являющихся гражданами США, весьма редко называли американцами, и лишь в тех случаях, когда хотели подчеркнуть право

экспансии США на земли «республик юга». Штатовские говоруны (и в прошлые века, и до недавнего времени) могли назвать американцами каких-нибудь «эмигрантов», бежавших с Кубы и предавших Кастро, как и прочих манкуртов, отвернувшихся от интересов своих народов и входящих в состав «эмигрантских правительств», которые Вашингтон планирует усадить в этих странах в качестве марионеточных режимов.

«Доктрина Монро» возникла в ответ на планы Испании восстановить контроль над своими владениями (которые в этот момент активно сбрасывали колониальный суверенитет Мадрида и провозглашали свой, независимый от испанской короны), американские же президенты сами разевали рот на бывшие испанские колонии, потому и возникла эта «доктрина», которая должна была стать грозным окриком в адрес конкурентов, что, мол, отныне территория обеих Америк будет «помечена» вашингтонским хищником и он будет нападать на любого, кто посмеет вторгнуться во владения его охоты.

Хотя у «Доктрины Монро» было много разных трактовок: ее использовали и как жупел при нападении на соседей (заявляя, что США по праву вторгаются в дела «республик юга», ведь «доктрина» это предписывает), и для споров с Англией по сложным и неоднозначным проблемам, для настаивания на невмешательстве Англии в дела США (и это, пожалуй, единственная сколь-нибудь достойная сторона использования этой «доктрины»).

В целом же дух «доктрины» способен был воплотиться и в нечто положительное, коль США хоть когда-нибудь действительно перешли бы к защите интересов соседей от чьих-либо посягательств. Но дело в том, что почти ничьих посягательств, кроме вашингтонских и лондонских, и не было. Испания устранилась довольно скоро, она ослабла, почти добитая колониальными войнами, навязанными ей вашингтонским режимом, и ее роль с тех пор все более заключалась в донорстве новых веяний испаноязычной культуры и подобных, скорее позитивных, чем негативных, явлениях, Франция тоже минимализировала свое влияние на Америку довольно скоро, роль надзирателя прочно перешла к Вашингтону, который усвоил для себя полную вольницу, не ограниченную ничем.

Показательно, что даже в наши дни из латиноамериканских стран нередко раздаются голоса о том, что «Доктрина Монро» и сейчас продолжает быть тем идеологическим инструментом, который, будто код, запечатлевшийся в головах вашингтонских политиков и американской «элиты», диктует им потребность вмешиваться в дела «республик юга», навязывать им свое доминирование. Президент Венесуэлы Уго Чавес в одном из своих выступлений говорил о том, что «Доктрина Монро» должна быть отброшена и сломана, поскольку она заключает в себе все ту же «стратегию», которая началась даже не с Джеймса Монро, а с еще более ранних времен, и «развита» была в самые агрессивные периоды истории, когда процветало рабство и рабовладельческое мышление у американских президентов, один из которых - Джефферсон - открыто говорил, что Америка должна одну за другой поглотить «республики юга».

Любопытно, что, провозглашая «Доктрину Монро», то есть пытаясь запретить европейским державам вмешиваться в дела Нового Света, сама Америка в это же самое время начинает пытаться все активнее вмешиваться в дела Старого Света, выше уже упоминалось о «Берберийских войнах», однако активность американцев была еще более заметной на востоке Евразии, ведь еще до окончания «Мексиканской войны»

вашингтонский режим начинает рейды против Китая, грубо вмешивается во внутренние дела этого государства, участвует в подавлении народных восстаний, навязывает свои кабальные договора, продолжая беззастенчиво торговать наркотическими веществами, осуществлять грабительские сделки по основным сырьевым категориям товаров, которые могли быть вывезены из Поднебесной.

Вторжения в Китай происходили в 1843 и 1844 годах, все более и более ослабляя возможность китайского народа вырваться из-под «опеки» западных стран, вернуть самостоятельность.

Буквально через год американцы лезут в Новую Гранаду (территория которой находится сейчас в составе Колумбии), совершая очередную агрессию, далее следует вылазка в Индокитай, где у США конечно же отыскались «национальные интересы»!

В середине века, продолжая осуществлять «Доктрину Монро», американцы устраивают вторжение своего флота в Аргентину, проводя очередную «спецоперацию» против народа этой страны с целью установить в ней тот режим, который выгоден Вашингтону, а спустя пару лет и следующую, поскольку народные волнения не прекращались и с существующими порядками мало кто хотел мириться.

А в 1854 году произошло событие, способное поначалу стать лишь пустяком, который вряд ли бы оказался замечен историками, если б в нем как в капле воды не отразилась вся политика вашингтонского режима.

Невесть как попавший в никарагуанский порт Сан-Хуан-дель-Норте американский офицер Рут ради забавы застрелил собаку, хозяина которой, местного жителя, это потрясло и оскорбило. Никарагуанцы в ответ на беспричинную жестокость, разумеется, потребовали извинений и компенсации хозяину собаки. Американец конечно же плевать хотел на чужие чувства. Будучи верным сыном своей страны и ее «высокой морали», он отвечал лишь хамством. Никарагуанцы намяли ему бока, но в конце концов отпустили с миром. Однако американское правительство посчитало невозможным простить такое «оскорбление», нанесенное гражданину США, и потребовало от правительства Никарагуа возмещения убытков в фантастической по тем временам сумме - 24 тысячи долларов, которую небольшая центральноамериканская страна не могла выплатить (да и с какой стати она бы стала это делать?)

И эта «шутка» американского вояки обошлась никарагуанцам так дорого, что они до сих пор не могут забыть о том, как их наказал вашингтонский режим. К берегам страны подошел американский флот и подверг Сан-Хуан-дель-Норте разрушительной бомбардировке. Город был разрушен до основания, точное количество жертв неизвестно, как и число раненых. Их было очень много.

А буквально через год в Никарагуа, прознав о том, как оказалась ослаблена и унижена эта страна, наведался американский авантюрист Уильям Уокер, который, собрав банду в США, поначалу-то принялся всего лишь грабить прибрежные городки от своего имени, а не с благословения вашингтонской власти. Дело шло неплохо, к пиратам примкнуло некоторое количество местных проходимцев, но все оставалось бы обычным и довольно мелким криминалом, коль Уокеру не удалось бы вмешаться во вспыхнувшую гражданскую войну ослабленной катаклизмами страны. На озере Никарагуа он захватывает пароход, принадлежащий американской транспортной компании, и, усилив, таким образом, свой флот, ухитряется захватить один из трех крупнейших городов страны, являвшийся в ту пору ставкой одной из противоборствующих сторон гражданской войны. Уокер активно вмешивается в дела Никарагуа и даже свергает президента страны

Патрисио Салазара, желая посадить на его место марионетку, за спиной которой сам становится правителем. Но и этого ему оказывается мало, вскоре он объявляет президентом страны самого себя, не смущаясь тем, что имеет лишь американский паспорт в кармане и почти не понимает языка местного населения.

И что вы думаете? Это мелкое ничтожество тут же получает одобрение американского президента Франклина Пирса, став официальным проводником «американских интересов» в стране.

«Президентство» свое он начал с того, что казнил законного главу государства, содержавшегося под стражей, разогнал высших государственных служащих и посадил на их место своих приятелей из США. Дальше - больше! Он пытается запретить местным жителям говорить на испанском языке, вводит в качестве официального английский, а потом выпускает декрет о восстановлении рабства. Причем аргументировал целесообразность этого шага следующим глубокомысленным замечанием: «Жизненно важные отношения между капиталом и трудом покоятся на сохранении рабства, ибо подведение под труд надежной основы позволяет разумному обществу продвигаться решительно вперед, к освоению новых форм цивилизации» [25 - Там же, с. 19-20.].

Вы когда-нибудь слышали что-либо более циничное и глупое одновременно?

Но удивляться-то нечему, ведь там, где побеждает «американская демократия», побеждает и рабство, неважно, в открытой ли форме и нагло-циничной или в завуалированной и хитрой.

20 мая 1856 года президент США налаживает «официальную дипломатию» с новым правительством Никарагуа, радуясь тому, что снова нашелся один из славных сынов американской нации, который наверняка поможет «возродить» страну, лежащую близ южных рубежей США.

Погубила же Уокера неумеренная жадность. Захватив с помощью банальной наглости власть в этой маленькой стране, ввязавшись в противоборство двух спорящих фракций, чуть позже он, уже являясь «главой государства», ввязывается в «финансовый спор» теперь уже американских интриганов, действовавших на территории Никарагуа. Два работника транспортной компании Корнелиуса Вандербильта захотели завладеть всем имуществом компании, находившимся в Никарагуа. Взамен за оформление подложных документов они пообещали «президенту» страны много разных щедрот [26 - Walker, William // Encyclope dia Britannica Eleventh Edition. New York: Encyclopedia Britannica, Inc., 1911. T. 28.]. Но хозяин компании сумел помешать расхищению своего имущества и даже пожаловался на него в правительство. Позиции Уокера оказались ослаблены, и очень некстати, ведь в это время против американского ставленника начинает войну Коалиция государств Центральной Америки под руководством Коста-Рики. Уокер, однако, сумел продержаться до 1 мая 1857 года, а потом, несмотря на все свои преступления против народа захваченной страны, был вывезен в США, где начал планировать свои дальнейшие геройства во славу свободы и конечно же для того, чтоб «разумному обществу продвигаться решительно вперед».

Звездно-полосатая родина вдохновила Уокера на новые подвиги во имя продвижения ее свобод и интересов, и в августе 1860 года он высадился в Гондурасе, где поначалу все у него шло неплохо, он грабил, убивал, ну то есть «продвигал американские интересы», сумел захватить контроль над городом Трухильо, но в этот момент вмешались соперничавшие с американцами англичане, которые подогнали флот, заблокировали американцев с моря и, схватив Уокера, передали его законным властям Гондураса,

которые поспешили расстрелять международного преступника, несущего агрессию «интересов» США в Центральную Америку.

Так подробно остановиться на этом эпизоде я решил потому, пожалуй, что он очень характерно подчеркивает ту близость, в которой находились (и продолжают находиться) пиратское начало в американской экспансии и официально-политическое (которое в советских исследованиях называли империалистическим). Тот самый американский империализм не только никогда не порывал с былым духом пиратства, с которого начиналась «свободная нация США», он не только не перестал пользоваться методами банальной преступной шайки, он их даже еще более «усовершенствовал», бережно сохраняя дух каперов и приватиров. Официальная завоевательная политика и вылазки криминальных элементов оставались переплетены, тесно связаны, и даже в конце XIX века обычный преступник мог выступить от имени США, а вашингтонский режим с готовностью поддерживал эти действия, спешил придать им легитимность, законность. При изучении исторических источников порой трудно отличить рейд штатовской военной машины от пиратского нападения «самодеятельных» американцев на ту или иную страну. И хотя это, конечно, не новость для истории, ведь и британская колониальная империя, и испанская начинались примерно с того же самого, но всякий раз поражает степень цинизма американцев, действовавших уже в весьма просвещенный век, тяжесть наносимого ими урона, количество разрушений и убийств, ну и, конечно, извечное желание возродить рабство под разговоры о свободе и демократии. Даже в двадцатом веке, когда об узаконенном рабстве, казалось бы, пора уже было и позабыть, отучаясь от животной тяги к примитивному доминированию, находилось немало славных сынов звездно-полосатой державы, которые стремились отгородить себе пространство для рабовладения. К примеру, в 1970-х годах американский миллиардер Дэниэл Кейт Людвиг, осуществлявший так называемый проект «Жари» - гигантскую, но скрытую от посторонних глаз промышленную зону в густых лесах бразильской Амазонии, создал некое подобие государства, в котором намеревался стать властелином. Промышленник использовал богатства сельвы, пытаясь превратить регион, пятую часть земель которого выкупил в собственность, в рабовладельческий штат, давая отчет лишь вашингтонским покровителям, но поплевывая на бразильские законы. Так вот, на территории, протянувшейся по северному берегу Амазонки и ее притоку Жари, любитель американских свобод создал свой рай одного лица, нещадно эксплуатируя людей, имевших неосторожность быть завербованными на работы в этом глухом краю. Билет для попавших в сети заманчивой рекламы о выгодной работе, как правило, был в один конец, ведь люди, оказавшиеся в границах «каторжного государства» и возмущенные своим новым, бесправным статусом, не имели возможности покинуть владения мистера Дэниэла, который завел свою собственную сеть тюрем и карательных учреждений. Работать же он заставлял по четырнадцать часов в сутки, давал не более одного выходного в месяц. Рабское закабаление происходило следующим образом: заработок был очень маленьким, но из него же вычитались «штрафы» за каждую «провинность», а также плата за питание и жилье. Очень скоро подавляющее большинство работников были превращены в должников фирмы и потому не могли ее оставить, а те, кто пытался-таки это сделать, арестовывались. Детальные подробности пребывания миллиардера в Бразилии еще более мерзки, не буду вас ими утомлять, они описаны в книге «Проект Жари - американское вторжение», ставшей результатом расследования, когда история наконец всплыла на поверхность.

Бразильское общество узнало об очаге рабства в своей стране, разразился скандал, но «предприимчивому» господину, разумеется, ничего за это не было, не получил он не только смертной казни или пожизненного заключения, но и тюремного срока, благополучно вернувшись в США. Бразильцы были рады уже тому, что «тихая оккупация» кончилась, а более сорока тысяч рабов-батраков были отпущены на свободу.

А ведь дело-то происходило не в описываемом на предыдущих страницах этой главы девятнадцатом веке, а уже ближе к концу двадцатого... хотя именно в этом веке американцы и сумели уничтожать и подавлять максимальное число людей, делая это с особым размахом, невиданным прежде.

Но вернемся, однако, в девятнадцатый век. Во второй его половине продолжается все более и более активное проникновение американцев в Тихоокеанский регион, они предпринимают первую (и неудачную) попытку захвата Гавайских островов, а затем лезут в Японию, желая опередить или хотя бы пристроиться в хвост начавшим проникновение в эту страну Англии и Франции.

В Стране восходящего солнца у американцев и их соперников были те же самые интересы, что и в Латинской Америке, то есть они стремились и японцам навязать кабальные договора, расположить в их гаванях свои военные эскадры с многотысячными контингентами военных, открыть бордели для своих матросов и военных, то есть продолжать насиловать своим «политическим влиянием» все новые регионы мира.

О характере проникновения в японские дела, пожалуй, нужно рассказать чуть подробнее.

Глава 4

Дальнейшее проникновение в Тихоокеанский регион и Латинскую Америку

Навязывая японцам условия торговых и военно-политических соглашений, англичане и американцы практически насильно заставили Японию отказаться от доктрины самоизоляции, которой эта страна придерживалась прежде, живя так, как ей хотелось, не вмешиваясь в дела соседей. Вторгшись в мирок японского общества, англоязычные горлохваты совершили такую работу, которая поломала многое в душе японца и вызвала со временем такие процессы, которые отозвались потом кошмарными следствиями. Вживив в психологический код японцев новый ген, новую программу, европеизированные «цивилизаторы» выпустили из бутылки того джинна, которого трогать было нельзя.

До проникновения европейцев Япония была совершенно автономной системой, где сохранялась древняя языческая религия, витала архаичность средневековых порядков, полностью отсутствовала индустрия, не было ни одного сколько-нибудь крупного промышленного предприятия. До середины девятнадцатого века Япония, несмотря на древность своей истории, оставалась нацией-ребенком, по уровню технического развития она далеко отставала от той же России, где уже были и железные дороги и фабрики, не говоря уж о странах Европы, где было много чего еще. И народ-ребенок вдруг оказался подвергнут резкой перестройке сознания, ему, во-первых, продемонстрировали, насколько он отстает от «цивилизованного мира», во-вторых, он понял, что, не включившись в новую матрицу, он будет затоптан, его превратят в обычную колонию, коренное население которой либо обречено на уничтожение, либо влачит униженное и жалкое

существование. И произошло это в тот момент, когда американское правительство послало к берегам Японии военную эскадру под руководством М. Перри, который, угрожая применением военной силы, и заставил японцев заключить Ансэйские договора.

И тогда японцы, имевшие свои уникальные черты эгоистического, обостренного национализма, вдруг резко рванули, они буквально сменили сущность прежней жизни на новую, за считаные десятилетия завели у себя индустриальную промышленность, создали мощный военный флот, переняли многие черты европейской хитрости и, главное, ступили на путь соперничества с европейскими игроками, закреплявшими свое влияние в регионе. Точно так же как подросток, подвергнувшись стрессу, способен быстро наращивать темп своего роста под воздействием гормона, вызывающего неестественную акселерацию, так и японское общество, пребывавшее прежде в уникальной ситуации цивилизационного детства, рвануло вдруг, приняв подражательную модель развития.

Япония была разгерметизирована, естественный ход ее развития оказался денатурирован, и, как показала дальнейшая история, это явилось роковым поворотом в ее истории, поскольку европейское влияние явилось тем, чем может стать домогательство взрослого мужчины, растлившего самолюбивого подростка с нестабильной психикой, жизнь которого после этого превратилась в попытку преодоления чудовищного стресса и вызвала жажду причинять ответное насилие столь же неестественного характера.

В послевоенный период, когда мир с ошеломленным удивлением подводил нерадостные итоги свершившихся событий, в которых страны «оси» отличились немыслимыми зверствами, оказалось, что японцы творили на оккупированных ими территориях ничуть не менее кошмарные казни и пытки, чем гитлеровцы, а общее число уничтоженных китайцев превышает количество убитых и замученных немцами русских, поляков, сербов и прочих восточноевропейских народов, вместе взятых. Американцы не могли простить японцам нападения на Перл-Харбор (хотя сами американцы незадолго до этого творили на Гавайях тоже весьма кровавые дела). Японцы удивили мир своей неистовой жесткостью, казавшейся многим животной, почти необъяснимой и шокирующей своими масштабами. И хотя американцы-то, пожалуй, и не уступили им по циничности, сбросив на мирные города атомные бомбы, но тем не менее мир вынужден был содрогнуться, глядя на кадры кинохроники, запечатлевшей зверства японских карателей, будто это были и не люди вовсе, а машины безжалостного убийства.

Сейчас, да и ранее, для многих людей европейской культуры, не знакомых с нюансами американо-британского влияния на Страну восходящего солнца, она казалась краем, населенным милыми, чрезвычайно сдержанными людьми, каждый из которых, как в рамочке, пребывал в ограничениях своего этикета. И вдруг такое! Немыслимые военные преступления, миллионы зверски убитых, подвергнутых чудовищным мучениям.

На самом же деле вся эта взрывная агрессия была результатом не столько аномалии развития японской нации, сколько следствием американского и английского психологического воздействия на нее (помимо политического и военного).

Японская нация, в прямом и банальном смысле, оказалась тем подростком, которому дали в руки автомат. А подросток почти всегда более жесток, чем взрослый человек, способность сдержать нахлынувший раж агрессии у него развита гораздо хуже, чем у повзрослевшего существа; известно ведь, что в тюрьмах, где содержатся малолетки, уровень насилия гораздо более высок, подростки чаще идут на то, чтоб садистски «сломать», унизить кого-то, самоутвердившись. И вашингтонский американизм, который

сам являлся чем-то вроде незрелой, циничной подростковое™, заразил японцев этим состоянием личности. Вот Япония и покатилась с горы, и стоило ей лишь попробовать сладость агрессии, раскручивание японского милитаристского маховика уже невозможно было остановить, японское общество двигалось к тому, что и привело к кошмарному и бесславному для него финалу. Японский подросток в конце концов бросил серьезный вызов и заокеанскому обидчику - американскому «дяде Сэму», некогда растлившему девственность его самоизоляции и аскетизма.

Но рассмотреть этот тонкий нюанс философской стороны политических процессов, происходивших в девятнадцатом веке, стоит для того лишь, чтоб показать, что преступления японцев, совершенные по отношению к китайцам и другим народам Азии, которых Япония уже почти победила в сороковых (и совсем бы победила, коль не вмешались бы США и СССР), имеют одной из причин вмешательство англоамериканцев, ведь именно они «научили плохому» японский народ, имевший до того момента совсем иную систему приоритетов и целеполаганий, в которой не было места захватнической войне. И если бы не вторглись они в Японию в середине девятнадцатого века, если бы не заставили ее расстаться с политикой самоизоляции, развитие японской нации шло бы по совершенно иному сценарию, да и судьбы соседних с нею народов вершились бы иначе.

Пожалуй, можно назвать разрушение прежней матрицы японского сознания одним из серьезных и тяжких преступлений американизма (хотя, разумеется, совершили это деяние не одни американцы, но они в первую очередь повинны в этом), точно так же как чудовищным преступлением является и разрушение англичанами исторического уклада жизни Индии и других стран, где корявый английский язык оставил свои письмена.

Злая ирония судьбы состоит в том, что, распалив агонию агрессивной военной страсти «японского подростка», американцы (поначалу называвшие японцев «азиатскими янки» за быстрые успехи Страны восходящего солнца в развитии промышленности) очень скоро примутся истово демонизировать, ненавидеть японцев вообще, всех японцев поголовно, даже тех, которые успели стать американскими гражданами и ни сном ни духом ни в чем повинны не были и не могли быть. Во время Второй мировой войны вашингтонский режим даже заточит японцев, живших в его штатах, в специальные концентрационные лагеря, депортировав каждого из них, в том числе детей-сирот, в эти зоны. Но подробнее об этом позже, в отдельной главе, которая будет посвящена депортациям народов в США. Сейчас же вернемся к хронологии американских войн, продолжавшихся непрерывной чередой в девятнадцатом веке.

В 1861 году в США началась Гражданская война, перед которой американские вояки успели испортить жизнь еще нескольким странам, захотевшим было избавиться от колониального гнета прежних хозяев, но попали в лапы нового, еще более циничного хозяина - звездно-полосатого монстра.

Так, во второй половине 1850-х годов янки успевают дважды провести карательные рейды против Никарагуа, добраться до Уругвая, начав хозяйничать и в нем, устроить бойню в японском форте Таку. Но и этого мало, они добрались аж до Анголы (Юго-Западная Африка) и там отметились!

По поводу Гражданской войны Севера и Юга существует много мифов, романтизированных американской пропагандой и литературой. И едва ли не главной из причин ее возникновения называют благородную борьбу северян за права негров и прочие свободы, отсутствие которых позорило «молодую демократию». И хотя течение

аболиционизма действительно играло свою роль в контексте данных событий, но куда более значимыми были приземленные факторы, корыстные, мелочные и банальные вещи. Среди главных побудительных мотивов конфликта были «экономические причины» и борьба северных властных кланов с южными, вернее, желание северян навязать свою волю южанам. Предлог же борьбы за отмену рабства был чрезвычайно выигрышным, верным и способствующим успеху в «информационной войне».

Однако наиболее любопытным фактом является то, что генерал Улисс Симпсон Грант, знаменитый полководец северян, названный героем и спасителем нации, владел рабами вплоть до самой отмены рабства, а Роберт Эдвард Ли - главнокомандующий армии Юга -не имел рабов.

Однако это не самый примечательный момент из тех, на которые стоит обратить внимание, куда более интересен вопрос террора во время сей замечательной кампании.

Нам, наследникам советской страны, в девяностых годах все уши прожужжали о «красном терроре», о революционных казнях и прочих «кровавых делах», укоряя нашу страну этим, заявляя, что в нормальных странах все этому ужасаются, что нормальных людей оторопь берет от одной мысли, что такие гады, как советские коммунисты, на свете существовали! В свете этой пропаганды возникала мысль, что уж в американской-то Гражданской войне было сплошное благородство напополам с соблюдением прав человека.

Но что же такое делается, когда на самом-то деле все без исключения, историки, хоть сколь-нибудь подробно описывающие ход Гражданской войны в США и ее нюансы, утверждают, что события эти были отмечены такими жестокостями и зверствами, что кровь холодеет! Упомянутый «герой», физиономия которого красуется на одной из долларовых банкнот и поныне, то бишь Улисс Симпсон Грант, удивляет исследователей своим пренебрежением к жизням солдат. Грант вел войну на истощение, используя людские ресурсы в качестве пушечного мяса. Любопытно, что те самые пресловутые заградотряды, о которых нам столько бранных слов сказано, применялись Грантом без стеснения: отступающих солдат гнали назад, а тех, кто отказывался возвращаться, -расстреливали.

Генерал Грант абсолютно не считался с людскими потерями. Потеряв 18 000 человек в сражении в Глуши, он продолжал наступление, и в битве у Спотсильвейни потерял еще 18 000. Через пару недель в лобовых атаках на укрепленные позиции южан при Колд-Харборе он погубил еще 13 000 человек. И выражение «завалил трупами» подходит здесь как нельзя лучше, подходит идеально, это именно тот случай.

Но самым шокирующим фактом является, разумеется, не аспект военной борьбы, ведь было бы еще полбеды, коль генерал Грант был бы жесток и циничен лишь на поле боя; к сожалению, еще более бесчеловечно он поступал с мирным населением. Грант устраивал зверские, массовые расправы над пленными, над теми людьми, которых считал приверженными идеям Юга.

Улисс Симпсон Грант довел технологию массовых казней до технологического совершенства: он ставил людей рядами, по десять-двенадцать человек, и отдавал приказ расстреливать их картечью, приводили следующих и следующих, так уничтожали огромные массы людей. Тем не менее ни слезного раскаяния, ни укоризны никто не явил миру, никто не рвет на себе волосы, призывая каяться за Гранта И по прошествии многих лет после этой Гражданской войны никто не собирается подвергать ее такой ревизии, сделать которую подбивали нас в отношении революционных событий и Гражданской

войны, подсовывая нам в конце восьмидесятых и в девяностых годах XX века ложные жупелы, применяя ловкие психологические приемы.

Генерал Улисс Симпсон Грант, несмотря на весь свой садизм и жестокость, после этой войны дважды становился президентом США (хотя результаты его деятельности на этом посту оцениваются многими историками как провальные), потом, после выхода в отставку, пробовал стать коммерсантом (но прогорел), а поскольку привык жить небедно, получал потом деньги из особого фонда.

В конце концов был объявлен героем, стал объектом культа, портрет его попал на банкноты, а тело его поместили в Мавзолей. Да-да, тело его покоится в Мавзолее, оно до сих пор там находится, и никто не призывает его оттуда выволочь, а Мавзолей снести. Это нам такую «идейку» подбрасывают, чтоб мы своего деятеля Гражданской войны, собравшего страну из кусков и спасшего от катастрофы, осудили, опорочили и из Мавзолея выволокли, а своего-то они не трогают, уж его-то, если захотеть, можно разоблачать и разоблачать!

Мавзолей Улисса Симпсона Гранта находится не где-нибудь, а на Манхэттене, его здание многим кажется безвкусным (поскольку является не весьма талантливой копией античного мавзолея в Галикарнасе). И лежит себе этот Симпсон, жену к нему рядом положили, когда умерла, и никто его преступником не называет, хотя и помимо художеств, творимых им на войне, много чего за ним водилось. //.. * * * ..//

По окончании Гражданской войны было отменено наконец американское рабство, что, конечно, замечательно, если не принимать в расчет, что в большинстве стран оно было изжито на полтысячелетия раньше, а где-то, как в России например, вообще никогда не существовало, а то пресловутое крепостное право, которым нас все попрекают, длилось всего около двухсот лет, причем в конце этого срока в крепостной зависимости оставалось уже менее трети населения страны, а в начале вышеуказанного срока крепостное право было довольно условным, затрагивающим в первую очередь вопрос имущественных отношений, а не межличностных. Каждый человек в России имел права личности, крепостное право лишь на определенном этапе существенно ограничивало их, но не отменяло! Крепостной крестьянин считался человеком, имел пускай и очень трудный, но легальный путь выхода из крепостной зависимости, к тому же почти каждый мог воспользоваться переездом в Астрахань и ее окрестности (откуда беглых не возвращали по закону Петра Первого) или в Сибирь (хотя, понятное дело, в Астрахани теплей).

Американские же рабы людьми не считались, а были приравнены к вещам, к скоту, потому никакого сравнения с крепостным правом быть не может. Но мало того, когда в России и крепостничество-то было уже отменено, в США все продолжалась война, в которой значительная часть американского общества боролась с оружием в руках за сохранение рабства.

Кстати, определенную роль в победе аболиционизма и в том, что война между Севером и Югом не сгубила еще больше жизней, не затянулась надолго, сыграло и то, что российский император Александр II послал к берегам Америки две эскадры, причем расчет был не на то, что русские военные примут участие в боях, а на то, что их присутствие охладит пыл англичан, которые намеревались вступить в войну (англичане рассматривали возможность начать действия и на стороне рабовладельческих штатов, главным для англичан было - вновь навязать свою колониальную волю). Расчет русского царя оправдался, ведь к данному моменту Россия, как никогда, усилила свой флот (хотя

усиление и переоснащение русского флота и стало результатом неудач Крымской войны). Но так или иначе, во время знаковой войны между Севером и Югом Россия очень четко обозначила свое присутствие, охладила претензии Англии, перебросив часть военных кораблей в Тихий океан, часть - в Атлантику, постаралась сделать то, что могла, для смягчения жестокостей, вытеснения циничных мерзостей рабства и прекращения прочей дикой политики, которую продвигали те люди, которые в недавнем прошлом определяли многое и в общей политике США.

Но, к сожалению, Россия не всемогуща, она прилагала и прилагает немало сил для того, чтоб справедливости в этом мире было больше, и порой эти усилия приносят успех, но мир слишком огромен и подчас слишком жесток, а люди, раз за разом захватывающие власть в разных странах этого мира, и кланы, стоящие за властными фигурами, слишком эгоистичны. Вот и в отношении США Россия сделала все что могла, способствуя отмене рабства и чудовищных правоустановлений, сопутствовавших ему, но американское общество сумело обновиться лишь настолько, насколько сумело, слишком уж невелик был ресурс человечности и порядочности у «нации», выросшей из пиратского притона.

Сам по себе характер вмешательства России нельзя назвать решающим в этой войне, но он довольно показателен, ведь если та же вашингтонская держава, периодически производившая вмешательства в дела других государств (и до своей Гражданской войны, и после), как правило, делала это с целью сохранения рабства, вернее, строя, который предполагал рабство в комплексе установлений, выгодных для жесткого доминирования над той или иной территорией, то Россия преследовала совсем иные цели, характер ее внешней политики был совершенно инаков. Можно привести примеры, когда, освобождая тот или иной регион (к примеру, Болгарию от турецкого ига), Россия не приобретала прямых и ощутимых выгод (ведь стоило России освободить болгар, Англия и Германия тут же постарались подмять под себя болгарское правительство, спровоцировать его антироссийскую политику), но для русских были более важны гуманистические идеалы, продвижение не банального примата своей системы, а расширение ареала справедливости, истинной свободы в этом мире. А для США и Англии как в прошлом, так и сейчас, первой и главной целью являлось и является утверждение своего примата над тем или иным субъектом в мире, захват его воли, эксплуатация, выкачивание ресурсов и прибыли из его человеческого и природного потенциала. До повсеместной отмены рабства и колониальных отношений американцы и англичане действовали методами открытого порабощения, когда же времена изменились, они стали маскировать свои стратегии, «припудривать» их, но цели-то остаются прежними. Достаточно лишь взглянуть на то, как вел себя Советский Союз, к примеру, в Африке и что он давал странам, расширяя свою зону влияния, и что творят нынче американцы, вытеснившие русских и подмявшие под себя многие регионы Африканского континента.

И, быть может, открытым остается вопрос: правильно ли сделала Россия, способствуя скорейшему и наиболее удачному окончанию Гражданской войны между Севером и Югом, помешав вмешательству Англии и началу большой, масштабной бойни, ведь в случае разрастания этого «конфликта» США, вернее, то, что от них бы осталось, были бы значительно ослаблены и менее активны в своих поползновениях, донимавших многих в этом мире. Но Россия стала на сторону Линкольна, поскольку всегда выступала за справедливость, будучи верной своей борьбе за отмену рабства, за выравнивание прав всех людей на этой планете, и потому русские органически не могли солидаризироваться с реакционерами Юга, да и усиление Англии было совсем не нужно, ведь она была и

оставалась самым жестоким вредителем, мировым диверсантом, которому очень нехорошо, когда кому-то хорошо живется, когда кто-то чересчур успешно развивается. Не вмешайся тогда Россия, все было бы еще хуже и мир был бы еще более несправедлив.

Но самое главное отличие русского вмешательства состоит в том, что наши военные ни в кого не стреляли, никого не убивали, не пытали, не причиняли урона, как это обычно делает Англия или США. Россия просто осуществила политическое давление, внеся свой вклад в поражение рабовладельцев.

И хотя для блага мирового сообщества было бы лучше, чтоб и Англия и США были бы полностью ликвидированы, по крайней мере, в качестве активных наступательных субъектов, но помимо того, что это было не слишком реально, уничтожение кого-либо -не по части России, это дело кровожадных наций, к которым, к сожалению, относятся англосаксы. Россия подтолкнула Америку к завершению рабских времен, и на этом спасибо, освободить же эту часть света от высокомерия, агрессии и наглости было не в силах России.

Когда внутренние баталии в США закончились и Север победил-таки конфедератов Юга, рай для бывших рабов и прочих ущемленных в правах групп населения все-таки не наступил, жилось им несладко, они испытывали массу чувствительных ограничений, а еще на них охотились карательные отряды Ку-Клукс-Клана и подобных «организаций», но все же при рабстве-то жилось куда хуже, так что какой-никакой прогресс имел-таки место.

Касаясь негритянского вопроса, можно вспомнить и любопытную возню белых американцев, предпринявших попытку избавиться от чернокожего населения, переселить обратно в Африку.<

>  Когда только начал подниматься вопрос о возможной отмене рабства, немалая часть белых граждан была чрезвычайно раздражена тем, что негры могут стать едва ли не равными с ними, и потому был придуман хитрый фокус: было решено захватить на территории Африки какую-нибудь территорию у побережья Атлантического океана и, начав кампанию пропаганды, выманить негров из Америки под видом добровольного переселения. Все хотели представить так, будто негры сами хотят уехать из богатой Америки в бедную Африку, несмотря на то что Америка попользовалась их трудом, причем бесплатно, подняла экономику южных штатов на костях эксплуатируемых рабов. Неграм предлагалось отправиться «на свободу» в Африку, оставив белым американцам все богатства, которые успели накопить Соединенные Штаты. Так возникла Либерия -небольшая африканская страна, куда хотели «добровольно переселить» негров, которые больше не нужны были «американской мечте», оказались чужими на этом празднике жизни.

Надо сказать, что предприятие-то отчасти удалось, территория Либерии действительно была захвачена американцами в Африке, туда действительно переселилась часть бывших американских рабов, хотя почти все они забыли родные языки и принадлежали к самым разным африканским народностям, которые имели между собой не так уж много общего, как, к примеру, норвежец и албанец - на взгляд австралийского аборигена или бразильского индейца эти люди покажутся очень похожими, но их национальные характеры имеют мало общего.

Я употребил слово «захват» территории, а ведь она-то на самом деле была «куплена» у вождей местных племен, и хотя не сказать, что очень уж добровольно, но приобретена в самых лучших традициях американской коммерции, за товары на сумму 50 долларов

США! А территория-то ни много ни мало составляла 13 тысяч квадратных километров.

Хотя еще до того, как была основана Либерия, негров уже начали переправлять за океан. Поначалу это было не так уж и добровольно. Избавиться стремились в первую очередь от вольноотпущенников, то есть от негров, которые сумели получить свободу. Их называли «проводниками бед», подозревали во всех грехах, считая, что их умственные способности настолько ущербны, что, получая свободу, негры могут распорядиться ею лишь для аморальных действий и вредительства.

Сначала освобожденных негров начали переправлять в английскую колонию Сьерра-Леоне (сейчас это соседнее с Либерией африканское государство), но туда успели депортировать лишь небольшую часть темнокожих, когда же появилось так называемое Американское колонизационное общество (АКО), дело пошло резвей, стали вывозить все больше «лишних» негров, теперь уже на территорию Либерии.

Американская пропаганда, разумеется, предпочитает говорить об АКО как об организации, гуманно радевшей за негров, созданной людьми, которые хотели темнокожим только добра, однако в американских же источниках нетрудно отыскать информацию, что подавляющее большинство членов общества были открытыми расистами, взглядов своих не скрывали, как, собственно, не является секретом и тот факт, что переселять за океан они стремились именно вольноотпущенников, а не рабов, то есть тех людей, которые от рабского-то положения и так уже избавились и могли бы пускай и в очень стесненном и ущемленном положении, но пользоваться благами Американского государства.

Среди горячих сторонников переселения было немало плантаторов Юга, рабовладельцев, считавших, что свободному негру в США делать нечего, и коль получилось так, что выскользнул он из рабской зависимости, пускай убирается, не претендуя быть одним из равных американских граждан и пользоваться благами демократии.

Не затягивая рассказа о данном эпизоде истории, скажу, что члены АКО, установив полный контроль над территорией Либерии, начали-таки активную депортацию негров и к 1867 году удалили из США более 13 000 темнокожих. И хотя не так уж и много находилось вольноотпущенников, которые горели желанием переехать в совершенно незнакомую и нищую африканскую страну, корабли, отплывавшие в Либерию, набивали-таки до отказа и вывозили негров «на родину».

Освещая нюансы попытки белых американцев депортировать темнокожих в Либерию, должен заметить, что тех результатов, которые ставили перед собой идеологи АКО, достичь не удалось, поскольку большинство негров осталось в США, но вместе с тем, если бы кампании по переселению бывших рабов не было вообще, то негров в Америке было бы еще больше, чем есть сейчас.

Вопрос этот на самом-то деле весьма деликатен, и понятное дело, что представитель каждой из расовых групп, как правило, хочет жить среди своих, испытывая раздражение, когда происходит метисация, «загрязнение крови». Англосаксов оправдывать не собираюсь, они слишком сильно скомпрометировали и опорочили себя, но отчасти оправдывая белое племя вообще, могу сказать, что расизм в странах Африки и Азии тоже существует, во всяком случае, его вспышки происходят там, где появляются люди иной расы.

Некоторые страны, к примеру Мексика или Сингапур, пошли по пути тотальной

ассимиляции, вернее, общей метисации, стимулируя такую демографическую политику, при которой совершенно, казалось бы, разнородные расовые группы постепенно перемешивались между собой, образуя новую нацию. Сейчас по такому пути идет Бразилия, декларируя так называемую «расовую демократию». Мексиканцы, которых я должен буду упомянуть и в следующей главе, во всяком случае население центральной Мексики, почти полностью «перемешалось», и, по данным исследований современных генетиков, их нация вобрала в себя примерно пятьдесят процентов индейской компоненты, около сорока процентов составляет «кровь» европейских переселенцев и, внимание (!), около пяти процентов негритянская компонента. Но чистокровных негров в Мексике уже нет, даже мулата встретить трудно, все они ассимилированы, «влиты» в среду мексиканцев. Проблемы негритянского населения, как можно догадаться, в Мексике уже не существует, все бывшие рабы перемешались с бывшими господами и с индейцами. На юге Мексики есть регионы, где живут, довольно компактно, чистокровные индейцы, но они составляют лишь часть от общего населения страны, перевалившего уже за сто миллионов человек.

В США же, помимо того, что и после отмены рабства существовал «стеклянный потолок», который означал нежелание белых американцев «сливаться» с неграми и мулатами, самих негров в процентном отношении было намного больше, чем в Мексике, ведь невероятно жадные плантаторы южных штатов, зараженные манией «делать деньги», навезли столько рабов, что в некоторые периоды истории чернокожие могли стать большинством в США, если бы не их высокая смертность.

Ситуация после отмены рабства в Штатах была почти безвыходной: удалить всех негров обратно в Африку было нереально, разве что часть из них, ассимилировать темнокожих американцы не хотели, да и слишком много было негров, всех разом не ассимилируешь, но конфликтный потенциал из-за самого факта проживания в США бывших рабов, да еще отмеченных темным цветом кожи, оставался очень высоким и с течением времени нисколько не спадал.

Не исключено, что наиболее оптимальным решением было бы создание на территории США отдельного государства для темнокожих, что могли бы компактно проживать на территории трех или четырех штатов, с которыми вашингтонские политики заключили бы мир, перешли к стратегии добрососедства между «белым государством» и «темнокожим». В этом случае бывшие рабы могли бы получить свою часть богатств, которые созданы были их руками, неграм не пришлось бы никуда переселяться, они могли бы сами решать проблемы своей жизни, создавая пускай небольшое и пускай не такое богатое государство, как вашингтонский союз, но решив так часть собственных проблем. И, самое главное, белые американцы решили бы в этом случае ту проблему, которая так беспокоила их, то есть оградили бы себя, вернее, свою европейскую кровь, от смешения с неграми и мулатами.

Однако никто из вашингтонских «демократических» господ не собирался дарить неграм ни пяди «своей» земли, решить негритянский вопрос хотели, но ничем жертвовать не собирались.

Быть может, коль государство негров Америки появилось бы, оно могло стать враждебным белой Америке и являться раздражителем, но, с другой стороны, оно было бы чрезвычайно зависимо от Вашингтонского государства и вряд ли бы белой Америке доставило слишком много проблем. В конце концов, негритянские государства в Центральной-то Америке существуют, такими являются, к примеру, Гаити или Ямайка.

Но так или иначе, негритянский вопрос в США решен не был. Эгоизм американской «элиты» не позволил найти ни одного по-настоящему приемлемого решения, и фактический провал политики «переселения негров на родину» сменился лишь попыткой не замечать проблему, ограничивая негров в правах и во всем, в чем можно ограничить. Присутствие свободных темнокожих граждан бесило англосаксов, нередко белый полицейский мог застрелить негритянского подростка просто потому, что тот ему чем-то не понравился. Белые, как могли, стремились уменьшить процент темнокожих, предпринимали попытки проведения кампании по стерилизации негров, другие кампании - по снижению их рождаемости, но для того, чтобы англосаксам жить в обществе белых, нужно было с самого начала не заниматься работорговлей, не везти негров в страну, не трогать африканцев.

Негритянский вопрос не решен до сих пор, он остается больной мозолью Америки, на чем подробно остановимся уже в следующей главе, из которой вы узнаете, что и появление в будущем государства на территории США, большинство в котором будут составлять темнокожие, не исключено-таки, коль ситуация станет развиваться определенным образом. //.. * * * ..//

Оправившись от потрясений Гражданской войны, вашингтонский режим продолжал новые вылазки и агрессивные кампании, которые сделались особенно интенсивны в Латинской Америке.

США накрепко впились в этот регион, и стоило там шевельнуться малейшему недовольству размахом их дел, они тут же посылали военную эскадру. Так, до конца века карательные экспедиции были совершены против Уругвая и Чили, в 1890 году американские войска были введены также в Аргентину.

Агрессивная деятельность Вашингтона все более и более набирала обороты, он всегда оставался безнаказан, что давало иллюзию вседозволенности.

Трудно даже перечислить все вылазки американского военного флота, предпринятые с тем, чтоб помешать кому-то спокойно жить, с тем чтоб задавить народный протест, привести к власти свою марионетку.

Во имя «интересов простого народа» была затеяна и испано-американская война, которая на самом деле оказалась войной за передел колониальных владений. Вашингтонский режим умело сыграл на антииспанских настроениях кубинского и филиппинского народа, цинично использовал национально-освободительное движение в своих целях... впрочем, как и всегда.

Штатами был послан флот на Кубу, устроена подлая провокация - американцы сами взорвали свой броненосец «Мейн» (причем сейчас этот факт доказан, поскольку после поднятия судна со дна эксперты установили, что взрыв произошел изнутри) и, устроив визгливую истерию, вломились в испано-кубинский процесс, без объявления войны напав на испанский флот и на опорные крепости.

«Демократия», разумеется, победила, она не могла не победить. Однако кубинцы с тяжелым разочарованием обнаружили, что все словеса вашингтонских деятелей о борьбе за независимость Кубы оказались подленькой ложью, поскольку остров оказался накрепко оккупирован американской военщиной, которая вгрызлась в него мертвой хваткой. Теперь уж кубинскому народу пришлось изыскивать средства - как бы выкурить этих «освободителей» со своей земли, но это было не так-то просто. И хотя, пускай и спустя довольно продолжительное время, американская оккупация Кубы все же ослабла, но с тех

пор на острове появилась печально известная база Гуантанамо, ставшая камерой пыток для многих людей, без суда и следствия брошенных в тюрьмы вашингтонским режимом.

Однако Кубе-то еще повезло, на Филиппинах происходили дела куда более занимательные, ведь после испано-американской войны гнет на филиппинцев стал не только не меньшим, а усилился, что вызвало острое недовольство населения островов. На подавление сопротивления вашингтонский режим бросил семьдесят пять тысяч солдат (почти три четверти американской армии), и в 1900 году началось кровавое подавление партизанских отрядов, все еще не желавших сдавать страну.

Пятого февраля 1901 года статья в «Нью-Йорк Уолд» сообщала следующее о действиях США на островах: «Наши солдаты начали применять ужасные меры против туземцев. Капитаны и лейтенанты становятся судьями, шерифами и палачами. "Не посылайте мне больше пленных в Манилу!" - таков был устный приказ генерал-губернатора три месяца назад. Стало обычаем мстить за смерть американского солдата, сжигая дотла все дома и убивая направо и налево подозрительных туземцев».

Филиппинские крестьяне были согнаны в зоны, подобные концентрационным лагерям, названные «реконсентрадос» (приблизительно в это же время английские войска изобрели концлагеря в Южной Африке, но, поскольку там жертвами были белые - буры, эта история получила гораздо большую известность, чем бесчеловечные эксперименты американцев на Филиппинских островах). Пленные филиппинские солдаты и гражданские подвергались «водным процедурам». Их «заставляли проглотить четыре-пять галлонов (15-18 литров) воды, так что их тела превращались во что-то ужасное, а затем им на живот становились коленями. Это продолжалось, пока «амиго» не начинал говорить или не умирал». И если филиппинец отвечал ударом на удар, США были готовы зверски мстить. Когда американский взвод был уничтожен в засаде, бригадный генерал Джейкоб У. Смит, ветеран бойни при Вундед Ни (бойни индейцев) приказал «убить всех, начиная с возраста 10 лет». «Вся окрестность должна превратиться в пустыню, - заявил Смит. - Я не желаю пленных, я желаю, чтобы вы убивали и жгли, и чем больше вы убьете и сожжете, тем довольнее я буду. Я желаю убить всех, способных держать оружие в войне против США».

«Бойня Мэй Лай была проделана ранее на Филиппинах в 1906 году, - пишет Ховард Зинн. - Американская армия напала на 600 членов племени моро в южных Филиппинах -мужчин, женщин, детей, живущих в самых первобытных условиях, не имевших современного оружия. Американская армия, вооруженная до зубов, напала на них, уничтожила их всех до одного, мужчин, женщин, детей». Командир, ответственный за эту «операцию», получил телеграмму с поздравлениями от президента США.

Марк Твен с возмущением писал об этой бойне, но что мог поделать писатель против огромной машины массовых убийств и пыток, которой продолжала оставаться звездно-полосатая держава?!

Там же, на Филиппинах, американцами впервые было испытано и биологическое оружие. Американский врач, ставивший эксперименты над заключенными, заражал их чумой (подтверждено по крайней мере 20 случаев), а еще двадцать девять заключенных ввел в состояние тяжелого искусственного авитаминоза, часть заключенных погибла, все выжившие стали инвалидами [27 - Newsletter Washington Profile 13 February 2004 (375).].

В разгар испано-американской войны, помимо Кубы, Коста-Рики и Филиппин,

вашингтонский режим аннексировал также и Гавайи, свергнув королеву государства, существовавшего на островах. Хотя политическое и торговое проникновение американцев на Гавайский архипелаг началось гораздо раньше, ведь чрезвычайно выгодное географическое положение этих островов делало их ключом, вернее, отмычкой для вторжения США в Тихоокеанский регион и Юго-Восточную Азию. Помимо прочего, на Гавайях были запасы сандалового дерева, высоко ценившегося в Китае, но самое главное - здесь можно было расположить отличную базу для пополнения запасов продовольствия и воды для трансокеанских судов, а также разместить военные объекты, ведь удобные гавани островов вполне благоприятствовали этому.

Вашингтонский режим очень беспокоился, как бы Гавайи не достались Франции или Англии, которые проявляли себя в данном регионе очень активно.

Экспансионистской политике США на Тихом океане инициативно содействовали собственники текстильных предприятий (связанных с азиатскими рынками), судовладельцы, торговые компании и набиравшие силу монополии типа «Стандарт ойл» [28 - История США, том второй, 1877-1918, М., Наука, 1985, с. 151.]. Гавайи казались незаменимыми, они нужны были США, как винчестер опытному грабителю.

Еще в 1873 году генерал Скофилд по поручению президента У. Гранта облюбовал на островах выгодное место для военно-морской базы. Так началась история печально знаменитого Перл-Харбора.

В 1880-х годах американцы принялись уже вовсю хозяйничать на Гавайях, навязывали королю Калакауа кабальные договора, оговаривая для себя всевозможные «исключительные права», при этом ухитрялись избегать международных обязательств, ведя дьявольски хитрую политику. Они выжидали, как говорил госсекретарь Т. Байярд, пока на Гавайях окончательно обоснуются американские плантаторы и промышленники, «пока интересы населения островов не окажутся в сфере бизнеса и политических симпатий, полностью идентифицироваться с интересами Соединенных Штатов».

Разграбление народных богатств и угнетение местного населения началось с самого появления вашингтонских агентов на Гавайях. Вывоз в США сельскохозяйственных культур приносил торговым монополиям баснословные прибыли, почти весь сахар, производимый на островах, вывозили в США, почти весь рис, другие жизненно необходимые населению продукты.

Результат для некогда процветающего королевства был плачевным: к концу девятнадцатого века из трехсоттысячного гавайского населения в живых осталось лишь тридцать пять тысяч! [29 - Указ. соч., с. 152.] В это трудно поверить, но, к несчастью, это правда. И здесь мы вынуждены зафиксировать очередное чудовищное преступление американизма, в данном случае - уничтожение людей, очередной геноцид, в данном случае при помощи торговой войны.

Когда население островов было десятикратно сокращено, а все богатства королевства захвачены американцами, об аннексии говорилось уже как о чем-то решенном, подчинение Гавайев было лишь вопросом времени,

В 1891 году короля Гавайев заманивают в поездку по Калифорнии, где он умирает, его преемницей становится принцесса Лидия Лилиуокалани, которая, однако, оказалась не так проста, как о ней думали прежде. Она решила попытаться сделать хоть что-то для исправления катастрофического положения, приведшего к кошмарному вымиранию ее народа, то есть решилась бросить вызов американскому влиянию, применив при этом свою женскую хитрость. Принцесса Лидия, вернее, уже королева, постаралась

консолидировать вокруг себя антиамерикански настроенные слои населения, но вашингтонский режим зорко следил за всем происходящим в островной стране и, умело подогревая в стране антипатриотические взгляды (ах, как это нам знакомо!), сумел сколотить в стране тайный «клуб сторонников аннексии», куда вошли немногочисленные, но влиятельные граждане, в основном из числа американских плантаторов и прочих лиц, заинтересованных в ослаблении местного суверенитета.

Стоит ли говорить, что королеву Лидию старались всячески опорочить в глазах народа и свалить на нее все то, что натворили американцы за годы паразитирования на гавайских богатствах.

В 1893 году произошел переворот, который, говоря начистоту, к коренному-то населению вообще почти никакого отношения не имел, поскольку во главе заговорщиков стояли плантаторы, их неприкрыто поддерживал посланник США и американские военные. Не очень-то надеясь на одобрение народных масс, заговорщики запросили дополнительные войска, которые конечно же и прибыли в незамедлительном порядке, высадившись 17 января в Гонолулу якобы для «охраны жизни и имущества американских граждан». Но сия охрана вылилась в мгновенную оккупацию столицы страны, войска сосредоточились вокруг королевского дворца и правительственной резиденции. Ни один из протестов королевского министра иностранных дел и губернатора острова Оаху против американской военной оккупации во внимание принят не был.

Королева была низложена и арестована.

Так закончилась независимость еще недавно богатого и успешного государства. Пришла «демократия».

Однако Всевышний, быть может, хотел-таки дать шанс коренному населению островов, и потому на исторической арене появляется весьма занятная личность, а именно Николай Судзиловский-Руссель, известный также под именем Каука Лукини (на языке местного народа - «русский доктор»). Желая помочь бедственному положению его коренного населения, этот человек сумел стать первым президентом сената Гавайских островов.

В момент осуществления вашингтонскими марионетками проамериканского переворота Николай Константинович занимался врачебной практикой на Гавайях, потому хорошо знал положение коренного населения. И когда в 1900 году президент США подписал «Акт о предоставлении правительства Территории Гавайи», в котором оговаривался обязательный институт Губернатора Территории, назначаемого президентом США (то есть надзирателя вашингтонского режима над островами), но в то же время Гавайям позволялось иметь свой парламент, Судзиловский решил активно стать на сторону подавляемых американцами канаков (народа Гавайев) и организовать «Партию самоуправления Гавайев» (так называемых гормулеров).

Однако для того, чтоб в парламент не прошли «неблагонадежные» (то есть местные патриоты), американцы тут же сколотили две другие партии (разумеется, «демократическую» и «республиканскую»), надеясь, что всю власть-то и прикарманят, но неожиданно для них в стране укрепилась-таки третья сила, во главе которой был Судзиловский со своими сторонниками, а поддерживали его широкие массы коренного населения, чьи интересы он отстаивал очень горячо, а главное - искренне. Николай Константинович без труда проходит в сенат вновь созданного государства, а затем его избирают президентом, что становится неприятной неожиданностью для большинства американских горлохватов, разинувших рот на оставшиеся богатства Гавайских островов.

Судзиловский-Руссель добивался, чтоб Гавайи действительно были самоуправляемой

территорией (как было указано в формальном соглашении с «временным правительством», низложившим королеву Лидию). Находясь в должности президента, Николай Константинович успел провести реформы в поддержку канаков, в среде которых продолжал пользоваться огромным уважением, поскольку действительно проводил их интересы, но не смог противостоять усиливающемуся репрессивному давлению вашингтонского режима, потому был отстранен от должности, но мало того, еще и лишен гражданства за «антиамериканскую деятельность».

Николай Судзиловский родился в России, учился в Петербургском и Киевском университетах, затем стал революционером, общался с Карлом Марксом, побывал в разных странах, прежде чем осесть на Гавайях. Ему принадлежат также труды по теории медицины (и открытие так называемых «телец Русселя»). Биографию он имел поистине приключенческую, и хотя его нельзя назвать совершенно однозначной личностью, но все же это очень неординарный человек, который мечтал об улучшении жизни народов и освобождении их от любых форм поражения в правах, вот и гавайскому населению он всей душой хотел помочь.

Но что может сделать один русский против огромной махины вашингтонской агрессивной политики?

Ах, если бы русских в этом мире было побольше, тогда и мир был бы другим.

Подмяв под себя обширные пространства, претендуя на контроль над акваториями двух океанов, вашингтонский режим превратил свою систему власти в метрополию, распоряжающуюся новой колониальной империей. К началу двадцатого века уже успела сформироваться «фирменная» американская технология подавления народов, опирающаяся на трехступенчатую стратегию: во-первых - прямое военное вмешательство, во-вторых - шантаж и запугивание, и в третьих - так называемая «долларовая дипломатия», то есть навязывание кредитов, принуждение использовать доллары в качестве валюты для расчетов. Это третье все более и более становилось действенным, ведь, вытесняя других игроков, Вашингтон делал небольшие страны полностью зависимыми и чрезвычайно уязвимыми, и ликвидировать неугодный режим становилось теперь еще легче, уничтожить политика, вдруг осмелившегося сказать слово против ограбления своей страны штатовскими монополиями, стало проще. Хотя нужно отметить, что время от времени находились-таки люди, не боявшиеся бросить вызов звездно-полосатым горлохватам, но почти всякий раз настоящие патриоты своих стран, попавшие в зону влияния США, бывали либо уничтожены, либо изгнаны из страны.

В целом период с 1898 по 1938 год называют условно «Банановыми войнами», первой из них считают обычно Испано-американскую, когда вашингтонские «ястребы» без объявления войны напали на кубинские владения испанцев, потом последовала серия агрессивных кампаний, предпринимаемых как против чьих-то колониальных владений, так и против независимых территорий. Никакой разницы не прослеживается, американцы действовали почти везде одинаково - они убивали, жгли, подавляли сопротивление аборигенов, потом сажали свою марионетку и начинали мощную пропагандистскую промывку мозгов.

В самом начале XX века вашингтонским режимом был осуществлен, пожалуй, самый циничный и самый удачный акт захвата чужой территории, принесший им наиболее весомые прибыли и выгоды. Речь идет об оккупации Панамы, которой предшествовало отторжение панамской территории от Колумбии (тогда называвшейся Новой Гранадой,

затем Великой Колумбией), на чьей земле еще с 1879 года велись работы по сооружению трансокеанского канала, за который взялись французские инженеры. И хотя среди них был и знаменитый Эйфель, первый опыт сооружения канала оказался не очень удачным (была допущена роковая ошибка, заключавшаяся в том, что канал хотели построить на уровне моря, вернее, на уровне океана, а это было технически невозможно в тех условиях), ну и много других ошибок и промахов допустили французы, наломали немало дров, сами не желая того, угробили тысячи человеческих жизней.

Пока французы набивали себе шишки и на своем горьком опыте обнаруживали правильные и неправильные пути подхода к строительству канала, американцы стояли в стороне, но в какой-то момент, дождавшись, пока французская компания обанкротится, они скупили за гроши ее имущество и принялись за новый амбициозный проект, который должен был стать более успешным, чем французский, ведь снимал сливки с чужой работы, использовал чужой опыт.

Однако еще перед строительством канала американцы вознамерились полностью подчинить себе территорию его прохождения, строить канал хотели они для того, чтоб по максимуму выжать из него все, что можно. К тому же этот новый рубеж, по замыслу вашингтонских стратегов, верных духу «Доктрины Монро», должен был стать «южной морской границей США», ведь они не оставляли мысли о том, что рано или поздно, но сумеют поглотить все страны, лежавшие к югу от Рио-Гранде.

Проводя дипломатическую «артподготовку» перед началом аннексии Панамы, вашингтонские политики составили и предложили властям Колумбии проект договора о передаче ею всех прав на строительство и эксплуатацию будущего канала, но бумажка эта содержала такие неравноправные условия, что правительство Колумбии, разумеется, не могло согласиться. Однако его уже никто не собирался уговаривать, судьба его территорий решалась в Вашингтоне, который проводил последние приготовления, договариваясь с Англией, вернее, вступив с нею в препирательства, поскольку она тоже разевала рот на этот лакомый кусок Центральной Америки и даже постоянно сочиняла всевозможные бумаги, предлагала Вашингтону договора, должные закрепить влияние англичан в регионе. Но в 1901 году был подписан договор Хэя-Паунсфорта, который ставил точку на этих препирательствах, являлся победой США и, по сути, предрешал судьбу Панамы, отдавая ее на откуп Вашингтону. За спиной Колумбии была решена судьба ее южных территорий, большие хищники договорились между собой и звездно-полосатая ватага «приватиров» двинулась в очередной грабительский рейд, имея «патент на грабительство», как в старые добрые пиратские времена!

Девятого октября 1903 года американский президент Рузвельт принимал в Белом доме французского авантюриста Бюно-Варилья, который был основным акционером проекта по сооружению межокеанского канала, этот делец являлся горячим сторонником провоцирования в Панаме сепаратистских выступлений, потому легко спелся с хозяином Капитолийского дворца. «Я вышел из кабинета, - вспоминал впоследствии Бюно-Варилья, - с осознанием того, что располагаю всем необходимым, чтоб приступить к действиям». А на следующий день, 10 октября, Рузвельт пишет одному из своих друзей: «Неофициально могу вам откровенно сказать, что я был бы рад, если бы Панама была независимым государством или в данный момент становилась независимой...» [30 - Фесуненко И.С. «Америка против американцев». М., Мол. Гвардия, 1985, с. 85.]

Желание президента исполнилось ровно через две недели. В Панаме произошла «революция». По счастливому для сепаратистов «стечению обстоятельств» у входа в порт

Колон именно в этот день оказалась небольшая, но хорошо вооруженная американская эскадра. Капитан крейсера «Нэшвил» дружески «посоветовал» колумбийским войскам, пытавшимся отправиться на подавление мятежа, не вмешиваться, ибо вмешательство это могло создать «угрозу американским интересам», чего Соединенные Штаты, естественно, допустить не могут [31 - Там же, с. 86.].

Вашингтон мгновенно признал «Республику Панаму», и почти сразу был подписан договор о предоставлении Штатам всех прав на строительство и последующую эксплуатацию канала, причем с «панамской стороны» его подписал не кто иной, как Бюно-Варилья. Сей документ представляет собой удивительный в истории дипломатии, но очень органичный и естественный для вашингтонского американизма образчик мошенничества, ведь, согласно немудреной логике этого соглашения, США просто отбирали себе земли в самом центре молодой страны, получали их в полную собственность, не допускали возможности распространения законов панамского государства на эти земли, а также права панамской юрисдикции на любые земли и воды вне этой зоны, коль они будут признаны необходимыми для постройки канала. Но мало того, американцы запрещали Панаме даже на прочих территориях страны сооружать любую другую систему коммуникации и сообщений, которая, в принципе, могла бы конкурировать с каналом, как-то: железные, шоссейные или любые другие пути. Панаму лишали взимать налоги со всего того, что имело отношение к каналу.

Стоит ли удивляться, что такое отношение американцев не могло не вызвать острого неприятия со стороны местных жителей, и пока длилась американская оккупация (а она продолжалась без малого целый век), в стране то и дело вспыхивали восстания, которые были жестоко подавлены вашингтонским режимом. На каждое выступление народа следовала новая волна террора, американцы будто сатанели, они унижали, насиловали с еще более вызывающей безнаказанностью.

Нужно отметить, что, «признав независимость» Панамы, американцы так и не позволили ей обзавестись своей собственной валютой, проведя долларизацию панамской экономики (страна не имеет своей валюты до сих пор; номинально денежной единицей Панамы является бальбоа, но чеканятся лишь мелкие монеты, да и их курс «привязан» к доллару).

Панамцам так дорого обошлись «американские интересы», что до сих пор приходится расхлебывать последствия вашингтонских вторжений, последнее из которых было совсем недавно (в конце 1989 года, началось, как обычно, с целью «защиты американских граждан», точно так же как Гитлер обосновывал свои претензии на Судеты «защитой судетских немцев»). Интервенция, как и водится, не обошлась без жертв и разрушений, искалечив судьбы огромного числа людей.

Раскручивание маховика экспансионистских устремлений породило нечто вроде эйфории в среде вашингтонской элиты, страны Карибского бассейна стали рассматриваться теперь лишь как расходный материал для осуществления планов продвижения «Доктрины Монро», которая была теперь преобразована в «политику большой дубинки» и «дипломатию канонерок», с помощью которых народам центральноамериканских стран просто выкручивали руки, заставляя их соглашаться на столь унизительные условия «протектората», что порой это доходило до анекдотичности. К примеру, подчинив себе Доминиканскую республику, США навязали ей договор, согласно которому под контроль Вашингтона переходят все доминиканские таможни, страна больше не могла распоряжаться своими финансами, ни снижать налоги, ни

обращаться за займами, если на то не было согласия США. Вся финансовая жизнь страны перешла под контроль династии Рокфеллеров [32 - Faulkner H. U. American Political and Social History. 5th ed. N. Y, 1948, p. 539.].

В Доминиканской республике, разумеется, то и дело вспыхивали волнения, недовольство американским произволом постоянно давало о себе знать, но всякий раз оно бывало жестоко подавлено, ведь вашингтонский режим несколько раз подряд осуществлял военную интервенцию для поддержания «власти законного правительства». Как видим, когда Вашингтону выгоден «тиранический режим», он горой стоит за сохранение его незыблемости и не горит желанием сместить его, как правительство Асада в нынешней Сирии, которому он предпочитает «представителей восставшего народа». Всякий раз, когда народ в странах Центральной Америки восставал против марионеточных «законных режимов», посаженных Вашингтоном, доблестная звездно-полосатая армия не жалела патронов и не считала объемы пролитой крови, подавляя мятежи.

В правительстве США открыто заявляли, что в тех случаях, когда страны Западного полушария «будут плохо себя вести», Соединенные Штаты станут выступать в роли «международной полицейской силы» [33 - Congressional Record, vol. 39, pt 1, p. 19.].

Анекдотичность же американских вмешательств заключалась и в том, что они могли запретить кому-то заниматься привычным типом хозяйствования и по своей прихоти навязать иной тип. К примеру, в Вашингтоне решили, что Куба должна стать страной монокультуры и выращивать один лишь сахарный тростник, и ей уже скоро навязали эту форму экономики, запретили заключать какие-либо договора с иностранными державами, которые могли бы нарушить американские планы по превращению Кубы в «большую сахарницу». Размещенная на острове военная база зорко следила за тем, чтоб американские монополии становились здесь новыми рабовладельцами. Недовольных садистски уничтожали, ведь иного выхода не было, восстания на свободолюбивой Кубе вспыхивали так часто, что Вашингтон уж, наверное, и со счету сбился, подсчитывая, сколько раз ему пришлось высаживать морскую пехоту для расправы над кубинским населением, которое не могло смириться с американской оккупацией.

Превращение Центральной Америки и всего Западного полушария в полуколонию США было продиктовано, помимо мании доминировать, еще и «экономическими причинами», именно в начале XX века оформляется уже упомянутая выше так называемая «дипломатия доллара», которую провозглашает президент Тафт. В послании конгрессу о внешней политике в декабре 1912 года Тафт подчеркивал, что дипломатия его правительства такова, что «доллары выполняют роль штыков» [34 - Congressional Record, vol. 49, pt 1, p. 9.].

Нужно заметить, что и до сих пор они все еще выполняют эту роль, причем острие каждого штыка отравлено и заражено той же инфекцией, которую стремились распространить «осваиватели Дикого Запада», уничтожавшие индейцев, стремившиеся отобрать имущество и землю законных хозяев, сделав ее своею.

В нынешние времена мы вынуждены были наблюдать однотипность «оранжевых революций» и понимать, что, провернув одну из таких смен режима в той или иной стране, американцы стремятся распространить «удачный опыт» и на другие страны, неся в них нестабильность, деградацию и полностью подчиняя их «американским интересам». Однако эта тактика и технология проявлялась и век назад, разве что методики были иными и политические декларации отличались чуть более откровенной риторикой (где

словосочетание «американские интересы» было ключевым). Но провернув удачную смену власти в Доминиканской Республике, Вашингтон применил тот же самый опыт, вторгнувшись в Гондурас, навязав те же самые «договора», свою «опеку», взяв под контроль таможни этого еще недавно суверенного государства.

С Никарагуа пришлось немного попотеть, ведь население этой страны слишком хорошо помнило, чем обязано американцам и как дорого приходится платить за каждый случай «общения» с ними, но звездно-полосатая машина, как и прежде, не собиралась уважать ничьи интересы, а уж тем более принимать в расчет чьи-то чувства. Республика Никарагуа была объявлена «стратегически важной» для США страной, потому судьба никарагуанцев была предрешена, шанса отбиться от наглой англоязычной своры у них не было. Еще в 1901 году вашингтонские агенты спровоцировали волнения в стране, приведя к власти свою марионетку А. Диаса; когда же его проамериканские действия вконец разозлили население, которое вышло на улицы, на подавление мирных жителей, как и водится, были брошены американские войска, которые так и оставались в этой стране в течение следующих тринадцати лет, держа за горло никарагуанский народ.

Американская финансовая «элита», промышленники, магнаты, владельцы монополий пребывали в восторге от «грамотных действий» вашингтонских политиков, а взоры пиратской державы были устремлены в даль, их манили перспективы подчинения обширных территорий Дальнего Востока, и прежде всего Китая. В эту страну американцы наведывались уже не раз, в том числе для осуществления военных и карательных рейдов, когда отвечали на очередное «оскорбление» американских граждан или когда нужно было «поддержать американские интересы», но до начала XX века американцы в Китае плелись в русле политики Англии, которая здесь доминировала, вынуждены были сидеть у нее на хвосте.

Косясь на Китай, американцы очень хотели отхватить себе кусок его территории, создав здесь некое подобие колонии или хотя бы сеть обширных военных баз, откуда было бы сподручно осуществлять системные диверсии с целью дальнейшего подчинения всей территории Поднебесной империи своему влиянию. Но «традиционные игроки», давно влезшие в дела региона, не очень-то спешили допустить США в Китай в качестве одного из равноправных грабителей, американцы же очень хотели получить «грамоту приватира», то есть право грабить китайцев и навязывать им наркотики, имея на то исключительные и «законные основания».

И «гениальная дипломатия Вашингтона» придумала новый способ обойти существующие понятия, по которым действовали Англия, Германия, Нидерланды и Франция, проявлявшие особенно заметную активность на Дальнем Востоке в данный период. Американцы решили начать с навязывания так называемой «политики открытых дверей», которая заключалась в том, что каждая из держав может делать в Китае все что угодно, покуда ее интересы не очень сильно ущемляют интересы уже окопавшихся в Поднебесной «мировых игроков». Старые акулы (и прежде всего, разумеется, Англия) еще пытались что-то возразить, настаивая на том, что китайская вотчина - их дойная корова, но американцы были уже на пути к новой военной акции, они жаждали пролить кровь китайцев, а когда жажда крови начинает мучить англоязычную орду, отказывать себе она не считает нужным. И вот, покончив с подавлением Филиппин и не успев еще как следует отмыть руки от крови тамошних повстанцев, американский Тихоокеанский флот направляется в долину реки Янцзы. Девятнадцатитысячный экспедиционный корпус,

переброшенный с Филиппинских островов, принимает участие в подавлении народного восстания ихэтуаней, которые требовали ослабления гнета иностранных монополий и уменьшения вмешательства заморских государств в политику страны. США попытались занять Циньхуандао и утвердиться в провинции Хэбей, навязав свою «опеку».

Однако решить «стратегические задачи» американцам в Китае все же не удалось, и хотя они добились главного, того, чего добивались всегда - принесли много горя людям, на земли которых вторгаются, пролили реки крови ради тупой и примитивной стратегии перманентного вмешательства в дела других государств, но полностью подчинить себе сколь-нибудь значительную территорию Поднебесной они не сумели, как не смогли в течение долгого времени подавить сопротивление, оказанное им на Гаити, куда американцы очень хотели попасть, навязывая и гаитянам свою гегемонию. Гаитянская республика, несмотря на свои небольшие размеры, оказалась крепким орешком. Уже с середины XIX века вашингтонский режим пытался заполучить морские базы на Гаити (чуть выше я упоминал о первом их агрессивном вторжении) и не менее двадцати раз направлял свои военные корабли в Порт-о-Пренс под предлогом борьбы с беспорядками, но контроль над этой независимой в ту пору республикой установить не смог. Лишь к 1915 году американцам удалось навязать ей кабальный договор, свое иго, переломив сопротивление народа Гаити. Мстя за долгую неуступчивость, вашингтонские политики сделали текст договора намеренно издевательским, потому мне в который раз приходится говорить об анекдотической степени цинизма американцев, ведь они оговорили себе право на вооруженное вмешательство в дела Гаитянской республики, если, к примеру, ее власти будут вести «бесперспективную» финансовую политику.

Не будь история США столь кровавой, насыщенной насилием и неуважением элементарных понятий о человеческом достоинстве, она напоминала бы один большой анекдот.

Нужно отметить, что поражения и проигрыши случались в истории войн США довольно часто, можно сказать, что американцы проигрывали всякий раз, когда их силы и техническое оснащение не превосходило возможности противника в несколько раз. Американцы, как у них и водится, беспричинно проявляли агрессию, убивали, грабили, насиловали, жгли селения, но если из глубин страны возникал партизанский отряд, полный решимости обломать рога бесцеремонному зверю, то зверек вдруг улепетывал, бросал все и, лишь проклиная «дикарей и варваров», отправлялся восвояси готовить новый, более подлый удар, от которого «противники свободы» уже не должны были оправиться, ведь это будет удар в спину. Из огромного числа захватнических войн Вашингтона есть лишь несколько примеров, когда ситуация развивалась иначе, и вояки США могли бы победить на равных, ведь по зубам они получали и от кубинцев, и от никарагуанцев, и от гаитян, хотя и стремились потом подвергнуть эти небольшие народы чудовищной мести, а когда не удавалось и это, норовили задушить не покорившуюся жертву, подвергнув изоляции, блокаде, перекрывая кислород и сношения страны с внешним миром. Простая мысль о том, что люди имеют право жить так, как им хочется, стремясь сохранить свою особую инаковость, непохожесть, нежелание подчиняться американскому стандарту, просто не приходила в головы звездно-полосатым выкормышам пиратского притона, возомнившего себя центром мироздания. Все более и более твердя о свободах и демократии, вашингтонские американцы так никогда и не признали право какого-либо народа жить по-другому, по-своему, не подчиняться диктату «большой дубинки», не принимать «американские ценности», оставаться самим собой,

решать свою судьбу, согласуясь со своими нормами и ценностями, нести свои идеалы.

И потому американцы завели обыкновение устраивать в качестве некоей «артподготовки», в качестве предварительного этапа любой захватнической агрессии «революционную» провокацию в той или иной стране, засылая тайных «агентов влияния», используя возможности представителей своих монополий с тем, чтоб натравить одну часть общества страны, назначенной к захвату, на другую ее часть. В центральноамериканских странах нередко провоцировали резню индейцев (потому в некоторых из этих территорий коренного населения не осталось вообще), сотнями и тысячами убивали патриотов, социалистов, коммунистов. Вопроса о моральной стороне дела не стояло и стоять не могло, жертвы не принимались в расчет, хотя вашингтонские говоруны и источали словеса о цивилизаторской роли США. Но ни своих, ни чужих не жалели.

Отсутствие моральных норм воинствующего американизма проявлялось по отношению ко всем, поголовно, не только к дальним, но и к ближним, разве что в отношении к врагам режима и врагам «империи» оно было чудовищным, порой неправдоподобным, как те вещи, скажем, которые происходили в России в период интервенции. О них пойдет речь в одной из следующих глав.

Глава 5

Существует ли американская нация?

Еще в те времена, когда я не владел еще сколько-нибудь обширными знаниями об истории США и относился к этой стране с некоторой симпатией, меня удивляло, что архитекторы американизма решили называть свое общество именно нацией, ведь признакам нации население США не соответствует, по крайней мере самым важным из них. И даже симпатизируя звездно-полосатой державе, никак не получалось считать североамериканский винегрет нацией, пускай и с огромной долей условности, разве что верить на слово тем, кто утверждал, что она наличествует. А верить-то можно во все что угодно, хоть в снежного человека, однако нет никаких оснований для того, чтоб сделать заключение о существовании в США единой, настоящей нации.

США - колыбель победившего эгоизма, воинствующего, необузданного и циничного, возведенного в священный принцип, на этом «идейном» субстрате просто не могла возникнуть нация, даже если бы не было иных противоречий и помех ее формированию. А противоречия есть, да еще какие, с самого начала существовал конфликт, ловушка на пути формирования нации американцев как единого целого, как настоящей, а не мнимой общности людей, каждый из которых принимает другого и включает в свою общность.

В США почти с самого основания была часть общества, которая формировалась как некий клан, подобный кельтской племенной общности, этот «клан» имел англосаксонское ядро (в него была принята, хотя и с неохотой, немецкая и голландская части эмигрантских волн), к ирландцам же и шотландцам (то есть к тем самым кельтам) довольно долго относились презрительно и цинично, то есть почти так же, как их воспринимали в Англии.

Но англосаксонская часть американского общества представляет собой меньшинство, причем довольно небольшое, несмотря на то что именно эта часть сумела навязать свой язык, свою агрессию, свои принципы жизни. Можно ли говорить об англоамериканцах как о нации? И да, и нет, ведь нужно помнить, что они всегда отождествляли себя с иной

родиной, они видели свет всех истин не в Америке, считая ее носительницей дикой культуры, а в «прародине» англосаксов, и потому англо-американцев можно считать лишь пиратской копией англичан, некими побочными детьми, незаконной ветвью все того же рода, но не самостоятельной, отдельной нацией, поскольку они сами не дают реального основания для того, что считать их именно американцами.

Американская белая нация очень напоминает господствующую нацию Золотой Орды, то есть чингизидов и их монгольских сородичей, которые, точно так же как и англосаксы, прибыли из дальних краев, захватили чужую территорию, к аборигенным народам относились пренебрежительно (причем англичане оказались даже более жестоки в уничтожении аборигенов, чем монголы), новой родине верны не были, не считали ценностью сущность ее жизни, а мнили лишь себя носителями неких высоких культурных максим. Родиной монголов так и оставалась Монголия. И хотя ордынцы были, казалось бы, уже другой нацией, отделившейся от монгольства, но их верхушка признавала «настоящими» людьми лишь чингизидов, считала лишь монгольскую кровь носительницей национального начала своей «империи». Также и американские англосаксы, подобно тем средневековым ордынцам, долго не хотели признавать кого бы то ни было носителями звания американца, кроме себя самих, и клан «белых американцев» сторонился даже ирландцев, итальянцев, славян, доходил до удивительных в своей чванливой циничности вещей, и потому официальный лозунг Ку-Клукс-Клана, звучащий как «Америка - для белых англосаксов протестантского вероисповедания», был разделяем не только кучкой этих нравственно убогих «белых рыцарей», но и подавляющим большинством прочих «сознательных» граждан, имевших претензии считать себя «носителями идеалов нации».

Примитивный расизм в какой-то его дикой подростковой форме был характерен для белого американского общества не только в семнадцатом и восемнадцатом веке, но и в девятнадцатом и в двадцатом, причем сейчас я веду речь не только о расизме в обычном понимании (то есть не только о ненависти к людям с иным цветом кожи, о нем скажу ниже), а об еще более извращенном, человеконенавистническом виде расизма, когда одна группа людей по мнимым причинам назначает другие группы «низшими расами».

Было немало теоретиков англосаксонской школы, которые выступали как поборники «настоящего» американизма К примеру, «мыслитель» по фамилии Фримен предложил свой способ «разрешения» национального вопроса в США. По мнению этого английского «либерала», Америка достигнет величия при условии, если «каждый ирландец в США убьет по одному негру и будет, в свою очередь, за это повешен» [35 - Цит. по: Kraus M. The Writing of American History. Norman, 1953, p. 191.]. А господин Фиске, будучи президентом Лиги по ограничению иммиграции, требовал удаления из США славянских и итальянских иммигрантов. Некто Барджесс выступал за ограничение въезда в США «неполноценных арийцев», утверждая, что усиление забастовочного движения в США -дело рук иммигрантов, не привыкших к законам англосаксонской расы [36 - История США, том второй, 1877-1918. М., Наука, 1985, с. 160.].

О каком зарождении широкой и единой нации можно говорить, если ее «строительство» происходило на таком «фундаменте» и отталкивалось от таких «постулатов чистоты»? Даже если не принимать в расчет лютую, животную ненависть англосаксов к индейцам и неграм, о которых и помыслить невозможно было, как о вероятной части «американской нации», так ведь даже итальянцев не ставили вровень с собою, любимыми. Вообще-то это смешно, что к итальянцам, носителям настоящей, великой культуры (а ее-то невозможно

сравнить с островной традицией замшелой периферийной Англии, которая во всем вторична и имитационна), было такое отношение. Но тем не менее «исконная» американская нация не собиралась включать и их в состав своего субъекта, по крайней мере, как равных.

Мания исключительности англосаксов, доходящая до карикатурных форм, подпитывающихся лишь химерами, диктовала, однако, весьма любопытные «доктрины» и «концепции» как для обоснования факта существования американской нации как «чистой расы белых англоговорящих людей», так и для обоснования причин, по которым эти замечательнейшие люди имеют право творить террор по отношению к другим, грабить, душить и резать.

В ранний колониальный период преобладала «теологическая» доктрина, основывавшаяся на некоем «предопределении судьбы». Во времена основания Плимута и Джеймстауна переселенцам из Европы Америка представлялась «землей обетованной», «Новым Ханааном»; мысль о том, что американцы находятся под особым покровительством Бога, встречается еще в ранних пуританских хрониках [37 - Указ соч., с. 159.]. И творя чудовищный террор по отношению к индейцам, отнимая у них земли, «боголюбивые» протестанты уверяли себя, что вершат Божье указание.

Начиная с войны за независимость, на первый план выдвигается концепция политического «предопределения судьбы». Принципы буржуазной свободы, провозглашенные Американской революцией, имели большое значение в первой половине XIX века. США являлись в тот момент единственной в мире крупной буржуазной республикой. Эти и другие особенности политического развития, завоевания в области буржуазной демократии породили иллюзии о коренном отличии американских политических учреждений от иных, существовавших в мире, новую пищу получила теория «исключительности» американского пути. А уже в первой половине XIX века получила широкое распространение доктрина «избранного народа», призванного нести «демократию» в другие страны.

Термин «предопределение судьбы» (Manifest Destiny) был введен в оборот журналистом Дж. О'Салливэном в 1845 году, обосновавшим необходимость аннексии Техаса [38 - Там же, с. 157.].

Теоретики «избранности» были, особенно в первые два века англоамериканской истории, ярыми сторонниками сохранения рабства, эти люди с пеной у рта отстаивали правильность и верность системы, которую городили на отнятых у индейцев землях, завезя на них негров-рабов. Апологеты английской школы американизма считали, что система их установлений очень неплоха, что она вполне отвечает тому пути, который самим господом предназначен для их «избранной нации». И они выпускали законы, согласно которым хозяин обязан бить рабов, не имеет права давать им образование, может убить чернокожего и быть безнаказанным, может поступать как угодно бесчестно и подло, если имеет дело с представителем «низших рас» (а список этих «рас» был довольно широк, не одни лишь индейцы и негры удостаивались быть включенными в него).

В конце XIX века расизм получил и биологическое обоснование на почве искаженных или предвзято истолкованных данных науки (прежде всего антропологии). В это время он приобрел также внешнеполитическую направленность, служил обоснованием колониальных захватов [39 - Указ. соч., с. 158.].

Нельзя не отметить примитивность расовых предрассудков «белых» американцев, как и примитивность, незамысловатость всех английских спесивых бредней вообще. Из их

«исключительных» теории торчат ушки вульгарных европейских реакционных теории, топорно приспособленных к местным условиям. Разумеется, особенно глубокое влияние не могла не оказать германистская концепция европейской историографии, в которой англосаксонское направление американской буржуазной исторической мысли нашло готовую и тщательно разработанную аргументацию тезиса о «политическом превосходстве англосаксов». Эти идеи вошли в американскую историографию прежде всего под влиянием малогерманского направления Зибеля-Трейчке. Большое воздействие на формирование англосаксонской школы в США оказали также английские историки Э. Фримен, У. Стеббс, Дж. Грин. С помощью «сравнительной политики» Фримен рассматривал политические институты вне вызвавших их к жизни социально-экономических условий и объяснял сходные черты политического устройства государств, существовавших в различные исторические эпохи, расовой общностью.

Представители англосаксонской школы в США утверждали, что только народы «арийской расы» создали совершенные конституционные учреждения, «тевтонское политическое наследие», заявляли они, англосаксы перенесли в V веке в Англию, а затем английские колонисты-пуритане - в Северную Америку.

Центром нового направления стал университет Джонса Гопкинса в Балтиморе, а его энергичным пропагандистом - Г. Б. Адаме.

Обращение англосаксонской школы к германистской теории и «сравнительной политике» было во многом продиктовано желанием найти в глубине веков дополнительное обоснование «исключительности» американской буржуазной демократии. Группа историков этой школы пошла еще дальше. Она провозгласила «право» и «обязанность» США распространить конституционные учреждения англосаксонского происхождения за пределы страны и даже на весь мир.

В работах историка Дж. Фиске была предпринята попытка с позиций методологии англосаксонской школы проследить происхождение и развитие американских политических институтов. «В самом глубоком и широком смысле слова, - писал Фиске, -американская история началась не с Декларации независимости и даже не с основания Джеймстауна или Плимута. Она восходит к тем дням, когда отважный Арминий в лесах Северной Германии разбил легионы Римской империи» [40 - Fiske J. American Political Ideas. N. Y., 1885, p. 17.]. Под углом зрения эволюции так называемых англосаксонских политических принципов были рассмотрены важнейшие события истории США и провозглашено улучшение в Новом Свете староанглийской политической модели. Сконструированная генеалогия американских политических институтов служила экспозицией к обоснованию политического превосходства англосаксов над другими народами и провозглашению миссии США в политическом обновлении мира [41 -История США, том второй, 1877-1918. М., Наука, 1985, с. 159.].

Замечательные «мыслители», подобные Фиске, несли свою невообразимую псевдоисторическую ахинею, но находились люди, которые очень хотели им верить, несмотря на несоответствие этих бредней исторической правде, в которой, даже если признавать этого Арминия предком англосаксов, никак не получится утвердить за «тевтонской общностью» каких-то высших черт, высокой политической воли либо чего-то еще, поскольку в те времена, когда в Римском государстве уже существовала цивилизация, сложноорганизованные формы общества, уникальная культура и искусство, в лесах Германии-то так и бегали орды диких племен, не имеющие ничего более уникального, чем то, что можно было обнаружить в любом другом лесном племени.

На самом-то деле замедленность развития германских народов даже слегка удивляет, когда углубляешься в детальный контекст истории, ведь всякий этнос Европы и Малой Азии тем быстрее развивался, чем ближе находился (географически) к очагу греко-римского наследия. И до падения Рима, и после него огромный пласт этого наследия дарил многое тем народам, которые способны были воспринять его знания. Но несмотря на то что германцы являются непосредственными разрушителями Рима, они сумели воспользоваться плодами античной культуры менее цивилизованно и разумно, в меньшей степени развить тенденции античной научности, чем даже славяне. Пока германцы контролировали постримскую территорию, в Западной Европе стояли так называемые «темные века», характеризовавшиеся глубоким упадком. Однако на востоке Европы, а именно в Греческой Византии и на Руси в это время наблюдалась другая картина, был замечен подъем, развитие ремесел, технологий эффективного выживания (то есть выведение новых пород животных, новых сортов растений, орудий производства и т.д.). Византийские греки, являвшиеся, в отличие от германцев, законными наследниками античной культуры, имели гораздо более высокий уровень жизни по сравнению с германцами, гораздо более развитые институты государственной политики и культуры. Русь тоже резко отличалась от Западной Европы, русские города процветали! В одном только Новгороде экономическая активность, как сказали бы сейчас, превосходила любую западноевропейскую столицу, а населения было больше, чем в Лондоне и Париже, вместе взятых. И когда возникали вопросы о династических браках, то византийские басилевсы, хотя и не без колебаний, соглашались-таки породниться с русскими князьями, а вот вступать в династические союзы с германскими «императорами» брезговали, ведь в Западной Европе царила дикость, духовное убожество, даже мыться было не принято.

Резкое отличие Византии и Руси от западноевропейских реалий наблюдалось в течение нескольких веков, до той поры, пока Византия, а потом и Русь своим телом закрыли Европу от нескольких волн азиатского нашествия, позволив тем самым укорениться слабым росткам западноевропейского развития.

Но я немного отвлекся, уйдя в исторический экскурс, подчеркнуть же я хотел лишь тот момент, что вся спесь и гордыня, транслируемая германскими и особенно англосаксонскими теоретиками «высшей расы», строится на пустоте, на лжи, на недобросовестном изложении исторических фактов, реальный ход которых мог свидетельствовать скорее о замедленности развития германских этносов, а то и некоторой их несостоятельности перед лицом романских народов, а также греков и славян. Единственное, в чем всегда могли преуспеть германцы, и в частности англосаксы, - в экспансионизме своих диких поползновений, в умении и желании напасть на ближних и дальних соседей, распространить свою агрессию, которая, в отличие от настоящих цивилизаторов (и особенно греков и римлян), несла, как правило, деградацию, разрушение чего-то важного, а если и бывало некое подобие прогресса в результате завоевания германцами той или иной территории, то плоды этого прогресса оказывались впоследствии более чем спорными, а урон от вмешательства германских народов в чужие дела необычайно чудовищен.

Возвращаясь к экспансионистским догмам американского «мыслителя» Дж. Фиске, нужно заметить, что наиболее полно они выражены в лекции «Предопределение судьбы англосаксонской расы», которая, до того как стала одной из глав в работе «Американские политические идеи» (1885), была прочитана в США 45 раз. Фиске вспоминал, что особый успех «лекции-вечера» имели у сенаторов и членов Верховного суда; был он также принят

президентом США, прослышавшим об этих «чудесных лекциях» [42 - The Letters of John Fiske / Ed. by E. F. Fiske. N. Y., 1940, p . 431.].

Обосновывая притязания США, Фиске апеллировал прежде всего к мнимым преимуществам американской политической системы. Нередко он прибегал к доводам о «передовой промышленной цивилизации Нового Света» и выражал уверенность в близости того дня, когда американская система распространится «от полюса до полюса» и на «обоих полушариях» будут господствовать «охотники за долларами» [43 - Fiske J . Op. cit.,p. 143-152.].

В 1890 г. вышла работа Дж. Барджесса «Политическая наука и сравнительное конституционное право», в которой он обосновывает немудреную идею о том, что политическая организация государств определяется этническим характером населения. И в соответствии с этим Барджесс относил арийские народы к «политическим нациям», а неарийские - к «неполитическим».

Тевтонцы, заявлял он, распространили свою политическую систему на Англию и США. Теперь стоит задача распространить ее на весь мир. «Развитые народы, - писал Барджесс, - обязаны не только ответить на призыв отсталых народов о помощи и руководстве, но также и заставить эти народы подчиниться, применив, если потребуется, любые средства» [44 - Burgess J. Political Science and Comparative Constitutional Law: Vol. 1, 2. Boston; London. 1890, vol. 1, p. 47-48.]. На рубеже XX века Барджесс сформулировал обширную программу империалистической экспансии США, включавшую протекторат США над Южной Америкой, островами Тихого океана и Восточной Азией.

Идеи Барджесса явились крайним расистским выражением доктрины превосходства англосаксов. Несмотря на это (или благодаря этому), в течение многих лет Барджесс был профессором крупнейшего в стране Колумбийского университета и основателем факультета политических наук, тысячи студентов приобщались к его идеям. Нельзя не согласиться с американским исследователем Дж. Праттом, писавшим в 1936 году, что многие идеи Барджесса могут быть восприняты как принадлежащие правителям Третьего рейха [45 - Pratt J. Expansionists of 1898. N. Y., 1951, p. 8.].

Так и формировалась эта «нация», эти новые «американцы», представляя из себя небольшой эгоистичный клан горлохватов, окопавшийся на чужих землях, отнявший родину у нескольких десятков народов Северной Америки и взахлеб разглагольствовавший о своем необычайнейшем предопределении. «Мыслители» американизма занимались своими поисками путей развития нации, пока негры работали, создавая материальную базу для дальнейшего «становления» американизма. И нация если и была, если и формировалась, то была лишь какой-то частью американского общества, узкой прослойкой в нем, как монгольские чингизиды в Золотой Орде. И англоговорящая «американская нация» продолжала представлять собой нечто столь уродливое и неестественное, что говорить о ней как о настоящей нации, как о ядре нового народа нет никакой возможности, покуда мы не желаем бессовестно лгать в угоду прославителям США.

Самой мерзкой чертой американизма было то, что, являя собой узкий эгоистический клан рабовладельцев, по сути обычных преступников (ведь они делали рабами случайных людей, которых отлавливали в Африке), эти люди были убеждены, что должны продвигать свою «высокую мораль свободы» как можно шире, распространять себя, осуществлять экспансию.

Экспансионизм был составной частью провозглашенной Стронгом миссии Соединенных Штатов христианизировать мир, но гораздо большее место занимали в системе его аргументации доводы нерелигиозного характера. Строит широко использовал расистские утверждения о политическом превосходстве англосаксов над другими народами, соединив их с социал-дарвинизмом. В качестве позитивного момента Стронг отмечал способность англосаксов «делать деньги». Ранее других экспансионистов он подчеркнул связь между «волей провидения» и интересами бизнеса. Необходимость экспансии Стронг мотивировал возросшей мощью американской промышленности. Он четко формулировал мысль, что неудача в овладении новыми рынками может привести к революционным потрясениям, ибо в городах США «содержится достаточно социального динамита» [46 -Strong J. Expansion Under New World Conditions. N. Y., 1900, p. 91.].

Перечислив доводы в пользу экспансии, Стронг следующими словами рисовал завтрашний день англосаксов: «Эта раса, обладающая уникальной энергией, наиболее многочисленная и богатая, носительница великих свобод, чистого христианства и наивысшей цивилизации, развив в себе необходимые для распространения своих институтов агрессивные черты, двинется по всей земле. Если я правильно предсказываю, эта могущественная раса продвинется в Мексику, Центральную и Южную Америку, на острова в океане, а затем в Африку и дальше» [47 - Strong J. Our Country, p. 214.].

Непосредственное и глубокое влияние на формирование идеологии экспансионизма оказала теория «границы». «Границей» (frontier) Тернер называл передовую черту белых поселений, образовывавшуюся в ходе колонизации Запада [48 - Ефимов А.В. «Свободные земли» Америки и историческая концепция Ф.Д. Тернера; В кн.: Из истории общественных движений и международных отношений. М., 1957; Болховитинов Н.Н. О роли «подвижной границы» в истории США. Вопросы истории, 1962, №9.].

Обострение социальных противоречий в США в конце XIX века Тернер объяснял исчерпанием фонда «свободных» земель. Логическим политическим выводом из теории «границы» было провозглашение внешнеполитической экспансии одним из основных условий дальнейшего развития США, обеспечивающим разрешение социально-экономических проблем и бесперебойное функционирование политических институтов.

К захватам призывали не только политические выводы теории «границы»; этими идеями были пронизаны и отдельные звенья концепции Тернера. Романтизированная фигура американского пионера подавалась им в ракурсе покорителя континента. Он воспевал «агрессивную бодрость пионера», «топор и винчестер» как символы завоевания. Взглядам Тернера был совсем не чужд англосаксонский расизм. Вся теория «границы» молчаливо исходила из постулата, что индейцы являются «низшей расой», обреченной на истребление и вымирание [49 - История США, том второй, 1877-1918. М., Наука, 1985, с. 161.].

Теория «границы» получила широкое отражение в литературе, обошла университеты, была подхвачена политическими деятелями различных направлений. Гипертрофировав отдельные стороны американского общественного развития, Тернер дал историческое обоснование агрессивной внешней политики США на рубеже XX века. Солдаты империалистической эпохи выступали как наследники пионеров освоения американского Запада [50 - Указ. соч., с. 162.].

В трактовке Тернера империалистическая экспансия изображалась «экспансией свободы», необходимой для поддержания демократии и распространения ее за пределы страны. В экономическом плане концепция была обращена не только к представителям

бизнеса, объяснявшим кризисы сокращением площади «свободных» земель и необходимостью новых рынков сбыта. Тернер апеллировал также к демократическим элементам, которые выступали с позиций laissez faire против всесильных трестов. Если основой свободной конкуренции является, по Тернеру, наличие неосвоенных земель, а их исчезновение порождает упадок свободного предпринимательства и рост трестов, то вывод напрашивался один: необходимо дальнейшее территориальное расширение. И эта теория нашла известное число сторонников среди фермеров [51 - Williams W.A. The Roots of Modern American Empire. N. Y., 1969.]. Сам Тернер в середине 90-х годов выступил с требованием энергичной заморской экспансии [52 - Turner F. J. The Frontier in American History. N. Y., 1921, p. 219.]. Создателем концепции маринизма, автором многочисленных статей на «злободневные» политические темы был А. Мэхэн - несомненно, влиятельный идеолог экспансии на рубеже XX века, соединивший ее теорию и практику. Центральная идея всех сочинений Мэхэна, и прежде всего книги «Влияние морской силы на историю, 1660-1783» (1890), -решающая роль морской мощи в истории. Эту мысль он старался обосновать на опыте морских войн XVII-XVIII веков и создания британской колониальной империи. При этом попытки установить непосредственную связь между географическим положением государства, «характером народа» и морским могуществом в отрыве от экономической и социальной организации общества роднят идеи Мэхэна с позднейшей геополитикой [53 - История США, том второй, 1877-1918. М., Наука, 1985, с. 162.].

Мэхэн не скрывал прагматического характера обращения к английской истории и прилагал ее уроки к решению внешнеполитических задач США. Он ставил целью доказать, что Соединенным Штатам необходим большой флот. Все виднейшие теоретики экспансии исходили из необходимости решить социальные и экономические проблемы, стоящие перед США, но ни у кого мотивы «экономической целесообразности» империалистических захватов не выступали столь откровенно и грубо, как у Мэхэна. Он откровенно заявлял, что выполнению этих задач в первую очередь подчинена его морская философия [54 - Там же, с. 163.].

Мэхэн был не только теоретиком империалистической экспансии, но и империалистом-практиком. В многочисленных статьях, публиковавшихся с начала 90-х годов, им была набросана конкретная политико-стратегическая программа экспансии. К ее основным моментам, помимо строительства большого флота, относился захват колоний в различных частях земного шара, создание морских баз, отмена законов, ограничивающих финансирование программы вооружений, и, наконец, воспитание всей нации в экспансионистском духе. Мэхэн особо подчеркивал необходимость захвата Гавайских и Филиппинских островов на пути США к Восточной Азии и установления господства в странах Карибского бассейна для подчинения Латинской Америки. В ряду концепций, оправдывавших экспансию США, большое внимание Мэхэн уделял «Доктрине Монро». Вместе с Т. Рузвельтом (а иногда и предваряя его) Мэхэн дал новое толкование доктрине, превращая ее в средство оправдания интервенции США не только в Латинской Америке, но даже за пределами Американского континента.

Влияние Мэхэна трудно переоценить. Американский историк Ч. Бирд назвал его «наиболее успешным пропагандистом в истории США» [55 - Beard Ch. A. A Foreign Policy for America. N. Y., 1940, p. 39. 9 1.]. Его аргументы цитировались конгрессменами, их использовали публицисты. Особенно сильно было влияние Мэхэна на видных

политических деятелей из кружка Т. Рузвельта, Г. Лоджа, Дж. Хэя, Б. Адамса, а через них - на осуществление внешней политики США. Как остроумно заметил американский историк У. Лафебер, «в отличие от Тернера, Стронга и Адамса, его (Мэхэна) влияние на американскую внешнюю политику может быть измерено в таких зримых величинах, как 15-тысячетонные морские суда» [56 - La Feber W. Op. cit., p. 94.].

Все эти экспансионистские концепции оказали свое влияние на американскую общественную мысль, причем каждая имела специфическую направленность. Доктрина «превосходства» англосаксов обращалась к живучим иллюзиям о США как стране передовой демократии и расистским предрассудкам; теологическая апология экспансии поддерживалась верой многих американских протестантов в религиозное «предопределение» США; теория «границы», переосмысливая демократическую мифологию, возникшую в вековой борьбе за «свободную» землю, создавала широкую идейную базу для экспансионизма; доктрина «морской мощи» оказала воздействие на военно-политические круги [57 - История США, том второй, 1877-1918. М., Наука, 1985, с. 163.].

И каждая «концепция», каждый опыт теоретизирования на самом деле обосновывал устаревшую, казалось бы, в обществах Нового времени идею примитивного доминирования. Англоамериканцы лишь пошили ей новый кафтан, нацепив на него жупелы под названием «свобода», «построение демократии», но сущность-то, то есть сама природа «нового царства» являлась все той же, которая была характерна для любой средневековой орды.

Абрис американской «нации», ее характерная схема ничем не отличалась от тех же золотоордынцев, ведь и монголы прибыли на земли нижневолжского региона точно с той же убежденностью в своей избранности и уникальности, и они считали, что для построения своего государства им необходимы «свободные земли», а тот факт, что на землях кто-то уже обитал, воспринимался лишь как недоразумение, которое можно «исправить». Так ощущали свою реальность и англоамериканцы, они считали недоразумением наличие коренного населения, но они пошли дальше монголов, они завезли в страну дополнительную, резко отличающуюся от прочих группу людей, которая заведомо не вписывалась и не могла вписаться в контуры нации, и никто и допустить не мог, что когда-нибудь возникнет разговор о включении чернокожих в состав этой немыслимо избранной нации.

Англо-американцы были далеко не первыми, кто, прибыв на чужие земли, стремился истребить коренное население и заявить: «Это наша земля, которая теперь станет исконной для нашей древней нации, здесь мы построим царство наилучших истин и будем управлять отсюда всем миром», нет, конечно, не первые они, и монголы тоже не являлись пионерами этой замечательной затеи, но англо-американцы отличились тем, что сумели создать «доктрину развития нации», в которой бурлила гремучую смесь средневековой, примитивнейшей расистской дикости, налитая в сосуд мечтаний о некоей свободе (в действительности являющейся абсурдным эгоизмом), и упакованная в обертку идей Нового Времени, которые и могли показаться кому-то манкими, обмануть кого-то, выглядеть витриной американизма, но не являлись его истинной сущностью и нисколько не определяли настоящий характер становления его «нации».

История становления «американской нации» имела не только теоретико-политический разрез, но и практически-гражданственный, в котором немалую роль играли «ячейки самоорганизации сознательных граждан». Люди, группировавшиеся в эти кружки и

организации, впитав россказни «белых интеллектуалов» о немыслимом превосходстве их удивительной расы, воплощали в жизнь эти «идеи». Разумеется, одной из таких «сознательных» ячеек стал Ку-Клукс-Клан - любопытнейшая, надо сказать, организация, которая, пожалуй, воплотила в некоторой степени мечту Фримена о том, чтоб каждый ирландец убил по одному негру и был за это повешен, ведь клановость ККК - отголосок старинных племенных отношений шотландцев и ирландцев, которые растворились-таки в среде «белых американцев», хотя англосаксы весьма брезгливо относились к их «неполноценной крови», но именно шотландец предложил назвать организацию, которая проистекала из общества «Рыцарей золотого круга», «Кланом Круга» (куклос - круг по-гречески, а поскольку в англоязычной транскрипции принято все коверкать и искажать, то это слово оказалось разделено черточкой-дефисом).

Появление Ку-Клукс-Клана (который трижды потом возрождался) на самом-то деле очень закономерно и очень объяснимо, ведь эта «организация», замешанная на ненависти и иррациональной злобе, была настоящим слепком с извращений психики испорченного подростка. Сама иерархия ККК напоминала подростковую игру, участники которой называли себя бойцами «невидимой империи юга», во главе ее стоял «великий маг», при котором был совет из десяти «гениев», каждый штат Америки был назван ими «королевством», в каждом королевстве были «домены», которыми заведовали «тираны» и их помощники «фурии», а также были отдельные «пещеры». Было много разных должностей калибром помельче, несмотря на приставку «великий» у каждого из них: «великие казначеи», «великие стражи», «великие турки», «циклопы» и прочие.

И вся эта камарилья собирала не только и не столько юнцов и глупых желторотых максималистов под свои знамена, а в большинстве своем людей среднего возраста, осознанно становившихся на этот путь.

Нужно уточнить, что, вопреки расхожему мнению, Ку-Клукс-Клан «боролся» не только с неграми, он сражался против социальной справедливости вообще, против равенства, войну он объявлял самым разным субъектам и течениям, убивал и белых людей, когда они представлялись ему вредными элементами; когда на планете появился коммунизм, ККК стал бороться и с его сторонниками, в чем, надо сказать, был вполне солидарен с официальными властями США. Они вообще довольно нередко были едины в «священном порыве» - власть и клан, и вашингтонский режим довольно долго не очень-то и старался искоренять эту дикую мерзость, а когда и были какие-то суды над ку-клукс-клановцами, то судили всегда исполнителей убийств, а не «великих магов» и «гениев». Негласным покровителем ККК была демократическая партия, немалая часть ее членов симпатизировала «борьбе этих отважных белых граждан».

Здесь нельзя не упомянуть печально знаменитые суды Линча, как и расправы над неграми, однако тема эта настолько широко освещена и описана многими исследователями, что я не стану останавливаться на ней слишком подробно, хотя, разумеется, суды Линча являются одним из самых ярких примеров преступлений американизма.

И хотя расизм в его основном, привычном смысле (то есть неприязнь к людям с иными внешними признаками, резко отличающимися от твоих собственных) бывает характерен для самых разных обществ, о чем я уже упоминал в предыдущей главе, но разница между этими обществами состоит в том, насколько те личности, что составляют костяк общества, могут бороться с самим собой за право быть человеком и пересиливать примитивные инстинкты в себе. Русские боролись со своими предрассудками, и довольно успешно,

стараясь отделять зерна от плевел. Но в том-то и дело, в том-то и извращенность англоамериканского расизма, что его адепты, которые сами же, причем насильно, привезли негров в Америку, стали демонизировать этих людей, даже после отмены рабства не прекратили издеваться над ними, обвиняя их во всех грехах, заявляя, что чуть ли не каждый негр - потенциальный преступник. И это уже не расизм даже, это более замысловатое извращение, ведь коль ты не желаешь иметь ничего общего с темнокожими, то какой же черт дернул тебя завозить этих людей, насильно тащить их в «свою страну»? Если «белые» американцы с самого начала боялись смешения своей замечательной крови с «неполноценными кровями негров», то зачем они нарушали покой этих негров в Африке? Зачем они тащили этих негров через океан? Это же идиотизм, причем возведенный в степень! Затащить в свои владения некоего человека, который ничем перед тобой виноват не был, и приняться люто ненавидеть и демонизировать его - что это? Нравственное и духовное убожество!

Самое любопытное, что многие нынешние американские последователи «правильных белых идей», подсчитывая сейчас ретроспективное накопление национального богатства США, заявляют, что вклад рабского труда в общую копилку «нации» был не так уж и велик, как считалось прежде, что негры не имеют права заявлять, будто страна построена на доходы от их труда. Но если утверждения о минимальности пользы от рабства верны, то получается, что темнокожих привезли в США только для того, чтоб помучить и объявить их потомков патологически склонными к насилию и преступлениям?

Надо сказать, что отношение к темнокожим в США было (и до сих пор остается) наиболее пренебрежительным по сравнению с прочими американскими обществами (особенно в сравнении с Бразилией, где существует так называемая «расовая демократия»), в Штатах же было (и, честно говоря, и сейчас сохраняется) правило «одной капли крови», по которому любой человек, имеющий негритянскую примесь, считается неполноценным и не желателен как брачный партнер для белых. И если вы думаете, что нынешняя «толерантность» что-то изменила в корне, сумела переделать всю психологию американцев, то вы глубоко заблуждаетесь.

Действия же членов Ку-Клукс-Клана, которые врывались в дома, убивали людей (порой за то лишь, что человек выступал за предоставление равных прав всем без исключения), восхищали многих «белых американцев», причем среди восторженных находились видные деятели искусств.

Есть такой фильм «Рождение нации», снятый на заре становления немого кино, потом озвученный и с огромным успехом прокатившийся по США. Как можно догадаться из названия, затрагивает он вопрос войны между Севером и Югом, консолидацию политической воли американизма, проникающую в сердца широких масс (тем самым и создавая ее, нацию эту). Однако шедевральная картина посвящена не только этому, но и рождению Ку-Клукс-Клана, который авторами сего произведения рисуется как эпически благородная сила, защищающая белых страдальцев от темнокожих негодяев. Если на экране появлялся негр, то он обязательно хотел изнасиловать белую девушку, в крайнем случае совершить что-то еще, не менее тяжкое, и на этом «черном фоне» самоотверженный героизм «белых братьев» проявлялся во всей неприкрытой прелести! «Гении» Ку-Клукс-Клана в одной из финальных сцен спешат прискакать на своих горячих конях и в последний момент спасти одно из белых семейств, которому грозят расправой подонки-негры. Короче говоря, весь фильм - пошлость невыносимая, не просто поделка,

основанная на передержках, а идеологическое мошенничество, к которому американизм прибегал и прибегает во всяком удобном случае.

Но это «мифотворчество» имело массу самых разных откликов, весомая часть которых была положительными (немало американских интеллектуалов видели в картине гимн свободе), и «Рождение нации» стало-таки этапом в формировании духа американизма, а также необычайно удачным коммерческим проектом, собравшим более миллиона долларов (по тем временам - огромная сумма).

Вот такие этапы, вот такой дух... Не зря же многим казалось, что американский капитализм загнивает, ведь от него и вправду несло этой гнилью и гадостью. Сейчас-то поздно уже говорить о загнивании, поскольку он окончательно сгнил и держится лишь на последних хитросплетениях англоамериканских интриг, но придет час, и «долларовая пирамида» завалится с треском.

Можно ли допустить, что при таком отношении к себе негры и мулаты могли быть спокойны и веселы, не держать камня за пазухой, становиться чем-то весьма полезным для формирования нации? Разумеется, не могло быть такого! В ответ на злобные действия белых хищников часть негритянской диаспоры вынуждена была сама становиться хищной, пораженность в правах лишь подогревала обиду и вспышки агрессии.

И если до отмены рабства и последовавших за ним жестких, ограничительных законов сегрегации темнокожее меньшинство не могло заявлять о себе как о субъекте общественной и политической жизни (следовательно, и проблем на расовом фронте у белого меньшинства не наблюдалось), то после постепенного возрастания негритянского самосознания проблемы (для белого большинства) разрослись, заявляя о себе совершенно по-новому, о чем и повествовал «эпохальный фильм», описанный мной чуть выше. Появились совершенно новые факторы социальной и даже демографической реальности, которые все более дерзко влияли на внутриполитическую жизнь США.

Самым первым и главным является, разумеется, уже обозначенный мной факт осознания темнокожими своей потребности бороться, они «проснулись», они вышли на арену истории, но было много дополнительных факторов, к примеру, белым теперь крайне трудно стало контролировать демографические процессы негритянского меньшинства, и если раньше (в рабовладельческий период) оно было подавлено физически и морально и численность его постоянно сокращалась, из-за чего белые американцы завозили новых негров из Африки, пополняя число рабов в южных штатах, то после получения пускай и очень ограниченной, но свободы темнокожие получили право распоряжаться своими жизнями, и рост демографических показателей стал совсем иным.

Это не могло не беспокоить местных расистов, такие явления, как Ку-Клукс-Клан расцветали бурным цветом! Только данная организация (основанная, как считается, в декабре 1865 года) за несколько десятилетий распустила свои метастазы по всей стране.

В 1871 году дело запахло жареным, появились признаки зарождения новой гражданской войны, Конгресс был вынужден отреагировать (хотя среди властной элиты было немало сторонников идей ККК). Но все же в апреле 1871 года был издан закон, направленный на пресечение деятельности Ку-Клукс-Клана.

Однако спустя недолгий срок после устранения организации в 1871-1872 годах она снова воскресла и к началу 1922 года имела примерно 1500 отделений. Организация действовала в сорока пяти штатах, где функционировали около 600 местных подразделений, в Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии, Чикаго, Атланте, Сент-Луисе, Хьюстоне и Лос-Анджелесе. Это произошло потому, что уже 4 декабря 1915 года

«Невидимая империя» получила право на легальное существование и на использование прежних атрибутов. Вновь воссозданная организация насчитывала несколько сот тысяч членов. Быть может, вы удивитесь, но в 1928 году состоялся торжественный парад Ку-Клукс-Клана в американской столице, его участники промаршировали по улицам сей «колыбели демократии», одетые в свои белые балахоны, остроконечные колпаки, неся в руках все «регалии».

Представляете, что творилось в душах темнокожего населения?

Официально ККК распущен лишь в 1944 году, но в 1946 году восстановлен вновь, раскололся на ряд группировок в 1949 году. 1960-е годы ознаменовались возрождением деятельности организации, когда террору (избиения, вооруженные покушения, взрывы) подвергались активисты борьбы за гражданские права. Сейчас наблюдается новая волна «возрождения» данной организации и родственных ей движений, о чем я расскажу чуть ниже.

Вот с таким багажом «американская нация» вошла в двадцатый век. Клубок неразрешимых противоречий продолжал затягивать свои узлы, но покуда в США продолжался приток переселенцев из европейских стран, процент темнокожих продолжал снижаться (хотя и росло их абсолютное количество). Не только негры, но и другие неевропейские группы населения США были менее заметны на фоне роста «белой» составляющей, а следовательно, менее влиятельны. Большинство из них вплоть до самых 1960-х годов находилось под прессом законов сегрегации, англосаксы продолжали контролировать вопрос, надеясь, что однажды Америка станет-таки такой, как мечтали «отцы-основатели».

Здесь нужно сделать особый акцент, ведь именно потомки английских переселенцев составляли подавляющую часть так называемой группы УАСП (ВАСП) WASP - White Anglo-Saxon Protestants (белые англосаксонские протестанты). Они занимали и занимают господствующее положение в обществе, в прошлом они радели об установлении «стеклянного потолка», который отделял бы истинных, чистокровных ВАСПов от всех прочих расовых и национальных групп. Господа, наиболее преданные идее англосаксонского превосходства, почитали за несчастье межэтнические браки, считали горем смешение крови ВАСПов с иными (менее достойными кровями) и были убеждены, что управлять Америкой (да и миром) достойны лишь чистокровные ВАСПы.

Доминирование этой группы населения было неоспоримым, даже итальянец или грек не могли рассчитывать на то, чтоб занять место в федеральных правящих органах или, к примеру, стать директором ЦРУ. Кстати, Спиро Агню (настоящее имя которого Спирос Анагностопулос), который, как не трудно догадаться, происходил из греческого этноса, не мог рассчитывать на пост президента США, хотя имел все карьерные предпосылки для этого, но дорога в высшую власть была закрыта для него именно потому, что не принадлежал к ВАСПам. Отпихнули его довольно грубо. По внешнему виду он ничем не отличался от «белых англосаксов», но его «раса» не соответствовала стандарту.

Было и много других примеров, да что там, даже ирландское происхождение Джона Кеннеди раздражало многих представителей ВАСП.

Но в последние десятилетия XX века демографическая реальность начала так кардинально меняться не в пользу представителей ВАСП, что они все более и более становятся демографическими аутсайдерами, их рождаемость постоянно снижается, достигнув к нынешнему моменту ничтожно малых величин. Хотя в нынешний-то момент

разговор уже идет о резком сокращении не только англосаксонской компоненты, но и о резком изменении расового и этнического состава населения вообще, ведь, помимо прочего, сменился и состав иммигрантов, то есть в страну теперь въезжают в основном совсем другие люди, чем прежде, и конструировать из них «белую американскую нацию» делается все трудней.

Если еще в 1970 году потомки белых европейских иммигрантов составляли 83,4% населения США, то в 2010 году их доля упала до 65%, а к 2050 году, по прогнозам экспертов, их доля сократится до 46—48% [58 - Котляр В. В США исчезнут белые // Наш мир. 12.10.2011.].

По прогнозам, общая численность всех групп населения США неевропейского происхождения к 2050 году возрастет до 200 миллионов человек; из них 25% составит население латиноамериканского происхождения, 16% - афроамериканцы и 10% -выходцы из Азии и стран Тихоокеанского региона [59 - Там же.]. Уже сейчас динамика роста этих трех этнических групп в американских штатах с наибольшим населением подтверждает такие расчеты.

У специалистов не вызывает сомнения, что эта демографическая тенденция в США будет продолжаться - ее подтверждает и недавний доклад Брукингского института. Спорить можно лишь о том, станет ли население европейского происхождения национальным меньшинством в США к 2050 году или это произойдет раньше [60 - Там же.].

Такое «гигантское изменение» этнического состава населения США объясняется ускорением старения «европейского» населения, его постоянно снижающейся рождаемостью, а также продолжающейся массовой иммиграцией представителей населения латиноамериканского и азиатского происхождения соответственно из Латинской Америки и стран Азии и бассейна Тихого океана. Если показатели рождаемости у этих последних составляют сегодня соответственно 3,2% и 2,7%, то рождаемость населения европейского происхождения упала в последнем десятилетии намного ниже уровня естественного воспроизводства, и в последующие десятилетия «может свестись, по существу, к нулю». В 2008 году 47% всех детей до пяти лет и 44% молодежи до 18 лет в США были испанского, азиатского и афроамериканского происхождения, и половину из этих 44% составляет молодежь латиноамериканского происхождения. В результате в 2000-2009 годах естественный прирост (превышение рождаемости над смертностью) населения латиноамериканского происхождения в США составил 8,2 млн. человек, европейского происхождения - только 2,4 млн человек, иммиграция - соответственно 4,8 и 1,3 млн человек, а прирост каждой из этих групп в целом - соответственно 13,1 и 4,3 млн человек [61 - Там же.].

Помимо этого, согласно данным Министерства внутренней безопасности США, в настоящее время в США проживает порядка 10,5 млн незаконных иммигрантов, и их число увеличилось за пять лет (с 2000 по 2005 г.) примерно на 2 млн чел. (в 2000 г. в США насчитывалось не менее 8,5 млн незаконных иммигрантов).

Нынешняя иммиграция в США имеет преимущественно демографический характер, обусловленный кровно-родственными связями иммигрантов, впервые прибывающих в страну. В результате в настоящее время примерно 3/4 законных иммигрантов ежегодно приезжает в Соединенные Штаты из Латинской Америки и Азии. В частности, в 2006 году из 1,3 млн человек законных иммигрантов свыше 522,2 тыс. человек прибыло из Мексики, стран Карибского бассейна и Южной Америки, что составило более 41% общего числа

законных иммигрантов. 429,7 тыс. человек, или почти 34% законных иммигрантов, прибыло из стран Азии и бассейна Тихого океана, и только 164,3 тыс. человек, или 13% общего числа законных иммигрантов, прибыли из Европы (в европейском потоке доминировали иммигранты из восточноевропейских, балканских стран и республик бывшего СССР, в том числе Узбекистана). Ненамного отстали от Европы страны Африки, численность законных иммигрантов из которых в 2006 году достигла рекордных 117,4 тыс. человек, или почти 10% от общей численности законных иммигрантов.

Как нетрудно догадаться, результатом иммиграции, имеющей кровно-родственный характер, является замедление интеграции мигрантов в среду «американской нации», вернее, провал этой программы; многие люди не собираются забывать о своей настоящей нации и в лучшем случае имеют двойную идентичность. А есть и старожилы США, которые просто не могут забыть о своем происхождении, к примеру темнокожие.

Для кого-то из читателей данной книги может показаться удивительным, но в нынешних США не только темнокожая часть населения отлично помнит о своем происхождении, но и немалое количество других этнических групп сохраняют свое прежнее самосознание, не «растворившись» в пресловутом «плавильном котле» американской нации. Несмотря на то что в официальных переписях населения США указывается лишь расовая принадлежность (в отличие от многих стран, и в частности от России), демографы и социологи ведут и статистику обычных, привычных для нас, живущих в Европе и России, этнических пропорций населения, то есть национальности, указываемой респондентом по критерию личного самосознания, самоидентификации.

Уточню, что официально в США при переписи выделяются обычно всего шесть категорий, называемых «расами»: белые, черные (вернее, афроамериканцы), американские индейцы и народности Аляски, азиаты, народности Гавайев и других островов Тихого океана и другие «расы» [62 - Демоскоп Weekly. Электронная версия бюллетеня «Население и общество» 21.01.2002.].

Перепись 2000 года немного более детализировала этническую дифференциацию, отдельно выделяя испаноязычных латиноамериканцев, а среди них мексиканцев (чикано), пуэрториканцев, кубинцев. Отдельно уточняла вопрос о расовой принадлежности, подразумевая следующие: белый, черный, афроамериканец, индеец или эксимос (вписать народность), индус, китаец, филиппинец, японец, кореец, вьетнамец, гаваец, самоанец, прочий житель Океании (вписать расу). Однако испаноязычных, как правило, к «белым» не относят, они составляют особую группу населения.

Но вместе с тем Бюро переписи населения США (англ. United States Census Bureau, Bureau of the Census) ведет и учет национальностей, тех самых, привычных для нас (живущих за пределами США); как выясняется, для большинства американцев они тоже обычны, о них почти никто не забывает, когда людей просят указать этнос, национальность. В целом данные этнической статистики США таковы:

(указан процент от общей численности населения страны)

Немцы 16%

Ирландцы 10,8%

Афроамериканцы 13%

Англичане 8,7%

Американцы 7,2%

Мексиканцы 7%

Итальянцы 5,6% Латиноамериканцы 3,1% Французы 3% Поляки 3% Шотландцы 1,7% Евреи 1,7% Норвежцы 1,6% Голландцы 1,5% Шведы 1,4% Индейцы 1,3% Китайцы 1,2% Пуэрториканцы 1,1% Русские 0,9% Арабы 0,9%

Цифры весьма любопытны! Англичане, как можно видеть, составляют совсем не лидирующую группу в демографической таблице.

В целом же в нынешних США формируется несколько регионов с разной этнической структурой, вернее, прежние трансформируются в нечто иное. Потомки англичан на данный момент являются большинством лишь в трех штатах: Вермонт, Мэн и Юта. Все северные штаты и средний запад населены преимущественно теми, кто считает себя потомками немцев (на этих же территориях велика численность норвежцев, которых в США живет больше, чем в Норвегии, а также шведов, поляков), это штаты, освоенные, как правило, уже в XIX - начале XX века, когда происходила последняя волна уничтожения индейцев.

Типичными «немецкими» штатами являются:

Висконсин (немцев - 42,6%, ирландцев 10,9%, поляков - 9,3%, норвежцев 8,5%, англичан - 6,5%).

Небраска (немцев - 38,6%, ирландцев - 12,4%, англичан - 9,6%, шведов 4,6%, чехов -4,9%).

Миннесота (немцев - 37,3%, норвежцев - 17%, ирландцев 12,2%, шведов 10%).

Монтана (немцев 29,3%, ирландцев 16%, англичан 13,1%, норвежцев 10%, индейцев 6,3%).

«Немецкие штаты» занимают большую площадь на карте, но общая численность их белых обитателей сокращается, уступая место иным этническим группам населения.

Куда более радужные демографические перспективы имеют афроамериканцы, которые сейчас проживают в большинстве штатов, но наибольшая плотность их населения наблюдается на юго-востоке, где все больше формируется нечто вроде «страны темнокожих», доля которых сокращалась в XIX-XX веках под натиском «белой эмиграции», но сейчас резко растет по причине более «энергичной» демографии и все более усиливающегося притока мигрантов из африканских стран, ведь часть этих стран англоязычны. Афроамериканцы компактно проживают и увеличивают свое присутствие на территории Джорджии, Алабамы, Миссисипи, Виргинии, Южной и Северной Каролины, а также Луизианы, но в данном штате нарастает также азиатское население, включающее в себя потомков китайских рабочих, прибывших сюда в XIX и начале XX

века, а в 1970-е и 1980-е на побережье Мексиканского залива прибывали также многочисленные переселенцы из стран Юго-Восточной Азии, чтобы работать в сфере рыболовной промышленности, добычи креветок. Около 95% азиатского населения Луизианы сконцентрировано в Новом Орлеане. В Луизиане проживает свыше 50 000 человек азиатского происхождения.

А чернокожие, и это весьма любопытно, составляют уже более половины населения города Вашингтона, округа Колумбия, поскольку он как раз примыкает с севера к тому самому «ареалу» негритянского расселения, ну и помимо этого есть несколько исторических причин, по которым темнокожие более активно населяли этот город.

Компактный ареал расселения составляют и так называемые «чикано», то есть испаноязычное население (чаще всего с индейскими этническим корнями), часть из которого жила здесь издавна, еще до захвата северных мексиканских провинций вашингтонским режимом, часть переселяется в настоящее время, часть прибыла в недавнем прошлом. Сектор испаноязычных штатов, «страна чикано» располагается, разумеется, на юге, сюда входят самый обширный и самый богатый штат - Техас, а также Нью-Мексико и Аризона, в немалой степени «мексиканским» штатом является и Калифорния, но эта территория принадлежит к числу более разнородных в этническом отношении, более многосоставным, чем вышеупомянутые. В силу разных причин в Калифорнии еще недавно преобладало население европейского происхождения, но к 2010 году его численность упала до 40,1%, в то время как численность населения испанского и азиатского происхождения выросла соответственно до 37,6% и 12,8%, и оно, таким образом, уже сегодня составляет 50,4% от всего населения штата. Калифорния является также одним из самых «китайских» штатов, здесь нередки компактные поселения выходцев из КНР.

В Техасе население латиноамериканского происхождения к 2010 г. выросло до 37,6%, а европейского - снизилось до 45,3% и продолжает резко снижаться. Если выходцы из Европы составляют пока большинство в штате Нью-Йорк (57%), то в Большом Нью-Йорке их численность за 10 последних лет снизилась с 54,3% населения до 49,6% в 2010 году.

По данным Бюро переписи населения, новорожденные и вновь прибывшие эмигранты из Южной Америки обеспечивали почти половину (49%) прироста населения США уже в 2004-2005 годы. Средний возраст граждан США - латиноамериканцев составляет 27,2 года, в то время как средний возраст в целом по стране - 36,2 года.

Среди этнических групп, которые я еще не упомянул, особая роль в прежние времена принадлежала ирландцам, вернее людям, являющимся потомками ирландских переселенцев, они составляли и пока еще составляют одну из самых основных групп населения США, они, по меткому замечанию Чарльза Диккенса, и построили ту Америку, которую мы знаем, прорыли каналы, проложили дороги, пока англичане командовали над ними, а также были заняты важным делом уничтожения индейцев, в которое активно включались и прибывавшие в Новый Свет немцы, населяющие сейчас именно те территории, которые по всем «вечным договорам» федеральные власти США оставляли индейцам в вечное пользование. Так вот, если потомки немцев пока еще составляют самую многочисленную этническую группу страны, то лица ирландского происхождения - вторые и расселены практически на всех территориях, но и у них есть два «своих» штата, хотя и небольших по площади - Нью-Гэмпшир и Массачусетс, которые

расположены на крайнем северо-востоке, то есть в географическом плане ближе других тяготеют к родине данного этноса - Ирландии. Любопытно, но и итальянцы, вернее потомки итальянских переселенцев, имеют два «своих» штата, причем вы, быть может, удивитесь, но это штаты Нью-Йорк и Коннектикут. Разумеется, итальянцы не составляют доминирующей группы в обоих штатах, но их численность больше всех остальных этнических групп, населяющих данную территорию.

Лица еврейского происхождения, которых в США живет больше, чем в Израиле, расселены, главным образом, в крупных городах восточного побережья, компактных территориальных полос не занимают, но в некоторых городах имеют свои кварталы. Прочие этносы распределены дисперсно, но в данный момент заметна тенденция к автономизации, добровольному формированию гетто, люди устали от навязываемого им стереотипа жизни и хотят существовать сами по себе, вернее в замкнутой среде близких, сродных. Разумеется, в наибольшей степени это характерно для выходцев из азиатских стран, хотя не только их.

А теперь самый ключевой момент данной главы!

Национальность «американец» в опросных листах указали лишь семь процентов граждан США, если быть точным - 7,2. Да-да, здесь нет ошибки, нет опечатки, лишь небольшая часть жителей вашингтонской державы приняла-таки самосознание «американец», причем и эта «национальная группа» проживает в США довольно компактно, расселена она на границе «черных» штатов и «немецкого сектора» Америки. «Чисто американскими» являются: Арканзас, Теннесси, Кентукки и Западная Виргиния. Этот регион являлся в свое время «фронтом» войны между Севером и Югом, а также регионом, где в последующие периоды истории происходило максимально активное смешение кровей и рас. В расовом отношении здесь нынче преобладают белые и мулаты. И если в Монтане, Миннесоте или Висконсине, в дальних северных углах, до сих пор остаются селения, где люди сохраняют немецкий или норвежский язык домашнего общения, то в четырех вышеуказанных штатах установилась более или менее «настоящая» Америка, именно об этой территории можно сказать как о районе, реализовавшем стратегию «плавильного котла».

Однако штаты эти далеко не самые крупные, не самые густонаселенные, не самые важные, и получается, что настоящих американцев, людей, которые на самом деле принадлежат к этой нации, довольно мало.

Нынешняя ситуация с этнической картиной США очень и очень напоминает положение дел в национальном вопросе Югославии перед распадом этой страны. Точно так же как в США пытались сформировать нацию «американец», в СФРЮ формировали национальность «югослав», особенно активно ее конструированием занимался, разумеется, Броз Тито, который и себя причислял именно к этому этносу. Нельзя сказать, что Югославская федерация не достигла успехов в создании новой общности, скорее напротив, нация формировалась, но такие процессы не происходят в течение лет, нужны долгие десятилетия, а то и столетия, однако к 1990 году, помимо сербов, хорватов, словенцев, македонцев, черногорцев и прочих, в СФРЮ проживало-таки немало югославов. Если по переписи 1971 югославами себя определили 273 077 человек (1,3%), то в 1981-м - уже 1216 463 человека (5,4%). Таким образом, югославов в Югославии оказалось тогда вдвое больше, чем черногорцев, одной из «титульных» наций федерации (577 298 чел.). Наибольшая доля их в то время была в Сербии (36%) и Боснии и Герцеговине (26%). По данным журнала «Эксперт», в начале 1990-х годов, то есть

накануне распада Югославии, до 7% ее населения определяло себя как югославы [63 -Завьялов С. Судьба «тутэйших». - «Эксперт Северо-Запад», № 24 (53). -29.10.2001.].

Американской агрессии против Югославии будет посвящена отдельная глава, сейчас хочу зафиксировать одну лишь деталь, которая может являться ключевой в данном разговоре, то есть в обсуждении ситуации самих США: югославов перед началом распада СФРЮ было около семи процентов!

Да, любопытная параллель, чрезвычайно любопытная. Америка стоит на пороге неведомых пока процессов, ждет масштабной экономической и политической встряски, а этнический разрез ее примерно таков, какой был у Югославии, которая, как считается, с треском и грохотом развалилась. И хотя федеративной республике южных славян старательно помогали распасться западные игроки (и, по моему мнению, страна имела будущее, коль ее не стали бы крушить и кромсать весьма изощренными, просчитанными методами), но факт остается фактом: в данный момент на месте Югославии располагается несколько неспокойных территорий со спорным статусом. Но именно американцы, именно Вашингтон приложил максимальные усилия для того, чтоб Югославия была раздроблена, именно американская авиация вбила последние гвозди в крышку гроба былой федерации славянского юга. Кто знает, не вернется ли бумеранг на американские берега, не постигнет ли американскую федерацию такая же судьба? История любит «остроумные» рифмы, она любит зарифмовать, повторить сюжет дважды, один раз осуществляя его в виде трагедии, во второй раз в виде фарса.

Быть может, уже скоро мы увидим несколько отдельных стран на месте США, причем враждующих, конфронтационных, ведь чернокожим есть в чем винить белых, да и индейцы могут многое припомнить «цивилизаторам», а нынче индейцы, составляющие незначительное меньшинство, все же увеличивают свою численность в некоторых штатах, которые я чуть выше назвал «немецкими», то есть на самых что ни на есть исконных территориях индейцев, где располагались их резервации. В данный момент рождаемость у индейцев гораздо выше, чем у немцев, ирландцев и англичан, к тому же у «белых» слишком велика доля однополых пар (в некоторых штатах до десяти процентов от всего населения), что, как вы сами понимаете, удержанию демографических позиций не способствует. «Белые» вымирают все более активно.

Кто-то может сказать - ничего страшного, пускай потемнеет цвет кожи американцев, но кто сказал, что нации нет и не будет, что она никогда не сможет сформироваться, даже коль сменит свой расовый состав? Но дело в том, что те острые скандальные противоречия, о которых я так подробно рассказывал, не только не изжили себя к настоящему моменту, но они нарастают по мере увеличения «цветных» в американском обществе. Пресловутая толерантность, так навязчиво разрекламированная на всех углах, так липко навязываемая всем, не стала ни для кого настоящей природой, как не способна сделаться ею никакая обязаловка. И как немцы ФРГ, вслух осуждающие нацизм, втайне мечтают о возрождении своего рейха и о реванше, пытаясь реабилитировать позор своих дедов, проплачивая различные акции, обеляющие гитлеризм (как, например, шествия легионеров СС в Прибалтике или законы, приравнивающие сталинизм к нацизму), надеясь вернуться однажды и «доделать дело», так и потомки «гениев», «магов» и «фурий» Ку-Клукс-Клана тоже не оставляют надежду на свою победу или хотя бы «оборону позиций белого братства». В США, особенно в самые последние годы, вновь растет число экстремистских организаций, особенно в южных штатах, да и сам ККК продолжает существовать, разумеется, соблюдая конспирацию. «Борцы» за «Америку для белых»

пуще прежнего ненавидят негров и мулатов, китайцев, индусов, хотя теперь они особенно враждебны к «чикано-латиносам», от роста численности которых, как я отметил выше, исходит настоящая, а не мнимая угроза американизму вашингтонского образца.

Взрослых белых в США еще немало, они пока большинство, но белой молодежи делается все меньше, однако, чувствуя сокращение своего потенциала, белая часть населения США становится все более приверженной «крайне правым взглядам», а попросту говоря - все тому же расизму, к которому она всегда была склонна.

В конце XX века и в начале нынешнего многим казалось, что расовые предрассудки уходят в прошлое, но, к сожалению, это далеко не так. Недавно был избран первый президент, имеющий африканские корни, и все проявилось в еще более выпуклом виде.

Вот как обрисовал ситуацию человек, взглянувший на процесс со стороны, но в то же время довольно пристально:

«В Соединенных Штатах все активнее действуют неонацисты, скинхеды, частные полицейские, члены Ку-Клукс-Клана», - пишет Паоло Мастролилли в статье «Тысяча групп фанатиков. Галактика ненависти в США», опубликованной в газете La Stampa.

«Белые экстремисты, группы, исповедующие расистскую или религиозную ненависть, превосходство одних людей над другими - это грустный феномен американской истории, вновь набирающий силу. Число их растет, и основных причин четыре: избрание первого чернокожего президента страны, теракты 11 сентября 2011 года, экономический кризис и новая иммиграция».

«Корни белого движения питаются худшими традициями колониального периода, начиная с той, что защищала завоевания за пределами Европы как цивилизаторскую миссию белого человека», - говорится в статье.

«Изучает этот феномен Southern Poverty Law Center (SPLC) - правозащитная организация, штаб-квартира которой располагается в Алабаме. По данным этой структуры, число расистских групп увеличилось на 775% в первые три года пребывания у власти Обамы: со 149 в 2008 году до 1274 в 2011-м. Эпоха Интернета способствует распространению их идей.

SPLC составила карту, показывающую, что в Калифорнии действует самое большое число экстремистских групп - 84, далее следуют Джорджия (65), Флорида (55) и Техас (45). Самыми известными организациями, распущенными или снизившими активность в результате судебных разбирательств, инициированных Центром, стали White Aryan Resistance, United Klansof America, White Patriot Party и AryanNations. Но проблема, как показала бойня в Висконсине, заключается в том, что очень часто члены расистских группировок действуют непредсказуемо», - указывает автор статьи.

Неудивительно, что вместе с «белым» расизмом активизируется и ответный, «цветной», в целом ряде южных штатов постепенно нарастает «отделенческое» самосознание и стремление выйти из формата нынешнего вашингтонского государства.

Вот что пишет Н. Малишевский в статье «Большая проблема США» (опубликованной на сайте Фонда стратегической культуры):

«Пока американские "ястребы" воюют с представителями "глобального Юга" по всей планете, у них дома подспудно зреет проблема "внутреннего Юга". В основе идеологии "внутренних южан" лежит теология освобождения "Ла Раса" (La Raza), призывающая искоренить в Америке все расы, кроме "чиканос", и опирающаяся на "традицию Ацтлана"

(цивилизация ацтеков) с целью создания на ее территории (юго-запад США) независимого государства с квазикоммунистической формой правления».

В теории начало этой идеологии было положено еще в первой четверти XX века. В 1925 году мексиканский философ Jose Vasconcelos объявил в работе «La Raza Cosmica» о появлении новой пятой, или Космической, расы, которая возникнет на основе латиноамериканской, вобравшей в себя все лучшее из остальных рас, после чего Ибероамерика благодаря своим духовным и расовым факторам откроет универсальную эру развития человечества. В конце XX века новый импульс и привлекательность «традиции Ацтлана» придали публикации Карлоса Кастанеды, популяризировавшие ее далеко за пределами США. На практике начало широкого движения «чиканос» было положено в 1967 году, когда они организовали т.н. «Марш Реконкисты» и даже ухитрились, сопротивляясь жестокому и кровавому подавлению их выступления, сбить полицейский вертолет.

Один из современных идеологов «чиканос», профессор Калифорнийского университета (University of California) Армандо Наварро (Armando Navarro), утверждает, что в течение 10-15 ближайших лет штаты Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Невада, Техас и Юта станут наполовину латиноамериканскими: «Я называю это ремексиканизацией, а не реконкистой - формируется новое большинство. Все изменится. Белый дом от нас на расстоянии вытянутой руки. Мы должны изменить его имя на «Бронзовый дом».

О том, насколько представители «Космической расы» социально активны сегодня в США, говорит в своей книге «Смерть Запада» правый республиканец (в прошлом советник президентов Р. Никсона и Р. Рейгана) Патрик Бьюкенен (Patrick Buchanan). В главе «Новая реконкиста» он приводит выдержку из манифеста студенческой испаноязычной организации Movimento Estu-diantil Chicano de Aztlan - «Движение студентов-чикано за Ацтлан» (MEChA), действующей на юге и юго-западе США: «Сердце в руках, руки в родной земле! Мы объявляем независимость нашей метисной страны. Мы - бронзовые люди с бронзовыми орудиями! Перед всем миром, перед всей Северной Америкой, перед всеми нашими братьями на бронзовом континенте мы говорим: мы -народ, мы страна истинных пуэбло, мы - ацтлане». Далее автор «Смерти Запада» цитирует план MEChA, гласящий: «Ацтлан принадлежит тем, кто сажает семена, поливает посадки и собирает урожай, а не чужакам-европейцам. Мы не признаем неустойчивых фронтиров на бронзовом континенте» и приводит лозунг MEChA - Рог la Raza todo. Fuera de la Raza nada, то есть «Все для нашей расы и ничего для чужих». Эпиграфом к этой главе является цитата из центральной мексиканской газеты Excelsior: «Американский юго-запад, кажется, постепенно и без единого выстрела возвращается под юрисдикцию Мексики».

Подобные тенденции уже не один год вызывают серьезную тревогу у властей США. В настоящее время они пытаются приглушить проблему, сталкивая между собой наиболее угрожающих государственной безопасности латиноамериканских и чернокожих расистов. Наиболее ярко, открыто и кроваво это проявляется, например, на улицах Лос-Анджелеса и других южных городов, где структуры ЕМЕ (один из мозговых центров латиноамериканского движения в США) и «Черного авангарда» (вобравшего в себя бывших активистов знаменитых «Черных пантер» и «Армии освобождения»), стыдливо именуемые властями «мегабандами» (сотни хорошо организованных мини-армий, насчитывающие в общей сложности десятки тысяч дисциплинированных, идеологически

мотивированных бойцов), ведут между собой настоящую гражданскую войну.

Последний белый президент США Джордж Буш-младший не раз предлагал многократно усилить охрану южных границ и усилить меры борьбы с компаниями, использующими труд миллионов незаконных мигрантов из южноамериканских стран. Сенат США еще в мае 2006 года большинством голосов одобрил возведение на границе с Мексикой специальной трехрядной стены с колючей проволокой и камерами слежения, протяженностью 600 километров и 800-километровых заграждений для автомобильного транспорта. Важная деталь: администрация США привлекла к строительству заграждений компании, выполняющие контракты Пентагона. Как заявил один из сенаторов, «хорошие заборы способствуют установлению добрососедских отношений, а не наоборот».

Причем и до этого на американо-мексиканской границе не один год стояла подобная стена, только несколько меньшая по размерам. Ежегодно «демократичные» американцы отстреливают возле нее гораздо больше «перебежчиков», чем это делали «тоталитарные» полицейские из ГДР у Берлинской стены. Так, согласно официальной статистике, в течение одного лишь 2005 года при переходе границы между Мексикой и США были убиты свыше 500 «латинос»...

Все описанное мною в этой главе может свидетельствовать лишь о том, что никакого серьезного разговора о каком бы то ни было формировании широкой американской нации не могло быть и не было. Наличествовал лишь ряд хищных субъектов, сбивавшихся в стаи и кланы, боровшихся между собой, всегда подавляемых волей вашингтонского режима, эгоизм которого был приматом. А все изменения к лучшему, которые были возможны в американском обществе, являлись лишь слабым отражением процессов, происходящих в Европе и России, причем американские процессы всегда происходили с огромным опозданием. Думаю, не стоит даже приводить примеры и напоминать, что законы сегрегации в США были отменены лишь в середине XX века, когда в той же России уже давно и речи не могло быть не только о национальном неравенстве (у нас и прежде не было такой дискриминации), но и о социальном и что именно боязнь «прихода коммунистов» заставляла американских горлохватов смягчать свои догмы и давать послабления как этническим группам населения, так и социальным. Но в чем-то же американцы были первыми, раз так сумели разрекламировать свое первенство? Да, конечно, они как никто другой умели «делать деньги» и захватывать чужое, объявляя его своим.

Нация в США просто не имела возможности стать чем-то органичным, естественным, сформироваться как нечто человекообразное, поскольку американизм был наполнен таким количеством острых противоречий, которые неразрешимы в принципе, а коль надавить, настоять на их разрешении, то разрушается вся система, начинающая отрицать самое себя и переходящая в абсурд, который мы наблюдаем нынче.

Сегодняшнее состояние американского общества является результатом процесса, который похож на болезнь, характеризующуюся преждевременным старением человека, не успевшего стать взрослым: он доживает лишь до подросткового возраста, сменяющегося катастрофическим дряхлением и смертью. Этот врожденный недуг был распространен в Средневековье, но довольно редок в современной физиологии, зато его подобие было нередким для жизни «государственных образований» и «наций», схожих с американской. Упомянутая мной не раз Золотая Орда сумела создать столь же агрессивную и широко замахнувшуюся, но и столь же нестабильную нацию, и в тот

момент, когда монголы окончательно растворились в той среде народов, которая была ими подчинена, наступил конец золотоордынской истории, и хотя ханы все еще кичились своим монгольским происхождением, как и многие вельможи, но все стало расползаться, орда перестала быть единой, она пришла к закономерному финалу, способному постичь любое ханство, любой султанат и каганат, каждому из которых отведено две или три сотни лет существования, а дальше - тишина. Лишь некоторые державы и некоторые нации могут быть подобны русской, которая существует уже более тысячи лет, но США, по всей видимости, судьбу России повторить не смогут, а скопируют лишь участь Золотой Орды, и не исключено, что распад американской федерации пойдет даже не по ордынскому лекалу, а по югославскому сценарию.

Как я уже замечал выше, для того, чтоб держава могла стать исторически обусловленной, стойкой к угрозам внешнего и особенно внутреннего характера, она должна опираться на этнос, который считает своей родиной территорию державы (и особенно ядро этой страны, столичный регион), если же главенствующим субъектом стремится стать иной, то есть совсем чуждый народ для данной климатической и природной полосы, то рано или поздно он теряет возможность быть доминантом, он растворяется в естественном (для данного региона) этническом субстрате, а главное -смыслы его государственного строительства неумолимо распадаются, претерпевают крах.

В древней истории бывали случаи, когда совершенно чуждое племя оседало на той или иной территории и могло-таки создать там свое государство и свою нацию, но если проследить детали каждого из таких случаев, то, в конце концов, народ (который сумел навязать свой язык, свой этноним и что-то еще) так сильно изменял себе, так сильно трансформировался в процессе последующей истории, что можно говорить лишь о частичности сохранения идеи его нации, сути его этноса. Однако чаще всего племя, сумевшее покорить некую территорию, удерживать ее, объявляя себя «высшей расой» (как это сделали монголы или англосаксы), в конце концов приходит к полному краху, его изгоняют или уничтожают в ответ на былые зверства и подлости.

Говоря о появлении сложных наций Нового времени, французской к примеру, которая явилась широким консенсусом враждовавших прежде народов, объединенных-таки в конце концов волей политиков и мыслителей, а не зовом крови или причинами сугубо природно-естественного характера, можно заметить все же, что и сложная нация может (и должна) опереться именно на коренную, первичную этническую сущность, потому те же французы не только не отрекаются от своего галльского происхождения, но даже подчеркивают его, хотя, понятное дело, что бывали периоды, когда галлы оказались чем-то наподобие индейцев (сначала для покоривших их римлян, потом для явившихся с северо-запада франков), но римляне имели куда более высокую культурную индивидуальность, куда более тонкую человечность, чем англосаксы (явившиеся в Новое время к индейцам), и хотя римское завоевание Галлии происходило в ту эпоху, когда жестокости были менее порицаемы (а во времена экспансии англоамериканских «отцов-основателей» уже, казалось бы, всходила заря эпохи Просвещения), но даже древним воякам проигрывают англосаксы и выглядят более жестокими, менее человечными, более грубыми и примитивными.

Кстати сказать, когда англы, саксы, юты и прочие германцы, прибывшие из «тевтонского края», обосновались в Британии, они устроили такой чудовищный террор против местных кельтов, что те вынуждены были начать массовую эмиграцию на территорию современной Франции, где немалая часть сумела-таки спастись от геройств и

подвигов «потомков славного Арминия».

И как британская нация не сумела стать фактом истории, распадаясь-таки на англичан и шотландцев (и Шотландия уже не только мечтает отделиться, но предпринимает даже конкретные шаги для этого), так и американская, причем в еще большей степени, не сумела вырасти в нечто более сложное, чем система, в которой небольшая кучка англоговорящих граждан повелевает «захваченными в плен» людьми. И если раньше англичане хотя бы имели то преимущество, которое позволяло им демографически подавлять «низшие расы», ведь, пользуясь технологиями римского наследия (и европейского вообще), англосаксы в той же Америке, с одной стороны, всеми силами вытравляли аборигенов (привозили им зараженные одеяла и пищу, стравливали их между собой или просто убивали), а сами, пользуясь обилием ресурсов, размножались на отнятых у индейцев землях, то сейчас «белые» перестали рожать, причем довольно резко, почти катастрофически, в последнюю четверть века. И в тот самый момент, когда я пишу эту главу, в ленте новостей пробежала строка, что в США многие обескуражены и расстроены новостью демографической статистики, появившейся после подсчета новорожденных за последний год. А статистика эта свидетельствует о том, что впервые за всю историю последних столетий белых младенцев в США родилось меньше, чем темнокожих и цветных. Родятся все чаще темнокожие малыши, дети китайцев, иммигрантов, прибывших из прочих азиатских стран, и, как я уже упоминал, резко увеличивается количество так называемых «латиносов», то есть испаноговорящих граждан (и неграждан, то есть нелегалов), и рост их демографии, похоже, может поставить окончательный крест на целостности американской «нации», поскольку испанский язык все более и более отвоевывает себе место под солнцем, освещающим пока еще соединенные штаты, которые в один прекрасный момент могут стать так же чужды друг другу, как сделались разобщены некогда ханства распавшейся Золотой Орды.

Какова же главная черта, характеризующая жизнь «американской нации» в настоящий момент?

Это абсурдизация, переход к хаотическому абсурду, вызванному чересполосицей взаимоисключающих разностей. Но это было бы с полбеды, коль в нынешний момент не стала бы вопиющей необходимость остановить ту политику, которая ведет Америку к пропасти, то есть весь этот, дошедший теперь до абсурда, экспансионизм, раздувание амбиций, бесконечные несправедливые войны.

И в каждом аспекте предмета, желающего называть себя «американской нацией», наблюдаются странные метаморфозы, будто бы являющиеся продолжением прежней Америки, но уже пародирующие ее. И, быть может, они были бы не так ужасны (для самой «нации»), коль вся их целостность не вела бы к скорой развязке, ведь в абсурд перешло все и вся, даже извечная «национальная идея» американцев - делать деньги! Теперь деньги стали делать в самом банальном смысле слова, их просто печатают, бесконтрольно штампуют, создают из ничего, надеясь на чудеса, не желая видеть той пропасти, к которой устремился весь корабль под названием «США».

Я нарочно посвятил «национальной идее» США и ее «нации» разные главы, поскольку два этих явления связаны друг с другом лишь опосредованно, ведь «идея» никак почти и не соотносится с нацией, верней, смогла жить и даже воплотиться без состоявшейся нации.

Да, национальная идея американизма воплощена в жизнь, здесь я должен согласиться и

не спорить. Что являла собой эта идея? «Разбогатеть и прославиться!» Все так и вышло: Америка сумела нахапать немало богатств, и уж, конечно, аббревиатура США смогла навязнуть у всех на зубах, ославить себя. А то, что это богатство - не настоящее, что оно удивительным образом «прокисает», провоцирует крах вашингтонского режима, составляет собой финансовую пирамиду, обреченную завалиться, так это другой вопрос, как и то, что слава Америки - дурная слава.

И была ли нация, не было ли ее? Так ли это важно! Может, и происходило-таки когда-то в прошлом то самое «рождение нации», да только дитя оказалось мертворожденным, ведь его «родитель» - подросток, страдающий недугом преждевременного старения.

Войдет ли память об этой странной общности, об этой несостоявшейся нации в популярные страницы хроник, известных каждому? Будет ли она подобна славе Наполеона, проигравшего, но великого, или станет Арминием, которого никто и не помнит, кроме некоторых ученых да немногочисленных потомков, вернее - вероятных наследников его племени.

Не исключено, что американцы будут подобны монголам Золотой Орды, которые, выйдя к рубежу своего финала, ставшего бесславным, рассеялись, враждуя друг с другом, рассыпались по степи, будто и не было их, а города их славы занесло песком, и сейчас от них остались лишь руины, более запустевшие, чем окраины нынешнего Детройта. А на территориях, захваченных когда-то ордынцами, снова и с еще более интенсивной энергетикой расселились русские, которые, видимо, и являлись настоящими, законными хозяевами региона и его окрестностей, те русские, нация которых начала путь своего формирования уже более тысячи лет назад, не поддавшись распаду и уничтожению врагами за долгие века, причем одним из самых упорных и ненавидящих врагов Русского Мира был англоамериканизм.

Станет ли звездно-полосатая держава одной большой «окраиной Детройта»? Покажет время. Главный ее враг - она сама.

А пока американизм все еще существует, книга его жизни уже потихоньку выходит в последний тираж, разрозненные части его общества все активнее меняют цвет кожи, но дух его мерзостей, его агрессия, амбиция его «элиты», претендовавшей некогда на звание «ядра нации», все еще продолжает быть верна себе, не дойдя еще, видимо, до той точки, за которой наступит бесславный финал и жестокая очевидность краха несостоявшейся жизни.

Глава 6

Интервенция. Американцы в России

Откроем следующую страницу деяний американизма. На этот раз дело касается России, прямого вмешательства в наши внутренние дела, речь пойдет об интервенции. События разворачивались во время Гражданской войны, которую западные страны изо всех сил провоцировали и в которую они поспешили вмешаться.

В начале XX века американцы стремились развить «бурную деятельность» на разных направлениях, в это время они начали активный натиск в Евразии, не желая, однако, прерывать латиноамериканскую эпопею агрессий, ставшую для них уже привычной и почти рутинной.

В течение первых десятилетий XX века администрация США, как и прежде, прибегала к

вооруженным интервенциям в страны Центральной Америки и Карибского бассейна. В 1904, 1914, 1916-1924 годах американские войска вторгались в Доминиканскую Республику, в 1906-1909, 1912, 1917-1922 годах-на Кубу, в 1905, 1907, 1911,1912 годах - в Гондурас. В 1914и 1916 годах интервенционистские действия США предпринимались в отношении Мексики, в 1915-1934 годах США фактически оккупировали Гаити, а в 1912-1933 годах (с небольшим перерывом) - Никарагуа. В 1918-1920 годах под предлогом защиты американских граждан Соединенные Штаты отправляли свои войска в Панаму и Гватемалу. В отличие от «дипломатии доллара», понимаемой как сочетание политико-дипломатических средств давления с экономическими, линия на прямое использование вооруженной силы в интересах отстаивания американских интересов в регионе получила название «политики большой дубинки». Ее автором считается президент США Теодор Рузвельт (1901-1909 гг.) [64 - Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30—40-х годах, М., МОНФ, 1998. Глава П.].

Настал момент, когда американцы решили вторгнуться на территорию России, воспользовавшись тяжелым положением нашей страны, в котором она оказалась после Первой мировой войны, спровоцировавшей Революцию и Гражданскую войну.

В одной из предыдущих глав мы говорили о том, каким было вмешательство России в ход Гражданской войны, разворачивающейся в США, когда Российское государство было на пике своего могущества, а Американское - находилось в уязвимом положении. Российские власти тогда сделали все, чтоб помочь сохранению территориальной целостности США, допустить минимум человеческих жертв, помочь установлению более прогрессивного строя общественных отношений. Напомню, русские военные, хотя и прибыли к берегам Америки в немалом количестве, но не убили, не искалечили ни одного человека, а послужили политическим рычагом влияния, оказавшим лишь благотворную роль.

А как повели себя американцы, когда история решила поменять державы местами, когда Гражданская война началась в России?

Но сначала стоит взглянуть на предысторию описываемого момента, ведь в данном случае цинизм военной провокации против нашей страны усиливается тем, что причиной ослабления России и политического кризиса явилось, по сути дела, благородство ее властей, проявленное по отношению к союзникам по Антанте, которые, однако, как хищные звери, бросились на поживу, стремясь урвать от России все что можно, стоило нашей стране ослабнуть. Николай II вступил в войну, от которой мог бы и уклониться, если бы достало у него политической хитрости, но Государь не нашел возможным нарушить обязательства России перед Англией, США и Францией. Зато уж они и не подумали о каких-либо моральных обязательствах перед русскими, ни капли благородства не нашлось у них в тот момент, когда силы России были истощены и она нуждалась в передышке и помощи.

И налетели не союзники, на нас набросились стервятники, назвать их союзниками, даже в прошедшем времени, не поворачивается язык. И тот террор и ужас, который они устроили на территориях, контролируемых их военными силами, заслуживает отдельного осуждения, поскольку он не только выходит за рамки всяких международных норм, но чудовищен с любой точки зрения. Хотя, пожалуй, американцы и их политические подельники демонстрировали в России все то же самое, что они не раз проделывали на

территориях, которые стремились сделать своими колониями.

Итак, Россия, взбудораженная затянувшейся, неудачной, довольно абсурдной для нашей страны войной, погрузилась в политическую нестабильность, которая в свою очередь усугубила социальные противоречия, все это было помножено на роковые ошибки Николая II, и вот Гражданская война началась, страна раскололась на несколько противоборствующих станов, основными из которых являлись, разумеется, Красная и Белая гвардии. Образовались фронты внутренней войны, поскольку часть территорий находилась в руках новой власти, то есть под контролем красных, часть удерживали белые, которые, к сожалению, терпели в первую очередь моральное поражение, постепенно обретавшее черты краха. Белая армия сдавала позиции, коммунистические советы брали инициативу в свои руки, заявляя о себе как о субъекте политики, причем способном предложить новый проект, формулирующем четкую доктрину прорывного развития, переустройства страны, создания новой социальной реальности.

Западным странам, и в том числе Соединенным Штатам это не нравилось, они питали ненависть к коммунистическим движениям в мире, как и к любой другой политической волне, способной ограничить власть магнатов и финансово-олигархических кланов, которые как уселись на шею своим народам, так слезать-то не собирались, а намеревались вечно тянуть соки из подчиненных классов; и потому коммунизм был для властных слоев Англии и США ненавистным врагом. Но помимо идеологического разреза был и сугубо политический (и он в данный момент являлся главным), ведь американцы и англичане не хотели видеть Россию в качестве сильной и влиятельной мировой державы, а жаждали спровоцировать ситуацию, которая поможет раздробить Российское государство на несколько частей, покончить с ним как с субъектом мировой политики, породив вместо него лишь объекты политического действия, то есть такие образования, которыми можно манипулировать.

Не дожидаясь исхода войны, западные державы уже принялись делить «шкуру неубитого медведя», собрали специальную конференцию, на которой расчертили по карте сферы влияния на территории бывшей Российской империи. Англия, к примеру, хотела «застолбить» за собой Кавказ, южнороссийские области и север, Франция разевала рот на Украину и Крым, американцы не ровно дышали в сторону Дальнего Востока и Сибири, японцы тоже имели виды на дальневосточные регионы. Секретный договор о разделе сфер влияния на территории России был подписан 3 декабря 1917 года, а уже в январе следующего года начались активные диверсионные действия Англии и США. Всего в интервенции участвовало четырнадцать стран, однако наиболее масштабными и циничными были действия англичан и американцев.

Любопытно, но правительства Англии, Франции и США брались «помогать» не только Белой армии, ведь, было дело, сотрудничали и с коммунистической властью, контактируя, к примеру, с Троцким, который являлся, по сути, шпионом США. Американцы и англичане поначалу вполне готовы были признать власть большевиков и новое государство (и в окружении Вильсона велись такие разговоры), готовы были наладить с большевиками дипломатические и прочие связи, как они сделали это с Временным правительством Керенского. Но потом во властных кругах США и Англии возобладала линия деструктивной политики в отношении России, направленная на максимальное ослабление страны, на признание лишь такой политической реальности, которая обуславливала бы абсолютно подконтрольную (силам запада) власть на территориях России. И американцы с англичанами умело воспользовались осложнениями в

отношениях со своими же бывшими протеже (повторюсь, Троцкий первоначально -американская креатура, и он, кстати сказать, готов был одобрить иностранную интервенцию и дать на нее официальное согласие правительства, но ЦК выступило резко против, и интервенты вторглись без согласия московских властей, начав фактически агрессию).

Разрыв с советским правительством, вернее, непризнание его легитимности страны Запада использовали для активизации откровенно враждебной, подрывной деятельности против России, для провоцирования хаоса на ее территории, теперь уже открыто перейдя к интервенции, к банальной агрессии, направленной на захват позиций в регионах, которые определили как «свои» сферы влияния.

По большому счету, на Белую-то гвардию запад плевал! Запад хотел лишь получить золото, которое удалось захватить Колчаку. Ни Англия, ни Франция, ни США не рвались создавать условия для быстрой победы белогвардейских сил, скорее наоборот, Западные державы стремились подавить их чужими руками, погрузив в котел братоубийственной войны, вернее, обескровить все сколь-нибудь влиятельные политические силы, превратив Россию в бесхозное пространство, богатства которого можно спокойно и нагло грабить.

Подтверждением этим словам является тот, к примеру, факт, что не только в политических документах, стратегиях, записках и прочем, рождавшихся в Вашингтоне и Лондоне в данный конкретный период, но даже в исторических исследованиях, написанных, замечу, в разное время, белогвардейцы представляются всего лишь фоном, а основное внимание уделяется внутриполитической борьбе стран-интервентов, деятельности интервенционистских войск и т.п. В большинстве книг зарубежных авторов, специально исследующих интервенцию, ее цели и задачи рассматривают именно так, то есть в ключе извлечения политических выгод, а не в русле спасения Белого движения в России. К числу таких книг можно отнести труды Дж. Уайта, Б. Унтербергера, Р. Голдхурста, Дж. Силверлайта [65 - Unterberger B.M. ed. American Intervention in the Russian Civil War. Lexington, 1969; Silver light J. The Victor's Dilemma: Allied Intervention in the Russian Civil War. London, 1970; Goldhurst R. The Midnight War: The American Intervention in Russia, 1918-1920. N. Y., 1978.]. Если белые правительства играют роль в изысканиях Дж. Кеннана или Р. Уллмена, то в основном как объекты, а не субъекты международной политики. Характерно, что они специально не исследовали белую внешнюю политику - точка зрения проигравших и сошедших с исторический сцены не вызывала у них интереса [66 - Мальцев Д. А. Англо-американская интервенция в Советскую Россию в 1918-1922 гг. Диссертация канд. ист. наук. Воронеж, 2006.].

Понятное дело, что в кабинетах Белого дома никто благородных порывов не лелеял и иллюзий не питал, господа занимались делом, то есть просчитывали варианты более ловкого ограбления России и ослабления ее потенциала.

Исходя из стратегической линии Лансинга и решений Парижской конференции, советник президента Вильсона полковник Хауз так определил американскую политику в отношении России: «1. Признание временных правительств, которые создались или предполагалось создать в различных районах России. 2. Предоставление помощи этим правительствам и через эти правительства». Кавказ предлагалось рассматривать как часть Турецкой империи, а в отношении Средней Азии - предоставить одной из держав «ограниченный мандат для управления ею на основе протектората». Что касается Сибири, то там, в зоне своих особых интересов, американцам хотелось бы видеть отдельное от

Великороссии правительство [67 - Архив полковника Хауза. М., 1945, Т. 4. С. 151-153.]. На Дальнем Востоке Соединенным Штатам, равно как и странам Антанты, приходилось учитывать еще и позицию Японии, также имевшей свои интересы в этом регионе. В конечном итоге самураи там переиграли всех, и если бы большевики не победили, то... [68 - Колпакиди АИ., Лемехов О.И. Главный противник - ЦРУ против России. М., «Вече», 2002, с. 17-18.]

Хорошо знавшие обстановку на месте американские дипломаты настаивали на необходимости скорейшего вторжения и давали правительству конкретные рекомендации. 21 февраля американский посол в России Фрэнсис отправил госсекретарю Соединенных Штатов Лансингу телеграмму: «Я серьезно настаиваю на необходимости взять Владивосток под наш контроль, а Мурманск и Архангельск передать под контроль Великобритании и Франции...» [69 - Из истории Гражданской войны в СССР. Сборник документов и материалов. Т. 1. М., 1960, с. 8.].

Трудность - небольшая, правда, заключалась в том, что никаких формальных юридических оснований вводить свои войска на русскую территорию у Соединенных Штатов не было. Конгресс США войну Советской России не объявлял, администрация Вильсона никаких заявлений о разрыве дипломатических отношений с РСФСР не делала -хотя бы по той простой причине, что отношения отсутствовали в принципе, никаких обращений о присылке американских войск из России правительство в Вашингтоне не получало. Надо было как-то замаскировать акт агрессии против иностранного государства. Как показывает вся история XX века, в таких случаях в США немедленно вспоминают об интересах рассеянных по всему свету американских граждан и сохранности американского имущества. Так и в этом случае: правительство США тут же вспомнило об американских складах военного имущества, которые надо было охранять, и о 70-тысячном чехословацком корпусе, которому неплохо было бы помочь в его продвижении по Транссибирской магистрали [70 - Колпакиди АИ., Лемехов О.И. Указ. соч., с. 18.].

Об этом корпусе разговор особый. Все знают о том, что находившиеся в Сибири чехословаки хотели вернуться на родину, заключили уже об этом соглашение с местными органами Советской власти, но по малопонятной причине вдруг подняли мятеж. Однако менее известно, что не кто иной, как американский генеральный консул в Иркутске Гаррис, вмешался в ход переговоров, заверил чехов и белогвардейцев в том, что Америка будет им активно помогать, а консул Де Витт Пул настойчиво требовал, чтобы чехословаки захватили Транссибирскую дорогу и начали военные действия. Антанта и США рассматривали корпус как свою ударную силу против большевиков, и в результате таких «дипломатических» воздействий чехословаки скоро прекратили переговоры с местными Советами. Так что удобный предлог для вмешательства в русские дела американцы, как мы видим, создали себе сами [71 - Там же.].

И вот по всей Сибирской дороге, на запасных путях сгрудилось множество эшелонов с чехословацкими солдатами. Насильно загнанные в австро-венгерскую армию, чехи незадолго до революции стали в огромных количествах переходить к русским. Командование царской армии составило из них чешский корпус, который бок о бок с русскими сражался против австрийцев и немцев. После падения Керенского советское правительство разрешило отправить чешских солдат во Владивосток, где они должны были погрузиться на суда и, обогнув земной шар, влиться в войска союзников на Западном фронте. Более 50 тысяч их находилось в разных пунктах на всем протяжении

железной дороги от Казани до Владивостока. Немалая часть чешских солдат верила, что их везут в Европу сражаться за независимость Чехословакии, но их командиры -реакционно настроенные генералы Гайда и Сыровы - мечтали о другом. По сговору с государственными деятелями союзных стран они готовились использовать чешских солдат для свержения большевиков [72 - Сейерс М., Кан А. Тайная война против Советской России. М., ГИИЛ, 1947.].

В первую неделю июля 1918 года генерал Гайда с помощью местных контрреволюционеров осуществил переворот во Владивостоке, На улицах были расклеены прокламации, подписанные адмиралом американского флота Найтом, вице-адмиралом японского флота Като, полковником Понсом из французской миссии и комендантом захваченного города - капитаном чехословацкой армии Бадюрой. Население извещалось, что интервенция союзных держав предпринята «в духе дружественного сочувствия к русскому народу».

Союзные державы вторглись в Сибирь летом 1918 г. якобы для спасения чехов от ничем не спровоцированных нападений Красной армии и вооруженных большевиками немецких военнопленных. С начала весны английские, французские и американские газеты пестрили сенсационными сообщениями на тему о том, что большевики вооружают «десятки тысяч немецких и австрийских военнопленных в Сибири» для борьбы с чехами. «Нью-Йорк тайме» писала, что в одном только Томске красные снабдили оружием и боеприпасами 60 тыс. немцев [73 - Там же.].

Таким образом, официальные поводы, формальные основания для вторжения интервентов в Россию были не только «рукотворными», то есть ими же и созданными, но и чрезвычайно абсурдными, ведь общественное мнение убеждали в том, что интервенция в Россию проводится в рамках борьбы с немцами. Хотя, как потом выяснится, никаких тайных военных контактов с центральными державами большевики не имели, а желали лишь подписать с немцами мирный договор, реализовав, в практической плоскости, Декрет о мире.

Американцы же и прочие союзники планировали захват основных коммуникаций России, и в первую очередь железных дорог, и главную из магистралей - Транссиб, расценивая контроль над железнодорожными артериями как главное средство обеспечения своего господства. Однако на Дальнем Востоке бурную деятельность развили и японцы, потому американцы были вынуждены пойти на неизбежный дележ, но все же, создав так называемый комитет межсоюзнического контроля, американцы настояли, чтоб практическое руководство эксплуатацией дорог и ведение хозяйства вверялось техническому совету во главе со Стивенсом, таким образом, в Сибири и на Дальнем Востоке они намеревались контролировать все главные пути и держать все в своих руках. В европейской же части России американцев норовили обыграть англичане, которые сумели настоять, чтоб общее руководство интервенцией на Русском Севере было вверено английскому командованию.

Зловещей подробностью интервенции является еще и тот факт, что со стороны Англии в Россию были направлены, помимо прочих, солдаты и офицеры, принимавшие участие в Англо-бурской войне 1899-1902 годов, которая прославилась тем, что в ходе нее, впервые в Новейшей истории, были созданы концентрационные лагеря, в которые сгоняли не только военнопленных, но и местных жителей. В этих лагерях, в общей сложности, погибло более 30 тыс. женщин и не менее 20 тыс. детей (имеются в виду белые, точное же количество темнокожих, уничтоженных англичанами, установлению не подлежит).

Кстати сказать, в этой славной войне в звании лейтенанта принимал участие и Уинстон Черчилль. Во время одной из стычек с бурами в результате подрыва бурами английского бронепоезда «Длинноволосая Мери» он попал в плен и был отправлен в Преторию, но смог бежать из плена в декабре 1899 г. Сам термин «концентрационный лагерь» появился именно в ходе Англо-бурской войны, и лишь потом идея этих заведений была «позаимствована» гитлеровцами. В этом нелегком деле англоязыкие умельцы были пионерами, изобретателями.

В Россию прибыли настоящие специалисты по части создания невыносимых условий и концентрационных лагерей, и работа закипела!

С марта по июнь 1918 года англичане и американцы высаживают несколько тысяч солдат у Мурманска, который им удается превратить в свой опорный пункт. Второго августа американцы, англичане и французы высадились в Архангельске. В течение августа 1918 года американцы высадились во Владивостоке.

Высадка союзников, помимо прочего, являлась провокацией, призванной сорвать Брестский мир и вынудить немцев возобновить боевые действия на Восточном фронте. Тогда западные страны могли бы убить сразу двух зайцев: ослабить Россию и вынудить Германию перебросить часть войск с Западного фронта. Лишь ценой значительных уступок и дипломатии правительству большевиков удалось уклониться от возобновления войны с немцами.

Архангельск был союзниками взят, и центр главных событий в северном регионе страны стал постепенно перемещаться из Мурманска в Архангельск. Это событие вскружило голову интервентам. Посол США в России Фрэнсис активно настаивал на расширении масштабов интервенции. Он считал, что союзники смогут захватить Москву в течение одного или двух месяцев. В результате интервенция союзников приобретала все более организованный и целенаправленный характер. Красная армия между тем, ежедневно подкрепляемая новыми пополнениями, увеличивала свое численное преимущество и боеспособность. Посол Франции Нуланс пишет: «Наша интервенция в Архангельск и в Мурманск, однако, оправдала себя результатами, которых мы добились с экономической точки зрения. Вскоре обнаружится, что наша промышленность в четвертый год войны нашла дополнительный ценный источник сырьевых материалов, столь необходимых демобилизованным рабочим и предпринимателям. Все это благоприятно отразилось на нашем торговом балансе» [74 - Нуланс Ж. Моя последняя миссия в Советской России// Заброшенные в небытие. Интервенция на Русском Севере глазами ее участников. Архангельск, 1997, с. 104.].

Англичане вывезли с Русского Севера товаров и сырья на сумму 2 млн ф. ст., американцы - примерно на 800 тыс. ф. ст., французы - на 600 тыс. ф. ст. [75 - В. Г. -Думова Н.Г., Трухановский В.Г. Черчилль и Милюков против Советской власти. М., 1989, с. 64.]. Всего было вывезено 30 тыс. т льна, 98 тыс. т марганцевой руды. Стоимость вывезенного леса составила 1 млн ф. ст [76 - Антисоветская интервенция и ее крах. М., 1987, с. 186.]. 11 января 1919 года управляющий канцелярией Отдела иностранных дел Северного правительства писал: «Что же касается экспортных товаров, то все, что имелось в Архангельске на складах, и все, что могло заинтересовать иностранцев, было ими вывезено в минувшем году почти что безвалютно, примерно на сумму 4 000 000 ф. ст.» [77 - ЦГАОР, ф. 17, оп. 1, д. 5, л. 90 (Березкин А.В. США - активный организатор и участник военной интервенции против Советской России (1918-1920 гг.). М., 1952, с.

105).]. Общий ущерб, нанесенный интервенцией Архангельской области, составил более 1 млрд золотых рублей, в том числе 30 млн безвозмездного вывоза и около 60 млн вывоза товаров в результате «торговли». Интервенты захватили на Севере около 20 военных кораблей. Всего англичанами, французами, японцами, американцами, немцами и белогвардейцами было уведено из России в 1918-1922 годах более 800 судов [78 -Американо-английские империалисты - злейшие враги советского народа. М., 1952, с. 204.].

Север находился под контролем захватчиков с июля 1918 года по февраль 1920-го, интревенты в тот момент делали вид, что помогают Белой армии. Летом 1918 года белогвардейцами было создано Верховное управление Северной области. 2 августа этого же года новое правительство выступило с декларацией, в которой заявило о взятых на себя обязательствах воссоздания государственной власти и восстановления демократических свобод [79 - Потылицын А.И. Мы помним и не забудем. Архангельск, 1950, с. 52.]. В числе обещанных свобод были свобода слова, печати и собраний. Вслед за декларацией главнокомандующий войсками интервентов генерал Пуль 7 августа издал приказ о запрещении проведения собраний, митингов и сходок в городе Архангельске. За неисполнение приказа предусматривалось привлечение к наказанию вплоть до расстрела. Военным губернатором Архангельска был назначен полковник Доноп, ему были подчинены русские офицеры и все союзнические офицеры в Архангельске. Таким образом, интервенты взяли управление Северной областью на себя. Была создана разведка интервентов и белогвардейцев. Доноп объявил Архангельск на военном положении, ввел военную цензуру на все печатные издания [80 - В данной главе использованы материалы из дипломной работы Вилушкиной И.Г. «Иностранная интервенция на Европейском Севере России». Петрозаводский Государственный Университет, 2002.].

Был издан приказ об аресте членов губернских и уездных исполкомов, их комиссаров и т.д. Далее по приказу Верховного управления Северной области создавались губернские и уездные следственные комиссии. Арестованными оказались огромные массы людей. Их социальный состав - рабочие и крестьяне. Ни один заключенный не мог быть освобожден без приказа Донопа. На наглое хозяйничанье интервентов рабочие ответили забастовкой, в результате которой в тюрьму было брошено 16 рабочих. А 14 августа 1918 года появилась «Резолюция заседания союза архангельских лесопромышленников о ликвидации политических прав рабочих организаций, объявившая о недопустимости вмешательства рабочих союзов в дела предприятия, а управление заводом - делом предпринимателей». Наиболее жуткую известность получил «военный контроль», центральной фигурой которого являлся полковник Торнхилл. Марушевский пишет: «Военный контроль в области имел значение чисто политическое. Его предводители вели работу по охране интересов союзнических войск, наблюдали за населением» [81 - Потылицын А.И. Указ. соч., с. 52.]. За появление жителя на улице в ночное время вводились меры наказания: штраф в размере 5000 рублей и выше, тюремное заключение на срок свыше трех месяцев.

В ночь с 5 на 6 сентября 1918 года правительство эсеров было разогнано, заменило его новое белогвардейское правительство, созданное под диктовку англо-американских интервентов [82 - Мымрин, Потылицын, Кузнецов. Указ. соч., с. 113.].

Итак, в сентябре 1918 года сформировали Временное правительство Северной области. Интервенты на оккупированных ими территориях установили жесточайший режим военной диктатуры. Агрессия сопровождалась массовым террором и грабежом богатств

Русского Севера. Район, занятый интервентами, покрылся сетью тюрем и лагерей. В итоге каждый шестой житель Архангельской губернии побывал в тюремных застенках или в лагере [83 - Михайловский С.Д. Побег с мудьюгской каторги // Вопросы истории. 1974, № 6, с. 206.]. За период с 1918 года по ноябрь 1919-го через тюрьмы прошло около 38 тысяч человек, свыше 9 тысяч из них были зверски убиты. Первыми обитателями лагерей оказались служащие советских учреждений. Поводом к заключению являлась активная деятельность большевистской организации и органов Советской власти. Арестовывали за малейшее сочувствие к большевикам: «Мы уничтожим не только большевиков, но и большевистский дух» [84 - Рябов. Бой за Онегу // Октябрьская революция и гражданская война на Севере. Архангельск, 1933, с. 75.]. 80% заключенных обвинялись в принадлежности к коммунистам. Большинство не имело ни малейшего понятия о коммунизме, это были крестьяне глухих, отдаленных районов, попавшие в тюрьму совершенно случайно.

В ноябре-декабре 1918 года шла усиленная разгрузка тюрем через военно-полевые суды. Ежедневно в разных местах города шли заседания полевых судов. Вот описание одного из таких заседаний: присутствовало пять судей - офицеров. При чтении обвинительного акта посыпались слова: социалистическая революция, коммунизм, агитация, экспроприация собственности, пропаганда и т.п. А арестованные крестьяне вынуждены были понурив головы слушать непонятные для них слова. Одни обвинялись в том, что, желая избавиться от голода, призывали односельчан устроить комитет взаимопомощи, другие давали подводы красным. Затем начался допрос, длившийся 40 минут. Их забрасывали вопросами, не давая возможности подумать. Затем допрашивали подполковника морской службы Федорова. Он обвинялся в измене Северному правительству, в сочувствии большевикам и антисоюзнической агитации. Около часа длился допрос. Через 20 минут суд выносил приговор: «По указу Верховного правительства Северной области, крестьяне деревни Медвежья Гора... за деяние, предусмотренное такими-то статьями, приговариваются к смертной казни через расстрел. То же касается и Федорова» [85 - JIe*censored*B Ф. Под игом белых // Сборник Истпарта Архангельского Губкома РКП(б). Архангельск, 1925, с. 19.]. В своих действиях интервенты не брезговали даже самыми подлыми приемами. В один из июльских дней 1918 года в Онегу пришла депеша о том, что из Мурманска следует пароход «Михаил Архангел» с продовольствием для населения города. Жители Онеги с нетерпением ожидали его прибытия. И когда «Михаил Архангел» подошел к пристани, неожиданно раздался пулеметный треск, падали люди, слышались душераздирающие вопли. Люди бросились врассыпную. А по трапу с винтовками наперевес высаживались английские и американские солдаты. За ними на берег сошел полковник Торнхилл. Весь Онежский уезд оказался во власти интервентов [86 - Боженко А.М. Черная книга о преступлениях империализма. М., 1983, с. 18.].

Тюремных помещений не хватало. Под тюрьмы заняли подвалы таможни, трюмы пароходов (например, «Волжский»). Были выстроены тюрьмы на Кегострове, на Быку, на Бакарице. Наиболее мрачную славу снискали каторжные тюрьмы на острове Мудьюг и в бухте Иоканьга. Созданные интервентами Мудьюгская и Иоканьгская ссыльнокаторжные тюрьмы - самые кошмарные и позорные страницы истории англо-американской интервенции на Севере. А так как тюрьмы Печенги, Мурманска, Кеми и Архангельска в 1918 году были переполнены, то, чтобы «разгрузить» места заключения, 23 августа 1918 года открыли каторжную тюрьму на заброшенном, пустынном острове Мудьюге,

расположенном в Двинской губе Белого моря, в 60 километрах от Архангельска [87 -Потылицын А.И. Указ. соч., с. 60.]. Тюрьму назвали «первым концентрационным лагерем для военнопленных». В действительности лагерь оказался каторжной тюрьмой. Первая группа каторжан прибыла на остров 23 августа 1918 года Им предстояло своими руками построить и оборудовать себе тюрьму, в первую очередь карцеры-землянки.

Начальник тюрьмы Судаков установил жесточайший режим. Заключенных истязали, морили голодом, держали в карцере, из которого если кто и выходил живым, то на всю жизнь оставался калекой. Одним из первых туда попал заместитель председателя Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов А. Гуляев. На третьи сутки пребывания в карцере он уже не мог передвигаться и вставать с места. Бывший узник Мудьюгской тюрьмы Павел Петрович Рассказов писал: «Представление о Мудьюге неразрывно связано с представлениями о высших страданиях, о высшей человеческой жестокости и неизбежности мучительной смерти. Кто попал на Мудьюг, тот живой труп, тот не вернется к жизни» [88 - Михайловский С.Д. Указ. соч., с. 205.].

Прибывших в Мудьюг стригли «под машинку». Не было ни бани, ни умывальников. Поэтому умывались из котелков, которые выдавались для пищи. Белье не выдавалось, одежда сгнивала на теле. Число заключенных в бараках, рассчитанных на 100 человек, дошло до 350 человек. Тюрьма представляла собой дощатые сараи, окруженные колючей проволокой, в шагах пятидесяти от них стояли могильные кресты [89 - Зеленое Н.П. Трагедия Северной области // Белый север. Архангельск, 1993. Т. 2, с. 213.]. Санитарно-гигиенические условия были ужасающими. Неимоверная теснота, грязь, паразиты и голод создавали самые благоприятные условия для заболеваний, а администрация не только не старалась улучшить положение заключенных, но и всячески стремилась сделать их еще более невыносимыми. Впоследствии это вылилось в страшные эпидемии тифа, дизентерии [90 - Рассказов П.П. Записки заключенного. Архангельск, 1952, с. 20.]. Участник гражданской войны Игнатьев в своем очерке «Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны» рассказывает: «Громадный процент арестованных был поражен цингой. Карцеры были холодными, располагались в простых погребах. "Больница" была такова, что сотрудник Онежской земской управы Душин лежа в ней в тифу отморозил себе все пальцы на ногах» [91 - Зеленое Н.П. Указ. соч., с. 215.]. Это был «лагерь смерти». Работать заставляли по 18 часов в день. Врач Маршавин свидетельствует, что работали заключенные с пяти утра до 23 часов. Часть из них работала в лесу, вырубая деревья на столбы для проволочных заграждений. Перерывов на отдых не было. В особенности тяжелы были земельные работы. Для засыпки низких мест срывали возвышенности и землю насыпали на носилки. Уже одни только носилки были очень тяжелы для изнуренных, голодных людей. Чтобы возить дрова, в сани впрягалось четыре человека. Немного легче была работа на устройстве проволочных заграждений. Люди ходили оборванными и поцарапанными, рукавиц для этой работы не было. Зимой снег заставляли разгребать также голыми руками. За две недели пребывания на Мудьюге все деревья на территории лагеря были вырублены, и два ряда проволочных заграждений высотой около 1,5 сажени охватывали лагерь колюче-острым железным кольцом [92 - Рассказов П.П. Указ. соч., с. 25.].

Второго октября 1918 года в четыре утра 119 заключенных вывели во двор и погнали на баржу, которая стояла у Поморской пристани. В полузатопленную баржу сбрасывались арестанты. Баржу буксиром привели на Мудьюг. Под градом ударов, по грудь в холодной морской воде остатки группы достигли острова. Многие не остались в живых.

В тюрьме применялись изуверские пытки: жгли каленым железом, закапывали живьем в землю. Широко применяли и железные кандалы. Заключенные пытались группами или в одиночку бежать, но их ловили и расстреливали.

В середине октября 1918 года бывший начальник Соломбальской милиции А.И. Вельможный организовал групповой побег с острова. Он и двое матросов ночью преодолели проволочные заграждения и на лодке переправились через пролив. Они были пойманы в Архангельске, водворены на Мудьюг и расстреляны [93 - Михайловский С.Д. Указ. соч., с. 206.]. 30 июля 1919 года бежавшие из неволи Варфоламеев, Лупачев, Котлов были убиты при задержании. И все же большевики, находившиеся в Мудьюгской ссыльнокаторжной тюрьме, вновь приступили к подготовке группового побега. Руководили его организацией Левачев, Стрелков, Поскакухин. В стенке барака они устроили тайник, куда от пайка складывали по одной галете, создавая продовольственный фонд. Бывший узник лагеря М.А. Кузнецов рассказывал, что дневным рационом было в лучшем случае четыре галеты, консервы и горстка риса [94 - Воробьев А. Остров мужества// Сельская жизнь. 1967. 27.06, с. 6.].

По первоначальному плану наметили подготовку к побегу 500 человек и восстание. Однако предательство сорвало эти планы. Многие заключенные отправились в Архангельскую тюрьму, а за оставшимися усилился надзор [95 - Михайловский С.Д. Указ. соч., с. 206.].

15 сентября 1919 года в тюрьме вспыхнуло восстание. Восставшие пытались пробиться к дому администрации и захватить оружие, но сильный ружейный огонь заставил их повернуть назад. Охрана застрелила 11 человек, многие были тяжело ранены. Все же 50 заключенных сумели преодолеть проволочные заграждения и направились к бухте, где стояли баркасы местных крестьян. В них беглецы переправились через пролив. В день восстания комендант острова и начальник тюрьмы находились в Архангельске, поэтому некому было организовать преследование. Получив сообщение о побеге, они выехали на Мудьюг, а с ними тюремный инспектор. Затем на остров прибыла новая группа солдат под командованием английского полковника Деймана, который проводил расследование. 16 сентября 1919 года 13 заключенных за попытку побега и содействие ему были расстреляны. Обшарив лес и не обнаружив беглецов на острове, белогвардейцы опубликовали в местных газетах их списки с приказом разыскать и доставить на расправу.

Тем временем бежавшие разделились на две группы. Первая во главе со Стрелковым направилась на Пензу. В течение многих дней беглецы шли вперед, питаясь ягодами и грибами. То один, то другой падали замертво. Лишь 30 сентября 1919 года остатки группы (раньше ее численность достигала 32 человек) соединились с частями Красной Армии. Вторая группа состояла из 18 человек во главе с Коноваловым. На седьмые сутки, встретив белогвардейский патруль, группа рассеялась. Большинство были схвачены белыми и отправлены на Иоканыу или расстреляны на Архангельских мхах, где обычно расстреливали заключенных архангельской губернской тюрьмы по решению военно-полевого суда. Лишь несколько человек из этой группы соединились с частями Красной Армии. Так, восстанием и побегом заключенных 15 сентября 1919 года и расстрелом 13 человек закончила свое существование мудьюгская каторга [96 - Андрюхин. Воспоминания о мудьюгской каторге // Сборник Истпарта Архангельского Губкома РКП(б). Архангельск, 1925, с. 32.].

Оставшиеся заключенные были переведены в Иоканьгу, расположенную на

Мурманском побережье. Открытие этой тюрьмы должно было решить две задачи: очистить Архангельск от опасных и неблагонадежных элементов и исключить возможность побега; и гарантировать полное истребление заключенных. В Иоканьге были обеспечены те же условия, что и на Мудьюге. Карцер представлял собой земляной погреб в полторы сажени глубиной, обложенный с боков досками и заваленный сверху комьями земли. 23 сентября 1919 г. первая группа каторжан в 360 человек прибыла на Иоганьгу. По опыту Мудьюга карцером так же служил заброшенный ледник. Круглые сутки их держали запертыми. По ночам проводились обыски. Врывались пьяные охранники и начинали насмерть избивать арестантов. Санитарно-гигиенические условия не уступали мудьюгским. Был случай, когда у одного заключенного развилось столько паразитов, что товарищи вывели его во двор и сметали с него паразитов метлой. Каждые сутки смерть уносила по несколько жизней. За полтора месяца умерли 70 человек, а две попытки побега были сорваны [97 - Потылицын А.И. Указ. соч., с. 62.].

«Чтобы ускорить вымирание заключенных, - вспоминает узник Воронцов, -администрация тюрьмы вводила всевозможные «новшества», в хлеб примешивалась карболка, которой дезинфицировали уборные, суп заправляли вместо соли морской водой».

Анкета, проведенная Иоканьговским Совдепом уже после падения Северной области, показывает, что из 1200 арестантов, побывавших в застенках Иоканьги, лишь 20 человек принадлежало к коммунистической партии, остальные были беспартийные. Тысячи людей были погублены в тюрьме совершенно несправедливо. Из этих 1200 людей 23 человека расстреляны, 310 умерли от цинги и тифа, лишь 100 человек оставались более и менее здоровыми [98 - Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4-х лет Гражданской войны // Белый Север. Архангельск, 1993. Т. 1, с. 115.]. Свое существование Иоканьга закончила 20 февраля 1920 года, когда, узнав о разгроме белых, каторжане арестовали стражу. На мачте радиостанции взвился красный флаг.

Многочисленные документы, хранящиеся в архивах и музеях страны, тысячи советских людей - живых свидетелей иностранной интервенции характеризуют американских и английских оккупантов как отъявленных палачей. «Мы помним, что сделали эти изверги у нас в Онеге, - вспоминает свидетель А. Леонтьев, - заняв город, они запретили людям сходиться группами, потребовали от населения выдачи советских и партийных работников. Арестовали шесть бывших служащих волостного исполкома. В сопровождении сотни солдат они вывели арестованных в поле, раздели догола, привязали к винтовкам и прогнали сквозь строй. После этого отбивали пальцы рук и выламывали ребра. Затем перебили голени и проломали черепа» [99 - Буханов М. Цивилизованные разбойники. Вологда, 1951, с. 14.]. Уподобившись средневековым инквизиторам, «цивилизованные» изуверы изощрялись в самых утонченных видах пыток. Они отрезали у живого красноармейца Спирова уши и нос. Содрали с его руки перчаткой кожу вместе с ногтями. Применяли и электрический стул. Из фанеры делались небольшие кабины, которые изнутри оплетались проволокой. Они привязывали человека к проволоке и включали ток [100 - Буханов М. Указ. соч., с. 14.]. В сентябре 1918 года интервенты заняли деревню Троица, взяли в плен группу красноармейцев, загнали на баржу и утопили в море.

Американские солдаты, ворвавшись в село Ровдино, приказали крестьянам предоставить хлеб, мясо, овощи, лошадей для интервентов. Крестьянину Попову американские солдаты завязали глаза и 14 километров гнали пешком с мешком песка на спине. В селе Ровдино

они зверски истязали его, а затем живого закопали в землю. Захватив деревню Пылища Онежского уезда, интервенты зверски расправились с мирными жителями. Карательный отряд вывел группу крестьян на опушку леса и зверски убил их. Трупы их были страшно обезображены, их невозможно было узнать: изломанные руки и ноги, выколотые глаза, рассеченные головы и лица [101 - Мымрин Г.Е. Англо-американская военная интервенция на Севере и ее разгром. Архангельск, 1950, с. 19.]. Тяжелобольного командира ледокола «Святогор» И. А. Дрейера интервенты сначала распяли на столбе, а потом застрелили.

7 марта 1919 года из Прилуцкой волости пришло сообщение, что явилась разведка белогвардейских банд около 30 человек во главе с Матвеем Махновым и арестовала десять человек. Это происходило во многих деревнях, чтобы из арестованных крестьян создавать партизанский отряд. 16 мая 1919 года белогвардейцами было убито четыре человека в Нижмозерской волости: выборный председатель волостной управы Марин, расстреляны Кузьмовский, Козьяков с сыном. Последние двое были изуродованы, у сына Козьякова был снят череп.

Свидетельства о преступлениях англо-американских интервентов содержатся не только в документах, составленных пострадавшей стороной, воспоминания об этом можно найти и в мемуарах англоязычных участников событий.

В.В. Галин в книге: «Интервенция и Гражданская война» цитирует подборку отрывков из воспоминаний английских и американских офицеров, описывающих свои деяния на Русском Севере, вот некоторые из них.

Генерал Ричардсон находил причины мрачных настроений северян в целях и методах интервенции: «Мир никогда не был заключен с Россией, и никогда не могло быть мира в сердцах русского населения на Ваге и Двине, которое видело свое жалкое имущество конфискованным в связи с «дружественной интервенцией», свои домики в пламени и себя самого изгнанным из жилищ, чтобы искать приюта в бесконечных снежных просторах. Дружественная интервенция? Слишком очевидна была ее цель там, на месте, в Архангельске, в то время как государственные люди, заседавшие в Париже и Лондоне, тщетно пытались найти достойные объяснения этой постыдной войне. По их словам, военная необходимость требовала того, чтобы далекие мирные хижины на Двине были разрушены. А солдаты, не будучи от природы столь жестокими людьми, должны были следовать этому призыву - разрушать. Бежали женщины, как испуганное стадо овец... заливаясь слезами отчаяния. А дети в это время жалобно кричали, являясь свидетелями таких ужасов, которые их детское сердце не могло перенести. Мужчины крестьяне взирали на все это с бессильным отчаянием в глазах. Зачем же мы пришли, зачем мы оставались, вторгнувшись в пределы России и разрушая русские жилища?» [102 -Ричардсон У.П. Война Америки на Севере России. Пит. по изд.: Голдин В.И. Заброшенные в небытие. Интервенция на Русском Севере (1918-1919) глазами ее участников. Архангельск, Правда Севера, 1997, с. 408—411.] «Британский генерал Финлейсон, начальник Двинского отряда, говорил нам: "Не должно быть никаких колебаний в нашем стремлении смыть клеймо большевизма с России и цивилизации". Действительно ли это было нашей целью в те зловещие зимние ночи, когда мы расстреливали русских крестьян и сжигали русские дома? Единственное клеймо, существовавшее в действительности, это было клеймо позора, которое мы, уходя, оставляли после себя. Но еще более глубокое, четкое, жгучее клеймо позора остается на лицах тех людей, которые, сидя в мягких креслах, чертили планы вооруженных союзов и будущих международных столкновений и беззаботным жестом посылали других людей в

отдаленнейшие места земного шара, где они испытывали лишения и страдания, где угасали все надежды и леденело сердце...» [103 - Ричардсон У.П. (Голдин В.И., с. 408-411).]

Генерал У. Ричардсон приводит примеры той войны, рисуя картину за картиной происходивших событий: «Часовые, которым приходилось выходить за пределы селения к группе домиков, стоящей несколько поодаль, часто теряли хладнокровие и отрывали своих товарищей от сна. Поэтому было решено сжечь эти домики, и хотя в результате около двухсот крестьян остались без крова, зато мы имели уже перед собой открытое поле для огня и не нуждались больше в охране этого места особым нарядом часовых» [104 -Там же, с. 430-431.].

Английский генерал Э. Айронсайд вспоминал: «Перед отъездом на Двину я получил телеграмму с сообщением об успешном рейде американцев. Приблизившись ползком в сумерках и просочившись между передними блокгаузами за линию обороны, они внезапно напали на смену караула. Тридцать вражеских солдат были заколоты штыками и многие ранены. Затем открыли огонь по четырем блокгаузам и подожгли их. Пленных не брали. С этой ободряющей телеграммой в кармане я отправился в путь» [105 - Айронсайд Э. Архангельск. 1918-1919. (Голдин В.И., с. 354.)]. У. Ричардсон: «В течение зимы 1919 года американские солдаты, одетые в военную форму своей страны, убивали русских, несмотря на то что конгресс Соединенных Штатов никогда не объявлял войны России. Мы вели войну с Германией, но ни одного германского пленного не было захвачено за все это время постыдной войны на севере России; среди убитых врагов никогда не было обнаружено ни одного германца, никогда ничто не указывало на то, что германцы сражались в рядах русских войск или участвовали в управлении этими войсками. В течение всей кампании не было обнаружено никаких признаков сотрудничества между большевиками и центральными державами» [106 - Там же, с. 426-427.].

По данным чрезвычайных комиссий, расследовавших преступления интервентов, за 19 месяцев пребывания их на Севере России заморские каратели нанесли ранения и увечья 19 231 человеку, избили 112 805 человек, изнасиловали 3116 человек, заразили болезнями 51 886 человек, ограбили 54 970 человек [107 - Буханов М. Указ. соч., с. 26.].

Десятки тысяч людей расстрелянных, замученных, заморенным голодом, разоренные, сожженные города и деревни - наследство от носителей бесчеловечной жестокости и варварства представителей «культурного» Запада [108 - Рассказов П.П. Указ. соч., с. 23.].

И помимо убийств, унижений, разрушения жилья и дорог, помимо локальных диверсий, интервенты разворачивали масштабное расхищение России. И если в случае с большевиками идет речь о национализации, то в случае с «союзниками» речь идет о простом и откровенном грабеже. Показательный пример в этой связи дает история с Доброфлотом. Во время освобождения от интервентов, в 1922 году, Владивостока войсками ДВР 27 судов русской Тихоокеанской эскадры и Доброфлота были уведены американским адмиралом Старком в Корею, затем в Китай и на Филиппины. Декретом президиума ВЦИК в 1922 году Старку было предписано «возвратиться вместе с уведенными судами и добровольно сдать советскому правительству военные суда, военное и прочее имущество, принадлежащее РСФСР». 9 января 1923 года НКИД РСФСР направил всем правительствам циркулярную ноту о том, что советское правительство не признает ни одной сделки по продаже уведенных судов, заключенных адмиралом Старком. 1 февраля 1923 года НКИД РСФСР заявил протест против допущения правительством США распродажи судов... Добровольный флот - Доброфлот - был создан

в России в 1878 году на пожертвования, собранные по подписке с целью развития народного флота. К началу Первой мировой войны Добровольный флот располагал более чем 40 судами общей грузоподъемностью свыше 100 тыс. тонн, а также недвижимым имуществом в России и заграницей [109 - Галин В.В. Интервенция и гражданская война. М., Алгоритм, 2004. 608 с]. Правление Доброфлота предъявило иски английскому и американскому правительствам, а также отдельным лицам, пользовавшимся принадлежащим Доброфлоту до 1917 года имуществом. В апреле 1929-го специальный суд отклонил иск Доброфлота о возмещении стоимости судов, которые были реквизированы морским ведомством США. Отклонение иска обосновывалось тем, что США не признали СССР и поэтому истец не имеет право предъявлять иск [110-Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1927-1933. М., МФД, 2002. Сноски 1, 6, с. 746.].

Ущерб, причиненный интервенцией Дальнему Востоку, был поистине катастрофичным. Вывозили все, что могли увезти, одного только леса было вывезено 650 тыс. мЗ. Было угнано в Маньчжурию 2 тыс. вагонов и 300 речных и морских судов [111 - Русские Курилы: история и современность. Сб. докум. по истории формирования русско-японской и советско-японской границы, М., 1995, с. 51-52. Латышев И. А. Как Япония похитила российское золото. М., 1996, с. 12; Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983, с. 230.].

Так, на Амуре интервенты объявили все суда своей собственностью. Они захватили базу Амурской флотилии вместе с канонерками «Монгол», «Шквал», «Вотяк», «Бурят» и «Смерч», заняли затон и реквизировали находящиеся там пароходы.

В результате интервенции на Амуре из 227 речных судов осталось всего 97. Ущерб, нанесенный водному транспорту Амура, составил 78,4 млн рублей золотом, а озера Байкал и реки Лены - 2,6 млн рублей. Японские пароходные компании «скупили» более 100 пароходов Дальневосточного речного флота, стоимость которых была не менее 250 млн рублей золотом. Из 549 судов, числившихся в 1918 году в составе русского торгового флота на Дальнем Востоке, к 1919 году осталось 382, а к 1921-му - 301 судно [112-«Боевая вахта», 13 сентября 1950 г. (Березкин А.В. США - активный организатор и участник военной интервенции против Советской России (1918-1920 гг.), М., 1952, с. 122).].

Нужно отдать должное и японцам, они особенно рьяно усердствовали в разграблении дальневосточного региона, но американцы не желали отставать, каждый норовил урвать для себя побольше. В отличие от интервенции на Севере России, где военные силы интервентов формально находились под общим английским командованием (хотя каждая из стран имела на самом деле свои личные стратегии и интересы), на Дальнем Востоке силы каждой страны подчинялись только своему командованию.

Американскими военными командовал генерал Уильям Сидней Грейвс, и если английские вояки прибыли в Россию, имея опыт чудовищной в своем садистском цинизме Англо-бурской войны, то Грейвс являлся «ветераном» не менее примечательных кампаний, а именно - Испано-американской и Филиппино-американской войн (что это были за «войны» и как себя проявили американцы в ходе этих подлых агрессий, вы уже имели возможность узнать из предыдущих глав).

Позднее Грейвс признавался, что он не имел четкого понятия насчет того, какова же

официальная, конечная цель американского вторжения в Россию и каков должен быть результат этих действий. Генерал, разумеется, не мог не понимать неофициальных задач и действительной цели интервенции, но формальные задачи и планы были, прямо скажем, весьма размытыми и туманными. Результатом такого казуса явилось то, что американский контингент фактически стал лишь неким подобием многотысячного бандформирования, которое прибыло в Приморье, и, кроме криминала, ему толком и заняться-то было нечем.

Грейвс объявил, что он будет проводить политику «полного нейтрайлитета», то есть одинакового отношения к колчаковским силам и красным партизанам. Фактически эта политика была направлена на разжигание хаоса, усугубление гражданской войны, затягивание ее. Американцы поначалу сотрудничали с белыми, против красных, подавляли партизанское сопротивление, под конец начали сотрудничать с красными.

Кстати сказать, одной из официальных целей интервенции, заявленных-таки американскими властями, была охрана Транссиба, но после ухода американцев дальневосточный участок дороги находился в плачевном состоянии, а подвижной состав был разрушен на 55% [113 - Шишкин С.Н. Гражданская война на Дальнем Востоке. Военное издательство министерства обороны СССР, М., 1957.].

Убытки, нанесенные интервентами Амурской железной дороге за период с сентября 1918 года по апрель 1920-го, исчислялись, по данным специальной государственной комиссии, в 12 776 174 рубля золотом. Ущерб, нанесенный Забайкальской дороге, определялся в 3 274 493 рубля [114 - Там же.].

Но перед этим американцы выжали все что могли, постаравшись использовать дальневосточную железную дорогу для вывоза награбленных ценностей. Лишь высадившись в Приморье, американские интервенты сразу же захватили *censored*HCKne каменноугольные копи и железнодорожную ветку, соединяющую эти копи с Владивостоком. Они поставили здесь отряд своих войск под командованием полковника Робинса и начали орудовать под вывеской американского Красного Креста. Американские предприниматели заключали выгодные сделки с белогвардейцами, закупая «по сходной» цене заявки на месторождения золота, железа, каменного угля и т.д. Американцы строили грандиозные планы хищнической эксплуатации и экономического закабаления Дальнего Востока и Сибири. В первых числах декабря 1918 года в Соединенных Штатах Америки было организовано специальное предприятие для эксплуатации и грабежа природных богатств Советской России под названием «Русское отделение военно-торгового совета». Программа деятельности этого предприятия предусматривала экономическое закабаление России. Прежде всего американские империалисты стремились превратить в свою колонию оккупированные иностранными войсками и белогвардейцами Дальний Восток и Сибирь [115 - Там же.].

Через десять лет после интервенции Грейвс напишет книгу о своем пребывании в России, которую назовет «Американская авантюра в Сибири», в ней он попытается оправдаться за деяния, совершенные во время интервенции, и оправдываться было за что!

Американцы «отличились» в карательных экспедициях против местного населения. Только в Амурской области американские войска сожгли 25 сел. Вблизи станции Свиягино американская солдатня, схватив партизана Н. Мясникова, изрубила его на куски. Авторы коллективного труда «Антисоветская интервенция и ее крах. 1917-1922», выпущенного Политиздатом в 1987 году, справедливо подчеркнули: «Американские интервенты не сжигали в паровозных топках коммунистов, как японцы, но и они безжалостно убивали обезоруженных красноармейцев и партизан, унижали, грабили,

избивали мирное население» [116 - Яковлев Н.Н. Война и мир по-американски: традиции милитаризма в США. М., Педагогика, 1989, с. 33.].

В книге «Иностранные интервенты в Советской России», выпущенной в 1935 году, рассказывается о том, чем запомнились местному населению американцы. Вот несколько отрывков:

«В архивах и газетных публикациях той поры хранятся свидетельства, как янки, прибыв за тридевять земель, хозяйничали на нашей земле, оставляя кровавый след в судьбах русских людей и в истории Приморья. Так, к примеру, захватив крестьян И. Гоневчука, С. Горшкова, П. Опарина и 3. Мурашко, американцы живьем закопали их за связь с местными партизанами. А с женой партизана Е. Бойчука расправились следующим образом: искололи тело штыками и утопили в помойной яме. Крестьянина Бочкарева до неузнаваемости изуродовали штыками и ножами: «Нос, губы, уши были отрезаны, челюсть выбита, лицо и глаза исколоты штыками, все тело изрезано». У ст. Свиягино таким же зверским способом был замучен партизан Н. Мясников, которому, по свидетельству очевидца, «сперва отрубили уши, потом нос, руки, ноги, живым порубив на куски».

«Весной 1919 года в деревне появилась карательная экспедиция интервентов, учиняя расправу над теми, кто подозревался в сочувствии партизанам, - свидетельствовал житель деревни Харитоновка Шкотовского района А. Хортов. - Каратели арестовали многих крестьян в качестве заложников и требовали выдать партизан, угрожая расстрелом <.. .> Свирепо расправились палачи-интервенты и с безвинными крестьянами-заложниками. В числе их находился и мой престарелый отец Филипп Хортов. Его принесли домой в окровавленном виде. Он несколько дней еще был жив, все время повторял: "За что меня замучили, звери проклятые?!" Отец умер, оставив пятерых сирот.

Несколько раз американские солдаты появлялись в нашей деревне и каждый раз чинили аресты жителей, грабежи, убийства. Летом 1919 года американские каратели устроили публичную порку шомполами и нагайками крестьянина Павла Кузикова. Американский унтер-офицер стоял рядом и, улыбаясь, щелкал фотоаппаратом. Ивана Кравчука и еще трех парней из Владивостока заподозрили в связи с партизанами, их мучили несколько дней. Они вышибли им зубы, отрубили языки».

А вот другое свидетельство: «Интервенты окружили Маленький Мыс и открыли ураганный огонь по деревне. Узнав, что партизан там нет, американцы осмелели, ворвались в нее, сожгли школу. Пороли зверски каждого, кто попадался им под руку. Крестьянина Череватова, как и многих других, пришлось унести домой окровавленным, потерявшим сознание. Жестокие притеснения чинили американские пехотинцы в деревнях Кневичи, Кролевцы и в других населенных пунктах. На глазах у всех американский офицер несколько пуль выпустил в голову раненого паренька Василия Шемякина».

Да и сам генерал Грейвс впоследствии признавал: «.. .из тех районов, где находились американские войска, мы получали сообщения об убийствах и истязаниях мужчин, женщин, детей...»

Откровенен в своих воспоминаниях и полковник армии США Морроу, сетуя, что его бедняги-солдаты «.. .не могли уснуть, не убив кого-нибудь в этот день <.. .> Когда наши солдаты брали русских в плен, они отвозили их на станцию Андрияновка, где вагоны разгружались, пленных подводили к огромным ямам, у которых их и расстреливали из пулеметов». «Самым памятным» для полковника Морроу был день, «когда было

расстреляно 1600 человек, доставленных в 53 вагонах».

Конечно, американцы были не одиноки в этих зверствах. Японские интервенты ничуть не уступали им. Так, к примеру, в январе 1919 г. солдаты Страны восходящего солнца дотла сожгли деревню Сохатино, а в феврале - деревню Ивановка. Вот как свидетельствовал об этом репортер Ямаути из японской газеты «Урадзио ниппо»: «Деревню Ивановка окружили. 60-70 дворов, из которых она состояла, были полностью сожжены, а ее жители, включая женщин и детей (всего 300 человек) - схвачены. Некоторые пытались укрыться в своих домах. И тогда эти дома поджигались вместе с находившимися в них людьми».

Только за первые дни апреля 1920 года, когда японцами была внезапно нарушена договоренность о перемирии, они уничтожили во Владивостоке, Спасске, Никольск-Уссурийске и окрестных селениях около 7 тыс. человек.

В архивах владивостокских музеев хранятся и фотографические свидетельства зверств интервентов, позирующих рядом с отрезанными головами и замученными телами россиян. Правда, обо всем этом нынче не очень хотят вспоминать наши политические деятели (а многие из них, увы, этого и не знают).

Свидетельства о зверствах интервентов приводились практически во всех местных газетах той поры. Так, «Дальневосточное обозрение» приводило следующий факт: «Во Владивостоке на Светланской улице американский патруль, посмеиваясь, взирал на избиение японскими солдатами матроса Куприянова. Когда возмущенные прохожие бросились на выручку, американский патруль взял его «под защиту». Вскоре стало известно, что американские «благодетели» застрелили Куприянова якобы за сопротивление патрулю».

Другой американский патруль напал на Ивана Богдашевского, «отобрал у него деньги, раздел донага, избил и бросил в яму. Через два дня тот умер». 1 мая 1919 года два пьяных американских солдата напали на С. Комаровского с целью грабежа, но тот успел убежать от грабителей.

На Седанке группой американских солдат была зверски изнасилована 23-летняя гражданка К. Факты насилия над женщинами и девушками жеребцами в форме армии США неоднократно регистрировались и в других частях Владивостока и Приморья. Очевидно, девицы легкого поведения, которых тогда, как и нынче, было немало, американских вояк уже пресытили. Кстати, одну из «жриц любви», «наградившую» нескольких американских «ковбоев» нехорошей болезнью, как-то обнаружили убитой на улице Прудовой (где нынче стоит кинотеатр «Комсомолец») «с пятью револьверными пулями в теле».

Другое свидетельство, взятое из прессы: «В начале июля, проезжая по Светланской улице на извозчике, четверо пьяных американских солдат, куражась, оскорбляли прохожих. Проходящие мимо гласный (т.е. депутат. - Прим. авт.) городской думы Войцеховский, Санарский и другие лица, возмущенные их поведением, остановили извозчика. Пьяные солдаты подошли к Войцеховскому и по-русски закричали на него: "Чего свистишь, русская свинья? Разве не знаешь, что сегодня американский праздник?" Один из солдат наставил на Войцеховского револьвер, а другой стал наносить револьвером ему удары в лицо».

Своим развязным, скотским поведением американцы уже тогда пытались доказать миру,

что Америка превыше всего! Так, как свидетельствовала газета «Красное знамя» за 25 декабря 1920 года, пьяная ватага американских моряков ввалилась в ресторан-кофейню Кокина на Светланской и с грубой бранью на коверканном русском языке стала разгонять играющих в бильярд, дабы самим развлечься, сгонять партейку-другую...

Или вот другой пример из «Вечерней газеты» за 18 ноября 1921 года. Пятеро американских матросов, обслуживающих радиостанцию на Русском острове, которую интервенты захватили еще в 1918 году, прибыли на танцевальный вечер в зал Радкевича, что на Подножье. Изрядно приняв «на грудь», они стали «вести себя вызывающе». А когда начался спектакль, «сели во втором ряду, а ноги положили на спинки стульев первого ряда» (где сидели русские зрители). При этом матросы говорили, что «плюют на все русское, в том числе и на русские законы», а затем начали дебоширить.

Надо сказать, что, судя по сохранившимся свидетельствам, американские вояки по части пьянства, грабежей и «непристойностей в отношении к женщинам, которым делаются гнусные предложения прямо на улицах», а также по наглому, хамскому поведению ко всем и вся уже тогда равных себе не имели. Они могли устроить, куражась в пьяном угаре, беспричинную стрельбу на людных улицах по принципу: кто не спрятался - я не виноват! Ничуть не смущаясь, что под их пулями гибнут ни в чем не повинные люди. Зверски избить первого встречного и полюбопытствовать содержимым его кошелька и карманов. Газета «Голос Родины» дала вполне конкретное название: «Американские дикари развлекаются».

.. .В апреле 1920 года иноземные войска убрались восвояси из Владивостока. В связи с изменившейся военно-политической ситуацией на Дальнем Востоке правительства США, Англии, Франции и других государств вынуждены были отказаться от открытой поддержки разномастных местных властей на Дальнем Востоке. В августе покинули Приморье и китайские части.

Дольше всех оставались японцы (до октября 1922 г.). Под их «крышей» продолжал действовать и специальный батальон американских вояк. Янки вместе с японцами «обслуживали» созданную в те годы на острове Русском радиостанцию.

Но последний американский солдат покинул дальневосточную землю позже последнего японца. К апрелю 1920 года была эвакуирована большая часть экспедиционного корпуса США в Сибири, но не весь корпус. Соединенные Штаты на всякий случай оставили в своих руках стратегически чрезвычайно удобную позицию - остров Русский под Владивостоком. В случае необходимости этот остров легко мог стать плацдармом для развертывания крупных сил, способных контролировать основной русский порт на Тихом океане. Именно с этой выгодной позиции американские стратеги в суматохе общей эвакуации «забыли» вывести своих солдат. Этот последний отряд армии Соединенных Штатов по требованию главнокомандующего Народно-революционной армией Дальневосточной республики И.П. Уборевича был снят крейсером «Сакраменто» и направился к берегам Америки лишь в ноябре 1922 года [117 - Колпакиди А.И. Лемехов О.И. Главный противник - ЦРУ против России. М.: Вече, 2002, с. 46].

Каков же был общий ущерб от «миротворческой миссии» западных стран?

Даже предварительные подсчеты, проведенные в 1922 году, дали гигантскую цифру в 39 миллиардов золотых рублей, что превышало четвертую часть всего довоенного достояния России. Последующие подсчеты уточнили сумму ущерба, определенного почти в 50

миллиардов золотых рублей. В результате Гражданской войны, иностранной интервенции и блокады промышленное производство в России сократилось в 1920 году по сравнению с 1913 годом в 5 раз, добыча угля - в 3 раза, нефти - более чем в 2 раза, выплавка чугуна - в 33 раза. Хлопчатобумажных тканей в 1920 году фабрики вырабатывали примерно столько же, сколько в 1857 году. На одних только железных дорогах рельсов было снято в общей сложности на 1700 верст и разрушено 3672 железнодорожных моста. Промышленное производство упало до 20% от довоенного уровня.

Огромные потери понес и русский народ. В ходе Гражданской войны и интервенции погибло 8 миллионов человек. Значительная часть убийств и материального ущерба падает на долю иностранных оккупантов. По данным Общества содействия жертвам интервенции, всего пострадало около 7,5 миллиона человек, или 8,8% населения занятых интервентами районов. Иными словами, в оккупированных иностранцами регионах почти каждый десятый житель был либо убит, либо ранен, либо подвергся насилию, аресту, ограблению [118 - Колпакиди А.И. Лемехов О.И. Указ. соч., с. 47.].

Огромны были потери от интервенции конкретно на Дальнем Востоке, где в основном действовали американцы и японцы. Интервенты эксплуатировали угольные копи, золотые прииски, рыбные промыслы, вырубали леса, варварски использовали и расхищали железнодорожный и водный транспорт. Из дальневосточных портов за океан постоянно отправлялись суда с награбленным добром. Только за три месяца 1919 года интервенты вывезли из Приморья более трех миллионов шкурок ценной пушнины. Вывозилось большое количество лесоматериалов, миллионы пудов ценной рыбы и т.п. Оккупанты разграбили Владивостокский порт, Дальневосточное морское, Амурское, Байкальское и Ленское пароходства, многие железнодорожные, продовольственные, военные склады, различные предприятия и учреждения, привели в негодность железные дороги. Интервенты помогли белогвардейцам увести из Владивостока в Манилу корабли Сибирской военной флотилии (восемь миноносцев и шесть подводных лодок). Поживились интервенты и золотым запасом России, захваченным Колчаком. В обеспечение поставок и займов адмирал передал Соединенным Штатам 2118 пудов золота, Англии - 2883 пуда, Франции - 1225 пудов и Японии - 2672 пуда золота [119 -Колпакиди АИ. Лемехов. О.И. Указ. соч., с. 47.].

Грейвс в своих мемуарах припоминал порядки, установленные интервентами в Сибири, следующим образом: «Жестокости были такого рода, что они, несомненно, будут вспоминаться и пересказываться среди русского народа через 50 лет после их свершения». Ошибся генерал в одном - по таким преступлениям нет и не может быть срока давности, но он совершенно прав, заключив: Соединенные Штаты «снискали себе ненависть более чем на 90% населения Сибири» [120 - Яковлев Н.Н. Указ соч., с. 33.].

Глава 7

Искусственный голод. Где был настоящий голодомор?

Одной из самых агрессивных пропагандистских кампаний девяностых и двухтысячных годов, осуществляемых в рамках нынешней психологической войны против России и постсоветского пространства, являлась кампания под названием «голодомор», она заключалась в раскручивании маховика жуткой, агрессивной истерии, провоцируемой с целью травмирования психики людей, создания атмосферы вражды и ненависти на

пространствах бывшего Союза ССР, чтоб его земли больше никогда не смогли воссоединиться и стать единым целым.

Провокация под названием «голодомор» - это образчик удивительной пропагандистской подлости, когда одну часть единого, по сути, народа, натравливали на другую, стремясь посеять рознь и ненависть между родными братьями. Причем порой старались сеять рознь между людьми буквально родными, острие провокации «голодомор» было направлено на население Украины, где проживает немало людей, не отделяющих себя от Русского Мира, да и просто связанных узами кровного родства со многими из тех, кто живет в РФ.

Моя хорошая знакомая, живущая в Киеве, преподающая в университете нидерландский язык, рассказывала, что во времена Ющенко агрессивность русофобской пропаганды дошла до того, что малышей в детских садиках заставляли разучивать песенку о том, как злые москали содрали кожу с живого украинского казака.

Поначалу я не хотел верить, думал, что преувеличение, но оказалось - правда, над детьми действительно ставились такие подлые эксперименты. Заметим, это уже никак нельзя втиснуть в «освещение правды о голодоморе», нет, это дополнительная, жуткая подлость, это свидетельство целенаправленной русофобской кампании. Но какая это низость! Калечить психику маленьких детей, прививая им ненависть к «москалям» столь жестоким, варварским способом.

Проамериканский, по сути оккупационный режим Украины и в школах ввел нечто вроде «уроков ненависти» (в рамках «рассказывания правды о голодоморе»), когда детям демонстрировали кошмарные, ранящие психику снимки, подавляли сознание школьников жуткими и страшными вещами, вбивая в их головы агрессивную, злокачественную болезнь - манию ненависти и разобщения, создавая для них образ врага в лице тех людей, которые на самом деле были и остаются самыми родными и близкими, живущими по обе стороны от искусственной, вредоносной границы, ставшей сейчас государственной границей России и Украины.

Чудовищность цинизма просто обескураживает, ведь в США есть люди, которые всю свою жизнь посвятили этому ремеслу, всю свою энергию тратят на стравливание нас с нашими братьями, на вливание в нашу кровь ненависти, злобы. Не трогали бы уж хоть маленьких детей-то!

Но именно на молодое поколение и рассчитаны все эти «голодоморы», все призывы мстить за прошлые обиды, все провокации. Дети наиболее легковерны, ими легче манипулировать.

Для разжигания вражды, для навешивания на «кровавый режим Москвы» максимального числа собак, максимальной вины в жертвы «голодомора» старались записать так много народу, чтоб подогнать очернительскую кампанию под тезис «Сталин хуже Гитлера». Но исполнители «на местах» слишком перестарались, и в конце концов все стало напоминать карикатуру.

Политолог В. Корнилов обнаружил, что в «Книгах памяти» жертв Голодомора, созданных по инициативе Ющенко, в немалом количестве, содержатся имена умерших от алкоголизма, погибших в авариях и даже от ударов молний.

«Я очень ждал появления этих книг и потратил немало времени на то, чтобы разыскать печатные версии региональных проектов, за реализацию которых под угрозой выговоров и увольнений лично отвечали губернаторы. В первую очередь меня интересовало, каким образом власть выкрутится из собственной лжи по поводу ежегодно растущего количества жертв голода 30-х годов», - пишет Корнилов на страницах газеты «2000» [121 - Корнилов

В. Голодоморная фальсификация национального масштаба. // Еженедельник «2000», № 38 (477) 18.09.2009.].

«Проанализировав некоторые из региональных «Книг памяти», могу без тени сомнения заявить: данный проект национального масштаба является откровенной, ничем не прикрытой попыткой сфальсифицировать отечественную историю и любой ценой завысить число жертв голода. При этом исполнители проекта, явно выполнявшие его для галочки, невольно сделали полезнейшее дело - они полностью развенчали миф о том, что голод на Украине в начале 30-х годов был организован тогдашней властью специально и по национальному принципу, то есть развеяли миф об этногеноциде.

Я даже не хочу сейчас обсуждать, почему в «жертвы голодомора» зачислены 95-летние старики, в чьих заключениях о смерти значится «умер от старости» - дай бог, чтобы в наши годы такое количество людей доживало до столь преклонного возраста... Огромное количество погибших от несчастных случаев, от производственных травм и даже от алкогольного опьянения - все эти трагические смерти власть пытается представить нам сейчас как прямые последствия голода 30-х.

В качестве примера можно привести выдержки из «Книги памяти» Одесской области.

Вот выписка из справки о смерти 70-летнего Филиппа Карповского из г. Балта: «старческий маразм, хронический алкоголизм». 40-летний одессит Николай Мельниченко умер от «отравления алкоголем». Колхозник из Балты Федор Астратонов 26 июля 1932 г. убит быком! Винодел Мойше Ройзенберг из того же города в августе 1932 г. убит бандитами. 24-летний житель Большого Фонтана Виктор Забава погиб под трамваем, а 40-летний житель села Нерубайское Сазон Белоусов - под поездом.

Аналогично составлялись и «Книги памяти» Восточной Украины.

Абсолютно все смерти от травм, полученных на производстве или в шахтах, также отнесены составителями «Книги памяти» к результатам голода. В Луганской области, к примеру, к «жертвам голодомора» отнесены горняки Мирон Волих, Костя Колин, Василий Лысенко, Федор Мирошник, Иван Палиянко, причиной смерти каждого из которых указано: «погиб в шахте».

6 июля 1933 г. житель Перевальского района Луганской области Василий Николаевич Мищинко стал жертвой аварии на шахте - тоже, оказывается, жертва голода. Причем, не поверите, два раза! То есть в «Книге памяти» Василия Мищинко решили включить в жертвы голода и по спискам Зоринского горсовета, и по спискам Комиссаровского сельсовета. И таких «дубликатов» - сколько угодно! Можно предположить, что таким нехитрым способом чиновники и выходят на цифры, заданные из столицы.

В Сумской области произошел случай, который можно было бы счесть почти по-гоголевски анекдотичным, если бы он не был столь непристойным. На родине Ющенко целое живое село записали в жертвы голодомора.

В книгу жертв голодомора попали все поголовно взрослые обитатели села Андрияшевка Роменского района. Сообщается, что чиновник, которой должен был составить перечень погибших от голода, просто использовал список избирателей, зарегистрированных в населенном пункте, - так быстрее, да и кто, мол, там будет всерьез перечитывать листы с фамилиями?

Между тем подлог заметили - в уже изданной тиражом 2 тыс. экземпляров книге жертв голодомора по Сумской области. Перепугавшиеся чиновники собрали все экземпляры и спешно выдирают крамольные листы. Как сообщил газете «2000» глава Роменского сельсовета Алексей Биловол, на допечатку нужных страниц и вклейку их в тома

бюджетных денег не возьмут ни копейки: «В крайнем случае используем свои». Наверное, «не крайним случаем» будет финансирование за счет спонсоров-предпринимателей.

По неправильному списку была, кроме всего прочего, отслужена панихида в День памяти жертв голодомора. Живых людей отпели как мертвых. Местные жители намерены теперь даже обратиться к церкви, чтобы «отменить» такое отпевание.

Кстати, знаете, сколько «жертв голодомора» таким образом натянули составители данных «Книг» в итоге? Если верить официальному сайту Института национальной памяти - 882 тысячи 510 человек! Только вдумайтесь: авторы региональных «Книг памяти» вписывали в реестры всех умерших и погибших с 1 января 1932 г. по 31 декабря 1933 г., вне зависимости от причин смерти, дублируя некоторые фамилии - и смогли набрать меньше миллиона жертв, что вполне сопоставимо с ежегодной (!) смертностью в современной Украине. В то время как неумолимо нарастающее с каждым годом официальное число «жертв голодомора» достигает 15 млн (а я уже слышал на некоторых ток-шоу и 20 млн)!

В начале 30-х советская статистика была уже довольно централизованной. Практически все отделы регистрации в СССР (особенно в европейской его части) работали слаженно. И это видно из единых шаблонов, по которым заполнялись регистрационные карточки умерших. Обязательно указывался возраст (хотя бы примерно), официальная причина смерти, происхождение и, что немаловажно, национальность.

И тут мы подходим к одному из самых показательных моментов, касающихся «Книги памяти жертв голодомора». Сегодня, отметая очевидные факты, идеологи геноцида твердят о том, что Москва хотела истребить именно этнических украинцев и заградотряды выставляла именно в украинских поселениях.

Можете представить, как я ждал в этой связи «мартирологов» по Донбассу, где в «жертвы голода» заносились даже погибшие на шахтах горняки. И каково же было мое разочарование, когда я узнал, что данные о национальности умерших в 30-е гг. жителей Донецкой и Луганской областей оказались... засекречены. Нет-нет, не тогда, в 30-е гг., а именно сейчас, при составлении «Книг памяти»! Повторюсь, тогда карточки регистрации смертей заполнялись по единому шаблону во всех регионах Украины. Однако в «мартирологах» регионов Донбасса современные власти указали все данные - и возраст, и происхождение, и род занятий, но ни слова - о национальности.

Почему же данная графа «выпала» из «мартирологов» Восточной Украины? Не потому ли, что, изучив национальный состав умерших, которых нынешние власти правдами и неправдами причислили к лику «жертв голодомора», любой непредвзятый исследователь сразу же отмел бы теорию «этнических чисток», якобы устраиваемых на Украине Кремлем?

Неутешительный для власти ответ можно получить, проанализировав данные по тем регионам Центральной и Южной Украины, где местные архивисты решили не утаивать «неудобную» графу. Открываем «мартиролог» Запорожской области. Первый в списке Бердянск. Всего к «жертвам голодомора» в этом городе составители «Книги» отнесли 1467 человек. В карточках 1184 указаны национальности. 71% из них - этнические русские, 13% - украинцы, 16% - представители других этносов.

Если это был «геноцид», то, собственно, какой этнос в Украине ему подвергался? И пусть Бердянск - нетипичный город, где этническая картина не совпадает с таковой по Украине в целом. Но львиная доля тех, кого составители «Национальной книги памяти» занесли в жертвы голода, - это жители городов гораздо крупнее Бердянска. Там

этническая картина была и остается еще более пестрой.

Я бы, конечно, не стал разбирать национальность умерших в далекие ЗО-е, если б не спекуляции современных политиков на тему «этнических чисток». Авторы «геноцидной» теории, стремясь причислить к «жертвам голодомора» всех жителей Украины, умерших в 1932-1933 гг., сами опровергли свою же теорию.

Стремясь сфальсифицировать любой ценой количество жертв голода, идеологи «Книги памяти», сами того не желая, открыли глаза украинцам на реальные факты трагедии, разоблачили свои собственные фальсификации».

Это мнение Владимира Корнилова, с которым я полностью солидарен, и хочу лишь добавить, что наивысшей точкой циничности и абсурда данной провокации стала демонстрация фотографий, на которых, как утверждалось, сняты жертвы «голодомора», однако на поверку часть этих фотографий оказалась снимками голодавших рабочих США, а также жертв интервенции в Россию, часть снимков была сделана в 20-х гг., то есть задолго до предполагаемого начала «голодомора». Это был ужасный скандал, практически крах «теории голодомора», выставляемой в качестве геноцида, устроенного «кровавым режимом Москвы», и, несмотря на то что «голодомор», изначально явившийся грамотно сработанной психологической атакой, повредил многим людям, травмировал их психику, поселил «вредоносный вирус» в сознание людей, но абсурд, крайняя степень циничности, до которой дошла сия диверсионная акция, заставил историков и прочих специалистов обратить самое пристальное внимание на проблему, и выяснились довольно нелицеприятные для заокеанских «обличителей» вещи. Оказалось, что, давая задание найти признаки геноцида-голодомора на Украине, максимально преувеличить число смертей, американская власть скрывала и до сих пор скрывает чудовищное число смертей от голода и вызванных им болезней, которое имело место в тот же исторический момент в США. Одной рукой вашингтонские деятели давали поручения сфальсифицировать обвинения против «кровавой Москвы», но другой - совершали параллельную фальсификацию, скрывая демографическую статистику собственной страны, с которой в тех же 30-х годах происходили весьма удивительные вещи, о которых я скажу чуть ниже.

Сама же идея использовать голод в качестве идеологического орудия против Советской России принадлежит англичанам, именно английская пресса первой пошла в атаку, начав фальсифицировать действительность.

О голоде в СССР начал писать английский журналист Малькольм Маггеридж. В последней декаде марта 1933 года в газете «Манчестер гардиан» он поделился впечатлениями от поездки по Украине и Северному Кавказу. Три его статьи описывали жуткие сцены голода среди сельского населения. Маггеридж описывал массовую гибель крестьян, но не назвал конкретных цифр [122 - Кульчицкий С. Сколько нас погибло от голодомора 1933 года? // Зеркало недели, № 45 23. 10.2002.].

Данную ложь о массовых голодных смертях опроверг другой журналист - Уолтер Дюранти. 31 марта того же года он опубликовал статью в «Нью-Йорк тайме». Это был единственный из западных журналистов, кому удалось взять интервью у Сталина. Он знаком был с советской действительностью не понаслышке. Суть заметки Дюранти была отражена в названии: «Русские голодают, но не умирают от голода» [123 - Там же.].

Но правда была уже никому не нужна, ведь в Англии, США и в Германии почуяли хороший повод создать идеологическое орудие против Москвы, и, закусив удила, принялись конструировать кровавый миф.

В конструирование мифа активно включился Вильям*сепзогес1*ст - личность примечательная!

Весьма ценное описание его исторической роли приводит исследователь Марио Соуса в работе «ГУЛаг: Архивы против лжи» [124 - Соуса Марио. ГУЛаг: Архивы против лжи. Пер. с англ. В. Чеченцева. М., 2001. 28 с. Брошюра, являющаяся переводом с английского языка работы Марио Соуса, напечатанной в канадском журнале «Northstar compass» (приложение к номеру за 1999 г., декабрь).]. Вот отрывок, в котором он описывает предысторию и непосредственное появление лжи о так называемом «голодоморе»:

«Вильям Рендольф*сеп8огес1*ст - так зовут мультимиллионера, который постарался помочь нацистам в их пропаганде ненависти к Советскому Союзу, ""censored*ст, знаменитый газетный магнат, получил известность как отец так называемой «желтой прессы», то есть прессы, основанной на сенсации.*сеп8огес1*ст начал свою карьеру редактором газеты в 1885 году, когда его отец, Джордж*сешоге(1*ст, угольно-горнопромышленный миллионер, сенатор и сам владелец газеты, поставил его заведовать San Francisco Daily Examiner. Это положило начало газетной империи*сешогес1*ста, империи, которая оказала мощное влияние на умы американцев. После кончины отца B.*censored*CT продал все унаследованные им акции горной промышленности и начал вкладывать деньги в журналистику. Его первым приобретением была New York Morning Journal, обычная газета, KOTopyio*censored*CT превратил в «тряпку с сенсациями».

BbiMbicnbi*censored*CTa сделали его миллионером и очень влиятельной личностью в газетном мире. В 1935 году он был одним из самых богатых людей в мире, его состояние оценивалось в 200 млн долларов. После покупки Morning Journal*censored*CT продолжал скупать и учреждать ежедневные и еженедельные газеты по всем Соединенным Штатам. В 1940 году B.*censored*CT был владельцем 25 ежедневных газет, 24 еженедельных газет, 12 радиостанций, 2 мировых агентств новостей, одного предприятия по производству новых тем для кинофильмов, киностудии Cosmopolitan и многого другого. В 1948 году он приобрел одну из первых американских телевизионных станций, BWAL-TV в Балтиморе. ra3eTbi*censored*CTa продавались в количестве 13 млн экземпляров ежедневно и имели около 40 млн читателей. Почти треть взрослого населения США ежедневно читала ra3eTbi*censored*CTa. Кроме того, миллионы людей по всему миру получали информацию из npeccbi*censored*CTa через сообщения информационных агентств, фильмов и газет, которые переводились и печатались в огромных количествах по всему миру.

MHpoBO33peHne*censored*CTa было ультраконсервативным, националистическим и антикоммунистическим. Он отличался крайне правыми взглядами. В 1934 году он совершил путешествие в Германию, где был принят Гитлером как гость и друг. После поездки в ra3eTax*censored*CTa появилась серия статей против социализма, против Советского Союза и в особенности против CranHHa,*censored*CT пытался также использовать свои газеты для неприкрытой фашистской пропаганды, публикуя статьи Геринга, правой руки Гитлера. Протест читателей заставил его, однако, прекратить публикации. Итак, после BH3HTa*censored*CTa к Гитлеру американские газеты наполнились «описаниями» ужасов, происходящих в Советском Союзе - убийств, геноцида, рабства, раскола правящей верхушки, голода среди населения. Все это стало темой для новостей почти ежедневно. Материалы ^™*censored*CTa поступали от гестапо, политической полиции нацистской Германии. На первых полосах газет часто появлялись карикатуры на Сталина, изображенного в виде убийцы, держащего кинжал в руках.

Одной из первых кампаний*сеп8огес1*стовской прессы против Советского Союза был непрерывно прокручиваемый вопрос о миллионах умерших от голода на Украине. Эта кампания началась 18 февраля 1935 года с заголовка первой страницы в Chicago American: «6 миллионов человек умерли от голода в Советском Союзе». Используя материалы, поставляемые нацистской Германией, B.*censored*CT - газетный барон и сторонник фашистов начал печатать фальсикации о геноциде, задачей которых было убедить читателей в том, что большевики сознательно пошли на преступление, ставшее причиной гибели нескольких миллионов жителей Украины от голода. На самом деле то, что было в Советском Союзе в начале 30-х годов, можно назвать большой классовой битвой, в которой крестьяне-бедняки поднялись против богатых крестьян-собственников, кулаков и начали борьбу за коллективизацию, за колхозы. Классовая борьба на селе, в которую было вовлечено прямо или косвенно около 120 миллионов крестьян, несомненно отразилась на стабильности сельскохозяйственного производства и сократила производство продуктов питания в некоторых областях. Нехватка пищи ослабила людей и, в свою очередь, привела к увеличению числа жертв от эпидемических болезней. Болезни были тогда хотя и прискорбным, но повсеместным фактом. Между 1918-м и 1920 годом эпидемия гриппа-испанки стала причиной смерти 20 млн человек в США и Европе, но никто не осудил правительства этих стран за убийства своих граждан. Остается фактом, что данные правительства не могли ничего противопоставить эпидемиям этого рода. Только с открытием пенициллина во время Второй мировой войны стало возможным эффективно бороться с эпидемиями.

Статьи*сеп8огес1*стовской прессы, утверждавшие, что от голода на Украине умерли миллионы, голода, умышленно спровоцированного коммунистами, снабжались живописными и сенсационными деталями.*censored*стовская пресса использовала все возможное, чтобы ложь стала похожей на правду, и преуспела в осуществлении глубокого поворота общественного мнения в капиталистических странах против Советского Союза.

Таков источник первого гигантского мифа, сфабрикованного в подтверждение того, что в Советском Союзе погибли миллионы людей. На волне развязанного прессой протеста против «организованного коммунистами голода» никто не интересовался контраргументами Советского Союза и полным pa3o6na4effiieM*censored*CTOBCKofi лжи. Такая ситуация просуществовала с 1934 по 1987 год. Более 50 лет несколько поколений людей в мире выросло на этих измышлениях, прививающих негативное представление о социализме в Советском Союзе.

BKribHM*censored*CT умер в 1951 году в своем доме в Беверли Хиллс (Калифорния), оставив после себя империю СМИ, которая до сегодняшнего дня продолжает распространение реакционных сообщений по всему миру. Kopnopa4HH*censored*CTa является одним из самых крупных предприятий в мире, объединяя более 100 компаний и используя труд 15 000 работников. На сегодняшний день империя включает в себя газеты, журналы, книги, радио, телевидение, кабельное телевидение, агентства новостей и мультимедиа.

Нацистская кампания дезинформации о голоде на Украине не закончилась с гибелью нацистской Германии. Напротив, она была подхвачена ЦРУ и МИ-5. Ей всегда уделяли важное место в пропагандистской войне против Советского Союза. Антикоммунистическая «охота на ведьм», развязанная Маккарти, нуждалась в рассказах об умерших от голода на Украине.

В 1953 году этот вопрос был рассмотрен в книге «Черные дела Кремля». Ее издание

финансировалось украинской эмиграцией - людьми, сотрудничавшими с нацистами в период Второй мировой войны, которым американское правительство предоставило политическое убежище, провозгласив их «демократами». Будучи избран американским президентом, Рейган начал в 80-е гг. крестовый поход против коммунистов, и пропаганда о миллионах умерших от голода на Украине была возрождена.

В 1984 году некий профессор из Гарварда опубликовал книгу «Жизнь человека в России». Книга повторяла измышления*сеп8огес1*стовской прессы 1934 года. Таким образом, в 1984 году нацистский вымысел 30-х годов был возобновлен, но на этот раз под респектабельным покровом американского университета. Но этим дело не кончилось. В 1986 году появилась новая книга по этому вопросу- «Жатва скорби». Автор книги -бывший английский разведчик, ныне профессор Стамфордского университета (Калифорния) Роберт Конквест. За свою «работу» над книгой Конквест получил гонорар в 80 тыс. долларов от Организации украинских националистов (ОУН). Та же организация в 1986 году оплатила съемки фильма «Жатва отчаяния», где как бы между прочим использован материал из книги Конквеста. Время выхода в свет названных книг и фильма ознаменовано громадным ростом числа жертв голода на Украине - аж до 15 миллионов!

Ложь, распространенная npeccofi*censored*CTa, воспроизведена во множестве изданий и фильмов и вошла в обыденное сознание. Канадский журналист Дуглас Тоттл скрупулезно показал фальсификации в своей книге «Мошенничество, голод и фашизм. Миф о геноциде на Украине от Гитлера до Гарварда». Эта книга опубликована в Торонто в 1987 году Тоттл доказал, что устрашающие фотографии голодных детей сделаны во время Гражданской войны, интервенции иностранных армий и имевшего место голода и взяты из изданий 1922 года. Дуглас Тоттл приводит данные, лежавшие в основе сообщений о голоде 1934 года. Примером разоблачения подтасовок*сешоге(1*стовской лжи является следующий факт: журналист, долгое время снабжавший*сеп8огес1*стовскую прессу фотографиями и репортажами из голодных районов Украины, Томас Уолтер - человек, никогда не бывавший на Украине. Даже в Москве он пробыл не более пяти дней. Этот факт был раскрыт московским корреспондентом американской газеты Nation Люисом Фишером. Фишер обнаружил также то, что журналист М. Перротт, корреспондент*сепзогес1*стовских газет, в действительности работавший на Украине, посылал*сешогес1*сту сообщения о высоких урожаях, полученных в 1933 году в СССР. Эти репортажи не опубликованы до сих пор.

Тоттл обнаружил к тому же, что журналист, писавший отчеты об украинском голоде, Томас Уолкер в действительности был Робертом Грантом, осужденным, затем исчезнувшим из тюрьмы в Колорадо. Этот Уолкер, или Грант, был арестован, когда возвратился в США, и на допросе признался, что никогда на Украине не был. Вся ложь относительно миллионов умерших от голода на Украине в 30-е годы, голода, якобы организованного Сталиным, обнаружилась лишь в 1987 году!*сепзогес1*ст, фашисты, полицейский агент Конквест и другие формировали мнения миллионов обывателей сфальсифицированными сообщениями. Даже сегодня нацистско-*сепзогес1*стовские россказни все еще повторяются в изданиях, написанных авторами за денежки реакционных сил.

*сешогес1*стовская печать, имеющая монопольное положение во многих штатах США и имеющая агентства новостей по всему миру, была огромным рупором гестапо. В мире господства монополистического капитала вполне в ее власти преобразовать гестаповскую ложь в «правду», исходящую из дюжин газет, радиостанций и ТВ-каналов по всему миру.

Когда исчезло гестапо, кампания войны против Советского Союза была подхвачена ЦРУ. Антикоммунистические настроения в американской печати не понизились ни на йоту.

Человек, которого так широко цитирует буржуазная печать, этот поистине оракул буржуазии, заслуживает определенного внимания. Роберт Конквест - один из двух наиболее читаемых авторов о миллионах умерших в Советском Союзе. Он является создателем многих мифов и лжи о Советском Союзе, появившихся на свет после Второй мировой войны. Конквест прежде всего известен своими книгами «Великий террор» (1969) и «Жатва скорби» (1986). Он пишет о миллионах умерших от голода на Украине, в трудовых лагерях ГУ Лага и в период репрессий 1936-1938 годов, используя в качестве источников информацию украинцев, живущих в США и принадлежащих к крайне правым партиям, людей, которые в свое время сотрудничали с нацистами. Многие из героев Конквеста были известны как военные преступники, руководившие или участвовавшие в массовых уничтожениях евреев на Украине в 1942 году. Один из этих людей, Микола Лебедь, осужденный как военный преступник после Второй мировой войны, был шефом полиции во Львове в период фашистской оккупации и руководил расправой над евреями в 1942 году. В 1949 ЦРУ выслало Лебедя из США, где он работал источником дезинформации.

Стиль книг Конквеста - яростный фанатичный антикоммунизм. В своей книге 1969 года он сообщает нам, что тех, кто умер от голода в Советском Союзе в период 1932-1933 годов, было 5-6 млн человек, половина из них - это жители Украины. Но в 1983 году, при Рейгане, Конквест распространил голод до 1937 года и увеличил число жертв до 15 млн! Как оказалось, такие утверждения щедро вознаграждаются: в 1986 году сам Рейган поручил Конквесту написать материал для его президентской кампании, чтобы «подготовить американский народ к советскому вторжению». Этот текст был назван в форме вопроса: «Что делать когда придут русские? Книга для выживших». Не правда ли, странные слова в устах профессора истории! Однако не странные для человека, прожившего всю свою жизнь во лжи о Советском Союзе и Сталине. Прошлое Конквеста было обнародовано газетой «Guardian» 27 января 1978 года в статье, которая описала его как бывшего агента отдела дезинформации британской разведки, то есть Информационного исследовательского отдела (ЭКД). ЭКД был учрежден в 1947 году (первоначально назывался «коммунистическое информбюро»), главной задачей которого была борьба с коммунистическим влиянием по всему миру путем насаждения соответствующей информации среди политиков, журналистов и других людей подобного рода, с тем чтобы они в нужном русле влияли на общественное мнение. Деятельность ЭКД как в Великобритании, так и за рубежом была очень многогранна. Когда ЭКД была формально распущена в 1977 году, в результате обнаружения ее связей с крайне правыми оказалось, что в одной Великобритании более ста самых известных журналистов имели контакт с ЭКД, которая регулярно снабжала их материалами. Это было обычным для ряда крупнейших английских газет, например Financial Times, The Times, Economist, Daily Mail, Daily Mirror, The Express, The Guardian и др. Факты, обнародованные The Gardian, после этого раскрывают, как секретные службы могут свободно манипулировать новостями для самой широкой публики. Роберт Конквест работал на ЭКД с момента его создания до 1956 года. «Работа» Конквеста была вкладом в так называемую «черную историю» Советского Союза, выдаваемую за правду и распространенную среди журналистов и всех, кто оказывает влияние на общественное мнение. После того как он формально вышел из ЭКД, Конквест продолжал писать книги по заказу спецслужб, пользуясь их же

финансовой поддержкой. Его книга «Великий террор» - основной документ правых по вопросу классовой борьбы, имевшей место в Советском Союзе в 1937 году, была фактически переработкой материалов, которые он написал для секретных служб. Книга была окончена и опубликована с помощью ЭКД. 3-е издание книги было куплено Praeger press, обычно публикующей литературу ЦРУ. Книга Конквеста была предназначена для презентации «полезным дуракам», таким как университетские профессора и люди, работающие в печати, на радио и ТВ, чтобы ложь Конквеста продолжала распространяться среди масс населения. И для реакционных историков этот человек до сих пор остается одним из наиболее авторитетных исследователей по Советскому Союзу». //.. * * * ..//

Автор, которого я процитировал, свидетельствует о совместной нацистско-американской первоначальной работе над созданием лживого мифа о «голодоморе». И это утверждение имеет под собой все основания, ведь американцы позаимствовали у гитлеровцев и многие другие концепции идеологических диверсий, к примеру, любимый нынче американцами «катынский геноцид». Именно министр фашистской пропаганды Геббельс является творцом этих провокаций как звеньев методики раздробления единства славян, а не только борьбы с коммунизмом.

Любопытно также, что именно Геббельс первым опробовал тему голода в качестве ударного орудия в условиях реальной войны, использовав тогда цифру 7 миллионов (якобы погибших от намерено устроенного большевиками голода). Эта цифра (если точно - 7 910 000 чел.) встречается в пропагандистской листовке серии 1543, сброшенной в октябре 1941 года на советские позиции.

Но есть еще один дополнительный нюанс, причем довольно важный! Дело в том, что конкретика «голодоморного мифа», основа его концепции очень уж сильно похожа на реальные события голода, происходившие в Ирландии в 1845-1849 годах.

Выморить голодом - было излюбленной мерой английской короны, использовавшей это средство для подавления недовольных политикой Лондона. Искусственный голод создавался англичанами в разных регионах мира, к примеру, в Бенгалии, где в результате стараний Англии погибло кошмарное количество народу. А тот самый сценарий «голодомора», что сейчас пытаются поставить в вину «кровавому московскому режиму», происходил в Ирландии, вот ее-то сопротивление английские власти и вправду намеренно (я подчеркну - намеренно) уничтожали голодом. Причиной же голода стали в меньшей степени естественные предпосылки, в большей - варварское вытягивание всех соков из покоренной колонии и изъятие земли у местных крестьян (так называемая «очистка имений»).

Не удивительно, что первым заговорил о «намеренно созданном в СССР голоде» именно английский журналист, с его легкой руки эту провокационную тему и подхватили другие борцы с «империей Москвы».

Рамка очернительского мифа против «империи Москвы» была создана, ей придали громкий аккомпанемент, и в этот момент в сию идеологическую кампанию включаются американцы, связанные в тот момент с нацистской Германией, вместе они «усилили» этот миф множеством душещипательных деталей. Ведь взяв английскую «рамку», поместили в нее немало реальных деталей голода, происходившего в тот самый момент в самих Штатах, выдавая все это за «преступление режима большевиков».

А во времена Рейгана тема «голодомора» вновь стала орудием реальной войны, как во времена Геббельса. 12 октября 1984 года Р. Рейганом была создана специальная комиссия,

задачей которой являлось сфабриковать дело о «голодоморе». Кстати, само словечко «голодомор» было выдумано только в шестидесятых годах, так что Рейгана можно называть первым, кто начал именно «голодоморную» кампанию, ведь прежде использовались другие термины.

На разработку доктрины «голодомора», рекламную поддержку этой акции и организацию шумихи в прессе американским руководством были выделены колоссальные суммы денег. Помимо того, к разработке данной идеологической диверсии подключилось немалое число так называемых «неправительственных организаций».

Однако подвергая анализу те очернительские сочинения, которые стали основой для создаваемой пропагандистами «черной истории» Советского Союза, можно заметить, как из нее торчат уши все того же приема, все того же метода: взять реальность преступных действий руководства США или Англии и, обработав, приписать все это «кровавому режиму коммунистов».

Дело в том, что любой миф, который используют в качестве орудия широкой идеологической кампании, должен иметь массу подробностей, нюансов, описаний, деталей. К примеру, вписанный в миф о «голодоморе» широко разрекламированный тезис о том, что Сталин якобы послал войска (или части НКВД) для того, чтоб огородить зону бедствия, держать и не пущать никого из голодающих, не давать им выехать из территорий, охваченных голодом (намеренно убивая людей тем самым), имеет любопытное происхождение. Сам по себе этот тезис нелеп, ибо слишком легко опровержим огромным количеством фактов. В одном лишь Ярославле крестьян, прибывших с Украин, в тот момент были тысячи, мне об этом рассказывал прямой потомок реальных свидетелей событий, который не питал особых симпатий к Сталину, но врать не считал нужным. Да и технически «огородить» войсками те огромные территории, которые оказались охвачены неурожаем, было бы очень сложно, ведь Украина - не маленький остров, это большой регион, да и голодали-то и в Поволжье, и в некоторых других регионах. Что, все огораживать войсками? А где взять столько войск? Где взять продовольствие для снабжения стольких частей?

Но ведь откуда-то же тезис о блокаде голодающих районов был взят, откуда-то его вытащили, чтоб встроить в «голодоморный миф»! Просто так выдумать что-то довольно трудно, тем более у злобных пропагандистов, как правило, плохо развито воображение.

А ларчик просто открывается: эта деталь была взята англоязычными пропагандистами из реалий ирландского голода 1845-1849 годов, ведь английские власти действовали именно так, как обвиняют сейчас «кровавых большевиков»: они устроили блокаду Ирландии, не пустили, к слову сказать, и российскую помощь голодающим ирландцам. Ирландия - остров, хотя и не очень маленький, но его блокаду устроить было довольно просто. Нынешние пропагандисты не выдумали ничего лучше, чем припаять этот эпизод к «голодомору».

Дальше еще интереснее! Большинство прочих деталей, встроенных в нынешний миф о «голодоморе», усовершенствованный и дополненный в рейгановские времена, взято из событий американского голода, происходившего в 1930-х годах, разговор о котором до сих пор табуирован в американском обществе. О нем создано считаное количество литературных произведений, но в научной среде (в среде демографов и историков), а уж тем более в политической сфере масштабы голода, его характер, а главное - его причины до сих пор являются запретной темой.

Американские политики, ученые и журналисты очень громко кричат: «Держи вора!»

указывая на «империю Москвы», приписывая ей создание искусственного голода, но, как, наверное, и заведено в людях, как и положено по природе вещей, именно тот, кто громче всех кричит, сам-то и является тем самым вором, вернее, в данном случае, виновником именно того деяния, которое так упорно, так истово обличает.

И потому-то основная часть зловещих подробностей и деталей того мифа о «голодоморе», которым нас пытаются подавлять нынче, списана с событий истории, бушевавшей в голодающих районах США, событий, происходивших аккурат в то самое время, когда голод был и в СССР, и в других странах мира. Отличие же американской ситуации от советской заключалось в том, что американское государство, по традиции, не возлагало на себя «излишних» забот по опеке над социальной сферой, и если голод, возникший в СССР, стал объектом пристального внимания московской власти, которая направила правительственную комиссию для разрешения ситуации и начала поставки продовольствия в голодающие районы, то американские должностные лица твердили лишь одно: «У нас демократия и свободный рынок, он сам все отрегулирует!» Американские власти не хотели замечать, не хотели знать о том, что в то самое время, когда миллионы граждан США страдают от голода, продовольственные магнаты уничтожают продовольствие, обрекая людей на голодную смерть.

Трагедия американского голода чудовищна, ее подробности холодят кровь, и никогда бы не хотелось лишний раз вдаваться в описание этих событий, если б не пришлось отбиваться от нечистоплотных атак, которыми как бомбили, так и бомбят нас агрессивные провокаторы, использующие тему голода с целью создания антироссийского, «антимоскальского» мифа, для нагнетания вражды между Россией и Украиной. Но беда самих пропагандистов, самих создателей русофобского, а по совместительству антисоветского мифа о «голодоморе» заключена в том, что они, несмотря на тщательные старания и весьма щедрое финансирование, не сумели создать ничего нового.

Разбираешь детали и лишь разочарованно вздохнешь: «Ну сколько можно?! Снова и снова - один и тот же прием, рассчитанный на легковерную публику, подготовленную русофобской пропагандой и не знающую истории!»

Это было бы скучно, в конце концов, коль не было бы так трагично. Они снова и снова пытались нас оболгать, но применяли для этого слишком плохо замаскированные приемы.

Американцы и сейчас все кричат: «Держи вора!» - но у широко «разрекламированной» темы так называемого «голодомора» есть дополнительный разрез, заключен он в том, чтобы перекрыть собой разговор о голоде и принудительном труде в США, ведь это была не мнимая, а реальная трагедия, последствия которой оказались скрыты от следующих поколений американского народа.

Голод возник по причине пороков системы американского образца, той системы капитализма, которая не может существовать без ограбления колоний, бесконечного наращивания долгов и прочих «стимулирующих мер». Вернее, причин голода было несколько, некоторые из них казались перпендикулярны друг другу по своей сути, ведь в то же самое время, когда одна часть американцев гибла от голода, другая часть сокрушалась о «кризисе перепроизводства» и уничтожала уже произведенные товары и продукты. Все напоминало удивительный абсурд, который, впрочем, является нередким спутником американской действительности. Но обо всем по порядку!

Дело было в конце 20-х годов, буквально за десятилетие до этого Америка поживилась и погрела руки на бедах Европы и России во время Первой мировой войны, но аппетиты американских магнатов все нарастали, а система не была способна удовлетворить свои же

потребности, когда возникают малейшие проблемы. Американское правительство рассчитывало получать барыши по итогам военных займов и прочих финансовых авантюр, но в конце 20-х задолжавшие США в результате Первой мировой войны Англия и Франция объявили дефолт и отказались платить по обязательствам. А это ни много ни мало более 400 миллиардов долларов на современные деньги. И Америка впала в ступор. Резко упало производство, начала деформироваться система взаимных обязательств, кредитов, займов. Особенно сильно все это сказалось на сельхозпроизводителях, они всегда брали кредиты на производство продукции под залог земли и домов. Почти все в России знают о переселенных коммунистами кулаках, обеспеченных, заметим, в местах переселения землей и работой. Но мало кто знает о пяти миллионах американских фермеров, в это же время согнанных банками с земель за долги, но не обеспеченных правительством США ни землей, ни работой, ни социальной помощью.

Кризис в США нарастал, биржи лихорадило, но вашингтонские деятели твердили одно: «Рынок все сам отрегулирует», в результате положение становилось катастрофическим, ведь если тот же Сталин, узнав о голоде на Украине и в Поволжье, направил правительственные комиссии в голодающие районы, прекратил вывоз зерна за границу и даже начал закупку его в Иране, добившись своими директивными методами прекращения бедствия, и именно ему-то и обязаны своим выживание миллионы людей на той же Украине и в других регионах, ведь аналогичные эпизоды голода происходили почти каждое десятилетие, но в советское время они прекратились, да и голод 30-х был, по сути дела, «потушен» вовремя подоспевшей помощью из Москвы, то США же все твердили и твердили заклинания о свободном рынке, конкуренции и демократии, пока ситуация не пошла по кошмарному сценарию.

А рынок-то «регулировал» все довольно специфическим манером, ведь в конце 20-х годов, когда разразилась так называемая Великая депрессия, в США каждый третий работоспособный гражданин оказался без работы. Еще треть была занята неполный рабочий день. По данным Американской федерации труда, в 1932 году полностью занятыми остались всего 10 процентов рабочих, которым была резко сокращена зарплата. Миллионы людей были вышвырнуты на улицу. Большинство домов в США было куплено в кредит: если нечем платить, банк отнимает жилье. Тысячи людей, женщин с детьми скитаются по дорогам Америки. Процветает бандитизм. В самом богатом городе США -Нью-Йорке повальный голод, люди выстраиваются в очереди за бесплатным супом. Это вчерашний средний класс - клерки, биржевые агенты, служащие [125 - Казаков В. Американскую мечту построили заключенные. // Газ. Обзор 14.09.2011.].

Люди начинают бунтовать. 7 марта 1932 года полиция из автоматов расстреливает несущих портреты Ленина под звуки русских революционных маршей демонстрантов завода Форда в Дирборне. Погибли 23 человека. В июле 1932-го правительство бросает войска на разгром временного поселка ветеранов Первой мировой войны, пришедших требовать причитавшиеся им деньги. Бронетранспортеры открывают огонь. Итог: 967 убитых. При этом тысячи умирают ежедневно просто от голода [126 - Там же.].

В Калифорнии создаются концентрационные лагеря для голодных беженцев. Власти разных штатов принимают законы, вводящие уголовную ответственность по отношению к «бродягам и их пособникам». В декабре 1932 г. в Чикаго толпа голодных учителей штурмует банки, в Оклахоме и Миннеаполисе толпы голодных грабят продовольственные магазины.

Существует такая статистика: в 1934-1937 годах в США было проведено обследование

питания городских рабочих и служащих, при этом они не учитывали безработных и лиц, занятых неполную рабочую неделю, а также и наиболее низкооплачиваемые группы рабочих. Короче говоря, исследовали знаменитый американский «средний класс». Согласно этим обследованиям, в среднем в США питалось соответственно в процентах: хорошо -11, удовлетворительно - 32, плохо - 57% [127 - Там же.].

При этом надо учесть, что согласно исследованиям питание считалось хорошим, если на каждого питавшегося приходилось не менее 67 граммов белков в день, хотя физиологическая дневная норма потребления белка для взрослого рабочего равна 100 граммам.

Но продовольствие в стране было. И оно целенаправленно уничтожалось большими корпорациями. Его сжигали или топили в океане, чтобы поддержать цены на зерно и мясо на высоком уровне и получать сверхдоходы и в кризисное время. Почти как в наше время - при кризисе количество российских миллиардеров растет. Так вот, в те годы было уничтожено 6,5 млн голов свиней и запахано 10 млн га земель с урожаем [128 - Там же.].

О целенаправленном уничтожении урожая говорит и исследователь Б. Борисов, который одним из первых стал проливать свет на вопрос голодомора, происходившего в Америке, одна из его статей так и озаглавлена: «Настоящий голодомор был не в СССР, а в США» [129 - Борисов Б. Настоящий голодомор был не в СССР, а в США // Комсомольская правда 20.08.2009.], [130 - Борисов Б. Голодомор: в плену исторической лжи. // Русский обозреватель. 27.08.2009.], вот основные факты, которые он обосновывает:

«В годы Великой депрессии, бушевавшей в США в 30-е годы, в Америке от голодной смерти умерло более 5 миллионов граждан, при этом многие из них погибли по вине правительства США.

Земля, урожаи и скот многих фермеров находились в залоге у банков. А те в свою очередь принадлежали крупным олигархическим агроструктурам, которые забирали у разорившихся крестьян имущество за долги. Под жернова кредитной системы тогда попал практически каждый шестой фермер.

Аграрное бизнес-лобби было не заинтересовано в том, чтобы еды было много: тогда она стала бы доступной обедневшим американцам. Поэтому власти и бизнес поступили вполне «по-рыночному»: запахали около 10 миллионов гектаров земель с урожаем и уничтожили более 6,5 миллиона свиней. Естественно, все это вызвало недовольство простых американцев, которые устраивали «голодные марши». Правительство оставило им лишь один выбор - «общественные работы».

Память о гуманитарных преступлениях правящего тогда режима США вытравлена из официальной истории, подменена пропагандой, в которой есть место «мудрому» Рузвельту, но нет места миллионам американцев, погибших от голода. Всего через американский «ГУЛаг» общественных работ прошло около 8,5 миллиона человек. Только безработной молодежи было привлечено около 2 миллионов. Платили им 30 долларов, но 25 из них вычитали за «содержание»... Все это происходило в жутких малярийных условиях и на фоне небывалой смертности. Вот об этом нужно писать исследования, а не о выдуманном украинском голодоморе.

Голод был и на Украине. Но голодомора как геноцида на Украине не было. И от нас этого никто не скрывал. Но Конгресс США обвинил Россию в массовом голоде на Украине как в рукотворном явлении. Тогда была создана даже специальная комиссия конгресса по расследованию «голодомора на Украине».

В США таким образом формируют историческую память. Американцы вообще больше

любят считать чужих мертвецов, чем своих.

Ряд современных конгрессменов, например, искренне удивляются своим коллегам, конгрессменам 30-х годов. Цитирую одно из свежих их заявлений: «Знали о том, что происходит, но не предприняли ничего для оказания помощи голодающим». Немая сцена. То есть они прекрасно знали, что в богатейшем городе страны Нью-Йорке стоят очереди за бесплатным супом (в американской глубинке таких очередей нет, потому что половина городов - банкроты и у них нет денег на бесплатный суп), но первую помощь населению оказывают лишь через несколько лет после начала кризиса.

О массовом голоде, в котором было повинно правительство США, говорили в Америке и раньше. Однако всех, кто обнародовал правду, объявляли коммунистами, ведущими «антиамериканскую деятельность». И говорившие испытывали на себе все прелести тоталитарной зачистки американского правового и информационного поля.

Вот и нынче на опубликование моих материалов отзывы американцев разные, очень часто называют мой материал коммунистической пропагандой. При этом аргументация этих откликов примерно такая: «У нас в США были демократия и права человека, поэтому все это совершенно невозможно».

В связи с этим не принять ли нам сегодня заявление, осуждающее гуманитарное преступление этих неторопливых конгрессменов и «кровавый режим Гувера -Рузвельта»? И если их конгресс позволяет зачислять в «жертвы голодомора» всех погибших у нас, то почему мы не можем применить такие же категории к Соединенным Штатам? Хотелось бы напомнить, что массовое уничтожение продовольствия в период кризиса и голода производил не Сталин, а федеральное правительство США.

Если взять официальные данные статведомства США, которыми я пользовался, то они ошеломляют. В 30-е годы в США фактическое наличие граждан выяснялось только в момент переписи населения, а они проводились в 1930, 1940 и 1950 годах. Так вот, данные этих переписей выявляют резкую недостачу населения США. И очевидно, что эти статданные были подогнаны под фактически наличное население на годы переписи, то есть подделаны. Выглядит это так: рождаемость к началу 1931 года якобы падает вдвое и таковой остается на уровне десяти лет. А в 1941 году резко повышается. И тоже вдвое. В демографии такого не бывает! Если бы дело было лишь в падении рождаемости, то мы бы имели провал только по лицам, рожденным в 30-х годах. Однако такой провал есть и по американцам, рожденным в 20-х годах. Но «не родиться» они не могли - они уже жили! Следовательно, они могли только умереть в 30-е годы.

Стоит взглянуть на статистический сайт США. Возьмем 1932 год: «Статотчет за 1932 год не составлялся». Понимаете, какой удобный способ спрятать концы в воду? Просто не составлять отчет...

В 30-е в США не существовало сплошного учета населения (вроде наших ЗАГСов), не существовало ни паспортной системы, ни системы регистрации населения по месту жительства, по факту отсутствовала обязательная регистрация фактов рождения и смерти у представителей власти.

Добавим к этому то, что во время Великой депрессии несколько десятков миллионов человек сменили место жительства, пять миллионов жителей села (фермеры и их семьи) лишились и земли и жилья, были раскулачены в никуда, несколько миллионов жителей городов стали бездомными.

Вот среди этих миллионов обездоленных людей и свирепствовали голод, болезни и

избыточная смертность. Она была размазана по всей стране, а по времени на десять лет.

Фактическое наличие граждан выяснялось только в момент переписи населения, которая происходила раз в десятилетие. Те данные, которые приводятся в годовых статистических отчетах между переписями, по определению недостоверны, поскольку покоятся не на системе учета населения (которой в США просто не было), а на оценочных методах.

В стабильные годы эти оценочные методы работают, в кризисные - дают огромные ошибки. А переписи 1940-го и 1950 года очевидным образом выявили эту недостачу населения, и профессионалам уже тогда все было ясно - настолько ясно, что это даже спровоцировало тогда перемены в методах оценки и прогноза населения в Соединенных Штатах - старые методы слишком обнажали правду. Статистические данные были подогнаны под фактически наличное население таким образом, что добавочные смерти были скрыты.

Возрастной пирамиде, составленной по данным переписи 1950 года, можно доверять. Кратко опишу ее.

Для начала обращу ваше внимание на когорту 30-34-летних. Там хорошо заметен провал от нормального уровня в количестве около миллиона человек. Это след знаменитой «испанки» 1918 года - эпидемии гриппа, которая за один год унесла почти миллион жизней в США. На графике заметен даже тот факт, что мужчины умирали чаще женщин.

Из этого следуют два важных вывода: в демографии, если вы имеете достоверную перепись населения, ничего скрыть нельзя - это раз, и второе - даже такие катастрофические потери населения (потери вдвое большие в годовом исчислении, нежели те, что происходили в США в период Великой депрессии) не вызывают сейчас потока воспоминаний, эмоций, горя, фактически стерты из исторической памяти. А это одно поколение, одна и та же эпоха...

И еще одно, важное: если голод 30-х в Великую депрессию косил в США низы общества, точнее, тех, кого «невидимая рука рынка» миллионами вытолкнула тогда из дома на улицу, то испанка прошлась по цвету нации. Только в армии США от гриппа умерло 43 тысячи человек, включая офицеров. Смерть ударила не по бедным сельхозрайонам, не по провинции, как Великая депрессия, а по крупнейшим американским городам, по образованному классу. И? Мы видим глубокую историческую память об этом? Ничего такого нет.

Надо понять, что историческая память в современном мире - это не объект свободного творчества народа, а объект манипуляций со стороны господствующей в стране элиты, которая и формирует удобный ей облик истории. В американской истории места американскому голодомору нет, и поэтому, разумеется, американцы ничего про это не знают.

Продолжим анализ демографической пирамиды. Провал в возрастной группе 10-19 лет (когорта рожденных в 30-х) официальная статистика объясняет только и исключительно снижением рождаемости. Согласимся на минуту. Однако совершенно необъясним, исходя из версии снижения рождаемости, провал в возрастной когорте 20-24 года - это те, кто родился в конце 20-х, во время самых высоких, наивысших, рекордных (!), абсолютных показателей рождаемости за всю прошедшую к тому моменту историю страны.

Там до нормали не хватает свыше двух с половиной миллионов человек - и это только в когорте людей, рожденных в 20-е годы. Где ваши дети, господа американцы? Те, кому на начало депрессии было от нуля до пяти? Где они?

Данные американских же переписей населения убедительно показывают полную лживость «промежуточной» американской статистики, которая писалась тогда, в 30-х, в угоду политический конъюнктуре.

Всего, исходя из американской статистики, если опираться на переписи, которым я, в общем, доверяю (я не обнаружил фактов их подделки, в отличие от промежуточных цифр), население США в 1940 году должно было возрасти до 141,856 миллиона человек. Фактическое же население страны по переписи 1940 года составило всего 131,409 миллиона, из которых только три миллиона объяснимы за счет миграции населения. Люди стали просто выезжать из США, спасаясь от голода, что и дало эти три миллиона убыли населения. Три из десяти нашли, остается семь.

По состоянию на 1940 год свыше 7 миллионов человек отсутствуют. Тщательное исследование возрастных пирамид показывает, что около 2,5 миллиона этих потерь приходится на снижение рождаемости (где на самом деле надо еще выяснить долю неучтенной младенческой смертности), а около пяти миллионов - на то, что сухим языком статистики называется «добавочные смерти». Большая часть из них была прямо или косвенно вызвана голодом.

Соединенные Штаты, а в последнее время и различные евроструктуры приноровились ловко кидать камни в нашу историю. Это легко делать, не встречая должного отпора. Не лишним будет напомнить им, что происходило в их собственных «демократических государствах» ровно в те же самые 30-е годы.

А происходило вот что: глубочайший системный кризис капитализма привел к гибели миллионов человек - и это только в наиболее развитых, «благополучных» странах. То, что происходило тогда в «третьем мире», вообще остается за рамками добра и зла. Только за то, что творилось тогда, скажем, в Индии, «родине современной демократии» Британии надо сто лет стоять на коленях и просить прощения у цивилизованных народов. А про Штаты мы сейчас поговорим.

В США были люди, которые во весь голос говорили об этом. В основном это левые силы. Скажем, левые писали тогда о том, что в стране голодают около шести миллионов детей - это на той стадии, когда уже траву едят. (Дефицит питания испытывала каждая третья семья.)

Разумеется, им были недоступны данные переписи, которые появились позже, в сороковых, в разгар Второй мировой войны. Понимаете, по-настоящему оценить масштаб демографической катастрофы, которая постигла США в 30-е, стало возможно только после переписи 1950 года, получив данные и предшествующего, и последующего десятилетия.

Однако тех, кто во весь голос говорил об этом тогда, объявляли коммунистами, травили в 30-х через систему внесудебных расправ, в 40-х - по законам военного времени, в 50-х -по сценарию «Комиссии сената по антиамериканской деятельности», в 60-х - по заветам сенатора Джозефа Маккарти. Как только эти данные стали доступны и появилась возможность сказать народу правду, тут же появляется понятие «антиамериканская деятельность» и все прелести тоталитарной зачистки американского информационного и политического поля.

Учитывая, что с сороковых по шестидесятые США почти постоянно воюющая страна -это не удивительно. Удивительно было бы, если бы США не противодействовали попыткам «очернения своей истории», и прежде всего - оказывая давление на свою внутреннюю «пятую колонну».

Когда начинаешь смотреть реальные цифры и выясняешь, что в ГУ Лаге общественных работ Рузвельта «спасенным» платили примерно столько же, сколько у нас заключенным на строительстве каналов (и втрое меньше, чем платили в том же ГУЛаге передовикам производства), - это вызывает у людей культурный шок.

«Этого просто не может быть». Но это так. У людей в голове «злодей Сталин» и «массовые репрессии», и напротив, - мудрый добрый Рузвельт, который ввел хорошие, правильные «общественные работы» и «спас страну». Нарушение этой стройной картины мира неудобными фактами вызывает у людей настоящую истерику!

Попытки посчитать их спрятанные скелеты вызывают большое раздражение: «Что себе позволяет этот парень из России?» Недавно мне написали из США примерно следующее: «Я опросил пять своих пожилых знакомых, и хотя они признают, что голодали (а несколько лет вообще не ели ничего кроме картошки), но у них в семье никто не умер».

Чтобы найти свидетельства гибели людей, надо исследовать самые-самые низы американского общества - ведь, невзирая на заявления об «обществе равных возможностей», в США врачом-адвокатом становится, как правило, сын врача-адвоката, и землекопом - сын землекопа.

Я могу опросить не пять, а пятьдесят своих знакомых и не найти жертв холокоста. Значит ли это, что холокоста не было?

Последствия т.н. социального голодания - длительного и систематического недоедания - иные, нежели последствия голодовки в прямом смысле слова. В этом случае подавляющее большинство умирает не собственно от истощения как такового, а от различных, вызванных голодом заболеваний - задолго до достижения полной дистрофии и исхудания.

Массовым диагнозом в ЗО-е стали два заболевания, которые фиксируются фактически только в период Великой депрессии: пеллагра (часто у детей, от недоедания и потери массы тела) и Dust pneumonia, термин, которым власти покрывали умерших от недоедания и голода на селе. //.. * * * ..//

Оставим на время доводы экспертов, оставим математические выкладки и логические рассуждения Борисова. Есть люди, которые пытаются с ним спорить, выдвигая, однако, не слишком убедительные доводы. Но обратимся к страницам романа «Гроздья гнева», написанного американским писателем Джоном Стейнбеком. В данной книге можно найти подробности той ситуации, которая сложилась в период голода, предпосылки, причины всего того, что привело к голодным смертям и что сопровождало их.

Настоятельно рекомендую этот роман всем, кто еще не прочел его, и особенно людям, которые до сих пор питают иллюзии по поводу американской демократии и свободного рынка.

Вот пара отрывков из книги Стейнбека:

«.. .Кочевники стекались со всех сторон на дороги, и в глазах у них был голод, в глазах у них была нужда. Они не владели логикой, не умели уложить свои действия в систему, они были сильны только своим множеством, они знали только свои нужды. Когда где-нибудь находилась работа на одного, за нее дрались десятеро - дрались тем, что сбивали плату за труд. Если он будет работать за тридцать центов, я соглашусь на двадцать пять. Если он пойдет на двадцать пять, я соглашусь на двадцать. Нет, возьмите меня, я голодный. Я буду работать за пятнадцать. Я буду работать за прокорм. Ребята... Вы бы посмотрели на них. Все в чирьях, бегать не могут. Дашь им фрукты - падалицу, у них вздувает животы. Меня.

Я буду работать за маленький кусок мяса. И многим это было на руку, потому что оплата труда падала, а цены оставались на прежнем уровне. Крупные собственники радовались и выпускали еще больше листков, заманивая на Запад еще больше людей. Оплата труда падала, цены оставались на прежнем уровне. И не за горами то время, когда у нас опять будут рабы.

И вскоре крупные собственники и компании изобрели новый метод. Крупный собственник покупал консервный завод. Когда персики и груши созревали, он сбивал цену на фрукты ниже себестоимости. И, будучи владельцем консервного завода, он брал фрукты по низкой цене, а цену на консервы взвинчивал, и прибыль оставалась у него в кармане. А мелкие фермеры, у которых не было консервных заводов, теряли свои фермы, и эти фермы переходили в руки крупных собственников, банков и компаний, у которых консервные заводы были. И мелких ферм становилось все меньше и меньше. Мелкие фермеры перебирались в города и скоро истощали свои кредиты, истощали терпение своих друзей, своих родственников. А потом и они выезжали на дорогу. И все дороги были забиты людьми, жаждущими работы, готовыми пойти ради нее на все.

А компании, банки готовили себе гибель, не подозревая этого. Поля, расстилающиеся вдоль дорог, были плодородны, а по дорогам ехали голодные люди. Амбары были полны, а дети бедняков росли рахитиками, и на теле у них вздувались гнойники пеллагры. Крупные компании не знали, что черта, отделяющая голод от ярости, еле ощутима. И деньги, которые могли бы пойти на оплату труда, шли на газы, на пулеметы, на шпиков и соглядатаев, на «черные списки», на военную муштру. Люди, как муравьи, расползались по дорогам в поисках работы, в поисках хлеба. И в сознании людей начинала бродить ярость. <.. .>

И вот поспевают груши - они желтые, мягкие. Пять долларов тонна. Пять долларов за сорок ящиков, каждый по пятьдесят фунтов. Но ведь деревья надо было опрыскивать, подрезать, сад требует ухода, - а теперь собирай груши, упаковывай их в ящики, грузи на машины, доставляй на консервный завод. И за сорок ящиков - пять долларов! Нет, мы так не можем. И желтые плоды, тяжело падая на землю, превращаются в кашу. Осы въедаются в сладкую мякоть, и в воздухе стоит запах брожения и гнили.

Наступает черед винограда. Мы не можем делать хорошее вино. Хорошее вино покупателю не по карману. Рвите виноград с лоз - и спелый, и гнилой, и наполовину съеденный осами. Под пресс пойдет все - ветки, грязь, гниль. Но в чанах образуются плесень и окись. Добавьте серы и танину. От бродящей массы поднимается не терпкое благоухание вина, а запах разложения и химикалий. Ничего. Алкоголь и тут есть. Напиться можно.

Мелкие фермеры видят, что долги подползают к ним, как морской прилив. Они опрыскивали сад, а урожая не продали. Они прививали и подрезали деревья, а собрать урожая не смогли. Люди науки трудились, думали, а фрукты гниют на земле, и разлагающееся месиво в чанах отравляет воздух смрадом. Попробуйте это вино -виноградом и не пахнет, одна сера, танин и алкоголь. В будущем году этот маленький фруктовый сад сольется с большим участком, потому что его хозяина задушат долги. Этот виноградник перейдет в собственность банка. Сейчас могут уцелеть только крупные собственники, потому что у них есть консервные заводы. А четыре груши, очищенные и разрезанные на половинки, сваренные и законсервированные, по-прежнему стоят пятнадцать центов. Консервированные груши не портятся. Они лежат годами.

Запахом тления тянет по всему штату, и в этом сладковатом запахе - горе земли. Люди,

умеющие прививать деревья, умеющие селекционировать, выводить всхожие и крупные семена, не знают, что надо сделать, чтобы голодные могли есть взращенное ими. Люди, создавшие новые плоды, не могут создать строй, при котором эти плоды нашли бы потребителя.

И поражение нависает над штатом, как тяжкое горе.

То, над чем трудились корни виноградных лоз и деревьев, надо уничтожать, чтобы цены не падали, - и это грустнее и горше всего. Апельсины целыми вагонами ссыпают на землю. Люди едут за несколько миль, чтобы подобрать выброшенные фрукты, но это совершенно недопустимо! Кто же будет платить за апельсины по двадцать центов дюжина, если можно съездить за город и получить их даром? И апельсинные горы заливают керосином из шланга, а те, кто это делает, ненавидят самих себя за такое преступление, ненавидят людей, которые приезжают подбирать фрукты. Миллионы голодных нуждаются во фруктах, а золотистые горы поливают керосином.

И над страной встает запах гниения.

Жгите кофе в пароходных топках. Жгите кукурузу вместо дров - она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режьте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью.

Это преступление, которому нет имени. Это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение, которое повергает в прах все наши успехи. Плодородная земля, прямые ряды деревьев, крепкие стволы и сочные фрукты. А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что ее гноят намеренно.

Люди приходят с сетями вылавливать картофель из реки, но охрана гонит их прочь; они приезжают за выброшенными апельсинами, но керосин уже сделал свое дело. И они стоят в оцепенении и смотрят на проплывающий мимо картофель, слышат визг свиней, которых режут и засыпают известью в канавах, смотрят на апельсинные горы, по которым съезжают вниз оползни зловонной жижи; и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев. В душах людей наливаются и зреют гроздья гнева - тяжелые гроздья, и дозревать им теперь уже недолго...» [131 - Стейнбек Д. Гроздья гнева. М., Эксмо, 2007, 592 с] //.. * * * ..//

Гроздья гнева, описанные Джоном Стейнбеком, зрели, они наливались соком, становились горькими плодами, часть голодающих не желала мириться с плачевной участью, люди сбивались в группы, штурмовали банки, богатые магазины. Голод уносил жизни, лишал людей человеческого облика.

Забыть бы все это, как страшный сон, не правда ли? Забыть, оставить на страницах пожелтевших книг, жить дальше. Но находятся люди, кто достает все это из пыльных хранилищ, подвергает передержкам, снабжает дополнительным количеством лживых подробностей и выдает под видом «преступлений кровавой империи Москвы».

Что было в Америке? Был очередной кризис капиталистической системы, на этот раз он был связан с недостатком ликвидности, тенденцией укрупнения хозяйств и прочими нюансами. Их на самом-то деле много, этих пунктов. Ни Америка, ни прочий «цивилизованный мир» не желал и не желает извлекать уроки из произошедшего в тридцатые, по-прежнему потворствует магнатам, способствует вольготному грабежу мира

крупным капиталом, который всегда давил и продолжает давить «мелкую сошку», что мешается под ногами.

Но у американского голода есть один пронзительный мотив, ужасающая подробность, которая не идет ни в какое сравнение даже с приписываемыми Сталину преступлениями.

Сталину приписывают продажу зерна, которую он якобы осуществлял в больших количествах в то время, когда голод уже начался. Это ложь, опровергнутая профессиональными историками. Но на минуту допустим, что Сталин продавал зерно, ну скажем, для того, чтоб не нарушать договора, заключенные в тот период, когда голод еще не начался. Итак, обвинение гласит: «Сталин продавал зерно!»

Как мы знаем, Сталин никогда ничего не воровал, не присваивал себе государственных денег. И его дети тоже не присвоили ни копейки, корыстный мотив вообще отсутствует. Все что делал Сталин, было продиктовано его пониманием блага народа и построением нового общества, если он продавал зерно, то он покупал на вырученные деньги производственное оборудование, машины, различные виды товаров, не производившиеся в тот момент в СССР. Сталин превратил Украину в мощный и богатый индустриальный регион, население которого неуклонно росло. Можно сколько угодно спорить о том, насколько правильно он понимал производственную необходимость и народное благо и все ли он делал верно, но разговор-то о другом, суть в речах обвинителей сводится к бесчеловечности «режима».

Однако что мы видим в американских реалиях данного периода, о чем свидетельствует Стейнбек, что доказано историками, подтверждено экспертами? Что? А вот что: в голодающей Америке намеренно уничтожали зерно, фрукты, свинину и прочие продукты в огромных количествах!

Что это, если не бесчеловечность?

Ладно бы это продовольствие продали куда-то, было бы еще с полбеды, ведь оно хоть кого-то спасло бы от голодной смерти, но американские магнаты велели просто уничтожать продукты на глазах у голодающих!

Ни с каким сталинизмом сравнения нет! И вообще не с чем сравнить эту подлость! Но, к сожалению, принципы такого подхода к делу, принципы отношения к человеческой жизни, принцип философии остается прежним. Вашингтонские господа способны спокойно взирать на гибель тысяч и миллионов людей и даже провоцировать эту гибель теми или иными средствами, но продолжать сидеть на вершине пирамиды, созданной ими, а еще вопить о чужих грехах, приписывая свои деяния другим, агрессивно и цинично стравливать людей, не думая порой, что покушаются и на такие вещи, которые ценнее самой жизни, ведь сеять семена вражды и злобы между родными братьями - великий грех, осуждаемый всеми религиями и всеми системами морали. Но именно раздор и ненависть между братьями, между детьми одного славянского рода пытаются разжечь пропагандисты теории «голодомора», калечащие психику детей в украинских школах, уродующие сознание людей, еще недавно не подозревавших о том, что придут времена ненависти, времена, которыми командует Америка.

Глава 8

Депортации народов в США

Сколько раз мы слышали обличительные речи в адрес сталинской политики перемещения народов из прифронтовой полосы! Говоруны-обличители стремились представить эти депортации как верх негодяйства и безобразия, пускаясь в передержки, а иногда и в откровенные манипуляции, стараясь убедить всех, что Сталин осуществил нечто такое, что выходит за рамки обыденной практики военного времени, как и нормального отношения к народностям своей страны.

В густой тени оставался вопрос депортаций в США, происходивших в это же время. И хотя на территории США военные действия не велись, а значит, и настоящей необходимости принимать столь жесткие меры на самом-то деле не было, но американские власти устроили-таки депортацию алеутов с островов, прилегающих к Аляске, и японцев из Калифорнии, причем проведена она была более жестокими и циничными методами, чем сталинские депортации.

Любопытным моментом является тот факт, что хотя от сталинского принудительного переселения перемещенные народы конечно же пострадали, но вместе с тем нельзя говорить о том, что они были помещены в концентрационные лагеря либо в сегрегационные условия, поскольку в местах, куда были переселены эти люди, они жили практически на равных правах с остальным населением, их дети ходили в обычные школы, пользовались всем тем, что было доступно и прочим. Так что в вопросе советских депортаций не все так однозначно, а вот относительно насильственного перемещения алеутов и японцев в США, все, увы, слишком однозначно и нелицеприятно для Америки. Это очередная позорная страница истории Соединенных Штатов.

Депортация алеутов и японцев стала не первой в истории США насильственной переброской народов, известны действия в отношении индейцев, в отношении чернокожих, а также и европейских переселенцев, прибывших на территорию Северной Америки до ее захвата англичанами, но интернирование японцев и алеутов стало самым масштабным деянием подобного рода, совершенным режимом вашингтонской власти в данный период. Да и англичане - идейные учителя и предтечи американцев - много раз в своей истории не брезговали насильственным перемещением народов и отдельных групп людей; так и в данный исторический период, а именно 1939 году, были отправлены в концлагеря в отдаленных районах этнические немцы, в том числе бежавшие из Германии от преследований нацистов. Часть из них была переправлена в Канаду, в концлагерь в Квебеке.

В США же с начала 1942 года в специальные лагеря было помещено около 120 тысяч японцев (из которых 62% имели американское гражданство). Лишь чуть менее 10 тысяч смогли спастись от насильственного выдворения, успев скрыться, переехав в другие районы страны, остальные 110 тысяч были, подобно преступникам, заключены в лагеря, официально называвшиеся «военными центрами перемещения». Во многих публикациях (даже в исследованиях американских ученых) эти лагеря сейчас названы концентрационными. Никакого имущества взять с собой не разрешалось, лишь ту поклажу, размеры и вес багажа которой были таковы, чтоб ее можно было унести с собой в руках [132 - John Modell. The Economics and Politics of racial accommodation. The Japanese of Los Angeles 1900-1942. Джон Моделл. Экономика и политика расового приспособления. Японцы в Лос-Анджелесе 1900-1942, с. 81.].

Нужно отметить, что на самом деле интернирование, осуществленное властями США, не ограничивалось только японцами и алеутами, оно относилось также к немалому числу немецких и итальянских иммигрантов, семьи которых были заподозрены в нелояльности

режиму. Помимо того депортации подверглись и те, кто, по данным ФБР, имел хотя бы 1/16 часть японской крови и 1/8 алеутской. Например, дети-сироты, у которых была «одна капля японской крови» (так было указано в письме американского чиновника), тоже были включены в программу по интернированию, были помещены в лагеря.

Обоснованность всех этих действий стала возможна потому, что еще в 1798 году, в президентство Джона Адамса, был принят «Закон о враждебных иностранцах», когда Америка вела необъявленную морскую войну с Францией. Закон остается в силе по сей день.

Ко времени атаки на Перл-Харбор около 127 000 японцев проживало на Западном побережье континентальной части Соединенных Штатов. Около 80 000 из них были рождены и имели гражданство США, остальные родились в Японии и не имели права на получение гражданства.

Ошибкой было бы полагать, что единственной причиной репрессий против японцев были военные события, поскольку антияпонская истерия нагнеталась в США еще задолго до начала событий Второй мировой.

В начале XX века в Калифорнии как на дрожжах росли антияпонские настроения, которые конечно же, как и водится, имели под собой некоторые объективные основания, ведь около 90% японских иммигрантов по причине относительной географической близости Японских островов к Калифорнии поселялись именно в этом штате и соседних с ним, где соперничество за работу и землю приводило к трениям и антияпонским настроениям [133 - Leupp, Gary P. Interracial Intimacy in Japan: Western Men and Japanese Women, 1543-1900. 2003, p. 216.]. Белое большинство не желало конкурировать на равных с более неприхотливыми и трудолюбивыми японцами. В 1905 году в калифорнийский закон о запрете смешанных браков была внесена поправка, запрещающая браки между белыми и «монголами» (этот термин отчего-то в то время использовался для обозначения японцев среди других народов восточно-азиатского происхождения). В октябре 1906 года комитет Сан-Франциско по вопросам образования проголосовал за сегрегацию школ по расовому признаку. Девяносто трем ученикам этого округа было приказано перевестись в специальную школу в Чайнатауне. Двадцать пять из этих школьников были американскими гражданами. Эти антияпонские настроения не прекратились и после, о чем свидетельствует «Закон об исключении азиатов» 1924 года, который закрывал для японцев возможность получения американского гражданства.

Инициаторами интернирования японцев выступили американские военные и разного рода «патриотические» общественные организации США. Так, спустя некоторое время после нападения на Перл-Харбор и в свете стремительного продвижения японской военной машины в Азии (что вызывало у американских военных панику и опасения о возможном японском десанте на побережье США) командующий Западным военным округом генерал-лейтенант Джон ДеУитт потребовал разрешения на проведение операций по задержанию японцев - дабы «не позволить им связываться по радио с японскими кораблями», предотвратить шпионаж и диверсии с их стороны [134 - Лазунько С. Концлагеря спасают Америку. //Укрудпром 02.03.2012.].

«Япошка - это всегда япошка», - будет повторять генерал ДеУитт в интервью корреспондентам американских газет. Ту же мысль он станет проводить и в конгрессе, убеждая в необходимости интернирования японцев: «Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них (людей японского происхождения) был здесь. Они - опасный элемент. Нет способов,

чтобы определить их лояльность... Не имеет никакого значения, являются ли они американскими гражданами, - они все равно японцы. Американское гражданство не говорит о лояльности. Мы всегда должны проявлять беспокойство по поводу японцев, пока они не стерты с лица Земли». Впоследствии ДеУитт - человек, явно отягощенный антияпонскими предрассудками, - управлял программой по интернированию [135 - Там же.].

Особенно усердствовали власти Калифорнии, в которой проживало наибольшее количество японских иммигрантов и где между «белыми» и «желтыми» исторически сложились неприязненные отношения, вызванные конкурентной борьбой за землю, рабочее место и т.д. Представился удобный случай рассчитаться да еще и извлечь выгоду [136-Тамже.].

Когда же в начале войны пришли первые сообщения о депортации японцев, эти новости были с большим энтузиазмом встречены белыми фермерами, которые конфликтовали с фермерами японского происхождения. Белые фермеры почти не скрывали, что выселение японцев согласуется с их частными интересами, они видели в выдворении конкурентов удобный способ улучшить свое положение и свой бизнес.

Остин Энсон, ответственный секретарь Ассоциации производителей-поставщиков овощей «Салинас», заявил газете «Сэтэдэй ивнинг пост» в 1942 году: «Нас обвиняют в том, что мы хотим избавиться от япошек из эгоистических соображений. Так и есть. Вопрос состоит в том, будет жить на тихоокеанском побережье белый человек или желтый. Если всех япошек завтра уберут, мы по ним не соскучимся и через две недели, так как белые фермеры могут выращивать все то же, что и япошки. И мы не хотим, чтобы их возвращали после войны».

Калифорнийская «Лос-Анджелес тайме» писала: «Гадюка - это всегда гадюка независимо от того, где она вылупилась. Таким образом, американец японского происхождения, рожденный у японских родителей, вырастает японцем, а не американцем» [137 - Там же.].

Критики депортаций замечали, что оправдание их военной необходимостью не имеет под собой достаточных оснований, и приводили в пример отсутствие последующих приговоров для американцев японского происхождения по обвинениям в шпионаже или саботаже.

Главные «архитекторы» интернирования, включая генерала ДеУитта и майора Карла Бендетсена, называли полное отсутствие актов саботажа «тревожным подтверждением того, что такие акты будут иметь место».

Однако антияпонские страсти нагнетались в обществе, их поддерживало и разжигало правительство, публикуя пасквили, карикатуры, плакаты оскорбительного свойства, представлявшие японцев подлыми негодяями, замышляющими против Америки.

Еще за полгода до атаки японской императорской армии на Перл-Харбор, в июле 1941 года президент Рузвельт подписал указ, согласно которому были заморожены все японские активы в США, что немедленно вызвало панику в японских банках, а в августе 1941 года конгрессмен от штата Мичиган Джон Дингелл направил президенту письмо с предложением взять в заложники и заключить под стражу 10 000 американцев японского происхождения, живущих на Гавайях, для того чтобы гарантировать «примерное поведение» Японии.

Антияпонская истерия все больше раскручивала свой маховик. 12 ноября в Лос-Анджелесе в районе «Маленькое Токио» ФБР задержало 15 известных бизнесменов и

общественных деятелей - американских граждан японского происхождения. ФБР захватило документацию и списки членов таких организаций, как Японская Торговая Палата и Центральная Японская Ассоциация. Пятнадцать задержанных согласились сотрудничать с властями. Представитель Центральной Японской Ассоциации заявил: «Мы обучаем людей основополагающим принципам Америки и высоким идеалам американской демократии. Мы хотим жить здесь в мире и гармонии. Наши люди на 100% лояльны к Америке». Тем не менее их заявления были проигнорированы, власти не обратили внимания на стремление самих американцев японского происхождения доказать свой патриотизм по отношению к США. Между тем эти граждане собирались даже на специальные мероприятия, где публично обозначили свою позицию по отношению к разгорающейся войне, роли Японии в ней и отношению к своей новой родине -Соединенным Штатам.

В день атаки на Перл-Харбор, то есть 7 декабря 1941 года, власти штатов и ФБР начали брать под стражу старейшин японской диаспоры, так называемых иссей, на Гавайях и на материке. К шести утра 8 декабря было задержано 736 иссей, а в течение 48 часов - 1291. Большинство из этих людей были застигнуты врасплох и задержаны без каких-либо формальных обвинений, свидания с родственниками были запрещены. Почти все эти люди провели годы войны в специальных «лагерях для врагов» (enemy alien internment camps), находящихся в ведении Министерства юстиции.

В штатах Калифорния, Вашингтон, Орегон и Аризона начинается паника, поиск виноватых, которые нашлись довольно скоро, ими стали граждане японского, немецкого и итальянского происхождения.

А 19 февраля 1942 года Рузвельт подписал указ № 9066. Указ позволял военным властям выселять любую группу людей с любой территории без судебного разбирательства, а просто на основании «военной необходимости». Данный указ послужил юридической базой для массового выселения с Западного побережья американцев японского происхождения. В общей сложности в «зоны выселения» (exclusion zones) вошло около трети территории страны. 2 марта граждане японского происхождения были уведомлены, что они подвергнутся выселению из «военной зоны № 1» (в 100 милях от побережья).

«Великие комбинаторы», заседавшие в американском правительстве, составили несколько вариантов интернирования, однако в конце концов был принят наиболее «жесткий» вариант, предложенный Карлом Бендетсеном.

И вот японцев начали насильственно депортировать.

Большинство лагерей было расположено на территории резерваций для индейцев, на удаленных, пустынных территориях, далеко от населенных пунктов. При этом обитатели резерваций не были предварительно поставлены в уведомление и не получили никаких компенсаций. Индейцы рассчитывали, что позднее они могут получить хотя бы строения в свою собственность, однако после войны все здания были снесены или проданы правительством. Хотя чего уж за строения-то там были! Депортированных заселяли в наскоро построенные бараки без водопровода и минимальных удобств. Лагеря были окружены колючей проволокой и охранялись вооруженными людьми. Известны случаи, когда охранники стреляли в пытавшихся выйти за пределы территории лагеря.

Например, Центр для перемещенных лиц Харт Маунтен на северо-западе Вайоминга был лагерем, окруженным колючей проволокой, с общим туалетом, койками вместо кроватей и бюджетом в 45 центов на человека в день. Так как большинство интернированных было выселено из своих домов на Западном побережье без

заблаговременного уведомления и не ставилось в известность об окончательном местоназначении, многие не взяли одежду, подходящую для вайомингских зим, когда температура часто опускалась ниже -20 градусов Цельсия, что повлекло гибель некоторых из них [138 - Peter Irons. (1976, 1996). Justice At War: The Story of the Japanese American Internment Cases. University of Washington Press, 2001.].

Фраза «сиката га най» (что можно примерно перевести «ничего не поделаешь») широко использовалась как символ смирения японских семей со своей беспомощностью в этой ситуации. Это замечали даже дети, что описано в знаменитых мемуарах «Прощай, Манзанар». Японцы старались подчиняться правительству США, чтобы показать, что они лояльные граждане. Хотя это могло быть всего лишь внешним впечатлением, ведь многие потом отказались от американского гражданства.

Первые «переселенцы» прибыли в центр для переселенцев в городе Постон (Poston), штат Аризона 8 мая 1942-го.

Всего было организовано десять концентрационных лагерей, куда в течение лета 1942 года перевозили японоамериканцев из местных сборочных центров, в числе этих десяти лагерей был Манзанар (Manzanar), название которого стало нарицательным словом для обозначения репрессий, устроенных властями США (именно ему посвящена упомянутая чуть выше книга).

Зимой 1942 года в лагере Постон произошло массовое восстание. Поводом послужил арест двух заключенных, подозреваемых в расправе над доносчиком. Через месяц похожее восстание произошло в Манзанаре.

После того как возникли подозрения, что воюющая Япония намерена начать активные действия на Аляске и островах, прилегающих к ней, судьбу калифорнийских японцев повторили аляскинские алеуты. Приняв решение о депортации алеутов и прочих жителей, имевших алеутские корни, Вашингтон приказал выселить всех, в ком есть хотя бы 1/8 туземной крови. Алеутам не сообщали, куда их вывозят. Их просто насильно грузили на военные корабли и отвозили в специальные лагеря (всего их было четыре). Условия проживания в них были ужасны: голод, стужа, болезни, смерти. Когда отвечающий за размещение алеутов в лагере у Залива Фунтер федеральный агент Макмиллан выразил свое возмущение условиями проживания несчастных туземцев в рапорте на имя вышестоящего начальства, его рапорт вернули ему назад, а сам Макмиллан получил выговор. Слышать о страданиях алеутов власти не хотели [139 - Гулевич В. Концлагерь для алеутов // Фонд стратегической культуры, 16.12.2012].

Не лучше обстояли дела и в лагере в деревне Киллисноо. Депортированные вынуждены были пить грязную воду, прятаться от аляскинских морозов в неотапливаемых бараках. Помощь им оказывали не федеральные власти, а проживающие неподалеку индейцы-тлинкиты. Они делились с алеутами одеялами, солью, медикаментами. Попытки оказать депортированным гуманитарную помощь в больших масштабах властями пресекались, а петиции алеутских женщин, умолявших накормить и обогреть их детей, оставлялись без внимания. Именно в Киллисноо был самый высокий уровень смертности среди депортированных [140 - Там же.].

В Барнетт Инлет алеутов разместили в брошенных домишках, оставшихся после того, как оттуда выехали много лет назад рабочие местного консервного завода, тоже заброшенного. Завод работал только в теплое время года, поэтому жилье не было снабжено системой отопления. Гнилые стены, отсутствие кроватей, водопровода,

электричества и стаи голодных волков, которые по ночам шастали у самых стен. Вильям Захаров, глава алеутской общины, уже через три недели направил жалобу местным властям с просьбой изменить условия пребывания к лучшему. Этих жалоб будет потом много, но вернуться домой узники Барнетт Инлета смогут лишь в 1945 году, найдя свои некогда уютные дома разграбленными американскими солдатами [141 - Там же.].

Эвакуационный лагерь у озера Вард также пользовался дурной славой. Его окружали непроходимые заросли, и хотя до ближайшего города было всего 8 миль, добраться туда алеуты не могли. Условия проживания были такие же, как и в других «центрах перемещения» - пара сырых бараков без света и воды, несколько сараев во дворе и крохотное отхожее место, одно на всех, возле которого алеутам приходилось принимать пищу.

Во всех четырех лагерях депортированные начали массово заболевать туберкулезом, воспалением легких и кожными заболеваниями. Болели все - и взрослые, и дети. Выдаваемой еды хватало только на удовлетворение 1/5 потребностей в пище. Люди умирали от голода и недостатка лечения [142 - «Aleut Internment Camps: The untold US atrocity» CENSORED NEWS, 8.11.12.].

Мужчин, и так ослабленных, угрозами заставляли трудиться на морских промыслах. Их превратили в рабов, угрожая в случае отказа оставить их вместе с семьями в лагерях навсегда. Алеуты пытались найти дополнительный заработок, где бы им платили сполна, а не заставляли работать бесплатно, но федеральные власти зорко следили за тем, чтобы алеуты оставались на местах. Итог - массовые официальные отказы на просьбы алеутов позволить им самим добывать пропитание для своих семей. Американские власти экономили на всем: на питании, на стройматериалах, на лекарствах. Алеуты расплачивались за это своими жизнями [143 - Гулевич. В. Указ. статья.].

В покинутых алеутами деревнях американские солдаты грабили не только алеутские жилища, но и церкви. Преимущественно православные, поскольку часть алеутов, испытав в свое время влияние русской культуры, являются приверженцами Православия. К лику православных святых причислен Петр Алеут, замученный испанцами в Калифорнии в 1815 году за отказ перейти в католичество. Об этом поведал миру другой православный алеут - Иван Кыглай, которому удалось вырваться из плена. Обращают на себя внимание и сравнительно многочисленные фамилии депортированных американцами алеутов явно русского происхождения - Лестенков, Прокопьев, Захаров. Некоторые до сих пор приезжают на могилы своих предков, которым так и не суждено было пережить ту ссылку. Очевидцы тех событий уверены, что столь жестокое отношение американцев к алеутам было продиктовано, как и в случае с интернированием японцев, не столько военной необходимостью, сколько расистскими предрассудками [144 - Там же.].

Кроме лиц алеутского и японского происхождения, репрессиям, арестам и депортации подверглись также почти одиннадцать тысяч немцев и три тысячи итальянцев, вина большинства из которых, как выяснилось позже, не являлась реальной, и никаких оснований для их преследования не было. Кроме того, сотни латиноамериканцев, большинство из которых были урожденными гражданами своих стран, несмотря на то что они не изъявляли желания быть выданными воюющей стране, тем не менее были обменены на американских пленных, захваченных нацистами, то есть были отправлены в Германию [145 - Stephen Fox, «The Deportation of Latin American Germans, 1941—47: Fresh

i for Mr. Monroe's Doctrine», Yearbook of German-American Studies 32 (1997): 117^42.]. Эти люди стали разменной картой в руках вашингтонских политиков.

Репрессиям подверглись также латиноамериканские граждане и лица без гражданства, прибывшие в США, но имевшие японские этнические корни и японскую внешность. Вашингтонский режим предполагал использовать этих людей как заложников, а также человеческий резерв для обмена военнопленными.

Однако, несмотря на то что американцев японского происхождения подвергли депортации и репрессиям, правительство хотело-таки использовать их молодежь в качестве пушечного мяса, и в начале 1943 года было принято решение сформировать особую боевую группу, которая должна была состоять из японцев. На Гавайях набрали более 10 тыс. человек, но и из лагерей удалось призвать 1256 добровольцев.

В конце весны 1944 года, когда американская пехота штурмовала занятый нацистами порт Шербур на севере Франции, Армия США проводила церемонию призыва для 66 новых призывников из Айдахо. Почти во всем церемония была самая обычная. Призывники маршировали в колонну по три и построились около мачты с флагом. Военная музыка гремела из репродукторов. Родители и друзья толпились вокруг новых солдат, чтобы послушать приветственные речи и напутствия.

Одно только было необычно в этой церемонии. Армия, которая встречала новобранцев, одновременно держала на прицеле их и их семьи как потенциальных диверсантов. Проходила эта церемония за колючей проволокой в лагере для переселенцев Минидока, недалеко от города Хант, штат Айдахо.

Наступил момент принятия военной присяги. Лейтенант Харрингтон, член разъездной армейской экзаменационной и призывной комиссии, поднялся, чтобы привести парней к присяге и сказать им и их родственникам что-нибудь воодушевляющее о той нелегкой задаче, которая им предстоит.

«Мы в Американских вооруженных силах, - сказал лейтенант новым бойцам, -счастливы принять вас, японцев, в наши ряды, несмотря на то что ваша страна Япония воюет с Соединенными Штатами!»

Толпа зашумела неодобрительно: «Этот лейтенант не знает, что ли, что все призывники - американские граждане, а не японские?»

Харрингтон продолжал: «Тот факт, что вы, молодые японцы, готовы сражаться против своей страны, - подчеркнул он, - показывает, что все-таки существуют некоторые японцы, которые являются хорошими американцами».

Лейтенант выразил надежду, что после войны все национальности смогут жить в мире в Америке, и неуклюже закончил свою речь, поздравив «молодых японцев» с тем, что они вписывают замечательную страницу в историю армии, в которой их ждут с распростертыми объятиями и где они будут пользоваться всеми правами и привилегиями других граждан, призванных на службу.

Речь Харрингтона заметно поубавила энтузиазм собравшихся. «Он что, не знает, что мы родились здесь и что мы граждане США, а не Японии?» - проворчал один парень. «Пусть этот болван соберется с мыслями и выучит, из какой мы страны! Мы не япошки!» -закричал второй [146 - Отрывки из книги «Свободны умереть за свою страну». Автор: Эрик Меллер. Eric L. Mueller. Free to die for their country. University of Chicago Press, 2001.].

А в лагерях же продолжались унижения и бесконечные проверки на лояльность. На основании этих проверок «лояльные» японоамериканцы были отделены от «нелояльных». «Нелояльные» со всех лагерей были помещены в лагерь Тули Лэйк, который стал главным «фильтрационным центром». Все «лояльные» из Тули Лэйк были переведены в другие лагеря.

В январе 1944 года в лагере Харт Маунтэн организовался «Комитет справедливой игры». Комитет состоял из «лояльных» «Нисей» и стал единственной организованной силой, противостоящей военному призыву. Члены комитета требовали полного восстановления гражданских прав для призываемых в армию и их семей. Это была первая, робкая попытка изменить чудовищное положение вещей.

В августе 1945 года произошли ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, варварские, по сути уже бессмысленные, ведь Япония и так капитулировала бы довольно скоро, поскольку Советский Союз, будучи верным союзническим договоренностям, объявил войну Японии. Но вашингтонский режим, уничтожая мирное население Хиросимы, преследовал несколько политических целей, выходивших далеко за пределы войны с Японией.

Ядерный ужас стал шоком для многих людей на планете, но трудно себе представить, чем он явился для японцев и американцев японского происхождения.

В августе же Япония капитулировала, но последний лагерь для депортированных американцев японского происхождения был закрыт лишь 20 марта 1946 года, им стал печально известный Тули Лэйк. В последний месяц перед закрытием нужно было переселить около пяти тысяч заключенных, многие из которых были пожилые, неимущие или психически больные, которым некуда было идти. Из 554 человек, остававшихся в лагере в последний день, 450 были переведены в лагерь Кристал Сити (Crystal City), штат Техас, 60 - отпущены на свободу, а остальные - «переселены», куда именно - не уточняется [147 - Краткая хронология японо-американской истории. A Short Chronology of American History.].

Вот таким было это преступление американского режима вслед за чередой других подобных деяний. Его неприкрытая циничность совершенно очевидна. Однако, несмотря на то что все совершенное не было продиктовано настоящей военной необходимостью, ведь положение в США было не сравнимо с тяжелым положением в СССР (власти которого действительно имели основания переместить часть этнических групп в глубь территории страны), но «обличать» долгие годы стремились именно сталинизм, а не американизм. Пожалуй, в этом двуличии обличителей есть дополнительная подлость. Россказни о депортациях в СССР использовали и все еще используют против нас как политический инструмент, как средство давления, хотя объективные факты истории свидетельствуют о том, что сталинский режим повел себя более мягко и адекватно, чем «демократический режим» Вашингтона.

Даже детали депортаций говорят не в пользу Вашингтона, ведь в СССР перемещенные этнические группы были отправлены в Казахстан и Узбекистан, то есть районы с относительно мягким климатом (по меркам наших широт), в США же японцы, итальянцы и немцы были депортированы в регионы, которые соответствовали бы в наших реалиях условиям Крайнего Севера. И так в каждом моменте: какую деталь ни возьми, получается, что вашингтонский режим действительно совершил преступление, а сталинская власть не перешла грань, осуществляя вынужденные меры лишь ради обеспечения государственной

безопасности, причем делая это и в интересах самих перемещенных народов, ведь их удалили не с благодатной калифорнийской земли, а вывезли с края огненного котла, от военных фронтов, от бомбежек.

В последующие исторические периоды американские власти, стремясь предать забвению эпизод депортации граждан японского, немецкого и итальянского происхождения либо как-то сгладить память о нем, представить его в менее мрачном свете, распространяли уверения, будто бы японцам и алеутам (в бараках без отопления и минимальных удобств) жилось совсем неплохо, что они радовались своей участи, фотографируясь с милым выражением лиц. Таких фотографий, где добродушные японцы улыбаются, стоя на берегу какой-то речушки, или отмечают какой-то праздник, сидя за столом, будто бы и не в заключении находятся, было распространено несколько десятков, их намеренно вбрасывали всякий раз, когда в американском обществе или в международной политике возникал вопрос об этой бессмысленной депортации. Вашингтонский режим постарался окружить память о пребывании этих людей за колючей проволокой неким ореолом благости и добропорядочности. Короче говоря, «добропорядочная Америка», как всегда, была в своем репертуаре. Нет, она, конечно, извинилась перед этими людьми, со временем выплатила даже какие-то компенсации (правда, лишь японцам, но не алеутам), с напускной суровостью высказалась о прошедшем, но в то же время вашингтонские деятели всеми силами старались сделать вид, что ничего особенного-то и не было, а если и было что-то, то лишь некая прогулка в горы для выходцев из Японии.

Изощренность манипулирования человеческим сознанием, а попросту говоря, сноровка умелой лжи делала свою работу, впрочем, как и всегда в американской практике, и преподносилось данное абсурдное интернирование как досадное недоразумение, будто ошибочка вышла. И тут же могли последовать гневные обличительные речи в адрес «негодяя Сталина», и вот уж он-то, как провозглашалось, совершил такое, такое! И все это, несмотря на то что у Сталина были очень и очень серьезные основания прибегнуть к тому, к чему ему пришлось прибегнуть, а у вашингтонского режима были лишь мелочные, абсурдные мотивы для депортаций.

И наиболее удивительным был и остается вопрос: «Кому из американцев помешали сироты, которых тоже отправили в лагеря, за колючую проволоку?» Уж их-то зачем было трогать?! И ведь не только японских детей свезли в эти зоны, но и полукровок, и тех, что были лишь на четверть японцами! Чем они не угодили «демократической» американской власти? Какой смысл мог быть в издевательствах над ними?

Разумеется, ответ состоит в том, что здесь мы видим «чистый» случай расизма, дети подверглись гонениям лишь за свой разрез глаз и оттенок кожи, ну а полукровки и те, кто имел «каплю японской крови», попали под раздачу, стали заложниками судьбы, заложниками истории и нечистоплотных игр вашингтонского режима.

Но самое любопытное, что в нынешние времена оценка действий рузвельтовского правительства все чаще становится положительной. Да, был период, когда интернирование граждан японского происхождения назвали позорным пятном американской истории (ах, сколько этих пятен на бедняжке, уж и пробу-то поставить негде), было время, когда правительство решило назначить специальные компенсации бывшим узникам этих концлагерей, даже музей построили в штате Вайоминг на месте бывшего лагеря для перемещенных лиц Харт Монтейн (в начале 40-х через этот

концлагерь прошли свыше 14 тыс. чел.). Там воспроизведена обстановка, в которой пребывали интернированные: ветхие бараки, окруженные колючей проволокой и наблюдательными башнями. Но в нынешний момент корабль общественного мнения США и политический курс вашингтонского режима снова разворачивается, похоже, в ту же сторону, в сторону репрессий. И после событий 11 сентября (о которых многие эксперты говорят как о намеренной провокации властей США) был принят так называемый «Патриотический акт», который дал возможность произвольно ограничивать свободу и права человека во имя «государственной безопасности». По сути, американские спецслужбы получили карт-бланш на ведение слежки за любым человеком, находящимся на территории США, без санкции судебных органов. Особое внимание, не секрет, уделялось мусульманам, в частности иностранцам и американским гражданам арабского происхождения.

Хотя давно уже получили всемирную печальную славу тюрьма Гуантанамо и разбросанные по всему миру секретные тюрьмы ЦРУ, в которых годами содержатся подозреваемые в терроризме без предъявления официальных обвинений. Так же как когда-то алеутов и японцев, их (подозреваемых в терроризме) держат в заключении на всякий случай - на том основании, что они теоретически могут представлять собой угрозу.

При этом в США громко звучали голоса применить по отношению к мусульманам тот опыт, который был «наработан» в ходе интернирования этнических японцев в 1942-1945 годах. А само помещение американских японцев в концлагеря - оправдывалось.

Так, специализирующаяся на вопросах иммиграции исследовательница Мишель Малкин (Michelle Malkin) выпустила книгу In Defense of Internment: The Case for Racial Profiling in World War II and the War on Terror («В защиту интернирования: о расовом профилировании во Второй мировой войне и в войне с террором»). Даже из названия видно, чему был посвящен сей труд и какие цели преследовал. В работе Малкин проводился тезис о том, что в военное время «выживание нации - это главная цель», и для ее достижения все средства хороши, в частности, писала она, «гражданские свободы не священны».

Малкин разоблачала «тенденциозность» современных официальных американских оценок истории интернирования японцев и доказывала, что Рузвельт и его администрация действовали правильно. Она призывала американское правительство принимать во внимание национальность и религиозную принадлежность при составлении планов защиты национальной безопасности. Кроме того, предлагала ввести т.н. «профилирование угроз», которое, в свою очередь, может приводить к необходимости жестких, но нужных мер. Ибо, как утверждала автор, такие меры не идут в сравнение с опасностью «быть сожженным за своим рабочим столом в результате угона самолета».

А известный в США эксперт-исламовед Дениэл Пайпс (Daniel Pipes), директор Ближневосточного форума (Middle East Forum), сотрудник Института Гувера в Стэнфордском университете, член правления Американского института мира (U.S. Institute of Peace), отметился серией статей, оправдывающих интернирование японцев в годы Второй мировой и призывающих к применению опыта начала 40-х, но теперь уже по отношению к мусульманам.

Например, в декабре 2004-го на страницах New York Sun был размещен его материал Why the Japanese Internment Still Matters («Почему интернирование японцев по-прежнему имеет значение»).

Нынче господствует «ревизионистская» (как он ее именовал) точка зрения на перемещение и интернирование японцев в США во время Второй мировой войны. «Несмотря на то что эти события произошли более 60 лет назад, их значение велико и сегодня. На основании описаний называемых ужасными условий интернирования лобби потерпевших заранее осуждают любое использование национальной, расовой и религиозной принадлежности при составлении планов защиты безопасности населения», -писал Пайпс. «Это лобби, - продолжал он, - отрицает наличие законных причин такого обращения с японцами в США и утверждает, что оно было результатом «истерии военного времени», смешанной с «расовыми предрассудками». А все это препятствует «усилиям создать эффективную защиту против сегодняшнего противника - исламистов». Смысл статьи - пора пересматривать подходы в сторону снятия табу с каких бы то ни было жестких мер, включая нарушение прав человека, если этого требуют интересы национальной безопасности [148 - Лозунько С. Указ. статья.].

И не будет преувеличением заявить, что именно в вышеуказанном русле американские власти и действовали в ходе своей «войны с мировым терроризмом». Хотя официальные оценки интернирования американских японцев в годы Второй мировой не пересматривались, тем не менее де-факто применялись те же методы [149 - Там же.].

По данным агентства Associated Press на сентябрь 2006 года (на пике использования властями США неправовых методов в борьбе с террором - впоследствии скандалы вокруг секретных тюрем в Европе вынудили Вашингтон поумерить пыл), в тайных тюрьмах ЦРУ содержалось около 14 000 человек! Не секрет, что к незаконно арестованным дознаватели из ЦРУ массово применяли пытки. Издевательства над заключенными нередко приводили к гибели людей, чья вина не была доказана [150 - Там же.].

Вот такие любопытные дела! Вашингтон сам же создает «исламский терроризм», сам его финансирует, сам помогает его адептам прийти к власти в разных странах мира, но его же он стремится использовать для прикрытия своей, все более нарастающей политики вмешательства в частную жизнь, создания глобального репрессивного аппарата, который, по замыслу вашингтонских «ястребов», должен иметь возможность достать любого человека в любой точке земного шара, если он вдруг показался подозрительным властям США, если им показалось, что он препятствует осуществлению американских интересов.

Но еще забавнее звучит факт, что вал поношения и очернительского лая в отношении «сталинских репрессий» так и продолжает литься сплошным мутным потоком, оболганную советскую историю продолжают покрывать новыми слоями лжи, и это было бы уже смешно, коль не было бы так грустно, ведь вашингтонские американцы делали и делают гораздо более чудовищные и циничные акты репрессий и террора, создают тайные тюрьмы, применяют пытки, но мало того, они оправдывают свое прошлое и планируют новые, аналогичные действия. Снова и снова приходится замечать, что все похоже на жестокую комедию абсурда, когда любое зло, совершаемое во имя сохранения вашингтонского режима, заведомо оправдано, но любой факт из той же советской истории всегда будет освещен лишь с точки зрения «преступной природы советской власти».

Глава 9

Идеологическая канва и истоки «холодной войны»

После двух мировых войн, и особенно после появления ядерного оружия, которое по случайному стечению исторических обстоятельств попало в руки США, вашингтонский режим оказался в удивительном и глубоко неестественном для него положении одного из мировых лидеров, хотя сам-то он уверовал в то, что сложившееся положение не только естественно, но является частью того самого «предопределения». Незрелость, подростковость этого режима, отсутствие истинной нации, гуманистического стержня и многовековой традиции в его политическом сознании создали в мире такую ситуацию, при которой желторотый юнец получил возможность цинично поучать заслуженного ветерана и даже издеваться над ним.

В послевоенный период - когда русские в очередной раз доказали, что победить их в честной борьбе невозможно в принципе и что Россия, что бы с нею ни произошло, всегда остается силой, умеющей постоять за идеалы справедливости, способной в трудную минуту отвести этот мир от края пропасти, взяв на себя всю самую тяжелую работу, -наша страна представляла собой заслуженного ветерана, и накопленный за предыдущее тысячелетие нашей истории опыт и тяжелые испытания двадцатого века позволили нам быть тем родичем в семье народов, который отвечает за самые сложные и тонкие смыслы, который готов жертвовать ради сохранения равновесия в этом мире своими удобствами, сиюминутными вещами, что могли показаться важными многим другим народам, особенно таким меркантильным, как англичане и американцы.

Американская же «скороспелая черешня», американский субъект политики представлял собой именно подростка, не думающего о глубинных смыслах, не размышляющего даже о последствиях, а просто упивающегося тем положением, в котором случайно оказался по причине того, что «взрослые» нации попустительски проглядели раздувание его наглых амбиций, вернее, и сами оказались виноваты во многом. Германия запятнала себя позором нацизма, а Франция была разбита Германией, проиграла ей и сумела кое-как восстановиться, лишь прибегнув к чужой помощи. Англия же, понимая, что в споре двух эгоизмов - ее и американского - второй эгоизм победил, поскольку имел больше наглой молодой энергии, пошла на слияние с США, согласилась лечь под интересы вашингтонского режима, хотя и оговорив себе некую «почетную роль». Сущность английской политической традиции так никогда и не позволила англичанам стать по-настоящему «взрослой нацией», и Англия с новым азартом включилась в подростковые эксперименты вашингтонского режима, продолжая былые дела, заключавшиеся все в том же - в стремлении довлеть, унижать и грабить.

Однако после 1945 года ирония судьбы, этой извечной любительницы замысловатых сюжетов, создала поистине дьявольскую рокировку: англичане и американцы, присоседившиеся к победе России (и союза ее народов), почти случайно оказавшиеся в той компании, которая боролась на стороне добра и против действительного абсолютного зла, претендовали теперь на лавры, равные с ореолом настоящих победителей и достойных воинов, и этим обеспечивали себе некий моральный фундамент и роль нового мирового распорядителя.

Но облик их поступков и их умонастроения ни в какое сравнение не идут с тем, что было в умах и в сердцах у советских солдат, офицеров и генералитета. Можно говорить все что угодно, но невозможно поспорить с тем фактом, что для русских-советских эта война, как и весь послевоенный исторический процесс, был неким моментом истины, борьбой за настоящие максимы; русские жили и действовали с полной искренностью и верой в то, что они завоевывают свободу для себя и народов Европы, что сражаются с

абсолютным злом. Для американцев и англичан же все было лишь игрой, очередной кровавой игрой, в которой они видели циничный интерес и нисколько не стеснялись признаваться в этом, сначала себе самим, а потом, спустя годы, и всем остальным.

И глум истории, ирония той самой судьбы заключалась в том, что два субъекта были-таки посажены на одну ступень, поставлены рядом, хотя суть их правды была совсем не равна, ведь правда русской/советской победы была никак не сравнима с правдами американцев, это были совершенно разные категории, совершенно разный душевный опыт вынесли из той войны русские и американцы. Советская Россия была настоящим заслуженным ветераном, вынесшим мир из огня, Америка была лишь юрко пристроившимся ловкачом, запрыгнувшим на лафет, когда тот уже двигался к победному параду. У американского «подростка» хватило ума пристроиться в обоз победы, хотя наглый юнец всей душой был против победы справедливости, против консенсуса, который бы создал ситуацию равновесного спокойствия в этом мире, развития человечества по пути равенства субъектов и равновесного уважения их мнений.

Ирония судьбы вывернула ситуацию так, что одним из формальных победителей над абсолютным злом стал субъект, который менее других был заинтересован в установлении прочного мира. Этот субъект сумел сфабриковать для себя ореол честного победителя, но в том-то и дело, что это был ложный ореол, ведь за подкладкой оставалась ложь и жажда нового насилия.

Не так давно, а именно в октябре 1998 года, были бы рассекречены документы Государственного архива Великобритании, которые подтвердили тот факт, что американцы и англичане хотели не просто отобрать часть русской победы, но очень деятельно готовились к уничтожению России, планировали раздавить ее и установить свой тотальный контроль над огромными территориями.

Теперь стало доподлинно известно, что еще 20 августа 1943 года в Квебеке на заседании лидеров США и Британии с участием начальников американских и британских штабов обсуждался вопрос о том, что немцы должны задержать русских как можно дальше на востоке. На этом совещании принимаются два плана: «Оверлорд», о котором нас проинформируют в октябре 1943-го в Тегеране (им предусматривалась высадка союзников во Франции в 1944 году), и второй, сверхсекретный, «Рэнкин», цель которого -«повернуть против России всю мощь непобежденной Германии». По этому плану немцы входят в сговор с Западными державами, распускают Западный фронт, оказывают поддержку при высадке десанта в Нормандии, обеспечивают быстрое продвижение союзников через Францию, Германию, выход на линию, где они удерживают советские войска. Под контроль США и Англии попадают Варшава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград... При этом немецкие войска на западе не просто сдаются, а организованно двигаются на восток для укрепления там немецкой линии обороны. Есть документы, никуда от них не уйдешь [151 - Фалин В. Как Вторая мировая война переросла в третью. // РФ. Сегодня № 9, 2005.].

Однако «великие комбинаторы» из Вашингтона и Лондона в 1944 году второй фронт против гитлеровской армии все-таки открыли, выглядело все как дружественный шаг по отношению к воюющему союзнику, к СССР, однако шла тонкая, очень опасная политическая игра.

Тайная стратегия американцев и англичан в данный момент заключалась в том, что

ослабленная к 1944 году Советская Россия уже не сможет реализовывать такой же наступательный потенциал, который она продемонстрировала под Сталинградом и Курском, и союзники, выдвинув войска на европейском театре войны, легко перехватят инициативу, пойдут победным маршем и захватят всю Европу, по крайней мере до западных границ СССР.

Но они просчитались. Планировали высадиться 6 июля и в августе закончить войну. Они даже не позаботились об экипировке на осень и зиму, о машинах, способных двигаться в условиях бездорожья, о всепогодных авиационных средствах, и потому осень и зиму решили переждать, устроившись в теплых квартирах. Гитлер, воспользовавшись этим, показал им, что может Германия, - нанес удар в Арденнах, причем не снимая войск с Восточного фронта. Союзники бросились за помощью к Сталину. И он выручил, начав раньше срока Висло-Одерскую операцию [152 - Там же.].

Благодарности же от американцев и англичан, разумеется, не последовало, более того, они не отказывались от частичной реализации тех планов, которые должны были обеспечить вытеснение Советской армии с позиций, которые та уже занимала и могла занять в ближайшие недели. Но армия союзников, вопреки всем восхваляющим мифам, созданным англоязычной пропагандой, представляла совсем не ту силу, которая могла бы сокрушить Красную армию, противопоставить моральный дух своего воинства моральной крепости советских солдат.

Верховный главнокомандующий армий Западных союзников генерал Д. Эйзенхауэр провел многие часы с главным судьей американских сил в Европе бригадным генералом Э. Беттсом, обсуждая меры поддержания дисциплины в войсках. Не из абстрактных побуждений гуманности, а по очень земной причине: в тех условиях распущенность в американской армии подрывала ее боеспособность перед лицом гитлеровского вермахта. Близкая к Эйзенхауэру К. Саммерсби записывала в дневнике 5 ноября 1944 года: «Беттс докладывает об очень плохой дисциплине в армии. Поступают жалобы от французов, голландцев и прочих на многочисленные случаи изнасилований, убийств и грабежей... Эйзенхауэр подробно обсуждает с начальником штаба Беделлом (Смитом) дисциплину в войсках. Дело плохо, докладывают о бесчисленных нарушениях. Придется принять решительные меры» [153 - Яковлев Н.Н. Война и мир по-американски. М., Педагогика, 1989, с. 40.].

Грабежи в американской армии приобрели широкий и постыдный характер. На транспортных магистралях через Францию американские водители, как говорили тогда, «доили» собственные грузовики, перевозимое бесследно исчезало. Только одна облава в Париже в конце сентября 1944 года привела к аресту 168 американских военнослужащих, орудовавших на черном рынке. Когда Эйзенхауэру в который раз доложили о том, что «волна американской преступности захлестывала Францию», он пожаловался генералу Смиту, что у него самого украли более чем на сто долларов спиртного с передового командного пункта [154 - Указ соч., с. 41.].

Но вашингтонская пропаганда, как и водится, брала факты и грехи, имевшие место в американской действительности, и не мудрствуя лукаво переписывала все это в список прегрешений «кровавого коммунизма», и потому едва ли не любую пропагандистскую агитку американцев, бичующую русские или советские негодяйства, можно смело считать признательными показаниями самих «бичевателей».

Наверное, дело еще и в том, что немалая часть американцев, зная за собой мерзкие вещи, просто не могла поверить, что кто-то способен быть честным, по-настоящему

порядочным, держать обещание, быть человечным. И каждая частичка «коллективного американского подростка» органически не умела осознать ту разницу, которая на самом деле была между русскими и американцами.

Сейчас американские базы все еще находятся в Германии и Италии, так и не ушли из побежденных стран, и потому до сих пор не принято обсуждать тот факт, что за насилие над мирным населением Германии, и прочих оккупированных стран американским военнослужащим чрезвычайно редко предъявляли обвинения. К примеру, за изнасилование немок американское командование поначалу не выносило приговоров, в отличие от советских трибуналов, которые за аналогичное действие объявляли расстрел. Лживая кампания по очернению советских солдат, продолжающаяся и сейчас, развернутая довольно широко, причем первоначально именно американскими журналистами и «политиками», спекулировала на том, что где-то в советской зоне оккупации якобы были изнасилованы немки. Одним из американских писак были даже опубликованы «красочные подробности» группового изнасилования немок советскими солдатами, которые будто бы согнали этих женщин в католический собор и там под звон колокольчиков делали все, чего хотелось. Писака явно смаковал подробности, немцев же и «мировую общественность» все это задевало за живое. И хотя ложь потом была разоблачена - ведь указанный храм даже физически в тот момент не мог использоваться для подобных целей, поскольку был разрушен, и уж тем более никаких колокольчиков не имел, - но каждая такая ложь создавала нехороший осадок, каждая провокация заставляла кого-то поверить в то, что русские - звери!

Однако и журналистам, и военным, и любому другому человеку, который бывал на территориях, попавших под оккупацию американской армии, совсем нетрудно было найти вдохновение и материал для подобных статей, ведь именно такими вещами и занимались сами американские военные.

Чудовищным доказательством этого тезиса служит то обстоятельство, что человек, имя которого стало впоследствии синонимом зверств американцев во Вьетнаме (то есть Уильям Келли), был родным сыном участника американских боевых действий Второй мировой. Отец, повоевавший в Европе, не сумел передать своему сыну ничего, что не позволило бы этому воину во втором поколении относиться к войне иначе, чем к череде безнаказанных серийных убийств. Сын вошел в историю своими зверскими, леденящими душу расправами над мирным населением Вьетнама.

Американцы и англичане «воевали» на Западном фронте довольно специфически: они, с одной стороны, стремились захватить побольше пространства, с другой - дать возможность немцам нанести побольше урона Красной армии, воспрепятствовать русским в освобождении Восточной Европы и установлении советского контроля над ее, преимущественно славянскими, территориями.

Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признает, что Второго фронта уже в конце февраля 1945-го практически не существовало: немцы откатывались к востоку без сопротивления. Черчилль в это время в переписке, телефонных разговорах с Рузвельтом пытается убедить во что бы то ни стало остановить русских, не пускать их в Центральную Европу. Это объясняет значение, которое к тому времени приобрело взятие Берлина Англичане подивизионно брали под свое покровительство немецкие части, которые нередко сдавались без сопротивления, отправляли их в Южную Данию и Шлезвиг-Гольштейн. Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а личный состав тренировали для будущих боев. В начале апреля Черчилль отдает своим штабам

приказ: готовить операцию «Немыслимое» - с участием США, Англии, Канады, польских корпусов и 10-12 немецких дивизий начать боевые действия против СССР. Третья мировая война должна была начаться 1 июля 1945 года [155 - Фалин В. Указ. статья.].

В этот момент разворачивалась одна из главных тайных схваток Великой Войны!

Согласно деталям плана «Немыслимое», нападение на СССР должно было начаться, следуя принципам Гитлера, - внезапным ударом. 1 июля 1945 года 47 английских и американских дивизий без всякого объявления войны должны были нанести сокрушительный удар не ожидавшим такой беспредельной подлости от союзников наивным русским. Удар должны были поддержать те самые 10-12 немецких дивизий, которых «союзники» держали ^расформированными в Голыптейне и в южной Дании, их тренировали британские инструкторы: готовили к войне против СССР. Война должна была привести к полному разгрому и капитуляции СССР. Конечной целью было закончить войну примерно там же, где планировал ее закончить Гитлер по плану «Барбаросса» - на рубеже Архангельск-Сталинград [156 - Краснов П. Операция «Немыслимое». Молодая гвардия, № 5-6, 2010.].

Но «союзники» имели дело со Сталиным, с самим Сталиным, героем столетия, а может и всей мировой истории, который переиграл своих заклятых друзей-союзников, хотя далось ему это непросто.

Нынче любят говорить, что войну выиграл народ. А это правда, я могу подтвердить данный факт, войну выиграл советский народ, к которому принадлежал и Сталин -Верховный главнокомандующий своего народа, но была еще одна победа, причем едва ли не более значимая по своей важности - победа в тайной схватке, которую навязали Сталину американцы и англичане. Вызов был Сталиным принят и виртуозно отбит. Усатый умел держать удар. И если бы не Сталин, мир вряд ли мог бы наслаждаться покоем в течение целого полувека.

Что творилось на закулисном фронте в последние месяцы Второй мировой, одному Богу известно! В конце девяностых начали рассекречивать документы из британских архивов, которые уже шокировали многих, но немало деталей и до сих пор не известно, однако и того, что всплыло в настоящий момент, уже хватит на тысячу захватывающих исторических исследований, за написание которых сели историки и даже опубликовали часть из них.

В последние месяцы войны, по мере развития успехов Советской армии, в США и в Англии сформировались агрессивные группировки, причем американская вступила во внутриполитическую в схватку с действующими лидерами. В Вашингтоне «активную позицию» занял Трумэн, оттеснивший Рузвельта. 12 апреля посольство США, государственные и военные учреждения получили инструкцию Трумэна: все документы, подписанные Рузвельтом, исполнению не подлежат. Затем последовала команда ужесточить позицию по отношению к Советскому Союзу. 23 апреля 1945 года Трумэн проводит в Белом доме заседание, где заявляет: «Хватит, мы не заинтересованы больше в союзе с русскими, а стало быть, можем и не выполнять договоренностей с ними. Проблему Японии решим и без помощи русских». Он задался целью «сделать Ялтинские соглашения как бы не существовавшими». Трумэн был близок к тому, чтобы немедля объявить о разрыве сотрудничества с Москвой во всеуслышание.

В Лондонской «элите» тоже росла волна зависти и агрессии по отношению к русским, потому Черчилль занимал еще более агрессивную позицию, чем Трумэн, он все более креп в своем желании не пускать Советы в Европу и по-настоящему готовился к

вооруженному противоборству с Советским Союзом, к захвату всего того, что планировал захватить Гитлер.

Сталин же, напротив, не только не собирался захватывать Западную Европу, но даже случайно занятые Красной армией сектора, оккупация которых не была предусмотрена соглашениями с союзниками, предпочитал оставить и не брать чужого. По воспоминаниям Владимира Семенова, советского дипломата, известно следующее: Сталин пригласил к себе Андрея Смирнова, бывшего тогда заведующим 3-м Европейским отделом МИД СССР и по совместительству министром иностранных дел РСФСР, для обсуждения, при участии Семенова, вариантов действий на отведенных под советский контроль территориях. Смирнов доложил, что наши войска, преследуя противника, вышли за пределы демаркационных линий в Австрии, как они были согласованы в Ялте, и предложил де-факто застолбить наши новые позиции в ожидании, как будут вести себя США в сходных ситуациях. Сталин прервал его и сказал: «Неправильно. Пишите телеграмму союзным державам». И продиктовал: «Советские войска, преследуя части вермахта, вынуждены были переступить линию, ранее согласованную между нами. Настоящим хочу подтвердить, что по окончании военных действий советская сторона отведет свои войска в пределы установленных зон оккупации».

Однако «союзники» благородством не отличались и жаждали одного - захватить Европу, всю целиком, установить над ней свой контроль, вытеснить русских, а лучше всего - отобрать у нас победу и разгромить нашу страну. Американцы и англичане до последнего хотели вывернуть все к тому, чтоб немцы капитулировали только перед Западными союзниками и смогли участвовать в Третьей мировой войне. Предполагаемый преемник Гитлера Дениц в это время заявил: «Мы прекратим войну перед Англией и США, которая потеряла смысл, но по-прежнему продолжим войну с Советским Союзом». Капитуляция в Реймсе фактически была детищем Черчилля и Деница. Соглашение о капитуляции было подписано 7 мая в 2 часа 45 минут.

Сталину стоило огромных трудов вынудить Трумэна пойти на подтверждение капитуляции в Берлине, точнее, в Карлхорсте 9 мая с участием СССР и союзников, договориться о Дне Победы 9 мая, ибо Черчилль настаивал: считать днем окончания войны 7 мая. Кстати, в Реймсе произошел еще один подлог. Текст соглашения о безоговорочной капитуляции Германии перед союзниками утвердила Ялтинская конференция, его скрепили своими подписями Рузвельт, Черчилль и Сталин. Но американцы сделали вид, что забыли о существовании документа, который, кстати, лежал в сейфе начальника штаба Эйзенхауэра Смита. Окружение Эйзенхауэра под руководством Смита составило новый документ, «очищенный» от нежелательных для союзников ялтинских положений. При этом документ был подписан генералом Смитом от имени союзников, а Советский Союз даже не упоминался, будто не участвовал в войне. Вот такой спектакль разыгрался в Реймсе. Документ о капитуляции в Реймсе передали немцам раньше, чем его послали в Москву [157 - Фалин В. Указ. статья.].

Игра не прекращалась ни на минуту, жестокая игра, заложниками которой могли бы стать десятки миллионов советских людей и жителей стран Европы, но Сталин был объективно сильнее, его моральный дух был выше, как, собственно, и моральный дух Красной армии перед лицом побежденных и вероятных противников.

Проигрыш в этой схватке стоил Рузвельту жизни, а Черчиллю - кресла премьера, для русских же все это стало чудесным спасением. Да-да, наше существование висело на волоске и в ту роковую минуту, и в течение следующих пяти лет, когда у Трумэна уже

была ядерная бомба, а у Сталина лишь его политический талант и выдержка. Недаром советник посольства в Москве Кеннан, видя, как москвичи праздновали День Победы 9 мая 1945-го перед американским посольством, заявил: «Ликуют... Они думают, что война кончилась. А настоящая война еще только начинается».

Однако «горячая» война на уничтожение России не началась-таки ни до мая сорок пятого, ни после, и «союзникам» пришлось впоследствии довольствоваться лишь «холодной войной», промежуточную победу в которой взял СССР, выиграв «момент спутника», а спустя считаные годы и вовсе покорив космос.

Сталин вступил в схватку сразу с несколькими саблезубыми хищниками, но опрокинул агрессию каждого из них, элегантно переиграв их, причем на их же поле. Кстати, такое редко случается в истории, обычно хозяином положения становится тот, кто диктует правила, но, несмотря на т, что Англия фактически спровоцировала обе мировые войны, именно она лишилась своей империи после эпопеи этих войн и ничего не смогла сделать ни с Россией, ни со Сталиным. Сталин не имел возможности предотвратить Вторую мировую войну, но сумел предотвратить третью. Ситуация была крайне серьезной, но СССР опять выиграл, не дрогнув.

И именно за это так ненавидят Сталина на западе. Сталина ненавидят не за то, что он уничтожал русских/советских, а за то, что он не позволил их уничтожить, ведь согласно планам операции «Немыслимое», как и планам последующих операций, которые должны были осуществиться уже с применением ядерного оружия, американцы и англичане рассчитывали начать такую войну, которая в течение первых же недель, а желательно дней обеспечивала бы уничтожение минимум 65 миллионов русских, ломая всякую вероятность возрождения России как мировой или даже региональной державы.

И как же цинично звучат обвинения в адрес Сталина, в которых ему все хотят попенять за то, что будто бы он «уничтожал свой народ»! Вот ведь защитнички-то нашлись, радеющие о советском народе - американцы и англичане, которые и распространяли в течение долгих лет очернительские мифы о Сталине, приписывая ему всевозможные грехи. Именно эти защитнички, американцы с англичанами, и мечтали уничтожить русских на корню, физически истребить русский народ, чтоб он больше не являлся фактором политики, фактором истории. Сколько сил они потратили с целью организации этого уничтожения, сколько всевозможных «операций» они предприняли, и если бы Сталин не проявлял свою жесткость, если бы у руля страны в этот, быть может, самый роковой момент нашей истории оказался мягкотелый человек, Россию превратили бы в подобие тех стран, которые были разорены и разграблены англосаксами, только нас ждала бы еще более кошмарная участь, каждый из наших крупных городов мог бы стать Хиросимой. А те самые пресловутые сталинские репрессии на самом-то деле сохранили десятки, а то и сотни миллионов жизней, ведь благодаря стараниям Запада в СССР готовился не один заговор, а множество провокаций, под нас делали массу подкопов, мечтая, что страна обвалится. И я повторю еще раз одну из самых ключевых мыслей данной главы, и могу воспроизвести ее многажды: Сталина ненавидят не за то, что он уничтожал советский народ, а за то, что он не дал его уничтожить, к тому же создал условия, чтоб русский народ увеличил свою численность, как и прочие народы СССР, чтоб государство нарастило свой потенциал и обороноспособность.

Но нынче, и особенно в девяностые годы, из-за океана все звучат голоса «правозащитников», все слышны радения за русский народ и прочие народы СССР, «настрадавшиеся из-за Сталина». Какая же нежная забота о нашей с вами жизни, как

переживали-то и переживают за нас, вы поглядите, как горевали о «миллионах, замученных Сталиным»!

А ведь в описываемый мной период середины сороковых годов можно вспомнить немало борцов за судьбы русских, к примеру, американского танкового генерала Паттона. Он истерически требовал не останавливаться на Эльбе, а не мешкая двигать войска США через Польшу и Украину к Сталинграду, дабы закончить войну там, где потерпел поражение Гитлер. Сей Паттон называл русских «потомками Чингисхана». Черчилль, в свою очередь, тоже не отличался щепетильностью в выражениях. Советские люди шли у него за «варваров» и «диких обезьян». Короче, «теория недочеловеков» не была немецкой монополией.

Но в самый разгар разработки плана «Немыслимое» англичане и американцы с удивлением узнают, что маршал Жуков по приказу Сталина буквально за день до планируемого начала войны внезапно изменил дислокацию войск. Это было решающим фактором, сдвинувшим чашу весов истории - приказ войскам англосаксов отдан не был. Взятие считавшегося неприступным Берлина показало мощь Советской армии, и военные эксперты врага склонились к тому, чтобы отменить нападение на СССР, поскольку его успех был не только неочевиден, но почти нереален, пока у руля находился Сталин.

Дело в том, что Сталин тщательно отслеживал ситуацию и, получив сведения от разведчиков, в том числе от членов так называемой «Кембриджской пятерки», отдал Жукову приказ перегруппировать военные силы, укрепить оборону и детально изучить дислокацию войск западных союзников.

Но все это стало возможно благодаря тому, что мы взяли Берлин. Берлинская операция стоила нам больших жертв, потому впоследствии, особенно в перестроечные и постперестроечные времена, находилось немало критиков-умников, которые заявляли о том, что Берлин можно было бы вообще не брать или, по крайней мере, повременить с этим. На самом же деле промедление было смерти подобно, союзники только и ждали, чтоб русские дали слабину, промедлили, продемонстрировали свою усталость и истощенность, именно на этот фактор и был рассчитал план «Немыслимое». К тому же на Сталина и на наших военных старались подействовать методом психологического подавления, союзники всячески стремились доказать нам свое превосходство в воздухе, продемонстрировать то, как легко они смогут стереть с лица земли наши города, надеялись посеять панику или, по крайней мере, опаску, надеялись «прощупать нас», и коль мы хоть чуть дали бы эту слабину, они тут же набросились бы, начали спланированную операцию, перебросили на новый фронт немецкие дивизии, вооружили бы венгров и поляков, а главное, начали массированные бомбардировки наших городов, принялись бы уничтожать все то, что чудом уцелело от немецкого нашествия.

Вспомним, ялтинская конференция союзников закончилась 11 февраля. В первой половине 12 февраля гости улетели по домам. В Крыму, между прочим, было условлено, что авиация трех держав будет в своих операциях придерживаться определенных линий разграничения. А в ночь с 12 на 13 февраля бомбардировщики западных союзников стерли с лица земли Дрезден, затем прошлись по основным предприятиям в Чехословакии, в будущей советской зоне оккупации Германии, чтобы заводы не достались нам целыми. В 1941 году Сталин предлагал англичанам и американцам разбомбить, используя крымские аэродромы, нефтепромыслы в Плоешти (Румыния). Нет, их тогда трогать не стали. Они подверглись налетам в 1944 году, когда к главному центру нефтедобычи, всю войну снабжавшему Германию горючим, приблизились советские

войска [158 - Краснов П. Указ. статья.].

И теперь, весной сорок пятого, буквально на глазах русских «союзники» бомбили, бомбили, бомбили, старались наводить ужас, нисколько не смущаясь огромным количеством жертв среди мирного населения.

Тогда Сталин, сведя все воедино, решил: «Вы показываете, что может ваша авиация, а я вам покажу, что мы можем на земле». Он продемонстрировал ударную огневую мощь наших вооруженных сил для того, чтобы ни у Черчилля, ни у Эйзенхауэра, ни у Маршалла, ни у Паттона, ни у кого другого не появлялось желание воевать с СССР. За решимостью советской стороны взять Берлин и выйти на линии разграничения, как они были обозначены в Ялте, стояла архиважная задача - предотвратить авантюру британского лидера с осуществлением плана «Немыслимое», то есть перерастание Второй мировой войны в третью. Случись это - жертв было бы в тысячи и тысячи раз больше! [159 - Краснов. П. Указ. статья.]

Несомненно одно: сражение за Берлин отрезвило многие лихие головы и тем самым выполнило свое политическое, психологическое и военное назначение. А голов на Западе, одурманенных сравнительно легким, по весне сорок пятого года, успехом, было хоть отбавляй.

Хотя, разумеется, вынужденные спасовать перед Сталиным и Советской Россией, американцы лихорадочно принялись изыскивать иные способы подавить и уничтожить фактор Москвы, они задумывают и прорабатывают даже планы ядерного удара (о нем я подробно расскажу в следующей главе), то есть не отказываются-таки от силового уничтожения Советского Союза, но параллельно с этим начинают, вернее, интенсифицируют провокации на идеологическом и политическом фронте, к которым, в частности, относятся уже упомянутые мной очернительские мифы о советских солдатах и многое другое, формируют новый «фронт».

Этот фронт характеризуется военными провокациями и агрессиями «показательного характера», которые совершались с тем, чтоб «показать и доказать» нечто Советской России либо что-то у нее отобрать, уязвить ее, унизить, заставить отступить. Если в течение предыдущей истории США и Англия начинали несправедливые войны и агрессии, главным образом, преследуя две цели - нажиться и расширить «сферу влияния», то теперь появилась дополнительная и более манкая цель - «доказать и показать» нечто России, победить победителя. И американскому «подростку» эта цель кружила голову, он рвался доказать, что сможет безнаказанно унижать заслуженного ветерана, демонстрировал полнейший нравственный нигилизм, доходящий до вырожденчества, то есть делал все то же, чем занялся бы любой желторотый юнец, не получивший воспитания и знаний о человеческой совести и порядочности, но раздобывший автомат и вышедший на улицы беспокойного города.

Хронологию «холодной войны» я почти никогда не отсчитываю с формального ее объявления, то есть с пресловутой «Фултонской речи». Злобный треп Черчилля, его агрессивное «ату» было лишь одним из многих ругательных выпадов, разве что чуть более звонким, чем прочие, но оно не явило собой новшества, хотя и заставило многих людей, живущих в восточном полушарии, отбросить последние иллюзии, избавиться от надежд на то, что остатки совести у США и Англии еще сохраняются. Но о категориях честности и морали просто смешно упоминать, коль мы рассуждаем о Черчилле и Трумэне. Дату начала «холодной войны» можно выделить лишь условно, ведь провокации, которым суждено будет стать основными орудиями этой «войны»,

направляемыми против Советского Союза, осуществлялись сплошной чередой и до Великой Войны, и после нее, вернее, не дожидаясь ее окончательного завершения.

Сама война немного приостановила, поумерила запал американцев и англичан, зараженных манией уничтожить Россию, ведь «предательство» Гитлера слегка шокировало англосаксов. В англосаксонских элитах были уверены, что Гитлер двинет свою мощь лишь на восток, не станет воевать против запада, а когда поняли, что гитлеризм, выращенный самим западом, причем при непосредственном и деятельном участии англосаксов, являет собой чудовище, запросто способное уничтожить Англию, а возможно, и США, то вынуждены были стать на сторону СССР, на сторону Сталина.

В сорок третьем году были моменты, когда Черчилль говорил следующее: «Я встаю утром и молюсь, чтоб Сталин был жив, здоров, только Сталин может спасти мир», но как только в США и Англии поняли, что гитлеризм им больше не угрожает и даже может стать ручным, то есть сделаться орудием борьбы против России, немцев решили использовать как орудие теперь уже совместного, англо-американо-немецкого блицкрига, о чем я подробно написал чуть выше.

И можно ли вообще определить какую-то конкретную дату или хотя бы конкретный период начала пресловутой «холодной войны» Запада против СССР? Пожалуй, нет, нельзя. Но в то же время можно назвать несколько разных дат ее начала, и многие из них, в той или иной степени, могут быть приняты, могут считаться обоснованными.

Если рассуждать о некоем знаковом событии, очерчивающем условный период «союзничества» и начинающем новый, конфронтационный период, то вполне можно говорить о феврале 1945 года, когда американцы разбомбили заодно с восточногерманскими еще и чешские, словацкие и румынские города, где находились важные промышленные предприятия. Разумеется, в открытую тогда конфронтация начата не была, хотя американцы (и лично Трумэн) страстно желали, чтоб война началась, но эти бомбежки-то, по сути, обрушивались уже на нашу территорию, ту, которая была завоевана советскими солдатами, оказалась в советской зоне оккупации, вернее, на той территории, которая должна была в нее попасть со дня на день. В ходе этих бомбежек была варварски разрушена чехословацкая столица - Прага, и ее разрушение я, разумеется, считаю более тяжким деянием, чем уничтожение Дрездена и прочих немецких городов, хотя они и пострадали несравнимо больше, чем город на Влтаве.

Термин «холодная война» нисколько не адекватен объективной реальности, поскольку если эта странная эпопея и была «холодной», то лишь со стороны Советского Союза, который всеми силами стремился не допустить новых войн. Со стороны же бывших наших «союзничков» постоянно следовали военные угрозы, шли прямые военные провокации, стремление развязать войны везде и всюду, в любом регионе мира, который находился за границами Туманного Альбиона и Штатов.

Провоцирование «революций» и войн в разных странах мира было для США и Англии просто политикой, и даже бомбежки Праги тоже являлись лишь частью той сложной, как им казалось, политической игры, которую они безостановочно вели. Но в данный период вписана она была в новый этап мирового противостояния, звучание смыслов которого очень льстило американскому «подростковому» самолюбию, ведь тешило вашингтонский режим тем, что он является элитой настоящей сверхдержавы. Хотя, понятное дело, в действительности-то не мог являться ею, ведь великая нация не должна и не может опускаться до того, что себе позволяли американцы, не брезговавшие самими гнусными средствами, потому, быть может, они и привели к нынешнему моменту себя и мир к

порогу экономического коллапса, что глубоких смыслов у них не было, разрушать научились, а строить нечто великое - кишка тонка.

Так вот, начало «холодной войны» я отсчитываю с 14 февраля 1945 года, когда произошла так называемая «случайная бомбардировка» Праги, которую совершили американские ВВС.

Как гром среди ясного неба на жилые кварталы исторического центра чешской столицы посыпались бомбы, это напоминало внезапный ад, поскольку налетело сразу шестьдесят В-17 Flying Fortess, которые сбросили на самые густонаселенные районы города 152 бомбы.

Никто не мог понять - почему американцы решили нанести удар по Праге? Зачем? Какой в этом смысл?

Однако когда прошел первый шок, объяснение явилось со всей очевидностью - ущерб наносился с целью уничтожения промышленности, чтоб она не попала в советскую зону оккупации, то есть русским. Не зря же потом нас попрекали тем, что технологическое и промышленное развитие идет в социалистическом блоке хуже (ведь «западные критики» сами и позаботились, чтоб осложнить нам жизнь, диверсий-то было много, самых разных, и после войны и во время нее).

Позже, когда от американцев потребовали объяснений по поводу разрушения Праги, ими была озвучена версия едва ли не издевательская: они сказали, что все шестьдесят бомбардировщиков сбились с курса и что на самом деле они поначалу хотели бомбить Дрезден. Прагу же разбомбили по чистой случайности!

И хотя бомбить Дрезден и прочие города Восточной Германии уже не было смысла, но американцы и англичане бомбили-таки, тщательно превращали в руины почти все, что могло достаться русским, то есть послужить нам в деле восстановления промышленности. Жертв этих авианалетов было очень много, причем «по ошибке» бомбили и лагеря военнопленных.

В Праге же 14 февраля 1945 года было разрушено более сотни уникальных исторических зданий, десятки важных инженерных и промышленных объектов, но главное, погиб 701 человек и было ранено 1184 человека! Запомните эти цифры! Семьсот человек погибло только из-за того, что американцы «ошиблись», вылетев бомбить.

В последние двадцать лет нам все уши прожужжали о так называемой «Пражской весне», в первой главе я уже упоминал об этом, американская (и западная пропаганда вообще) преподносили произошедшее как некую освободительную революцию, что была подавлена советским режимом. На самом же деле это была банальная политическая провокация с использованием «оранжевых технологий», как сказали бы сейчас. Западные провокаторы банально применили все те наработанные схемы воздействия, которые они пользовали и в Румынии сразу после войны (но Сталин тогда очень грамотно потушил заразу), и в Венгрии в 1956 году, и, разумеется, позже, в наши времена. Но тогда мы многого не знали, и чехи о многом не догадывались, потому «оранжевая провокация» в глазах многих людей выглядела как нечто стихийное.

К счастью, и Пражский мятеж 1968 года удалось нейтрализовать, потушить за довольно краткий срок, и потому-то мы, да и весь мир, получили возможность еще двадцать лет спокойно жить, развиваться и не знать всего того, что обрушилось в 1991 году. Если бы «Пражская весна» не была потушена сразу, то войны в Югославии, на Кавказе, все многочисленные провокации, гибель людей, поломанные судьбы, вымирание нашего

населения и деградация промышленности начались бы раньше. Провокацию в Праге необходимо было погасить, вернув баланс сил в Европе на прежнее место, не позволив Западу сожрать кусок той территории, которая была добыта нами в боях с нацистами.

Но при подавлении Пражского мятежа 1968 года в общей сложности было примерно семьдесят жертв, причем подавляющее большинство погибло не на прямую от действий военных сил Варшавского договора, а от несчастных происшествий, от давки, в суматохе.

Менее ста жертв! И можно ли это сравнить с семью сотнями погибших от «случайного налета»?

Все последние двадцать лет, да чего там, гораздо дольше, нам твердили о «злых советских негодяях», творивших насилие в Праге, но ни словом не упоминали то, что было семикратно чудовищнее - циничные действия американских военных, которые происходили в тот же исторический отрезок, чуть раньше. В семь раз больше жертв, в десять раз больше раненых, причем никакой официальной цели, только тайное вредительство.

Но пропаганда представила все так, будто американцы - хорошие, а русские - плохие, все равно плохие, хотя благодаря русским Чехословакия-то и была воссоздана, несмотря на все «Мюнхенские сговоры» и действия немецких «евроинтеграторов».

Однако в послевоенный период вашингтонский режим навязал блоку социалистических государств, и прежде всего Москве, помимо гонки вооружений и фронта идеологической борьбы, еще и политический фронт, на флангах которого с удивительной периодичностью возникало все то, что провокаторы пытались разжечь в Венгрии в 1965 году или в Чехословакии в 1968-м.

Хотя их внутренняя природа была не совсем неодинакова. В Будапеште были признаки фашистского мятежа, и хотя, понятное дело, основную роль в разжигании конфликта сыграли западные, и в первую очередь американские спецслужбы, но в Венгрии в результате грамотных действий идеологических провокаторов взбунтовались именно те элементы, которым обломали рога в сороковых, то есть хортистские, нилашистские, фашиствующие элементы, к которым примкнули уголовники. Когда нынче нам пытаются представить Венгерский мятеж как попытку демократической революции, то кажется, будто пропагандисты считают своих слушателей полным дураками или детьми, не умеющими читать и не знающими самых элементарных фактов истории.

Сразу после войны Венгрию готовили, ее натаскивали, словно собаку для травли дикого зверя, ее делали орудием, разжигая «революцию», призванную отбросить «империю Москвы», нанести решающий удар. Американцами, англичанами, а также спецслужбами свежеиспеченной ФРГ в отношении Венгрии и других стран Восточной Европы осуществлялось почти все то же самое, что делала гитлеровская система чуть ранее, разве что Гитлер действовал открыто и явно, американцы же и их нынешние «союзники» делали это исподтишка, используя скрытые рычаги, методики тайной психологической и диверсионной войны.

В 1947 году было создано ЦРУ, в 1949 году появилось НАТО, и началась очередная глава в истории агрессий против Советского Союза. В кабинетах этих структур снова заговорили о планах развязывания мировой войны, теперь ее начало планировали на 1953-1954 годы.

В пятидесятых годах, по воспоминаниям Роже Гейсана и Жака де Лоне, западные агенты-провокаторы, связанные с ЦРУ, сплошным потоком хлынули в Венгрию, подстрекая начать мятеж. Стюарт Стивен рассказывает о конкретных деталях этой

«тайной операции»: «Специальное военное подразделение, состоявшее из политических эмигрантов, прошедших специализированную подготовку в ЦРУ и дислоцировавшихся в Германии, было послано в Венгрию для оказания помощи «революционерам». Радиостанция «Свободная Европа», в то время уже почти полностью контролируемая ЦРУ, подстегивала пыл венгерских мятежников и призывала их продержаться еще немного, обещая скорую помощь и поддержку. Радиостанция распространяла также инструкции по изготовлению «коктейля Молотова», как могла поощряла вооруженное восстание» [160 - Гэрэн А. Варэн Ж. Указ. соч., с. 51.].

Самым горячим «борцом венгерской революции» был «офицер» ЦРУ Фрэнк Визнер, как только он узнал, что в Будапеште начались-таки волнения, он тут же примчался в Мюнхен, где располагалась штаб-квартира радиостанции, «руководившей» восстанием. «Из Мюнхена, - вспоминает Мосли, - Визнер изливал потоки пропагандистских речей, стремясь раздуть бурю и пробить брешь в плотине, которая сдерживала ее. В момент, когда мятеж нарастал, Визнер еще более усилил градус своих прокламаций и уже открыто обещал возможность интервенции Запада против СССР или лгал, стараясь использовать венгров как пушечное мясо, брошенное под русские танки. Он заявлял: «Продержитесь немного, наши друзья с запада уже идут...» [161 - Там же, с. 51.]

Хотя, быть может, он и вправду верил, что этот мятеж, который удалось раздуть из небольшой череды волнений, станет настоящим началом войны против русских, его накрыло нечто вроде эйфории, которая охватывает азартного игрока, ведь все силы, которые он отдавал секретной деятельности, направленной против Советского Союза, должны были принести «плоды». Подготовленные инструкторами ЦРУ специальные полки уже были готовы к вторжению за «железный занавес». Визнер обратился к Даллесу, интересуясь, как скоро будет дан сигнал к выступлению, однако на «самом верху», то есть на Капитолийском холме, снова струхнули в последний момент, решили не рисковать, не отважились бросать русским настоящий вызов, все ограничилось засылкой вооруженных групп боевиков да «диссидентов», деятельность которых привела к кровавым столкновениям, унесшим жизни около двух с половиной тысяч венгров и около семисот советских солдат.

Любопытным фактом является то обстоятельство, что после «проигранного матча» (то есть после того как тот венгерский мятеж схлопнулся) главный тренер и главный болельщик, то есть Фрэнк Визнер, как и положено наставнику проигравшей стороны, впал в уныние, да настолько, что даже спиваться начал и скандалить с сослуживцами. Вернувшись на родину, он пребывал в столь взбудораженном состоянии, что начальник, Аллен Даллес, отдал распоряжение о его госпитализации.

Вот так люди «горят на работе», хотят веселой игры, войны и крови, а им подсовывают мир, скучный, не дающий увидать проклятых русских с перерезанными глотками.

Организаторы венгерского мятежа назвали его «операция Фокус», и хотя сей фокус не удался, а роль США и ФРГ не стала секретом для любого человека, который хоть сколь-нибудь детально знаком с ситуацией, тем не менее в течение долгих лет западная пропаганда пыталась-таки представить венгерский мятеж как некое стихийное действо, демократическое восстание простого народа, подавленное «кровавым режимом Москвы». Эту ложь до сих пор пытаются утверждать в качестве факта, это чудовищно, ведь существует детальная хронология событий, вернее, провокационной кампании, которую развернули американцы в Венгрии. Очень ценным источником является книга Яноша Береца - венгерского автора, непосредственно знакомого с канвой событий, который

цифрами и упрямыми фактами опровергает сказку о «демократической революции» и называет вещи своими именами. Книга так и называется: «Крах операции "Фокус"» [162 -Берец Я. Крах операции «Фокус»: Контрреволюция пером и оружием. Пер. с венг. М., Политиздат, 1986. 255 с]. Очень рекомендую ее всем, кто желает знать факты.

Берец подробно, буквально по пунктам, описывает данную провокацию, как она протекала, как ее организовывали. После прочтения книги Яноша Береца невозможно продолжать верить в «демократический характер» Венгерского восстания.

Можно сказать, что характеристики этого «народного восстания», его детали легко узнать в ливийских событиях, разворачивающихся на наших глазах, и в сирийских, происходящих в тот момент, когда я пишу эти строки. Стоит лишь сделать поправку на более развитые технологии, которыми нынче пользуются «западные освободители», да еще пару незначительных нюансов современной поры, и картина предстает очень и очень узнаваемая. Даже религиозный фактор и тот является шаблоном! Нынче применяют оболванивание исламских фанатиков, а в Венгрии 1956 года натаскивали католически настроенную молодежь, пытаясь делать фанатиков из юношей и подростков, но и тогда и сейчас призыв один: «Крушить, разрушать, истреблять».

К счастью, в пятидесятых и шестидесятых годах провокации провалились, и Венгрия и Чехословакия сумели устоять, остаться в социалистическом блоке, но, к сожалению, в конце восьмидесятых годов то «освобождение», процесс которого мы сейчас наблюдаем в Сирии, которое коснулось и нас самих в 1991, а затем ив 1993 году, сумело изуродовать Европу и мир. В пятидесятых-шестидесятых средства психологической войны, воздействия на людей были еще не столь искусными, каковыми они сделались к концу восьмидесятых. Те листовки, сбрасываемые с помощью ракет и воздушных шаров, о которых с негодованием пишет Берец в своей книге, хотя и вызвали катастрофу самолета (он пишет и о ней), сделали еще далеко не ту работу, которая сумеет осуществиться в восьмидесятых, когда манипулирование сознанием людей дойдет до заоблачных высот и тех же чехословаков убедят практически добровольно согласиться на то, что им совсем невыгодно и вредно, ведь ситуация, которая сложилась после «падения железного занавеса», значительно ухудшила жизнь граждан бывшей Чехословакии. Судите сами: страна стала раздроблена на две части, фактически лишена экономической и любой другой самостоятельности, культура труда изуродована - часть людей страдает от безработицы, другая часть вынуждена жертвовать многим ради того, чтоб удержаться на рабочем месте, ведь нагрузка на одного работника теперь выше (чтоб сократить других и уменьшить затраты), это вам не социалистические времена, следствием является резкое увеличение сердечно-сосудистых расстройств и депрессий и среди тех, кто не имеет работы, и среди тех, кто постоянно находится в страхе потерять работу. Нация вымирает, Чехию используют в самых разных, порой весьма мерзких целях, к примеру, в рамках Евросоюза приняли законы, по которым Чехия фактически превратилась в свалку опасных для здоровья продуктов, и все то, что не хотят потреблять в Германии, везут чехам. В результате врачи бьют тревогу - частота заболеваний раком пищеварительных органов значительно повысилась. И вымирание, разнообразные проблемы, кризисные явления наличествуют теперь не только в сфере материальной жизни, но и в духовной, этической, ведь восточно-европейские общества в нынешней модели мироустройства лишены будущего, их обезличили, сделали моральными калеками, неким «материалом» для строительства новых конструкций. Чехия-то - не самый удручающий пример, вы в Румынию съездите, особенно в глубинку, вы такого насмотритесь!

В реалиях соцлагеря страны Восточной Европы были авангардом, привилегированной частью нашего сообщества, теперь они превратились во второсортные регионы экономического и демографического бедствия, из которых Германия лишь высасывает соки, а американцы превращают их в антироссийский военный кордон, а то и плацдарм для подавления России.

Но все выглядело и по инерции все еще продолжает выглядеть так, будто чехословаки в конце 80-х сами выбрали то, что на самом деле убивает их народ, уничтожает его перспективы.

Как тут не вспомнить замечательную книгу С.Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием», я просто не могу не привести здесь цитату из этой работы: «Строго говоря, как только манипуляция сознанием превратилась в технологию господства, само понятие демократии стало чисто условным и употребляется лишь как идеологический штамп. В среде профессионалов этот штамп всерьез не принимают. В своей «Энциклопедии социальных наук» Г. Лассуэлл заметил: «Мы не должны уступать демократической догме, согласно которой люди сами могут судить о своих собственных интересах».

Однако нам долгие годы внушали, что в Венгрии была «демократическая революция», особенно в конце восьмидесятых и в девяностые нас буквально закормили пропагандой о зловредности проклятых коммунистов и благородном порыве свободолюбивых венгерских борцов. Тот факт, что «революция» была организована и спланирована в Вашингтоне и координировалась из Мюнхена, а производилась руками бывших хортистских офицеров (союзников фашистского рейха) и банальных уголовников, оставался за скобками. Об этом и сейчас не очень любят говорить, манипуляция сознанием сейчас как никогда искусна.

Но не исключено, что спустя определенное время нынешний миропорядок рухнет, перестанут довлеть и искусственные структуры, подобные так называемому Евросоюзу, который допускает заигрывание с нацистским прошлым, к примеру, в Прибалтике и в той же Венгрии. Нынешнее положение дел не может продолжаться вечно, скоро все должно измениться, и тогда Россия закономерно вернется к своей естественной роли, нам нужно будет возвращать на место все то, что смела и исковеркала чумная эпоха девяностых и двухтысячных. И находить общий язык с теми людьми, которым вдалбливали в головы русофобские мифы, установки о «злых коммунистах» и «демократической венгерской революции», нам тоже нужно будет, как бы сложно это ни было. Нам необходимо будет осуществлять трудную работу реабилитации советского периода, возвращения доверия всех, без исключения, восточноевропейских народов, ведь они наши соседи, они снова должны стать нашими союзниками, а не «санитарным кордоном», ненавидящим Россию и ее порядки, «сдерживающих» Россию своей русофобской политикой.

Как уже отмечалось в предыдущих главах, планы Западных держав, и прежде всего Англии, еще в начале XX века были направлены именно на создание такого положения, которое существует нынче, то есть на формирование сети восточноевропейских «лимитрофов», что должны иметь постоянную неприязнь к России, враждебность к русским, будто всегда держать наготове острые иглы, отравленные ядом, которые не позволят сложиться ни общеславянской конфедерации, ни любому другому сообществу Восточной Европы и России. Сталин в послевоенный период переиграл Черчилля и Запад вообще, Сталин повернул Восточную Европу лицом к России, лицом к Москве, оставил иглы с внешней стороны, получилось необыкновенно удачно и выгодно для России,

Восточная Европа стала нашим союзником, а не врагом.

Но в девяностые в результате деятельного участия США все снова развернули вспять, опять ввергли ситуацию в неестественное русло, повернув наших восточноевропейских союзников спиной к нам, выставив железные рогатки перед нами, оснастив их все теми же иглами. И мало того, «железный занавес» сместили на восток, ведь граница России и Запада переместилась в Прибалтику, где начались чудовищные политические процессы абсурдного апартеида, происходящие до сих пор.

Венгерский мятеж был одной из «горячих точек» так называемой «холодной войны», таких точек, вернее - фронтов было, к сожалению, немало, им я намерен посвятить отдельную главу, подробно рассказав о каждом из эпизодов, события же, разворачивавшиеся в Восточной Европе сразу после войны и в первые послевоенные десятилетия, стали первой серией данной исторической драмы. Но были ли виноваты Советы, были ли вина Москвы в том, что эти события разворачивались-таки? В чем состояла вина русских?

Вина советской стороны на самом-то деле заключалась в том, что и в Венгрии, и в Румынии, и в Польше, и даже в ГДР мы повели мягкую, очень человечную политику, чуть не с первого послевоенного дня начав строить отношения добрососедства по принципу: «Кто старое помянет...» Советский режим принес в Восточную Европу мир, надеясь, что ужасы войны уже отрезвили многих и более подобное не повторится, и потому, быть может, мы не заставляли тех же венгров каяться, не напирали на их чувство вины, не проводили «охоту на ведьм», мы просто хотели начать жизнь с чистого листа. А в Венгрии, как видно, нужно было проводить масштабные и серьезные люстрации, суды над всеми бывшими хортистами и нилашистами, жесткую политику, которая не основывалась бы на одном лишь: «Ребята, давайте жить дружно». Мы пытались сделать все народы Восточной Европы дружественными нам и друг другу, но далеко не все венгры были готовы к этому, вернувшись с фронтов войны, где они нередко убивали наших женщин и детей...

Однако фактор преступного военного прошлого некоторых категорий венгерского народа сам по себе не был решающим и не смог бы сыграть той роли, которую ему хотели навязать американские провокаторы (о чем и свидетельствует Янош Берец). Роль западных, и прежде всего американских спецслужб, была решающим фактором и в случае венгерского восстания, и позже, в ходе пражских событий 1968 года. Уж кого-кого, а чехов и словаков трудно заподозрить в органической ненависти к русским. Они на самом-то деле очень отличались и отличаются от венгров и даже от поляков и своей ментальностью вообще, и отношением к русским-советским. Неприязни к русским у чехов и словаков не было, как и агрессии друг к другу, эти люди оказались куда разумнее, чем их соседи, многие чехи и подавляющее большинство словаков понимали, чем они обязаны Советскому Союзу, и были благодарны русским. Даже в нынешние времена, когда СССР оболган, облит грязью, память его подвергнута поруганию, премьер Словакии - Роберт Фицо во всеуслышание сказал перед десятками телекамер, что реалии социалистического времени ни в какое сравнение не идут с реалиями Евросоюза, в который втянули Словакию, поскольку тех возможностей, той стабильности, того отношения, которое было при социализме, нынче нет и в помине. Нынче экономика Восточной Европы деградирует, а остатки ее подчинены американским и немецким

магнатам, население стареет и вымирает, наркомания растет пугающими темпами, а ведь советский проект давал людям совсем иное.

На Роберта Фицо началось политическое давление, его попытались заставить замолчать, но факт остается фактом, в Словакии люди прекрасно понимают, что дала им Советская Россия, что она принесла в Восточную Европу. И в Чехии, особенно из уст простых людей, довольно часто можно услышать хорошие слова в адрес России и Советского Союза, быть может, у чехов выше уровень интеллекта, чем у тех же поляков, но не так уж много чешских граждан купились на ту агрессивную пропаганду, которой загаживают им мозги денно и нощно, демонизируя Россию и продолжая лгать о Советском Союзе.

В Польше же с этим делом картина немного иная, и немалая часть поляков дала себя обмануть и разжечь в своих сердцах лютую, почти животную ненависть к русским, к России и к СССР. Позволив развернуть в своей стране кампанию агрессивной вражды к России и к советскому прошлому, лживых обвинений в «геноциде», якобы устроенном Сталиным, поляки сами не понимают, что льют воду на мельницу тех, кто использует геббельсовскую ложь, пропаганду, сработанную теми людьми, что являются наследниками политической силы, которая во время войны почти полностью уничтожила Польшу и планировала уничтожить и самих поляков, а остатки их переселить за Урал. Именно Советский Союз, и конкретно Сталин с Жуковым и Рокоссовским, фактически подарили Польше новое государство, надарили им земель, отдали полякам большую часть Восточной Пруссии, помогали экономически. Немцы же уничтожили миллионы поляков, не собирались сохранять их государство, но нынешняя Польша, в которой окопалось марионеточное прозападное правительство, ненавидит Россию даже больше, чем Германию, повторяет лживые байки о «разделе Польши по пакту Молотова-Риббентропа», хотя любой хоть сколько-нибудь сведущий историк не может не знать, что Сталин в 1939 году не трогал Польшу, он вернул лишь оккупированные поляками территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Южной Литвы, не переходя «линию Керзона», то есть ту границу, которая самим Западом была признана западным рубежом СССР и восточным рубежом Польши.

Сталин был сторонником сохранения Польского государства и даже фактически пошел на конфликт с Гитлером из-за Польши, что, быть может, стало одной из косвенных предпосылок войны. Защитить Польшу от Гитлера военными средствами Сталин тогда просто не мог, тем более сама Польша перед этими событиями грубо нарушила договор о ненападении, сожрав, на пару с Германией, Чехословакию. Как только польское руководство выдвинуло «ультиматум» Чехословакии с требованием «возвратить» Тешинскую область, Сталин предупредил Польшу, что агрессия ее против чехов повлечет разрыв договора о ненападении, но поляки проигнорировали предостережение Советской России, напали на Чехословакию, пребывая в тот момент в благостном согласии с нацистами и надеясь захватывать чужие земли и дальше. Но недолго пришлось радоваться агрессивной польской «элите», скоро Германия сожрала и Польшу. А восстановил польское государство-то именно Советский Союз, лишь благодаря русским можно видеть на нынешней карте мира эту обширную и монолитную территорию, закрашенную обычно салатовым цветом. И насколько должны быть благодарны поляки нам, русским, этого и сказать невозможно, тем более после стольких веков террористической политики Польши против западнорусских земель, после стольких обид, нанесенных нам поляками!

Но мало того, что советский режим в 1945 году способствовал созданию независимого польского государства, мало того, что он настоял на передаче Польше обширных

территорий и даже включил в ее состав Белосток с прилегающей территорией (который нынешние белорусские националисты считают исконными землями Белой Руси, то есть русской землей), мало того, что полякам была предоставлена экономическая помощь, так ведь Сталин и все его преемники принялись выстраивать добрые, человечные отношения с Польшей все по тому же принципу: «Ребята, давайте жить дружно», то есть поляков не призывали каяться, не было проведено кампании по выяснению исторических обид, которую сейчас активно раскручивает марионеточный режим Польши, хотя теперь выворачивает все наизнанку, используя передержки и ложь.

Россия отчего-то почти все простила Польше, не стала напоминать о зверски замученных в 1921 году красноармейцах, лишний раз не напоминала о кошмарном терроре, который творили поляки на территориях Западной Украины и особенно Западной Белоруссии и Южной Литвы, а ведь этот террор не уступал по своим масштабам и гитлеровским зверствам. Чего стоит один лишь факт, что за неполные двадцать лет польской оккупации Виленского края литовцев в Вильнюсе почти не стало, к концу оккупации их было всего 2% от населения города!

Мы, русские, вернули Вильнюс (и всю южную, так называемую «Срединную Литву») Литовской республике, способствовали восстановлению литовской системы образования, литовской государственности, всячески содействовали демографическому восстановлению литовской нации (а нынче-то, под опекой Германии и США, она лишь вымирает, люди разбегаются из республики, причем часть литовцев едет и в Россию). Но нынешняя американская пропаганда так мастерски сумела оболгать Советский Союз, так умело выдать полуправду за истину, так загадила мозги людям, что теперь мы можем услышать претензии по поводу «советской оккупации» от людей, сидящих в вильнюсских кабинетах, то есть в том городе, который был возвращен русскими литовцам (!!!), практически подарен, и до того момента, пока «советская оккупация» не началась, в городе-то, и во всем Виленском крае, продолжало исчезать литовское население, и если бы не «советская оккупация», его не стало бы вовсе!

Чем являются заявления о «советской оккупации»? Пожалуй - глумным оксюмороном, то есть абсурдом! Но технологии навязывания этого абсурда разрабатываются за океаном, в США были созданы специальные институты, специальные ведомства, которые отыскивали возможности разжечь лютую ненависть в душах людей, живущих в государствах, расположенных по периметру границ СССР, и вмешательство во внутренние дела этих государств со стороны Запада было наглым, настойчивым, навязчивым.

Еще в начале XX века английские стратеги писали о необходимости окружить Россию цепочкой государств, которые всегда были бы раздражителем для нее, всегда представляли бы собой цепь агрессивных, копающихся в язвах исторических обид, режимов. И в послевоенный период эта стратегия была снова взята на вооружение, теперь в ее осуществлении активное участие стали принимать американцы.

Послевоенная возня американцев и англичан в Европе - это весьма любопытная тема, мерзкие делишки Черчилля, которые он хотел провернуть, нагло навязав свое «влияние» даже территориям, освобожденным Советской армией, вызывают лишь брезгливость к этому политическому аферисту и преступнику. Он почему-то был уверен, что плоды победы, завоеванные кровью советских солдат, должны принадлежать лишь ему, в «Фултонской речи» и других своих, в том числе и официальных, заявлениях он говорил о том, что мир должен подчиняться людям, говорящим лишь на английском языке. Этот

престарелый аморальный человек просто органически не способен был понять суть событий, которые разворачивались перед его глазами во время Великой Войны, и той роли, которая выпала русским в этом мире, в этой истории. Даже Рузвельт, пораженный масштабом происходящего, назвал события, разворачивающиеся на Восточном фронте, эпическими. При всей критике, которой достоин этот весьма неоднозначный политик, он сумел-таки дойти умом и ощутить, какой эпос разворачивается перед его глазами, какого античного масштаба достигли подвиги советских солдат и весь ход русской советской истории. На смену Рузвельту пришел Трумэн, в тот момент когда война еще не успела закончиться, и уж он-то был под стать Черчиллю, а может быть, и еще более беспринципен и мелок, являя собой не человеческую личность, а лишь некую функцию осуществления агрессивной политики, уничтожающей чужие жизни, чужие судьбы, несущей лишь слепую стратегию примата, садистского доминирования людей, говорящих на английском языке.

Еще до окончания войны Черчилль (одновременно рассматривавший возможность нападения на СССР), контактируя со Сталиным, писал ему о деталях своих прожектов, в которых оговаривались «сферы влияния» в послевоенных странах, освобожденных от фашизма. Ничуть не стесняясь, Черчилль предлагал даже закрепить тайное соглашение, оговаривающее, насколько процентов то или иное восточноевропейское государство будет подчиняться Лондону и Вашингтону, насколько - Москве. В голове у английского интригана просто не укладывалось положение вещей, при котором он не лез бы в чужие дела, не вмешался во внутренние процессы иностранных государств, не навязал бы свою волю. Англичане и американцы так привыкли помыкать другими, привыкли делить мир, что лезть в дела Восточной Европы они считали само собой разумеющимся.

Когда нынче доносятся «гневные речи», всевозможные «обличения» в адрес Сталина и, к примеру, «Договора о ненападении», чаще всего называемого нынче пактом Молотова-Риббентропа, когда я слышу, что этому документу приписывают нечто ужасное, выставляя соглашения негодяйством, к которому прибегнул Сталин, я способен лишь грустно улыбнуться, ведь сей документ является настолько политически оправданным, что уж в сравнении с английскими и американскими интригами и многочисленными пактами и сговорами смотрится рядовым, вполне морально нейтральным соглашением.

Сколько раз политика американизма опускалась до значительно более чудовищных вещей, сколько раз черчиллизм прибегал к преступным сделкам за спинами других народов. Вот и в послевоенный период американцы и англичане были уверены, что завоеванное советскими солдатами принадлежать на самом деле должно Западу, а коммунисты недостойны быть весомой политической силой.

Демонизировать коммунистов американцы стремились всегда, и до войны и после. Пользуясь же открывшимися перед ними возможностями послевоенного времени, они с еще большим размахом принялись репрессировать людей, вмешиваться, давить, принуждать. Весьма значимую роль в этом сыграли разнообразные «разведывательные службы» США, и в первую очередь, разумеется, ЦРУ, разделившая свою деятельность на два основных направления - шпионаж и тайные операции.

В данной главе я постарался коснуться как можно более широкого круга политических нюансов того периода истории, что разворачивался в самые последние месяцы военного времени и в первые послевоенные годы, то есть периода, являющегося условным началом так называемой «холодной войны». Но в это же самое время параллельно текущим

процессам американцы разрабатывали и другой, совершенно новый, неслыханный вариант силовой угрозы русским, непредсказуемый вариант, на этот раз - ядерный. О нем вы узнаете из следующей главы.

Глава 10

Ядерная угроза американского «подростка»

Когда война еще не успела закончиться, когда советские солдаты радостно братались с американскими, искренне считая каждого из них другом, когда многим казалось, что после того кошмара, который разразился в мире, никто из серьезных политиков, имевших хоть каплю человечности и совести, не станет развязывать войну, коль на то не обнаружится немыслимо веских причин, в это самое время в вашингтонских кабинетах обсуждались планы войны с применением ядерного оружия. На разработку планов ядерной войны американцы и англичане решились после того, как осознали, что не смогут ничего поделать с триумфальной и чистой Победой СССР, не смогут нейтрализовать, аннулировать ее. Обычными средствами сделать это не представлялось возможным, хотя попытки «переиграть» Вторую мировую войну, превратив ее в третью мировую, предпринимались.

Скрипя зубами американцы и англичане вынуждены были принять факт победы Сталина, а также продолжать делать вид добропорядочных союзников, от роли которых они официально откажутся лишь после пресловутой «Фултонской речи».

Так, избавившись от иллюзий победить русских посредством традиционной войны и закулисной схватки, американцы стали готовить план совершенно новой, немыслимой прежде войны - ядерного штурма. Поначалу ядерная война против СССР была отложенной, планируемой на перспективу, но дважды наступал момент, когда из трех необходимых для начала ядерных бомбардировок подписей две уже стояли под документом. По утверждению американских историков, дважды на столе у Эйзенхауэра были приказы о нанесении превентивного удара по СССР. По американским законам приказ вступает в силу, если его подписали все три начальника штабов - морских сил, воздушных и сухопутных. Две подписи были, третья отсутствовала. И только потому, что победа над СССР, по их подсчетам, достигалась в том случае, если в первые 30 минут будет уничтожено 65 млн населения страны. Начальник штаба сухопутных войск понимал, что не обеспечит этого [163 - Фалин В. Указ. материал.].

Во время президентства Трумэна ядерные удары по советским городам могли бы быть нанесены, и вероятность этого была очень высока, но, к счастью, в этот момент технические возможности американской военной силы еще не позволяли обеспечить тотальное уничтожение Советского Союза.

Возвращаясь на крейсере «Аугуста» с Потсдамской конференции в США, Трумэн дает Эйзенхауэру приказ: подготовить план ведения атомной войны против СССР. Его первоначальный набросок был подготовлен уже в декабре 1945 - январе 1946 года. Потом он уточняется, развивается. Планировалось сбросить 20 атомных бомб на советские города, затем 40 бомб, 60, 200. Правда, как всегда, американцы не сильны в арифметике. Как-то Трумэн спросил у Страуса, руководителя национальной атомной комиссии: «А сколько всего у нас в наличии атомных бомб?» Тот мнется с ответом, но, когда Трумэн более настойчиво повторяет свой вопрос, отвечает: «В 1946-м было две бомбы, в 1947-м -

пять и только в 1948-м счет пошел на десятки».

Сейчас уже подзабылось, а ведь для бомбежек Хиросимы и Нагасаки бомбы-то загрузили в самолеты буквально «с колес», то есть их еще не успели как следует доделать-то, а Трумэну уже не терпелось сбросить их на чьи-то головы. В распоряжении американцев было всего две бомбы и обе были применены. Это был какой-то зуд насилия, подростковое нетерпение ударить, пока остаешься безнаказанным.

Американцы располагали двумя атомными бомбами и не хотели расходовать их для демонстрации мощи атомного оружия где-нибудь не в населенном месте, поэтому был необходим предметный урок ценой гибели сотен тысяч мирных жителей. В изданной в 1978 году примечательной во многих отношениях книге У. Манчестера «Слава и мечта» сказано: «Генерал Грэвс считал, что предварительные испытания будут не нужны. Он считал, что первая бомба будет готова примерно к 1 августа 1945 года, вторая к 1 января 1946 года, а третья позднее, в точно не установленный срок». Так он считал на рубеже 1944/45 года. На начало лета 1945 года, по словам У. Манчестера, «американцы не имели бомб, чтобы растрачивать их без дела. Помимо статичного устройства, которое подлежало взрыву, у них было всего две бомбы» [164 - W. Manchester. The Glory and the Dream, N. Y., 1978, pp. 375-376.].

Никакой военной надобности в этих бомбардировках не было, я и касаться этой темы не стану, поскольку это банальность, никем не оспариваемая. Японцы заранее решили, что примут решение о капитуляции сразу же, как только Советский Союз объявит Японии войну. Единственная сколько-нибудь внятная цель ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки - запугать Сталина. Но, во-первых, Сталин не испугался, он вообще был не пугливого десятка, этот рыжий горец, во-вторых, и помимо ядерных бомбардировок было немало всяких пугалок, всяких запугиваний со стороны Англии и США, уж по всякому пугали-пугали, так что в конце концов можно было бы им обойтись без этого скотства, без этого акта подросткового самоутверждения.

Но «работа» кипела, один за другим начали появляться все более уточненные планы подготовки к ядерным бомбардировкам Советского Союза. Осенью 1945 года было подготовлено секретное исследование Объединенного комитета начальников штабов, названное «Стратегическая уязвимость России для ограниченного воздушного нападения». Авторы этого документа анализировали возможности превентивного ядерного удара по Советскому Союзу [165 - The War Reports of General of the Army George C. Marshall. N. Y., 1997, p. 299.]. Вашингтонские стратеги сами писали, что «в настоящее время Советский Союз не располагает возможностью нанести аналогичные разрушения промышленности США». Но тем не менее рекомендовалось нанести ядерный удар не только в случае явной угрозы «красной агрессии», но также и в том случае, если создастся впечатление, что СССР в конце концов обретет потенциал либо для нападения, либо для отражения нашего нападения [166 - Известия. 1987. 28 июня.]. При этом считалось, что СССР не представляет какой-либо угрозы для США. Но даже создание в Советском Союзе средств защиты от атомного нападения было бы достаточным поводом, чтобы США могли обрушить атомные бомбы на нашу страну. Таким образом, в военную доктрину включалась, причем безоговорочно, концепция первого удара, наносимого превентивно по усмотрению США.

А Советский Союз, как свидетельствуют недавно рассекреченные документы, не имел никогда никаких планов нападения на западные демократии. Контрнаступления - да, но лишь как ответная мера [167 - Орлов А.С. Тайная битва сверхдержав. М., Вече, 2000.].

В 1946-1947 годах в СССР был разработан и утвержден «План активной обороны территории Советского Союза». В нем основные задачи вооруженных сил определялись следующим образом: армия отпора, опираясь на укрепленные районы, должна разбить противника в полосе приграничной зоны обороны и подготовить условия для перехода в контрнаступление основных группировок войск, сосредоточенных на западных границах социалистического лагеря. ВВС и ПВО, входящие в армию отпора, имеют задачей надежно прикрыть с воздуха главные силы и быть в готовности к отражению внезапного нападения авиации противника. Войска резерва Главного командования предназначаются для сокрушительного, при использовании сил армии, отпора и удара по главным силам противника, нанесения им поражения и контрнаступления. Масштабы и глубина контрнаступления в плане не указывались [168 - Кокошин А.А. Армия и политика. М., 1995, с. 207.].

Но в США думали не об обороне, там думали об агрессии, о наступлении.

Подростковость американского режима, его садистские наклонности и тяга к неумеренной жестокости толкнула его политиков на самое страшное преступление против человечности - возгонку ядерной истерии.

Атомное оружие - это крайняя планка войны, вернее, средство, лежащее уже вне войны, нечто доводящее войну до абсурда, обеспечивающее тотальное уничтожение и тем самым снимающее с повестки дня актуальность военных действий. Десятки поколений ученых, математиков, физиков, химиков шли к открытию атомных технологий, наибольший вклад в осуществление физико-химического прорыва, разумеется, принадлежит Менделееву, ведь он создал Периодическую систему, которая совершила революцию и вывела всю отрасль знания к новым горизонтам. Дмитрий Иванович сделал одно из немногих открытий, которому не нашлось синхронного аналога в другой части мира, хотя нередко открытия происходили синхронно (когда нечто назрело, оно приходило в голову сразу нескольким людям). Научное же достижение Менделеева стало по-настоящему уникальным, до него никто не сумел додуматься, и оно заложило непосредственный фундамент для дальнейшего развития технологий науки и прикладных исследований. Разумеется, и помимо Дмитрия Ивановича немало русских ученых внесли свою лепту с создание всего того, что мы называем техническим прогрессом, но Менделеев - это Прометей, без которого не произошло бы чего-то главного. И тот факт, что расщепленный атом попал в руки англо-американской своры - чистая случайность истории. Она произошла лишь потому, что на территории США не было таких разрушений и войн в течение десятилетий, предшествовавших этапу создания ядерного оружия, которые вынуждена была испытать Россия, принявшая на себя удары всех войн XX века. Заслуга Англии и США в получении ядерного оружия минимальна, они лишь воспользовались мировыми достижениями, оказавшись в нужное время в нужном месте. Но тот факт, что ядерное оружие попало именно в руки Англии и США, стал роковым для этого мира, ведь единственным вариантом, который делал бы военный атом по-настоящему действенным средством сохранения мира, является неприменение этого оружия, с тем чтоб оно всегда оставалось крайней мерой, как последний аргумент, и в случаях международных трений гарантировало бы поиск иного средства, отличного от войн, как поиск возможностей договариваться, искать новые способы сосуществования, более человечные, достойные того усложняющегося мира, который подарили нам десятки поколений ученых.

Применив атомное оружие в Хиросиме, американцы не только совершили преступление против человечности, против женщин, стариков и детей, не только показали себя

бездумными подонками, они обесценили саму идею ядерного оружия, во всяком случае сильно повредили ей. И мало этого, они применяли бомбы с урановым наполнением и в Европе, бомбя Югославию, в девяностых годах. Уж этому не может быть никаких оправданий, за это вашингтонский режим должен быть осужден еще более строго, чем гитлеровский, выслушавший приговор Нюрнберга.

Американский «подросток» просто не понимал, что попало ему в руки и какова опасность от его действий, он упивался возможностью причинять насилие и был рад этому, будто и впрямь являлся юнцом, не умеющим сдержать себя от причинения беспричинного зла.

Осуществлялась тотальная борьба против России, и даже не против нее как таковой, а против любой страны, любого государства, любого народа, который вдруг становился более велик и силен, чем англосаксонская «империя». Это было принципом английской политики, передавшимся и Америке: если в мире появляется растущее процветающее государство, в его дела нужно вмешаться и повредить, чтоб оно, даже гипотетически, не смогло превосходить в чем-то Британскую империю и уж тем более угрожать ей. И если вмешательство Англии и США в дела малых стран было делом само собой разумеющимся, как и убийства граждан этих стран, провокации в этих странах, вредительские акции, устраиваемые англичанами или американцами, то по отношению к европейским крупным игрокам провернуть-то все эти фокусы было сложней, но тем не менее англосаксы шли на это, истязаемые извращенной, гипертрофированной гордыней, составляющей гремучую смесь с комплексами «трудного подростка». И Россия была именно такой страной, русские были именно таким народом - способным дать отпор, составляющим великую нацию великой державы, но Англия и США не хотели оставить без «присмотра», поскольку Россия вполне могла стать новым центром мировой политики, новым Римом. И в начале XX века это было весьма очевидно, ведь комиссия европейских ученых, специально созданная для составления прогноза развития России, изучившая темпы этого развития, разглядевшая тенденции изнутри, привезла в Европу такие выводы, которые указывали, что к середине века Россия, сохраняя темпы развития 1900-х годов, будет иметь не меньше четырехсот миллионов населения, станет экономически и политически доминировать в Европе, промышленный рост ее будет весьма внушителен.

Англосаксам же делается очень нехорошо, когда кому-то живется хорошо, зависть, перемешанная с подростковыми комплексами, заставляет их пускаться во все тяжкие. Хотя и до начала XX века англичане активно вредили России. Та же Крымская война -редкостная подлость! Чего англы забыли в Крыму? Зачем они препятствовали освобождению древнего Константинополя от мусульман? Какие они европейцы после этого? Именно по вине англичан самый большой и один из самых древних храмов христианства до сих пор находится в руках турок.

Глупее всех выглядят, конечно, те «борцы с коммунизмом», которые нашлись в СССР, то есть «прозревшие» товарищи, «осудившие сталинизм», примкнувшие к «диссидентскому движению», их очень умело использовал вашингтонский режим, и Запад вообще, для борьбы с Россией - своим стратегическим конкурентом. Немалая часть советских профессиональных диссидентов, разумеется, понимала, что борется не только и не столько с коммунизмом, а с Россией, с русскими, стремясь ослабить именно «империю Москвы», а не что-то иное (а уж советская она, эта Россия, или кадетская - было не суть важно для них), и, подпевая западной пропаганде, эти «диссиденты» отлично понимали,

что делают. Но была и определенная часть диссидентствующих граждан или просто горячо недовольных «режимом», которые искренне верили, что Запад борется с коммунизмом, что они помогают ему бороться именно с этим негодным коммунизмом, что сама по себе Россия будет процветать и блаженствовать, коль побороть этот «проклятый режим».

Многие из моих знакомых, чья сознательная часть жизни прошла в советское время, сейчас горько раскаиваются в своей наивности, косвенно способствовавшей разрушению страны и того строя, который, как оказалось, так много дал этому миру, совершил такую необходимую и важную работу, так помог очеловечиванию этого мира, рафинированию нравов, вегетарианскому процессу сосуществования.

Но в середине двадцатого века и до самого конца этого суматошного столетия байки о необходимости борьбы против негодяйского коммуняцкого строя, против «большевизма» еще могли прокатить, и нужно отдать должное американским пропагандистам, работали они на совесть, их ложь, передержки и провокации были первостатейной закваски.

А в сороковые годы на вашингтонский трон влез один из самых величайших подонков в истории - Трумэн.

Трумэн - преступник, как и Гитлер, никакого понятия не имевший о задачах гуманитарного развития человечества, о единстве цивилизации, о том, что, не поборов зла в себе, не сумеешь стать хоть сколько-нибудь достойным подобием человека. Вот он и не стал никаким подобием вообще. В руках Трумэна и в руках Черчилля оказались такие фантастические возможности, которые позволяли сделать нечто немыслимое в своем величии, обеспечить человечеству новый этап взросления, новые, куда более чистые достижения. Но у этих политиков, как и у их приближенных и соратников, просто недостало человеческого таланта понять это, они органически были неспособны дорасти до понимания этих простых, в общем-то, вещей. И они, следуя упрямой традиции системы, взрастившей их, бросились в пучину все той же «борьбы», что велась их предшественниками, теперь они принялись «сражаться с коммунизмом», забивать гвозди микроскопом, и со всей нерастраченной страстью «трудного подростка» они принялись сколачивать гроб для России, для коммунизма, ну и, разумеется, для всех прочих стран, для систем и народов, которые попадутся под руку. Господа «демократы» грезили ядерной войной, они мечтали о ней, и планы нанесения ядерного удара по советским городам лежали на их столе.

В случае большой войны некоторые ее цели были ясны. США должны «следовать нашей единственной политике, которой мы придерживались в течение тридцати лет. Мы предпочитаем вести наши войны, если они необходимы, на чужой территории».

Комитет начальников штабов в октябре (1945 г.) рекомендовал ускорить атомные исследования и производство атомных бомб, сохранение максимальной секретности и «отказ ввести в эти тайны любую страну или ООН». Чтобы ускорить движение по избранному пути, военное министерство возглавило усилия по установлению военного контроля над будущими атомными исследованиями... [169 - Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. М., Правда, 1983, с. 30.]

Первый детальный план войны против СССР был разработан ОКНШ (кодовое название «Пинчер»). План исходил из того, что советско-американская война произойдет в 1946 или 1947 году с предварительным периодом угрозы не менее трех месяцев. В приложении к плану «Пинчер», составленному специалистами ВВС, содержались плановые наметки по ядерной бомбардировке и разрушению 20 советских городов с наиболее развитой

промышленностью, уже отмеченных к тому времени разведчиками [170 - Journal of American History. 1979. May, p. 62-66.]. В списке намеченных целей были Москва, Ленинград, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск, Ярославль. План считался «экспериментальным», что отражало неуверенность начальников штабов относительно количества атомных бомб, которое нужно было использовать для поражения целей в СССР. Сомнения усугублялись оттого, что планирование «воздушно-атомной» стратегии проводилось без учета реально имеющихся и производимых в стране атомных боеприпасов и боевых возможностей авиации. К весне 1947 года, по данным американской комиссии по атомной энергии, США имели «не более чем дюжину атомных бомб, ни одна из которых не была готова к немедленному применению, производилось же их по две штуки в месяц» [171 - Herken G. The Winning Weapon. The Atomic bomb in the Cold War. N. Y., 1980, p. 197.].

Кроме того, в ходе работы над «Пинчером» планировщики из КНШ вдруг обнаружили, что многие советские города - объекты ударов - находились за пределами досягаемости бомбардировщиков В-29 даже при старте из стран Европы. В плане отмечалось, что для воздушно-атомного наступления и поражения нефтедобывающих районов Баку необходимо использовать территорию Турции, а недосягаемость глубинных районов СССР для американской стратегической авиации того времени требует создания новых типов бомбардировщиков и более близких к СССР авиабаз [172 - Орлов А.С. Указ соч.].

Таким образом, желание как можно скорее нанести атомный удар по СССР, обуревавшее вашингтонских теоретиков атомной войны, наталкивалось на технические трудности: бомб явно не хватало, а бомбардировщики В-29, единственные носители атомных бомб, не обладали достаточным радиусом действия, чтобы поражать цели в глубине советской территории. Кроме того, только часть из них была переоборудована и пригодна для несения атомных бомб [173 - Там же.].

Было и еще одно немаловажное «препятствие», которое смущало разработчиков плана атомной войны. Как пишут американские ученые Митно Каку и Дэниель Аксельрод в книге «Одержать победу в ядерной войне: секретные военные планы Пентагона», вышедшей в Бостоне в 1987 году, «даже в случае успешной ядерной атаки на СССР Красная Армия смогла бы предпринять мощное контрнаступление и спутать тем самым все карты сторонников ядерной войны» [174 - Известия. 28.06.1987.]. Поэтому ОКНШ продолжал интенсивно разрабатывать более реальные планы ядерного нападения на СССР.

Каждый год стали появляться новые, усовершенствованные планы воздушно-атомного нападения на социалистический блок: «Бройлер» (1947), «Граббер» (1948) и другие. В этих планах уточнялись (и множились) главные объекты ударов; просчитывалась протяженность маршрутов стратегических бомбардировщиков; определялось количество атомных бомб для достижения нужного эффекта бомбардировок; учитывался минимально необходимый, «неприемлемый» урон, который понесет противник в результате атомного нападения; предусматривались способы преодоления ПВО противника [175 - Орлов А.С. Тайная битва сверхдержав. М., Вече, 2000.].

По приказанию комитета начальников штабов к середине 1948 года был составлен план «Чариотир». Война должна была начаться «с концентрированных налетов с использованием атомных бомб против правительственных, политических и административных центров, промышленных городов и избранных предприятий

нефтеочистительной промышленности с баз в западном полушарии и Англии».

Согласно этому плану в первый период войны - тридцать дней - намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов. Из них 8 атомных бомб на Москву с разрушением примерно 40 квадратных миль города и 7 атомных бомб на Ленинград с соответствующим разрушением 35 квадратных миль. В последующие за этим два года войны предполагалось сбросить еще 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб. Командование стратегической авиации предполагало, что где-то в ходе этих бомбардировок или после них Советский Союз капитулирует [176 - «Drop Shot. The United States Plan for War with the Soviet Union in 1957». Ed. by A. Brown, N. Y., 1978, p. 36.].

К 1 сентября 1948 года по штабам соединений вооруженных сил США был разослан план «Флитвуд» - руководство к составлению соответствующих оперативных планов. Как в наметках «Чариотира», так и в плане «Флитвуд» признавалось, что с началом войны Советский Союз сможет занять Европу [177 - Яковлев Н.Н. Указ. соч., с. 46.].

В ходе этого изощренного планирования небывалой войны выяснилось, что воздушно-атомное нападение могло стать эффективным только при действиях авиации из районов передового базирования - островов Рюкю (Япония), а также с баз в Англии, Египте и Индии, которые еще предстояло создать. Однако некоторые объекты в СССР и при этом варианте находились вне досягаемости действия В-29, даже если они стартовали с передовых баз без надежды возвратиться на свои аэродромы. Решили, что часть бомбардировщиков на обратном маршруте будет садиться или имитировать «вынужденную посадку» на территории дружественных или нейтральных стран [178 -Орлов А.С. Тайная битва сверхдержав. М., Вече, 2000.].

Кроме того, шли споры, какие объекты удара считать первостепенными. И вот в 1948 году пришли к заключению, что целесообразно нанесение в первую очередь ударов по «политическим, правительственным, административным, техническим и научным компонентам Советского государства» и в особенности «ключевым правительственным и административным органам в городах». Было выбрано 24 города в СССР, по которым планировалось нанести 34 атомных удара, а общая для поражения СССР потребность исчислялась в 400 атомных бомб. Однако план этот был иллюзорным, поскольку ежемесячный темп производства атомных боеприпасов в США составлял в 1947-1948 годах всего четыре бомбы [179 - Там же.].

В начале 1948 года командование ВВС, уже имевшее к тому времени 31 бомбардировщик-носитель атомного оружия, запланировало довести к ноябрю 1949 года число самолетов-носителей до 120 единиц. Учитывая этот темп поступления на вооружение новых тяжелых бомбардировщиков В-36, комиссия по атомной энергии решает увеличить число бригад по сборке атомных бомб с трех до семи [180 - Rosenberg D. American Atomic Strategy and Hydrogen bomb Decision // Journal of American History. 1979. May, p. 65-68.].

Объединенный разведывательный комитет уточнял, что атомные бомбардировки относительно малоэффективны против обычных вооруженных сил и транспортной системы, то есть признал - атомная бомба будет пригодна только для массового истребления (населения) городов [181 - М. Sherry. Preparing for the Next War. American Plans for postwar defense, 1941^5, Yale University Press, 1977, pp. 201, 205, 212-213.].

Официально декларируемая в данный период политика США в отношении Советского Союза была представлена миру как политика «сдерживания» коммунизма. А рамки этого расплывчатого и пустого лозунга оказались достаточно широкими, чтобы охватить

«доктрину Трумэна», «план Маршалла», сколачивание агрессивных блоков и окружение Советского Союза плотным кольцом американских военных баз. В интересах «сдерживания» на исходе 1947 года проводится реорганизация