Книга: Серая мышка и хищник



Он не мог отвести взгляд от этой девушки. Он был поражен сам себе, своей реакции на какую-то незнакомую девушку. Он! Который не то, что отрицал любовь с первого взгляда, он высмеивал само понятие любви, отрицая ее существование в принципе. Любовь? При чем тут вообще любовь!?

Он уже выходил из бизнес-центра, успешно закончив встречу с клиентом, когда в крутящихся дверях пропустил вперед девушку. Это было скорее рефлекторно - ну, женщин надо пропускать - это еще прописные истины со школьной скамьи. Обычно он не глядя по сторонам, и не обращая внимания на людей, шел к своей машине. Не то чтобы не обращал внимания, краем глаза он фиксировал любые передвижения, это был опыт, наработанный годами, выработанный до уровня инстинкта, но люди в его мозгу воспринимались скорее как шахматные фигуры, расстановку и любое передвижение которых он должен был проанализировать для принятия дальнейших решений. И почему-то именно сейчас он бросил взгляд сквозь стекло на ничем не примечательную девушку. Почему он поднял глаза? Почему сконцентрировал свое внимание именно на ней? Но факт оставался фактом: взгляд его остановился именно на ней и он уже не смог выпустить ее из виду.

Никогда ничего подобного с ним не случалось и теперь он был настолько поражен своим поведением, своей реакцией , что решил понаблюдать за этой девушкой - что могло привлечь его внимание? Что могло его ТАК зацепить? Нужно разложить по полочкам, проанализировать ситуацию.

В ней не было ничего примечательного. Ни-че-го! Каштановые волосы завязаны в нетугой узел на затылке, так что получалось ощущение растрепанности, не той искусственной растрепанности, к которой стремились модницы, отдавая бешенные деньги парикмахерам за стрижки, все более и более напоминавшие неухоженность, эта растрепанность была такая естественная, такая гармоничная всему облику девушки. На вид ей было 25-27. Скромный наряд среднестатичстической городской жительницы, удобная добротная обувь, с претензией на элегантность, но не очень дорогая. Темно-синие брюки со стрелочками - наверняка в офисе на спинке стула у нее висит такой же пиджак. Бежевая короткая куртка, облегающая ее фигуру, и большой шарф, в который она закутывала подбородок, трогательным жестом поддерживая его у лица, закрываясь от пронизывающего октябрьского ветра. Минимум косметики на лице, большие выразительные глаза, которые она практически не поднимала от земли, глядя себе под ноги. Прямой небольшой нос, чуть припухлые средней величины губы, красивый овал лица - в общем и целом, она была мила, но не более того. Так что же остановило его взгляд? Наверняка, его подсознание заметило что-то, но теперь он не мог сообразить, что это было. Что-то было в этой незнакомке! Что-то спрятанное глубоко внутри, что-то скрытое под сереньким видом.

Она подошла к микроавтобусу, очевидно развозившему работников компании по домам, села на свое место (она не искала его глазами, сразу направилась к нему, значит это место было закреплено за ней), достала из сумки бук-ридер и в момент, когда она включала его, вдруг подняла голову и посмотрела в окно, прямо ему в глаза. Совпадение? Почему для того, чтобы бросить взгляд в пространство мы выбираем именно эту точку, а не какую-нибудь другую? Почему именно в эту долю секунды? Как произошло, что взгляды именно этих таких разных людей встретились, пройдя, как лучи лазера, сквозь мокрое стекло, все покрытое каплями дождя, которые рывками текли вниз, то сталкиваясь, сливаясь вместе, то неожиданно расходясь в стороны, каплями дождя, так похожими на слезы! Отчего эти взгляды достигли самых глубин душ, разлившись там светлым теплом, оставив там сладкое клеймо-напоминание о себе?

Как будто сморгнув наваждение, она вернулась в реальность, осознав, что какой-то незнакомец смотрит на нее сквозь окно, быстро отвела взгляд и уткнулась в книгу, и больше не поднимала головы, даже тогда, когда микроавтобус тронулась, набирая скорость.

А он так и продолжал стоять, прикованный ее взглядом. Этот взгляд поразил его, пригвоздил, приковал. Как в дешевом бульварном романе: "поразил в самое средце", тьфу! Он поморщился от отвращения к себе. Мало что ли девушек вокруг, красивых и интересных, и готовых выполнять любые его прихоти! Он передернул плечами, как будто сбрасывая оцепенение, и пошел к стоянке, где припарковал свою машину.


Три дня она не выходила у него из головы, пока он не решил понаблюдать за ней, узнать, чем она живет, чем занимается, раскопать какие-нибудь грязные тайны (уж на это он мастер), тайны, которые развенчают ее светлый образ в его глазах. Он криво усмехнулся. Чистота! Вот, наверное, чем она его зацепила. Слишком чистенькая девушка! Такой в Москве не место. Значит, не такая уж она и чистая. Надо только копнуть поглубже.

Через пару недель он знал о ней практически все. Кроме анкетных данных, он знал, что она крайне пунктуальна, никогда не опаздывает, следит за внешним видом, хотя старается выглядеть среднестатистически, то есть не привлекать внимания, несмотря на это окружающие как будто чувствовали ее внутреннюю силу, с ней советовались, обсуждали проблемы, с удовольствием разговаривали, она умела поддерживать разговор, но никогда никто из мужчин не заигрывал с ней, никто из женщин не болтал с ней о пустяках. У нее не было ни молодого человека, ни подруги. Вечера она проводила либо у себя в комнате кампуса, предоставлявшегося ей компанией, в которой она работала, либо в тренажерном зале кампуса. Практически никаких покупок. В выходные поход в театр в одиночестве и шоколадный десерт с бокалом красного вина в ресторанчике с блаженной улыбкой на лице - очевидно, это единственная радость, которую она себе позволяла. Все остальное время - ни улыбки, никаких чувств на лице, никаких взглядов по сторонам, она ничего не искала, ничего не выставляла напоказ, наоборот, она оградила себя от жизни, заперлась в своем мирке наедине с книгами, которые читала постоянно - в микроавтобусе из кампуса в офис и обратно, по выходным даже в метро и в маршрутке. Он был разочарован, никаких тайн и скелетов в шкафу, он был уже готов тайком пробраться в ее квартирку в кампусе, чтобы посмотреть чем она дышит, но вовремя остановил себя - это переходило все допустимые границы. Вламываться в дом к ничего не подозревающему человеку, просто прохожему с улицы - Андрей, ты сходишь с ума!

Несколько дней еще он попытался окунуться в работу с головой, но мысли о ней все равно не оставляли его, что бы он ни делал. И тогда он устал бороться с собой, к тому же не видя причин, почему собственно нужно отрицать его живой интерес к этой девушке. Ну понравилась ему первая встречная! Почему не познакомится с ней. Наверняка, она окажется какой-нибудь забитой деревенщиной, пустышкой, и его интерес быстренько пропадет, как было уже не раз. Вздохнув с облегчением от принятого наконец-то решения, он повернулся на другой бок и наконец-то спокойно заснул.

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Она открыла глаза и первое, что увидела, подушка-собака, такая мягкая и теплая. Ее любимая подушка, с которой практически не расставалась, таскала ее за собой везде и всюду. Улыбнулась, потянувшись после сна. Так не хотелось вылезать из теплого гнездышка постели. Все усилия ушли на то, чтобы не думать, как будет зябко выходить из душа - бррр... Ну еще 5 минут, ну пожалуйста, попросила у себя кусочек драгоценного времени, перевернулась на другую сторону, уютно закопавшись в теплое одеяло. Нет, глаза снова открылись. Надо вставать, надо придерживаться графика. Если нарушить его хоть раз, все полетит в тартарары, весь отлаженный ритм жизни, который она усиленно поддерживала, цепляясь за него, потому что это все, что было у нее в жизни. Нельзя, нельзя допускать такие мысли, нельзя тонуть в жалости к себе, иначе можно опуститься на самое дно, а там можно запутаться в тине и уже не успеть выплыть на поверхность, воздуха может не хватить. Так что шевелимся, бодрим тело и лицо, а душа... душу тоже прикроем макияжем, чтобы не бросалась в глаза. Чтобы не успеть передумать, она быстро встала с кровати, скользнув ногами в мягкие тапочки-собачки, прошлепала в ванную. Теплые струи придали бодрости, специально не сделала воду погорячее, чтобы снова не захотелось в постельку - тут же похвалила себя за силу воли, вот молодец! Только кому это нужно... Стоп! Возвращаемся к струям воды, выключаем воду, чтобы долго не нежиться, нечего себя жалеть, собраться и с улыбкой встретить новый день! Она завернулась в большой теплый халат, прошла в комнату, села подкраситься. Полчаса и она полностью готова к выходу. Захлопнула дверь квартирки и, кутаясь в большой теплый шарф, выбежала из блока кампуса. И только сейчас вспомнила, что забыла позавтракать, а для этого надо было заварить овсянку, а она тут жалела себя вместо этого. Придется в бизнес-центре купить что-нибудь на завтрак, что выльется не просто в копеечку, а в полцарства. Октябрьский ветер вытрепал волосы, завязанные узлом на затылке. Скорее бы нырнуть в тепло микроавтобуса. Правда, вместо того чтобы уткнуться в бук-ридер, придется поговорить с Назимом- водителем, он хороший человек, но уж больно разговорчивый, и все время норовит ее в разговор втянуть. Так и получилось. Пришлось выслушивать его разглагольствования по поводу мерзкой погоды, дождя, который толи был толи нет ночью, завтрака, который обязательно нужен и т.д.

Она уже давно уселась на свое место и достала букридер, даже включила его и глазами нашла место, на котором остановилась вчера, но воспитание мешало тупо углубиться в чтение, приходилось хоть как-то поддерживать разговор. Наконец, коллеги, жившие в кампусе, начали подтягиваться, внимания Назима переключилось на вновь прибывших, а ей можно было со вздохом облегчения погрузиться в другой мир, где не так серо, не так холодно, не так одиноко, не так тоскливо... не так безнадежно.


Как же к ней подступиться? Она ж как ежик, выставила колючки и никого не подпускает. Нет, не ежик, скорее, как мышка, такая серенькая неприметная мышка, не знаешь, в какой уголок она юркнет, скроется, спрячется, и потом ее никаким сыром оттуда не выманишь! Хм, вот так задачка! Ему всегда было раз плюнуть познакомиться с барышней на вечерок. А сейчас что? Всю боеспособность растерял? Да что ж это за мышка такая?! Почему она так на него действует?! Ладно, рассуждаем логически, рассматриваем варианты:

вариант номер раз: если просто к ней подойти и представиться, предложить познакомиться,то в лучшем случае она вежливо откажется, в худшем - просто проигнорирует. Это во-первых, а во-вторых, это уже прошлый век.

Вариант два: Подстроить что-нибудь эдакое? - так она никуда практически не ходит, ну где можно ее выпасти: в супермаркете - банально, в книжном - слишком явно, в кино - смешно. Ну, Андрей, ну ты же спец в таких делах, что ж ты совсем нюни распустил!

Из задумчивости его вывел звонок мобильника, он уже взял его в руку и собирался нажать на кнопку, чтобы ответить, и в этот момент мобильник погас. Умер! Сдох! Черт! Черт! Черт! Ну бывают же совпадения в жизни! Он успел засечь, что звонила Оля, ее гражданский муж, давний его друг уехал в срочную командировку на пару дней, куда он явно не хотел, потому как Оля была на последнем месяце беременности, и Пашка с ума сходил от волнения и уехал таки в эту крайне срочную и безумно важную командировку, только после того, как Андрей клятвенно пообещал ему периодически позванивать Оле, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

В первый же день пашкиного отсутствия он исправно несколько раз в течение дня звонил Оле, но после ее слов " Идите вы оба в ж... Заколебали! Я не присмерти! Я просто беременная! Если мне будет что-нибудь нужно, я найду в себе остатки сил, подниму чертов телефон и тыкну ослабевшим пальчиком кнопку вызова! Так что нечего мне звонить каждые 5 минут и выводить беременную женщину из себя!"... Он конечно слышал, что во время беременности гормоны делают из женщин фурий, но чтобы настолько...!

Вообще-то Ольга была вполне вменяемая, он даже радовался за Пашку, что тот наконец-то встретил "свою фемину", как Пашка любовно называл свою благоверную. Но то ли они оба ее действительно достали бесконечными звонками, то ли гормоны неуклонно делали свое черное дело, но крик, больше даже смахивающий на визг, все еще стоял у него в ушах. Поэтому сегодня он сделал контрольный звонок ей с утра и сказал в случае необходимости звонить самой. На том и порешили.

И вот именно в момент когда Ольга звонит на его мобильный, это хренов мобильный вздумал разрядиться! А вдруг она рожает? У нее схватки? Отошли воды? Ого, да ему в гинекологи пора - наслушался от Пашки!

Он нервно продолжал вести машину по МКАДу. Так, что делать? Надо откуда-нибудь позвонить - телефон-автомат?

- Спасибо, добрый человек, - пробормотал он себе под нос, обращаясь к пропустившему его водителю. - Дай бог тебе здоровья. - продолжал он, выворачивая на въезд в город.

А как им пользоваться? - возвратился к мыслям о телефоне-автомате. Наверняка, надо, наверное, в него какую-нибудь карточку вставлять с денюжкой на ней, а где достать эту карточку? - черт!

- Простите, ребята, я знаю, что наглею и практически сволочь, но действительно очень спешу, - подрезая ряд выстроившихся на съезд со МКАДа, он все-таки выехал на проспект. А ведь так думает каждый первый в этом ряду!

Почему мобильный-то сел? Где он просчитался в своем крайне организованном графике? Так, стоп, разбор полетов и работу над ошибками будем делать после! Сейчас надо срочно найти откуда можно позвонить...

Кафе? Магазин? Это вообще Москва? Куда он заехал? Ни одного не то что кафе, ни одного прохожего! Алло, люди, а как же Moscow never sleeps? Что в семь вечера все по домам разбежались?

Так, надо просто кого-нибудь попросить воспользоваться мобильником - хорошая идея, просто гениальная, только кого можно попросить об этом, если вокруг никого - одни машины, которые, понятное дело, фиг остановятся!

Чертыхаясь и кляня всю мобильную связь мира вместе с телефонами, антеннами, спутниками и пробками на дорогах, он свернул с проспекта в ближайший поворот, попытаясь выискать улицу, где были хоть какие-то прохожие или кафе или магазин, чтобы попросить о помощи.

С каждой секундой он чувствовал приближение неконтролируемой паники. Ему в жизни так страшно не было, будь оно все неладно!

Хорошо, что сюда съехал, сейчас разберемся что к чему и если что, можно будет рвануть по третьему кольцу в нужную больницу. Черт, сейчас же везде пробки! Быстро по-любому не получится!

Резко затормозил, глядя в спину черной курточке под зонтиком:

- Девушка! Девушка! - прокричал он, выскакивая из машины. - Простите, вы мне не поможете?

Он уже поравнялся с ней и собирался дотронуться до ее плеча, когда она обернулась и его взгляд снова встретился с теплыми ореховыми глазами.

- Ого, - выдохнул он, и продолжил, через мгновение вернувшись в реальность: - Нужна помощь! Позвонила беременная подруга, телефон сел, разрешите позвонить с вашего? Я заплачу, - быстро проговорил он, глядя ей прямо в удивленно распахнутые ореховые глаза.

- Да, конечно, - пробормотала она, уже судорожно ища телефон в сумке. Наконец выудила его и протянула ему.

Он секунду смотрел на экран ее мобильника, потом чертыхнулся:

- Вы простите, я разволновался, совсем забыл, что не знаю ее номера наизусть. Вы позволите, я поменяю карточки местами?

Она кивнула как-то неуверенно, и он засомневался, поняла ли она вообще, на что она дала согласие. Тем временем дождь все усиливался.

- Слушайте, идемте в машину, что мы тут под дождем стоим? - предложил он, представив как сейчас нелепо будет разбирать мобильники, чтобы переставить карточки, и направился к пассажирской двери.

Она подозрительно посмотрела на него, потом на машину, потом снова на него, чуть прищурив глаза, как будто пытаясь просканировать, что на самом деле кроется за его словами.

- О Боже, ну не съем же я вас в самом деле! - он уже начал выходить из себя, чего никогда себе не позволял.

А дождь тем временем набирал силу, мелкая морось превращалась в оформленные капли, становившиеся все крупнее.

Она сделала нерешительный шаг по направлению к его машине, потом решительно юркнула в теплый салон и немного вздрогнула, когда он закрыл дверь.

Быстро переставив карточки, он набрал номер ольгиного сотового - длинные гудки. Номер домашнего телефона - длинные гудки. Черт, что-то явно случилось! Сколько прошло времени после ее звонка?

Он завел машину, набирая справочную службу:

- Девушка, милая, помогите! Я вам скажу адрес, а вы мне дайте телефон ближайших соседей! Прошу вас! ... Там беременная женщина, она звонила мне минут 15-20 назад, ей наверняка нужна помощь! ... Девушка, прошу вас, ну включите хоть каплю человечности.... Да я в пробке стою, я пока доеду, она там родит! Отлично! Спасибо вам... Адрес - он продиктовал улицу и номер дома. - Да..., квартира? Черт! ... Ща посчитаю, секунду... 150... нет, стоп... 152 ... точно! Жду!



Почувствовав, что к уху прижимается непривычной формы сотовой, вспомнил, что в машине сидит "мышка", как он ее окрестил про себя. Совсем про нее забыл! Почему я не Юлий Цезарь?!

- Мне еще нужен ваш сотовый, - бросил он в ее сторону. - Потом отвезу, куда скажете, лады? - И не дождавшись ее ответа: - Да, да, запоминаю.... Девушка, моя благодарность не знает границ!

Он быстро нажал отбой, уже не слушая, что там говорили на другом конце. И не успел начать набирать номер соседей, как мобильный зазвонил "Временами года" Вивальди - ого, классика на мобильном, н-да!

- Оля?

- Да, Андрюш, ты звонил? Я тут выбежала в Азбуку вкуса, мне так сыра захотелось, ну просто ужас! Звонила тебе спросить, помнишь, ты к нам приходил, приносил с собой моцареллу, я не могла вспомнить какого цвета была упаковка - мне так он тогда понравился!

- Ты поэтому мне звонила? - процедил он сквозь зубы.

- Да, только ты сбросил, я подумала, ты занят, наверное, а пришла домой, смотрю на мобильном звонок от тебя пропущенный... Ну все равно уже купила какой-то, не знаю такой - не такой ... А... а ты чего такой злой?

Он притормозил у обочины и резко выдохнул воздух из легких:

- Оля, после того как ты Пашке родишь ребенка, я тебя лично придушу! - прорычал он в трубку.

- Андрюш, ты чего? Ты что, испугался что ли? - она почти смеялась.

- Оля, ты мне тут два инфаркта устроила, - проорал он.

- Да, ладно тебе, Куприянов, ты еще у нас на свадьбе свидетелем должен быть, так что помирать тебе еще рано!

- Ага, я не то что до вашей свадьбы, я до пашкиного возвращения не доживу! - и чуть помедлив, - Я из-за тебя тут заложницу взял! - покосился он на "мышку". Она спокойно с какой-то блуждающей улыбкой смотрела на него.

- Красивую? - уже откровенно потешаясь над ситуацией, спросила Ольга.

- Да ну тебя! - он отключил телефон и снова резко выдохнул.

- Черт, никогда в жизни так не волновался! - сказал он в сгущающиеся сумерки. - Вы извините, что я вас так без спроса украл, - продолжил он, повернувшись к ней. Он угадывал ее какую-то "тихую" улыбку в неверном свете огоньков приборной панели.

- А можно красть предварительно предупредив об этом? - раздался ее мелодичный голос. Теперь уже даже по голосу можно было легко определить, что она улыбается.

Он улыбнулся в ответ:

- Логично! Слушайте, раз уж я вас украл, составьте мне компанию за ужином, я так проголодался! Все-таки беременные женщины такой стресс для мужчин!

Она уже открыла было рот, но он не дал ей и слова сказать:

- Ой, только, пожалуйста, не говорите, что вы на строгой диете и после 6 вечера ничего в рот не берете!

Она снова улыбнулась:

- Не скажу.

- Вас как зовут?

- Надежда.

- А меня Андрей. Приятно познакомиться, Надежда! Вы полагаетесь на меня в выборе ресторана?

- Да.

Хм, никаких "я не одета для ресторана", "а далеко?", "ну мы же не надолго?".

- Вот и чудненько, - тем не менее сказал он, трогая машину с места.


+++++++++++++++++++++++++++++++++ +++++++++++++++++++++++++++++++++


Некоторое время они ехали молча, он уверенно вел машину и постоянно чувствовал на себе ее взгляд... и эту покровительственную улыбку, которая по идее должна была быть успокаивающей, но на самом деле жутко его раздражала. Как будто она знала что-то, чего не знал он! Он усмехнулся про себя: мышка, мышка, если бы ты только знала, к кому ты попала в лапы! Бежать бы тебе отсюда побыстрее!

- Мне нравится, как вы ведете машину, - сказала она тихо, стараясь не нарушать тишины и спокойствия, установившиеся в салоне.

Он еле заметно кивнул, улыбнувшись. Снова молчание. Он не любил музыку в машине, обычно в машине он думал, а музыка отвлекала, любая музыка все равно вызывала какие-либо эмоции и воспоминания, ему это было не нужно, по крайней мере не тогда, когда он работал, а работал он практически всегда.

- Вы меня, правда, извините, так все неожиданно вышло, может у вас были какие-то планы, а тут я врываюсь...

- Я просто гуляла, - такой же спокойный и тихий ответ.

- Под дождем? - это не было даже вопросом, скорее своего рода обвинение в нестандартности.

- Да, я люблю дождь. Он смывает ... грязь... - и как будто опомнившись, что сказала лишнее, быстро добавила: - И воздух после дождя чище.

Он снова кивнул, давая понять, что банальный разговор поддерживать не будет.

В ресторане было тепло и уютно.

- Вы что-нибудь выпьете? - спросил он, беря меню в руки.

- Да, от красного вина не откажусь. На ваш выбор, - также уткнувшись в меню, ответила она. Все у нее выходило как-то естественно, без лишней суеты. Это и нравилось ему и жутко раздражало.

Сделав заказ, они наконец-то остались одни и он задал свой первый вопрос:

- Почему вы сели ко мне в машину? Ведь вы же не хотели садиться?

Она удивленно приподняла бровь, глядя ему прямо в глаза:

- Вы пообещали не есть меня, - улыбнулась она.

Он усмехнулся.

- А если бы я оказался маньяком-убийцей?

- Вы не маньяк, - констатировала она.

Он фыркнул пренебрежительно.

- С чего вы взяли? Чикатило тоже никто не мог заподозрить, однако же на его счету 53 убийства, и это только доказанные!

- Я не сильна в биографии Чикатило, но вы совершенно не похожи на маньяка.

- А чем же, по-вашему, маньяк отличается от нормальных людей? Бегает с окровавленным топором и выпученными безумными глазами?

Он чувствовал, как росло его раздражение. Оно уже готово было прорваться, ему хотелось встряхнуть эту спокойную девушку напротив, чтобы она не была так спокойна, чтобы она была настороже.

Она пожала плечами:

- Нет, просто вы не похожи не маньяка.

- А вы что же знаете, как выглядит маньяк, чтобы сравнивать, похож я на него или не похож?

Он чувствовал, что перегибает палку, что слова его звучат более раздраженно, чем это допустимо в данной ситуации, но его понесло, и он уже был не в силах остановиться.

Он чувствовал, что ей не нравиться этот разговор, не нравится его тон.

- А вы... - хотела она тот же вопрос адресовать ему, но увидев что-то в стальных серых глазах, закончила, превратив вопрос в утверждение: - ... знаете...

Он усмехнулся отработанной улыбкой, говорящей собеседнику "ты сделал какие-то выводы, но знай, они изначально неверны". Опустил взгляд на плетение нитей белой хлопчатобумажной скатерти, а когда снова поднял их на нее, от его раздражения не осталось и следа:

- Так почему же вы сделали вывод, что ко мне можно садиться в машину? - с усмешкой спросил он, пытаясь перевести разговор в более легкую форму.

- Логически я понимала, что это возможно, но по вам не скажешь, что вы могли бы причинить боль женщине.

Он еще более заинтересованно посмотрел на нее.

- А мужчинам я могу причинить боль?

- Да.

- Хм, и на чем базируется ваше мнение?

- Не знаю, наверное, на наблюдении за поведением людей.

- Интересно, и часто вы этим занимаетесь?

Она уже приготовилась удивленно переспросить: "Чем?", он увидел это совершенно ясно, потому что сам сделал бы то же самое, но предугадав ее вопрос, он быстро продолжил:

- Наблюдением, я имею в виду.

Их взгляды скрестились, а губы одновременно расползлись в улыбках, по достоинству оценив противника. Ему нравилась эта игра, давно он не наслаждался обществом женщины, и он видел, что ей это тоже нравиться.

Она поставила локти на стол, что было сделано намеренно вызывающе. Она давала ему понять, что прекрасно знает правила хорошего тона, но если она хочет их нарушить в данный момент, так и сделает, кто бы что ни подумал о ней в данный момент. Он улыбнулся еще шире, мышка-то оказывается с зубками.

- Сейчас, например, я пытаюсь понять, что именно привлекло вас во мне настолько, что вы пригласили меня на ужин, - улыбаясь и глядя ему прямо в глаза, произнесла она, чуть прищурив глаза, отчего у нее на лице появилось игривое выражение. - Думаю, вы еще сами не сделали никакого вывода.

Ого! - про себя воскликнул он? но на лице его не дрогнул ни один мускул. Все так же улыбаясь он спросил наиграно удивленно:

- Вы флиртуете со мной?

- Ну, когда мужчина и женщина ужинают в ресторане, по всем неписаным законам они должны флиртовать друг с другом.

- А вы мастер уводить разговор в нужное вам русло! Вы знаете, как запудрить мужчине мозги! - нарочито удивленно произнес он, практически уже смеясь.

И тут она откинула назад голову и искренне рассмеялась. Он впервые слышал ее смех, как перезвон колокольчиков, не отрываясь, смотрел на нежную бархатистость кожи ее шеи. И в этот момент почувствовал, что смог выманить ее из норки. Именно сейчас она была настоящей! Ее истинное лицо веселой и умной женщины проявилось сквозь маску серой мышки. После этого разговор потек плавно и без напрягов. Обсуждали все, что попадалось на глаза: вино, еду, ресторан, обслуживание и т.д. и т.д. Если бы кто-нибудь спросил после, что они обсуждали так оживленно, ни один из них не смог бы вспомнить какой-либо мало-мальски значимый предмет разговора. Только пустяки, но незначительные детали обсуждения этих пустяков нанизывались на тонкую ниточку заинтересованности, складывались как паззлики в единую картину о предпочтениях и характере друг друга. Иногда они казались друг другу спарринг-партнерами, кружащими по рингу в поисках слабых точек, но не для того, чтобы ударить побольнее, а чтобы прикрыть это место, поддержать другого.

Как река, разговор огибал крутые повороты, подводные камни просвечивали сквозь толщу разговора, у каждого они были, но по молчаливому согласию их не оголяли, оставив секреты и тайны на другой раз.

Она помедлила у двери машины, прикрыв глаза от наслаждения, втягивая морозный октябрьский воздух. Он уже открыл для нее дверцу машины, но замер, завороженный соблазнительным зрелищем женщины, получающей удовольствие. Ему понравилось, как она наслаждалась ужином, чувствовалось в этом нечто неподдельное, естественное. А сейчас картина того, как она подставила лицо ветру, как будто для поцелуя, естественно смешала все его мысли, вернее все его мысли в данный момент были только об одном: такое же лицо у нее будет в постели ... с ним?

- Я отвезу вас домой, - сказал он охрипшим от возбуждения голосом. Как мальчишка прямо - самому противно!

- Нет-нет, - поспешила возразить она. - Довезите меня, пожалуйста, до ближайшей станции кольцевой.

Устраиваясь на водительском сидении и заводя машины, он сделал слабую попытку настоять, не сильно нажимая на нее:

- Давайте я все-таки отвезу вас до подъезда.

- Нет-нет, не стоит, ненавижу стоять в пробках, на метро получится гораздо быстрее. Да и вам в пробке не торчать...

- Да, мне не сложно, тем более мне приятно ваше общество, - но увидев все ту же покровительственную улыбку, продолжил: - Впрочем, как знаете, я просто водитель, улыбнулся он.

Машина плавно тронулась с места и покатилась по вечерним улицам, освещенным светом фонарей, реклам и огромных экранов. В салоне стало тепло и тихо - спокойно, почему-то им было спокойно друг с другом.

Понимая, что скоро они подъедут к станции метро, он попробовал сделать еще одну ненавязчивую попытку, а заодно и проверить свою догадку, что она просто не хотела говорить ему свой адрес:

- И все-таки я чувствую себя обязанным...

- За то, что украли меня с прогулки? Вы уже расплатились со мной шикарным ужином, так что мы квиты.

- Все-таки мне было бы спокойнее, если бы я довез вас до подъезда.

- Это совершенно лишнее, - в ее тоне появились едва различимые льдинки. Если он поднажмет еще, льдинки превратятся в айсберги. Мышка не хотела подпускать хищника к окрестностям своей норки.

- Ну хорошо, но давайте как-нибудь я вас еще куда-нибудь приглашу?

Она улыбнулась, лед таял:

- Давайте, я заканчиваю в 6, бизнес-центр, где я работаю, вы уже знаете, - она снова улыбнулась.

- Отлично, как у вас завтра? Планы есть?

Она покачала головой.

- Значит встречаемся завтра!

Машина плавно затормозила. Он обошел машину, чтобы открыть ей дверь и помочь выйти, и сразу же отодвинулся, никаких поцелуев - этого еще не хватало! И вообще что-то он совсем расслабился!

Она кивнула все с той же улыбкой, которая его так раздражала, и вошла в стеклянные двери метро. Он видел как исчезает ее фигурка за турникетами, пока стоял размышляя над своим сегодняшним поведением. Какая встреча завтра? Зачем ему эти осложнения? Он привык жить один, женщины в его жизни вообще не предполагались! Работа требовала от него абсолютной концентрации сил, нервов, эмоций. Не хватало еще приходить домой и разбираться в хитросплетениях женской логики! Нет, неожиданный интерес к этой мышке совсем некстати! Наверное, просто давно не было старого доброго секса, ухмыльнулся он. Только как же надоело чувствовать себя животным после каждой ночи такого одноразового совокупления! Нет, он одиночка! Он сам выбрал такую жизнь. Ни одна женщина в мире не поймет и не примет! Слишком много грязи в его жизни, ни один дождь не отмоет. Так что, мышка, беги к себе в норку, живи пока хищник тебя отпускает!


Напрасно прождав его у входа в бизнес-центр в пятницу вечером, она, грустно улыбнувшись, пошла в кино. Сам фильм мало ее впечатлил, все ее внимание было сосредоточено на шариках M&Ms, гадость, конечно, но почему-то в кино они были очень даже кстати. Наверное, потому что только там, в кинотеатрах, их продавали из холодильника, а ей так нравилось ощущение прохладных шариков в теплых ладошках, нетающий шоколад, становящийся теплым в ее пальцах и холодный арахис внутри. Вкусно! Она пробовала купить такой же пакет и поставить в холодильник дома, но нет, так вкусно все равно не получилось. Так что она закрепила это лакомство за кино. Глядя на разноцветные шарики в меняющемся свете от большого экрана, она вспомнила, как он улыбнулся, когда они сидели за столиком в ресторане. Вообще вчерашний вечер был таким странным. Как он оказался именно на той улице? Почему ей вдруг вздумалось прогуляться под дождем именно там? Почему она все-таки села в его машину? Ее тянуло к нему, как будто какая-то сила подталкивала ее в его сторону. А ведь он был именно того типа мужчин, которых она боялась. Высокий, сильный, с тяжелым взглядом, даже волосы были коротко острижены, чего она уж точно не любила, такая стрижка всегда напоминала ей суровые девяностые с бритоголовыми братками. Она передернула плечами как от холода и сунула пальцы в пакетик за очередной порцией шариков. Он пугал, он был сильнее, эта сила подавляла, и в то же время... и в то же время это была сила хищника-защитника. Откуда у нее взялось это ощущение, что он не сделает ей больно? Почему именно с ним впервые за несколько лет она почувствовала себя спокойно. Столько лет груз ответственности и вспышки воспоминаний давили на нее. Она старалась не думать, жить одним днем, только для этого нужна была четко отработанная система, по которой можно двигаться, не задумываясь ни о чем, потому что думать о будущем страшно, думать о прошлом больно, а настоящее... в настоящем холодно и одиноко, темно и беспросветно. И все силы уходят на то чтобы сделать немного светлее, немного теплее, так чтобы хватало прожить один день.

Она подняла лицо к экрану. Он был сильным, надежным, к нему хотелось прижаться, взять чуточку его тепла, чтобы согреть что-то там внутри, замерзшее, покрытое льдом, законсервированное холодом. А ведь будет больно, как больно бывает, когда замерзшие руки опускаешь под теплую воду. Но потом ведь боль проходит, и руки согреваются, и тепло разносится по всему телу, и блаженная улыбка сама собой появляется на лице с розовыми с мороза щеками. Прижаться бы щекой к его груди, почувствовать теплое биение его сердца сквозь рубашку, скользнуть ладонями под пиджак, обнять руками и стоять так хоть вечность.

Она глубоко вздохнула успокаиваясь. Ну помечтали немножко и хватит. Вчера было вчера, а сегодня он так и не появился. И что-то подсказывало ей, что не появился он не из-за работы....


Он закончил все мелкие недоделки, оставшиеся со времени основного ремонта, а с того времени тихо и незаметно прошло уже несколько лет. Дописал отчеты, которые уже несколько месяцев висели над ним дамокловым мечом. Разобрал книги и диски - то, что планировал сделать каждые выходные, но так руки и не дошли. Проверил электронку и ответил на все неотвеченные письма. Нашел рецепт итальянской пасты и приготовил себе отличный обед. В общем, крайне продуктивно провел выходные, запершись в четырех стенах. Все что угодно, только бы не выходить на улицу, не садиться за руль, потому что он заранее знал, куда покатятся колеса его машины.

Даже продукты для итальянского обеда заказал с доставкой, даже это не сподвигло его выйти из квартиры. Зачем подвергать себя лишнему искушению! И так ее лицо стояло у него перед глазами все время. Вернее то, как она откинула голову и рассмеялась, подставляя белую нежную кожу под подбородком его взгляду. Книги выпадали из рук, когда он представлял, как эта картинка приближается к его глазам, ближе, еще ближе, вот он уже может рассмотреть родинку на коже под подбородком, дотронуться до нее пальцем, провести по теплой бархатистости тыльной стороной пальцев, прикоснуться к ней губами, так, чтобы можно было одновременно вдохнуть ее запах, такой простой, такой манящий, приглашающий к продолжению. ..



Он резко втянул в себя воздух и отбросил стопку дисков в сторону.

Ну как удержать себя от поездки к мышке?! Почему именно она оказалась на той улице? Почему ему вздумалось приглашать ее на ужин. Совсем потерял контроль! Зачем он поехал проверять, благополучно ли она добралась от метро до своего кампуса? Жила же она без него свои двадцать сколько-то там лет! И совершенно не нуждалась в его помощи, а теперь что? Зачем нужно было притаившись в темной машине следить за ее фигуркой, неторопливо бредущей от метро, за тем, как эта фигурка входит в ворота кампуса, как скрывается за дверью своего корпуса. И вообще не понятно, зачем нужно было назначать встречу на следующий день! Совсем с ума сошел! Ну понравилась девочка на улице, ну посмотрел, ну провел приятный вечер в ресторане, ну и все! Забыл и пошел дальше работать! В чем дело? Одноразового секса все равно не обломится, не тот случай. А о большем ... Нет, никакого "большего"! Ну почему-то она его привлекает!... как женщина. А может все-таки встретиться с ней пару-тройку раз?!

Так, все! Надо срочно звонить Пашке и напрашиваться в гости. Так он и сделал.

Они всегда были ему рады. И он всегда с удовольствием приходил к ним, как будто он был частью этой семьи. Они вечно подшучивали друг над другом, иногда огрызались, иногда недопонимали, иногда не отпускали друг друга, в общем любили. Ему нравилось наблюдать их счастье, счастье близких ему людей. Ни разу зависть не полоснула его, только разве что горькое сожаление оседало где-то на дне душе по тому, чего ему никогда не испытать.

Ночевать он остался у них, а в воскресенье планировался день покупок, как с нежностью называл это Пашка: выгул беременной женщины. Проведя весь день в торговом центре, накупив всякой нужной и ненужной всячины, наевшись в основном неполезной еды, устав от шума огромного муравейника, в который превращался любой торговый центр по выходным, они разъехались по домам, полностью удовлетворенные днем и обществом друг друга.


Вечер понедельника. Вечер тяжелого дня. Плечи ныли от долгого сидения за компьютером. Как хорошо встать и потянуться после целого дня, проведенного в одной позе. Наверное, она не поедет на микроавтобусе, лучше прогуляться, подышать свежим воздухом. Высокая стеклянная вертушка выпускала людей из ярко освещенного пространства бизнес-центра на свежий холод темной улицы. В ожидании своей очереди к вертушке, она взглянула через стеклянную стену наружу и встретилась взглядом со стальными глазами. От неожиданности она не смогла сдержать удивления и брови поползли вверх, собрав складку на лбу. Он улыбнулся такой реакции и подошел ближе к вращающимся дверям, не оставляя сомнений в том, что причина его появления здесь - именно она.

- Добрый вечер, - начал он, как только она вышла на свежий воздух улицы.

- Здравствуйте, - слегка кивнула она, глядя на него все еще с некоторым удивлением.

- Вы простите меня за неявку в пятницу? Работа, знаете ли...

Она улыбнулась ему все той же всепонимающей покровительственной улыбкой. Эта улыбка дала ему понять: она знает, что причина вовсе не в работе, и тем не менее она принимает все с пониманием.

- А сегодня ваше появление здесь можно считать явкой с повинной? - ее улыбка стала еще шире.

Он фыркнул, усмехнувшись:

- Можно мне расплатиться с моей совестью ужином?

- Тогда нужно спрашивать у вашей совести, - рассмеялась она.

- Ну раз в данном случае у нас три стороны, то я спрашиваю у вас, две другие : я и моя совесть, согласны, - уже откровенно улыбаясь, проговорил он.

- Третья сторона согласна, если под ужином будут пониматься суши, - и взглянула на него, наблюдая за его реакцией.

- Отлично! Давненько я не баловался сушками!

Он как мальчишка радовался согласию девочки на первое свидание!

- Только у меня еще одно условие, - выпалила она, боясь, что не решиться сказать.

- Кого-нибудь убить? Ограбить банк? ...

- Всего лишь погулять, - прервала его криминалистические догадки.

- Погулять?... Давайте тогда сначала поедим суши, а потом погуляем.

- Хорошо, - кивнула она, легко соглашаясь с его предложением.

Суши были замечательные, то ли потому что ей их так захотелось, то ли потому что они вместе наслаждались их вкусом, обсуждая кто какие больше любит, выкладывая из имбиря смешные картинки и подливая друг другу соевый соус. Прекрасный вечер! Оба даже не заметили как пролетело время.

Выйдя на улицу, она снова с наслаждением потянулась навстречу свежему холодному воздуху. Он судорожно сглотнул. Как такое простое движение может так на него действовать? Самоконтроля ноль! Он резко повернулся к машине.

- Давайте, я отвезу вас домой, - хрипло сказал он, не глядя в ее сторону, открывая дверцу со стороны пассажирского сиденья. - Погода портиться, поэтому прогуляться не получится. - продолжил он твердо, чтобы у нее не возникло желания возражать.

Она внимательно посмотрела на него, снова улыбнулась и спокойно сказала:

- Хорошо.

Одно единственное слово, а в нем поднялись все муки совести, которые он когда-либо испытывал.

Машина бесшумно покатилась по московским улицам. Она уютно устроилась на сиденье и, загадочно улыбаясь своим мыслям, смотрела в лобовое стекло.

- Вас куда везти? - сказал он более мягко, как будто атмосфера салона машины успокоила его.

Она назвала станцию метро и даже адрес кампуса. Он несколько удивился, но не подал вида. Доверие ее он заслужил, вот только чем?

И снова, как и в прошлый раз, они наслаждались спокойствием и тишиной в машине. Наслаждались присутствием друг друга здесь и сейчас.

Машина мягко подкатила ко входу. Он вышел, обошел машину, чтобы открыть ей дверцу. Все это время она наблюдала за ним. Все-таки у него повадки хищника семейства кошачьих - она улыбнулась своим мыслям. Такой вежливый и мягкий, но в любую секунду готов к прыжку. Дверь открылась и она вложила свою руку в его протянутую ладонь. Она оказалась теплой и надежной, не дрогнула, когда она оперлась, чтобы выйти из машины, это на миг затуманило ее мысли, унеся куда-то далеко от реальности.

- Вот сегодня я буду спокоен, что вы благополучно доставлены к самому входу, - улыбнулся он, быстро убрав руку.

Этот жест полоснул ее обидой, но она не подала виду.

- Что ж, спасибо, что доставили, - улыбнулась она.

- Вам спасибо за прекрасный вечер, мне было очень приятно, - улыбнулся он светской улыбкой.

Оба понимали, что прощание выходило слишком натянутым и слишком наигранным.

Чтобы хоть как-то смягчить искусственность ситуации он потянулся поцеловать ее на прощание в щеку. Она потянулась ему навстречу и неожиданно для обоих наткнулась полураскрытыми губами на его губы. На секунду оба замерли от неожиданности, потом в ожидании реакции друг друга. Он первый шевельнул губами, пристраивая их поудобней, так что ее верхняя губа оказалась между его губ. И снова замер, давая ей время на реакцию. Вся кровь бросилась ей в лицо, шумела в ушах, так что она почти не поняла, как получилось, что она лизнула его нижнюю губу. Это прорвало всю его оборону. Он рывком притянул ее к себе и впился в ее губы, сминая, раскрывая, скользя языком по бархатистой влажности. Ей показалось, что она падает в темноту, осталось только ощущение его поцелуя, все остальное как будто отступило из зоны видимости. Откуда-то издалека донесся его низкий голос:

- Поехали ко мне?

- Хорошо, - выдохнула она ему в губы.

Он снова открыл пассажирскую дверь, аккуратно усаживая ее на сиденье.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++


Звонок мобильного вдребезги разбил напряженную, но таившую в себе обещание чего-то потрясающего, тишину в салоне машины. Какое-то время он еще раздумывал отвечать или нет, но рука сама потянулась к телефону.

Высветившийся незнакомый номер мог означать только одно - новый заказ.

-Да? - обреченно сказал он в трубку.

- Андрей Алексеевич?

- Да - коротко и четко.

- Мне дали ваш номер, сказали к вам можно обратиться, - он знал это напряжение в незнакомом женском голосе. Напряжение жизни и смерти, когда счет идет на минуты, когда боги играют человеческими судьбами, и не угадаешь, что они подкинут в следующую минуту, секунду ...

- Вы знаете мои условия, - скорее утверждение, чем вопрос.

- Да-да, конечно...

- Я перезвоню, когда буду готов.

Он нажал отбой, уже притормаживая машину у обочины. Некоторое время еще сидел с мобилкой в руке, впервые за несколько лет чувствуя раздражение на зависимость от работы. Только сейчас он почувствовал, как она, эта работа, словно воронка, образующаяся при сливе грязной воды, затягивала его в трубу, туда, откуда уже нет возврата.

- У тебя есть время отвезти меня домой? - ее голос был островком спокойствия и света.

Он повернул голову в ее сторону:

- Прости... - начал было он, но она перебила его:

- Ничего страшного, работа есть работа, я понимаю, - и так просто она это сказала, что он поверил - она действительно понимает.

- Я отвезу тебя домой, - резко разворачивая машину через две сплошные и злясь прежде всего на себя, продолжил: - Мне действительно очень неприятно, что так получилось.

Ее ладошка легла на его руку, крепко сжимавшую руль:

- Никаких проблем. Серьезно.


Он снова появился спустя почти три недели.

За это время она начала думать, что звонок телефона был неким проведением, уведшим ее от непоправимой ошибки, а свою тягу к нему объясняла исключительно сексуальным влечением. Ну что же еще могло ее в нем привлекать?! Улыбка, больше похожая на ухмылку? Она должна была бы оттолкнуть, если бы не тонкие лучики смеха в уголках его глаз, да удивленный блеск в этих самых стальных глазах, появлявшийся в ответ на ее очередную шутку. Серый взгляд, который скорее пригвождал к месту? Ей претило малейшее насилие в любом виде, поэтому подобный взгляд должен бы действовать на нее отталкивающе... Но как он смотрел на нее после поцелуя, этот взгляд до сих пор не выходил у нее из головы! От одного воспоминания об этом взгляде щеки начинали пылать, а все тело гореть и ныть от непогашенного желания. Да, это исключительно сексуальное влечение - поставила она себе диагноз. Скоро пройдет! Должно пройти! Что-то отвлекало ее от размышлений, какой-то звук с раздражающей настойчивостью заползал в мозг, заставляя его искать причину и отвлекая от мыслей о нем. А так хотелось помечтать немножко в тишине маленькой квартирки кампуса!

Мобильный! Она оставила его в сумке, и звук был приглушенный. Наверняка, кто-нибудь из знакомых с дурацкими идеями пойти в клуб. Сколько она не объясняла, что клубы - это вообще не ее, кто-нибудь все равно регулярно восклицал: "А давай завалим в клубешник?!" И тут надо было срочно придумывать отмазки, а потом доказывать, что эта отмазка действительно железная и действительно не позволяет ей пойти и оторваться в клубе - ну, правда!

Со вздохом вселенской скорби она нажала кнопку с зеленой трубочкой:

- Алло...

- Привет! - голос хриплый, уставший.

Волна мурашек пробежала от затылка вниз по спине и в мгновенье вернулась наверх, сжав горло.

- Гхм... привет... - горло чуть поддалось, но ненамного.

- Хотел спросить, ты свободна сегодня вечером?

- Ммм... да...

(Дура, конечно, но уже поздно, надо было совладать со своей растерянностью секундой раньше!)

- Куда за тобой заехать?

- Я дома в кампусе.

- А я ... хм ... собственно уже здесь, - послышалась его усмешка в уставшем голосе.

- Ну... ммм... мне нужно время собраться...

- Да, конечно, не вопрос, я подожду сколько нужно, - она даже представила как он откидывается на спинку водительского сиденья, удобно устраиваясь, готовясь к долгому ожиданию.

А чего ей долго собираться?! Хорошо она только из ванны, так что вся чистенькая, кремом смазанная. Джинсы, свитер, да пару раз чесануть волосы - вот и все сборы. Может немного глаза подвести? Нет, буду сегодня в естестве, а кому не нравится - надо было предупреждать заранее!

Она неторопливо побросала в сумку телефон, ключи, гигиеническую помаду. Если она так быстро согласилась с ним встретиться, это еще не значит, что она будет, как солдат, собираться за пять минут, или сколько там полагается в армии на сборы... - пусть подождет!

Она не спеша вышла из ворот кампуса и направилась к машине. Сразу подошла к пассажирской двери, не дав ему даже выйти из машины.

А он пропустил, когда она вышла, задумался, уставившись на картинку льва в центре руля. Очнулся, когда она уже открывала дверь. Легко скользнула на сиденье, по-хозяйски поерзав, устраиваясь, перед тем как повернуться к нему.

- Привет, - тепло улыбнулась.

Улыбка немного дрогнула, когда она увидела впалые щеки, щетину и круги под глазами и безумно уставший взгляд.

Он все еще смотрел на нее, свежую и чистенькую, так хотелось дотронуться рукой до ее щеки, почувствовать ее чистоту, прикоснуться к ней. Рука уже даже потянулась вверх, но он вовремя поменял маневр и взъерошил отросшие темные волосы у себя на затылке:

- Я тут накупил всякого вкусного. Поехали ко мне, поедим?

Что-то было в его взгляде, сказавшее ей, как важна для него эта встреча, какая-то тоска, причину которой она пока не понимала, это и подтолкнуло ее согласиться, не раздумывая.

- Поехали.


Говорить не хотелось. Она усердно рассматривала стены его квартиры, пытаясь совладать с чувством неловкости, пока он распаковывал еду из пакетов. Посмотрев на его широкую спину, обтянутую серым свитером, молча, подошла, стала помогать. Оба молчали, не находилось слов что ли, или не хотелось нарушать тишину, как будто объединившую их в тандем. Не произнося ни слова, они продолжали раскладывать, нарезать, доставать, предугадывая следующее движение партнера. Так же в тишине ели, подливая друг другу сок, подавая кусочки еды. Вдруг ниоткуда возникло закрытое пространство, вмещавшее этих двоих, где не нужны слова, не нужна музыка, где хорошо просто сидеть молча, как будто тишина запечатала рот, и в то же время наслаждаясь тем, что можно обходиться без банальных слов, можно понимать друг друга просто потому что все сложилось, совпали все пазлы вселенной, именно сейчас и именно в этом месте.

Она встала, поставила посуду в раковину на кухне, почувствовала, как он подошел сзади, прижал к большому теплому телу, уткнулся лицом в ее макушку и хрипло сказал ей в волосы единственное слово, прозвучавшее более емко чем любые потоки слов:

- Спасибо...

Взял ее узкую ладошку в свою и тихонько потянул за собой.

Они уютно устроились обнявшись на огромной кровати прямо поверх покрывала. Он снова уткнулся носом в ее макушку. Было тихо, тепло и ... спокойно.

Спустя некоторое время она услышала его ровное дыхание, заснул. А она лежала, чувствуя под ладонью твердые мышцы его плеча, и размышляла: "Почему я не задаюсь вопросом: что я здесь делаю? Странно чувствовать себя так спокойно у него дома".

Неверный свет уличных фонарей, тишина и спокойствие приятно убаюкивали. Может, сегодня ей не будут сниться кошмары, проваливаясь в сон, еще успела подумать она, поплотнее прижимаясь к теплу обнимающих ее рук.


Она резко открыла глаза и подняла голову. Небо за окном было еще черным, серость приближающегося утра подавала только первые признаки, а это означало, что нужно собираться на работу. Определившись со временем, мозг перешел к осознанию места. Спина и плечи тонули в жаре от его тела, как будто от печки. Она у него дома, в его спальне, на его постели! Большего безумия трудно было придумать.

Она обвела комнату глазами, пытаясь определить, что предпринять в следующий момент. Чуть шевельнулась, проверяя одежду на себе - на месте, кроме носков, пошевелила босыми ступнями под пледом. Должно быть, он ночью вставал, потому что они были укрыты мягким пледом - вчера его не было. Она еще больше скосила глаза, рассматривая голую мускулистую руку, обнимавшую ее. Он еще и свитер ночью снял, остался только в белой футболке. Почему-то вид этой белой футболки заставил ее вспыхнуть больше, чем, если бы он был вообще обнаженным. Так, надо выбираться! Вчера было помешательство, это очевидно, в свете утра, как водится, все события вчерашнего вечера будут казаться более резкими и нелепыми. Поэтому лучше избежать взаимной неловкости и попытаться сбежать. То, что с его стороны это был скорее порыв, не объяснимый здравым смыслом, но скорее продиктованный накопившейся усталостью, это она поняла еще вчера. Иногда то, что кажется бриллиантом в неверных вечерних сумерках, утром оказывается даже не стразой. Уж она-то знала это из собственного опыта. Каждый из них обнаружит это через несколько минут, так что лучше дать обоим легко избежать неловкости.

Она выскользнула из-под его руки. Надо найти носки. Ну что за дурацкая привычка, в холодное время года она всегда засыпала в носках, а потом среди ночи, когда ноги достаточно согревались, стягивала их, иногда даже не просыпаясь, поэтому частенько утро начиналось с поиска второго носка. Ну не могла же она уйти на работу, не найдя второй носок, эта мысль свербела бы в ее голове весь день! Тихонечко подняла первую жертву, стараясь не издавать ни звука, заглянула под кровать - ничего. Надо искать на постели. Риск разбудить его с каждым мгновеньем становился все ощутимей.

Не смогла устоять против искушения окинуть его взглядом, и новая волна горячей крови бросилась в голову. Он спал, подложив левую руку под голову, на боку, лицом к ней, вторая рука, так тепло обнимавшая ее, теперь расслабленно лежала на покрывале. Белая футболка, не дававшая ей покоя, обтягивала мускулистые плечи, руки, грудь, поднимавшуюся при каждом вздохе. Лицо, избавленное от взгляда, которым если не превращал окружающих в соляные столбы, то пронизывал, как лазером, до мурашек и дрожи в коленях, расслабилось во сне, придавая ему мальчишеское выражение. В общем, он больше напоминал хищника, превратившегося в котенка, которого хотелось потискать за темные растрепанные волосы, поцеловать полуоткрытые губы, посопеть в теплую шею и услышать, как он замурлычет от этих ласк. Таааак, размечталась, одернула она себя, с силой отводя глаза от полуоткрытого рта, ммм...

Стараясь ступать как можно неслышнее, сделала пару шагов к изножью кровати и тихонько приподняла плед в поисках второго носка. Он лежал там, гордо белея возле двух больших голых ступней. Только она наклонилась, чтобы забрать носок, как ступни пошевелились. Она замерла, стараясь не дышать и приказав сердцу не биться. Вслед за ступнями зашевелились ноги и вся гора мышц под пледом. Она с ужасом услышала звук-стон его пробуждения. Он громко перевернулся на спину и, приподнявшись на локтях, выглянул из-за приподнятого ею пледа. Более дурацкой ситуации трудно было придумать: она копошиться в его ногах под пледом в поисках чертового носка.

- Ты чего поднялась ни свет, ни заря? - голос был хриплым спросонья, и таким интимным! А когда он со стоном смачно потянулся, она вообще не знала, куда спрятать покрасневшие щеки и, что еще хуже, участившееся дыхание.

- Я... мне на работу пора, - выдохнула она перепугано, хватая второй носок и наконец-то опуская злополучный плед на его голые ступни. А выше голых ступней были джинсы, и воспоминания о том, как ночью ткань его и ее джинсов со скрипом терлась друг о друга, пристраивая их тела поудобнее, превратила ее лицо в Сеньора Помидора из небезызвестной сказки Джанни Родари.

- А сколько времени? - он потянулся к прикроватной тумбочке за телефоном, вспыхнул свет экрана мобильного. Почему-то это придало еще большей интимности обстановке. Она, он, полумрак раннего утра...

- Мммм.... дай мне пять минут, я тебя отвезу, - пробормотал он, откидываясь на спину.

Она нервно хихикнула:

- Я думаю, мой босс будет против, если я появлюсь в офисе только к обеду. На метро без пробок будет лучше, - понадеялась, что сказала это достаточно убедительно.

- Хорошо, я приготовлю завтрак и...

- Нет, нет, ничего не нужно, мне все равно нужно заехать домой переодеться.

Он взглянул на нее своими серыми лазерами. Проснулся, обреченно подумала она.

- Так будет лучше, - сказала она, уговаривающе. Только вот кого она пыталась уговорить себя или его?!

- Ладно, - пробормотал он, резко садясь, спуская ноги на пол.

Господи, ну хоть бы тапочки надел, что ли! Ну, когда ж эта пытка голыми ступнями закончится!

Она рванула из спальни, как будто он собирался на нее набрасываться. Схватила сумку и поспешила в прихожую. Слышала сзади его шлепки босыми ступнями по паркетному полу. Самое время застонать! Нет-нет, держимся хотя бы до лифта!

Вытянула из шкафа свою куртку. Как же не хочется поворачиваться к нему, особенно смотреть на его интимно взъерошенный спросонья вид!

Повернулась, отводя глаза, упорно не глядя на него:

- Я побежала, а то опоздаю, пока!

Краем глаза заметила, как он начал наклоняться, чтобы чмокнуть ее на прощание. Этого еще не хватало! У нее и так возбуждение сейчас прорвется потоком сквозь плотину, еле его сдерживающую.

- Пока, - пискнула, быстро юркнув за дверь. И ведь замок сразу поддался, а у нее всегда проблемы с открыванием чужих дверей. Благодаря высшие силы, бросилась к лифту. И лифт сразу открылся! Ну таки ее сегодня день! И только шмыгнув в метро, оказавшееся буквально за поворотом, но она обнаружила это почти оббежав весь дом, перевела дух. Можно подумать, за ней кто-то гнался! Вот идиотка!

Времени до работы оставался еще вагон и маленькая тележка, ни в какой кампус она естественно не поехала, как удачно, что и дресс-код сегодня будет выдержан, ибо джинсы допускались только в пятницу, здорово, что сегодня пятница! Ее сегодня день! Определенно!

Вышла за станцию до работы, решив прогуляться-подышать свежим морозным воздухом. Тихо брела по набережной, не замечая пронизывающего ветра с блуждающей улыбкой на лице. Обрывки мыслей-воспоминаний о вчерашнем вечере теплом омывали душу. Было так легко и счастливо, что хотелось прыгать как первокласснице.

Огромный бизнес-центр был еще пуст, в ожидании, когда его заполнят гулом голосов, трелями мобильных телефонов, тихим гудением всяческой техники. А пока он блестел в серое утро стеклянными стенами, весело поблескивая электрическим освещением. Рабочее утро еще не началось. Она вошла сквозь высокие вращающиеся двери в огромный холл, потирая замерзшие руки. Только охранники исподволь поглядывали на столь раннюю пташку, да уборщицы натирали и без того блестящие стекла и перила эскалаторов. Ей удалось достать замершими пальцами пропуск из сумки электронный пропуск, приложила его к черному квадрату на турникете и прошла к лифтам. Вот преимущество раннего прихода на работу - не приходится ждать лифт. Он тут же пиликнул, возвещая о своем прибытии. Экран показал этажи остановок: 41, на котором работала она и 62. Кто едет на 62 этаж в такую рань? В деловых кругах известно, чем выше этаж, тем дороже офис, значит, его может позволить себе очень крупная и богатая компания. Она с интересом наблюдала, как к дверям лифта приблизилась шикарная женщина, затянутая в деловой юбочный костюм, с портфельчиком из кожи в бардовых тонах, с небрежно перекинутой через руку дорогущей шубкой и с блеснувшим телефоном в другой. Женщина мило улыбнулась Надежде, на что та просто не могла не ответить улыбкой, столько положительного света исходило от этой женщины. Когда женщина повернулась, шлейф ее духов обдал Надежду умопомрачительным ароматом.

- Ром, слушай, ну не вешай мне лапшу на уши, ну мне не пять лет, - проговорила она в трубку игриво. И после небольшой паузы, видимо выслушав оппонента, продолжила с улыбкой, но более жестко. - Так, Туманов, прения закончены, я в лифте, сейчас связь прервется, так что оставь свои попытки свести меня с ума до встречи дома. Все, целую. Пока!

Она картинно закатила глаза к зеркальному потолку лифта, затем посмотрев в сторону Надежды, сказала с очаровательной улыбкой:

- Мужчины! С ними одни проблемы, но и без них никак! - и сразу в лифте установилась атмосфера женщин-заговорщиц.

- Да, - подтвердила с улыбкой Надежда, чувствуя в себе полное право сегодня приобщиться к этому женскому братству, любя журящему своих мужчин.

Надежда улыбалась этой шикарной женщине, не восхищаться которой невозможно.

Лифт тренькнул о прибытии на 41-ый этаж, и она, с сожалением оставив очаровательную незнакомку в лифте, направилась к дверям родного офиса.

Ну и пусть она не такая шикарная женщина, зато сегодня ночью она спала в объятиях самого красивого мужчины в Москве, нет, в России, нет, на планете! Она улыбнулась своим бесшабашным мыслям и, приложив пропуск к черному квадрату рядом с дверью и услышав тихий щелчок, дающей ей право доступа, вошла в пустой офис.

Она не помнила, кто первый из их иностранцев завел эту привычку, кто-то явно из американцев, только они на такое способны, но привычка чистить зубы после обеда распространилась на весь офис. Все завели себе зубные щетки в гламурненьких и не очень косметичках, при чем как мужских так и женских. И после обеда все чинно шествовали в туалетные комнаты (благо их было достаточно) и занимались надраиванием своих 32.

Она не стала исключением, ну зачем из-за такой мелочи лишний раз отрываться от коллектива, тем более вреда никакого, а польза может и есть. Вытащив косметичку с аптекарским логотипом (она получила ее в подарок за приобретение сразу и щетки и пасты и ополаскивателя), прошмыгнула в дамскую комнату. Ну, если душ не удалось принять с утра, то хоть с чисткой зубов проблем не будет.

Приведя себя в порядок, прошла к своему столу, на ходу здороваясь с редкими уже появившимися сотрудниками. Офис начал наполняться светом, разговорами, смехом, людьми. Она включила свой компьютер и открывала нужные для работы программы, когда услышала звонок своего мобильного.

- Ты почему убежала? - услышала в трубке знакомый, почти уже родной, голос, бодрый и свежий, вот уж кто точно принял душ!

- Хотела избежать взаимной неловкости, - буркнула в ответ.

- А ты всегда за других решаешь? - как будто просто уточнение.

- Я давно привыкла все решать сама, - ощетинилась она.

- А если нас двое?

Молчание затягивалось. Она не знала, что сказать на такое. Простой вроде вопрос, всего три слова. А как-то стало страшно и сладко одновременно. А может она неправильно поняла его?..

- Ладно, мне сегодня снова надо уехать по делам. Вернусь примерно через пару недель. Приеду - позвоню, хорошо?

- Ладно, - выдохнула она с облегчением от появившейся отсрочки.

- А счет поцелуям, которые ты мне задолжала, я веду. Так что отвертеться тебе не удастся!

На этих словах связь отключилась, а она еще долго тупо сидела с трубкой у уха, пока не заметила заинтересованные взгляды коллег.


Пару недель спустя.


- Ты что??? .... - голос у Пашки был такой, будто он сейчас грохнется в обморок.

- Так, друг мой сердечный, либо прекращаешь юродствовать, либо я к вам не приду! - резко оборвал его Андрей.

- Погоди, дай другу отойти от шока! Ты что правда...???

- Правда, - наиграно устало подтвердил Андрей, закатывая глаза к потолку.

- И... О!... Хм....

- Тебе не кажется, что ты переигрываешь с шоком? - поинтересовался Андрей в трубку.

- А ты как думал? Как я должен реагировать? Спустя столько лет мой лучший друг говорит, что придет в гости с девушкой, я что должен кивнуть головой и ... и равнодушно бросить: ну приходи?

- Можно было выразить свой шок чуть помягче, - пробурчал Андрей.

- Это ты, милый мой, еще Ольгины визги не слышал!

- О нет!

- О да! Ладно, ко скольки вас ждать?

- Ты сначала у Ольги спроси, ей будет это удобно? Я собственно за этим и позвонил, а не выслушивать твой ... хм... шок.

- Да ты что! Чтобы увидеть твою девушку, да Ольга мне все уши прожужжит до субботы.

- Суббота завтра, - "ненавязчиво" напомнил Андрей.

- Мне меньше терпеть, - улыбнулся Павел.

- Ты все-таки поговори с Олей, у вас все-таки маленький ребенок, может сейчас не время принимать гостей...

- Да ты что! Ольга будет безумно рада! Ты кстати еще нашу красавицу не видел!

- Ну вот хотел убить двух зайцев - и тебя с днем рождения поздравить и с вашей красавицей познакомиться, - улыбнулся Андрей.

- А заодно и с твоей девушкой познакомить?

- Слушай, ну хватит! Я позвонил заранее, узнать удобно вам будет или нет. А она еще ничего не знает, может она будет занята завтра...

- Слабо верится! А ты не гость, ты член семьи, так что никаких разговоров быть не может! - хитро проговорил Павел.

- Так, поговори с Олей, я перезвоню!

Он знал из многолетнего опыта: единственный способ отвязаться от Пашки - повесить трубку. Что он и сделал.


Как было хорошо, когда он появлялся неожиданно - не нужно было думать, что одеть, как выглядеть!

Она с самого утра субботы занималась приведением себя в полную боевую готовность: маникюры-педикюры, натирания кремами, разными и в различных местах, не забыть про эпиляцию. Не то чтобы она прямо готовилась к чему-то с ним - неееет, конечно, нет! Совершенно невинное приглашение на день рождения друга! А это все так, на всякий случай, а, как известно, случаи бывают разные, так что подготовиться все-таки надо! К двум она уже успела дважды перекрасить ногти на ногах, потому что бордовый лак ей показался вульгарным, и теперь ногти сверкали жемчужинками.

Она рылась в ящике с нижним бельем, пытаясь с самого дна выудить свой самый красивый, а потому единственный, комплект шелкового белья нежного персикового цвета. Ему было уже много лет, но в силу того, что надевался он максимум пару-тройку раз, выглядел как новенький. Это еще из старых запасов, когда дорогие вещи не были роскошью, а чем-то обыденным. Так колготки новые есть, юбка и темно-синий гольф уже лежали разложенные на кровати, готовые к употреблению. Вроде все было готово и все равно, когда прозвонил телефон, ей не хватило буквально 15 минут. Ну какая настоящая женщина может собраться вовремя!?

Немного макияжа, буквально подчеркнуть карандашом уголки глаз, тушь и блеск для губ. Все, можно выходить!

Она выбежала на мороз на ходу застегивая куртку и заматывая шарф. От вида знакомой темной машины сердце бухнулось в пятки, потом вернулось на место и сладко заныло. Она поглубже вдохнула морозный воздух, успокоилась и юркнула на пассажирское сиденье.

- Пришли мне эту запись, я посмотрю, - он говорил по телефону. - Все, договорились, пока!

И повернувшись к ней, улыбнулся:

- Привет, снова тебя пропустил, прости!

- Привет! - улыбнулась она в ответ. Хотелось прижаться к его гладко выбритой щеке лицом, почувствовать запах его афтешейва, но он уже повернулся, заводя машину:

- Ну что, поехали?

- Угу, - вздохнула она с улыбкой. Она не могла объяснить, почему ей так нравилось ехать в машине с ним рядом, нравилось бросать украдкой взгляды на его сильные руки на руле, посматривать на его лицо, когда он решал поехать той или иной дорогой, нравилось чувствовать его запах, от которого становилось так спокойно, что она расслаблялась, теряла контроль, и он изредка перехватывал ее взгляд, от чего при совершенно неподвижном лице в уголках глаз появлялись лучики складок, как будто он улыбался про себя. И она понимала по этим лучикам, что ему тоже хорошо с ней.


Утка была замечательная! Просто отличная! Она никогда в жизни не пробовала ничего подобного! От комплиментов повару Павел расплывался в довольной улыбке. Ольга снисходительно улыбалась, забавляясь Пашкиной реакцией, Андрей утвердительно кивал, а Надежда не уставала восхищаться кулинарными способностями Павла.

Вечер был замечательным! У Надежды уже болел живот от смеха над Ольгиными рассказами о похождениях этих двух друзей. Сначала они смущались, а потом наперебой начали рассказывать всякие смешные истории друг про друга. В общем, ужин прошел в теплой дружественной обстановке.

Ольга с Павлом были замечательными! Они действительно подходили друг другу, это было сразу заметно, непрерывно подшучивая друг над другом, они создавали вокруг себя атмосферу любви и тепла, которая передавалась всем окружающим.

Радионяня, мерно сопевшая на сервированном стеклянном столе, вдруг пискнула, подождала, снова пискнула и разразилась детским плачем.

- О! Чудовище проснулось! - радостно улыбнулась Ольга.

- Я принесу ее, пусть проснется окончательно, а потом ты ее покормишь - рассказал Павел свой план, получив в ответ утвердительный кивок Ольги, ушел в детскую.

Девочка удобно устроилась у гордого папы на руках и заинтересовалась Андреем, она так внимательно его рассматривала своими голубыми глазюками и длиннющими густющими ресницами, что Паша уже начал подшучивать над природным кокетством всех женщин с рождения. А когда Лиза еще и случайно моргнула одним глазом, как будто она подмигивает Андрею, все просто покатились со смеху. Тот в свою очередь с таким умилением смотрел на ребенка, корча ей всякие рожицы, что не улыбнуться было не возможно!

После появления Павла с Лизой началась шуточная борьба за право подержать крошку. Разговор продолжался, прерываясь периодически на передачу ребенка из одних рук в другие.

Надя в восторге смотрела на совершенно спокойных молодых родителей, не поднимавших панику по любому поводу, что ребенок мало поспал, или мало поел, или не отрыгнул во время. И ребенок был спокойный! Девочка внимательно рассматривала каждого, к кому попадала, агукала, принимая участие в разговоре, и время от времени улыбалась всем, кто с ней заговаривал.

Спустя некоторое время Паша уже начал выразительно посматривать на Ольгу.

- О! Тиранище, - пожаловалась она Наде с Андреем. - Все должно быть строго по графику, чуть мама немного задержалась, так ее сразу начнут сверлить укоризненным взглядом.

- Я не сверлю, - попытался оправдаться Пашка. - Ребенок ведь голодный! Вам хорошо, вы все наелись, а она, бедняжку, голодная - некормленая-я-я...

- Ой, бедный ребенок, не кормят его в этом доме, и с мамой не повезло, такая негодяйка попалась! - подтвердила Ольга с улыбкой.

Она тряхнула черными волосами, подстриженными в короткое каре и быстро поцеловав Пашку в щеку, умчалась кормить Елизавету Павловну, со словами:

- Займи гостей, чтобы Надежда к моему возвращению не умерла от скуки!

- А я как раз хотела посмотреть поближе вашу стену с фотографиями, - как хороший выход из положения предложила Надя. Ну, еще не хватало, чтобы с ней нянчились!

- Это Оля делала, - не без гордости сказал Павел, тоже подходя к части стены, выступавшей сантиметров на двадцать. Зачем нужен был это выступ, сейчас, наверное, не сказал бы ни один проектант этого дома, но Ольга нашла ему шикарное применение. Вся поверхность в хаотичном порядке была увешана фотографиями, в рамках и без, на которых были запечатлены как Павел с Ольгой вместе, их совместные поездки, так и их детские и юношеские фотографии. Особое внимание привлекала веревочка, протянутая зигзагообразно на всю длину выступа и сверху до самого низа от одной рамки к другой. К ней на цветных смешных прищепках была пришпилена куча вещей, которые обычно называются хламом, вещей, которые в лучшем случае пылятся в коробочках или на полках, а в худшем, по истечение некоторого срока давности, определяющегося хозяевами в зависимости от того, насколько хозяин в душе "плюшкин", выбрасываются с сожалением или без, опять таки в зависимости от процентного содержания собирательства в крови хозяина.

Здесь были монетки из соборов, проездные билеты в метро из разных стран мира, открытки, рисунки, билеты в театры, смешные записки на разноцветных маленьких бумажках, даже маленькие фигурки всяких ангелочков, снеговиков, котят, тигров, ослов и прочей живности.

Она настолько погрузилась в рассматривание этого всего, что по отдельности и все вместе отражало жизнь двух любящих людей, что не обратила внимания, когда мужчины перешли в другую комнату пообщаться без свидетелей. Не услышала она, как подошла Ольга, уже освободившаяся после кормления и укладывания ребенка.

- Нравится?

- Очень! - в полном восхищении ответила Надя, оторвавшись на минуту, чтобы взглянуть на нее, и снова вернулась к рассматриванию художественного беспорядка.

- Это я во время беременности, - улыбнулась Ольга. - Подумала, и выкинуть все это жалко, а с другой стороны пылиться годами, решила сделать такую стену.

- Очень здорово! - подтвердила Надя.

- Надин, вы куда спрятались? - услышали они голос Андрея. Она слегка покраснела от такого неожиданно интимного обращения к себе.

- Пойдем, - сказала Ольга, - Мужчины соскучились без женского общества! Надя заинтересовалась моей стеной, - сообщила она мужчинам, входя в гостиную с очень большим угловым диваном, на котором удобно расположились мужчины.

- Да, кто бы знал, как мне было тяжело во время нашей беременности, когда она делала эту стену! - ища сочувствия, сказал Паша.

- Ой, ну не ной! - тут же отреагировала Оля.

- А кто кидался рисовать свои картины в четыре утра? - набросился на нее Паша.

- Да? А кто запретил мне рисовать, побоявшись, что я отравлю твоего нерожденного ребенка?

- А кто провонял красками всю квартиру?

- Ну, я быстро перешла на лепку! - отпарировала Оля.

- Только не надо вспоминать про то, как я потом ползал на коленях, отскребая полы от глины, пластилина и всякой дряни. Оля, кстати, искусствовед, - поделился он с Надеждой.

- Да, знаешь, как говорят, кто не состоялся как художник, тот становится искусствоведом, - улыбнулась Ольга в сторону Нади. - А во время беременности во мне проснулись все дремавшие порывы. Я рисовала все, что попадалось на глаза и на всем, что не успевал во время убрать Пашка.

- Да, а еще порывалась вышивать, собирать безумно большие паззлы, даже вырезать всякие игрушки из дерева, причем все это практически одновременно! Я чувствовал, что живу с сумасшедшей!

- Ой, да ладно тебе! - отмахивалась Ольга. - Тебе же нравилось, когда я тебя рисовала?!

- Ага, очень удобно сидеть в одной позе по несколько часов! И это хорошо еще, если одетым!

Эти слова внесли некоторое веселое смущение в компанию, и Надежда в замешательстве попыталась переключить разговор вновь на стену:

- Я видела у вас открытка с хорошей репродукцией Моне?

- Да, это мы когда были в Париже, я купила, мне тоже очень понравилось качество, для импрессионистов очень важна передача цвета, эта открытка передает впечатление.

- Я очень долго не понимала импрессионистов вообще. Родители подсовывали мне альбомы, а я не могла взять в толк, почему папа так ими восхищается, он вообще очень любил импрессионистов, особенно Моне, говорил, что таких светлых картин ни у кого нет. Я поняла это только побывав в музее Д"Орсе. - улыбнувшись, продолжила: - После этого я сказала папе, что все репродукции надо запретить, потому что они совершенно не передают того ощущения от картины, когда ты прямо чувствуешь дуновение ветра или игру солнечных бликов на лице или запах цветов...

Павел аккуратно посмотрел на Андрея. Увидев непроницаемое лицо последнего, понял, что это было нечто вроде откровения для него, удивленно приподнял бровь, потом заметив короткий взгляд Надежды в его сторону, тут же придал своему лицу невозмутимость. Но было поздно.

Осознав, что слишком погрузилась в воспоминания, Надя внезапно замолкла и вся покрылась румянцем.

- Ты совершенно права, - подхватила Ольга, пытаясь снять смущение гостьи. - Импрессионистов, да и вообще художников невозможно оценить или вообще воспринять по репродукциям, какие бы хорошие не были альбомы. Хорошо, когда есть возможность посмотреть в живую.

- Да, - подхватил Павел. - Помню, как мне хотелось посидеть в одном из уютных парижских ресторанчиков, попить вина, а Олька тянула меня в музей, и я, конечно, плелся за ней, а куда денешься в самом начале?! Это она сейчас ни за какие коврижки не затянет меня ни в какой музей!

- Да сейчас я сама, как на подводной лодке, какой музей?! Я толком-то никуда и выйти не могу, вся в кормлении, иногда чувствую себя едой, - рассмеялась Оля. - Кстати, давайте пить чай с тортиком!

- Вот от сладостей нас за уши не оторвать! - подшутил Паша над ней.

- Много будешь разговаривать, сам дочь кормить будешь! - отрезала Оля, надув губы.

- Все-все, - примирительно подняв руки вверх, засмеялся Павел. - Ставлю чайник и несу тортик.

Андрей тем временем украдкой поглядывал на Надин, как он ее называл про себя. Почему-то ему не нравилось короткое и бесцветное, как он считал, "Надя", а "Надежда" звучало очень уж официально. "Надин" было как-то даже интимно!

Да, он знал, что его серая мышка не так проста, но Париж, музей Д"Орсе... еще и первое упоминание о родителях. Он не преминул обратить внимание, что она говорила об отце в прошлом. Надо будет как-нибудь поинтересоваться, только очень осторожно, а то мышка опять заползет в норку и уже оттуда нос не покажет. Вон, сидит вся такая восхитительно розовенькая, так и хочется провести губами по пылающей щечке и двинуться вниз к шее, пощекотать губами за розовым ушком! А она наверняка думает о том, как бы поскорее отсюда смотаться домой, чтобы никогда не покидать свою норку - зону комфорта.


И снова тишина салона машины. Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, они спустились на подземную стоянку. Напряжение нарастало.

Он понимал, что после ее откровений у Павла надежды у него нет практически никакой и все-таки произнес:

- У меня дома бутылка очень хорошего красного вина, составишь компанию?

Завел машину, ожидая ее ответ, словно водитель в ожидании команды куда ехать.

Ну и что, что она ему не пара! Ну и что, что она ничего не может ему дать, да и нужно ли ему это! Сегодня она будет с ним! Почему бы и нет? И пусть это будет всего одна ночь - она к этому готова!

- Поехали, - твердо сказала она.

- Я потом отвезу, когда и куда скажешь, - зачем он это сказал?!

- Выпив вина? - подначила она, рассмеявшись.

- Ну вызову такси. - И после паузы добавил. - За мой счет, конечно.

Очевидно, заметил, что она экономит каждую копейку. Ну и что!

То ли на нее так действовало вино, бутылку которого они с Пашей приговорили, то ли сегодня звезды повернулись другой стороной, она чувствовала себя уверенно и свободно. Сегодня! А завтра утром можно будет и сбежать, шепнула маленькая серая мышка внутри.


И снова просторная прихожая его квартиры. В прошлый раз она показалась ей несколько темнее. А помнила ли она вообще хоть что-нибудь из того вечера и окружающей обстановки кроме него?!

Он помог ей снять куртку, повернулся повесить ее в шкаф, а когда обернулся снова, она стояла совсем близко. Так близко, что он не смог не притянуть ее к себе, вдохнуть ее запах, уткнувшись лицом в волосы у уха. И почувствовал, как она в ответ потянулась лицом к нему, вверх, скользя щекой по его щеке, кровь бросилась в голову и закружила вихрем ощущений, сбивающих с ног. Вот щека сменилась губами, вот они скользнули ближе к его губам. Сладкая пытка, которую так хочется растянуть подольше, впитывая в себя эти невероятные чувства, и которую не в силах остановить из-за желания дорваться до конца. Он чуть повернул голову, встретив ее губы на полпути. Почувствовал, как они тут же открылись ему, поддались его мягкому напору, приглашая в темную бездну. Словно физически ощутил, как рухнули ее внутренние барьеры, которые она так долго удерживала, всем телом почувствовал ее капитуляцию, даже не перед ним, перед самой собой! Это был момент полного освобождения, именно сейчас, здесь, с ним!


Она сладко потянулась, удобно расположившись под его боком на широкой кровати. Сон заманивал мягкой разноцветной глубиной. Она уже закрыла глаза, приготовившись отпустить свое сознание и скользнуть туда, но вдруг услышала его тихий шепот:

- Ты не проголодалась?

И сразу приятно манящая глубина отодвинулась, и она снова открыла глаза:

- Ты знаешь, - чуть повернувшись к нему, прошептала она в ответ. - Я думала, после такого существенного ужина я не захочу есть как минимум неделю, но... - она шутливо-смущенно спрятала лицо в его плечо. - Но я действительно проголодалась.

- Давай, пойдем, поедим, - просящим тоном прошептал он, как маленький мальчик, выпрашивающий у мамы конфетку.

- Угу, - ответила она, вскакивая с постели, и в тот же момент поняла, что идти на кухню в таком виде будет, по крайней мере, холодно.

- Хм... - промычал он, все еще лежа в постели, обнимая подушку и одним глазом жадно глядя на нее. - Может, мы немного отложим поход за едой? - промурлыкал, вставая на четвереньки и медленно, как большая хищная кошка, двигаясь к ней.

Резкий прыжок и вот она уже с визгом летит на постель, а в следующее мгновенье, оказывается прижатой большим теплым телом к смятой постели.

- Ты так представлял себе процесс приема ...- в этот момент она почувствовала, как он вошел в нее, нежно и сильно одновременно, волна ощущений уже подхватила ее и где-то на окраинах сознания осталось ощущение, что она что-то не доделала, но это стало так неважно и так мало по сравнению с ним, его теплом, его следующем толчком, поднимавшим ее все выше и выше к точке взрыва, что она выдохнула скорее по инерции: -... пищи...

-Ммм? - переспросил он, зная, что она уже не в состоянии ни понять, ни ответить, снова вошел в нее до конца, прикусывая сосок, наслаждаясь ее невменяемостью, тем, что он мог ТАК на нее действовать, наслаждаясь ею, всей и целиком, соединяясь с ней телом и душой.


- Ну мы есть-то будем? - проныл он ей в живот, вырисовывая невидимые узоры на ее бедре.

- После шести есть не полагается, - с видом строгой учительницы отчеканила она, поигрывая пальцами с его чуть отросшими волосами.

- А мы не после шести... - быстро перекатившись на другой бок, посмотрел на часы и усмехнулся. - Мы - перед!

-Что? - переспросила Надя.

Он снова вернулся на прежнее место, удобно устроив голову у нее на животе, мягко пощипывая губами нежную кожу.

- Будешь так продолжать - мы опять никуда не пойдем, - строго предупредила она.

Он рассмеялся. Так хорошо и уютно было слышать его смех, видеть его таким расслабленным и шаловливым как мальчишка.

- Слушай, ты как бермудский треугольник!

- Почему? - удивилась она.

- Знаешь сколько времени? Четыре утра! С тобой время куда-то просто пропадает, прям как в бермудском треугольнике! Так что, у нас сейчас будет очень ранний завтрак? - снова рассмеявшись такой глупости, сказал он.

Где-то внутри, в груди, там где душа, было так тепло и спокойно от этих милых и банальных глупостей, от того что он рядом, что не надо никуда спешить, от того что вот здесь и сейчас нет проблем, островок тепла и счастья!

- А тем не менее все равно продолжает хотеться, - улыбнулась она.

- Вспомнить бы что у меня в холодильнике валяется кроме повесившейся мыши... - задумчиво протянул он, вставая с кровати и натягивая трусы-боксерки.

- А для меня у тебя не найдется какого-нибудь халата? - с завистью глядя на свободные боксерки.

- А надо? - с восхищением глядя на ее обнаженное тело.

- Вот все вы мужчины такие, как раздеть женщину - это вас хлебом не корми, а как одеть - начинаются проблемы!

- Ну вот, начинаются сразу обобщения... - шутливо захныкал он. - Сейчас чего-нибудь тебе подыщем. Халатов нет, предупреждаю сразу! Могу предложить рубашку или футболку, ты в них все равно утонешь.

- Давай рубашку, если не жалко.

- А что должно быть жалко? После тебя останутся только лохмотья, не пригодные к носке?

Она показала ему язык.

- Осторожней, барышня, - строго выговорил он ей. - Не надо провоцировать полуголого мужчину.

- Ну я думаю, после того, как он ... - тут она призадумалась, подсчитывая. - три раза доказал, что он мужчина, уже не страшно, - отмахнулась она, переворачиваясь на живот в ожидании обещанной рубашки.

- Ой, не зарекайтесь! - плотоядно усмехнулся он, выходя из спальни.

Они как нашкодившие школьники пробрались в темную кухню и не включая свет, добрались до холодильника. Две головы одновременно заглянули в засветившееся нутро.

- О! Да у тебя тут еды на пол-Китая, - обрадовано-удивленно прошептала она, поворачивая к нему широко раскрытые глаза. Тут же получив поцелуй в нос, счастливо заулыбалась, и пихнула его в плечо, он ни сдвинулся ни на миллиметр.

- Ну хоть бы немножко поддался, - обиженно надула губки она.

И тут же его лицо пропало из освещенного пространства холодильника, а когда глаза немного привыкли к полумраку, она обнаружила его корчащимся на полу:

- Ааа...ааа... , - притворно стонал он, держась за плечо.

- А вот и неправда! - победно воскликнула Надежда, наклоняясь к нему, а потом и вовсе усаживаясь сверху, от чего стоны тут же прекратились:

- Опять провоцируете? - просто уточнить спросил он.

- Я? - притворно удивилась она, картинно приложив руку к груди, но почувствовав его твердость внутренней поверхностью бедра, вспыхнула от снова накатившей жаркой волны.

Он мигом почувствовал ее возбуждение, оно витало в воздухе, в момент накалившемся до предела, оно было в том, как она судорожно сглотнула, в том, как податливо шевельнулись ее бедра. Он упивался тем, что мог в момент воспламенить ее как спичку.

- Барышня, вы решите, пожалуйста: мы едим? Или мы не едим? - хрипло выговорил он, уже лаская широкими ладонями ее бедра, заставляя их приподняться, чтобы он смог освободить ту часть себя, которая так рвалась в ее жаркую влажную глубину.


- Н-да, поесть как-то не получается, - все еще часто дыша, выдавил он со смехом, упираясь лбом в ее ключицу. К этому моменту она уже лежала под ним, как-то даже на одной ягодице, обнимая его ногами. Все-таки Камасутра не отражает всех возможных положений тел, подумала она. Ну как описать переплетение их тел! Да и нужно ли описывать?! Где именно находится его правая рука или ее левая нога, когда ты вообще не можешь разобрать где чьи руки-ноги, все становится общим, одним телом на двоих, как и душа... в эти мгновенья она становится единой, поэтому и говорят про единение душ. Вот как сейчас, лежа на полу кухни под холодильником, не в силах разобрать руки-ноги, не в силах пошевелиться от охватившей тело истомы... не в силах разъединиться!

- Даааа, - протянула она, нарушая тишину. - Ходить завтра отменяется, сомневаюсь, что ноги вообще смогут сойтись вместе, - и счастливо захохотала.

- Ну лежи весь день в теплой постельке, кто тебе не дает?!

Он аккуратно перевернул их, уложив ее сверху на себя, нежно поцеловав в щеку и прошептав:

- Замерзла...

Она бы этого даже не заметила, поэтому помедлила с ответом, прислушиваясь к себе, с трудом возвращая, как будто стягивая из разных уголков вселенной, ощущение собственного тела, и только спустя минуту начала ощущать, как на самом деле заледенела ягодица.

- Немного, - смущенно кивнула ему в шею. Как же уютно и тепло было уткнуться в него, слышать, как все еще бешено бьется его сильное сердце. Из-за нее! Тихо улыбнулась.


+++++++++++++++++++++++++++

+++++++++++++++++++++++++++


Надежда уже некоторое время стояла, задумчиво глядя в ящик с нижним бельем. Как сказала как-то одна ее знакомая: женское белье делится на две категории, первая: красивое и чертовски неудобное, вторая: удобное, но некрасивое, такое, что и показывать никому не хочется. К сожалению, в ящике преобладало белье второй категории. Тот единственный красивый комплект и кое-что из удобного, то, которое с большой натяжкой, но все-таки можно было показать, уже было продемонстрировано, и не раз.

Вывод напрашивался сам собой, ей срочно необходимо пополнить запасы белья первой категории. Н-да, с появлением мужчины в жизни появляются новые непредвиденные проблемы и расходы, со вздохом подумала она. Так как опыта в покупке никакого не было, где, как, по каким ценам, ей требовалась помощь. В голову пришло имя единственного человека, который, она очень на это надеялась, сможет ей помочь.


- Привет, дорогая! - сказала Ольга в трубку.

- Боже мой! По моему у меня галлюцинации! Что это за голоса с подводной лодки? Оль, ты что ли?

Ольга рассмеялась подтруниванию подруги.

- Кать, ну ладно тебе, ну не так давно мы общались. Хотя... да уж! Вот родишь, я на тебя посмотрю! - наехала она на подругу.

- Ой, нет, мне некогда, - отмахнулась Катя.

- Ага, это ты своему Туманову расскажи, а я посмотрю, что он тебе на это ответит. Что он тебя на свадьбу еще не укатал?

- Ой, Оль, не вспоминай. Выносит мозг потихоньку чайной ложкой.

- Ну и согласилась бы - сделала бы мужчине приятное, - рассмеялась Ольга.

- Ну да, ему приятное, соберет всех родственников-коллег-партнеров и будет меня всем в белом платье показывать, зоопарком я еще не работала! - возмутилась Катерина. - А если честно, ну Оль, ну не в том я уже возрасте, чтобы белоснежную невесту из себя изображать, ну правда!

- Ой, да брось! Вот ты все-таки ненормальная! Каждая первая женщина мечтает о свадьбе, белом платье, ну и о прынце, ессно, который это все оплатит. Так у тебя это все - на блюдечке с голубой каемочкой! А она носом воротит!

- Ооооль, ну не сыпь! - захныкала Катя.

- Ну надо ему объявить свой статус женатого человека, надо перетереть свои вопросы с всеми партнерами...

- Вот-вот! Это же не свадьба будет, а производственное собрание! - воскликнула Катерина.

- А ты что, потерпеть один вечер не можешь? Что сахарная - растаешь? - продолжала наезжать Ольга

- Слушай, я не поняла, ты чья подруга - моя или Туманова? Ты чего это его интересы так лоббируешь? - шутливо подозрительно спросила Катя.

- Ладно-ладно! Я как лучше хотела, - улыбнулась Ольга. - Ладно, меняем тему, а то ты сейчас про мое замужество вспомнишь.

- Вот-вот-вот! Мы еще тебе косточки не перемыли, - обрадовано закивала Катя.

- Не-а, меняем тему, - тут же оборвала ее Ольга. - Я вообще-то тебе из корыстных побуждений позвонила.

- Вот такие у меня подруги, с вами и врагов не надо! - картинно вздохнула Катя. - Ну, говори, чего там?

- Слушай, знаю, что ты особо шоппинг не любишь, но я за время беременности совсем от этой темы отошла. Нужно подсказать одной хорошей знакомой, где можно приобрести хорошее нижнее белье. Ну, так чтобы цена-качество, и желательно подешевле. Не подскажешь?

- Хм... подешевле... Надо подумать! А что у нас с размерами у этой знакомой? Это вообще для кого, чтобы я представление имела?

- Да, у Андрея, Пашкиного друга, девушка появилась, - опустилась Оля до шепота. Сплетни-сплетни! Женское начало не исстребимо!

- Да ты что! Наконец-то! Сколько лет он бобылем ходил! А что за девушка? - Оля даже видела, как у Кати загорелись глаза, хотя они и говорили по телефону.

- Мне понравилась, - резюмировала Ольга свои впечатления. - Очень даже!

- Ну надо помогать, - сделала ответный вывод Катя. - Ээээ... тебе как срочно? Дай мне немного времени, я сделаю пару звоночков и тебе перезвоню, ладненько? О! Я тут придумала, надо Насте позвонить, может она сможет ее на какой-нибудь склад сводить, там же вообще белье почти по себестоимости будет! Ща организуем!

- Отлично! Спасибо тебе большое!

- Да ладно! Вот приглашу на свадьбу, будешь отдуваться! - рассмеялась Катя на прощание.


- Слушай, ты случайно Надежду не разыскиваешь часом? - слышно было, что Пашка решил поразвлекаться.

Андрей был вымотан работой, новым заказом, но Пашка всегда поднимал ему настроение.

- Пока нет, а что, уже надо? - посмотрел на часы и понял, что уже давно надо бы было позвонить Надин.

- Ну я так, на всякий случай, тебя извещаю, что она у нас. Так что я как настоящий друг сужаю тебе территорию поисков до размеров нашей квартиры, - Пашка уже откровенно смеялся.

- У вас? - Не то чтобы это был шок, но все-таки эта новость была довольно неожиданной.

- Ну, ладно, скоро заеду, заберу ее, - составил план Андрей.

- Что значит заберешь? А посидеть, поговорить о том о сем? - Пашка картинно оскорбился.

- Паш, не сегодня, правда, я очень вымотался.

- Но... - спорить с Пашкой было бесполезно. Андрей, зная это, быстро выпалил:

- Хорошо, поговорим, когда я приеду.

Он уже собирался отключиться, но вдруг спросил:

- А Оля что Надин в гости пригласила?

- Ха, в этом-то вся соль, мон ами! Они со вчерашнего дня тут шушукались по телефону, а сегодня оставили меня дежурным на подлодке под названием "Елизавета Пална" и укатили "прошвырнуться по магазинам", как выразилась моя благоверная. Я с перепугу начал даже вспоминать, когда у тебя день рождения!

- Ты прекрасно знаешь, когда у меня день рождения! - отрезал Андрей. - А при чем тут я? Ааа... Спасибо за информацию! Надо будет порепетировать изображать восторг от ... ну покупок, я подозреваю! Хотя странно!.. Ладно, разберемся, когда приеду. У вас-то все нормально?

- Да, какаем-писаем, спим и едим - все по расписанию, - радостно отрапортовал Пашка.

- Ну и молодцы! - улыбнулся Андрей. - Скоро буду.


Она лежала на животе, удобно подмяв под себя подушку. Особенное наслаждение ее расслабленному телу доставляли его губы, путешествующие по ее ягодицам. Она даже тихонько постанывала от удовольствия. Это не возбуждало, а наоборот безумно расслабляло!

- И далась тебе моя задница? - удивленно промурлыкала она.

Он на секунда оторвался от ее округлостей и возмущенно произнес:

- Надька, ты свою задницы видела?

- Нуууу... теоритически... в зеркале...

- Вот и помолчи! И не мешай мне приятно проводить время!

Она счастливо захихикала и снова уткнулась в подушку, полностью отдаваясь волшебным ощущениям. Не прошло и минуты, как его голос вывел ее из транса:

- Откуда у тебя такая фигура? Просто идеальная!

Она даже зажмурилась от такого комплимента:

- В школе я много лет занималась спортивной гимнастикой. Вот остатки роскоши!

- Хороши остатки! Я от этих остатков оторваться не могу! - выпалил Андрей, перемещаясь вверх по ее спине. - Ты на меня плохо действуешь, - вдруг тихо сказал он совершенно серьезно.

Ее спина напряглась в ожидании плохого, слишком серьезно он произнес последние слова, слишком глубокий подтекст она почувствовала, как надвигающуюся тучу, которая скоро закроет все небо беспросветной серостью и безнадегой. Повернулась к нему лицом:

- Почему? - заглянула в глаза.

- Потому что с тобой я становлюсь мягче пластилина, - что-то было в его голосе, отдаленно напоминавшее оглашение приговора. Может быть, приговор еще не сформировался в его голове, может быть, он сам еще даже не успел осознать свои чувства. Но она уже почувствовала приближение чего-то, что невозможно остановить, чего-то, что пронесется ураганом по ним, по их маленькому, только-только созданному, взлелеянному, мирку, сметая все это в пыль, не оставив камня на камне. Это еще не произошло, был только намек, но предчувствие этой боли уже отразилось тоской в ее глазах. И он тут же попытался переключить ее внимание, чтобы как можно скорее убрать, стереть это выражение загнанного зверька с ее лица.

- А ты похвастаешься, что вы с Ольгой купили сегодня?

- Что, Пашка натрепал? - тут же улыбнулась она. Завтра будь что будет! Она привыкла жить сегодняшним днем. Жить сейчас, потому что завтра может и не быть!

- Угу.

- Вот балабол! - рассмеялась она. Обижаться на Пашку, этого большого ребенка, было просто невозможно.

- Ну... и... - поднажал Андрей.

- Ну... я тебе покажу, что я купила, только пообещай сказать, что тебе понравилось, даже если не понравится, - умоляюще протянула она.

- Клянусь, - торжественно произнес он, с наслаждением наблюдая, как она целеустремленно вскочила с кровати и понеслась из спальни. Все-таки задница у нее божественная!

Через какое-то время послышался шум душа. Он недоуменно свел брови на переносице, потом подумав мгновенье, взял с прикроватной тумбочки мобильный, устроился поудобнее, приготовившись ждать, сколько потребуется, проверяя электронку.

Спустя некоторое время, она появилась в проеме двери в комплекте нижнего белья, от которого он потерял дар речи. Телефон был тут же отброшен в сторону.

Цвета морской волны трусики опоясывали бедра, подчеркивая длину ног, и лифчик того же цвета как будто обхватывал два белых полушария, приподнимая их, делая соблазнительным лакомством.

- Ты меня с ума сведешь, - прорычал он, направляясь к ней.

- А я надеялась, я уже это сделала, - притворно разочаровано проговорила она.

Он усмехнулся, притягивая ее к себе, заставляя почувствовать, как сильно она возбудила его.

- Мышка, тебе не нужно никакое белье, чтобы свести меня с ума, тебя самой вполне достаточно, - прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку уха.

- Мышка? - удивилась она обращению. А мысли уже вылетели из головы, как обычно происходило, стоило ему подойти так близко.

- Так я тебя называл, когда не знал твоего имени, - пояснил он, медленно спуская бретельку лифчика с плеча, чуть больше обнажая нежное полушарие. Наклонился, но не прикоснулся губами, как она ожидала, а будто поддразнивая, продолжал объяснение, намеренно обжигая дыханием чувствительную кожу:

- Когда увидел тебя... - опустил голову еще ниже, почти касаясь ее кожи губами. - ... впервые...

- Да? - прошептала она, приглашая его то ли к продолжению рассказа, то ли побуждая коснуться ее.

- ... подумал, что... - пальцы потянули бретельку еще ниже, освобождая затвердевший сосок. Губы переместились поближе, но не прикасались. Она почти перестала дышать в ожидании, когда его горячие губы, наконец, накроют ее горошину, втягивая, посасывая. Все еще только его жаркое дыхание!

- Что... подумал? - выдохнула она. Он секунду полюбовался ею, запрокинутой головой, подставляющей все: шею, плечи, грудь его поцелуям, закрытые глаза, чуть подрагивающий сосок, в ожидании его прикосновения. Но почувствовав первые признаки зарождающегося раздражения в ее голосе, решил переходить к конкретным действиям. Еще миг и вторая бретелька поползла вниз, обнажая второй сосок. Его пальцы провели вдоль линии шеи, спустились к ключице и замерли в дразнящем ожидании.

Она резко открыла глаза:

- Ну все! Ты достал! - в момент превращаясь в тигрицу, прорычала она. Уперевшись ему в грудь, чуть отодвинула его от себя, затем завела руки за спину, расстегнула застежку лифчика, но поведя плечами, удержала его от неминуемого падения. Он во все глаза смотрел, как ее руки, выглянули из-за спины, опустились к бедрам, пройдясь по их крутизне, на мгновенье длинные пальцы, казалось, погрузятся в углубление между ее бедер, но они поползли вверх, по плоскому животу, прошлись с обеих сторон по ребрам, приблизились к возбужденной груди. Она опустила взгляд на соски и играючи дотронулась до одного большим пальцем. Он с силой втянул в себя воздух, продолжая заворожено наблюдать.

Она тем временем поднесла к губам указательный палец и облизала его. Опустила руку, сначала прикоснувшись им самой вершине, затем обвела влажным пальцем вокруг соска, и чуть сжала его между большим и указательным пальцами. Больше терпеть он уже не мог! Набросился голодным ртом на другой сосок, призывно торчащий из нежно зеленых кружев.

От пронзившего наслаждения, она застонала, откинув голову, выгибаясь, вся подаваясь ему навстречу. Его руки уже бродили по ее ягодицам под тонким кружевом трусиков, лаская и притягивая к себе. Когда он уже хотел прижать ее и войти прямо здесь, резко, на всю длину, она вдруг снова уперлась руками в его грудь. Ну что за игру она затеяла?!

- Что?... - прошептал он удивленно.

- Ложись, - приказала она, довольно чувствительно толкнув его по направлению к кровати. Второй раз за ночь его брови сошлись на переносице, ну наказать ее, оттрахав с силой, он всегда успеет, ведь напрашивается же! А сейчас лучше посмотреть, что она там задумала. Хотя сердце бешено стучало, напряжение достигло того уровня, когда казалось, что еще мгновенье и он просто взорвется.

Откинувшись на постель и даже забросив руки за голову, он предоставил ей полную свободу действий. Через долю секунды он пожалел, что поступил так опрометчиво, не взяв ее прямо там, у двери. Она опустила руки, и лифчик мягко соскользнул на пол. Глядя прямо на него, подошла к кровати, бессовестно покачивая бедрами. Забралась на постель рядом с ним. Он уже понимал, что еще чуть-чуть и он сгорит в огне, охватившем все тело!

Она медленно наклонилась к его лицу, локон ее длинных волос упал, щекоча его ухо, она провела щекой по его щеке, прошлась губами по сильной шее, почувствовав биение его пульса, это еще больше вдохновило ее. Власть над его телом моментально вскружила голову. Ее губы скользнули ниже, обошли стороной его плоский сосок и уже начали спускаться к подрагивающему животу, но вернулись на секунду, чтобы лизнуть язычком мгновенно свернувшийся в комочек сосок. Он застонал от непереносимой сладкой пытки и собирался потянуться к ней, но она положила руки на его бицепсы, заставляя оставаться в то же положении:

- Сам виноват! Нечего было меня драконить! - выдохнула она ему в живот.

Лежать спокойно не было никаких сил, его руки мяли простыни, пытаясь хоть таким образом дать выход напряжению и заставить тело не двигаться. Но когда она лизнула полоску волос на животе, сбегающую вниз, к вздыбившемуся гладкому упругому члену, терпеть дальше уже не было никаких сил; а она уже смотрела голодными глазами на завораживающую розовую атласную головку в форме сердца, которую так хотелось лизнуть, поцеловать, обнять губами, втянуть в рот и пососать, чувствуя на языке солоноватость маленькой капельки из самого центра этой манящей головки. Он резко перекинул ее через себя, поставив на четвереньки, и с рыком:

- Ну все! Конец тебе!

врезался со всей силы в нее сзади.

На мгновенье испугавшись, что мог сделать ей больно, потому что даже не проверил, насколько она была готова, остановился. На секунду вынырнув из этой пучины охвативших небывалых чувств, услышал окончание ее крика-стона наслаждения и, ощутив себя в горячей истекающей сладким соком глубине, потерял всякие остатки контроля, продолжил насаживать ее на себя, одновременно врезаясь в жаркую пещерку.

Взрыв у обоих был такой силы, что какое-то время ни двигаться, ни говорить, ни думать ни один из них не был в состоянии. В комнате раздавалось только жаркое дыхание с редкими глубокими вздохами, имеющими целью восстановить хоть какое-то подобие нормального ритма вдохов-выдохов.

- Да уж!... Мышка...! - ошалело пробормотал он с усмешкой.

- Сам виноват, - прошептала она, перекладывая всю ответственность за свое поведение на него.

Рассмеявшись, он звонко чмокнул ее в ягодицу.

- Вот любишь ты все-таки мою задницу, - констатировала она.

- Люблю, - уверенно подтвердил он.


Оба уже были полностью готовы к выходу. Пока он собирал какие-то бумаги в кабинете, она решила быстренько помыть пару чашек, оставшиеся после завтрака. Ей было приятно чувствовать свою причастность к соблюдению чистоты в этом доме. Приятно оставлять за собой порядок: застеленную постель, вымытую посуду, аккуратно разложенные вещи. Чувствовать себя хозяйкой! Обольщаться, конечно, не стоит! Но поиграть в эту роль было очень уж заманчиво!

- Надин, у меня к тебе деловое предложение! - услышала она у себя за спиной.

Повернувшись к нему, она с улыбкой поинтересовалась:

- Какое?

- Можно я у тебя куплю то умопомрачительное белье, которое ты мне вчера продемонстрировала?

- Зачем оно тебе? - удивилась она.

- Ну, мне бы хотелось, чтобы оно оставалось здесь, я бы мог к нему прикоснуться в любое время. Ты наверняка за него отвалила кучу денег, и я ...

Улыбка медленно сползла с ее лица. Он быстро продолжил:

- Я просто подумал, может, ты копишь на поездку на Мальдивы или на бриллиантовую диадему... - попытался он неуклюжей шуткой хоть как-то разрядить ситуацию. - И я бы помог тебе, компенсировав белье, ты же для меня его купила... - черт, получилось совсем коряво.

- Прости, - уже серьезно продолжил он, - Я вижу, что ты экономишь, хотел предложить помощь...

Это был момент, который, она была уверена, рано или поздно наступит и нужно будет решать либо впускать его в свою жизнь, полностью и окончательно, либо не пускать, но тогда второго шанса уже не будет. Либо да, либо нет, и эти "да" и "нет" - окончательные, повернуть назад уже не удастся.

Она отвернулась к раковине, выключила воду, которая все это время текла из крана, подгоняя ее принять решение.

Он стоял сзади. Спиной, затылком она чувствовала его, чувствовала, что он тоже ждет.

И она начала тихо говорить:

- Папу убили на глазах у мамы... застрелили... мама кричала ... долго кричала... наверное, поэтому соседи вызвали милицию и скорую. Я приехала с работы, когда там уже собралась толпа народа. Мама кричала, милиционеры ходили туда-сюда, врач пытался вколоть маме какое-то успокоительное... следующие дни я плохо помню, маму увезли в больницу, периодически появлялись и исчезали какие-то люди, им нужно было платить за что-то из организации похорон, ходила к маме, приносила еду. Было очень страшно, потому что она ничего не говорила и меня не видела, просто лежала, молча глядя в одну точку. Маму не пустили на похороны папы, ее перевели в психиатрию. А ... а потом появились несколько человек с бритыми головами и сказали, чтобы к утру мы освободили квартиру... (с тех пор не люблю бритоголовых и вой сирены скорой помощи)... тогда стало совсем страшно... я собрала, что могла унести в паре сумок, переехала к Ирке, моей подруге, она как-то звонила мне при тебе.

Он кивнул, зная, что она не увидит, но точно почувствует, что он помнит, что ему важно каждое мгновенье ее жизни.

- С деньгами стало совсем тяжко. Все то, что у меня было, как-то разошлось буквально в несколько дней. Я знала, что у родителей был сейф, но никогда не интересовалась, что в нем, да и кода не знала. Пошла к начальнику просить повышения зарплаты, или хотя бы аванса, а он мне предложил место в головном офисе в Москве и зарплата больше и обеды оплачиваются и жилье за счет фирмы - так что иностранцы тоже не все сволочи, как оказалось. Так я оказалась в Москве, живу тут уже года три.

- А маму ты устроила в частную клинику, - кивнул он, понимая, куда уходит ее зарплата.

- Я как-то приехала ее навестить и увидела... - голос срывался. - Там с ними обращались хуже чем с дикими зверями. Я не могла ее там оставить, в тот же день забрала, пришлось задержаться, найти частное учреждение такого рода, оказалось дорого, но выбора у меня не было, да и время поджимало, надо было возвращаться в Москву, терять работу совсем уж было не к месту, - горько улыбнулась она.

- Твоя мама и сейчас там?

- Да, сейчас она счастлива, живет в мире прошлого, когда папа был с ней, ждет его с работы, а когда я приезжаю, думает, что я ее маленькая девочка.

Она почувствовала, как он подошел вплотную, положил подбородок на ее макушку.

- Прости, я не знал... я бы не начал...

Она повернулась и зажмурившись, сильно прижалась к его большому телу, пытаясь раствориться в нем, впитать его силу и энергию, ища в нем лекарство от боли, точившей ее несколько лет. Он не жалел, просто наполнял ее силой, давая ей смысл жить, а не выживать, дальше.

- Моя мать умерла, когда мне было тринадцать. Ее сбила машина, она умерла в больнице "от повреждений несовместимых с жизнью". Отец начал пить. Я тогда не понимал... только с возрастом начинаешь понимать родителей. Он детдомовский, и когда мама, девушка из приличной семьи пошла с ним на свидание, а потом и вышла замуж, для него это было как путевка в жизнь. Она была для него как солнце, как воздух, которым он дышал. Сейчас мне кажется, если бы нужно было свернуть гору для нее, он бы перелопатил эту гору до основания. Он никогда этого не говорил и не показывал. Я потом понял, спустя много лет. Мне бабушка рассказала. Не все, конечно. Многое я помнил, просто после разговора с бабушкой по другому посмотрел на все, что делал отец. Он был предан матери, наверное, только его преданность ей не дала ему найти того пьяного водителя и убить. А ведь он хотел, очень хотел! Эта злость, которую он не мог выпустить наружу, и избавиться от нее тоже не мог, она разрушала его изнутри. Он умер от рака, через восемь лет после матери.

- Слушай, а я тебя с бабулей познакомлю, - с преувеличенным энтузиазмом сказал он.

Она подняла на него зареванное лицо с красными влажными глазами и шмыгнув носом, улыбнулась:

- Да?

- О! Моя бабуля мировая женщина, для нее командовать фронтом - мелковато. Вот кто всех построит! У нее все по струночке ходят, - с любовью сказал он.

- Ладно, - согласилась она с тихой улыбкой. И , вытирая мокрые щеки руками и шмыгая носом, продолжила: - Ладно, слишком много воспоминаний для одного утра, - улыбнулась она шире, настраиваясь на хороший день. Как-то сразу стало легче от того, что высказала ему все свое наболевшее. От того, что он приоткрылся для нее. - Готов выходить? Я на минуту в ванную и выходим - да? - прозвучало нарочито бодро, но как-то же нужно было менять настроение, даже через силу.


Ну что же ему купить? В который раз задавалась она вопросом: что можно подарить человеку, у которого все есть? Тем временем с каждым прошедшим днем новый год все приближался, а это означало, что рано или поздно проблему подарка необходимо будет решать. Хотя...

Она уже больше часа бродила по оживленному торговому центру, всматриваясь в ярко украшенные витрины, у некоторых останавливалась, прикидывая, понравится ли ему та или иная вещица. Несмотря на то, что до нового года оставалось еще больше двух недель, магазины были заполнены людьми, сосредоточенно сгребающими все на своем пути.

Она еще даже не знала, будут ли они праздновать новый год вместе. Никто ее еще не приглашал, между прочим. Но даже если и нет, ей очень хотелось подарить ему что-то такое теплое и домашнее, напоминающее ему о ней. Ведь это первый повод подарить друг другу подарки!

Подарок должен быть не очень дорогой, чтобы ни к чему не обязывать, но достаточно интимный, чтобы показать ему, что она его уже хорошо узнала, но не слишком экстравагантный, но и не банальный. Ох! Задала сама себе задачку!

Мужская косметичка, чтобы он брал ее в командировки? Но она никогда не видела, как он собирался, что он брал с собой в поездки, обычно на это время он очень аккуратно возвращал ее в кампус.

Что-нибудь из посуды? Это совсем не то! Что-то из игр - типа шахматы, нарды, гольф? Нет, не подходит. Ручка? У него их полно, всяких разных! Фотоальбом или рамка для фотографий? Она не видела у него ни одной фотографии. Что-то для машины? Она совершенно не представляла, что это могло бы быть?! Ну не елочку же пахучку, в самом деле! Так табачные магазинчики проходим мимо - он не курит. Ключницы, визитницы тоже отпадают. Перчатки, зонты - она никогда не видела, чтобы он что-то подобное носил. Что-то с символикой его знака зодиака? Они как-то разговаривали на эту тему, и он сказал, что глупо делить 6 миллиардов людей на планете земля на 12 групп, он не видел в этом никакой логики.

Да что ж купить?! Вазу - фи! Она даже носик наморщила. Картину - нет. Свитер - банально. Галстук - старо как мир. Парфюмерия сразу отпадает - у него дома флакона четыре разной туалетной воды стоит, на все случаи жизни, наверное.

А интересно все-таки, будут ли они на новый год вместе? Может они пойдут к Паше с Олей? Какие-то все-таки странные у них сиюминутные отношения. Никогда никаких планов, даже на ближайшие выходные. Все делается под влиянием настроения, здесь и сейчас. Хочешь есть - пошли в ресторан или покупать продукты в супермаркете. Хочешь в кино - идем на ближайший сеанс. Хочешь отдохнуть - давай удобно устроимся на диване (вариант на кровати, правда там все заканчивалось одинаково, то ли сама кровать на них так действовала, то ли спальня навевала мысли совсем не о сне...). Частенько, когда она была не в духе, он умело выводил ее на разговор о том, что случилось в офисе, о неурядицах с коллегами или ее ошибках, которые она принимала очень близко к сердцу. Тогда он ненавязчиво наталкивал ее на решения, которые оказывались до невероятности простыми, но действительно работали. Постепенно он становился для нее большей и очень важной частью жизни. Стала ли она для него тем же? Они никогда не разговаривали об отношениях. Они видела, что он проводит с ней все свое свободное время. Но когда у него начинался интенсивный период в работе, ее очень вежливо и крайне корректно возвращали в ее квартирку. Переезжать к нему он никогда не предлагал. Не то чтобы это сильно ее задевало или обижало... Она понимала, что предложение переезда с его стороны переведет их отношения даже не на одну, а на пару ступеней вверх. И тем не менее... это разрешило бы некоторые неудобства, возникшие в связи с необходимостью жить на два дома. Без официального приглашения от него, она не могла перевезти все необходимые вещи. Конечно, он купил и зубную щетку и выделил футболку, однажды даже купили ей джинсы и обалденно мягкий джемпер, кое-какие кремы и гели для лица и тела - потому что до ближайшего магазина было намного ближе пешком, чем ехать к ней в кампус за вещами. По-видимому, он не видел в этом никакой проблемы или неудобства, но ее начала напрягать необходимость продумывать на два-три дня вперед, что она будет надевать, особенно на работу, и успеет ли заехать в кампус или надо извращаться с тем, что есть. Почему она сама не подняла этот вопрос? Она и сама не знала. Ей просто впервые в жизни было так хорошо и спокойно. Под защитой. Ведь кто мог защитить лучше, чем хищник! И кто мог убить быстрее, чем хищник? Тут же прошептал другой голос в ее голове. Она даже остановилась от такой безумной мысли. Взгляд остановился на пластинке стального цвета. Из всей мишуры, украшавшей витрину, ее внимание привлекла именно она. Надежда вошла в магазин. Это оказалась флешка-брелок, такая гладенькая и приятная на ощупь, что ей было уже все равно, на сколько Гбайт она рассчитана, из какого суперпрочного материала она изготовлена. Это был тот самый подарок для него! Эта флешка подходила ему идеально! Ей даже почти было неважно, сколько она стоит. Почти, потому как дороговато, конечно, но лучшего подарка она не найдет.

Она так торопилась ее купить, как будто что-то могло сорваться, и эта флешка могла исчезнуть у нее из-под самого носа. Выйдя из магазина, она даже вынула ее из футлярчика и уже не смогла выпустить из руки, так и зашагала дальше, зажав стальной прямоугольник и ладошке. Погуляв еще немного и решив что ей больше ничего не нужно покупать, направилась на первый этаж к выходу, периодически поглядывая на флешку в ладошке, с отблесками новогодних украшений на ней. Улыбка не сходила с ее лица: нашла!

На первом этаже уже повернув в сторону выхода, услышала:

- Девушка, помогите, а?

Она повернулась к незнакомцу с курткой в руках.

-Что, простите? - переспросила она.

- Да, я вот машину поставил на стоянку, а как заплатить не знаю, вы помогите мне в этот автомат деньги куда засунуть?

Она улыбнулась:

- Ну, давайте, попробуем разобраться с вашим автоматом.

И уже заходя за стеклянные двери маленького помещения оплаты паркинга, продолжила:

- Я вообще-то сама точно не знаю, но там должны быть подсказ...

Кто-то закрыл ей лицо мокрой тряпкой, она еще попыталась отвернуться от резкого неприятного запаха, но комнатка уже поплыла у нее перед глазами, а потом все сомкнулась в темноту...


Он не помнил ничего с момента, когда прочитал эту чертову смс-ку. Ни то, как сидел тупо глядя на экран телефона, ни как развернул машину и понесся к тюрьме. Очнулся только когда швырнул пятитысячную купюру (других с собой не было) охраннику, чтобы пустил.

- К Субботе, - прорычал он сквозь зубы.

Лязганье ключей в замках решеток отдавалось дрожью во всем теле. Он хорошо помнил каково это, когда решетки с лязганьем захлопываются за твоей спиной ... навсегда.

- Отпусти ее, - прохрипел он, глядя в маленькие хитрые глазки за стеклами дорогих очков.

- Андрей Алексеич! Ты какими судьбами к нам? - наиграно улыбнулся постоялец элитной камеры.

- Отпусти ее. Она не при чем!

- Ты это о чем? - улыбка растянулась еще шире. Так кошка играет с мышкой, уверенная в своей силе.

- Ты знаешь о чем я! Я всегда играл по правилам! Мои правила всем известны!

- Андрей Алексеич, ты бы присел и перевел дух, а то нервы-то не железные, - уныло протянул тот.

- Выкрадывать девушку ты не имел права!

Лицо заключенного мафиози чуть дернулось.

- Ты о чем, Андрей Алексеич? Мы тебя знаем, уважаем, правила твои все знают, а кто не знает, тому хуже.

Он быстро нашел смс-ку в телефоне и бросил его на стол, так чтобы собеседник смог ее прочитать. Тот пробежался по ней глазами, лишь слегка скосив взгляд.

- Племянник мой, новичок еще в наших кругах, - устало улыбнулся тот. - Голова горячая, захотел помочь дядьке. Ошибка вышла. Ты уж не сердись...

- Если с ней хоть что-нибудь... - начал было Андрей, но его тут же перебили бесцветным холодным тихим голосом:

- Иди домой, Андрей Алексеич! Ее домой тебе привезут. Целую и невредимую. С тобой ссориться никто не хочет! Это ошибка.


Следующие несколько часов он метался по квартире как раненный тигр в клетке, придумывая разнообразные способы убийства, если он найдет хоть один синячок на ее теле. Он так сильно сжимал челюсти, что казалось, еще чуть-чуть и зубы начнут крошиться. Как сумасшедший, не замечая серого лица в отражении зеркал, подбегал к двери, прислушивался к тишине и снова возвращался в комнаты. Без нее было слишком пусто, слишком тихо. Сорвал ее футболку со спинки стула, прижал к лицу, вдыхая ее запах. Хоть бы они ей ничего не сделали! То, что ее привезут в ближайшее время, он не сомневался - слово Субботы было законом для всех в преступном мире. Вот только бы они не успели причинить ей боль. Ему хотелось выть и царапать стены ногтями от бессилия. Как он допустил!

Звонок в дверь прозвучал неожиданно несмотря на ожидание. Он побежал открывать, и за несколько шагов до двери походка его изменилась, лицо застыло холодной маской, все тело, подверженное эмоциям секунду назад, подобралось, словно перед решающим прыжком.

На лестничной площадке стояла только Надин с растерянностью глядя на него.

- Они поднимались сюда? - первое, что спросил он.

- Ннн-нет, довезли до подъезда, - растерянность ее все увеличивалась.

- С тобой все в порядке?

- Ддд-да, н-наверное...

- Они ничего тебе не сделали?

- Я нне знаю...

- Что они тебе говорили?

- Ничего, они вообще ничего не говорили. Заперли в комнате, сказали не выходить, а потом пришли и повели к машине, привезли сюда, и все...

- Хорошо, - он чуть расслабился, но внешне это не было заметно. - Собирайся!

- Чччто?

- Собирай свои вещи, я отвезу тебя домой, - резко бросил он.

- Андрей, я ничего не понимаю... Ты можешь мне объяснить, что...

- Тебе не нужно ничего знать. Собирайся, я тебя отвезу назад и ты забудешь все как страшный сон.

Он сосредоточенно ходил по квартире, вытаскивая ее вещи из разных углов.

Она никак не могла понять, что произошло и что он делает. Она так и стояла посреди гостиной, отрешенно глядя, как он укладывает в сумку ее белье, джинсы, свитер, пару офисных рубашек.

Застегнув молнию на сумке, он взял ее за руку и практически потащил к лифту.


Машина плавно затормозила у ворот кампуса.

- Посиди в ванной, выпей коньяка и ложись спать, - говорил он обычный будничным тоном.

- У меня нет коньяка, - услышала она старушечий скрип, в который превратился ее голос.

- Я положил в сумку.

Машина развернулась и скрылась за поворотом, а она еще долго стояла, глядя ей вслед...

'...забудешь как страшный сон...' - вертелось у нее в голове, а холод внутри говорил о том, что забыть она должна не только сегодняшний день, а ...его...

Что-то сильно впивалось в ладонь, она с удивлением, что может что-то чувствовать, раскрыла ее и увидела стальной, как его глаза, блеск флешки. Горько улыбнулась: 'Значит, нового года в этом году не будет!'


Первое время она еще ждала, что он позвонит. По вечерам гладила пальцами флешку и заворожено смотрела на телефон. Слез не было, только усмешка над своей несчастливой судьбой.

Последняя надежда умерла где-то перед самым новым годом. Она отказалась от всех немногочисленных предложений - зачем расстраивать людей своей постной миной, тем более еще придется отвечать на кучу положенных в такой ситуации вопросов: у тебя ничего не болит? Что случилось? Чем помочь? Хочешь еще тортика? Может водочки?

Билетов домой, конечно, уже не было, пришлось брать на первые числа января. Тридцать первого купила бутылку вина и фруктов, выпила под звон курантов, только вот желание не загадала. Ну во-первых, желание загадывают с шампанским, а с вином как-то не то. А во-вторых, после всего произошедшего, что еще можно было загадать? Чтобы вернулся, и все было по-прежнему? Это не сказка! За две недели не нашел минутки позвонить, а тут после того, как она желание загадает прямо бросится, спотыкаясь, и звонить и возвращаться. Нет, милая, не про тебя такая сказка!

Где-то на середине бутылки появились слезы, они-то вперемежку с вином и дали забыться.

Как интересно гулять первого января! Как будто в фантастическом фильме ужасов: ни людей, ни машин, на улицах мертвая тишина - все отсыпаются.

А на следующий день она уехала и все дни до возвращения в Москву проводила в клинике с мамой.

Возвращаться было тяжело. Самое главное было погрузиться с головой в работу. Она бросалась на любую дополнительную работу, как утопающий хватается за соломинку. Тянула на себя все, что либо лень либо некогда делать другим, как тянула бы одеяло, пытаясь закутаться в него с головой, не оставляя ни малейшей щелочки, через которую ледяной холод одиночества мог бы проскользнуть внутрь.

Так прошел январь, закончился февраль. В начале марта, как всегда пришла смс-ка из банка о снятии суммы за мамино лечение. Она озадаченно смотрела на сообщение пытаясь вспомнить что-то важное. Сумма была в три раза меньше обычной! А что было в январе? То же самое, но тогда она подумала, что сумма уменьшилась, потому что она практически сама ухаживала за мамой в течение 10 праздничных дней, ну в крайнем случае вычтут в следующем месяце недостающую сумму. А в феврале почему? Потому что дней меньше?

Она нашла номер главврача и нажала кнопку набора.

- Вы знаете, - поспешил он объяснить уменьшение суммы. - У нас в декабре был произведен довольно щедрый взнос, поэтому мы решили в этом году уменьшить суммы оплаты за лечение.

- Но это как-то ... странно... - пробормотала Надежда. - Тут нет никакой ошибки?

- Нет-нет, никакой ошибки нет, не волнуйтесь.

Что-то смутное не давало ей покоя, но она отмахнулась, как отмахивалась в последнее время от всего, что не касалось работы и здоровья мамы.


Она медленно брела по улице. Рабочий день давно закончился, ехать на сервисном микроавтобусе не хотелось. Прогулки на морозном мартовском воздухе помогали выветрить из головы все мысли, особенно те, которые отчаянно пыталась не подпустить. Не то что не начинать думать, а даже не допустить начинать. Жизнь снова вошла в прежний ритм. Работа, кампус, изредка прогулки (правда, зимой особо не разгуляешься, когда на улице 30-тиградусный мороз), походы в кино и в кафе на бокал красного вина могли навеять мысли, которых допускать было нельзя, поэтому от них пришлось отказаться. Их заменила работа. Она уходила позже всех, наблюдая как по вечерам пустеет здание бизнес-центра, как он за каких-нибудь пару часов становится пустым и холодным, каким-то осиротевшим, без стука каблучков, трелей телефонов, бесконечных разговоров, редких взрывов смеха. Иногда даже специально оставляла кое-какую работу на выходные, чтобы не отсиживаться в своей квартирке. Ей нравилось неторопливо и сосредоточено работать в пустом офисе. Вообще в последнее время ее стали раздражать толпы людей, суетливо спешащих по своим делам. Хотелось остаться одной, забиться в норку, свернуться там калачиком под теплым одеяльцем и спать как можно дольше. Хорошо было бы заснуть навсегда. Нет! Такие мысли надо было добавить к разряду тех, которые нельзя допускать в свою голову. И она не допускала.

Несколько раз звонила Ольга, но разговаривать с ней не было никаких сил, поэтому она тупо не отвечала и даже не перезванивала, чувствуя себя последней дрянью и сволочью - Ольга-то ни в чем не виновата. Но хрупкое, скорее даже наносное, спокойствие могло разбиться вдребезги от одного только голоса Ольги. И те мысли и воспоминания, которые она с таким трудом сдерживала, рухнули бы на нее камнепадом, погребли бы ее под собой, и, кто знает, смогла бы она выбраться из-под завалов.

Она медленно брела, наслаждаясь пустотой в голове. Как хорошо ни о чем не думать! Вот так просто идти домой и не думать ни о чем! Не замечать редких прохожих. Не обращать внимания на машины у обочины. Не думать, что одна из них, очень похожа на ... Стоп, во-первых, не может быть, во-вторых, не может быть никогда. Но почему-то сердце сильно стукнуло о ребра. Чертово сердце! Все ему кажется, мерещится, все еще на что-то надеется. За три месяца уж можно было как-то прийти в себя и запретить этому долбанному сердцу стучать так сильно при одном намеке на похожесть. Как это все смешно!

Она горько усмехнулась и уже было прошла мимо машины, как вдруг словно физически почувствовала на себе взгляд. Тот самый, который прожигал лазером. Тот самый, который она когда-то любила, а теперь ненавидела. Она резко развернулась, превращаясь из слабой серенькой мышки, еще секунду назад желавшей забраться в норку, в тигрицу, которая не видит никаких преград на своем пути, а если они и встретятся, она отшвырнет их в сторону, не моргнув глазом.

Дверь машины нехотя открылась. Она столкнулась взглядом с серыми глазами.

- Что ...ты... здесь... делаешь? - прошипела она.

Он медленно вылез наружу, стараясь смотреть куда угодно только не на нее.

- Что ты здесь делаешь? - повторила она, ощущая приближение истерики, остановить которую будет уже невозможно. Все накопившиеся горечь, разочарование, непонимание вырвутся наружу из-под тонкого слоя наносного спокойствия.

- Какого черта ты сюда заявился? Что тебе нужно?

- Хотел убедиться, что с тобой все в порядке... - пробормотал он потеряно. Как объяснить ей, что руль сам поворачивался, и колеса сами находили дорогу к ней, против его воли, против всякой логики, против всех уверений в том, что так лучше для обоих.

- Ты выкинул меня из своей жизни... без всяких объяснений... без каких-либо обсуждений... просто взял и выбросил, как отработанную вещь! - она осознавала, что срывается на крик, но ничего уже не могла с собой поделать. - Все ли со мной в порядке - тебя совершенно не касается! Как не касается вообще ничего из моей жизни! Не смей сюда приезжать! Никогда! Не смей лезть в мою жизнь! Не смей следить за мной! Ты... Я тебя ненавижу!

Крик переходил в так долго сдерживаемые рыдания.

Она стала что-то судорожно искать в сумке, долго трясущимися руками возилась с чем-то, позвякивающим ключами, а потом швырнула в него этим, что больно ударило его в плечо.

- Ничего не хочу! Ничего твоего! Чтобы даже духу твоего не было!

Он рывком притянул ее к себе, прижал так, что она не могла дышать, не то что говорить. И все-таки сопротивлялась. Извивалась в его руках, пытаясь ускользнуть побыстрее от такого знакомого родного запаха, уже обволакивающего ее. Убежать от сильных рук, прижимающих к родному теплому телу. Как он мог!

Слезы полились горькими горячими ручейками. Она постепенно перестала вырываться и только шмыгала носом, нервно всхлипывая.

- Прости меня? - прошептал он просящим тоном. - Думал, так будет лучше. И не смог! - он еще теснее прижимал ее к себе, как будто хотел объединиться, слиться так, чтобы ничто не могло их разъединить. - Ты забралась мне под кожу, так что тебя оттуда теперь не выковыряешь - проверено!

- Иди ты знаешь куда? - снова нервный всхлип.

- Знаю, родная, - продолжая прижимать ее к себе. - Знаю!

И глядя на серенький прямоугольник, поблескивающий в грязном буром снегу проезжей части, спросил:

- А чем ты в меня запулила?

- Это пода... подарок, - слезы снова хлынули в три ручья.

- Подарок? - переспросил он, пытаясь заглянуть в ее лицо, она же упорно отворачивалась, пытаясь рукой нашарить платок в кармане пуховика.

- Подарок тебе на новый год! - укоризненно прокричала она, стукнув его в то же плечо кулачком.

- Хороший, наверное, подарок! Спасибо тебе!

Она усмехнулась, все еще всхлипывая:

- Сволочь ты!

- Ты даже не представляешь какая, - согласился он сочувственно.

- Уже представляю, - вытирая мокрые щеки платком, пробубнила она.

- Поехали домой, - попросил он так просто, как будто не было этих трех месяцев, не было молчания, не было боли.

И она ... согласилась.


- А ты часто приезжал к кампусу?

Она уютно устроилась в его объятиях, переплетясь руками и ногами, сонно моргая.

- Сначала вообще не приезжал, потом как-то не выдержал, и понеслась... все чаще и чаще, потом почти каждый день. Хреново без тебя было, очень хреново. А так хоть посмотреть, убедиться, что ты в порядке.

- Ага, в порядке... - пробурчала она обиженно.

- Я думал, может у тебя уже новый молодой человек завелся. А ты на меня с такой истерикой! И это спустя три месяца! Вот и подумал, что, значит, шанс у меня есть, и не прогадал, - улыбаясь, поцеловал ее в теплую щечку.

- Все-таки сволочь ты редкая! - мило потягиваясь, устраиваясь поудобнее, прошептала она.

- Редчайшая! - не стал возражать он. - Ты завтра работаешь как обычно?

- Да, а что?

- Давай, заедем после работы, заберем твои вещи?

- И что?

- И будем жить вместе!

- И как мы будем жить вместе?

- Весело! Спи, любимая! - целуя ее в висок.


+++++++++++++++++++++++++


- А теперь рассказывай, - сказал Павел, после того как они благополучно отправили Ольгу гулять с малышкой и вернулись в квартиру.

Молчание.

Зная друга, Паша начал убирать кое-что со стола, за которым недавно пили чай, даже не глядя в сторону Андрея, давая тому время собраться с мыслями.

- Я же вижу, тебя что-то гложет, - пробормотал Павел, продолжая заниматься чашками.

- Мне страшно, - наконец выговорил Андрей. И Паша видел каких усилий ему это стоило.

- Да, ладно! Тебе страшно! Чего тебе страшно? - Паша решил сменить тактику и принять дружески-насмешливый тон: - Ты, который может выслеживать своб жертву по несколько дней практически без еды и воды?... Ты, превратившийся в машину без каких-дибо эмоций?... Ты чего-то боишься?

- Пашка, перестань! - негромко попросил Андрей, кроша пальцами сушку. - Надин переехала ко мне.

- Мы знаем. Поздравляю! Наконец-то ты начал улыбаться людям - всем, а не только нашей малышке.

При напоминании о малышке Андрей улыбнулся. Она была действительно чудом!

- Мне страшно, очень страшно. Страшно, что если она узнает, чем я занимаюсь, она уйдет. А с другой стороны страшно, что если останется, может повторится похищение, как в декабре... или еще хуже ... а если появится ребенок?... - от этой мысли он сунул обе пятерни в волосы, как будто от того, что он сожмет их покрепче, страх уйдет.

Пашка подсел к нему:

- Поговори с ней!

- Я боюсь, так жалко и трусливо, - усмехнулся Андрей. - Представляешь, никогда не думал о таком, не мечтал, наоборот думал, что мне это не нужно, поэтому со мной этого случиться не может. И вот появляется эта мышка с ореховыми грустными глазами, и вся моя налаженная жизнь летит к чертям собачьим. Она моя половинка, она чувствует меня, как себя, я не знаю что это, не могу объяснить, но если с ней что-нибудь случится...

- Нда, мужик, ты попал...

- Это точно, - согласился Андрей, ухмыльнувшись.

- Поговори с ней. Это единственное разумное решение.

- Да, только у меня поджилки трясутся, когда я думаю, как она может отреагировать.

- Слушай, ты сам подумай: она с тобой, даже после того похищения, даже после того как ты ее бросил. Так ведь? Значит и для нее все достаточно серьезно.

- Да, только страшно очень, - уже приняв решение, он наконец-то улыбнулся свободно.

Паша это понял, вопрос был исчерпан.

- А что с ее матерью?

- Да что... Плачу потихоньку две трети оплаты, платил бы полностью, но тогда бы она точно догадалась.

- Можно подумать она сейчас ни о чем не догадывается, - скептически произнес Паша.

- Ну через пару недель будет скандал, я уже готов - рассмеялся Андрей. - Она ж меня на куски разорвет!

- Боишься? Правильно! Жену надо боятся! - нравоучительным тоном сказал Пашка.

При слове "жена" Андрей вздрогнул.

- Да, млый мой, а ты думал дети просто так появятся? Сначала жениться надо!

- На себя посмотри! - отфыркнулся Андрей. - Вы с Олей когда наконец-то поженитесь?

- Ох эта мне богема! - закатил глаза Паша. - После родов она располнела видете ли - нельзя же так выходить замуж в самом деле! Надо же доистязать себя, чтобы остались кожа да кости! Вот тогда можно будет влезть в какое-нибудь гламурное платьице тысченок этак за сорок, вот только тогда можно будет жениться.

- Да ладно тебе Пашка, что тебе так плохо? Ты на свою красавицу-дочь посмотри - ну загляденье же! И как ты будешь мужиков от нее отбивать, когда она вырастет?!

Пашка аж подскочил:

- Пусть только попробуют! Ни одну сволочь не подпущу!

- А она у тебя и спрашивать не будет! - рассмеялся Андрей.

- Я на тебя посмотрю, когда ты папашей станешь! Что ты тогда петь будешь?!

- И не говори, - без каких-либо возражений согласился Андрей.


+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Она проснулась среди ночи, почувствовав вернувшийся холод одиночества. Она так привыкла спать с ним, постоянно чувствовать тепло его тела, чувствовать его дыхание. Какое это счастье знать, что даже если ей приснится какой-нибудь кошмар, она проснется в кольце его руку, и он будет ее успокаивать, нежно целуя в висок!

Она оглядела постель, его не было. В коридор падал свет из соседней комнаты. Она натянула халат и пошла по направлению к свету, ступая босыми ногами по прохладному полу. По мере приближения, услышала приглушенные крики и его голос:

- Ну, ну же, давай! - подначивал он кого-то.

Все это было странно и жутковато. Она тихонько приоткрыла дверь и уставилась в экран компьютера. На экране насиловали и резали женщину! Она извивалась и визжала и уже мало была похожа на женщину и вообще на человеческое существо. Он сидела в полоборота с азартом наблюдая эту картину и как-будто подначивал насильника.

- Ну же, ну давай, ударь ее справа!

И словно послушавшись его команды, мужчина на экране в черной маске, ударил ножом справа. В этот момент он остановил изображение, наклонился чуть ближе рассматривая эту жуткую сцену с рукой, держащей нож, лезвие которого вошло в тело женщины.

- Отлично! Молодец! - с восторгом произнес Андрей.

Это не был художественный фильм, это была съемка настоящего убийства. Она в шоке продолжала стоять не в силах двинуться с места. Внутри нее все оцепенело от ужаса. Горло перехватило так, что она не могла произнести ни звука. Шок от увиденного пронизал каждую ее клеточку, закристаллизовал, предотвращая любое движение, даже если бы она захотела двинуться, все ее тело напоминало сейчас глыбу льда.

Андрей все еще удовлетворенно улыбаясь, повернулся к выходу и увидел ее. Улыбка еще оставалась на его лице какое-то время, пока он не рассмотрел ее широко раскрытые глаза, в которых плескался ужас. Он повернулся посмотреть на экран, словно проверяя, что она видела, потом снова посмотрел на нее, все еще застывшую в паническом ужасе.

- Нет, - сказал он ей спокойно. Это вывело ее из шокового состояния, она моргнула и спиной медленно двинулась к двери. - Нет-нет-нет, - повышая голос, сказал он. - Все не так, как ты думаешь! Я тебе сейчас все объясню, - он встал, собираясь подойти к ней. Это окончательно вывело ее из ступора, она бросилась вон из комнаты.

Он устало вдохнул. Ну надо же быть таким идиотом! Раньше надо было ей все рассказать. Он потер подбородок с отросшей за ночь щетиной, соображая, что делать, с чего начать объяснения. Он обреченно поплелся в коридор, уже подозревая оры, крики, скандал. Но вокруг было тихо, только из-за закрытой двери в ванную раздавался ее тихий голос.

Говорит сама с собой или по телефону? Если по телефону, значит вызывает милицию - молодец девочка! Надо ее еще обучить нескольким приемам, чтобы сумела себя защитить в случае чего.

Он подошел вплотную к двери, прислушался, таки милиция. Пошел в спальню, торопиться было уже некуда, она ни за что не откроет дверь ванной теперь. Он сделал звонок знакомому, объяснил ситуации, попросил отменить вызов и, извинившись за поздний звонок, нажал отбой. А потом подумал, что зря отменил вызов, как ей теперь объяснить что к чему? С милицией было бы легче.

Вздохнув, да уж ночка выдалась, снова подошел к двери в ванную, сел прямо на пол.

- Надюша, - подождал реакцию. Ничего. - Послушай, я знаю, в каком ты шоке от всего увиденного. Я не прошу тебя открыть дверь, просто выслушай меня. Я не возле двери и сижу на полу, ты можешь это слышать по направлению моего голоса. - Молчание. - Помнишь первый фильм про Шерлока Холмса? - Тишина. - Ты поставила минус, а надо было плюс. - Он усмехнулся, горько с отвращением к себе. - Надин, мне надо было тебе все раньше рассказать, я все тянул. - Он с силой выдохнул. - Я адвокат по уголовным делам. То, что ты видела - моя работа. Мне жаль, что я не предупредил тебя раньше, правда, жаль. Сегодня ночью я нашел алиби моему клиенту на этой пленке, мне пришлось просмотреть эту гадость раз двадцать. После десятого раза уже не воспринимаешь это как реальность. Мне нужна была зацепка в деле и я ее нашел. Надюш, скажи мне хоть слово, пожалуйста, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. - Снова тишина. Он выругался. - Я понимаю, что ты могла подумать, и ты мне сейчас скорее всего не веришь. - Он пытался найти выход из положения. - Давай я позвоню Паше, чтобы он приехал и забрал тебя? Ты же помнишь Пашу? Ты же доверяешь ему? - Тишина. - Давай, я сейчас ему позвоню, попрошу приехать вместе с Олей. Хорошо?

Снова не дождавшись ответа он снова бросился в спальню к мобильному, коротко объяснив другу ситуацию и получив утвердительный ответ на свою просьбу (вот когда познаются друзья - те, кто в любое время дня и ночи может броситься к тебе на помощь, как бы смехотворна она не звучала), он снова занял то же положение у двери в ванную.

- Он скоро приедет. Ты ничего не говори только послушай, я расскажу тебе одну историю. Хрошо? - Тишина. - Ладно. - Почему-то он знал, что она слушает. - Жил-был парнишка-идиалист. Студент юридического. Он хотел закончить учебу и перевернуть весь мир, сломать старую прогнившую систему, построить все честно, по совести, чтобы все было справедливо, так, как учили в школе и институте. Такой вот хороший мальчик, как ты, с чистой душой, наивный и готовый помочь любому прохожему. В тот злополучный день он подвез девушку в ярко красном пальто. Лил дождь, она стояла на остановке одна, ему стало ее жалко, и он предложил подвезти, а она согласилась. Он проболтал с ней всю дорогу, а ехать было далеко, на окраину, но это не проблема в 20 лет. Она попросила остановить не у дома, а у магазина, нацарапала свой телефон на автобусном билете, который он засунул себе в карман. И не взяв с нее денег, он еще какое-то время постоял раздумывая дождаться ли ее из магазина или лучше позвонить уже завтра, не ускорять события. Решив остановиться на втором варианте, он уехал. На следующий день он позвонил по телефону, который оставила девушка в красном пальто. Телефон был отключен. А ночью к нему в квартиру ворвалась милиция. Ее тело нашли недалеко от ее дома в лесочке. Соседи вспомнили мою машину, - погрузившись в тяжелые воспоминания, он даже не заметил, как перешел на рассказ от первого лица. - А в куртке нашли автобусный билет с ее номером, так что парнишка оказался последним, кто видел ее живой. А потом были допросы, побои и издевательства. Ему не дали позвонить. Долгое время никто не знал, где он, не могли его найти. Только, когда в институт пришел следователь с расспросами про него. Только тогда все узнали, что его обвиняют в изнасиловании и убийстве, и подозревают, что это не первая его жертва. Жертв оказалось семь. Семь девушек, у которых в ночь убийства был какой-то красный предмет одежды: шарф, берет, пальто, сапоги, колготки... Маньяк зациклился на красном цвете. Улик было достаточно, суд прошел быстро, его посадили пожизненно, потому что был в силе мораторий на смертную казнь. Это была первая счастливая случайность, которую ему подкинула судьба. Вторая была в том, что СИЗО и тюрьмы были переполнены. Одиночки все были забиты, даже с подселением. Времена были тяжелые, сажали всех подряд без разбора, беспредел был полный. Так что ему пришлось делить камеру еще с тремя заключенными рецидивистами. Теперь уже били соседи по камере. Периодически он оказывался на больничной койке, его подлатывали, потом избивали охранники, пытаясь вынудить его сдать, кто бил - там свои законы. Маньяка больше не искали , зачем?! Ведь уже всем отрапортовали, что маньяк пойман и сидит за решеткой. А он спустя время продолжил убивать, но даже тогда парнишку не выпустили, вот только он тогда понял, что в системе правосудия справедливости искать не приходится. Все друзья-знакомые от него отвернулись, понятное дело, кому хочется иметь дело с маньяком. Как курить-то хочется, черт возьми! - вздохнул он, соображая, есть ли где-нибудь заначка.

- Я нашла, когда убирала и все выбросила, - послышался хриплый голос из-за двери, как будто ее горло было механизмом, который заржавел и нуждался в смазке.

- Ясно, - продолжил он. - Однажды сосед по камере рассказывал другому свою историю. Парнишка задал несколько наводящих вопросов и указал ему на человека, который его сдал. В зоне слухи разносятся со скоростью пожара, вскоре парнишка стал кем-то вроде отца Фарио из "Графа Монте-Кристо" к нему приходили за советом, за правдой, раскрывать дела стало его хобби, а что делать, если ты сидишь пожизненно, хоть какое-то развлечение для мозгов. Он ходил в почете у смотрящих в зоне. Потом ему удалось передать весточку на свободу своему единственному другу, который на тот момент был заграницей. Пашка тогда собрал все деньги, которые только мог достать и вытащил его из зоны. Меня оправдали, без извинений, конечно. Я потом несколько лет работал как проклятый, хватался за любую халтуру день и ночь, без выходных и праздников. А когда набрал нужную сумму и принес Пашке, тот меня послал... матом, - усмехнулся Андрей. - А сумма была приличная, можно было легко квартиру купить. Вот так вот я до сих пор хожу у Пашки в должниках. - усмехнулся, задумавшись. - Да. А потом всеми правдами и неправдами я закончил юридический, перекроил свою мечту: если систему и мир изменить невозможно, надо творить свою справедливость. Ведь она должна быть, люди должны знать, что когда уже нет никакой надежды, она все равно есть. И я стал помогать тем, кто попадал в такое же положение, как и я - невиновных, оказавшихся не в том месте не в то время.

Дверь щелкнула и приоткрылась:

- А маньяк? - спросила она, глядя на него сверху вниз.

- От правосудия не уйти, - кивнул он.

Она слабо улыбнулась.

- Сначала я просто помогал, собирал улики, подтверждающие алиби, выступал в суде, а потом подумал, если у меня на руках улики, иногда можно было копнуть чуть поглубже, чтобы увидеть, как выйти на виновного. Если следователи были вменяемыми ребятами, работал с ними в связке, если нет, находил уродов сам. Иногда приходилось и улики подкладывать, чтобы эту мразь за решетку посадить, система же без доказательств не работает. Сколько было случаев, что их допрашивали, но за отсутствием доказательств отпускали, а они продолжали убивать, насиловать. Так что вот! По мере сил и возможностей помогаем плохим нелюдям получить по заслугам, а хорошим - не оказаться жертвами системы.

- Ты занимаешься только маньяками?

- Да! Их у нас, к сожалению, хватает. А я уже на этих всех делах собаку съел, так что я их чую на расстоянии, меня ребята из прокуратуры даже прозвали "Следопыт", по любым следам могу вывести человека на чистую воду. Фух, лет сто так много не говорил!

Она села рядом на пол:

- Прости, я такое подумала...

- Да я сам виноват, надо было тебе раньше все рассказать, а я все боялся, что ты не захочешь в это все ввязываться.

- Почему?

Он немного помолчал.

- Опасно это! Я не могу гарантировать, что тебя снова не похитят.

Она вздрогнула и поежилась как от холода.

- Да, - кивнул он. - Пока ты со мной, постоянно есть вероятность, что через тебя попробуют поквитаться или надавить на меня. Я этого не хочу и боюсь. Так что, если тебе так же страшно как и мне, лучше нам не быть вместе. Но тогда ты должна уйти сама. Я вот попытался один раз, и не получилось. Второй раз и пробовать не хочу.

Она задумчиво сидела рядом, уткнувшись в его плечо и обнимая обеими ладошками его руку выше локтя:

- Знаешь, мне мама когда-то давно сказала, что наши предки были далеко не дураки и все поговорки и присказки - не просто так. Так вот, она сказала, что когда я встречу человека, с которым я готова буду быть рядом в болезни и здравии, в печали и в радости, в бедности и богатстве, вот это и будет моя половинка. Я готова.

- Приговор обжалованию не подлежит!


Эпилог.


- И что врач, правда, сказал, что можно что-то сделать? Ведь мама уже несколько лет в таком состоянии!

- Ну, он сказал, что если бы ее лечили, а ее просто пичкали успокоительными... Хорошо, что мы ее сюда поближе перевели! И присмотр здесь лучше, и врач, видишь, обнадежил. Может, если она тебя чаще будет видеть, ей станет лучше, у нее же иногда бывают просветления.

- Да, я так на это надеюсь!

- Не переживай, сделаем все возможное, - сказал Андрей, нежно целуя жену в лоб. - Ну что поехали к Пашке с Олей?

- Да, я только кое-что для Оли прихвачу, - Надя пошла в кабинет, покопавшись там, вернулась с кипой фотографий. - Оля обещала сделать нам такую же стену как у них, с нашими фотками.

Он усмехнулся: ох уж эти сентиментальные беременные женщины!

- Ладно, поехали.

Но в этот момент тренькнул звонок мобильного. Он со вздохом и извиняющимся взглядом на нее ответил:

- Куприянов.

- Андрей Алексеич, здравствуйте, извините, что беспокою в выходной, но у нас тут труп, похоже серия, подъедите?

Она по глазам поняла, что это по работе, и что ему надо ехать. Ей так не хотелось его отпускать, она уже открыла рот, чтобы напомнить ему о своем существовании, о существовании выходных дней, поставить его перед выбором, наконец: либо она либо работа. Но как только эта мысль сформировалась в ее голове, пришла следующая: может ли она ставить его перед выбором? и нужно ли ей это? Ведь она может сейчас надавить и заставить остаться с ней, и если он сделает выбор в ее пользу, предпочтя ее работе, тогда он уже не будет тем человеком, которого она любит, сумасшедшим, которые днем и ночью бросается на поиски маньяков, который сутками пропадает неведомо где, а потом возвращается уставший, вымотанный, голодный - возвращается к ней, чтобы прижать ее к себе, и в этом находит свой покой.

- Езжай, - кивнула она, прижимаясь губами к его щеке. - А мы, - она посмотрела на свой округлившийся животик и погладила его рукой, - будем тебя ждать.

Он чмокнул ее в щеку потом в живот и выскочил за дверь. Она уже закрывала дверь, когда почувствовала, как ее рванули, чтобы открыть. Он просунул голову в дверной проем.

- Ты чего? -удивилась она.

- Э-э-э... забыл. Дай мне мои ключи, - попросил он смущенно.

- Я никуда не поеду без тебя, буду дома, тебе ключи не понадобятся, - ответила она, собираясь поцеловать его в щеку на прощанье.

- Мне нужны ключи, - чуть с нажимом проговорил он.

- Зачем ты всегда берешь с собой ключи, если никогда ими не пользуешься? Ты же всегда звонишь, чтобы я тебе открыла дверь, - ее недоумение росло с каждой секундой. Тем более, что она видела непонятное смущенное выражение на лице мужа.

- Мне нравится, когда ты меня встречаешь, - попытался он увести разговор с тонкой почвы.

- А ключи тебе зачем? - ее не так просто было сбить с толку.

Он вздохнул сдаваясь. Спорить с его женой не просто бесполезно - бессмысленно!

- На связке твой брелок-флешка, - выговорил он, отводя глаза.

Но чувствуя, что молчание затянулось, посмотрел на ее все еще непонимающее лицо и выпалил, как человек, которого заставили сказать нечто очень сокровенное:

- У меня всегда все получается, когда он со мной! Он мой талисман.

Она расплылась в понимающей улыбке, прижалась к нему:

- Ты такой большой и сильный, а веришь в такие вещи?

- Я верю в тебя...



на главную | моя полка | | Серая мышка и хищник |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 13
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу