Book: Волшебство, Магия и Колдовство



Бородин Стас

Волшебство, Магия и Колдовство

Часть 1

Глава 1

За завтраком отец молчал. Было видно, что он очень устал. Всю ночь он расхаживал по своему кабинету из угла в угол, как тигр запертый в клетке. Лежа в постели, я прислушивался к его тяжелым шагам и сам не сомкнул глаз до рассвета.

Этим утром он был одет не в свою обычную кирасу из темно-красной тисненой кожи, а в стальной панцирь с золотой чеканкой.

Мама встала и не спеша подошла к нему. Ее ловкие пальцы быстро пробежались по ремням доспеха проверяя все ли правильно застегнуто.

— Тебя вызвали во дворец? — спросила она.

— Плохие новости… — вздохнул отец. — Нутром это чую.

Я сжал свою чашку стараясь скрыть дрожь в руках. Похоже, что день обещал быть насыщенным.

Вошел оруженосец, перепоясанный коротким мечом, в руках он нес боевой топор отца и щит с гербом рода Гримм — белой совой на красном фоне. Кольчуга на оруженосце тихонько позвякивала, когда он двигался.

— Вы куда-то спешите, Корн? — остановила его мама. — Подождите в приемной, не тащите сюда все это железо.

Оруженосец коротко кивнул и быстрыми шагами вышел из столовой.

Отец укоризненно посмотрел на маму.

— Не злись, Эра, — он поймал ее за руку. — Он лишь выполняет свои обязанности…

— Случилось что-то серьезное? — спросил я.

Отец глядел мимо меня на портрет брата, висящий на стене. Моего старшего брата Эрана.

— Пока нет точных сведений, — спокойно произнес он. — Нам сообщили, что корпус Дракона попал в западню и полностью разбит. Об Эране никаких известий, но вполне возможно, что ему удалось уцелеть…

Я затаил дыхание. Как такое было возможно? Корпус Дракона разбит! Элитное подразделение, в котором служили отпрыски знатнейших родов, не могло быть так запросто разгромлено!

— Это произошло двенадцать дней назад и только вчера, отряд из уцелевших оруженосцев добрался до Лие, — отец вздохнул. — Короли скорей всего отзовут войска от западных границ в столицу — так что мы не останемся без защиты…

— Но кто защитит нас, пока войска будут в пути? — спросила мама. — Неужели нет никого кроме твоей дворцовой гвардии?

Отец посмотрел на нее и улыбнулся.

— Лучшей защиты нам не сыскать! — его кулак бережно сжал ее ладонь. — Я сам тренировал этих парней!

— Ты и Эрана тренировал, — мама вырвала свою руку из его кулака. — Да только это его не спасло!

Отец рывком встал, его лицо побагровело. Оправив перевязь, он быстрыми шагами направился к двери. Остановившись на пороге, он обернулся.

— Еще не все потеряно, есть еще время. Эран вернется, вот увидишь!

Дверь хлопнула, и отец исчез, было слышно, как он спускается по лестнице, как его золотые шпоры звякают по мрамору пола.

Мама тяжело опустилась в кресло. Ее руки безвольно лежали на коленях. Старый слуга тихонько взял чашу со стола, наполнил ее водой и осторожно подал хозяйке. Дворецкий выглядел встревоженным, ведь его младший сын служил оруженосцем у моего брата. Так что тревога у нас всех была общей.

День тянулся как патока. Сначала я спустился в конюшню и несколько часов провозился там, потом поднялся в оружейную и принялся полировать панцири и начищать песком щиты.

Доспехи отца и брата стояли рядами, словно темные безмолвные фигуры.

Латы для турниров, боевые панцири, парадные облачения. Красные, черные, серебряные. Запах кожи, металла, воска. Эта работа никогда не была мне не в тягость.

Я любовался искусным плетением кольчуг, изящной чеканкой покрывавшей парадные доспехи, стройными рядами турнирных копий увитых черно-красными лентами, рядами мечей стоящих на стеллажах.

Доспехи предков были более скромными, в основном из коричневой кожи, покрытой рядами заклепок и нашитыми стальными пластинами. В те времена мастера-оружейники были не столь искусны как сейчас, да и воины, зачастую, шли в бой, покрыв свои тела лишь боевой раскраской.

Большой двуручный меч, принадлежавший еще моему прадеду, суровым крестом чернел на стене рядом с фамильными реликвиями.

Великанов способных сражаться старинным мечом больше не было в нашем королевстве. Настолько большим и тяжелым он был.

Мне вспомнилось, как брат собирался в поход. Как Мерри, его оруженосец, снимал доспехи с полок, проверяя прочность ремней и застежек. Эран стоял рядом и, как я сейчас, глядел на свое отражение в полированной стали.

— Хотел бы я быть таким как наш прадед! — подмигнул он мне. — Маркус был великим воином!

Я глядел на могучий торс брата, на его широкую спину покрытую шрамами и улыбался. Эран был больше похож на отца чем я. Такой же высокий и могучий. А я, больше походил на маму, как статью, так и характером.

Почему в честь предка назвали меня, а не брата, для всех осталось загадкой.

— Вот же великаном был наш прадед, — Эран накинул на голые плечи старинный шитый жемчугом и бисером плащ. Его тяжелые складки заструились по полу. — Отец говорит, что ему этот плащ был до колен!

Осторожно вернув реликвию на место, он повернулся ко мне, выпятив могучую грудь.

— Ты еще подрастешь! — утешил его я.

— Это ты подрастешь, — засмеялся брат. — А мне, боюсь, осталось расти только в толщину.

— Еще чего, — возмутился Мерри, который и сам был богатырем. — Где я на тебя тогда доспехов напасусь!

Воины были могучие и красивые, я всегда любовался ими, когда они собирались в поход.

Тяжеленные щиты из дуба в три пальца толщиной, окованные железом, стояли у стены. Мне приходилось напрягать все силы, чтобы сдвинуть их с места.

Мерри ловко управился с последними застежками и Эран смеясь, забросил щит на спину, тот глухо лязгнул по броне. Массивную шипастую палицу он подвесил к поясу, а свой боевой топор пристроил на плечо.

— Каждому свое, малыш, — он ласково потрепал меня по щеке. — Ты же знаешь, мы всего лишь мясо и сталь. Мы щит в вашей руке. Мы те, кто идет на смерть. А вы — те, кто несет победу! Надеюсь, что скоро ты станешь великим волшебником!

Слова брата все еще звучали у меня в ушах, но оружейная оставалась пустой.

Слезы ручьями брызнули из моих глаз. Я не хотел, чтобы Эран шел на смерть, чтобы он превратился в груду мяса в чужой проклятой земле…

Поцеловав медальон, висящий у меня на груди, я с удвоенной энергией принялся за работу, стараясь не думать о том, что же готовит нам сегодняшний день.

Дом заполнился музыкой, я отложил книгу и вышел в гостиную. Мама сидела на балконе и смотрела на городские стены далеко внизу. Людской муравейник кипел жизнью. Казалось, ничто и никогда не сможет изменить привычного хода вещей.

«Паруса вдали «Хорста, как давно я не слышал этой вещи! Я тихонько подошел к окну. Печальный звук скрипок струился в вечернем воздухе. Комната была наполнена тенями, в одной из них я заметил верного Мелвина, готового явиться на первый зов хозяйки. Неслышно я подошел к патефону. Игла грациозно парила над вращающимся диском, который, как я помнил, подарил маме Эран.

Наш дом стоял высоко на скале, поэтому весь город был передо мной как на ладони. Солнце уже спустилось к самому горизонту и улицы далеко внизу уже погрузились во тьму. Тут и там постепенно зажигались огни и вскоре, город стал похож на затухающий костер разворошенный палкой лесника. Россыпи сияющих искр формировали привычные глазу созвездия. Вот улица Менял, вот проспект Королей, вот площадь Сената.

Длинные флаги, развивающиеся на сторожевых башнях стали багровыми в лучах заходящего солнца.

Осторожно я подошел сзади к маме и положил руку ей на плечо.

— Маркус… — она обернулась. — Что со всеми нами будет?

— Папа нас защитит, — тихонько сказал я. — Наши короли — самые могучие волшебники. Когда они вместе, нас никто не победит!

Мама прижала мою руку к своей щеке.

— И великаны пали, и героев больше нет… — процитировала она первые строки «Конца времен «.

— Как раз героев у нас предостаточно! — воскликнул я озадаченный. Мама всегда была сильной и стойкой женщиной. Война уже длилась триста лет, и она знала о ней не понаслышке.

— Вот о наших героях я как раз и скорблю, — в ее глазах застыли слезы. — Я вижу много горя…

Я знал о пророческих способностях своей матери и у меня мурашки побежали по спине.

Как раз в этот момент далеко внизу, в городе, во тьме улиц раздался страшный вой.

Я бежал что было сил. До городских ворот по прямой было не больше мили, но если следовать всем причудливым изгибам улочек и переулков, то дорога могла занять втрое больше времени. Чтобы сократить путь я решил бежать через дворы. Перебираясь через заборы, распугивая курей и собак, ныряя во тьму и рискуя сломать себе шею в чернильной темноте щелей меж домами, я кубарем скатился к самому подножью Зимней скалы. В Нижнем городе, где я очутился, никого не смущал мой потрепанный вид: сбитые башмаки, пыльная куртка и разодранные на коленях штаны.

Старые убогие домишки плотно лепились друг к другу, громоздясь кое-где по шесть-семь этажей в высоту. Улицы были освещены газовыми фонарями, но стояли они так редко что меж ними образовывались черные провалы тьмы.

Сегодня в городе было не протолкнуться. Казалось, что все обитатели Нижнего города высыпали на улицы. Лица у всех были встревоженные, но судя по разговорам, никто точно не знал, что послужило причиной всеобщего беспокойства.

Совсем рядом слышался женский плач. Толпа качнулась, словно волна, в направлении шума, и понесла меня с собой. Я отчаянно отбивался и, ухватившись за фонарный столб, смог, наконец-то шмыгнуть в узкую щель между аптекой и прачечной.

Извиваясь всем, телом я протиснулся глубже во тьму. Нашаривая путь руками, я шаг за шагом продвигался вперед. Вскоре кирпичная стена аптеки сменилась холодными камнями конюшни. Запахло сеном и конским навозом. Я услышал беспокойное ржание коней и приглушенный гул голосов. Впереди показалась полоска света — выход на улицу Горшечников.

Оттолкнувшись в последний раз от стены, я выбрался на открытое место. Прямо передо мной, закрывая выход, стояла телега нагруженная бочками. Недолго думая я встал на четвереньки и заполз под нее. Выбраться наружу я не посмел, так как прямо передо мной, загораживая весь обзор, стояли ноги в кавалерийских сапогах с железными грязными шпорами.

— Никого не пускать! — грозно рявкнул хозяин сапог. — Гоните женщин отсюда!

Голос мне не был знаком, возможно, кто-то из сержантов городской стражи. Мимо пробежало еще несколько человек. Сержант круто развернулся на пятках и решительным шагом направился за ними следом. Передо мной наконец-то открылся обзор.

Улица Горшечников шла вдоль крепостной стены. Лет сто назад здесь были торговые кварталы, а теперь, располагались казармы городской стражи, конюшни, оружейные и всякие другие вспомогательные службы.

Мимо меня пробегали встревоженные солдаты с факелами и в полном боевом снаряжении. Отовсюду слышались резкие команды, по брусчатке грохотали телеги груженые ящиками и тюками. Группа солдат стояла у распахнутых городских ворот. Копейщики с большими квадратными щитами выстроились в три шеренги, перегораживая улицу от крепостной стены до стен домов. К ним подбегали все новые и новые солдаты и пристраиваясь, усиливая фалангу сдерживающую напор толпы. Офицер на черном боевом коне замахал флажком.

— Соблюдайте порядок! — его мощный властный голос раскатился над морем голов, перекрывая крики. — Я требую немедленно разойтись!

Толпа за стеной из щитов никак не отреагировала на приказ офицера. Люди кричали, пытаясь пробиться поближе к воротам. Я же никак не мог разглядеть, куда это все так рвутся, но и вылезать не спешил.

Фаланга копейщиков уже достигла восьми рядов в глубину. Офицер оглядел свое воинство и удовлетворенно кивнул.

— Толкай помаленьку! Очистить улицу и закрыть малые ворота!

— Слушаюсь! — сержант круто развернулся и завопил. — Слушай команду! Приставным шагом, вперед, марш!

Стена копейщиков заколыхалась.

— Правой толкай! — закричал сержант. — Правой! Правой! Правой!

Копейщики уперлись своими огромными щитами и медленно, шаг за шагом начали теснить толпу. Двигались они слаженно, как один человек. Напирая обеими руками на свои щиты, они делали маленькие шажки, отталкиваясь правой ногой. Копий я не заметил, очевидно, все оружие осталось в казармах. Командиры всячески старались избежать беспорядков и кровопролития.

Внезапно, строй солдат прогнулся в центре, ноги копейщиков заскользили по гладкой брусчатке.

— Ровняй строй! — заголосил сержант. — Усилить середину!

Солдаты, стоявшие вдоль стены и не принимавшие участия в борьбе с толпой, слаженно влились в фалангу и выровняли ее. По толпе прокатился негодующий вой. Вдруг на головы копейщиков посыпались камни. Они по большей части отскакивали от шлемов, но несколько солдат все же упало с окровавленными лицами.

— Вашу мать! — рассвирепел сержант. — Метатели вперед!

Из-за казармы высыпало несколько десятков пращников, они что-то брали с телеги стоящей неподалеку и выстраивались рядами позади фаланги. Им все время приходилось уворачиваться от летящих камней, ведь кроме кожаных курток на них не было никакой защиты.

Один камень, брошенный из толпы, подпрыгивая на мостовой, долетел даже до меня. С глухим треском он врезался в спицу колеса, почти перебив ее пополам. Похоже, что в толпе кто-то воспользовался пращей. Ситуация накалялась.

— Бросай! — приказал сержант.

Черные снаряды посыпались градом на напирающую толпу. Я зажмурился, ожидая отвратительного стука камней по незащищенным телам и треска ломающихся костей. Однако вместо криков боли и предсмертных хрипов послышались негодующие вопли. Толпа резко подалась назад, и фаланга копейщиков почти бегом ринулась вперед. Пращники выпустили еще залп, и толпа обратилась в бегство.

— Молодцы! — сержант похлопал командира стрелков по спине. — Задали вы им перца!

— Перца нам не жалко, — кивнул пращник. — Но ведь там могли оказаться и мои родные… Хорошо не пришлось применять боевые снаряды!

Как только я понял, что толпу обстреляли снарядами из соли и перца, у меня словно камень упал с души.

Копейщики, теснящие оставшихся горожан, исчезли за поворотом, вся мостовая была усыпана драной одеждой, домашней утварью, мусором, солью и клубящимися черными облачками. У меня даже защипало глаза и запершило в горле.

— Нужно поскорее убрать это отсюда, — сказал офицер сержанту. — Выполняйте!

— Ваше благородие, — сержант вытянулся по стойке смирно. — Можно пока закатить телегу в конюшню!

— Ни в коем случае! — офицер оборвал его. — Я не хочу, чтобы вы пугали лошадей запахом. Вытащите все из кожевенных мастерских и заприте ее там. Потом доложите мне лично. Улицу держать закрытой, оцепление не снимать. Гнать всех любопытных, но следите, чтобы не было инцидентов!

Офицер вскочил в седло, ударил скакуна пятками и скрылся из поля моего зрения. Между тем, сержант развил бурную деятельность. Разделил солдат на группы и взялся за исполнение приказа. Мне было жутко любопытно, что же это там, в телеге, но вылезать из своего укрытия я не рискнул.

Вместо этого я решил дождаться, когда она будет проезжать рядом и попытаться в нее заглянуть.

Мимо пробежал солдат с бледным лицом. Недалеко от меня он оперся о стену и его стошнило. Отерев рот, тыльной стороной ладони, он вынул из кармана платок и повязал его себе на лицо, закрыв рот и нос. Сержант похлопал его по спине, и они вместе вернулись к воротам.

Сначала я услышал скрип колес и мерное тяжелое постукивание копыт по мостовой. Потом я увидел огромного буйвола впряженного в телегу, которого под уздцы вел солдат.

Животное было огромным. В наших краях такие никогда не водились. Его спина, покрытая расшитой попоной, возвышалась горой над сверкающим шлемом поводыря. В черные влажные ноздри было вдето массивное медное кольцо. Большие, налитые кровью глаза, беспокойно глядели по сторонам. Похоже, что животное было встревожено всем этим шумом и суетой.

— Вот так чудовище, — прошептал я.

С надсадным скрипом тяжелая телега медленно продвигалась по улице. Это была шестиколесная кибитка, которую кочевники использовали для перевозки своих домов. Накрытая войлочным шатром она нелепо покачивалась из стороны в сторону, когда массивные колеса подпрыгивали на булыжной мостовой.

Тяжелый смрад внезапно ударил мне в ноздри. Такой омерзительный, что меня сразу же замутило, как солдатика, минутой раньше. Должно быть, это животное так отвратительно пахло!

С мерзким хлюпаньем под ноги солдатам шлепнулась дымящаяся гора навоза.

— Вот же бестия! — воскликнул поводырь, дергая за веревку, продетую сквозь кольцо в носу буйвола. Животное недовольно замычало и замотало головой. Черные острые рога мелькнули едва не поддев солдата за шлем.



— Осторожнее! — предостерег сержант. — Проклятые варвары кормят свою животину человечиной! Вот цапнет тебя да задницу, никакой лекарь потом не зашьет!

Солдат покрепче вцепился в веревку, пытаясь утихомирить злобное животное. Буйволу это не понравилось и он, угрожающе взревев, рванул вперед, намереваясь раздавить обидчика. Солдат проворно отпрыгнул в сторону, а колесо телеги с хрустом врезалось в стену. Затрещали оглобли. Стражники бесстрашно кинулись на быка, но было поздно. Инерцию тяжелой телеги было уже не остановить. Она продолжала крениться, правый ряд колес медленно взмыл в воздух и она перевернулась.

Я вскочил на четвереньки, больно ударившись головой о доски. Руки и ноги у меня затряслись, дыхание перехватило, а крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу.

Из опрокинутой телеги, словно кочаны капусты с ларя зеленщика, на землю посыпались человеческие головы. Покрытые грязью и черные от запекшейся крови они падали на мостовую и катились вниз по улице, подпрыгивая на ухабах. Голов было много, тысячи, как мне показалось. Они покрыли ковром всю улицу от одного края до другого, громоздясь курганами у стен. Я услышал крик, но это не я кричал, мой крик болезненно клокотал где-то в горле. Кричали солдаты.

До дома я добрался в полуобморочном состоянии. Дворецкий встретил меня на пороге и подал мне влажное полотенце.

— Спасибо, Мелвин, — пробормотал я.

— Хозяин в казарме, — сказал он. — Велел вам немедленно явиться, сразу же, как вернетесь.

Я кивнул. Зубы у меня все еще выбивали дробь словно кастаньеты, а голова шла кругом.

Кое-как добравшись до своей комнаты, я вытащил из сундука свой мундир и поспешно переоделся. Взял свой короткий меч и нагрудную бляху адъютанта.

Мама остановила меня в прихожей, поправила перевязь, помогла застегнуть бляху на шее.

— Война уже совсем близко, — спокойно сказала она. — Даже ближе чем мы думали.

Она положила руки мне на плечи и улыбнулась.

— Будь готов ко всему, — ее голос был спокоен. — Помни о нас, береги отца!

Она подтолкнула меня в спину, и я сбежал вниз по ступенькам, стараясь не расплакаться. Мелвин держал под уздцы моего коня. К седлу были приторочены походная сумка, копье и треугольный кавалерийский щит с гербом рода Гримм.

Я промчался по пустынным улицам Верхнего города и въехал в ворота казарм дворцовой гвардии. Стражники на входе были в полном боевом облачении. Даже шлемы, обычно заброшенные на спины, одеты на головы, а забрала опущены.

Бросив подбежавшему конюху поводья, я быстрым шагом направился в канцелярию.

Глава 2

Отец сидел за столом, погрузившись в изучение какого-то донесения.

— Собери все документы по фортификации города, запасам провизии, воды и боеприпасов, — не глядя на меня, приказал он. — Совещание генерального штаба через полчаса.

Я торопливо поднял раздвижную лестницу и быстро вскарабкался под самый потолок, попутно открывая ящики архивов и складывая нужные документы в сумку.

— Я был у ворот, папа, — сказал я, быстро листая картотеку в поисках нужных карточек. Отец хмыкнул. Я ожидал от него другой реакции.

— И что ты там видел? — спросил он через некоторое время.

— Все… — признался я, спускаясь вниз.

— Боюсь, что слишком многие это видели, — его тон был ледяным. — В городе может начаться паника, а боевой дух гарнизона совсем упадет!

— Неужели враг так близко? — спросил я, упаковывая в сумку карты и схемы.

— Не думаю, что кочевники нападут сейчас, они просто выжидают, когда паника охватит город и нас можно будет взять голыми руками, — отец бросил документ, который читал на стол. — Нужно сделать все, чтобы этого избежать!

Его большие загорелые руки неподвижно лежали на столе. Отец казался очень усталым. На краю стола я заметил чашку с остывшим кофе.

— А где Корн? — спросил я, оглядывая приемную.

— Готовит снаряжение, — отец посмотрел на меня, его глаза были красными с тоненькими прожилками лопнувших капилляров. — Вполне возможно, нам с дворцовой гвардией придется выступать сразу же после военного совета. Твои доспехи тоже готовы…

Я кивнул. Было понятно, что этот момент не за горами и это не стало для меня неожиданностью.

Война висела над Лие всегда, как черный Меч Мистар. Мы были неизменным аванпостом на границе цивилизации, о который разбивались нашествия из степей и диких лесов. В Лие никогда не было настоящего мира и все помнили об этом. Мужчины спали, положив одну руку на копье, а седло, подложив вместо подушки под голову.

Отец оборвал мои размышления, хлопнув ладонью по столу. Он встал, потянулся, расправляя занемевшую спину.

— В этот раз мы не поддадимся на уловки степняков! Зададим алимам хорошую трепку! А? Что скажешь? — В его глазах заплясали зловещие огоньки. — Старик у тебя еще хоть куда!

— Наша гвардия тоже умеет драться! — поддержал отца я.

— Это ты, верно подметил, — усмехнулся отец. — И поведет нас сам король Кеандр, пока король Лисандр будет собирать ополчение нам в подмогу.

— А как же корпус Единорога? Мы его не будем дожидаться?

— Вот еще! — возмутился отец. — Я не собираюсь делить славу с лордом Брезель.

— И совершенно напрасно, — сказал Корн, входя в приемную. Оруженосец был облачен в черные латы с серебряной чеканкой в виде листьев. — Славы мало не бывает, ее хватит на всех. А вот солдат у нас мало…

Отец закатил глаза.

— Плохо ты знаешь лорда Брезель, дорогой Корн. Ему славы всегда мало, может и на чужую покуситься!

Оруженосец накинул отцу на плечи белый ритуальный плащ, застегнул серебряную фибулу в виде белой совы и тщательно расправил складки.

— Нас уже ждет экипаж, господин. — Корн придирчиво оглядел и меня с ног до головы. Быстро подошел, подергал за ремень, поправил эполеты. — А где ваша фуражка? Мы ведь едем во дворец!

Я торопливо достал фуражку из сумки и нахлобучил ее на голову.

Дворец стоял на самой вершине скалы, которую горожане называли «Иглой».

Если смотреть сверху, город и впрямь был похож на гигантские солнечные часы — правильной формы круг с иглой посередине. По тому, на какие кварталы падала тень от дворца, горожане могли следить за ходом дня. Сейчас город больше походил на костер. На всех площадях пылали газовые факела, к которым отовсюду стекались горожане, послушать последние сводки и указы. Во всех без исключения окнах горел свет. Сторожевые башни ощетинились копьями поисковых огней, режущих тьму за городскими стенами. По крепостным валам рассыпались огоньки фонарей дозорных и патрулей.

С грохотом экипаж прокатился по подвесному мосту, сквозь ярко освещенную сторожевую башню, и остановился во внутреннем дворе. Сотня копейщиков стояла навытяжку при полном параде. Щиты начищены, острия копий сверкают. Отец спрыгнул с подножки, одобрительно осматривая своих солдат. Чуть поодаль, толпились оруженосцы в черных латах с серебряными узорами. Конюхи хватали лошадей под уздцы и вели их в конюшни. Капитан арбалетчиков из Паары проверял телеги груженые ящиками и бочонками.

— Ну, что, Ансель, все получил как заказывал? — отец хлопнул рослого седого капитана по широкой спине, затянутой в кожаный панцирь.

— Какой там! — Ансель выглядел раздраженным. — Получил всего шесть тысяч стрел! А это по двадцать стрел на нос! Полчаса боя — и мои стрелки из хороших арбалетчиков превратятся в плохую пехоту! Вы же знаете, алимы пользуются луками, так что стрелы, которые мы могли бы подобрать, для нас будут бесполезны!

— Я знаю, Ансель, — отец удержал его за руку. — Обещаю, что алимы не подойдут к нашим стенам даже на арбалетный выстрел!

— Да мне что, стрел жалко, что ли? — возмутился капитан. — Будь уверен, что мы не одну не израсходуем зря!

— В этом я более чем уверен, — успокоил его отец. — Брось свои телеги, на совещании мы введем тебя в курс дела.

Ансель, грозно бурча что-то себе под нос, зашагал рядом с отцом, то и дело, оглядываясь назад, на свои драгоценные запасы.

Я с самого детства был знаком с большинством офицеров несших службу в гарнизоне Лие. Вот и капитан арбалетчиков мне был хорошо знаком. Он частенько обедал у нас дома и редко приходил без подарка. В один из своих приходов он и подарил мне мой первый охотничий арбалет. После этого, мы с отцом стали раз в неделю ездить на охоту, и я здорово наловчился бить из него дичь!

Быстрым шагом мы поднялись на второй уровень замка. Здесь повсюду стояли боевые машины. Инженеры в сопровождении бригад техников ловко собирали камнеметы, требюше и гигантские арбалеты. Один из инженеров самозабвенно поносил расчет огнеметательной машины. Возмущенные техники толпились неподалеку, с деревянными молотками наизготовку.

— Что случилось, мастер Леонард? — отец прямиком направился к инженеру, расталкивая техников в разные стороны.

— Аааа, это вы… — на лице мастера Леонарда мелькнуло раздражение.

— А вы ожидали кого-то другого? — отшутился отец.

— Никого я не ждал, — огрызнулся инженер. — А с этими остолопами я и сам управлюсь.

— Так, в чем дело? — резко оборвал его отец. — Я не собираюсь с вами целый день тут любезничать. Доложитесь по всей форме.

Мастер Леонард закатил глаза, один из подмастерий резко дернул его за рукав. Не обращая внимания на помощника, инженер снял шляпу и развязно поклонился.

— Как вам будет угодно… Господин… — подмастерье опять ткнул Леонарда в бок. — Эти вот кретины, не побоюсь этого слова, испоганили свою машину. Ну-ка, покажите, любезные, как вы будете поливать огнем кочевников!

Командир расчета огнеметателей съежился под взглядом старшего инженера.

— Виноват, господин! — лицо солдата было белее мела. — Мы забыли слить горючку на последних учениях…

— Забыли! — всплеснул руками мастер Леонард. — И что же с ней сталось? Позвольте полюбопытствовать!

— Она загустела, — солдат стоял по струнке, по его лицу катились капли пота.

— И что бы могло произойти, если бы мы вдруг решили воспользоваться вашей машиной? — язвительно поинтересовался инженер.

— Рвануло бы… — сглотнул огнеметчик. Он старательно смотрел в небо поверх голов начальства.

— Нет, вы только его послушайте… — начал было мастер Леонард, но отец остановил его взмахом руки.

— Вы, сержант, доложитесь мне лично, когда вычистите машину. Снять баки, и бегом на склад за маслом и растворителем! — отец бесцеремонно схватил главного инженера в охапку и поволок за собой. — А у вас, любезный, сейчас доклад на военном совете.

Амфитеатр был забит встревоженными сенаторами. Кресла королей стояли на помосте, перед ними полукругом скамейки для советников.

Обычно зал совета походил на растревоженный птичник, но сегодня здесь стояла напряженная тишина. Лица людей были бледны, кулаки крепко сжаты.

Отец с советниками, молча заняли свои места, я с другими секретарями расположился на подушках на полу, готовый по первому требованию подать нужные документы.

В воздухе висел тяжелый запах пота и смазки для доспехов. Обстановка была до предела напряженной.

Вошел церемониймейстер, двумя ударами железного жезла о пол он известил о прибытии королей. Унылые сенаторы встрепенулись.

Рука об руку, шагая в ногу, вошли короли. Их лица были суровы, а доспехи украшены черными траурными ленточками.

Они застыли на пороге ожидая, когда сенат передаст им власть на время ведения боевых действий.

Сенаторы по команде церемониймейстера встали и дважды ударили себя в грудь правым кулаком, затем протянули королям раскрытые ладони. Подбежали пажи и возложили на склоненные головы правителей железные короны.

Короли заняли свои места, советники встали и низко поклонились. Отец, не оборачиваясь, подал мне сигнал. Я следил за движениями его пальцев. Запомнить комбинации было не сложно, однако сегодня пальцы отца двигались слишком быстро, он был явно встревожен.

Выхватив из сумки план фортификационных сооружений города, я ловко развернул его перед монархами.

Король Кеандр был легендарным волшебником, одним из сподвижников великого Айдиолы Глеф, который двести лет тому назад сразил дракона Этфулстага на горе Неф.

Его лицо было все еще гладким, не смотря на возраст. Его плечи были широкими, волосы густыми, без следа седины. Взгляд у него был как у василиска! Я даже вздрогнул, когда он повернулся ко мне.

— Спасибо, юноша, — сказал он мне мягким тихим голосом. Я поклонился и быстро ретировался на свое место. Отец проводил меня одобрительным взглядом.

Король Лисандр был сложен как медведь и голос у него тоже был под стать. Его длинные седые волосы водопадом спускались по спине до самого пояса. В косичках, заплетенных на висках, поблескивали золотые кольца.

Он был всем известен как Меч Лие, не раз разбивавший вражеские полчища и наводивший ужас на соседей.

Отец встал, его доспехи громко лязгнули в полной тишине. Прочистив горло, он поклонился королям и сенату.

— Последние триста лет Лие видело много войн. Стены города всегда служили нам надежной защитой. Однако пятнадцать лет мира не прошли даром. Укрепления обветшали и нуждаются в срочном ремонте. Рвы нуждаются в чистке и углублении. С западной стороны горожане завалили ров мусором до самого верха, а с восточной вообще засыпали землей, чтобы расширить поле для игры в траки!

Провизии тоже не хватает. В лучшем случае, ее хватит на полгода, если в город придут беженцы из окрестных сел, и того меньше.

Зато, хоть все одиннадцать колодцев в полном порядке, так что не достатка в свежей воде не будет.

— Вы нас порадовали, командор, — кивнул Лисандр. — Теперь, пожалуйста, доложите о плохом.

— Я вас еще порадую, — отец упер кулаки в бедра. — Рекруты, которых мы сможем набрать из горожан, не многого стоят. Боюсь, что они разбегутся только от одного запаха кочевников.

— Вы правы, — согласился Лисандр. — Мы не исключаем такой возможности.

— Моя гвардия сможет защитить замок, но на защиту городских стен ее не хватит. Пять тысяч городской стражи смогут удерживать только одну стену одновременно. Если атака последует с нескольких сторон, город будет обречен! — отец оперся руками о стол, склоняясь над картой. — У нас также не достаточно оружия…

— Мои арбалетчики получили по двадцать стрел! — вскочил мастер Ансель. — И того по сто двадцать стрел на человека!

— Мастер Леонард? — кивнул король.

— У нас все в порядке, — мастер Леонард довольно выпятил грудь. — Машины исправны, а на снаряды мы можем хоть весь город разобрать по камушку!

— Пожалуйста, не надо, — воскликнул кто-то из сенаторов. — Хоть мой особняк пощадите!

Сенаторы захихикали, обстановка слегка разрядилась, не смотря на страшные прогнозы отца.

— Стыдись, Волтам, — подмигнул сенатору мастер Кеандр. — Твоим особняком можно завалить даже две армии Алимов.

Хохот прокатился по рядам сенаторов, лица постепенно разглаживались, глаза вновь заблестели. Только мой отец не улыбнулся.

— Мы не можем допустить осады! — отец рявкнул, выпрямляясь во весь рост. — Потери будут слишком велики! Моя гвардия сильна собранная в кулак, а размазанная по стенам города она совершенно бесполезна! Как только враг окажется под стенами города, боевые машины станут бесполезны. Когда они полезут на стены по лестницам, никакая магия нам не поможет. Это будет резня!

В зале вновь воцарилась тишина.

— Позвольте, — со своего места встал сенатор Велир. — С каких это пор кочевники научились штурмовать города? Они разобьются о стены Лие как волна! А осаду, вы сами сказали, мы выдержим, до прибытия корпуса Единорога!

Сенаторы одобрительно зашушукались, подозрительно глядя на отца, на что он и бровью не повел.

— А вы спросите мастера Леонарда, когда Алимы научились брать города штурмом. Может ему, вы поверите!

Все взгляды обратились к мастеру Леонарду. Тот заметно нервничал.

— А что вы от меня ожидаете? Урока истории? — он возмущенно взмахнул руками. — Алимы действительно спалили Инсану, но это было триста лет тому назад!

— А так же Истру, Илию, Илесу, Иррагу, — отец поднял вверх руку, демонстративно загибая пальцы. — Все богатейшие города на побережье Белого моря. — Причем это были мощнейшие крепости защищенные магией и сильными гарнизонами. Командовали этими крепостями легендарные полководцы прошлого, но даже это их не спасло. О последствиях вы наверняка наслышаны… Ни один из этих городов так до сих пор и не был отстроен заново.

— Кроме Инсаны, — хмыкнул мастер Леонард. — Очевидно одно, что в легендах о полководцах, защищавших эти городишки, было мало правды!

— В те времена, — мастер Кеандр поднял руку, привлекая к себе внимание. — Алимами правил хан Хазарк, могущественный маг прошлого, таких как он, степи давно не видывали. Однако то, что кочевники уничтожили корпус Дракона, и мастеров Давина и Эстура вместе с ним, вызывает нашу тревогу. Похоже, что нам вновь нужно опасаться степей.



— Мы не хотим вас пугать, — мастер Лисандр скрестил руки на груди. — Но враг разгромивший корпус Дракона заслуживает уважения. Мы не можем подпустить его к городу. Риск слишком велик. Будут уничтожены все села, посевы, виноградники, плодовые сады. Источники воды будут отравлены. Кочевники оставят за собой пустыню. На восстановление этого уйдут долгие годы. Между тем, наша казна истощится, так как некому будет платить налоги. Начнется голод, начнутся эпидемии.

Мы не можем отсиживаться за стенами, какими бы крепкими и высокими они не были.

Сенаторы заволновались, они уже догадывались, что решили короли.

— Но это, же безумие! — вновь закричал сенатор Велир. — Вы не можете оставить город без защиты!

— Город не останется без защиты, — возразил мастер Кеандр. — Король Лисандр будет командовать обороной лично, пока не прибудет лорд Брезель с подкреплением. Тем временем, мы с мастером Марием и дворцовой гвардией выступим навстречу врагу. Проведем разведку боем. Я хочу лично встретиться с магами алимов и постараюсь, чтобы для них эта встреча оказалась последней!

Король Кеандр улыбнулся и хлопнул себя по груди.

— Вы, надеюсь, еще не забыли, почему меня прозвали Драконом Лие?

В зале повисла напряженная тишина, похоже, что сенаторы действительно это позабыли. Король Кеандр обвел собравшихся насмешливым взглядом.

— Однако если враг сумеет меня одолеть, у нас останется король Лисандр, и мощи пророка Нефрота.

По залу прокатился оживленный шепоток.

— Мы распечатаем саркофаг, как и завещал пророк. В час опасности его мощи сберегут город. Самая сильная магия погибнет у наших стен! — Король Лисандр положил руку королю Кеандру на плечо. — Магии больше не будет в нашем городе, а стены устоят силой наших рук.

У меня мурашки побежали по коже. Мощи пророка Нефрота были самым драгоценным талисманом Лие, который город хранил как зеницу ока. Если распечатать саркофаг, то город накроет незримым куполом, в пределах которого любая магия будет бессильна. Любые магические атаки будут бесполезны в радиусе двухсот миль. Так что, какими бы сильными не были чародеи алимов, им придется положиться лишь на свою храбрость и силу своих луков.

— Мы уже приняли решение, нравится оно вам или нет, — закончил мастер Лисандр. — Войска выступят в полночь.

Ночь была теплой, и я быстро вспотел в своем боевом облачении. Спина под панцирем жутко чесалась, но приходилось терпеть. Мой конь всхрапнул, нетерпеливо преступая ногами на месте. Мимо стройными рядами проходили колонны дворцовой гвардии. В свете переносных газовых сфер блистало начищенное оружие и доспехи.

Отец с королем и оруженосцами заняли невысокий холм, с которого открывался прекрасный вид на ночной Лие, освещенный огнями на башнях.

Ко мне подбежал запыхавшийся посыльный.

— Приказ от командующего Мария! На время похода адъютант Маркус Гримм переводится в распоряжение старшего скаута правого крыла мастера Данте!

У меня мурашки побежали по коже, не смотря на теплое облачение и душную ночь. Мне приходилось не раз слышать о подвигах Мастера — Колдуна.

Около года назад отец послал меня к скаутам с посланием для мастера Данте.

Их штаб находился в Нижнем Лие, в самом конце улицы Дубильщиков. Это был один из старейших районов города, в котором жили еще первые основатели Лие. Кое-где крыши зияли черными дырами, многие окна были заложены кирпичом либо заколочены досками. Ржавые замки, запиравшие вросшие в землю двери, не отпирались многие годы.

Дом, в котором находился штаб скаутов, больше походил на крепость. На очень старую крепость, которая не выдержала осады времени и непогоды.

Высокие штукатуреные стены были покрыты бледно синей облупившейся краской. Решетки на окнах были ржавыми, а крыша на сторожевой башенке давным-давно провалилась.

У ворот на раскладном стуле сидел огромный детина в черной скаутской униформе. Куртка плотно обтягивала спину стражника и мешками висела подмышками. Рядом стояло прислоненное к стене копье, а на коленях он держал кривую кавалеристскую саблю.

Мельком глянув на мою бляху адъютанта, он лениво мотнул головой, указывая на дверь в дальнем конце внутреннего двора.

Квадратный двор был вымощен цветной потрескавшейся плиткой. Со стен спускались волны зеленого плюща, а в кадках с землей стояли унылые засохшие пальмы.

В полной тишине были слышны только мои шаги и странный звук, будто кто-то шлепал мокрой тряпкой по стене.

Дверь, на которую указал привратник, была открыта. В центре пустой комнаты спиной к двери на полу сидел человек. Его широкая спина была покрыта длинными кровавыми полосами. Брызги крови чернели на белых стенах и на полу. Рука человека взмыла вверх, и широкий кожаный ремень с железной пряжкой хлестнул по спине.

Брызнувшая кровь попала мне прямо на лицо, испугавшись, я отступил назад, но чья-то сильная рука сжала мое плечо. Это был давешний стражник с саблей на поясе.

— Магистр Данте, к вам щенок из Верхнего города, с каким-то поручением из штаба. — Верзила крепко держал меня за локти. Я настолько растерялся, что никак не отреагировал на подобную грубость.

Человек вновь хлестнул себя по спине, на этот раз, оставив ремень висеть на плече. Большая, выкрашенная черной краской ладонь поднялась вверх. Привратник подтолкнул меня в спину. Сделав несколько быстрых шагов, я выхватил депешу и вложил ее в руку колдуна.

Верзила был тут как тут. Ухватив меня за шиворот, он легко оторвал меня от земли и ловко вынес из комнаты, как маленькую собачонку! Оглянувшись, я увидел, что мастер Данте все еще сидит, держа свиток в поднятой руке. Через секунду отвратительные шлепки возобновились с новой силой.

Мастер Данте сидел верхом на низкорослой степной лошадке. Я узнал его сразу, по черным пальцам, сжимавшим поводья. Капюшон дорожного плаща скрывал его лицо. Были видны лишь руки и рукоятка кавалерийской сабли.

Подъехав поближе, я доложился. Колдун даже не обратил на меня внимания. Молодой адъютант о чем-то докладывал ему вполголоса.

Тихонько стукнув своего коня пятками, я отъехал в сторону, ожидая, когда же меня заметят.

Чуть в стороне стояла группа верховых скаутов. Лошадки спокойно пощипывали травку, не нарушая, однако, идеального строя. Всадники были вооружены короткими изогнутыми луками, кривыми саблями и легкими копьями. Никаких доспехов я не заметил, даже кожаных. Все их облачение составляли бесформенные грязно-коричневые балахоны перетянутые ремнями. На ногах мягкие войлочные туфли, на головах тюрбаны, полностью скрывающие лица.

— Они тоже кочевники, — кто-то обратился ко мне. Я обернулся и увидел молодого адъютанта, говорившего минуту назад с мастером Данте. — По крайней мере, их предки когда-то были кочевниками, однако, могу тебя заверить, что цивилизация их ни сколько не испортила.

Адъютант протянул мне руку.

— Я мастер Никос, помощник господина Данте.

Я пожал протянутую ладонь и тоже представился.

— Господин, скорей всего, никогда с тобой не заговорит, — Никос кивнул на своего командира. — Не обижайся, просто таков мастер Данте. Он у нас один, ему многое можно простить.

— Я и не думал обижаться, — возразил я. — Просто я еще не знаю ваших порядков. Наверно, это я должен извиниться, что повел себя не тактично.

— У нас, у скаутов, порядки свои, — согласился Никос. — Мы не регулярные войска и подчиняемся только своим командирам. Мастер Данте — Главный Скаут и глава гильдии Колдунов. Он самый главный. В походе скауты подчиняются мне. Стало быть, и ты тоже.

Никос хлопнул меня по плечу, оглядывая мое снаряжение.

— Мы найдем и тебе применение, раз так решил сам мастер Марий, — У Никоса была очень обаятельная улыбка. — Ты, наверно, готовишься к вступлению в нашу гильдию?

— Я? Нет, я буду сдавать весной экзамены в Академию, — сказал я.

— Ну, извини, — усмехнулся Никос. — Я просто ляпнул не подумав. Что делать сыну генерала в нашей гильдии… Зато с нами узнаешь, чем пахнет боевое колдовство на ратном поле! Будет потом что рассказать в академии!

Я смутился. Мне было известно, что волшебники из Академии не ладили с колдунами. Они считали их чародеями низшего сорта, даже ниже магов кочевников. Не вызывало сомнений, что неприязнь была взаимной.

— А как же мастер Кеандр? — осторожно возразил я. — Ведь он знает о сражениях не понаслышке! О его ратных подвигах даже рассказывают легенды!

— Мастер Кеандр! — расхохотался Никос. — Неужели ты думаешь, что кто-нибудь из волшебников в Академии похож на нашего короля? Он такой один, впрочем, как и мастер Данте. Они очень разные, но и похожи во многом. Не спеши, ты еще все сам увидишь, и Дракона Лие и Руки Тьмы.

— Пламя Аннувира… — прошептал я, глядя на холм, где горели голубые фонари штабных адъютантов.

— У него много имен, — усмехнулся Никос.

Никос указал на мой панцирь и на меч в посеребренных ножнах.

— Все это нужно сменить на скаутскую форму. Иначе вражеские шпионы нас засмеют!

Небо уже посветлело, но в лощине между холмами еще было темно.

Скаутские лошадки уверенно ступали по каменистому склону. Они были ловкие как горные козы, выносливые и покладистые.

Управлять своей лошадкой я мог одними коленями! Она мгновенно реагировала на команды и выполняла их с большой охотой.

Как же я был рад, что Никос с таким тщанием подошел к моей экипировке!

В просторном скаутском балахоне не было жарко, и он совершенно не сковывал движений. Скаутская сабля в ножнах из шкуры волка не лязгала, ударяясь о седло. Само седло было очень удобным, рассчитанным на долгие путешествия. После многочасовой скачки по пересеченной местности я ничуть не устал, и не было ощущения, что меня крепко выпороли ремнем.

Свой охотничий арбалет я решил оставить, ведь чтобы стрелять из тугого лука степняков требовалось немало сил и сноровки, а из арбалета я бил без промаха.

Наш небольшой отряд избегал подниматься на крутые холмы. Обычно Никос высылал вперед нескольких разведчиков, которые ползком взбирались на возвышенности и вели наблюдение, в то время, когда весь отряд в полной тишине ожидал в лощине.

Три дня мы провели под открытым небом. Костров мы не разводили, питались в основном черствыми лепешками и сушеным мясом. Ночи были теплые, так что я не мерз, а вот спать на голой земле было не просто. Все мое тело поначалу болело, будто кто-то хорошенько отходил меня дубиной.

Скауты мало разговаривали. Объяснялись они по большей части жестами. Так было сподручнее общаться на скаку и на расстоянии.

Это были жилистые, выносливые воины. В основном не старше меня, но было среди них и несколько ветеранов, которые зорко следили за молодняком и если что, не скупились на затрещины.

Было сразу понятно, что от меня многого не ожидают, и что пользы от меня тоже не много. Однако я старался быть полезен хоть в чем-то, и не чурался никакой работы. Каждый вечер перед привалом я начинал копать яму для испражнений, а после того как все справят нужду, закапывал ее вновь, маскируя следы нашего здесь пребывания. Один из ветеранов даже одобрительно хмыкнул после того как оценил проделанную мной работу.

Перед сном, после того как были расставлены все часовые, ко мне подсаживался Никос и мы разговаривали. Он мне рассказывал про скаутскую жизнь и о боевых колдунах.

Никос, сам был мастером-колдуном. Он не блистал особыми талантами, однако, обладал феноменальной памятью и способностью все схватывать на лету.

— Если бы у меня был дар, — рассказывал мне Никос. — Я все равно не смог бы поступить в Академию.

Как оказалось, в Академии обучались только дети богатеев, а вот в колдуны могли взять любого.

— В нашей группе было пять человек, — рассказывал Никос. — Мы с ними до сих пор дружны, а вот волшебники почему-то терпеть не могут своих собратьев по цеху!

Учеба была трудной, а условия жизни просто невыносимыми. Студенты жили в холодных клетушках, без всяких удобств и мебели.

Спали на полу, завернувшись в плащ, подложив кулак под голову вместо подушки.

Еды было мало, и студенты были вечно голодными. Иметь деньги и собственное имущество запрещалось.

Однако, не смотря на суровый быт, у молодых колдунов выковывалась настоящая дружба, о которой волшебники, и мечтать не могли.

Невзгоды и страдания сплочали людей, связывая их на всю жизнь невидимыми узами.

Мне даже самому захотелось стать членом такого братства!

— Не забивай себе голову ерундой! — ухмыльнулся Никос. — На самом деле нет ни одного колдуна, который с радостью не променял бы свою грязную робу на мантию волшебника. Однако если у тебя нет таланта, то путь твой лежит прямиком к нам. Ну, или куда угодно, но только не в Академию.

— Выходит, у мастера Данте нет дара? — удивился я.

— Конечно нет, — кивнул Никос. — Его сила другая. Мы, колдуны, устроены по-другому. Мы не можем поставить стихию себе на службу, как делают волшебники. Колдовство, оно сродни магии, это кровь, пот и боль. Никакой романтики!

— А в чем тогда сила мастера Данте? — я был обескуражен.

— Еще увидишь, — мрачно усмехнулся Никос. — Бьюсь об заклад, тогда ты поймешь, что все сказочки, которые рассказывают про колдунов это просто детский лепет!

Глава 3

Небо затянуло серой пеленой взвешенного в воздухе песка. Было трудно дышать. Все вокруг стало каким-то бесцветным. Зеленая трава, устилавшая холмы, превратилась в серый ковер, по которому бежали стремительные волны. Я поплотней запахнул куртку, стряхнул песок с чехла арбалета. Скауты по обе стороны от меня стояли тесным строем. Одна конская голова к другой. Лица, видневшиеся из-под тюрбанов, были напряжены, похоже, погода не предвещала ничего хорошего.

С вершины холма спустился разведчик и торопливо подбежал к мастеру Данте. Докладывал он как всегда спокойно, обстоятельно, показывая руками рельеф местности и направление предполагаемого движения. Никос обернулся к нам и поднял вверх руку с растопыренными пальцами. Я впервые видел этот сигнал, поэтому не сразу понял, что он означает. Скауты дружно сдернули луки со спин и, закинув согнутую в колене ногу на седло, принялись натягивать тетивы.

У меня сердце забилось с удвоенной энергией. В ушах загудело от прилива крови, так, что голова закружилась. Похоже, сейчас будет мой первый настоящий бой. Бой с кочевниками которые смогли разбить корпус Дракона.

Я сдернул чехол с арбалета, стараясь унять мерзкую дрожь в руках. Упер ложе оружия одним концом в седло, другим себе в живот. Потянул тетиву обоими руками. Уложив арбалет на согнутый локоть достал футляр со стрелами, проверяя смогу ли доставать заряды не глядя.

Воины вокруг меня оживились. Я заметил, что некоторые даже заулыбались. Они доставали из сумок изображения божков, вырезанные из камня и кости, торопливо бормоча молитвы. Воин справа от меня вытащил из под одежды амулет, изображающий коня и, улыбаясь, поцеловал его. Перехватив мой взгляд, он одобрительно кивнул и протянул его мне. Я тоже коснулся губами камня согретого теплом его тела. Скаут засмеялся и хлопнул меня по спине.

Мастер Данте направил своего скакуна к вершине холма, мы строем двинулись следом. Никос занял позицию справа от командира. Он сбросил свою куртку, обнажив торс по пояс. Скауты одобрительно заухали. Всю мускулистую стройную спину Никоса покрывали татуировки. Сплетающиеся полосы черного и красного цвета сбегали по плечам на грудь, казалось, что с колдуна сняли кожу, и мы можем видеть его обнаженные окровавленные мышцы.

Я все время наблюдал за колдунами, стараясь ничего не упустить. Они были спокойны и сосредоточены. Воздух словно наэлектризовался вокруг них. Я даже почувствовал, как волосы на моих руках становятся дыбом. Наши лошадки тоже оживились, похрапывая, они грызли удила и вскидывали головы.

Кочевников я увидел сразу. Они были еще далеко, и сосчитать их было невозможно. Однако я понял, что их много. Не армия, а лишь развед-отряд, сотни две-три. Мои товарищи готовились к бою. Это меня больше всего напугало. Я думал, что мы вступим в бой, только если враг будет равен нам по силе, или будет слабее. Это уже не походило на разведку! Как двадцать всадников смогут противостоять нескольким сотням!?

Нас, очевидно, тоже заметили. Строй кочевников вытянулся в длину. Их было так много, что даже земля задрожала от ударов копыт их коней.

Многие степняки были в стальных латах с длинными копьями, увенчанными конскими хвостами. Были так же конные лучники в толстых ватных куртках.

У воинов, чьи доспехи были побогаче, и скакуны были внушительные. Рослые, сильные животные. Рядом с ними простые лучники казались карликами на собачонках.

Лавина воинов приближалась. Удивительно, но маленькие лошадки оказались очень резвыми, они постепенно начали вырываться, вперед оставляя тяжелую кавалерию позади. Я торопливо достал стрелу и положил ее на ложе арбалета. Теперь нужно было выбрать подходящую цель. Мое сердце бешено билось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки, дышать стало трудно. Я с завистью глядел на молодых воинов вокруг себя, которые с завидным спокойствием и улыбками на лицах доставали стрелы.

Прикинув расстояние и скорость, с которой приближались к нам враги, я решил, что успею сделать два-три выстрела, прежде чем мы окажемся в досягаемости их стрел.

Похоже, что жить нам всем оставалось не долго. Вдохнув поглубже, я постарался успокоиться и взять себя в руки.

Прямо передо мной мастер Данте поднял ладони к небу. Его пальцы дрожали от напряжения, он что-то говорил, но слов нельзя было разобрать из-за приближающегося грохота.

Не дожидаясь команды, я спустил курок. Стрела рванулась вперед, и один из кочевников вылетел из седла, будто выбитый невидимым кулаком. Внутри меня что-то взорвалось. Яростный огонь опалил мои внутренности. Все стало предельно четким и ясным. Страх вмиг провалился куда-то, в самую глубину, оставив после себя бурлящую пустоту.

Я видел лица приближающихся врагов с такой четкостью, будто они были нарисованными на фреске. Разверстые визжащие рты, натянутые луки, опущенные копья. Все словно происходило не со мной! Машинально я перезарядил арбалет и выпустил вторую стрелу. Еще один кочевник вывалился из седла и, кувыркнувшись в воздухе, ударился о землю. Он был тут же растоптан надвигающейся ревущей лавиной.

Никос повернулся в седле, и я увидел его лицо словно через увеличительное стекло. Каждую пору у него на носу, каждый лопнувший капилляр в глазу. Колдун улыбнулся и показал мне большой палец. Я тем временем машинально перезаряжал свой арбалет.

И тут что-то произошло.

Я увидел, как черные ладони мастера Данте повернулись к врагу, а его пальцы медленно сжались. Тяжелую кавалерию врага словно смело гигантской метлой. Я видел, как вражеские воины скорчились, словно от нестерпимой боли, а нацеленные на нас копья попадали в пыль. Как поломанные куклы всадники валились на землю, кое-кому удавалось удержаться в седле, но и они, словно переломанные пополам, безвольно висли на шеях своих скакунов.

Мастер Данте крутанул кулаками. Брызнула кровь. Окровавленные враги на окровавленных скакунах врезались друг в друга, сшибая и топча. Слышалось только жалобное ржание лошадей, а люди, похоже, все были уже мертвы.

Легкая кавалерия избежала страшного удара, оставляя за собой хаос и смятение, они мчались к нам. Сотни стрел одновременно взмыли в воздух, наполняя уши страшным воем. Я выстрелил еще раз, но не увидел, попал ли в цель.

Скауты спокойно наблюдали за смертоносной гудящей тучей, приближающейся к нам, а на их лицах не дрогнул ни один мускул.

Я повернулся к мастеру Данте, ожидая, что же он предпримет, но он тоже просто наблюдал. Никос чуть выехал вперед, поднял руки вверх и хлопнул в ладоши. Угрожающий вой, от которого кровь стыла в жилах, оборвался. С оглушительным треском стрелы взорвались в воздухе. С небес посыпалась труха и пепел.

Наши стрелки дружно вскинули луки и, почти в упор, начали расстреливать врагов вынимающих сабли. Мимо меня проносились скакуны с пустыми седлами и с трупами, висящими в стременах. Атака захлебнулась.

Скауты опустили луки, и по полю прокатился победный боевой клич. Наступившую тишину нарушали только стоны раненых да топот удаляющихся коней.

Кричать я не мог, горло пересохло, а челюсти будто свело судорогой. Скауты одобрительно посмотрели на мой арбалет и помахали мне в направлении поля боя. Один из воинов подъехал ко мне и, потрясая копьем, указал на стонущего на земле кочевника. Никос, уже вновь одетый, выслушивал приказы мастера Данте. Всадники разбрелись по полю, добивая копьями раненных.

Было сразу понятно, что хочет от меня молодой воин с копьем. Неуверенно я принял оружие из его рук. Несмотря на свой небольшой размер, оно было довольно тяжелым. Гладко отполированное древко было обмотано кожаным ремнем, чтобы не скользило в руке. Скаут подмигнул мне и с веселым гиканьем поскакал к товарищам, попутно топча шевелящихся на земле кочевников.

Я посмотрел вниз. До земли было совсем близко. Меж коротких мускулистых ног моей лошадки лежал пожилой воин с торчащей из груди стрелой. Он громко стонал и шарил рукой вокруг, словно пытаясь что-то найти. Кровь пузырилась у него на губах, мохнатая шапка сбилась на затылок, обнажая лысый череп.

Приподняв копье, я прикинул, куда бы получше его вонзить, но не смог заставить себя это сделать. Старик захрипел и ухватил моего коня за ногу, тот возмущенно мотнул головой и резким ударом копыта проломил раненному череп. Кочевник вытянулся и затих. Мой скакун радостно заржал и побежал вслед за удаляющимися скаутами. Очевидно, у него был богатый опыт в подобных делах.

Все поле было усеяно мертвыми телами. Наши воины не были настроены брать пленных. Свешиваясь из седла, они ловко подбирали понравившееся им оружие, либо срывали с мертвецов украшения. Внезапно, один из кочевников вскочил и, петляя как заяц, помчался прочь. В тот же миг запели стрелы, и он рухнул утыканный ими как дикобраз.

Чуть дальше лежали груды красного мяса с торчащими из них доспехами и оружием. Смрад был невыносимым, меня тут же вывернуло наизнанку. Свесившись с коня, я отер рот тыльной стороной ладони.

Видимо, это было все, что осталось от тяжелой кавалерии кочевников. Сила мастера Данте буквально раздавила воинов, в один миг, превратив их в кучи зловонных внутренностей и мяса. Кое-где валялись оторванные головы в шлемах, ноги в сапогах, руки все еще сжимающие оружие. Мой скакун ловко пробирался по полю боя стараясь не ступать в лужи крови.

Страшно было представить, что за мощь могла сотворить подобное. Я обернулся, разыскивая взглядом мастера Данте. Он стоял, положив одну руку на седло, на котором Никос развернул походную карту. Его капюшон был отброшен и я мог видеть его суровое, с поджатыми губами лицо в профиль.

Никос показал на карту, а потом махнул в направлении, откуда приехали кочевники, мастер Данте кивнул в ответ, соглашаясь.

Похоже, что наша миссия еще не закончилась. Борясь с новым приступом тошноты, я упер копье в стремя и вновь свесился с седла.

Оглянувшись назад, я увидел стервятников широкими кругами спускающихся на поле боя.

— Птицы издалека чуют поживу, — сказал Никос. — Если поблизости есть еще отряды алимов это их может заинтересовать.

Мы пришпорили своих скакунов, и два часа скакали молча, настороженно поглядывая по сторонам. Скауты на ходу перевязали свою добычу тряпками, чтобы трофейные доспехи и оружие не громыхали в тюках. Лица они вновь замотали шарфами, а их глаза задорно поблескивали из-под черных тюрбанов.

Два разведчика, на самых резвых скакунах, постоянно отъезжали далеко вперед и изучив обстановку возвращались с докладом. Мастер Данте, внимательно их выслушав, отдавал приказания.

— Наша цель — небольшая укрепленная деревушка, — пояснил Никос. — Там мы встретимся с разведчиками из степей. У них должна быть ценная информация.

Я только кивнул в ответ. Чувствовал я себя отвратительно. Болела голова, ломило все тело, похоже, что у меня поднялась температура. Никос понимающе улыбнулся.

— Я же обещал, что тебе доведется понюхать боевого колдовства!

Деревушку мы увидели с вершины холма. Не было нужды спускаться вниз, чтобы понять, что что-то неладно. Высоко в небе кружили стервятники, другие птицы, отяжелевшие от еды, сидели на крышах домов, или разгуливали по пустынным улицам. Два скаута опустили на землю тюки с трофеями и быстро поскакали вниз к поселению. Я же напряженно наблюдал за их быстро уменьшающимися фигурками.

— Плохо дело, — Никос показал рукой на стервятников. — Похоже, отряд кочевников, что мы перебили, побывал тут до нас.

Мастер Данте сидел в седле прямой как палка, рукава его рубахи были подвернуты до локтей, так что мне были видны его татуировки.

— Это и есть Черные Руки? — спросил я Никоса.

— Да, — кивнул он. — Сила мастера Данте по-настоящему ужасает!

Деревушка была окружена частоколом. Ворота, сорванные с петель, лежали в пыли, из толстых досок окованных металлом торчало несколько сломанных стрел.

Разведчик выехал к нам на встречу. Махнув рукой себе за спину, он только покачал головой.

— Мы опоздали. Этим уже ничем не поможешь! — он развернул коня, пропуская нас и пристраиваясь рядом с мастером Данте. — Все убиты, мертвых кочевников я не видел. Возможно, что алимы унесли своих мертвых.

Проезжая сквозь ворота я заметил, что массивные дверные петли были сорваны одним могучим ударом. Похоже, что тут не обошлось без магии!

— С тем отрядом, с которым мы столкнулись, не было мага. Вероятно, что алимы разделились, после того как разграбили селение, — сказал Никос.

— Возможно, что часть отряда вернулась с докладом к главным силам, — предположил скаут.

— Да покарает их Орвад!

— Орваду на них наплевать! — раздался голос мастера Данте. — Их покараем мы.

Это был первый раз за весь поход, когда я услышал Мастера Колдуна. Скауты, как по команде, разделились, скрывшись в расходящихся в разные стороны улочках. Мы втроем выехали на деревенскую площадь. Невыносимый смрад ударил, словно обухом по голове. С карканьем разлетелись вороны — черные слуги Орвада.

— Мы расплачиваемся одной и той же монетой, — голос мастера Данте был хриплым. — Вот только на торг не мы их пригласили!

Трупов на площади было много. Они громоздились кровавым курганом, на вершине которого восседал деревянный идол. Вокруг восьмирукого истукана со звериным лицом вились тучей мухи.

Стояла полная тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых да карканьем ворон.

— Не нравится мне эта магия, — сказал Никос, спрыгивая с коня. — Такого идола я вижу впервые, а от всего нового, что приходит из степей — жди беды…

Я старался не дышать и не глядеть на обезглавленные тела, сваленные в кучу. Из проулков выезжали скауты и выстраивались в ряд. Их суровые лица ничего не выражали.

— Придержи своего коня, — обратился ко мне Никос. Быстрым шагом он направился к страшному кургану. Остановившись, в метре от горы мертвецов, он оперся на копье и с силой топнул ногой о землю.

Все вокруг задрожало, курган накренился, и трупы посыпались нам под ноги. Страшный идол тоже накренился и через миг скатился на землю.

С отвращением я взглянул на звериное лицо с человеческими глазами.

— Не смотри на него! — Взревел мастер Данте. Сорвав с плеча плащ, он накинул его на мерзкое изваяние. — Сожгите его!

Быстро темнело. Никос расставил караулы, меня он поставил в первую стражу.

Я стоял на палисаде и напряженно вглядывался вдаль. Степь начиналась прямо за узкой полоской вытоптанных конницей полей и простиралась в бесконечность. Пока было светло, я мог наблюдать как ветер гонит волны по голубоватым травам и вздымает облака пыли на пустынных улочках поселка. Солнце величественно спустилось за горизонт, окрасив весь мир багрянцем.

В степях закаты были другими, не такими как в Лие. Бескрайний горизонт будто вспыхивал вселенским пожаром, заливая весь мир багровой лавой. Далекие холмы превращались в янтарные глыбы плавящегося воска. Голубые степные травы приобретали непередаваемый оттенок, колышась на ветру, они отливали золотом.

Каждый раз все это приводило меня в неописуемый восторг!

Я долго вглядывался в догорающий костер заката, любуясь увяданием красок и наступлением ночи. Так, должно быть, испокон веков Роте удалялась на покой, закрывая свой солнечный глаз и открывая лунный.

Появилась круглая луна, сияющая, как начищенный щит моего деда. Ночь была довольно светлая, а от степных трав исходило голубоватое сияние. Я с восхищением глядел, как на ветру колышется это призрачное море и представлял себе, что я не на крепостной стене, на борту величественного крутобокого корабля, несущего меня в дальние страны.

Наверно, я был плохим стражником. Мои мысли часто убегали вдаль, я вспоминал события последних дней, удивляясь, насколько быстро я оброс толстой кожей. Где то внизу, на площади, все так же смердела гора трупов, а мне все было нипочем. Я взобрался на маленькую башенку и наслаждался свежим степным ветром напоенным запахами трав и прогретой за день тучной земли.

Все ужасы мира словно исчезли. Остался лишь я в тишине ночи, да бескрайний купол неба, усеянный звездами раскинувшийся над мерцающим морем степи.

Знакомый звук вырвал меня из царства грез и вернул на землю. Я поежился. Звук был знакомым и неприятным, словно полуночная прачка шлепает о камень мокрое белье. Чуть поодаль шевельнулся мой напарник по страже. Я спустился по шаткой лесенке на стену и подошел к нему.

Лицо скаута было хорошо различимо в ясном лунном свете. Он напряженно вглядывался в степь.

Мельком глянув на меня, он вновь уставился в мерцающую даль.

— Зачем он это делает? — спросил я.

Стражник молчал. Разговаривать на посту не разрешалось, и я уже отчаялся получить ответ, когда он повернулся ко мне.

— Наказывает себя… — прошептал скаут. — Иначе колдовство сожрет его разум…

Мы выехали с рассветом. Разведчики ускакали вперед, двоих Никос отправил в степь изучить следы. Закончив с приказами, он подъехал ко мне.

— Как самочувствие, господин волшебник? — в его голосе я не услышал насмешки.

— Я в порядке, — это было правдой. — А мастеру Данте, похоже, нездоровится?

Мастер колдун ехал в сотне шагов от нас. Завернутая в теплый плащ фигура сильно сутулилась, кроме того, он качался в седле из стороны в сторону, и голова его время от времени падала на грудь, словно он засыпал на ходу.

— Ночь была тяжелая, — согласился Никос. — Нам совсем не удалось поспать. Хозяину понадобится еще несколько дней, чтобы восстановиться после вчерашнего. Он уже не молод, знаешь ли…

Мне стало неловко, я хотел о многом расспросить молодого колдуна, но побоялся показаться назойливым. Да и выглядел Никос не многим лучше, чем его хозяин. Налитые кровью глаза, потрескавшиеся губы, дрожащие руки.

— Любой вид чародейства, неважно магия это, волшебство или колдовство, отнимает много сил, — Никос словно прочел мои мысли. — А чары, которыми воспользовался мастер Данте вчера, особенно обременительны.

Наш путь лежал по безжизненной низине меж крутых холмов. Кое-где из камня торчал колючий кустарник, покрытый крошечными красными цветами. Забавные ушастые зверьки, стоящие столбиками на камнях следили за нашими передвижениями.

— Я тебе уже рассказывал, как опасно пользоваться некоторыми чарами, — продолжил Никос. — Самыми простыми, не требующими специальной подготовки, можно пользоваться каждый день. Более сложные, отнимают много сил и энергии. Они опасны для неподготовленного. Есть чары и смертельно опасные. Ими можно пользоваться, лишь защитив себя специальными оберегами и амулетами.

— Они могут убить чародея? — спросил я.

— Да, но это не самое страшное… — Никос задумался. — Есть вещи и похуже чем смерть!

Мастер Данте обернулся к нам и приложил палец к губам, Никос осекся.

— Он нас слышал? — спросил я, но молодой колдун не ответил.

Этой ночью мы не остановились на привал. Никос торопил скаутов, и мы сделали остановку лишь однажды, чтобы справить нужду.

За время нашего недолгого похода я ощутимо сбросил вес, но и окреп тоже. Провести целый день в седле стало для меня чем-то естественным, еще пару дней и я сам превращусь в кентавра, как мои товарищи скауты.

Однако, глядя на окружающих меня воинов, я понимал, что до них мне далеко, как до солнца. Время от времени они начинали какую-нибудь игру, чтобы хоть как-то развлечься. С невероятной быстротой они перебрасывались копьями или подобранными на земле камнями. Снаряды летали в воздухе с такой быстротой, что я начинал серьезно волноваться о своей безопасности. К счастью, меня они исключали из своих игр.

Время от времени кто-нибудь из воинов доставал из седельной сумки запасной лук, забрасывал его себе на шею и принимался его сгибать. Упражнение это было не из легких, так как луки скаутов, подобно лукам кочевников, были склеены из кости и десятков слоев сухожилий, придававшим им необычайную крепость.

Чтобы не выглядеть в глазах товарищей бездельником, я тоже придумал себе упражнение. Мой кавалерийский арбалет был довольно маленьким, идеально подходящим для боя верхом. Однако стальная тетива натягивалась с помощью маленького ворота, что делало мое оружие практически бесполезным в скоротечном конном бою. За то время, что я мог произвести два выстрела, лучники успевали полностью опустошить свои колчаны. Скорость и количество выстрелов одерживали верх над мощью и точностью.

В первый день я содрал пальцы в кровь, пытаясь натянуть тетиву руками. Моя спина и плечи жутко болели, а существенных успехов я не достиг. Глядя, как скалятся скауты, поглядывающие на меня, я даже не мог подумать о том, чтобы сдаться.

Понимая, что силы моих рук не хватает, я решил схитрить. Уперев арбалет в луку седла, я обоими руками взялся за тетиву. Хорошенько уперевшись в стремена ногами я откинулся назад, напрягая мышцы спины. С ласкающим слух щелчком тетива вошла в замок. Торжествуя, я поднял оружие над головой. Моя маленькая победа, конечно, осталась незамеченной, однако я был доволен.

Тренируясь подобным образом, я сократил время перезарядки в четверо. Результат был налицо, однако, я считал, что это еще не предел. Скаутов было трудно впечатлить, однако в следующем бою я смогу доказать что мое оружие тоже чего-то стоит.

На пятнадцатый день нашего похода ко мне подъехал мастер Данте.

— Покажи свои руки, — приказал он.

Я послушно протянул руки вперед ладонями вверх. Он посмотрел на мои сорванные мозоли и поломанные ногти и хмыкнул. Из-под плаща появилась его черная рука сжимающая пузырек из мутного стекла. Не спеша, откупорив сосуд, он сунул его мне под нос. Я понюхал.

— Это Каменная смола! — запах мне был не знаком. Мастер Данте кивнул. Он вылил по капле янтарной тягучей жидкости мне на каждую ладонь.

— Разотри хорошенько, — он показал мне как. Быстрыми круговыми движениями я принялся растирать мазь. Ладони не слиплись, как я опасался, очевидно, в состав смолы входили и другие компоненты.

Скауты столпились вокруг, с любопытством наблюдая за происходящим. Они одобрительно хлопали друг друга по спинам, показывая пальцами на бутылочку. Все что делал мастер Данте, неизменно вызывало у них бурный восторг.

Сначала мои ладони онемели, потом их словно опалило пламя и я, вскрикнув, затряс руками. Воины захохотали. На лице у мастера Данте мелькнула тень улыбки, кивнув, он пришпорил своего скакуна и поскакал вперед.

Это было удивительно! Я поднял руки к глазам. Ладони стали гладкими и мягкими. Все рубцы и мозоли чудесным образом исчезли, даже поломанные ногти стали ровными и блестящими.

— Похоже, сегодня твой день, — Никос подъехал ко мне. На его лице сияла широкая улыбка. — Редко хозяин снисходит до простых смертных!

Я все еще тупо смотрел на свои ладони.

— Не понимаю, Никос, — сказал я. — Все это и само бы зажило. Не стоило даже беспокоиться…

— Ты действительно не понимаешь, — Никос все еще улыбался. — Давай сюда свою руку.

Никосу, я протянул руку, не колеблясь. В мгновение ока он выхватил саблю и рубанул меня по протянутой ладони. Я закрыл глаза. Боли не было. Моя рука просто повисла как плеть от неожиданного удара. Боль придет позже, в этом я не сомневался. Сейчас я открою глаза и увижу безобразный обрубок! Мысли вихрем пронеслись у меня в голове.

Зачем Никос это сделал? Из ревности? Разозлился, что мастер Данте обратил на меня внимание? Может я сделал что-то не правильно? Может я чем-то оскорбил Мастера-Колдуна?

— Можешь открыть глаза, — в голосе Никоса звучала насмешка. — Ты все еще на этом свете.

Я послушно выполнил приказание. Собравшись с духом, приподнял руку к глазам. Пальцы были на месте. Удивленно я вытаращился на молодого колдуна.

— Королевский подарок, правда? — Никоса, очевидно, забавляла вся эта ситуация. — Каждая капля этой мази стоит твоего веса в золоте. Похоже, что у мастера Данте появился новый любимчик!

Мы опять скакали до самой ночи, а я все не мог отвести восхищенного взгляда от закутанной в плащ спины Мастера-Колдуна. Для меня все еще оставалось загадкой, чем я сумел заслужить подобную честь. Вместе с тем, изменилось и отношение скаутов ко мне. Со стороны, вроде, ничего не было заметно, но я почувствовал, что что-то изменилось в их взглядах, в их голосах, когда они ко мне обращались.

Похоже, что они стали относиться ко мне как равному, без прежнего покровительственного превосходства.

В караул меня назначили в третью стражу, и я был безумно горд. Обычно в третью стражу назначали опытных воинов, а новичков, вроде меня, только в первую. Пожилой скаут растолкал меня в назначенное время и мы, быстро собравшись, сменили уставших товарищей.

Луна значительно похудела за время нашего путешествия, и ее неверного света едва хватало на то, чтобы лишь слегка посеребрить вершины дальних холмов, меж которыми лежали озера непроницаемой тьмы.

Старый скаут, по имени Маш, был моим напарником. Запрокинув голову к небу, он принюхался к легкому южному ветру. Нюх у него был как у собаки, так что ни один вонючий кочевник не смог бы проскользнуть мимо нас незамеченным под покровом ночи.

Мне же выпало следить за подветренной стороной. Я уселся поудобнее, слегка расфокусировал зрение, чтобы не утомлять глаза.

Пялиться в темноту было бесполезно, все рано ничего не увидишь. Моей задачей было замечать движение. Я должен был так же запомнить расположение темных пятен на окрестных холмах, и подмечать малейшие их изменения. Многому же научился за эти дни! Служить скаутом, как оказалось, было очень интересно.

Долгие монотонные дневные переходы, тьма ночных дозоров, немногословные суровые воины вокруг, дух братства и взаимопонимания. Совершенно особенная жизнь, абсолютно не схожая с моим прежним размеренным существованием. Похоже, что мне не хватало именно этого!

Время от времени, набегавшие облака полностью скрывали луну, становилось совсем темно. Я знал, что эти моменты особенно опасны. Пользуясь нашей слепотой, враг мог незаметно передвигаться, подбираясь к нашей стоянке.

Вскоре я заметил, что черное пятно, на холме справа, которое было прежде похоже на ворона, превратилось в трехногую кошку. Сосредоточив свое внимание на странной перемене, я уловил чуть заметное движение. Пятно действительно двигалось. Я подергал Маша за рукав привлекая его внимание. Старый скаут тихонько присел рядом со мной и принялся напряженно вглядываться. Потом он положил мне руку на плечо, сжал его пальцами, видимо выражая одобрение, и растворился в темноте.

Некоторое время ничего не происходило, потом вдруг по холму заметались тени, что-то блеснуло под лунным светом и все прекратилось.

Через несколько минут появился Маш, и мы тихо спустились в ложбину, где была наша стоянка. Приглушенно мерцали газовые сферы, скауты деловито сворачивали лагерь. Один воин сидел чуть в стороне, а Никос бинтовал ему руку. Все происходило в полной тишине. Лошади не издавали ни звука, а люди походили на бестелесных духов.

Вскоре весь отряд был верхом, сферы потушены, оружие наизготовку. Двигались мы шагом, но довольно быстро, так что к рассвету уже изрядно удалились от места стоянки.

Утром я увидел пленного. Он был завернут в плотное одеяло и сверху стянут кожаными ремнями. Из одеяла торчали только ноги в мягких туфлях на кожаной подошве. Я так же заметил, что у нас еще несколько раненных. Еще у троих воинов были повязки с проступившими пятнами крови.

— У тебя зрение как у совы! — Никос пристроился ко мне с правой стороны. — Нам повезло, мы изловили редкую дичь!

— На нашем фамильном гербе изображена сова, — ответил я. — Может это она мне помогла!

Я смотрел на туфли, торчащие из одеяла, и не мог понять, что же редкого в этой дичи. Пленный лежал перекинутый через круп самой сильной лошади и не подавал признаков жизни.

— Это первый амин, который попал к нам живым! — Никос был очень доволен. — Мастер Данте хочет как можно скорее доставить его в лагерь к королю. Ему будет очень интересно с ним пообщаться!

Теперь, я с большим интересом уставился на туфли шпиона. Амины были сектой убийц, с горных кряжей Патура. Славились они своей ловкостью и беспощадностью. Если нужно было открыть ворота в осажденной крепости, выкрасть секретные документы или прикончить вражеского генерала, амины были всегда готовы. Больше об этой секте ничего не было известно, так как живыми они в плен не попадали, а сами кочевники под страхом смерти отказывались говорить о таинственных убийцах. Очевидно, страх перед ними был настолько велик, что даже изощренные пытки не могли развязать им языки.

— Теперь ты понимаешь, как нужна любому чародею хорошая охрана? — Никос кивнул на пленного. — Кто знает, что бы произошло, сумей он добраться до нашего лагеря незамеченным.

— Он хотел убить мастера Данте? — догадался я.

— Или меня, а лучше обоих, — подтвердил Никос. — Ранил четверых наших, прежде чем удалось его скрутить!

Я посмотрел на раненных воинов. Это были самые сильные и суровые бойцы. У всех были ранены ноги, только у одного перевязана рука.

— Их техника боя нам не знакома, — Никос кивнул на амина. — Не смотря на то, что мы напали внезапно, ему почти удалось скрыться. Раненные воины не могли его преследовать, нам повезло, что Аш сидел в засаде, он то и скрутил молодчика.

Аш был ранен в руку. Рукав его куртки был отрезан, обнажая стальные пружины мышц перекатывающихся под кожей. Не смотря на молодость и худобу, он обладал такой силой, что мог запросто сломать коню ребра, сжав его ногами. Похоже, что амину пришлось не сладко в его объятиях.

Воин перехватил мой взгляд и гордо улыбнулся, поигрывая мышцами под тугой повязкой.

Я улыбнулся в ответ, ведь я тоже сыграл не последнюю роль в поимке шпиона.

Глава 4

Лагерь наших основных войск гудел как растревоженный улей. Мы сразу же заметили, что что-то стряслось. Суровые часовые из стражи отца приветствовали нас молчаливыми кивками.

Мы двигались цепочкой между стройных рядов палаток, пробираясь вперед. Мастер Данте и Никос с пленником впереди, я и Маш в конце. Глядя по сторонам, я видел раненных. Много раненных. Солдаты сидели возле палаток, греясь на солнышке. Повсюду слышалось жужжание точильных камней, правящих затупившееся и зазубренное оружие, грохот кузнечных молотов выправляющих вмятины на щитах и доспехах.

Однако лица солдат были веселые, из чего я заключил, что наша армия одержала победу. Как же это так, пока мы были в разведке, наши войска столкнулись с врагом и разбили его? Мне не терпелось поскорей найти отца и узнать все в подробностях.

Палатка короля стояла, как и положено, в центре лагеря. Она была окружена цепочкой воинов в доспехах, со щитами, упертыми в землю и с боевыми топорами. Личная королевская гвардия. Дальше пустили только мастера Данте и пленника. Никос приказал нам расположиться неподалеку, отправил нескольких воинов за водой и к полевой кухне.

Вскоре вернулся Аш с двумя котелкам каши с мясом и подробным отчетом о произошедших события. Скауты как всегда ловко добывали информацию и провизию, я мог только позавидовать такому таланту.

— Три дня назад вернулись разведчики, — доложил Аш. — Они заметили большое скопление сил противника возле Белого озера. Кочевники их тоже засекли, но наши парни с такой скоростью припустили, что только их и видели!

— Это мы можем! — подтвердил Маш, уплетая кашу.

— Король всех тут же поднял, — продолжил скаут. — И бегом к озеру. А степняки нас уже поджидали. Началась битва. Говорят, что кочевников было несчесть, да только куда им с нашими парнями тягаться! Погнали мы их вокруг озера, и так гоняли целый день! Несколько кругов успели сделать, прежде чем перебили всех до последнего!

— Занятная история, — согласился Никос. — Только меня больше детали интересуют. Сколько было степняков, как проходил бой, больше подробностей!

— Это мне повар рассказал, а откуда ему знать подробности, он даже и в бою не участвовал! — Аш со смаком облизал ложку. — Он парень не промах, хоть и должность у него такая — не боевая.

И тут я заприметил Корна, вышедшего из королевской палатки. Вскочив на ноги, я что было мочи замахал руками, надеясь привлечь его внимания. Корн меня не заметил, но один из стражников показал на меня пальцем и что-то спросил у оруженосца. Тот повернулся ко мне и помахал в ответ.

Охрана расступилась, пропуская статного оруженосца и, через минуту, он уже сидел рядом с нами.

— Ты изменился! — Корн хлопнул меня по колену. — Что с тобой сделали эти варвары?

— Он на все сам соглашался! — ухмыльнулся Аш. — Мы его не принуждали!

— Это правда, — подтвердил я. — Но я, ни о чем не жалею!

Аш показал мне большой палец и побежал за добавкой каши.

— Я хотел бы услышать рассказ о том, что здесь произошло за время нашего отсутствия от человека более компетентного, чем бравый повар! — Никос подсел поближе. — Может мастер-оруженосец снизойдет до скромных скаутов?

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Корн. — Повар же снизошел…

Я присмотрелся и заметил, что оруженосец неестественно прямо держит спину и не сгибает руку.

Он был ранен в бою! А как же мой отец? Я хотел завалить Корна вопросами, но сдержался. Как подобает настоящему скауту, я стал терпеливо ждать, когда он сам все расскажет.

— Все на самом деле не так хорошо как кажется, — Корн поудобней пристроил не гнущуюся руку. — Мы обнаружили отряд алимов человек в пятьсот на берегу озера. Очевидно, это были фуражиры. Они как раз заканчивали наполнять водой бурдюки. Мастер Марий отправил им на перехват три сотни кавалерии и две сотни пехоты. Завидев нас, они побросали свои пожитки и дали деру. Наши всадники конечно за ними погнались, да завязли в песке.

— Много наших погибло? — взволнованно спросил один из скаутов.

— Да нет, арбалетчики держали кочевников на расстоянии, не давая им приблизиться. А их луки на такой дистанции оказались бесполезными. Раненных только десятка два, а вот степняков наши многих постреляли. Они тоже в грязи барахтались, так что пехотинцы, наконец, сумели к ним подобраться и добить оставшихся. Но это, как оказалось, был только отвлекающий маневр. Пока мы гонялись за степняками вдоль озера, большой отряд подкрался сзади и ударил в тыл.

— Как же это им удалось! — Маш хлопнул себя по колену. — Вы что ослепли все что ли?! Или как девки, пялились на драку разинув рты?

— Не пялились! — Корн сразу помрачнел. — Они были скрыты магией. Мы их увидели уже рядом с палатками Его Величества! Господин Марий со своими гвардейцами отбил нападение. Самое странное, что кочевники даже не бились по-настоящему. Увидев, что их обнаружили, они просто бросились бежать.

— Похоже, нас просто проверяли! — воскликнул Никос.

— Мы тоже так решили, — согласился оруженосец. — Много раненных, но ни одного убитого. Вроде бы и победа, да только какой от нее толк, если мы все время плясали под дудку алимов!

— Мастер Кеандр должен перехватить инициативу, — воскликнул Никос. — Или нас ожидает судьба корпуса Дракона.

Все разом помрачнели. Оставалось только ждать конца военного совета и новых приказов.

Совет закончился поздно ночью. Адъютанты и секретари выскочили из палатки и помчались разносить приказы. Мы еще ничего не успели узнать о решениях нашего командования, как повсюду начали сворачивать шатры и седлать лошадей.

Дремлющий, еще минуту назад лагерь, внезапно пробудился кипучей деятельностью. Солдаты помогали друг другу облачаться в доспехи, гомонили оруженосцы, деловитые маркитанты раздавали сухие пайки.

Один из штабных секретарей ухватил меня за руку.

— Вам приказано срочно явиться в штаб, вы вновь поступаете в распоряжение штаб-канцелярии.

Я разжал цепкие пальцы посыльного и оттолкнул его от себя.

— Сначала я должен попрощаться с товарищами! — У меня внезапно горло перехватило. Я никак не ожидал, что расставание будет столь скорым.

— На это нет времени, господин приказал… — прошипел секретарь, все еще цепляясь за мою одежду.

— Тебе чего, мозгляк? — Аш словно вырос из-под земли за спиной у посланника. — Хочешь понюхать под хвостом у моей кобылы?

Секретарь выпустил мою руку и отпрянул в сторону, Аш захохотал.

— Вали отсюда! У скаутов свое командование! Мы подчиняемся только мастеру Данте!

Я покачал головой, останавливая скаута который уже примерялся отвесить бледному секретарю полновесного пинка.

— Я доложусь сразу же, как мой командир освободит меня. — Сказал я. — Так отцу и передай!

Аш схватил меня за руку и потащил сквозь бурлящий лагерь.

— Мастер Никос в обозе, получает провиант, — быстро пробормотал он. — Как же некстати тебя вызвали, братишка! Мистар их всех забери!

Я почувствовал, что слезы подступили к глазам. Кто бы мог подумать, что меня вновь назовут братом!

Идя следом за скаутом, я глядел на косичку на его бритом затылке, а вокруг сновали латники с двуручными мечами и топорами, конники с тяжелыми копьями и звенящими шпорами. Громко кричали горластые сотники, собирая своих людей, толкались арбалетчики с павезами на спинах. Все это вмиг стало чужим. Я понял, что не принадлежу к этому миру. Мое место было рядом с молчаливыми скаутами, под открытыми небесами и с таинственными далями впереди.

Даже поступление в Академию казалось каким-то не реальным. Моя судьба должна была выбрать другой путь на этой развилке, но кто-то продолжал выбирать за меня.

Мастер Никос стоял возле телеги, проверяя полученные припасы.

— Никос! — я подбежал к молодому колдуну. — Меня опять переводят в штаб!

— Тише, тише, — остановил он меня. — Что ж, поздравляю, ты быстро взлетишь по служебной лестнице!

Я не мог понять шутит он или нет. Однако лицо у него оставалось серьезным.

— Я хочу попросить отца оставить меня с вами! — выпалил я. — Мне это очень важно!

— М-да, — усмехнулся Никос. — У знати свои причуды… Мне, конечно, приятно твое общество, Господин Волшебник, но могу предположить, что в штабе ты принесешь гораздо больше пользы, чем у нас.

Я открыл, было, рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но Никос меня остановил.

— Пойми меня правильно, я не хочу тебя обидеть! Однако человек с твоими способностями будет полезней на более ответственном посту, а рыскать по горам и долинам предоставь балбесам вроде Аша!

Аш гордо выпятил грудь и оскаблился.

— Я горжусь, что делил трапезу с сыном Командующего Мария! — отчеканил он. — И тем, что могу назвать его братом!

Что сказать в ответ я не знал. До меня наконец дошло, что в отряде меня просто терпели, потому, что я был сыном командующего. Возможно, я даже мешал скаутам, ведь им постоянно приходилось нянчиться со мной, по десять раз объясняя прописные истины.

Никос словно читал мои мысли.

— Я думаю, что наше знакомство, принесет пользу нам всем! — он улыбнулся, протягивая мне руку. — В любом случае, покровительство знатного господина очень важная штука.

— Это кто это важный господин!? — Возмутился я. Было, не понятно шутит колдун или говорит в серьез. — Пока что я не стою даже мизинца на ноге Аша!

Аш захохотал, довольно хлопая меня по спине.

— Мы были братьями равными во всем, пока ты делил с нами все тяготы! — Он величественно поклонился, делая рукой замысловатые загогулины. — Теперь вы вновь стали важным господином и Аш не стоит даже пыли на ваших ботинках!

Я озадаченно посмотрел на свои скаутские туфли. Аш хитро мне подмигнул.

— Форму можешь оставить себе на память, — Никос протянул мне руку. — Мы еще не раз встретимся, так что не будем прощаться! Удачи!

Направляясь к штабной палатке, я еще не раз оглянулся, но бурлящее людское море вмиг поглотило моих друзей. Это было странное ощущение, словно что-то оборвалось внутри меня, будто я безвозвратно потерял что-то важное. Это было горькое чувство, но вместе с тем я понимал, что мастер Никос был прав. Наши пути расходились на этом перекрестке, и перед каждым из нас лежала своя дорога.

Отец сидел в своем походном кресле. Его грудь была стянута бинтами, на щеке красовалась длинная царапина. Рядом с ним я увидел знакомую фигуру, завернутую в плащ. Мастер Данте повернулся ко мне и придирчиво оглядел мое облачение.

— Мастер Никос позволил мне оставить одежду, — торопливо сказал я.

Колдун молча кивнул и вновь повернулся к отцу.

— Тебе идет скаутская форма, — улыбнулся отец. — Однако пришло время сменить ее на доспехи. С сегодняшнего дня ты вновь поступаешь под мое непосредственное командование.

Он жестом указал мне на низенькую скамеечку слева от себя, и я торопливо занял свое место.

— Моего секретаря тяжело ранило в последней стычке, ты займешь его место. — Отец машинально погладил царапину на щеке. — Мастер колдун хвалил тебя за усердие и если бы не это досадное происшествие, я бы оставил тебя со скаутами до самого конца похода!

Я поднял глаза на мастера Данте, тот, однако, даже не взглянул на меня. Его большие руки с черными ладонями лежали на столе, а взгляд был устремлен куда-то за пределы палатки.

Отец жестом показал, что мне пора приступать к своим обязанностям, и я быстро развернул на столе нужную ему карту.

— Мы все пришли к согласию, — начал он. — Необходимо во что бы то ни стало перехватить инициативу. До сих пор, алимы только проверяли наши силы, но не решались нападать по-настоящему. Плененный вами амин пролил свет на планы врага. Но у нас нет времени на поиски шпионов в нашем лагере, так что будем действовать быстро, чтобы не дать кочевникам опомниться.

Отец склонился над картой, приглашая и мастера Данте.

— Враг будет сопровождать нас все время, нанося небольшие удары, чтобы сначала как следует измотать. Наша тяжелая конница не сможет справиться с их летучими отрядами, а пехота станет для них легкой добычей.

Так что то, что мы отступаем, не станет для них неожиданностью. Пока кочевники вели себя предельно осторожно, но завидя наши спины, у них взыграет охотничий инстинкт и они как волки набросятся на нас.

— Они нападут вот здесь! — мастер Данте показал на карте.

— Я тоже так подумал, — согласился отец. — Лучше места не найти, это настоящая ловушка.

— И мы им позволим? — мрачно спросил колдун.

— Конечно! — подтвердил отец. — Это будет ловушкой для обеих армий. Им не удастся скрыться на этот раз!

— Но и нам не скрыться, если удача будет на их стороне, — мастер Данте был не в восторге от идеи отца. — Пока что мы видели только передовые отряды врага, которые лишь проверяли нас на прочность. С их мастером — магом мы так и не столкнулись, и ничего о нем не узнали!

— Мы узнали самое главное, — возразил отец. — Мы узнали, что это грозный и хитрый враг, в совершенстве владеющий искусством войны. Что глупо его недооценивать и надеяться, что он допустит ошибку. Нужно вынудить его совершить ошибку.

— Это как в игре в клатчи, — усмехнулся мастер Данте. — Только не забывайте что клатчи — алимская игра! Даже находясь в безысходной ситуации, сильный игрок может переиграть более слабого!

— Но и сильный игрок может проиграть, если будет невнимательным, — парировал отец. — Не забывайте, что у нас есть два козыря — вы, господин, и мастер Кеандр.

— Наши козыри врагу известны, — покачал головой мастер Данте. — А вот что у алимов в рукаве нам не ведомо!

— Мы слишком долго варились в собственном соку и не интересовались, что происходит за стенами Лие, — отец выглядел удрученным. — Наши агенты жирели на границах, посылая нам лживые сведения, возможно, даже оплаченные самими кочевниками.

— Вы очень высокого мнения о нашем таинственном враге, — усмехнулся мастер Данте. — Все что я наблюдал до сих пор, было просто цепью ничем не связанных событий. Никакой гениальной стратегии я не заметил. Вы уж извините, но враг пока еще никак себя не проявил. Не заслужил нашего уважения.

Отец резко вскочил, поморщившись, ухватился за стол и склонился над собеседником.

— Хотел бы я, чтобы вы были правы… — сказал он в полголоса. — Но тот, кто уничтожил корпус Дракона, уже заслуживает уважения. Сами понимаете, это был крепкий орешек, о который многие обломали зубы! А эта телега с головами! Нет, друг мой, все не так просто как нам хотелось бы.

— Почему же вы думаете что враг, который всегда был на шаг впереди нас, все равно допустит ошибку?

— А это вовсе не ошибка, вот в чем дело! — отец улыбнулся, опускаясь в кресло. — Это мудрое решение, я бы и сам постарался не упустить такой возможности! Просто тот кто командует алимами, делает большую ошибку думая что наши карты перед ним открыты. Он испытал вашу силу…

— Как вы того и хотели, — улыбнулся мастер Данте. — Нагнали мы на них страху.

— Может быть, — отец кивнул. — Мы заставили их поверить, что это максимум на что мы способны!

— А разве нет? — колдун иронично изогнул бровь. — Вы думаете, что я воплощение Коэс на земле?

— Вы нет, а вот мастер Кеандр, да! — отец вздохнул. — Недаром его зовут Адским пламенем Лие!

— Боюсь, вы слишком переоцениваете нашего господина, — хмыкнул мастер Данте. — Баллады и легенды слагаются медоточивыми менестрелями, а верить в их россказни взрослому человеку, по меньшей мере, глупо…

— Наш господин намного страшней, чем вы даже можете представить, мой дорогой друг! — отец сжал плечо колдуна. — Мой дед Мезид, десятилетним пацаном, участвовал в битве на Изумрудной горе. Он был пажом в свите мастера Кеандра и все видел своими глазами. Я до сих пор помню все его рассказы слово в слово.

— Это было больше ста лет назад, — в голосе мастера Данте звучало сомнение. — Наш господин уже не такой как прежде…

— Давай, все же, ему доверимся! — воскликнул отец. — Если я прав, то у нас будет новая блестящая победа. Если я ошибаюсь, тогда, пусть поможет нам Орвад!

Ехать в доспехах было жарко и неудобно. С тоской я вспоминал легкие одежды скаутов и свою низкорослую лошадку послушную малейшему нажатию коленей.

Сельфир был благородным животным. Настоящий боевой конь, которому рыцарей в бой носить, а не адъютантов — мальчишек. Огромный, белоснежный, с бронированной грудью и злым блеском в прекрасных глазах. Он пугал меня больше чем сотня кочевников!

Я, конечно, не мог не восхищаться этой великолепной тварью, которую мне подарил отец, но с горечью сознавал, что мы никогда не станем друзьями. Покориться Сельфир мог только герою подобному себе, с голубой кровью и бешеными глазами.

День перехода меня полностью измотал, как только объявили привал, я бросил поводья конюху и поплелся в свою палатку. Паж помог мне снять доспехи и размять онемевшие мышцы.

Без сил я рухнул на тюфяк набитый соломой и закутался в одеяло.

У меня, как у адъютанта командующего, были своя палатка и прислуга. Относились ко мне все с большим уважением, но я подозревал, что уважение это было не искренним.

Вбежал паж с мисками наполненными едой, поставил их передо мной и с поклоном удалился.

Я к еде не притронулся. Все тело болело и есть не хотелось. Сквозь ткань палатки были видны сполохи походных костров, у которых под открытым небом расположились простые воины. Глядя на их призрачные тени, я невольно вспомнил слова баллады о битве на Изумрудной горе.

Лишь тени врагов мелькали в огне,

И плавился в пекле металл.

На зеленом холме, в ночной тишине,

Огонь дракон выдыхал.

У меня мурашки побежали по спине. Кто бы мог подумать, что мой прадед был свидетелем этих легендарных событий!

Мне всегда представлялось, что на спасение леди Марен с небес спустился дракон, спаливший дотла злокозненного лорда Витура с его братьями и всей армией.

И ветры прах по долам размели,

Заплакала дева Марен.

Безмолвный крест на краю земли,

Дракон у ее колен.

Эта баллада была выткана на гобелене, висящем в комнате матери. Поэтому я с детства знал каждую ее строчку.

Я представил себе своего прадеда, могучего воина, в ту пору еще мальчишку, восторженным взглядом глядящего на леди Марен, чью красоту нельзя было описать словами. Рядом с девой, стройная фигура придворного волшебника, а над их головами возвышается зловещая громада обелиска, под которым покоятся муж и сын Леди Марен. Господа возлагают на могилу белоснежные цветы, а по их щекам катятся слезы.

Вдруг, откуда не возьмись, появляется лорд Витур со своими братьями и отборной конницей в тысячу сто одиннадцать человек. Они хотят похитить прекрасную даму и осквернить могилу ее мужа, но тут с небес спускается огнедышащий дракон и своим дыханием испепеляет все воинство. Он подхватывает красавицу и уносит ее далеко-далеко, туда — где кончается небо.

Такова была легенда, а правда оказалась еще невероятней!

Мастер Кеандр сопровождал леди Марен в поездке к могиле ее мужа и сына. С ними было еще несколько служанок и пажей.

Лорд Витур, конечно, узнал об этом, и, не желая упустить шанс поквитаться с женой убитого им врага, помчался, прихватив свое воинство, им на встречу. Не знал он только того, что вся эта поездка была тщательно спланированной ловушкой, в которую он и угодил.

Леди Марен долго вынашивала план мести и попросила мастера Кеандра, приходившегося ей дальним родственником, свершить правосудие.

Волшебник вызвал убийцу на поединок и сразил его, потом он вызвал его братьев и прикончил их всех, одного за другим. Воинство Витура решило отомстить за смерть своих господ, и началась битва. Мастер Кеандр сражался один против тысячи ста одиннадцати рыцарей три дня и три ночи, и все это Мезид видел своими глазами.

Утром четвертого дня леди Марен спустилась с Изумрудной горы одна и больше ее никогда не видели. Ее муж и сын были отомщены, а в живых от воинства Витура никого не осталось.

Так ворочаясь с боку на бок, я пытался заснуть почти до полуночи.

Слушал разговоры солдат за тонкими стенками своей палатки и гадал, доведется ли мне вскоре стать свидетелем событий, о которых будут слагать баллады.

Вскоре я провалился в черное забытье без сновидений, не несущее отдыха измученному телу и истощенному разуму. Разбудил меня медный клич боевого горна. Так начался новый день, в котором мы все превратимся в легенду.

Глава 5

С самого утра все пошло наперекосяк. Сначала Сельфир укусил конюха за плечо. Потом куда-то пропал мой паж вместе с доспехами. Ждать было некогда, и я торопливо облачился в скаутскую форму. Забросил на спину арбалет, колчан с двумя дюжинами стрел и взгромоздился на Сельфира.

Конь злобно косился на конюха с забинтованным плечом и пытался исподтишка наступить тому на ногу. Кое-как совладав с норовистой тварью, я спешно двинулся к голове колонны, которая уже разворачивалась в походное построение. Конюх плюнул мне вслед и что-то пробормотал. Я же сделал вид, что ничего не заметил.

Настроение было гадкое и сам воздух, казалось, был пропитан тревогой.

Корн с ухмылкой осмотрел мое облачение, но ничего не сказал. Только покрутил пальцем у виска, намекая, что у меня не в порядке с головой. Однако я был несказанно рад, что не придется вновь, весь день, парится в стальных латах. Вчера мне сильно натерло плечи, да и спину ломило от непривычной тяжести.

Отец верхом на своем Эфлимере был с ног до головы закован в броню. Мне были хорошо видны крупные капли пота у него на лбу, да клок волос, выбившийся из открытого забрала шлема.

Громадный Эфлимер, по сравнению, с которым даже мой Сельфир казался маленьким пони, тоже был в броне. Его спину и грудь скрывала кольчуга, а на морду была надета страшная маска с клыками и рогами.

Корн держал в руках щит отца с нашим фамильным гербом, изображающим белую сову, и длинное боевое копье с флажком на конце.

Со всех сторон мы были окружены телохранителями и личной гвардией.

Король был облачен тонкую серебристую кольчугу, казалось, что она тоньше шелка, на голове меховая шапка с кольчужным воротником. Возле левой ноги с седла свисает изогнутая сабля в ножнах из тигровой шкуры, а за спиной черный короткий лук и колчан со стрелами.

Я залюбовался, даже конь у мастера Кеандра был ему под стать! Тонконогий, изящный, с лебединым изгибом шеи и шелковистым хвостом увитым лентами, что струятся на ветру!

Всадник и конь казались одним целым, такими, наверно, и были настоящие кентавры!

Король сидел в седле полузакрыв глаза, подставив лицо освежающим дуновениям ветра, в то время как отец деловито отдавал распоряжения.

До полудня мы ехали не спеша, так чтобы пехота не отставала, и войско не растягивалось на многие мили. Позже подоспела фирганская конница и заняла свое место в авангарде.

— Мы почти на месте, — отец указал рукой вперед.

Впереди дорога сужалась и спускалась в русло пересохшей реки. Это был единственный проход меж крутых скал, вздымавшихся до самых небес.

Прискакали разведчики, я напряженно вглядывался, стараясь узнать кого-нибудь, но это был другой отряд скаутов.

Пожилой скаут доложился отцу, не слезая с лошади.

— Впереди все чисто, мы оставили наших людей на каждом повороте, так что если кочевники появятся, мы сразу же об этом узнаем!

— Неужели мы ошиблись? — Мастер Кеандр обратился к отцу.

— Невозможно! — отец был спокоен. — Лучшего места для нападения не найти. Это понятно даже слепому! Алимы непременно нападут!

— Меня кое-что встревожило, — разведчик приподнялся в седле. — Мы никого не видели, не нашли никаких следов, однако, я постоянно чувствовал что за нами наблюдают. На секунду я даже унюхал что-то, а потом все пропало.

— Они там, — заключил мастер Кеандр. — Их скрывает магия. Могущественная магия, способная скрыть целую армию!

Отец обеспокоенно огляделся по сторонам.

— Ваш план, мастер Кеандр, очень опасен. Может нам все же не стоит совать голову прямо в пасть к врагу? Может, подыщем другую возможность?

— Уверен, мой дорогой рыцарь, — мастер Кеандр мягко улыбнулся. — Не забывайте что на кону и моя жизнь, а с ней я добровольно не расстанусь!

Отец вздохнул, но я понял, что, не смотря на все сомнения, он целиком и полностью доверяется нашему королю.

— Тогда, прежде чем спускаться в пекло, мы подождем, пока подтянутся основные силы! Встретим засаду во всеоружии.

Прошло еще три часа, прежде чем вся армия собралась у входа в ущелье. Загромыхали щитами пехотинцы, выстраиваясь фалангой, заколыхался лес копий, запели рожки. Сотники торопили десятников, десятники торопили солдат, раздавая тычки своими жезлами налево и направо. Весь гражданский люд сопровождавший армию на марше, столпился у обоза. Мужчины надевали кожаные доспехи, доставали из тюков топоры и дубины. Женщины разворачивали на телегах свертки с перевязочными материалами, готовили ножи, иглы, пилы.

Чуть поодаль фирганский священник благословлял соплеменников. Под деревьями установили переносное святилище Орвада и Роте, так что каждый мог вознести молитвы любому из богов, не покидая строя.

Солдаты возбужденно переговаривались, проверяли друг у друга доспехи, проверяли, легко ли мечи выходят из ножен и не скользят ли копья в ладонях.

Король поднял руку вверх, заунывно завыла труба.

— Иффлиии! — послышалось отовсюду. — Ифлииии!

Сотники отдали приказ принимать снадобья. Копейщики открыли нагрудные кармашки с пилюлями и сняли фляги с поясов.

— Ифлиии! — неслось отовсюду.

Пехота принимала снадобья увеличивающие силу и выносливость, улучшающие сворачиваемость крови и поднимающие настроение.

Через мгновенье вода забулькала в перевернутых флягах. Лица пехотинцев озарились улыбками. Они расправили плечи, отягощенные тяжелой броней, легко перехватили дубовые щиты и принялись ритмично ударять о землю древками копий.

Арбалетчики и лучники принимали пилюли улучшающие концентрацию и повышающие зоркость, всадники принимали снадобья для ловкости и координации движений.

Вскоре от грохота копий земля задрожала под ногами, лошади недовольно заржали, но их загодя напоили настоем железного гриба, так что строй кавалеристов оставался идеальным.

— Ифли! — скомандовал отец, и мы высыпали на ладони разноцветные шарики. Запив свою порцию водой, я прислушался к ощущениям. Снадобья подействовали мгновенно. Сначала онемело лицо и губы. Я ущипнул себя за щеку и не почувствовал боли. Голова сразу прояснилась, будто меня окатили ведром ледяной воды. По позвоночнику разлилось приятное тепло. Дыхание стало ровным и размеренным. Вместе с тем, где-то в глубине загорелась маленькая красная искорка. Она быстро разгоралась, давая все больше света и жара. Дыхание ускорилось, сердце забилось быстрее, что-то огненное побежало по венам вместе с кровью.

Я засмеялся! Повернулся к отцу и увидел улыбку у него на губах, Корн тоже улыбался, глядя на меня.

— Так всегда в первый раз, сынок, — сказал он, опуская забрало. — Арэ!

Услышав команду, трубачи что было мочи, задули в трубы. Вся армия вмиг пришла в движение.

Арбалетчики вклинились в ряды копейщиков и единым строем двинулись к черной пасти ущелья.

— Местные называют этот проход Пастью Мистар, — сказал старый скаут и, пришпорив свою лошадку, первый скрылся из глаз.

Ряд за рядом войско вливалось в теснину между скал. Словно ненасытная, Пасть Мистар глотала воинов, коней, повозки.

Мы пропустили вперед себя авангард пехоты и двинулись за ней следом. Ущелье было очень узким, так что только четыре конника могли ехать по нему в ряд.

Гладкие, отполированные водой стены уносились вверх на необозримую высоту. Небо отсюда казалось тонкой голубой лентой с белыми пятнами облаков.

В воздухе клубилась пыль поднятая пехотой, пахло затхлостью. Стены были покрыты сухим бурым мхом, рассыпавшимся при малейшем прикосновении. Под копытами лошадей хрустели древние ракушки и мусор нападавший сверху.

Уши закладывало от грохота сапог и стука копыт. Посмотрев вверх, я увидел темные шали из пыльной паутины, свисавшие то тут-то там. Они то и дело цеплялись за копья пехотинцев, осыпая их какой-то трухой и прахом. Мелькали какие-то юркие тени. Кто-то наблюдал за нами, но показаться не решался.

Через некоторое время проход начал слегка расширяться, стало светлее. Начали попадаться груды тряпья и костей закутанные в паутину. Кое-где мумифицированные останки висели высоко у нас над головами, большая их часть валялась разбросанная по земле.

Что за проклятое место! Что за твари обитают здесь, в затхлой тьме подстерегая одиноких путников?

Если бы не чудесное действие принятого снадобья, я бы ни за что не решился войти в Пасть Мистар.

Наши солдаты невозмутимо топали впереди, небрежно разбрасывая кости ногами. Иногда, когда они замечали быструю тень у себя над головами, они принимались улюлюкать и потрясать копьями. Несколько лучников попытались подстрелить таинственных тварей, но безуспешно.

Прошло не менее двух часов, прежде чем впереди забрезжил свет.

Я облегченно вздохнул, да и Сельфир радостно зафыркал и затряс головой.

Выход из ущелья был таким же узким, как и вход. Тут образовался небольшой затор вокруг телеги, с которой соскочило колесо. Сержант пехотинец что-то закричал, размахивая своим жезлом. Солдаты, бывшие сзади, бросились вперед, побросали свое оружие на подводу, подхватили ее на руки и мигом выкатили из ущелья, освобождая проход.

Привыкшие к полумраку глаза сразу ослепли от яркого света, я прикрыл их рукой, позволив Сельфиру самому выбирать дорогу.

Пехота выстроилась флерманскими квадратами на дне высохшего озера. Высокие отвесные стены уходили в обе стороны, насколько хватало глаз.

Вот так ловушка! У меня даже в голове помутилось. Как отец добровольно мог согласиться на такое?

Перед нами расстилалось поле заросшее кустарником и невысокой сухой травой. Врага нигде не было видно, но в разогретом солнцем мареве вообще было трудно разглядеть что либо. Мертвое озеро было не только глубоким, но и огромным.

Войско, повинуясь сигналу труб, продвинулось вперед на сто шагов, а за нашими спинами принялись строиться отряды арьергарда, струившиеся бесконечным потоком из ущелья.

Вскоре начали возвращаться скауты, они, не слезая с седел, круто останавливали своих скакунов перед командирами и быстро докладывали.

— Ни следов, ни врагов! — доложил суровый скаут похожий на Маша. — Мы всю долину прочесали, под каждый куст заглянули!

— Неужели мы ошиблись? — отец повернулся к королю, жестом руки отпуская разведчика.

— Нет, мой дорогой друг! — он поманил своего адъютанта, ведущего в поводу мула груженого ящиками и свертками. — Я думаю, что именно так попал в ловушку и корпус Дракона. Этот маг алимов настоящий мастер иллюзий!

Вновь взревели трубы, и войско продвинулось вперед еще на сто шагов.

— Где же эти шлюхины дети, — окликнул своего командира один из солдат. — Знаешь, как у меня под доспехами свербит засадить кому-нибудь!?

Солдаты дружно загоготали, ударяя копьями о щиты.

— Ничего, — ответил сотник. — Потерпите, приятнее потом будете!

Мастер Кеандр в сопровождении груженого мула и своей охраны выехал вперед. Отец подозвал меня знаком, и мы поскакали следом за королевской свитой.

Мастер Кеандр поднялся в стременах и внимательно оглядел поле перед нами. Я тоже до боли в глазах вглядывался в тени на холмах, стараясь, не упускать ни одной детали, как меня учили скауты. Однако, кроме одинокой фигурки разведчика на дальнем холме, я ничего не увидел. Кроме того, я настолько доверял нашим следопытам, что даже ни на секунду не усомнился в точности их донесений.

Между тем, мастер Кеандр что-то искал в своих тюках. Секретарь раскрыл над ним зонтик от солнца и держал наготове кубок с водой.

Король быстро развернул один из свертков и принялся что-то мастерить из заготовленных заранее бамбуковых палок. Через несколько минут странная кривобокая конструкция поднялась высоко над нашими головами.

— Это любопытное устройство — изобретение шаумов, — пояснил король отцу. — С его помощью, мы увидим скрытое от наших глаз.

Ловкими движениями пальцев, он привязал на свисающие с конструкции шнурки серебряные колокольчики.

— Теперь, будьте добры поднять прибор повыше на копье!

Один из оруженосцев быстро примотал нижний конец конструкции к своему копью и осторожно поднял ее вверх. Налетевший порыв ветра дернул за колокольчики, и они зазвенели. Копье начало вращаться вокруг своей оси, норовя вырваться из крепких рук воина. Внезапно мелодичный звон исчез, его сменило басовитое сердитое гуденье. Верхняя часть конструкции стала смазанной, практически невидимой, гуденье сменилось пронзительным визгом, а от перчаток оруженосца даже повалил дым.

— Держите его ровно! — приказал мастер Кеандр. — Сейчас мы узнаем, ошибался ли я!

Воздух в долине задрожал, словно марево над раскаленной пустыней. Одинокая фигурка скаута на низкорослой лошадке причудливо выгнулась, словно всадник свесился из седла до самой земли. Это было какое-то жуткое и тревожное зрелище.

— Какие-то чары есть определенно! — воскликнул мастер Кеандр. — О, будь я проклят!

С долины словно сорвали невидимый покров. От края до края, и до самого горизонта она была покрыта копошащимся людским морем! Все холмы и долы были заняты всадниками. Группа кочевников на быстроногих лошадках промчалась прямо перед нашим строем на расстоянии двух полетов стрелы.

Вместе с тем, долина заполнилась гомоном людских голосов, топотом лошадей, ревом труб и вонью! Запах тысяч немытых людских тел и разгоряченных животных был невыносим. Меня словно обухом по голове огрели. Я даже покачнулся в седле, покрепче сжимая поводья, Сельфиру все это тоже не понравилось, и он злобно заржал.

— Иииифлии наааа! — по рядам наших воинов прокатилась новая команда. — Ифлиии наааа!

Наше войско не было напугано внезапным появлением неприятельской армии, солдаты, хохоча, принялись глотать вторую порцию снадобий.

— Ну, теперь мы порезвимся! — закричал один из копейщиков. — На спину, шлюхины дети!

Солдаты дружно взвыли и принялись стучать копьями о щиты.

Неприятель, наконец, сообразил, что его обнаружили. Разом завизжали сотни дудок, загремели барабаны. Скачущие перед нами отряды метнулись назад, под защиту главных сил.

Я с горечью наблюдал, как упал сраженный стрелами скаут, неожиданно обнаруживший себя в центре вражеского стана. На его труп накинули аркан и потащили к большому шатру на вершине крутого белого холма.

— Их маг скорей всего там! — отец деловито указал на холм. — Гляди, потащили ему первую добычу!

— Это нам и предстоит узнать! — улыбнулся король. — Как я и предполагал, мы попали друг к другу в ловушку!

Никогда прежде мне не доводилось видеть такого скопления народа. Армия кочевников напоминала море, со своими течениями, водоворотами, приливами и отливами. Неожиданное движение вдруг всколыхнуло все вокруг и по людскому морю покатились волны. Закипели буруны, выплескивая вперед один за другим отряды, вокруг холма с шатром возник водоворот перестроений. Войско перемещалось, готовясь атаке.

— Мы нарушили их планы! — воскликнул отец. — Теперь они будут вынуждены принять бой на наших условиях!

— Я думаю, что они к этому готовы, — возразил мастер Кеандр. — Смотри, как слаженно они действуют. Любо-дорого поглядеть!

Войско алимов, на самом деле, только на первый взгляд казалось бесформенной людской массой. Когда оно пришло в движение, я невольно залюбовался слаженностью маневров и перестроений. Одни отряды ловко проходили сквозь другие, меняли направление, занимали новые позиции. На наших глазах за считанные минуты дремлющий хищник вскочил на ноги и приготовился к прыжку.

Я оглядел безукоризненные порядки наших войск и воспрял духом.

Пехота, построенная в фалерманские квадраты, щетинилась лесом копий с блистающими наконечниками. Тяжелая фирганская конница на правом фланге в черных латах и с тяжелыми топорами на длинных рукоятках. Впереди тройная линия арбалетчиков с павезами на спинах и оружием наизготовку.

На холме слева, под защитой стены алебардистов, ровные цепи арганских лучников, в стальных шлемах с луками в человеческий рост. Дальше, за холмом, ряды легкой кавалерии, что присоединилась к нам накануне.

Сидийские конные метатели дротиков, митрийские лучники и валлы с кривыми серпами в руках.

Королевская гвардия и дворцовая стража заняли холм, с удобным обзором. Король привстал в стременах, осматривая вражеские порядки, мой отец изучал наши позиции.

— Левый фланг слабоват, если мы будем сражаться в обороне! — доложил он королю.

— Нет, — мастер Кеандр покачал головой. — В обороне у нас не будет преимущества. Мы атакуем при первой же возможности. Нужно сразу нанести максимально возможный урон противнику, разделить его пополам и не позволять завладеть инициативой!

— Ударим в центр? — в голосе отца слышалась тревога.

— Ни в коем случае! — ответил мастер Кеандр. — Может статься, что палатка на холме лишь приманка и ждут нас там неприятные сюрпризы!

— Мне кажется, что левое крыло кочевников постоянно усиливается новыми отрядами, значит правое крыло достаточно сильное, хоть там и меньше воинов.

— Пожалуй, — согласился мастер Кеандр. — Возможно, именно там и находится наш таинственный противник.

— Центр выглядит тоже довольно сильным, но там недостаточно людей для атаки, — отец показал пальцем. — Видите, они обычно атакуют всем фронтом, и если центр тоже пойдет в атаку, то палатки останутся без защиты!

— Посмотрим, — мастер Кеандр задумался. — Если они ударят с флангов, оставляя большие силы для охраны центра, значит палатка не обман. Если правое крыло не вступит сразу в бой, значит, наши предположения верны.

— Или отчасти верны, — поправил короля мой отец. — С алимами никогда нельзя быть полностью уверенным.

— Хан степняков никогда не вступает в бой, это ниже его достоинства, — сказал волшебник. — Он всегда наблюдает за сражением, оставаясь в безопасности.

— А вот их маг, наоборот, может первым броситься в бой, воодушевляя всех своим примером и рассчитывая получить всю славу! — Заметил отец.

— Конечно, если у него хватит храбрости! — усмехнулся мастер Кеандр. — Как раз это нам и предстоит проверить! Если побежит он, побежит и вся армия!

Я глядел на наших командиров во все глаза. Их самоуверенность вселяла в меня тревогу. Неужели они и в правду думали, что кочевники побегут? До сих пор кочевники проявили себя как отважные воины. Они самозабвенно шли в атаку и сражались до последнего. Скауты всегда с величайшим уважением отзывались о боевых качествах алимов, а их мнению я доверял безоговорочно.

— Как бы ни сильна была армия, — сказал отец. — Один единственный, глупый командир, может стать причиной ее поражения!

— Кого это вы имеете в виду, дорогой Марий? — король вопросительно приподнял бровь.

Отец повернулся к прискакавшему разведчику и не ответил, возможно, он уже не слышал вопроса, а может просто не захотел отвечать.

Король только фыркнул и, ударив своего скакуна пятками, выехал вперед на несколько шагов.

Изо всех сил я вглядывался в наши построения и никак не мог найти отряд скаутов мастера Данте. Неужели разведчики с нами разминулись, а может они попались в очередную хитроумную ловушку и все погибли? Мне стало не по себе от мысли, что все мои новые друзья уже могут быть мертвы.

День был солнечный, близился полдень, и солнце поднялось у нас высоко над головами.

Тень от скалы, под которой мы стояли, постепенно укорачивалась, становилось жарко. На солнце заблистали тщательно вычищенные латы, наконечники копий и обнаженные мечи.

Я представил себе, какую картину увидели в этот миг кочевники. И сердце быстрее забилось у меня в груди, а от гордости сперло дыхание.

Им предстала ослепительно сияющая стена металла, суровая и устрашающая. Стена, о которую не раз разбивались полчища захватчиков покусившихся на наше королевство!

На ветру лениво полощутся разноцветные шелковые стяги, колышется мерцающий лес копий, а посреди строя возвышается колесница со святыми реликвиями.

Король поднял левую руку. Тут же запели серебряные горны, им отозвались трубы, трещотки и волынки разных подразделений. Командиры выбежали вперед и взмахнули своими жезлами.

— Используем план Скорпион! — приказал мастер Кеандр. Отец коротко кивнул и замахал своим флажком, отдавая приказы.

В ответ командиры завертели своими жезлами, ответили трубы.

— Арээээ! — прокатилось над строем приказание начинать атаку.

Строй пехотинцев как один сделал шаг вперед. Арбалетчики сбросили павезы и двинулись вперед, слегка опережая копьеносцев.

Кочевники заволновались, их перестроения ускорились. Отряды с флангов, неслись во весь опор к центру, выстраиваясь клином.

— Необычное построение для алимов, — заметил отец. — Похоже, что они прикрывают собой тяжелую кавалерию!

— А может это просто обманный маневр, — покачал головой король. — Продолжаем!

Наши арбалетчики уже приблизились к врагу на расстояние выстрела и в мгновение ока установили свои щиты на земле.

Со стороны кочевников полетели стрелы, но для луков расстояние было слишком велико. Стрелы вонзались в землю, преодолев едва половину расстояния до наших стрелков.

Пехотинцы выстроились за спинами арбалетчиков, опустили щиты и копья на землю, и принялись во всю глотку выкрикивать оскорбления. Алимы, конечно, не могли ничего расслышать на таком расстоянии, но даже если бы и расслышали, все равно вряд ли что поняли.

Завыла труба и первые кочевники посыпались с лошадей на землю. Арбалетные стрелы прибивали насквозь кожаные щиты и легкие доспехи. Наши стрелки работали как машины. Произведя выстрел, они сгибались под защитой своих тяжелых щитов, быстро вертя ручки воротов, перезаряжая свое смертоносное и дальнобойное оружие.

Мой охотничий арбалет, конечно, не мог тягаться в дальности стрельбы с тяжелым оружием пехотинцев, не смотря на стальную тетиву, он был не намного дальнобойней, чем луки кочевников. И чтобы стрелять из него не требовалось мастерство, которое демонстрировали наши воины.

Я видел, что враги пришли в неописуемую ярость. Многие отбрасывали прочь бесполезные щиты и, разрывая завязки доспехов, били себя кулаками в обнаженные груди, показывая, что им не страшна смерть. Многие тут же падали на землю насквозь пронзенные стрелами.

На холме с палаткой, где по нашим расчетам мог находиться хан кочевников со своим магом, взметнулся красный вымпел. В тот же миг вал из визжащих и улюлюкающих всадников бросился на наши позиции.

Кочевники нападали, используя свою древнюю тактику. Масса легкой конницы приближалась к позициям врага и осыпала их тучей стрел, потом они бросались в притворное бегство, заставляя противника разрушить строй и расстреливая преследователей.

— На этот раз они ударят тяжелой кавалерией, — предположил отец. — Смотри, центр намного медленней движется и гораздо плотнее.

— Да, там спрятан клин, — согласился мастер Кеандр. — Они, правда, его не особо прячут, возможно, очередная уловка.

Между тем наши арбалетчики изрядно проредили атакующую кавалерию, но вот уже первые стрелы забарабанили по их павезам. Появились первые раненные. Раненные, однако, не теряя хладнокровия, спокойно забрасывали щиты на спины, перекладывая оставшиеся стрелы в колчаны товарищам и отходили.

Копейщики весело хлопали их по спинам, когда они отступали в тыл сквозь ряды пехоты. Там их уже поджидали телеги лекарей, которые ловко перевязывали раны и извлекали застрявшие в доспехах стрелы. Пройдя перевязку, арбалетчики поднимались вверх по склону, занимая новую позицию.

Я с восторгом смотрел на слаженные действия наших воинов, а тем временем последние стрелки были вынуждены отступить под градом стрел кочевников. Копейщики подняли свои щиты и опустили копья. Волна визжащих алимов остановилась на расстоянии полета стрелы. Ловко гарцуя на своих низкорослых лошадках, они продолжали непрерывно выпускать стрелу за стрелой.

Задние ряды копейщиков подняли щиты над головами, накрывая себя и товарищей стальной крышей, по которой не смолкая ни на секунду барабанил смертоносный дождь.

Сверху, с холма, все поле боя было передо мной как на ладони, так что я мог с легкостью наблюдать за всеми перемещениями войск.

— Это был обманный ход, — буркнул отец. — Не было там никакой тяжелой кавалерии!

— Тем не менее, они все равно замышляют какую-то гадость! — мастер Кеандр улыбнулся. — Они хотели, чтобы мы ослабили фланги, усилив центр, но так как их план не удался, будем ждать новых хитростей.

Я посмотрел на правый фланг, арбалетчики заняли позицию на холме и не подпускали кочевников к фирганской кавалерии. Они стреляли через головы всадников с неимоверной точностью, сшибая любого, кто решался приблизиться к ним на расстояние выстрела.

На левом фланге арганцы подняли свои гигантские луки и принялись косить неистовствующих всадников. Пронзенные стрелами кони падали на землю, давя седоков и ломая себе ноги. Передние ряды атакующих превратились в жуткое копошащееся месиво из живых и мертвых. Многие отважные кочевники, раненные, лишившиеся лошадей, продолжали стрелять, прячась за горами трупов.

— Посыльный с правого крыла! — доложился молодой воин с пучком зеленых перьев на шлеме. — У арбалетчиков кончаются боеприпасы!

— Посыльный с левого крыла! — Отрапортовал второй гонец. — Арганцы почти израсходовали все стрелы!

— Обозы за нами не поспели… — Отец нахмурился. — Похоже, пора атаковать…

— Пора! — мастер Кеандр оторвал взгляд от поля боя. — Построение Скорпион!

Вновь взревели трубы, рожки и дудки вторили им отовсюду, тоскливо завыли волынки.

— Арээээ! — закричали командиры.

— Элла — ээээээ! — раздалось разом из тысяч глоток. — Эллла — эээээ!

Даже сам воздух дрогнул от боевой песни, земля задрожала, когда наша пехота как один человек двинулась вперед!

Глава 6

Кочевники были мастерами отступления. Они отхлынули назад как отлив, унося с собой раненных и убитых, оставляя только мертвых коней да лужи крови.

— Вот это я понимаю отступление! — отец одобрительно хмыкнул. — Они отступают лучше, чем нападают!

— И это неспроста, — кивнул мастер Кеандр. — Для них это важный маневр, в котором им нет равных. Похоже, мы опять сунули голову в новую ловушку!

Король поднял над головой обе руки, следящие за нами сигнальщики тут же отозвались пронзительным воем труб.

— Отменить Скорпион! — приказал отец. — Перестроиться в Трезубец!

Вновь застонали трубы и наша пехота, наступавшая сплошной фалангой тут же разделилась на три прямоугольника. С громовым топотом из-за холма вылетели отряды легкой кавалерии. Сидийцы в мохнатых шкурах и с чехлами, наполненными смертоносными дротиками, вихрем промчались меж рядами копейщиков и бросились за отступающим врагом.

Следом за ними следовали воинственные ваалы со сверкающими серпами и свирепые сидийские лучники на красноглазых белоснежных скакунах.

Быстроногие арганские стрелки бросились вниз по холму собирать свои стрелы, за ними не мешкая, ринулись арбалетчики, однако угнаться за лучниками им было не под силу!

Сзади их прикрывали алебардисты и тяжелая фирганская кавалерия на правом фланге.

Поднятая тысячами ног пыль застлала поле боя, скрывая происходящее от наших глаз.

— Пора и нам! — воскликнул мастер Кеандр и натянул поводья, поднимая своего великолепного скакуна на дыбы. Неторопливым шагом мы двинулись вниз по холму.

Я натянул повязанный на шею платок на лицо, спасаясь от пыли. Однако она все равно забивалась под тонкую ткань. Песок скрипел на зубах и резал глаза.

— Все равно, что попасть в песчаную бурю! — пожаловался один из оруженосцев едущий рядом со мной. — Так мы и не увидим, как наши надерут задницы вонючим идолопоклонникам!

— Ну да? — мне почему-то не понравился этот юнец. — Я бы больше беспокоился о том, что алимы могут надрать задницу нам!

— Я даже слушать не хочу такие трусливые речи! — фыркнул оруженосец. — Кто бы мог подумать, что сын Мария окажется таким трусом!

Я ничего ответить не успел, так как наглец уже скрылся с моих глаз. Пыль клубилась черными тучами, настолько плотными, что я сразу же заподозрил неладное.

Стало трудно дышать, сердце надрывно забилось в груди, из глаз полились слезы.

— Воистину, козни самой Мистар! — мне показалось, что весь мир пропал в удушливой круговерти. — Спаси нас, Орвад!

Словно в ответ на мои молитвы впереди раздался рев трубы.

— Ифффлиииии! — зычный голос приказал принимать снадобья.

— Ифффлиииии! — зазвучало повсюду.

Я торопливо нащупал коробочку на поясе и выдвинул третий ящичек. На этот раз в нем было три красные пилюли и две желтые. Сдернув с лица платок, я бросил горсть снадобий в рот и принялся их жевать. Рот наполнился горькой слюной. С большим трудом я заставил себя ее проглотить и зашарил по седлу в поисках фляги.

Клубящаяся тьма тут же пропала, словно ее унес налетевший порыв ветра! Я понял, что это была вражеская магия, коварная и опасная!

Прямо передо мной телохранители поспешно, но без лишней суматохи, восстановили строй. Их синие плащи, покрытые серой пылью взметнулись, скрывая от меня стройную фигуру короля.

— Марк, не отставай! — один из воинов повернулся ко мне и под слоем пыли я узнал Корна. — Мы должны быть рядом с Мастером!

Я пришпорил Сельфира, что ему, естественно, не понравилось. Сделав большой прыжок, он пристроился к оруженосцу отца пытаясь ухватить его зубами за плащ.

Отец и его дворцовая гвардия старались ни на шаг не отставать от короля, но он все равно вырвался вперед, оставив нас позади.

Мой арбалет был весь покрыт пылью и песком, я сбросил перчатки и полой куртки принялся очищать спусковой механизм.

Далеко впереди слышался рев битвы. Возможно, наша легкая кавалерия уже настигла отступающего врага! Привстав в стременах, я пытался что-нибудь разглядеть, но безуспешно.

Нужно было держаться поближе к королю, чтобы ничего не пропустить, поэтому я пришпорил Сельфира, посылая его вперед. Надо отдать должное выбору отца, конь был великолепен. Ветер засвистел у меня в ушах, а всадники, которых мы обгоняли, казалось, стояли на месте!

— Это не конь, а дьявол! — восхитился один из рыцарей, которого Сельфир оттолкнул, протискиваясь вперед. Завидев Эфлимера, на котором ехал мой отец он приветственно заржал и мигом пристроился рядом.

Отец повернулся ко мне, забрало его шлема было опущено, щит с семейным гербом в левой руке, в правой — тяжелое длинное копье.

Только в этот момент я сообразил, что на мне нет доспехов! Рыцари, окружавшие меня со всех сторон, были закованы в броню с ног до головы, один лишь я был одет в легкую униформу скаута.

Из оружия у меня была только кавалерийская сабля и арбалет. Отец замахал рукой, отдавая приказы. Я сразу же все понял. Все понял и Корн, наконец-то сравнявшийся с нами. Его громадный черный жеребец начал теснить Сельфира, выталкивая его из строя.

Я попытался сопротивляться, но для Корна приказ командира был превыше всего. Его тяжелая рука опустилась мне на спину, латная перчатка сомкнулась на моей куртке, и он, с легкостью выдернул меня из седла. Без видимых усилий он бросил меня к себе на колени и, подхватив поводья Сельфира, принялся выбираться из строя.

Оруженосец бесцеремонно придавил меня стальным локтем к седлу так, что я едва мог вздохнуть.

— Мастер велел тебе держаться подальше от поля боя! — Корн спустил меня на землю. — Я сам только сейчас сообразил, во что ты наряжен!

Я вырвал из его кулака поводья Сельфира.

— Прости, Марк, — в голосе оруженосца слышалось искреннее сожаление. — Поверь, я бы всем сердцем хотел, чтобы ты был рядом с нами, но…

— Я понимаю, — оборвал его я. — Я буду вам только мешать!

Корн покачал головой, глядя на меня сверху вниз, резко натянув поводья, он круто развернул своего жеребца и помчался следом за наступающей армией.

Чем я только думал, бросаясь в атаку следом за тяжелой кавалерией!

Скакун у меня был великолепный, а вот снаряжение подкачало… Я не сомневался, что отряд отца ударит по самому сильному врагу, а в такой переделке у меня не было никаких шансов.

Раздумывал я недолго, вскочил в седло и дал Сельфиру шпорами по ребрам. Конь злобно захрипел и пошел боком, я же только посильнее натянул поводья, подчиняя его собственной воле.

Благодаря принятым снадобьям моя сила многократно увеличилась, и мне удалось справиться со своенравным скакуном. Он покорно сделал круг на месте, попятился назад и подбадриваемый шпорами птицей взлетел на ближайший пригорок.

— Вот так-то, мой хороший, — приговаривал я, сжимая бока Сельфира коленями. — Ты должен слушаться своего хозяина, иначе нам обоим крышка!

С моего пригорка поле боя отлично просматривалось и я, затаив дыхание, привстал в стременах, чтобы лучше все видеть.

Сидийцы, митрийцы и ваалы настигли кавалерию кочевников. Я видел их разноцветные одежды в водовороте коричневых курток алимов. Кочевников все равно было слишком много, и трудно было сказать, кто одерживает верх, однако, наша пехота была уже на подходе и спустя мгновения пошла в атаку.

Длинные копья вонзились в диких всадников, сбрасывая их на землю. Те в свою очередь рубили саблями стальные шлемы копейщиков, однако не причиняли им никакого вреда.

Наши пехотинцы были настоящими богатырями. Высокие, могучие, выносливые. Они могли сражаться от рассвета до заката, а чудодейственные снадобья превратили их в настоящих полубогов! Удары тяжелых щитов валили коней противника наземь, а закованные в сталь ноги топтали поверженных врагов. Копья двигались как волна, вверх-вниз, взад-вперед. Кочевники падали под смертоносными ударами один за другим.

Я в восторге сжал кулаки. Наконец-то мне довелось увидеть в действии знаменитых копейщиков Лие, которых справедливо боялись во всех пятнадцати королевствах!

Следом за копейщиками шагом шли лучники и арбалетчики, они шли с обнаженными мечами и деловито добивали раненных алимов.

На правом фланге собиралась фирганская кавалерия, солнце блистало на серповидных лезвиях их топоров.

На левом фланге алебардисты строились в клин.

Сейчас будет решающая атака, решил я. И действительно, завыли трубы и над отрядом королевских телохранителей, сопровождавших мастера Кеандра, взмыли сигнальные флажки.

Внезапно в рядах копейщиков что-то полыхнуло. На несколько мгновений их затянуло дымом, однако налетевший порыв ветра рассеял пелену, и моим глазам предстала ужасная картина. В строю зияла огромная брешь! Мертвые изувеченные солдаты громоздились повсюду, кое-где шевелились раненные. Словно гигантское чудовище откусило кусок нашей армии, оставив страшную кровоточащую рану.

На миг все замерло, но только на миг. Не теряя хладнокровия, копейщики хлынули вперед, запечатывая брешь. Над строем прокатился яростный боевой клич.

— Элллаааа — эээээ! Лиееее! — кричали пехотинцы, вновь напирая на врага. Неожиданный удар только их разозлил и раззадорил.

Вдруг новый удар потряс землю, потом еще один и еще. Поле боя затянуло едким дымом, у меня даже заслезились глаза.

Вонь была как в мастерской алхимика, резкая, удушающая. От грохота заложило уши. Еще до того как дым рассеялся, я понял что последствия взрывов были ужасны. Сквозь зловонную завесу стали доноситься крики раненных и хрипы умирающих.

Пехота понесла тяжелые потери, первые потери в этой жуткой битве. Строй копейщиков был пробит в трех местах. Мертвые и раненные лежали вповалку. Их раскуроченные доспехи дымились, на земле шипела и пузырилась кипящая кровь.

Воины вновь хлынули в пробоины восстанавливая строй, на этот раз боевого клича не было. Копейщики хранили молчание, ожидая новых ударов.

Я во все глаза смотрел на позиции врага пытаясь определить, кто нанес нам столь тяжелый урон, однако безуспешно.

Холм с палаткой хана мне был прекрасно виден, однако он был пуст и все еще на большом удалении от атакующих копейщиков. Возможно, вражеский маг прячется где-то в гуще боя? Это представлялось сомнительным. Тогда где же?

Я успел заметить, как из радостно визжащей толпы кочевников вылетел небольшой сверток, и через миг новый удар обрушился на наших пехотинцев.

Вот оно что! Не задумываясь ни на секунду, я пришпорил Сельфира и стремглав помчался вперед.

Как вихрь я пролетел сквозь ряды лучников, которые все еще не могли сообразить, что происходит. Сквозь дворцовую гвардию, сгрудившуюся вокруг командиров. Никто даже не попытался меня остановить.

Сельфир встал на дыбы, громко фыркая и шипя, ему были неприятны резкие запахи крови и алхимического дыма. Копейщики как бездушные машины заполняли бреши в своем строю. Их лица были чернее ночи. Зубы были стиснуты, кровь текла из-под ногтей, так крепко они сжимали свои копья. В некоторых местах их строй стал совсем тонким, всего по пять человек в глубину. Я понял, что следующая атака разорвет наши боевые порядки, и кочевники как море хлынут в пробоины, разделяя нашу армию пополам.

Вскинув арбалет к плечу, я изо всех сил вглядывался во вражеский строй, стараясь не упустить момента, когда метатель себя обнаружит. Однако я опоздал. Несколько свертков взмыло в воздух одновременно.

Подняв арбалет, я проводил взглядом мишень, и слегка опередив ее, спустил курок. Стрела молнией мелькнула в воздухе и, сбив один из свертков, отбросила его далеко в ряды кочевников.

Несколько взрывов слились в один оглушительный, ослепляющий и лишающий разума удар. Сельфир встал на дыбы и я, не удержавшись в седле, кубарем покатился по земле.

Воздух наполнился кусками тел, криками и стонами. С небес обрушился кровавый дождь, настолько сильный, что я вмиг промок до нитки. Уцепившись пальцами за траву, я встал на колени и попытался распрямиться, но ноги меня не слушались.

Внезапно раздался еще один взрыв, еще сильнее предыдущего, и по земле вокруг меня вновь заколотили людские останки и обломки доспехов. Белесый едкий дым скрыл все вокруг. Нестерпимо болело горло, выжигаемое алхимическими миазмами. Так и не сумев встать, я повалился на бок, меня стошнило.

Сплевывая блевотину, я, тем не менее, оставался все так же спокоен. Очевидно, чудо снадобья все еще продолжали действовать!

Торопливо я перезарядил арбалет и только теперь заметил, что вся моя одежда превратилась в кровавые лохмотья. Саблю я потерял, а Сельфир умчался куда-то в панике.

Опираясь на обломок подобранного с земли копья, я встал. Прямо передо мной лежала конская голова в богатой сбруе. Чуть дальше — обуглившееся тело кочевника.

Ветер скрутил дым как старое одеяло и отбросил прочь. Представшее передо мной зрелище я не забуду никогда!

Наши воины лежали рядами как скошенная трава. Кое-где одинокие искалеченные фигурки, покрытые кровью и гарью, вставали, опираясь на плечи товарищей. Они упрямо поднимали щиты, строясь в фалангу.

Выживших было мало. Всего несколько десятков. Многие искалечены так, что и на людей уже не были похожи. Однако их воля не была сломлена. Я перевел взгляд на то место где только что толпились враги и вздрогнул.

Алимы исчезли. Только дымящаяся земля, да пепел несомый маленькими смерчами взад-вперед.

Я застонал, вместе с кочевниками исчезли и храбрые сидийцы, и свирепые ваалы, и благородные митрийцы. Неужели это я стал причиной их гибели? Возможно, отброшенный моей стрелой сверток попал прямо на груду таких же снарядов, и все это вместе взорвалось?

Догадка была правдоподобной. Если это было правдой, то я, возможно, спас очень многих, хоть многих и погубил.

Размышлять было некогда. Земля вновь задрожала под моими ногами, и я увидел, что прямо по фронту несется стальная волна, увенчанная, словно белой пеной, флажками и бунчуками. На этот раз сомнений не было, это тяжелая кавалерия алимов!

Быстро оглянувшись назад, я оценил расстояние до наших гвардейцев. Слишком далеко! На своих двоих я не успею до них добраться, прежде чем кочевники меня настигнут.

Выход был только один. Я подобрал с земли свой арбалет, сгреб в охапку стрелы, выпавшие из седельного колчана, и что было сил припустил к нашим копейщикам.

Пехотинцы, тем временем, тоже сообразили, чем им грозит атакующая кавалерия и слаженно, без лишней спешки развернулись в круговое построение. Щит к щиту, спина к спине, копья торчат наружу.

Завидев меня, они разразились подбадривающими криками, в стене щитов открылся проход.

— Быстрее, парень! Шлюхины дети уже близко!

Волна атакующих кочевников стремительно приближалась, я тоже мчался как ветер. Сделав огромный прыжок, я влетел в открытый для меня проход. Щиты тут же сомкнулись у меня за спиной. Кто-то подхватил меня под локти, не давая мне упасть.

— Молодчина! — кто-то хлопнул меня по спине. — Надо признать, бегаешь ты быстрее моей тещи! Даже я бы тебя не догнал!

Вокруг дружно захохотали. Я не мог видеть лица воина, оно было скрыто закопченным шлемом, однако его глаза весело сверкали.

Вокруг меня плечом к плечу стояли закованные в латы великаны. У многих по доспехам струилась кровь, пахло гарью потом и смертью.

Меня быстро протолкнули в самую глубь строя, где было немного свободного места и на земле лежали тяжело раненные. Полевой медик как раз перевязывал воина с оторванной рукой. Боец лежал на разостланном на земле плаще и, улыбаясь, подкалывал доктора.

— Скажи, док, как скоро у меня вырастет новая рука?

— Скоро, — утешил его медик. — Не успеешь сказать амелзетракстондаршакс!

— Чего? — вытаращился воин.

Вокруг засмеялись. Я же был поражен! Боевой дух копейщиков не был сломлен даже после столь сокрушительного разгрома, и я подозревал, что дело вовсе не в чудо снадобьях!

— Спокойно, девочки! — властный тон выдавал командира. — Сейчас нас попробуют отиметь!

К этому моменту грохот копыт конницы стал подобен раскатам грома, а земля непрестанно вибрировала у нас под ногами.

— Держите строй, и все будет зашибись! — выкрикнул командир.

Удар был страшной силы. Загремели щиты, сталкиваясь друг с другом и с вражеской сталью. Согнулись копья, ноги воинов заскользили по земле, вспахивая глубокие борозды. Наш круг сжался, в центре стало тесно.

— Осторожно, яйца! — тоненьким голоском закричал раненный, когда на него кто-то наступил. В ответ грянул громовой хохот.

— Толкай! — закричал командир. — Не сжимать центр!

Воины, зарычав, уперлись плечами в щиты. Вокруг меня колыхались древки копий. Вперед-назад, вперед-назад, нанося один удар за другим.

— Наконец-то разомнемся! — закричал один из воинов. — Я уже штук шесть уложил!

— Кто больше? — откликнулся командир. Воины захохотали и с удвоенной энергией задвигали копьями.

Вокруг стоял неимоверный шум. Кричали люди, ржали кони. Лязг металла, треск ломающегося дерева, крики боли и предсмертные стоны. Мне ничего не было видно из-за спин и щитов, но мое воображение все это восполняло.

Опустившись на колени, я смог хотя бы что-то увидеть, в небольшой зазор между землей и краем щита. Лес конских ног, в нескончаемом танце и падающие на землю кочевники. Трупы вскоре поднялись так высоко, что полностью заслонили мне обзор.

Я вновь поднялся, держа арбалет наготове.

Внезапно все прекратилось. Лавина нас миновала и покатилась дальше. Мы устояли, в это с трудом верилось, но мы все еще были живы!

— Было приятно станцевать с вами, девочки! — офицер хрипло откашлялся.

— В следующий раз мы приглашаем на танец! — отозвался один из солдат.

— Три минуты на отдых! — приказал командир.

Копейщики как один сели на землю и сняли с поясов фляги с водой. Один я остался стоять. Вокруг, по грудь высилась баррикада из мертвых алимов и их лошадей. Оскаленные окровавленные лица, богатые кольчуги и дорогие ткани. Цвет войска кочевников, их тяжелая, внушающая ужас кавалерия накатилась на маленькую группку копейщиков Лие и, обломав клыки, помчалась дальше. Слишком твердым оказался орешек, чтобы справиться с ним без магии!

Теперь я мог видеть уже удаляющуюся конницу врага, а ей навстречу уже поднимался лес копий и алебард.

— Всем встать! — приказал командир. — Готовы ударить дикарям сзади?

— Эт мы любим! — отозвался кто-то. — Эт всегда пожалуйста!

Солдаты захохотали, я тоже заулыбался. Наш маленький отряд перевалил через гору трупов и принялся строиться. Внезапно меня осенило!

— Командир, послушайте меня! — закричал я.

— Обязательно, послушаю, — командир повернулся ко мне поднимая забрало. — Что это у нас за диковинная птица?

В этот момент я его узнал. Это был Андрес, сын торговца Аверса, сержант копейщиков. Я помнил, как отец наградил его серебряным браслетом за мастерство на маневрах. Андрес узнал меня тоже.

— Вот так встреча! — удивился он. — Не ожидал увидеть вас здесь, господин! Это же…

Я приложил палец к губам, обрывая его тираду.

— Это же мой старый друг! — неловко закончил он. Молча я кивнул ему в направлении откуда пришли кочевники. Андерс проследил за моим взглядом и застыл.

— Эй, парни! Вы видите то — что вижу я?

Солдаты дружно обернулись, поднимая забрала шлемов.

— Будь я проклят! — воскликнул кто-то.

В трех полетах стрелы от нас высился холм, на вершине которого стояла роскошная палатка хана алимов. Возле нее сгрудилось с полсотни телохранителей в дорогих одеяниях и сверкающих шлемах.

— Клином стройся! — закричал Андерс, становясь в голове отряда.

Воины быстро занимали свои места в строю.

— Док, пригляди за раненными! — приказал сержант. — Если Орваду будет угодно, битва закончится очень скоро!

— Насадим голову хана на пику! — воскликнул раненный солдат. — И за меня навешайте им!

— Иффли! — приказал Андерс.

Мы открыли свои коробочки, выдвинули последний ящичек, доставая снадобья. На этот раз пилюли были черного цвета. От них очень неприятно пахло, но я с готовностью проглотил бы и собачье дерьмо, если бы это вернуло мне силы.

Воины, казалось, сразу стали выше ростом. Разогнулись усталые спины, расправились занемевшие плечи. Я тоже почувствовал небывалый прилив сил. Похоже, что последняя пилюля была самой сильной!

— Бегом, марш! — приказал сержант.

Мы бежали в полной тишине, легко перепрыгивая через трупы людей и коней. Казалось, что ноги моих товарищей едва касаются земли.

Оглянувшись назад, я увидел только огромное облако пыли, на месте где столкнулись в схватке две армии.

Бешено колотилось сердце, но не от напруги, а от предвкушения битвы, и от жажды подвигов и славы. Мне море казалось по колено, и смерть хана алимов казалась предрешенной.

За несколько минут мы достигли холма и одним духом взлетели на его вершину! Кочевники нас не ждали. Они словно ослепли, а наше появление повергло их в панику.

Однако паника продолжалась недолго. Алимы перестроились и приготовились к обороне. Их оказалось гораздо больше, чем нам сначала показалось, и действовали они слаженно.

Клин копейщиков врезался в отряд телохранителей как нож в масло, сбивая врагов с ног и шаг за шагом двигаясь вперед.

Алимы по большей части были очень молоды. Возможно, отпрыски богатых родов, которые отправились на войну за славой. Их доспехи были изящными и элегантными. Я и представить себе не мог кочевника в таком одеянии. Судя по всему, каждое такое облачение стоило целого состояния!

Земля на холме была устлана богатыми коврами, повсюду стояли кувшины с напитками и столики с яствами. К массивным сундукам были привязаны забавные обезьянки и клетки с певчими птицами.

Сомнений не было, это и есть палатка хана!

Дрались телохранители с отчаянной храбростью. Их сабли мелькали в воздухе с такой скоростью, что дух захватывало. Однако времени показать свое искусство сабельного боя им не оставили. Толстые щиты сбивали их на землю, а грубые длинные копья пронзали их насквозь. Наступающие давили раненных ногами, превращая драгоценные ковры в кровавую грязь.

Я стоял, поодаль выпуская стрелу за стрелой. Мои руки не знали усталости и бил я без промаха. Секунда натянуть тетиву, секунда положить стрелу, секунда выбрать цель.

Из палатки выбежал огромный воин в черных латах и с фантастических размеров двуручным мечом. Тренькнула тетива и моя стрела поразила его прямо в глаз. Пробив шлем, она на добрую половину вылезла у него из затылка. Я тем временем перезарядил арбалет, положив на ложе последнюю стрелу.

Копейщики тем временем добивали последних защитников палатки.

Я увидел, как Андерс пронзил насквозь смуглолицего изящного юношу, поднял его на копье над головой и отшвырнул прочь как щенка.

Все вместе мы ворвались в палатку. Изнутри она казалась гораздо больше, чем казалось снаружи. На столбах поддерживающих тент висели золотые щиты и драгоценные звериные шкуры. Наши ноги утопали в ворсе ковров по щиколотку, а ноздри дразнил экзотический аромат благовоний поднимавшихся из многочисленных курильниц.

Я усмехнулся. Наши воины, в грубых грязных доспехах, походили на неуклюжих жуков в бархатной коробочке коллекционера.

Копейщики переворачивали ажурные резные ширмы, срывали покровы из яркой драгоценной ткани, отбрасывали с дороги мягкие подушки.

В первой комнате мы никого не нашли. Во второй комнате на помосте стоял трон из резной кости с балдахином из разноцветных перьев. У подножия трона сидело несколько полуобнаженных рабынь, чью одежду составляли только сети из золотых цепочек.

Опершись о трон, стояли два юноши в золотой парче.

— Кто из вас Хан? — закричал Андерс, потрясая копьем.

Юноши повернули к нам надменные лица, но ничего не ответили. Они походили на статуи работы искусного мастера, которые я не раз видел в королевском дворце в Лие. Прекрасные и бездушные. Впрочем, нет, в статуях было больше души, чем в этих созданиях.

— Один хрен, — прорычал сержант. — Убьем обоих!

Отшвыривая со своего пути рабынь, он бросился вверх по ступенькам.

Один из юношей вскинул руку вверх, словно останавливая приближающегося убийцу. Андерс действительно остановился. Копье выпало из его руки, и он рухнул перед троном на колени.

С ужасом я почувствовал запах гари. Доспехи сержанта замерцали, словно бумажный фонарь со свечой внутри. Его лицо на миг осветилось, и он закричал. Я почувствовал волну нестерпимого жара и тоже закричал. Закричал от ужаса. Латы сержанта развалились на части, будто внутри них никого не было. Шлем с грохотом покатился вниз по ступеням. Панцирь, щит и копье последовали следом. Андерс просто исчез, сожженный невидимым пламенем!

Юноши, взявшись за руки, повернулись к нам. На их надменных лицах сияли белозубые улыбки. Они спускались к нам. Я понял, что это конец. Было настоящим безумием атаковать столь могущественных магов без поддержки. Что ж, пришло время нам заплатить за свою ошибку!

Юноши перестали улыбаться, они прижались друг к другу, их руки сплелись в странном порочном объятии. Они прислонились друг к другу щеками и продолжали неотрывно смотреть на нас.

Наши воины застыли как парализованные, наблюдая за странной парой.

Между тем юноши все теснее прижимались друг к другу. Их объятия становились все сильнее и сильнее. Их головы дрожали от усилия, а на лбах выступили градины пота.

Я услышал, как трещат их кости и булькают внутренности. Такой страшной магии я даже представить несмел. Похоже, что у нас на глазах происходило какое-то превращение. Может статься, что сейчас я даже увижу настоящего дракона! Как жаль, что это будет последнее чудо в моей жизни!

Когда юноши закричали, я тоже чуть не лишился чувств. Какая-то сила высасывала из меня всю энергию, кормясь на моем страхе и пожирая меня изнутри.

Черепа магов стали сплющиваться, глаза вылезли из обит, из гротескно разинутых ртов посыпались зубы. Их переплетенные тела трещали и содрогались. С визгом рабыни бросились в разные стороны, зажимая уши, чтобы не слышать воплей своих хозяев.

И тут под страшным давлением тела близнецов буквально вошли одно в другое. Словно невидимая рука скомкала бумажную фигурку! Они потеряли всякое людское подобие и бесформенной кровавой грудой покатились по ступеням.

Своего крика я не слышал, возможно, его заглушили крики моих соратников. Мои ноги подогнулись, и я рухнул на колени, однако кто-то подхватил меня подмышки не давая упасть.

Надо мной склонилось знакомое лицо, но я все никак не мог понять кто это.

— Вот мы и встретились, мой дорогой друг! — Никос улыбался.

Я перевел взгляд на вход в тронную залу и увидел мастера Данте. Его лицо было перекошено от напряжения, руки крепко сомкнуты, одна ладонь прижата к другой.

В этот момент я все понял!

— Черные ладони мастера Данте! — воскликнул я.

— Да, — Никос выглядел довольным. — Он раздавил ублюдков как слизняков!

Глава 7

Мы с Никосом вышли из палатки на свежий воздух, подальше от запаха смерти, но и тут от него не было спасения. Кругом лежали мертвые тела богатых кочевников. Золотые украшения нестерпимо блистали на солнце, мертвые глаза смотрели на нас со всех сторон.

— Хорошо вы здесь потрудились, — одобрил Никос. — Мы с мастером Данте с большим трудом подобрались к палатке еще в самом начале сражения и скрытые чарами поджидали удобного случая, чтобы на нее напасть.

Никос показал мне на небольшой овраг у подножия холма.

— Мы прятались там, господин наложил сильные чары, но нас могли обнаружить в любой момент. Представляешь, как мы удивились, увидев ваш отряд, стоящий посреди поля после атаки кавалерии кочевников!

— Мы удивились не меньше! — уверил его я.

— Охотно верю! — согласился Никос. — Однако наши люди сделаны из стали, а? Не из плоти и крови!

— Крови в них достаточно, — я вспомнил страшную смерть Андерса.

— Как и во всех нас, — Никос похлопал себя по груди. — Мастер Данте и на вас наложил заклятье, скрывающее от врагов. Хотели, чтобы вы безопасно вернулись к своим, а вы прямиком на холм полезли! И хорошо, что полезли!

Я пожал плечами, не будь мастера — колдуна поблизости, мы все превратились бы в горстку пепла! Об этом я Никосу напоминать не стал.

Тут к нам подбежал скаут, и по выражению его лица нам стало ясно, что дело дрянь.

— Мастер Никос, вам надо на это самому взглянуть! — он указал на противоположную сторону холма. Не мешкая ни секунды, мы побежали следом за разведчиком.

С холма хорошо была видна вся долина, а внизу, в нескольких полетах стрелы копошилось людское море. Сначала я подумал, что это новые отряды кочевников, но спустя миг понял свою ошибку.

Это была пехота. Три длинные колонны, выстроенные идеальными прямоугольниками. Доспехи и боевые топоры блещут на солнце, на ветру трепещут черные треугольные флаги.

— Это зонтракийцы! — выдохнул Никос. — Похоже, что самое веселье еще только начинается!

Не было сомнений, черные треугольные флаги принадлежали зонтракийцам, а это была плохая новость.

Маленькое драчливое королевство Зонтракия лежало на границе степей и цивилизованных земель. От них всегда ждали беды. Степи зонтракийцев не интересовали, а вот отхватить кусок от земель соседей они никогда не были против. Не в первый раз они вступали в союз со степняками. Триста лет тому назад, под командованием хана Хазарка, они навели стреха на шесть королевств.

Зонтракийских наемников ценили во всем мире. Это были могучие и бесстрашные воины. Даже с небольшим отрядом под черными флагами приходилось считаться, а тут была целая армия!

— Вот дерьмо, — Никос сплюнул. — Опять эти ублюдки сунули к нам свои поганые рыла! Пора нам самим навестить их вонючее королевство, да сравнять его с землей!

Мастер Данте подошел к нам, выглядел он неважно. Щеки ввалились, глаза красные и слезятся, в губах ни кровинки. У меня даже сердце сжалось от тревоги.

— Что у нас тут? — мастер Данте посмотрел вниз с холма. — Зонтракийский сброд! Этого стоило ожидать!

— Да вот мы не ожидали! — горячо возразил Никос. — Боги решили, наверно, посмеяться над нами!

— Богам до нас дела нет! — мрачно бросил мастер — колдун. — Каждый сам за себя.

Мастер Данте повернулся ко мне и покачал головой, глядя на мою изодранную в клочья форму.

— Может Судьба будет к нам благосклонна? Леди Эра ничего не говорила на этот счет?

— Не припомню, — я смутился. — Она редко делится своими видениями.

— Да полно, тебе, — усмехнулся колдун. — Наше знакомство не может быть случайным, я это сразу понял. То, что мы встретились опять на этом холме, может быть даже знаком.

— А может и не быть! — возразил Никос. — Я в знаках плохо разбираюсь.

— Вам лучше знать, — согласился я. — Я бы конечно хотел, чтобы наше знакомство что-то означало!

Зонтракийцы приближались медленно, но неумолимо. Вот уже стал виден всадник, едущий перед строем, возможно, какой-нибудь генерал.

— Мастер, посмотрите! — воскликнул Никос. — Да ведь это же сам Теларис, один из прихвостней Хазарка!

Меня словно обухом по голове огрели! Воистину, это был день нескончаемых сюрпризов! Вытягивая шею, и во всю тараща глаза я старался разглядеть всадника едущего перед колонной зонтракийцев.

Имя Телариса мне было хорошо известно, известны были так же его отвратительные деяния.

— Он все еще жив? — мне это казалось невероятным. — Разве он не погиб в битве при Аннувире? Триста лет тому назад!

— Как видишь, не погиб! — Никос сплюнул. — Может, правда статься, что зонтракийские собаки откопали его труп и несут мумию перед армией для поддержания боевого духа! А что, ведь мы же тоже возим с собой мощи святых!

— Это Теларис, ты не ошибся, — устало обронил мастер Данте и пошел к палатке.

Теперь уже я сам мог видеть легендарного мага. Он не ехал на коне, как мне сначала показалось, а шел пешком. Роста он был огромного, выше верхового воина. На его худощавом теле не было доспехов, только причудливая вязь татуировок и ожерелий. На плече он нес копье, к его поясу были приторочены желтые человеческие черепа.

— Головы королей! — воскликнул я указывая на мага пальцем.

— Не плохая коллекция, — согласился Никос. — Давай-ка двигать отсюда, чтобы у него не было шансов ее пополнить!

Мы побежали к палатке, рядом с которой к коновязи были привязаны скакуны. Нас остановил мастер Данте, в одной руке у него был свиток, а в другой огромная черная булава.

— Мы еще успеем, мастер! — воскликнул Никос, отвязывая лошадей.

— Стой, — мастер-колдун остановил его жестом. — Мы остаемся.

Меня это ничуть не удивило. Я даже обрадовался. От мастера Данте не приходилось ожидать меньшего. Он один справится и с вражеским магом и с армией зонтракийцев. Похоже, что мои мысли было легко прочесть по моему лицу, потому как Мастер Данте усмехнулся, а Никос нахмурился.

— Возьми это, — он протянул свиток мне. — Доставишь это королю. Возьми лучшего коня и поезжай не медля!

Я лишился дара речи. Как он мог превратить меня в посыльного, накануне такой славной битвы, свидетелем и участником которой я мог стать! Я ведь потом себе этого никогда не прощу!

— Это очень важно, — сказал мастер Данте, вкладывая свиток мне в руку. — О нас не волнуйся, мы можем за себя постоять!

Никос прошелся вдоль привязанных к коновязи и загадочно улыбаясь, погладил одну из них по морде.

— Вот этот конь давно тебя дожидается, — сказал он.

Никос помог мне упаковать свиток и придержал лошадь, пока я ее седлал. Под командованием мастера Данте копейщики строились на холме, а один из них подмигнул мне и показал большой палец.

— Лети как ветер! — Никос улыбнулся. — Или даже быстрее, если сможешь! Иначе пропустишь все самое интересное!

Запрыгнув в седло я последний раз взглянул на отряд моих товарищей, с которыми мне столь многое довелось пережить, за столь короткий срок и помахал им на прощанье. Копейщики приветственно подняли копья, а мастер Данте улыбаясь, взмахнул своей чудовищной булавой.

Пришпорив коня, я быстрее ветра помчался вниз, навстречу королевскому флагу и своей Судьбе.

Так быстро я еще никогда не ездил! Конь, которого выбрал мне Никос, очевидно принадлежал раньше знатному воину алиму. Сбруя на нем была такая красивая и изящная что не стыдно было бы и на девушку одеть! Седло было просто великолепным и стоило, наверно, как хороший дом в Лие.

Мчался конь быстрее ветра! Его стройные тонкие ноги, казалось, едва касаются земли. Мастер Никос, похоже, знал толк в скакунах!

Вскоре мне стали попадаться брошенные лошади, бесцельно бредущие, куда глаза глядят. Вся земля была утыкана стрелами и завалена трупами. Чьи это тела я разглядеть не успел, да и не было у меня на то особой охоты.

Внезапно из оврага прямо на меня вылетел всадник. Это был кочевник. Из крупа его коня торчала стрела, а сам он болтался в седле как сломанная кукла. Не удостоив меня малейшим вниманием, он стремглав ускакал прочь.

В отдалении я заметил еще группку всадников спасающихся бегством. Кочевников никто, однако, не преследовал. Видимо, их боевой настрой совершенно истощился! Я покрепче сжал поводья и принялся молить Орвада, чтобы он не дал мне столкнуться агрессивными отступающими.

Чем ближе я приближался к нашим позициям, тем больше громоздилось повсюду трупов. Мне даже пришлось натянуть поводья и пустить своего скакуна шагом, чтобы он не поранился и не поломал себе ноги.

Внезапно, как из-под земли, выросла черная фигура с натянутым луком. Я понял, что кто бы это ни был, друг или враг, разбираться он не станет. Пригнувшись, я сдернул со спины арбалет, готовясь к бою.

— Да это же мастер Марк! — прозвучал знакомый голос, почти рядом с моим ухом. Я обернулся и увидел ухмыляющуюся рожу Аша, сидящего на своей низкорослой лошадке. — Ну и видок у тебя, любого напугаешь!

Я облегченно рассмеялся. При виде своих старых товарищей у меня от сердца отлегло!

— А это, никак старина Маш? — я кивнул на фигуру с луком.

— Он самый! — ответил старик, спуская с лица повязку. — И, Орвад свидетель, он рад тебя видеть, сынок!

Скауты вызвались проводить меня к королю и по пути рассказать обо всем что произошло.

— После того как огромным взрывом положило всю нашу пехоту, — начал Аш. — Скотоложцы решили одним ударом с нами покончить! Когда Маш увидел, сколько их, даже ему стало не по себе!

Маш с готовностью закивал, не забывая внимательно смотреть по сторонам, тогда как Аш полностью погрузился в свой рассказ.

— Они прорвались сквозь лучников и арбалетчиков, раздавив их за секунду! Но наши гвардейцы уже были готовы к встрече! Полегло гадов — тьма! Но они все равно продолжали напирать! Я как поглядел, а до самого горизонта только головы да сабли. Все, думаю, труба нам!

Пехота стала потихоньку отступать, строй гнуться по центру, а они все прут и прут!

Аш страшно выпучил глаза, изображая кочевника размахивающего саблей.

— Мы с нашими скаутами вон на том холме стояли, — Маш показал рукой. — Господин Данте нам строго наказал не лезть на рожон!

— Да! — подтвердил Аш. — Но мы без дела не стояли! Сам знаешь, луки у нас как у басурман, так что их стрелы нам в самый раз! А их мы насобирали в поле, целую телегу! Так что без дела мы не сидели, нет!

— Аш себе всю кожу с пальцев сорвал, — доложил Маш. — Стрелял как мальчуган на ярмарке.

Аш оскаблился и продемонстрировал мне забинтованные пальцы.

— Так вот, на чем это я остановился… Гнуться наши стали под напором, а тут сам король вперед выезжает, да как гаркнет во всю глотку! Я сам даже чуть не обделался с перепугу!

А что сталось с конями кочевников! Ноги у них стали заплетаться, не вперед ни назад! Наши сразу на них поперли, выровняли строй и давай резать гадов!

— Они сами много своих подавили, — подсказал Маш.

— Да! — Аш увлеченно размахивал руками. — Их кони вдруг начали кататься по земле, такое тут началось! А тут еще фирганцы подоспели со своими топорами!

— И алебардщики, тож! — подсказал Маш.

— Все так быстро произошло! — закивал Аш. — Глядь, а кругом одни трупы! Нас потом послали добивать раненных и трофеи брать тоже разрешили!

— Да только раненных почти не было, — добавил Маш. — Они сами себе глотки резали, чтобы в плен не попасть!

— Я даже обиделся, — вздохнул Аш. — Неужто смерть лучше, чем попасть к нам в плен? Мы ж не варвары, какие!

Рассказать о своих приключениях я не успел. Мы проехали через кордоны, через ряды телохранителей и предстали перед королем. Король не слезал с лошади, впрочем, как и вся его свита.

Мастер Кеандр выглядел уставшим. Увидев меня, он помрачнел еще больше. Я торопливо протянул ему свиток. Король, не мешкая, принялся за чтение.

Нетерпеливо ерзая в седле, я смотрел по сторонам пытаясь отыскать знакомые лица. Но, ни отца, ни Корна я не нашел. Все воины выглядели потрепанными, многие были в бинтах. Видать крепко им тут досталось!

Дочитав, мастер Кеандр в сердцах ударил кулаком по седлу.

— Трубите построение! Мы выступаем! — повернувшись ко мне, он улыбнулся. — Извини меня, Маркус, сейчас нет времени, но мы поговорим позже.

— Как вам будет угодно, — я растерялся. Король не должен был передо мной извиняться. — Я всего лишь доставил депешу от мастера Данте.

Король тепло улыбнулся, его лицо даже как-то помолодело.

— У волчонка львиное сердце! — сказал он.

Я почувствовал, как у меня краснеют уши. Суровые лица телохранителей просветлели, когда я поглядел на них.

Завыли трубы, и весь лагерь разом поднялся на ноги. Кавалерия выдвинулась вперед, ровняя строй. Закачался лес алебард. Гвардейцы с огромными щитами строились в фалерманские квадраты.

— Ифффлииии! — раздалась команда. — Ноооооааааа!

Солдаты достали свои коробочки со снадобьями и принялись глотать пилюли в сухую, воды уже ни у кого не оставалось.

— Нооооааааа! — кричали командиры, шагая вдоль строя, проверяя своих подопечных. Если они видели у кого-то кровь в глазах, они касались несчастного жезлом, отправляя его в тыл, где лекари должны были нейтрализовать передозировку снадобьями.

Через несколько минут кавалерия рванула вперед, а пехота, стараясь не отставать, побежала следом.

Скауты окружили меня со всех сторон, и мы помчались следом за королем, сохраняя подобающую дистанцию.

Времени на разговоры не было, и я очень жалел, что не успел рассказать товарищам о событиях последних часов. Когда до холма с ханской палаткой оставалось не больше двух полетов стрелы, наша кавалькада внезапно остановилась. Рожки завыли построение. Подоспела пехота и быстро стала выстраиваться в боевые порядки.

Сигнальщики замахали флажками, отдавая последние приказания. Я, так увлеченно следил за передвижениями войска, что не сразу заметил черные треугольные флаги на вершине холма.

Это могло означать только одно — наши воины погибли все до одного! Ну а как же Никос и мастер Данте? Ведь они же могущественные чародеи, неужели вражеский маг сумел с ними справиться?

Все эти мысли вихрем промчались у меня в мозгу, сея панику и ужас.

Наступила полная тишина. Только флаги на холме хлопали на ветру.

Мастер Кеандр выехал вперед и жестом приказал телохранителям оставаться на месте.

Сделав несколько шагов по направлению к палатке, он вскинул вверх руку со скрюченными пальцами. В тот же миг черные флаги вспыхнули, в одно мгновение превратившись в призрачные полотна дыма и пепел.

На холме грянули барабаны. Сотни барабанов! Грохот был такой, что казалось, будто каменная река Аннувира вырвалась из-под земли!

Я, не отрываясь, смотрел на короля, ожидая новых чудес. Вся наша армия следила за ним затаив дыхание.

На холме началось движение. Зонтракийцы ряд за рядом появлялись на его вершине. Темно-зеленые щиты сомкнуты в непроницаемую стену, грозные топоры сверкают над остроконечными шлемами.

На этот раз у нас была не выгодная позиция. Враг занимал вершину холма и явно не собирался с нее спускаться. Атаковать вверх по склону было опасно, но нам не оставили выбора.

Не смотря на чудо снадобья, наши воины были измотаны до предела. Так что надо было атаковать сейчас, пока у них еще оставались силы.

Ряды нашего войска заметно поредели. Пехоты у нас осталось не больше трети и всего половина кавалерии.

Погибли все стрелки и вспомогательные отряды легкой конницы. В строю не было так же моего отца, и судьба мастера Данте тоже оставалась неизвестной.

Я всем сердцем надеялся, что отец находится сейчас в обозе, раненный, но живой. Корна я тоже не нашел, что не было удивительно, он, скорей всего, остался с отцом. Была, конечно, и другая возможность, но я запрещал себе даже думать об этом!

Глядя на короля я, как и все, ждал от него блестящего плана, который приведет нас к победе.

Внезапно барабаны смолкли, да так неожиданно, что тишина больно резанула по ушам. Строй зонтракийцев раскололся, и над ним появилась гигантская фигура колдуна. В руке он нес булаву на длинной рукоятке. Остановившись перед зонтракийским строем, он обернулся через плечо и что-то сказал. По рядам воинов прокатился хриплый гортанный смех.

— Шлюхино отродье над нами насмехается! — в полголоса возмутился Аш. — Ты бы смог достать его с такого расстояния из своего самострела?

Я с сомнением покачал головой, мой арбалет предназначался для стрельбы верхом, и пущенная из него стрела не пролетела бы и половины расстояния.

— Нет, Аш, ничего не выйдет, — ответил я. — Слишком далеко!

— А из этого? — скаут снял что-то со спины, завернутое в плащ.

Распустил веревки и откинул ткань. — Я специально для тебя его прихватил в обозе!

В руках у разведчика был тяжелый осадный арбалет и колчан стрел к нему.

— Подумал, а вдруг пригодится!

Я еще раз оценил расстояние, все равно далеко! Вот если бы он спустился с холма!

Взяв арбалет в руки, я попробовал тетиву. Так и есть, без ворота ее не натянуть! Аш сразу все понял.

— Дай сюда! Я видел, как ты это делаешь! — Аш ловко пристроил оружие у себя меж колен и взялся за тетиву. Подобной ловкости мог позавидовать любой циркач. Его длинные сильные руки напряглись, спина выгнулась дугой, да так что куртка лопнула на спине! Со знакомым щелчком тетива встала на место.

— Если надо будет еще натянуть, только скажи! Не труднее чем мой лук согнуть.

Арбалет был тяжелый, верхом из него в цель не попадешь, так что мне пришлось спрыгнуть на землю и пристроить оружие поперек седла.

Тем временем маг Теларис важно расхаживал перед строем зонтракийской пехоты, потрясая булавой. Было видно, что губы его шевелятся, но что он говорил, было не расслышать.

— Речь толкает! — фыркнул Маш. — Для зонтракийцев это первейшее дело. Они посрать не сядут, без того чтобы сначала речь на два часа толкнуть!

— Ну а нам, какой резон ждать пока они наговорятся? — возмутился Аш. — Дать бы им прямо сейчас по мозгам!

Словно в ответ на его тираду мастер Кеандр двинулся вперед. Он раскинул руки в стороны, запрещая телохранителям следовать за ним. Его шелковый плащ упал на землю, а в правой руке появилась обнаженная сабля.

Теларис замолчал на полуслове и быстро повернулся к нам. В его движениях было что-то хищное. Словно огромный ящер заприметил жертву, так он застыл, не двигаясь, оценивая противника.

Потом он стремительно развернулся и побежал вниз по холму.

Чародеи встретились на небольшой площадке поросшей пожухшей травой и колючками. Теларис возвышался над мастером Кеандром как башня. Он наклонил голову, чтобы получше видеть соперника и довольно заурчал.

Татуировки на его сухой пергаментной коже изображали раскидистое дерево с повешенными на его ветвях людьми. Когда маг дышал, рисунок двигался и, казалось, что трупы раскачиваются на ветру.

Его голова была гладко выбрита, а борода заплетена в две косички, змеями спускающимися на грудь.

Грозно взмахнув своей булавой, он воткнул ее древко в землю. Мастер Кеандр тут же сделал два шага назад, поднимая саблю над головой.

— Будь я проклят! — воскликнул Аш. Я посмотрел на товарища и оторопел. Кровь отхлынула у него от лица, превратив его в мертвенно бледную восковую маску.

Аш поднял руку, указывая на что-то, я проследил за его взглядом и пожалел об этом. Слезы сами собой ручьями потекли из моих глаз. Дыхание прервалось, и я свободной рукой зажал рот, чтобы не закричать от ужаса и потрясения.

В руке у Телариса была не палица, а копье. Просто на его острие была насажена человеческая голова! Голова мастера Данте…

Мы не видели выражения лица короля, так как он стоял к нам спиной, и не могли слышать, что он говорил Теларису. Маг внимательно слушал, склонив голову на бок, и кивал время от времени. Иногда по его лицу пробегала мимолетная улыбка.

Мастер Кеандр саблей указал на голову. Теларис расхохотался, перевернул оружие острием вниз, наступил на голову ногой и одним рывком вырвал копье. Хитро посмотрел на короля и вдруг изо всех сил пнул голову ногой. Она как снаряд из катапульты врезалась Мастеру Кеандру в живот.

В тот же миг Теларис нанес молниеносный удар копьем. В первый миг мне показалось, что все кончено. Я увидел, как острие появляется у короля из спины, а сила удара отбрасывает его далеко назад.

Но уже через секунду я понял что ошибся. Мастер Кеандр твердо стоял на ногах, зажав копье у себя под мышкой, его сабля мелькнула в воздухе и поразила врага в предплечье.

С хохотом маг отпрыгнул, копье вновь очутилось у него в руках. Как это произошло, я даже не успел заметить, настолько быстро он двигался.

Не теряя времени, Мастер Кеандр пошел в атаку. Его ударов не было видно, только полосы света, рассекающие воздух. Теларис тоже атаковал. Его удары сыпались сверху как удары молнии. Король отбивал нападение и тут же контратаковал.

Трудно было сказать, на чьей стороне преимущество, чародеи оказались достойными соперниками.

— Почему они не используют магию? — прошептал Аш, наклоняясь ко мне из седла. — Они сражаются как обычные люди!

— Наверно они хотят выяснить, кто из них сильнее без магии, — ответил я. Другого объяснения я не находил.

По моим представлениям бой чародеев должен был проходить под раскаты грома и удары молний. В дьявольском котле заклинаний и проклятий.

— Я уже видал такое, — хмыкнул Маш. — Если чародеи равны по силам, они легко блокируют вражеские заклятия, так что ни один из них не может ими воспользоваться! Вот и приходится им рубиться как простым смертным.

Значит и мастер Данте был равен Теларису по силам! Однако зонтракийский маг сумел победить его в рукопашной… Справится ли с ним мастер Кеандр? Хотелось надеяться, что справится!

Тем временем пролилась первая кровь. Ловким ударом копья Теларис пронзил левую руку короля, а тот, в свою очередь, разрубил противнику бедро до самой кости.

Бойцы отпрыгнули друг от друга и остановились тяжело дыша. Я видел, как быстро затягивается рана зонтракийского мага. Мастер Кеандр тоже не терял времени зря. Он поднял левую руку вверх, демонстрируя, что с ним все в порядке.

Через мгновенье противники вновь бросились друг на друга, нанося сокрушительные молниеносные удары.

Я наблюдал за боем с какой-то отрешенностью, мой взгляд все время притягивала голова мастера Данте, валяющаяся в пыли. Еще совсем недавно он говорил со мной, и вот, какая ужасная смерть! Что же сталось с моим другом Никосом? Он, конечно, был не ровней зонтракийскому магу, его смерть, должно быть, была еще более ужасной!

Мастер Кеандр атаковал без остановки! Он двигался как маленький смерч! Уже вся грудь и ноги Телариса были покрыты порезами сочащимися кровью, но его это совсем не волновало. Он тоже наносил один удар за другим с такой силой, что короля отбрасывало далеко назад. Однако в обороне мастера Кеандра не было брешей, и он, невредимый, снова и снова бросался в атаку.

Было видно, что исполин уже не так быстро двигается, его атаки стали реже, а удары слабее. Он заметно устал. Мастер Кеандр наоборот, атаковал все стремительней, вкладывая в удары всю силу.

Оказалось, что следить за сражением чародеев было так же утомительно, как и самому участвовать в нем. Я почувствовал, как постепенно тяжелеют мои руки, начинают подгибаться колени и ломить в спине. Если так пойдет и дальше я просто упаду!

Повернувшись к товарищам, я с ужасом обнаружил, что Маш спит, запрокинувшись в седле, а Аш вяло мотает головой, пытаясь справиться с навалившейся усталостью.

Воины начали падать на землю. Совсем рядом два телохранителя рухнули с лошадей, гремя доспехами. Происходило что-то странное!

Поглощенный битвой мастер Кеандр не замечал, что происходит за его спиной, а вот Теларис, наоборот, постоянно следил за нашим войском.

Как всегда, неожиданно грянули барабаны, на этот раз не на холме, а у нас за спинами. Я попытался оглянуться, чтобы посмотреть, что там происходит, но не смог. Моя шея словно онемела, а двигать я мог только руками!

Теперь барабаны загрохотали и на холме. Ряд за рядом зонтракийцы выходили вперед, спускаясь с холма. Враг пошел в атаку, а мы словно связанные путами не могли даже пошевельнуться!

Я слышал, что у меня за спиной что-то происходит. Похоже, что враг ударил по нам с тыла, и никто не мог его остановить!

Это было ужасно! Ожидать, что вот-вот тебе в спину вонзится копье или зонтракийский топор.

Прислушиваясь к бойне у себя за спиной, я не мог отвести глаз от сражающийся чародеев.

Мастер Кеандр сражался с полной самоотдачей, я понимал, что ему это тоже не просто. Иногда он перекидывал саблю в левую руку, когда правая уставала, и продолжал бой. Он наверняка видел наступающих зонтракийцев, видел, как ряд за рядом воинство спускается с холма и спешит на подмогу своему магу.

Скоро волна атакующих захлестнет его и бой будет проигран!

Мастер Кеандр отскочил назад и оглянулся. Он был поражен тем, что увидел! Секундное замешательство для него оказалось роковым!

Копье вражеского мага как змея метнулось вперед и вонзилось королю в грудь. Теларис захохотал, поднимая волшебника у себя над головой. Королевская кровь закапала в его открытый рот.

Этого я вынести уже не мог! Магия, сковавшая мое тело, очевидно, не действовала на руки, которые были смазаны бальзамом мастера Данте. Я все еще мог пошевелить пальцами и удерживать в руках арбалет. Направив его на хохочущего колдуна, я вознес короткую молитву Орваду, понимая, что второго шанса уже не будет, и спустил тетиву.

Стрела вонзилась колдуну в висок с такой силой, что он покатился кубарем по земле, выпустив из рук копье. Король упал на землю как груда тряпья. Глядя, как корчится и извивается в пыли зонтракийский маг, я чувствовал, как силы возвращаются в мое тело!

Воины вокруг меня пришли в себя и принялись отбиваться от наседающего врага. Зонтракийцы, в свою очередь, остановились как вкопанные, глядя на умирающего мага, не в силах справиться с потрясением.

Отряд телохранителей, пришпорив своих скакунов, со всего маха врезался в передовые порядки вражеской пехоты, разя направо и налево. Другой отряд сгрудился вокруг короля, закрывая его щитами.

Однако зонтракийцы недаром слыли грозными воинами, они и без помощи магии кое-чего стоили.

Атака с обеих сторон возобновилась с новой силой. Наши войска, зажатые в клещи, были лишены свободы маневра и сражались, сбившись в кучу. Лишенная командования армия долго не могла сопротивляться бешеному напору зонтракийской пехоты, не смотря на героические попытки офицеров организовать оборону.

Наш отряд скаутов, во главе с Ашем, выбрался из окружения. Мы заняли позицию на холме и принялись засыпать врага стрелами, отвлекая его, по возможности, от группы телохранителей заслонивших короля.

Наши воины бились как львы, но зонтракийцев было слишком много.

Только отчаянные наскоки остатков кавалерии спасали нас от немедленного разгрома. Ферганская кавалерия вооруженная тяжелыми топорами раз за разом врубалась во вражеские ряды, сея за собой смерть. Однако я видел, что их кони уже в мыле, кровь стекала по их телам из сотен порезов. Еще немного и могучие животные просто не смогут пойти в очередную атаку.

На правом фланге враги вклинились в остатки наших алебардистов и за считанные секунды положили всех до единого. Наши воины до того были измотаны, что теряли сознание от усталости и никакие чудо пилюли не смогли бы привести их в чувство.

— А победа была так близко! — воскликнул я в сердцах.

— Славная была битва, — согласился Аш, выпуская последнюю стрелу. Зонтракиец, в которого он целился, рухнул как подкошенный, однако на его место тут же встал другой.

— Мы сделали все что могли! — вздохнул Маш. — Пора нам отступать.

— И бросить короля? — возмутился я. — Да как ты мог о таком подумать!

— Король мертв, — Аш укоризненно поглядел на меня. — Нужно подумать о живых, о тех, кто остался в обозе! Мы должны вернуть их домой.

Конечно же, он был прав. Я посмотрел туда, где оставался наш обоз и кивнул. Там было много раненных, возможно, и мой отец был там.

Мы натянули поводья, собираясь развернуть лошадей, как в группе телохранителей короля, окруженных со всех сторон морем зонтракийцев, запела труба.

Телохранители стойко держали оборону. Из-за кольца щитов непрестанно жалили копья и клинки. Их было не больше сотни, но сражались они как целая армия.

— Может на них снизошло бессмертие? — воскликнул Маш. — В прошлом такое случалось, когда Орвад решал наградить особо храбрых воинов.

— Вот это настоящее мужество! — согласился Аш. — Песни об их подвиге будут жить в веках!

Мне нестерпимо хотелось броситься вниз и сражаться рядом с этими невероятными храбрецами, но я понимал, что к ним, ни за что не пробиться, что меня тут же растерзают в мгновение ока.

Вновь запел рог. Протяжно и тревожно. У меня сердце заныло.

— Это сигнал к отступлению! — изумился Маш. — Нам всем приказывают немедленно отступать!

— Не просто отступать, — согласился Аш. — А бежать со всех ног!

— Что за напасть?!

С холма мы увидели, как последние отряды фирганской конницы отступили и, не оглядываясь, помчались прочь. Зонтракийцы заулюлюкали им в след, потрясая оружием.

— На вершину холма! — приказал Аш и мы в один дух взлетели вверх по крутому склону.

Тем временем в круге телохранителей началось какое-то движение.

— Они наверно все покончат с собой! — вздохнул Маш. — Мы должны увидеть все до конца!

— А я и не сдвинусь с места, пока все не кончится! — Аш ударил себя кулаком в грудь. — Должен же будет кто-то рассказать, как погибли наши герои.

— У меня сердце разрывается! — сказал я.

— У нас у всех… — Маш положил руку мне на плечо.

Телохранители подняли над головами платформу, и у меня екнуло в груди. На связанных копьях стоял король, поддерживаемый двумя пажами под локти.

— Элллааааа — ээээээ! — закричали скауты, потрясая луками. — Лиеееее!

У меня слезы брызнули из глаз, и я тоже закричал!

Король стоял твердо, его ладони лежали на плечах юных воинов в белых одеждах. Мне показалось, что он услышал наш клич и даже посмотрел в нашу сторону.

— Лииииеееее! — кричали скауты во все горло.

Король поднял руки к лицу и сложил их раструбом передо ртом. В следующий момент мы все упали на колени. Мы ждали чудес, и мы их дождались!

Нестерпимо яркая, желто-красная струя огня вырвалась у короля изо рта. Воздух задрожал от жара, а слезы мигом высохли на лицах.

Все, чего касался огонь, тут же превращалось в пепел! В рядах зонтракийцев, там, где секунду назад толпились воины, появилась широкая черная просека. Земля дымилась и плавилась, превращаясь в озерца кипящей лавы. Зонтракийцы закричали от ужаса. Многие попадали в кипящую лаву и вспыхнули как факела. Все это продолжалось только миг. Не дав врагу опомниться, платформа, на которой стоял король, начала вращаться, а смертоносное пламя продолжало извергаться из его губ.

Раскаленная струя захватывала все новые и новые войска, превращая их в пепел!

Зонтракийцы побежали! Тяжелые доспехи им мешали, они сбивали друг друга с ног и валились огромными копошащимися кучами, а пламя неумолимо их настигало, превращая в ничто. Скауты вопили и визжали от восторга, хлопая друг друга по спинам, а я стоял, молча на коленях и молился о том, чтобы больше никогда не увидеть подобного ужаса…

Глава 8

Кочевники и их союзники разбиты, но какой ценой далась нам эта победа, лучше было не думать!

Вернулись остатки фирганской кавалерии. Они окружили кольцом отряд телохранителей, которые на носилках из плащей и копий несли раненного короля.

Вся земля вокруг была похожа на подгоревший пирог, черная, безжизненная, растрескавшаяся. Кругом груды шлака и вонючей черной пыли. Кое-где блестели стеклянные озерца из остывающего расплавленного песка.

— Это была великая битва! — сказал Аш сквозь слезы, текущие по его суровому лицу. — Великая и страшная битва!

Я понял, насколько ужасающа сила чародеев, лишь увидев все своими глазами!

Как эти существа могли жить среди нас, обладая такой силой? Какой опасности мы постоянно подвергались!

Если бы мастер Кеандр решил взять власть в свои руки, и править королевством так, как ему угодно, кто бы ему помешал?

Он мог бы стать тираном, желания которого исполняются беспрекословно! Хуже того, я знал, что были случаи, когда именно так все и происходило. Когда безумные чародеи захватывали власть и обрекали целые народы и поколения на жалкое существование, призванное лишь удовлетворять их любой каприз.

Возможно, это произошло с алимами и зонтракийцами! И куда их это привело? Их земли остались без армий и без защиты! Теперь соседи растерзают их на куски, захватывая земли и угоняя в рабство.

Но с другой стороны, я понимал, что если бы не сила мастера Кеандра, кочевники с союзниками, точно так же раздавили нас, превратив страну в пустыню, а людей в рабов.

Вот почему мы должны жить в мире с чародеями. Пока они согласны помогать нам и защищать нас от могущественных врагов!

Защищать не жалея даже собственной жизни!

С какой великой радостью и гордостью я начну обучение и постараюсь стать таким же могучим волшебником, как мастер Кеандр, чтобы стать на защиту своей страны в минуту опасности!

Все это, переполнило меня до верха, как амфору вином, и потекло через край! Слезы покатились по моим щекам!

— Не плачь, дружище! — протянул мне руку Аш, у него у самого глаза были на мокром месте. — Это же победа!

Один только Маш оставался бесстрастным, он приструнил ликующих скаутов приказав строиться.

— Нужно еще найти тело нашего господина, чтобы похоронить его со всеми почестями!

Все разом помрачнели, сообразив, что победа, какой бы сладкой она не была, досталась страшной ценой!

Скауты спрыгнули с лошадей и рассыпались по разоренному лагерю кочевников. Трупы были повсюду, они лежали вперемешку с разбитой утварью и мертвыми животными.

Копейщиков мы нашли быстро, они лежали на склоне холма плечом к плечу. Даже мертвые они сохранили строй!

— Шеи сломаны, — Аш склонился над трупами. — У всех!

С пехотинцами Теларис церемониться не стал. Его страшная магия убила воинов в одно мгновенье, они даже не успели оказать никакого сопротивления.

Дальше по склону мы обнаружили мертвых зонтракийцев. Они грудами лежали повсюду. Доспехи проломлены, шлемы разбиты, у многих оторваны конечности. Их было не меньше сотни.

— Вот так бойня! — изумился Аш. — Мастера Данте не так просто было одолеть!

Мы принялись переворачивать трупы, надеясь под одним из них найти мастера-колдуна.

Солнце уже спустилось к горизонту и все окрасилось в зловещие красные тона. Словно не только земля, но и сами небеса пропитались кровью. В который раз за день мне стало не по себе. Знамения следовали одно за другим, а я, по своей глупости, не мог их прочесть.

Один из скаутов закричал, я вскочил и, что было духу, бросился на зов.

Мастер Никос лежал в грязи придавленный огромным зонтракийским воином. Из спины зонтракийца на добрую ладонь торчало лезвие меча.

Вчетвером нам удалось приподнять великана и отбросить его в сторону.

Грудь мастера Никоса была раздавлена, половина лица покрыта кровавой коркой. Удрученные, мы стояли над останками товарища, не в силах произнести ни слова.

— Поспешим, братья! — приказал Маш.

Он подвел поближе свою лошадь и, взяв колдуна за руки, приподнял тело. Оказалось что запас чудес еще не исчерпан на сегодня! Никос застонал и открыл глаза!

Мы все были вне себя от счастья! Скауты столпились вокруг, пытаясь поймать хоть взгляд, хоть вздох своего товарища. Воочию убедиться, что он на самом деле жив.

— Где лекарь?! — закричал Аш.

Лекарь тут же опустился на колени перед раненным и взял его за руку.

Без лишних слов он распустил завязки на своей медицинской сумке, и прямо тут, в грязи, принялся смешивать лекарство.

— Если я успею, мы его спасем! — пробормотал он, лихорадочно кроша пестиком снадобья в костяной чаше. — Он сильный колдун, должен справиться!

Мы привели Никоса в полусидящее положение, и лекарь поспешно вылил ему в рот свое снадобье через маленькую серебряную воронку.

Все это время на нас смотрел приоткрытый глаз Никоса, однако мы не могли знать видит ли он, сознает ли он что происходит.

Тем временем разведчики нашли тело мастера Данте. Я оставил Никоса на попечение лекаря и побежал к ним.

Мастер колдун лежал на боку, в его кулаке по-прежнему была зажата огромная палица, которой он кружил врагов.

— Убит ударом в спину, — Маш склонился над телом. — А голову ему не отрубили, а оторвали!

— Собака Теларис! — процедил Аш сквозь зубы. — Ну, он свое получил!

Все повернулись ко мне и одобрительно закивали.

— Мне помогло снадобье, которым мастер Данте смазал мне руки! — сказал я краснея.

— Я всегда считал, что ты был послан нам судьбой! — кивнул Аш. — Это сам Орвад, двигал твоей рукой!

Мы нашли две повозки и запрягли в них коней. На одну положили тело мастера Данте, а в другой устроили Никоса. Молодой колдун крепко спал, лекарь сидел рядом, держа его за руку, следя за пульсом.

— Он заснул, — лекарь казался довольным. — Теперь все в руках богов.

Наша маленькая процессия осторожно спустилась с холма и пустилась вдогонку за королевской свитой.

Лагерь был полон раненных. Воины с тяжелыми ранами лежали на подводах, легко раненные помогали лекарям. Они таскали воду из бочек, помогали в операционных. Операции делали в большой палатке разделенной ширмами на комнаты. Извлекали стрелы, зашивали раны, ампутировали конечности.

Воины с передозировкой снадобий, по большей части, уже пришли в себя. Они строились в шеренги, где их осматривали доктора и командиры.

Вокруг большой командирской палатки сновали денщики и помощники лекарей. За наскоро сколоченным столом десяток аптекарей торопливо смешивали снадобья.

Стражники были суровы и непреклонны, меня он не пропустили за оцепление. Тогда я сам пошел от палатки к палатке, от лекаря к лекарю, высматривая среди раненных отца.

В ответ на мой вопрос, один из лекарей ухватил меня за рукав и потащил к небольшому навесу, стоящему на краю лагеря.

Корн был здесь. Завидев меня, он с трудом поднялся на ноги, его грудь была перевязана чистой белой тканью, на которой в трех местах проступили кровавые пятна. Он протянул мне левую руку для рукопожатия, правой руки у него не было.

— Пойдем со мной, — сказал он вместо приветствия. Я сразу понял, что все мои надежды были тщетны!

Отец лежал за ширмой на столе. Он был накрыт плащом до подбородка. На скамье были аккуратно сложены его вещи.

— Я все приготовил, чтобы переодеть его, — пояснил Корн. — Но сам не смог…

— Понятно, — только и смог выдавить я. В горле застрял большой горький ком, который было не проглотить и не выплюнуть. Слез не было. Наверно, я уже никогда не заплачу после сегодняшнего дня. После всей этой боли и крови, страха и надежд.

— Мы победили, Корн, — сказал я. — А это главное. Мы спасли всех, кого любим, а спасать себя, было не позволено.

— Вы правы, милорд, — оруженосец склонился передо мной. — Для меня было честью служить вам.

Я только вздохнул. Подошел к отцу и положил руку ему на грудь. Его лицо было спокойным, даже умиротворенным. Его длинные седые волосы, тщательно расчесанные, волнами свисали со стола.

— Расскажи, как он умер, — попросил я. — И как ты потерял руку.

Корн не решался поднять глаз. Я смотрел на отца и поклялся, что никогда не брошу раненного оруженосца, что для него всегда будет место в нашем доме.

— Когда тяжелая кавалерия кочевников врезалась в нас, — начал Корн. — Мы с мастером были на правом фланге. Они сразу начали нас теснить, но через некоторое время нам все-же удалось выровнять строй и отбросить врага.

Оруженосец посмотрел на отца и вздохнул.

— Мы думали сразу же начать контратаку, но кочевники и на этот раз применили хитрость. На нас, откуда ни возьмись, набросились огромные боевые буйволы. Они с ног до головы были закованы в железо, даже их страшные рога были покрыты сталью. На каждом ехало по три воина с длинными пиками.

— Два десятка таких тварей бросились прямо на короля! — Корн поднял голову, в его глазах блестели слезы. — У нас не было шансов! Мастер со своими гвардейцами бросился на перехват, я был с ними.

Эти твари так страшно ревели, что наши кони отказывались к ним приближаться. Мы спрыгнули на землю и сражались пешими. Мастер Марий преградил им путь к королю. Мы взяли пики, но они сломались, броня на тварях была слишком прочной. Тогда мы стали рубить их топорами. Однако нас все равно теснили назад.

У оруженосца перехватило дыхание и он начал задыхаться, я налил в чашу воды и подал ему.

— Тогда мастер приказал взять ручные метатели огня, и мы стали жечь проклятых бестий. Все равно они прорвали наш строй. Тогда в бой вступили телохранители короля. Много наших полегло, но мы, в конце концов, совладали с чудовищами.

— Почему же король не воспользовался чарами, чтобы сокрушить этих тварей? — воскликнул я.

Корн в ответ только пожал плечами.

— Мастеру Кеандру лучше знать…

Выпив воды, Корн сделал паузу, чтобы отдышаться. Я видел, что ему нужно выговориться, иначе это сожжет его изнутри!

— Пока мы сражались с буйволами, в наши ряды проник отряд аминов. Они ударили по королю с тыла. Их было около двадцати!

Я вспомнил как мы с отрядом скаутов пытались пленить ночью одного амина, и каких трудов нам это стоило.

— Дрались они как демоны, наши воины гибли один за другим. Мы с мастером Марием встали плечом к плечу, защищая короля. Мастер Кеандр сам сражался как лев! Он один уничтожил большую часть убийц, однако урон они нам нанести успели страшный! Погибли мастера Эртур и Сномарк, мастера Лира и Пентора, мастера Венгра и Лотур, почти все оруженосцы и все пажи…

Я был потрясен! Все эти имена я знал с детства, а со многими оруженосцами, которых Корн не знал даже по именам, и с пажами, дружил много лет.

— Мастер Марий получил несколько ран, его доспехи были пробиты, а шлем слетел с головы, однако он продолжал драться. Он стал живым королевским щитом! Каждый удар, который он принимал на себя, мог поразить короля…

— А ты был щитом для отца? — спросил я, глядя на оруженосца в упор. — Ты был очень крепким щитом!

— Но не достаточно быстрым, — по щекам оруженосца потекли слезы. — Я должен был быть быстрее!

Доспехи отца лежали тут же. Они были помяты и пробиты во многих местах. Оруженосец, очевидно, уже успел отмыть их от крови и грязи, так что блестели они как зеркало. Я посмотрел на свое гротескное отражение в изуродованной кирасе. Этот человек был мне не знаком. Он был совсем не похож на того мальчишку, который совсем недавно покинул отчий дом, предвкушая славу и великие подвиги.

Каким же я был наивным всего несколько недель назад! Время словно изменило свой бег специально для меня, превратив мечтательного юношу в угрюмого мужчину.

— Я очень ценю, то, что ты сделал для моей семьи, — сказал я, обращаясь к оруженосцу. — И, надеюсь, что ты и дальше продолжишь служить нам с прежней верностью.

Быстрыми шагами Корн подошел ко мне и опустился на колени.

— Я хочу присягнуть вам в верности, мастер Маркус! — он склонился передо мной. — Обещаю служить вам верой и правдой, до моего последнего дыхания!

— Встань, — я взял оруженосца за руку. — Твое место в доме Гримм никто не займет. А теперь, давай оденем отца и приготовимся. Путь домой будет долгим.

Часть 2

Глава 1

Лие нас встретил неприветливо, словно и не было никакой победы. Я не ожидал триумфального шествия, но и не ожидал полного безразличия.

Улицы были пустынны. Только собаки копались в отбросах, да стражники в красных накидках сновали туда-сюда.

Мы со скаутами беспрепятственно проехали сквозь главные ворота. Стражники проводили нас тяжелыми взглядами.

— Что это с ними? — спросил Аш. — Разве так встречают победителей?

Вполне возможно, что горожане просто не знали о нашем возвращении. Ведь не могли же они не тревожиться о своих сыновьях, мужьях и братьях, которые отправились на битву с кочевниками!

Крыши домов только-только окрасились бледно-розовыми цветами рассвета, а в узких улочках все еще царили сумерки.

На сердце было тревожно. Наша победа обошлась слишком дорого. Слишком для многих наше возвращение станет днем траура.

Наш отряд должен был предупредить квартирмейстеров, лекарей и фуражиров о прибытии армии. Кроме того у нас были срочные депеши от мастера Кеандра.

— Нам нужно разделиться, — сказал я. — Я отправлюсь с бумагами во дворец, а вы езжайте прямиком в казармы.

Скауты, молча, развернули коней, однако им преградили дорогу стражники в красных плащах. Вперед вышел капитан в дорогих изящных доспехах и шлеме с поднятым забралом. На его плече красовался эполет корпуса Единорога.

— Вы арестованы, — заявил он. — Советую не оказывать сопротивления и спокойно сдать оружие!

Это было как ушат холодной воды на голову. Я повернулся к скаутам, у них, как и у меня отвисли челюсти от удивления.

— По чьему приказу? — поинтересовался Маш. Его большая рука опустилась на рукоять сабли. Скауты были всегда готовы подраться!

— Приказ лорда Брезель, — небрежно бросил капитан стражников. — Мы задерживаем всех кто приезжает в город, до выяснения личности. Так что не создавайте нам проблем. Вас освободят, как только формальности будут исполнены.

Мы переглянулись. По лицу скаута я понял, что он не верит ни одному слову лощеного капитана.

— Мы не подчиняемся не лорду Брезель, ни самим королям, — бросил небрежно Аш. — Если вы не заметили — мы скауты! Мы выполняем приказы только мастера-колдуна!

— Ну и кто же этот мастер-колдун? — оскаблился капитан. — Не знаю такого! Был, кажется один — да сплыл!

Со звоном сабли скаутов вылетели из ножен. Стражники сомкнули ряды и опустили копья. Эти молодчики не были похожи на простое городское ополчение. Шрамы на их обветренных лицах выдавали в них опытных воинов.

Маш поднял руку, останавливая нас. Только драки нам не хватало в первый день прибытия в Лие!

— Вы, кажется, и без нас обо всем хорошо осведомлены, — Маш прищурился. — Кто бы мог сомневаться!

— Сложите оружие, — усмехнулся капитан. — И мы останемся друзьями.

Я обернулся, разыскивая глазами Аша, но того и след простыл. Как ему это всегда удавалось, я мог только гадать.

Маш, однако, не подал виду, что заметил исчезновение товарища, но я то прекрасно знал, что без его ведома в отряде ничего не происходит.

— Хорошо, — старый скаут опустил руку. — Мы поедем с вами, но при условии, что никто из ваших людей даже не притронется к моим скаутам.

Капитан задумался на секунду, потом обаятельно улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест.

— Вы можете отдать депеши мне, — человек в темно-синем камзоле протянул мне руку. — Ну же, молодой человек, у меня нет целого дня на переговоры с вами!

Мне этот тип сразу не понравился. Не знаю, кем он был, он не счел нужным представиться, однако вел себя как большой начальник. Это опасный человек, я это сразу понял. Его вежливый тон мог в любую секунду измениться, и тогда мне несдобровать!

Бумаги были у меня в сумке. Их могли отобрать в любой момент, почему этого не сделали до сих пор, для меня тоже оставалось загадкой. Вытащив депеши, я протянул их незнакомцу.

Не глядя на меня, он взял конверты и, не медля, взломал сургучные печати.

— Как вы смеете! — у меня аж дыхание сперло от возмущения. — Это же письмо королю!

Чиновник скользнул по мне безразличным взглядом.

— Какому королю? — в его тоне не было насмешки. — В Лие больше нет королей.

Это было нелепо. Может чиновник просто насмехался надо мной?

— Как это? — начал, было, я. — Что-то случилось с мастером Лисандром?

— Случилось? — чиновник вскинул брови. — Ну, можно и так сказать. Что-то действительно случилось… Теперь ступайте, вы свою миссию выполнили и можете отдыхать.

Стражник подхватил меня под локоть, прервав, таким образом нашу беседу.

Меня бесцеремонно выпихнули в коридор, и, подталкивая тупым концом копья, проводили во внутренний двор тюрьмы.

Солнце уже поднялось высоко над головой и жарило нещадно. Все тени укоротились, приближался полдень.

Тюремный двор был пуст, если не считать моих товарищей-скаутов сбившихся в кучу возле колодца. Быстрым шагом я подошел к Машу.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — спросил я. — Они, кажется, тут без нас с ума посходили!

Маш неторопливо допил воду и передал ковшик дальше по кругу.

— Ну почему же, — сказал он, вытирая руки о бороду. — Все вполне логично. Зная лорда Брезель, этого можно было ожидать!

Я лорда Брезель не знал, поэтому никакой логики не увидел.

— А этот тип, — я кивнул через плечо. — Сказал что в Лие больше нет короля!

Маш встревожено проследил за моим взглядом, его усы грозно встопорщились.

— А вот это уже совсем плохая новость! — он понизил голос и огляделся по сторонам. — Не ожидал я, что он на такое пойдет!

Было понятно, что происходит что-то странное, но что именно — можно было только догадываться.

— Слушай меня, — старый скаут наклонился к моему уху. — Похоже, что за время нашего отсутствия в Лие произошел военный переворот. Лорд Брезель давно примерял трон под свою задницу, и вот, наконец, ему представился случай!

Наши скауты, похоже, пока не о чем не догадывались. Они весело болтали друг с другом и плескались водой. Маш покачал головой.

— Смотри, — он начал загибать пальцы. — Корпус Дракона погиб. Дворцовая стража разбита. От телохранителей короля осталась лишь горстка воинов. Мастер Данте убит, мастер Кеандр тяжело ранен. Убиты влиятельные аристократы, всегда поддерживавшие короля. Разве может представиться лучший шанс захватить власть?

— А как же король? Как же мастер Лисандр? — изумился я.

— А что король? — Маш пожал плечами. — Мастер Кеандр и мастер Данте были его опорой. Теперь он остался один и без их поддержки он бессилен!

— Ясно, — кивнул я. — Тут, как раз, прибывает лорд Брезель со своим войском!

— Да, и только дурак не воспользуется такой возможностью! — хмыкнул Маш. — А Брезель, может и подлец, но никак не дурак!

— Что же нам делать? — я не на шутку встревожился.

— Молить Орвада чтобы Аш добрался до короля как можно скорее, — вздохнул Маш. — В данный момент нас должно волновать другое…

Старый скаут показал глазами на балкон, опоясывающий внутренний двор. На балконе появились арбалетчики с оружием наизготовку.

— Мы должны выкрутиться из этой ситуации любой ценой! — Маш схватил меня за локоть. — Ты меня понял? Любой ценой! Мы должны остаться в живых, так что не делай глупостей!

Скауты тоже заметили стрелков и настороженно притихли.

— Сохраняйте спокойствие, — приказал Маш. — Делайте, что я скажу!

Из тени балкона появилась фигура капитана стражи, который нас сюда доставил.

— Мои друзья, — начал он со своей неизменной улыбочкой. — Обстоятельства заставляют нас быть предельно осторожными…

— Что надо? — прервал его Маш. — Давай к делу!

— Мне говорили, что скауты страшные хамы, — хмыкнул капитан ухмыляясь.

Маш поднял вверх руку со сжатым кулаком, приказывая всем замереть и не поддаваться на провокации.

— Мне так же сказали, — капитан с одобрением поглядел на Маша. — Что у скаутов отменная выдержка!

— Меня должна восхитить ваша лесть? — Маш удивленно поднял брови и пальцами пригладил усы, чтобы не было видно улыбки.

— Ну, вас, к Мистар, — ухмыльнулся капитан. — Я хочу, чтобы вы сдали оружие. Вас поместят под стражу, пока командование будет решать, что с вами делать.

— Что я могу сказать, — пожал плечами скаут. — У нас есть выбор?

— Конечно! — оскаблился капитан. — Вы можете послать меня к Мистар и бесславно подохнуть прямо здесь и сейчас.

Маш покачал головой, глядя в бесцветные глаза военного.

— Такого удовольствия мы вам не доставим!

Скауты сложили оружие без возражений. Маш зорко следил, чтобы никто не позабыл сдать маленький ножичек или острое шило.

— Они нас прикончат, парни, — сказал он. — Только дай им повод! Не будем пока нарываться. Один живой скаут стоит сотни мертвых!

Нас бросили в колодец. Не в тот, что во дворе, а в сухой, в дальнем углу двора под деревянным навесом.

На дне колодца было по колено грязи смешанной с гнилой соломой, так что никто не разбился насмерть.

Мы лежали в вповалку, пытаясь прийти в себя. Маш провел перекличку, убедившись, что все живы, он принялся за вправление вывихнутых конечностей. У двоих скаутов были вывернуты руки, одному повредили ногу.

Как только мы сложили оружие, тюремщики принялись нас бить. Это были темнокожие скены, больше похожие на обезьян, чем на людей. Они были жестокими и злобными тварями.

В руках у каждого была веревка и дубинка. Они ловко спутывали свою жертву по рукам и ногам и начинали охаживать кожаной дубинкой набитой песком.

Руки и ноги у меня нестерпимо болели. Мерзавцы не забыли пройтись по спине и бокам! Так что в данный момент мне больше всего хотелось просто лечь и умереть.

Унижение было даже сильнее боли! Как они посмели так с нами обращаться! Мы ведь только что вернулись с кровавой битвы и принесли победу… Однако все было истолковано не в нашу пользу. Нас назвали изменниками и бунтовщиками.

Старый скаут помог мне приподняться и сесть, облокотившись на холодную каменную стену. Мир вокруг меня все еще продолжал вращаться, и меня чуть не стошнило.

Подавив рвоту, я посмотрел вверх, пытаясь хоть на чем-то сконцентрироваться.

Высоко-высоко мерцала голубоватая газовая сфера. Колодец был довольно глубокий. Стены сложены из черного камня, мокрые и очень скользкие. Выбраться наружу без помощи извне было невозможно.

Я удрученно уронил голову на грудь. Маш похлопал меня по щеке.

— Ничего, дружище, бывали мы в дырах и похуже чем эта!

Из полумрака раздался сдавленный смешок, скауты никогда не теряли присутствия духа.

— Но эта дыра, особенно похожа на задний проход Мистар!

Разведчики дружно захихикали. Даже раненные весело заквохтали.

— У меня по руке крыса пробежала! — раздался чей-то довольный голос. — Так что голодом уморить нас не получится!

— И воды тут полно! — доложил другой. — По стенкам течет, вполне пригодная для питья!

— Стало быть, мы в шоколаде? — спросил кто-то. В ответ раздалось дружное хихиканье. Я тоже не удержался от улыбки. В шоколаде мы сидели по пояс!

Какое все-таки было счастье оказаться вновь с друзьями скаутами, даже в этой дыре, отделенной от аннувира лишь тонкой стенкой!

Маш сел рядом со мной, заботливо подперев с правого бока.

— Тихо там! — прикрикнул он. — Не дай бог скены пронюхают, что вы тут наслаждаетесь жизнью! Они быстро устроят нам веселье, уж будьте спокойны!

В ответ снова захихикали.

— Не знаю, что будет дальше, — продолжил Маш. — Но мы выберемся отсюда, чего бы это ни стоило, и выпустим кишки всем, кто за этим стоит.

Скауты замолчали, очевидно, представляя себе как будут выпускать кишки нашим обидчикам.

— Надеюсь, Аш успеет предупредить короля, — сказал кто-то в темноте. — Иначе для него они найдут яму поглубже!

Наступила ночь.

— Маркус и Фер, — скомандовал старый скаут. — Первая стража!

Он быстро разбил отряд на пары, назначая стражи, будто мы встали на привал во враждебной местности.

Он хотел сохранить дисциплину и не позволить нам расслабляться. Все это понимали и не роптали.

Проведя перекличку, мы нашли на ощупь своих напарников и сменщиков. Расселись кругом, спина к спине, уперев ноги в стену.

— А как мы будем знать время? — спросил кто-то. Я узнал по голосу Неша.

— Прислушайтесь! — хмыкнул Маш. Все затихли, и действительно, через некоторое время до нас донесся приглушенный бой городских часов.

В который раз я подивился наблюдательности старого скаута, не удивительно, что в разведке ему не было равных!

Первая стража, как и последняя, была самой легкой. С сознанием того, что я занят делом, я постепенно успокоился. На самом деле, что могло со мной случиться плохого, когда со мной были верные друзья? Я даже заулыбался.

Вокруг мерно сопели спящие скауты, только Фер время от времени сжимал мою руку, проверяя, не заснул ли я. Я отвечал пожатием на пожатие.

По ногам пару раз пробегали крысы, но я даже представить не мог, как скауты собираются ловить их в темноте!

Все было, как и раньше. Друзья, на которых можно положиться, которым можно доверить свою жизнь. Тьма и тишина.

Глядеть во тьму не было смысла, и я прикрыл глаза. Перед моим взором сразу же появились раненный Корн и тело отца на столе. Изуродованные доспехи в углу.

Завернутое в богатый ковер тело мастера Данте и бледный Никос лежащий на дне повозки.

Мастер Кеандр стоящий на копьях и огонь. Огонь пожирающий все и вся. Огонь, — какого не бывает. Живой и жестокий. Адское пламя Лие!

Стоило ли нам жертвовать всем, чтобы защитить этот город? Город полный предательства и зависти. Город, не знающий благодарности.

Думаю, что все равно стоило! Тут жили наши семьи, семьи наших друзей. Тут жили бесчисленные поколения наших предков. Здесь мы любили и сюда мы всегда стремились вернуться после долгой дороги. Победителями или побежденными…

Как там мама? Я вздохнул. Надеюсь что с ней все в порядке! Старый Мелвин, все еще крепок! Он позаботится о ней, а там, глядишь, Маш придумает, как вызволить нас из подземелья!

Услышав бой часов, мы с Фером растолкали сменщиков и сами мгновенно провалились в глубокий без сновидений сон.

— Доброе утро! — Маш растолкал меня без особых церемоний.

Я открыл глаза, и некоторое время не мог понять, что происходит.

— Я слышал, что наши друзья скены, шебуршатся на верху, — поделился своими наблюдениями молодой скаут Тори. — Может завтрак нам готовят?

— Я бы не сильно на это рассчитывал, — отозвался его друг Атри. — Скорей они нас самих сожрут на завтрак!

— Скены не едят человечину, — успокоил его Маш. — Это все предрассудки.

— Может и предрассудки, — хмыкнул Атри. — Но мне не хотелось бы проверять это на собственной шкуре!

— А зря! — подключился Тори. — Они бы все отравились и подохли, отведав нашего Атри.

Вокруг захихикали. В темноте не было видно лиц, но я по смеху мог различить, кто есть кто.

Газовая сфера наверху загорелась ярче, замелькали черные тени, заслоняя свет. Кто-то склонился над колодцем. Послышались глухие удары и ворчание тюремщиков.

— Ловите меня! — крикнул кто-то сверху. Спустя мгновение прямо нам на головы рухнул Аш.

Мы успели поймать его в воздухе и опустили на пол. Маш торопливо ощупал товарища и, убедившись, что он цел, от всей души отвесил ему оплеуху.

— Как ты мог дать себя поймать! — возмутился старый скаут. — Что бы сказал твой отец, узнав о таком позоре?

Я тоже не на шутку встревожился, но вместе с тем был несказанно рад, что наш товарищ жив и, по всей видимости, невредим.

— Меня не поймали, это я позволил им себя схватить! — Аш довольно заурчал. — А еще я принес приказ от короля!

Маш отвесил ему еще оплеуху, чтобы сократить драматическую паузу, которую Аш так любил выдержать.

— Нам приказано оставаться в городе любой ценой. Нужно разведать обстановку и обо всем докладывать королю через шпионов которые будут нас посещать. Нам нужно будет присягнуть на верность лорду Брезель и убедить его в нашей верности.

— Ну, это легко! — хмыкнул Маш. — Нужно будет просто сочинить историю поправдоподобнее, чтобы парни не запутались, когда их будут допрашивать. А о лишнем не болтать!

— Король поблагодарил нас всех за службу и просил передать, что никогда не забудет о нашей верности! — Аша распирало от гордости, что ему довелось принести хорошие новости.

У нас у всех словно камень упал с плеч. Мы все беспокоились за мастера Кеандра, удалось ли ему скрыться, успел ли Аш его предупредить.

— Я успел еще много депеш разослать, — скромно сообщил Аш. — Так что нам остается только ждать, когда план мастера Кеандра придет в действие!

Ждать пришлось долго. Первые два дня нас не кормили. Мы питались крысами, которых добывал ловкий Эш. Крысы были жирные, размером не меньше кролика!

Аш научил меня свежевать добычу без ножа, при помощи одних только зубов. Первый раз у меня не очень хорошо получилось, зато скауты чуть не померли со смеха, слушая как я сражаюсь с тушкой крысы и со своим желудком.

Сырое мясо было жестким и вонючим, но это было делом привычки, а привыкал я быстро.

На третий день скены сбросили нам дохлую собаку. Маш приказал закопать ее в углу — где мы устроили отхожее место.

Со временем вонь в нашей темнице стала невыносимой. И все бы еще нечего, если бы тюремщики не взяли себе за обыкновение справлять нужду нам на головы.

Скауты только смеялись и делали ставки: на кого бог пошлет в следующий раз. Маш не давал нам сидеть без дела. В любое время дня и ночи у нас был дозорный и дежурный.

Каждое утро мы должны были тщательно изучать свои тела на предмет болезней, нарывов и присосавшихся паразитов. Потом старый скаут устраивал соревнования по борьбе на руках и игру в клатчи.

Игра в клатчи прекрасно тренировала память. Так как ни карт, ни фигурок у нас не было, каждый ход нужно было держать в голове. У меня по началу ничего не получалось, а вот скауты играли с легкостью. Как оказалось, играть в воображаемые клатчи было для них обычным делом.

Через неделю мы все настолько похудели, что остатки одежды висели на нас как мешки.

— Это хорошо, — сказал Маш, тыкая Аша под ребра. — Последний жирок сошел, осталась сама суть.

Что там за суть осталась, я не понял, а вот жирка, у меня и раньше было не много. Силы потихоньку таяли, и в борьбе на руках меня мог теперь любой одолеть.

Скены стали каждый день бросать нам ботву от овощей и какие-то гнусные помои.

— Откармливают! — хихикнул Лок, выбирая на ощупь ботву из грязи.

— Похоже на убой! — ответил ему Гор. Молодые скауты считали себя невероятно остроумными.

— Это значит, — заявил Аш. — Что они не хотят, чтобы мы передохли с голодухи!

Вкуснее этой ботвы я ничего в жизни не ел!

Через десять дней сверху упала большая плетеная корзина, и нас начали вытаскивать одного за другим на поверхность.

Стояла ночь, однако даже слабый лунный свет причинял боль глазам, привыкшим к полной темноте.

Во внутреннем дворе рядом с колодцем стояло корыто наполненное водой, с другой стороны стояла массивная деревянная плаха с торчащим из нее топором.

Встречал нас знакомый капитан. За его спиной десяток стражников при полном параде.

— Приятно видеть вас в добром здравии! — ухмыльнулся военный, обращаясь к нам. — Как вам наше гостеприимство?

— Перины жестковаты! — Аш вызывающе выпятил челюсть. — Хочешь сам опробовать?

— Как-нибудь в другой раз! — расхохотался капитан. Он величественно воздел руки.

— У меня, господа, для вас замечательное предложение. Надеюсь, что вы уже все хорошо обдумали и у вас не займет много времени дать мне ответ!

— Ну не тяни, — буркнул Маш. — Сколько можно трепаться!

Капитан кивнул, указывая рукой на корыто и на плаху. Потом повернулся к нам.

— Как вам известно, свобода выбора для нас это все! — улыбка на лице капитана стала еще шире. — Кто хочет помыться — должен присягнуть на верность нашему господину лорду Брезель, кому мыться не охота, может не присягать. Плаха всегда к его услугам!

— Выбор очевиден, — Маш выдержал паузу. — Пошли мыться, парни!

Скауты бросились к лохани с водой, на ходу сбрасывая с себя остатки одежды. Я побежал вместе со всеми.

Вода была холодной и свежей. Мы сначала пили ее, сколько могли, а потом, когда наши животы раздулись как бурдюки, принялись черпать ее ковшами и лить себе на головы.

Вонючая грязь не желала смываться с наших тел. Она намертво въелась в каждую складку, каждую пору! Мы взяли каждый по мыльному камню и с остервенением принялись за дело.

Скоро внутренний двор тюрьмы наполнился пеной до самых колен. Капитан и его стражники поспешно ретировались и наблюдали за нами с балкона. Темнокожие скены таскали ведрами ледяную воду из колодца, а скауты хохотали, окатывая ею друг друга.

Так мы давно не веселились! Камни под ногами стали скользкими как лед, мы все время падали оскальзываясь, вставали, падали вновь. Это был настоящий праздник жизни после длительного заточения в подземелье.

Даже суровый Маш улыбался, глядя на своих бойцов, которые резвились и хохотали как дети. Я веселился вместе со всеми. Зачерпнув из корыта ледяной воды, окатил Аша, который в который раз безуспешно пытался намылиться. Скаут грозно зарычал и бросился на меня, мыльный камень в одной руке, а мочалка в другой. Сделав пару шагов он поскользнулся! Его ноги взлетели выше головы, и он звонко шлепнулся задом оземь. Мочалка и мыльный камень разлетелись в разные стороны!

Гор, отличавшийся особой ловкостью, сделал подножку огромному скену, тащившему ведра с водой. Под дружный хохот великан рухнул на землю, едва не раздавив наглого скаута.

Скен не стал церемониться и что было мочи пнул Гора ногой в живот. С боевым кличем, скауты бросились на защиту товарища. Остальные скены тоже не пожелали остаться в стороне и с энтузиазмом присоединились к потасовке.

— Не убивать! — закричал Маш, размахивая ведром над головой. Он понимал, что ненависть скаутов к тюремщикам настолько велика, что драка с легкостью может превратиться в бойню. — Дайте им хорошенько, но не убивать!

Несмотря на свои размеры, силу и численное превосходство, скены были не ровня разведчикам в настоящем бою.

Аш выбрал самого большого тюремщика и месил его кулачищами с поразительной скоростью. Чернокожий только ухал от боли, да пытался закрываться руками от ударов.

Вскоре битва закончилась. Надзиратели бесчувственные валялись на земле, а скауты торжественно размахивали мочалками.

С балкона раздалось рукоплескание. Хохочущие стражники потрясали копьями и гремели щитами.

— Спасибо, потешили! — капитан спустился с балкона и подошел к Машу. — Благодаря вам я стал богаче на десять серебряных монет!

Он протянул скауту руку и вложил ему в ладонь несколько серебряных кружочков.

— Ваша доля! — сказал он. — Угостите потом своих парней пивом.

Маш ухмыльнулся и спрятал серебро за щеку.

— А ты не такой ублюдок, как мне представлялось! — сказал он.

— Мы же теперь на одной стороне, — капитан пожал плечами. — Мы же простые солдаты, чего нам враждовать!

— Отставить веселье! — прозвучал знакомый голос. Скауты машинально вытянулись во фрунт.

Во двор вошел Никос. Его лицо было восковым в свете луны. Он пошатывался и прихрамывал, но в остальном ничто не указывало на то, что совсем недавно, он находился между жизнью и смертью.

Голые скауты мигом построились. Маш во главе строя, я замыкающий.

Мы во все глаза глядели на командира и не могли поверить своему счастью. Никос выжил, и он был с нами!

— Я забираю этих красавцев, — сказал он капитану. — Найдите для них одежду, иначе они полгорода распугают своими причиндалами!

Скауты захихикали, но строй не нарушили.

Скены постепенно приходили в себя и немедленно занялись уборкой.

Они притащили столы, на которых разложили стопки униформы. Скауты начали одеваться.

— Что за дерьмо? — в полголоса ругнулся Аш показывая мне эмблему корпуса Единорога на рукаве. — И это мы должны носить?

— Заткнись и одевайся, — процедил сквозь зубы Никос. — Мне и так больших трудов стоило вытащить вас из этой ямы. Так что не вздумай создавать тут проблемы!

Аш, конечно, сразу заткнулся и принялся шикать на товарищей, которые с недоумением разглядывали новые униформы.

Во все глаза смотрел я на Никоса. У меня было три тысячи вопросов, которые так и вертелись на кончике языка, однако с вопросами придется повременить.

Одетые по-новому скауты больше не походили на разведчиков. Они были похожи на городскую стражу.

— Красавцы! — хмыкнул капитан. — Что вы хотите, моих орлов тоже переодели в эти попугайские мундиры. Но ничего, привыкли уже. Скоро и на вас они будут как влитые!

Я очень сильно сомневался, что мундир будет на мне как влитой. Рукава и штанины мне пришлось подвернуть, куртка висела на моем отощавшем теле как мешок, а штаны приходилось поддерживать рукой, так как ремень почему-то не выдали.

Остальные скауты выглядели не лучше. На наш отряд нельзя было глядеть без смеха.

— Шуты — гороховые, — буркнул Маш, виновато покосившись на Никоса.

Только теперь я заметил, что на моем друге надета куртка мастера-колдуна! Выходит, что Никос теперь главный колдун! Это было неожиданно, но вполне логично, если задуматься.

Никос подошел ко мне и положил мне руку на плечо.

— Тебе, мой друг форма не понадобится, — он улыбнулся. — Леди Эра тебя ожидает снаружи.

Я обрадовался и расстроился одновременно! Одна часть меня хотела поскорей увидеться с мамой, а другая ни за что не хотела расставаться с друзьями — скаутами.

— Спасибо, Никос! — у меня даже слезы брызнули из глаз. — Мы навсегда останемся друзьями!

— Я надеюсь на это, — Никос улыбнулся. — У скаутов всегда найдется место для юного волшебника!

Разведчики одобрительно заулюлюкали. Аш и Маш подошли ко мне.

— У волчонка львиное сердце! — сказал Маш. — Всегда помни того, кто это сказал!

Глава 2

У ворот в тюрьму стоял экипаж. На козлах сидел Мелвин, его усатое лицо было освещено зеленой газовой сферой. Из полумрака мне навстречу выступил Корн и единственной рукой крепко сжал мою ладонь.

— Как я счастлив, что вы живы, мастер Марий! — воскликнул он.

А как счастлив был я!

Мелвин низко поклонился, снимая шляпу.

— Молодой господин! — только и смог воскликнуть он.

Мой взгляд был прикован к приоткрытой дверце экипажа. Внутри было темно, но я и так знал, кто там сидит!

Карета покачнулась, когда я взбирался по ступенькам, дверца за мной захлопнулась, и я упал в объятия мамы.

— Ты жив! — сказала мама. — Все остальное не важно!

Мелвин гнал экипаж, будто черти хватали его за пятки! Так ему хотелось поскорее убраться подальше от тюрьмы!

Трудно было сразу подобрать нужные слова. Хотелось сказать многое, а с чего начать я никак не мог решить. Мысли спутались в один огромный клубок из отдельных слов, образов, картинок, а распутать его сейчас было просто не по силам.

Мы сидели, молча держась за руки. Занавески в экипаже были задернуты, в полной темноте мы не могли видеть друг друга. В этом, впрочем, и не было нужды.

Утром я проснулся в своей постели. Некоторое время, не двигаясь, лежал и смотрел на колышущуюся тень от занавески на стене. Пахло свежеиспеченным хлебом. Из открытого окна доносился голос Корна, распекающего конюха, и тихая мелодия, льющаяся из маминой музыкальной машины.

Обычный, ленивый день в мирном городе, неторопливо просыпающемся вдали от войны, тревог и смертей. Я снова закрыл глаза.

Отчетливо раздался бой городских часов на храме Орвада. В один миг я мысленно перенесся в темный вонючий колодец, где провел много дней со своими друзьями — скаутами, между этим миром и Аннувиром — миром мертвых.

Как удивительно, что один и тот же звук могли слышать все! И богатый бездельник, лениво возлежащий на надушенных перинах, и приговоренный к смерти, закованный в цепи и заключенный в мрачное подземелье.

Для звука не было границ. Он мог лететь куда угодно! Дарить надежду одним, тревожить других… Он был для всех!

Я понял что изменился. Этот месяц, проведенный вдали от дома, стал рычагом, перевернувшим мою душу. Стал молотом разбившим мое сердце на куски.

Встав с постели, я поспешно сбросил ночную рубаху, быстро умылся, но у зеркала я задержался надолго.

Лицо в зеркале было незнакомым. Черты жесткие, суровые. Взгляд острый, пугающий. Неужели я так выгляжу? Я только покачал головой. Что же скажет мама, когда увидит меня таким? Узнает ли она меня?

Я спустился в конюшню проведать Сельфира. Мой конь, так подведший в битве, как ни в чем не бывало, жевал овес. Увидев меня, он лишь на миг скосил глаз и вернулся к своему занятию.

Стойло Эфлимера было пусто. У меня вновь защемило в груди. Все неправильно в этом доме. Пустые комнаты, пустые стойла. Сначала Эран, потом отец. Так, глядишь, дом и вовсе опустеет.

В стойле, где раньше стоял конь брата, стоял трофейный красавец жеребец.

— Корн о тебе хорошо заботился? — спросил я, подходя поближе и ложа ладонь скакуну на щеку. Он вскинул голову и тихонько заржал. Сельфир злобно всхрапнул в ответ. Я улыбнулся, даже тут не обходилось без соперничества!

— Нужно дать тебе имя, — решил я. — Нельзя такому славному коню оставаться без имени.

— Его зовут Флэйр! — Корн незаметно подошел к нам сзади. — Это было написано на уздечке.

— Хорошее имя, — я погладил скакуна по морде. — Флейр!

Конь тихонько заржал в ответ. Солнечный свет, проникавший сквозь окно, золотил его шелковистую гриву, звездочками плясал в его больших глазах.

— Похоже, что этот конь принадлежал самому хану! — Корн поманил меня в угол. Открыл ключом большой, окованный железными полосами, сундук. Запустил в него руку и вытащил седло. Забросил его на перекладину и показал на надпись.

— Видишь, тут написано, что это седло подарок величайшему из наездников, от величайшего из охотников.

Седло было богато украшено золотом и инкрустацией. То, что я сначала принял за узор, на самом деле оказалось надписью на незнакомом языке.

— Это на аморейском, — пояснил оруженосец. — У моего отца был слуга амореец, который учил меня верховой езде. Конь тоже аморейской породы, на таких ездят только короли.

— Очень дорогой, наверно, — задумался я.

— У нас в городе не найдется покупателя, который смог бы его купить! — Корн выглядел довольным. — Это знатный трофей!

— Это не трофей, — я покачал головой. — Это подарок. Последний подарок от мастера Данте.

Мы молча стояли, глядя как Флейр ест овес. Каждый думал о своем, но мысли наши неизменно возвращались на поле боя, где мы так много потеряли.

— Это еще не все! — воскликнул Корн. Опустив руку в сундук, он вытащил из него две седельные сумы. — Это было приторочено к седлу!

Я положил сумки на стол и открыл.

В первой была стопка книг. Языки, на которых они были написаны, мне были не знакомы. Книги были в кожаных переплетах, с железными застежками. Их поля пестрели пометками, сделанными красными чернилами.

Отложив книги в сторону, я открыл вторую сумку. В ней были только тонкий шерстяной плащ и небольшой кошелек из зеленого бархата.

Я развязал шнурок и высыпал его содержимое себе на ладонь.

Конюшня тут же наполнилась блеском драгоценных камней. Солнечные зайчики, отраженные от граней кристаллов, весело запрыгали по стенам. Красные, зеленые, синие, прозрачные, дымчатые, с разноцветными вкраплениями камни были прохладными и тяжелыми.

— Это дорогие камни? — спросил я оруженосца. Корн пожал плечами. В драгоценностях он понимал не больше моего.

— Думаю, что да, — он кивнул на седло. — У хозяина такого коня и такого седла могут быть только самые редкие и изысканные сокровища… Возможно, леди Эра сможет определить их стоимость!

Похоже, что он был прав. Кроме моей матери никому нельзя было довериться в столь деликатном деле.

Мама была в приемной. Здесь отец обычно занимался хозяйственными делами.

За отцовским столом сидел незнакомый мне человек. Ноги в грязных сапогах он устроил на столешнице, а его шляпа висела на бюсте моего деда.

Я даже дар речи потерял от неожиданности, так меня возмутило хамское поведение незнакомца. Но это было еще далеко не все!

— Я достаточно ждал, леди Эра, — незнакомец ухмыльнулся. — За три дня вы вполне могли собрать деньги!

— Такую сумму за три дня? — мама сделала шаг вперед, ее кулаки были сжаты, а брови нахмурены. — Вы знаете, что это невозможно! Дайте мне еще две недели, я напишу своей сестре, она вышлет мне деньги.

— Боюсь, это невозможно, дорогая, — незнакомец притворно потупил взор. У меня все вспыхнуло внутри! Кто он такой чтобы так разговаривать с моей матерью!

— Я не могу больше верить вашим обещаниям, милочка! Ваш муж, упокойся его душа, достаточно кормил меня обещаниями. Долг, как вам известно, платежом красен!

— Ну, я же не отказываюсь платить! — мама всплеснула руками. — Я прошу только небольшой отсрочки!

— Конечно, — незнакомец закатил глаза к потолку. — А если ваша сестра не даст вам денег, что тогда? Вы придумаете новую отговорку? Ну, уж нет, милочка, я хочу свои деньги здесь и сейчас!

— Вы не можете их получить по простой причине, — мама пыталась говорить спокойно. — У меня нет денег!

— Тогда я заберу ваш дом, — устало вздохнул незнакомец. — Это, конечно, не погасит всю сумму… Но если вы согласитесь, время от времени оказывать мне определенные услуги, быть может, я и смогу простить вам остаток долга…

Лицо ростовщика походило на хитрую лисью мордочку. Пальцы его рук поминутно сплетались и расплетались как клубок скользких змей.

Более омерзительного типа мне встречать еще не приходилось!

— Да как вы смеете! — закричала мама. — Я лучше умру от голода, чем соглашусь на подобное предложение!

— Могу вам сделать другое, — ростовщик пожал плечами. — Мой хороший друг — хозяин борделя, могу вас пристроить к нему. За вас конечно много не дадут, но лет за десять вы сумеете погасить хотя бы проценты. Зато это избавит вас от долговой тюрьмы!

Ростовщик захихикал, осматривая оценивающим взглядом маму с ног до головы. Мое терпение лопнуло! Нужно было поставить наглеца на место!

— Как вы смеете говорить таким тоном с моей матерью! — закричал я, выходя на середину комнаты.

— А? — ростовщик удивленно вскинул белесые брови. — Тебе чего, мальчик? Не видишь, взрослые разговаривают? Иди-ка ты во двор поиграй!

Этого было достаточно, чтобы свирепая ярость забурлила у меня в груди и полностью овладела всем моим существом.

Быстрыми шагами я подошел к ростовщику и ударил его по улыбающемуся лицу. Потом схватил его за волосы и изо всей силы трижды ударил головой об стол. Брызнула кровь, расписки, лежащие на столе, прилипли к разбитым губам торгаша.

— Ты, собака, должно быть, забыл, как нужно обращаться к знатной даме! — я все еще держал его за волосы. — На колени, кусок дерьма, или я отрежу твою вонючую голову!

Мама закричала, она видно была напугана не меньше чем ростовщик, но мне было все равно. Мое лицо пылало, а сердце бешено билось, разгоняя кипящую кровь по венам.

Бросив торгаша на пол, я наступил ногой ему на голову.

— Ты в родовом поместье Гримм, не забывай об этом!

— Да, господин, — прохрипел ростовщик, пытаясь подняться, но я ему не позволил.

Подошел Корн, в его руке был обнаженный меч, молча он, протянул его мне. Я взял оружие и, перевернув ростовщика на спину, приставил острие к его горлу.

— Прежде чем вести дела с домом Гримм научись хорошим манерам! — сказал я. Злость во мне не утихла, и я с трудом сдерживался, чтобы не надавить на рукоять.

Торгаш больше не походил на лису, его окровавленная физиономия с пузырями под носом и слезами в глазах, потеряла всякий лоск и надменность.

— Да, господин, — пропищал он.

— Ты получишь свои деньги через две недели, как тебе и предложила моя мать. Если я увижу тебя раньше этого срока, то отрежу тебе уши! Все понятно?

— Да, господин, — проблеял ростовщик.

Отпихнув торгаша ногой, я кивнул Корну. Он подхватил несчастного за шиворот и волоком вытащил из комнаты.

Тяжело дыша, я стоял посреди комнаты. Визг ростовщика постепенно удалялся и скоро совсем стих.

— Извини, что напугал тебя, — я повернулся к маме. — Просто не было сил слушать, как он тебя оскорбляет!

Мама стояла у окна, смотрела на меня, но подойти не решалась.

— Ты меня не напугал, — наконец сказала она. — Ты меня удивил.

Она улыбнулась, и это была самая замечательная улыбка, которую мне довелось увидеть!

— Мне даже показалось, что вернулся твой отец! — сказала она. — Ведь он поступил бы именно так!

Вернулся Корн, выглядел он встревоженным.

— Господин Марий приказал бы солдатам сбросить его с башни, — сказал он. — Вот только солдат у дома Гримм теперь нет…

Мама тоже нахмурилась, и я знал почему.

— Этот человек опасен? — спросил я, уже зная ответ.

— Да, — мама кивнула. — Как гремучая змея! Когда был жив Марий, он нам пятки лизал, и сам предложил оплатить снаряжение воинов для похода. Возможно, он с самого начала рассчитывал, что Марий не вернется из похода…

— Похоже на то, — согласился Корн. — У таких людей как он, все планы с дальним прицелом!

— Если бы я знал, — вздохнул я. — То сразу перерезал бы ему глотку!

— И тебя бы опять бросили в тюрьму! — возразила мама. — Ты правильно сделал, что оставил его в живых. Отцу все сошло бы с рук, но без него мы ничего не значим в Лие.

Она села за стол, сбрасывая на пол окровавленные расписки, которые принес с собой ростовщик.

— Я напишу письмо моей сестре. Ты помнишь тетю Энию? Ее муж — мастер Астор, очень богатый человек. Они с радостью нам помогут!

Мы вернем долг и больше никогда не вспомним о Спекуле!

— Так вот как его зовут, — удивился я. — Я слышал, что он снабжает армию провиантом.

— Гнилым зерном и тухлым мясом, — добавил Корн. — Похоже, что у него есть влиятельные покровители. Иначе болтаться бы ему на ближайшем суку!

Не спеша я подошел к столу и высыпал перед мамой содержимое бархатного кошелька.

Тяжелые камни маленькими огоньками рассыпались по пергаменту.

— Не нужно беспокоить тетю Энию, — сказал я с гордостью. — Как ты думаешь, эти камни много стоят?

Мама застыла не двигаясь. Перо выпало из ее пальцев, а рот смешно приоткрылся. Мы с Корном довольно переглянулись. Такой реакции мы не ожидали!

— Да, это дорогие камни, — едва слышно произнесла она. Кончиком пальца она подкатила к себе маленький черный камушек.

— Вот этот — стоит как весь наш город!

У нас с Корном даже челюсти отвисли. С недоверием мы уставились на маленький камушек похожий на черную слезинку. Он лежал, ничем не примечательный, на белой бумаге среди великолепных сверкающих собратьев.

— А откуда они у тебя? — спросила мама, не отрывая глаз от сокровищ.

Корн тут же рассказал историю с конем и седельными сумками.

— Это не простые драгоценности, это магические камни, — мама задумчиво рассматривала мои трофеи. — Если хоть кто-нибудь узнает что они у нас, нам несдобровать!

— А что это за камни? — у меня даже голова кругом пошла от таких новостей. — Что они могут?

— Вот этот, — мама показала пальцем на черный камушек. — Зовется Слезой Ротэ. О других я ничего не знаю, но чувствую их силу. Видишь, на них высечены древние знаки.

Приглядевшись, действительно, можно было разглядеть таинственные символы, вспыхивающие на миг и исчезающие.

— В чем сила камней я не знаю, я не волшебница, — она откинулась на спинку кресла. — Зато, знаю, что мы теперь самые богатые люди во всем королевстве.

Корн хлопнул меня по плечу. Он, несомненно, гордился своей находкой и тем, как мудро он с ней поступил.

— Но нам нужны деньги, а не камни, — сказал я. — Можно их продать в Лие?

— Конечно можно, — мама взяла самый маленький камушек зеленого цвета с красными искорками внутри. — Такой камень я видела несколько раз, он защищает от ядов. И есть человек, который за него даст хорошую цену.

— Мы немедленно к нему отправимся! — воскликнул Корн.

— Только сначала нужно спрятать оставшиеся камни, — остановила его мама. — Слишком опасно держать их при себе! У нас в доме из мужчин остается только старый Мелвин да конюх.

— Значит, нужно будет нанять еще несколько крепких слуг! — решил я. — Чтобы в следующий раз, никто даже не помыслил, врываться в наш дом.

— На этот счет у меня есть идея! — сообщил Корн, когда мы, одевшись в дорожные плащи, выходили из дома через заднюю дверь.

Улицы города были как всегда многолюдны. Горожане спешили по своим делам, играли в игры в тени деревьев или просто бездельничали, развалившись на скамейках и глазея по сторонам.

Город совсем не изменился за время нашего отсутствия.

На башнях, вместо голубых флагов королей, реяли красные полотнища корпуса Единорога. Стражники повсюду были выряжены в красные мундиры, а на площадях стояли плахи на помостах.

— Лорд Брезель к чему-то готовится! — я кивнул на плахи.

— Или просто хочет запугать народ, чтобы не рыпались, — предположил Корн. — По любому, мне это не нравится!

Осторожно оглядевшись по сторонам, и убедившись, что нас никто не подслушивает, оруженосец поведал мне о том, что произошло со времени нашего со скаутами отъезда.

— Нам уже оставалось полдня марша до Лие, когда примчался твой приятель Аш. Король его сразу же принял. О чем они говорили, я не знаю, но вскоре скаут опять ускакал, а мастер Кеандр обратился к нам с речью.

Он рассказал о перевороте в Лие, и о том, что в город он не может вернуться. Он взял своих самых преданных людей, а нам всем велел возвращаться.

Мастер Никос тоже хотел ехать с ним, но король строго приказал ему вернуться.

— Когда мы приблизились к городу, — Корн сплюнул. — Нам на встречу выехал преподобный Туирен со своей свитой и тремя тысячами солдат.

Нам предложили тут же присягнуть на верность лорду Брезель, либо умереть без славы и погребения.

— Вы все приняли присягу? — спросил я.

— Конечно, — Корн опять сплюнул. — Преподобный Туирен проследил, чтобы даже раненные, поцеловали топорик Орвада. После этого нас пустили в город, предварительно объяснив, что лорд Брезель — спаситель народа и, впредь, называя его имя, нужно опускаться на одно колено!

— А как он спас народ, вам тоже рассказали? — я почувствовал, что у меня уши запылали от возмущения.

— А то, как же! — Корн фыркнул. — Сказали, что мастер Кеандр вступил в сговор с кочевниками, дабы захватить власть. Что все нападения были подстроены и единственный кто мог спасти город от тирании волшебника, это лорд Брезель со своей армией!

— А как же мастер Лисандр? Что он сказал на этот счет? — у меня даже кулаки зачесались от негодования.

— Мастер Лисандр пропал, говорят, что он сбежал, прихватив с собой казну!

— Это чудовищная ложь! — задохнулся я.

— Но горожане поверили, — усмехнулся Корн. — Как тут не поверить, когда с лордом Брезель пришло десять тысяч войска!

— Но это, же просто безумие! — я вспомнил, что говорил на этот счет отец. — Он же оставил всю границу без защиты!

— Безумец или нет, но своей цели он достиг! — Корн осторожно погладил культю. — Из тех, кто мог бы ему противостоять никого не осталось. Сенат он разогнал. Выбросил из зала советов один трон, а один оставил — для себя!

Таверна, в которую привел меня Корн, называлась «Лазарет».

— Здесь лечат раны не телесные, а душевные! — сообщил он мне.

Похоже, что заведение было весьма популярным.

Несмотря на ранний час, все столики были заняты. Народу было не протолкнуться.

— Тут своего рода биржа труда для солдат и наемников, — Корн, похоже, частенько сюда захаживал. — Привет, Энзо, не видал моих дружков?

Здоровенный детина за стойкой улыбнулся Корну.

— Рановато еще, подожди маленько, — кивнул на меня. — Привел нового партнера для игры в клатчи? Думаешь, на этот раз тебе подфартит?

— Ну, должна же быть на этом свете справедливость! — Корн положил на стойку монетку. — Плесни-ка нам твоего знаменитого пивка!

Взяв кружки, мы прошли в заднюю комнату, которая была пуста, так как посетителей сюда не пускали. Из мебели был только длинный стол и десяток стульев. Присев в уголке мы пригубили пиво и принялись ждать.

— Я тут встречаюсь со своими друзьями оруженосцами, — пояснил Корн. — Они все были вместе с нами в походе и потеряли своих господ в битве. Некоторые из них ранены, но когда они поправятся, им цены не будет!

— Ты думаешь, они согласятся служить мне? — сказал я с недоверием. Максимум на что я рассчитывал, это нанять несколько крепких селян для работы по хозяйству и чтобы хоть дубинку в руках держать умели.

— Думаю, что согласятся, — Корн хлопнул рукой по столу. — Мало кто решится нанять оруженосцев, служивших у опальных господ. Так что выбор у них не большой. В другие времена к ним бы очередь из рыцарей выстроилась!

Я прыснул в кулак, представив, как рыцари дерутся друг с другом за право нанять оруженосца.

— Скажешь тоже! — я толкнул Корна локтем в бок. — Может за пажа они и стали бы драться, но не за оруженосца же!

— Сам увидишь! — мой оруженосец видимо очень гордился своими друзьями.

Со стуком дверь распахнулась, впустив в комнату гомон и звон посуды. Вошедший человек был огромного роста, ему даже приходилось чуть пригибать голову, чтобы не задевать за потолок. Одет он был в залатанные кожаные доспехи, потертые бриджи и сапоги для верховой езды.

— Дружище, Корн! — взревел молодчик. — Ты опять решил пополнить мой кошелек? Ба! Да ты еще и друга привел! Надеюсь, деньжата у него водятся?

Великан рухнул на скамью перед нами, ногу он неловко отставлял в сторону, сквозь прорехи в доспехе я увидел бинты, стягивающие его тело.

— Потрепали меня маленько, собачьи дети! — сказал он, перехватив мой взгляд. — Но старину Арта не так просто укокошить!

Великан захохотал и обеими руками сжал Корну ладонь.

— Славная была драка, — его лицо помрачнело. — Пусть небеса примут моего господина!

— Арт был оруженосцем мастера Сномарка, — представил мне воина Корн. — А это мой господин, мастер Маркус, сын генерала Мария.

Воин неловко вскочил, перевернув скамью, на которой сидел.

— Большая честь быть представленным вам, господин Маркус, — он поклонился, демонстрируя безупречные манеры. — Простите меня за грубость!

— Садитесь, Арт, — попросил я. Меня смутило, что взрослый воин так почтительно ко мне обращается.

— Мы слышали о том, как вы поразили стрелой проклятого Телариса, зонтракийского мага! — Арт приложил к груди огромную ладонь. — Для меня огромная честь сидеть с вами за одним столом!

— Я знал лорда Сномарка всю свою жизнь, — сказал я. — Это был выдающийся человек. Очень сочувствую вашей потере.

— Мы должны были умереть вместе! — воскликнул оруженосец. — Но у меня слишком прочная шкура, и проклятым кочевникам не удалось меня прикончить, сколько они не пытались!

— И слава Орваду! — воскликнул я. — Потому что я хочу предложить вам служить у меня!

В комнате воцарилась тишина. Великан, не мигая, смотрел на меня в упор.

— Ты что, язык проглотил? — поинтересовался Корн.

— Вы уверенны? — Арт посмотрел на меня, потом на своего друга. — У вас уже есть отличный оруженосец!

— Дело не в этом, — успокоил его Корн. — Меня никто не выгонит. Просто мастеру Маркусу нужна собственная армия!

Великан вновь вскочил и вытянулся во фрунт.

— Я ваш, до самой смерти! — он подмигнул Корну. — Если конечно сможете меня прокормить!

— Сможем! — воскликнул Корн. — У нас даже есть свободное стойло на конюшне!

«Лазарет» мы покинули в сопровождении шести оруженосцев. Корн сдержал свое обещание, теперь у нас была своя маленькая армия.

Как оказалось, наши новобранцы обладали многими другими талантами, помимо ратных.

— Мы можем сражаться как рыцари и работать как тягловые лошади! — сказал за всех Ментор, оруженосец мастера Лотура. — Лентяев и трусов среди нас нет!

Я был неописуемо счастлив. Нет ничего лучше, чем компания надежных боевых товарищей! Мне казалось, что я опять вернулся к своим друзьям скаутам и впереди нас ждут одни только захватывающие приключения!

Как только мы вышли на улицу, мои телохранители выстроились в боевой порядок. Трое прикрывали тыл, двое шли по бокам, а ловкий Пети побежал вперед, исполняя роль разведки.

Со стороны мы выглядели всего лишь как компания подвыпивших приятелей, возвращающихся домой после ночной гулянки.

— Они действуют очень слаженно, — шепнул я Корну. — Будто всю жизнь только этим и занимались!

— Так и есть, — ответил оруженосец. — Им частенько приходилось сопровождать своих господ в разных опасных приключениях. Так что они знают что делают.

Дом, который мы искали, находился в квартале ремесленников. Высокая стена скрывала от глаз прохожих зеленый садик. Мы могли видеть лишь верхушки деревьев, да красную черепичную крышу.

— Это здесь, — сказал Корн. — Видите кулак на вывеске?

Над дверью действительно была кованая вывеска с изображением кулака.

— Это школа кулачных бойцов? — удивился я. — Ты уверен, что это нужное нам место.

— Мастер Каст готовит кулачных бойцов, ошибки нет, — заверил меня оруженосец. Он подал сигнал нашим телохранителям, они вмиг разошлись в разные стороны, оставив нас одних у двери.

Корн потянул за кольцо, за оградой в глубине сада зазвонил колокольчик. На двери тут же приоткрылось маленькое окошко.

— Мы к мастеру Касту, по личному делу, — сказал Корн. — От леди Эры.

Окошко закрылось, оставив нас, любоваться друг другом и медной табличкой с надписью «Мастер Каст — тренер чемпионов».

Вскоре дверь распахнулась, на пороге стоял пожилой мужчина с перебитым носом и плечами борца.

— Пожалуйте за мной, господа — пригласил он, пропуская нас вперед и запирая дверь на засов.

В обширном внутреннем дворе, в тени деревьев, стояли деревянные манекены в форме людей и зверей. Двор был чисто выметен, а дорожки посыпаны белым песком. Мускулистые слуги таскали воду из колодца, наполняя медные лохани, стоящие вдоль стен. Хорошенькие девушки развешивали на крючьях полотенца и мочалки.

— Скоро начнется утренняя тренировка, — пояснил нам привратник, указывая на манекены.

По элегантной витой лестнице мы поднялись на второй этаж. Слуга открыл перед нами дверь и поклонился.

Мы с Корном вошли в просторное светлое помещение, заполненное мраморными статуями бойцов и кубками за победы на соревнованиях.

Мастер Каст вышел нам навстречу, дружелюбно улыбаясь и протягивая руки.

— Вы должно быть Маркус, сын госпожи Эры! — радостно воскликнул он. — Ну, неконец то вы решили учиться кулачному бою! Мы быстро сделаем из вас мужчину!

Он подхватил меня под локоть и повел к мягким креслам, стоящим у окна.

— Садитесь, пожалуйста! — мастер Каст широким жестом указал на статуи и кубки. — Уверен что со временем вы добавите не мало трофеев в нашу коллекцию!

Тренер чемпионов был высокого роста, со сломанным носом и раздавленными ушами борца, однако он был слишком худым, чтобы его самого можно было принять за чемпиона.

— Я сам был борцом когда-то, — он словно прочел мои мысли. — А теперь, тренирую молодых господ вроде вас!

В комнату вошел слуга, неся на подносе вино и фрукты.

— Угощайтесь, пожалуйста, — он указал на яства. — Это очень полезно для здоровья!

— Мы здесь по другому вопросу, — сказал Корн, указав на слугу.

Мастер Каст улыбнулся и жестом руки приказал слуге удалиться.

— Я понимаю, — он откинулся в кресле. — Леди Эра хочет нанять несколько крепких телохранителей? Очень опасно стало в Лие в последнее время. Особенно после того, как ваш достопочтимый отец покинул нас.

Тренер чемпионов производил странное впечатление. Трудно было сразу решить, нравится он мне или нет. Было в нем что-то отталкивающее, но вместе с тем и привлекательное.

— Боюсь, что наши услуги обойдутся очень дорого, — мастер Каст задумчиво потер переносицу. — Не знаю, сможете ли вы себе это позволить…

Вместо ответа я протянул руку вперед и положил на стол камень.

— Нам не нужны ваши телохранители, — сказал я. — Я слышал, что вы давно ищете такой камень, а я как раз, хочу его продать.

У мастера Каста челюсть отвисла. Он протянул дрожащую руку и кончиками пальцев прикоснулся к драгоценности.

— Да, — тренер чемпионов вздохнул. — Это он!

Закусив губу, он любовался мерцанием красных искр.

— Вы не ошиблись, — он погладил камень как любимую женщину. — Я давно мечтал о нем, но не надеялся когда-нибудь к нему даже прикоснуться!

Было похоже, что тренер сейчас расплачется.

— Вы знаете, что такое страх? — внезапно спросил он. — Каждый день просыпаться в страхе?

— Нет, — я покачал головой. — Такой страх мне не ведом.

— А я постоянно живу с ним! — мастер Каст накрыл камень рукой и прикрыл глаза. — Все из-за моего богатства и моих дочерей!

— Вы боитесь за их жизнь? — удивился Корн.

— Нет, — тренер покачал головой. — Я боюсь за свою жизнь. Мои дочери давно вышли замуж, но их мужья люди никчемные. Они все лишь дожидаются моей смерти, чтобы поделить наследство. Несколько раз ко мне подсылали убийц, но здесь, в своей школе, им до меня не добраться!

Мастер Каст сжал камень в кулаке.

— Другое дело яды! Их постоянно находят то в еде, то в воде, и даже в одежде! Я потерял своих лучших слуг, представляете! Они все были отравлены! Я практически ничего не ем! Посмотрите, на кого я стал похож!

Теперь я понял причину ужасной худобы тренера чемпионов.

— И вот, вы приносите мне Ночной Глаз! — мастер Каст посмотрел на блюдо с угощениями. — Больше мне не придется рисковать слугами, чтобы проверить каждую трапезу и каждую бутылку вина! Теперь я смогу спать спокойно!

Глаза тренера засверкали, а на щеках выступил лихорадочный румянец.

— Сколько вы хотите за камень?

Торговаться нужно было осторожно. Мы не знали его настоящей ценности, так что можно было продешевить.

— Вы знаете ему цену, — сказал я. — На меньшее мы не согласны. Если вы не можете себе его позволить, у нас есть еще покупатель…

— Еще покупатель! — фыркнул мастер Каст. — Конечно есть! Но я не такой дурак, чтобы позволить своей жадности в очередной раз сыграть со мной злую шутку! Подождите!

Он положил камень на стол и стремительно выбежал из комнаты. Мы с Корном переглянулись.

— Похоже, он просто спятил! — прошептал оруженосец.

— Но может, и нет, — возразил я. — Если он прав на счет своих дочерей.

Тренер чемпионов вернулся в сопровождении могучего слуги несущего тяжелый ящик.

— Здесь пять тысяч золотых! — выпалил мастер Каст. — Я слышал, что король амореев заплатил за Ночной Глаз четыре тысячи, но аморейские монеты тяжелее наших! Надеюсь, что леди Эра не подумает, что я хотел вас обмануть, предложив четыре тысячи!

— У нас такого и в мыслях не было, — успокоил я его.

За оградой школы мир был совсем другой. Суетливый, беспокойный, со своими тревогами и надеждами.

— Надеюсь, что теперь мастер Каст будет спать спокойно! — сказал я.

— И даже отъест себе брюшко! — ухмыльнулся Корн.

По его сигналу со всех сторон появились оруженосцы, они приняли у нас тяжелый сундук с золотом и окружили кольцом.

Домой мы добрались без особых происшествий. Поджидавший нас Мелвин запер за нами входную дверь и облегченно перевел дух.

— Мастер Маркус, — обратился он ко мне. — Сегодня целый день возле нашего дома крутились какие-то подозрительные типы! Не подумайте, что я паникую понапрасну! Они появились сразу после того как мастер Корн вышвырнул отсюда ростовщика!

— Стало быть, ему уже известно, что мы вернулись не одни, — Корн прислушивался к нашему разговору. — Интересно, что он задумал?

— Может просто подослал шпиков, чтобы убедиться, что мы не сбежим?

— А может, задумал какую подлянку! — подхватил Мелвин. — Гнилой это человечишка! Я еще мастера Мария предупреждал на его счет.

Корн похлопал старого дворецкого по плечу.

— Теперь нам нечего бояться! Мастер Маркус нанял лучших молодцов во всем городе, чтобы охранять дом и тебя вместе с ним! — оруженосец казался весьма довольным собой.

Украдкой я выглянул в окошко в двери, и сразу же приметил подозрительную группку бездельников, развалившуюся с тени дома напротив.

— У них оружие под одеждой, — сказал я Корну. Улыбка тот час сползла с его лица. Он тщательно изучил бездельников и их одежду.

— Похоже, у них еще и доспехи под рваньем, — теперь он выглядел по-настоящему встревоженным. — Пойду, назначу караул.

Поблагодарив дворецкого за бдительность, я вошел в дом.

Мама была в столовой. Перед ней рядком стояли на коленях оруженосцы.

— Мы тебя дожидаемся, — улыбнулась она. — Твои рыцари настояли на немедленном приведении к присяге нашему дому. Похоже, им не терпится облачиться в цвета рода Гримм!

Я подошел к ней и встал рядом.

— Хочу представить тебе наших воинов, — сказал я.

Первым в строю был Арт. Его раненная нога была неловко отставлена в сторону, ему, очевидно, было очень больно стоять на коленях, так что я решил быстро покончить с формальностями.

Вошел Корн со щитом моего деда, украшенным изображением белой совы.

— Арт, оруженосец мастера Сномарка, доблестно павшего в бою, сражавшийся плечом к плечу с отцом и раненный бесчисленное количество раз! — я указал ему на щит. — Поклянись, до самой смерти быть преданным роду Гримм.

— Клянусь! — хрипло произнес он, положив руку на щит. — Пусть покарает меня Орвад, если я нарушу клятву!

Следом за ним принесли присягу и Пети — оруженосец мастера Эртура, и Амел — оруженосец мастера Лира, и Локман — оруженосец мастера Пентора, и Эс-оруженосец мастера Венгра, и Ментор — оруженосец мастера Лотура.

Мама вытерла слезы с глаз и опустилась в кресло.

— Как я рада видеть наш дом полным друзей, — она приложила платочек к глазам. — И знать что это друзья моего сына!

Смущенные оруженосцы выстроились вдоль стены и не спускали с мамы восхищенных взоров. Я знал, что она очень красивая, но какую власть ее красота имеет над мужчинами, видел впервые.

— Идите за мной, — приказал Корн и повел новобранцев в оружейную.

Подождав пока они скроются за дверью, я повернулся к маме.

— Ну, как тебе они? — спросил я. Мамина оценка всегда была безошибочна.

— Это достойные люди, — кивнула она. — Нам очень повезло, что они согласились нам служить. Твой отец гордился бы таким выбором.

Глава 3

Оруженосцы в оружейной походили на детей в лавке сладостей. Они с восторгом рассматривали наши фамильные сокровища. Старинное оружие и доспехи, которым было по несколько сот лет. Щиты с гербами, полотнища трофейных знамен.

— Вот здесь снаряжение для оруженосцев, — Корн подвел воинов к стеллажам с оружием.

Я глядел на них и вспоминал, как совсем недавно мой брат Эран собирался в поход со своим оруженосцем. Как блестели их глаза, как сильные руки подбрасывали мечи, проверяя их балансировку, как ловкие пальцы затягивали ремни кольчуги.

Память странная штука, иногда достаточно малейшего намека, чтобы вспомнить прошлое в мельчайших подробностях. Вспомнить звуки, запахи, настроение. Воспоминания волной накатили на меня, да так, что в глазах защипало и в горле запершило.

— Вот эта кольчужка на меня налезет! — радостно взревел Арт, снимая тяжелую кольчугу с крючьев. — Может даже свободной будет! Это для кого такое чудо ковалось?

— Для моего брата, — сказал я. — Носи на здоровье!

Арт, прижав кольчугу к груди, благодарно поклонился.

Воины мерили поножи и латные рукавицы, красовались перед зеркалом в разнообразных шлемах, отпуская время от времени сальные шуточки в адрес приятелей.

Подобрать оружие по руке оказалось не так просто как доспехи.

— У нас отобрали все вооружение, — пожаловался Ментор. — Мой меч был словно продолжение руки, где я найду такой!

— Радуйся, что хоть руки целы, — хмыкнул Корн.

— Я не хотел тебя задеть, дружище! — вспыхнул Ментор. — Просто сам знаешь, оружие это душа воина!

Воины перепробовали все мечи, все топоры и копья что у нас имелись и, в конце концов, каждый подобрал оружие себе по нраву.

Корн выстроил передо мной наше воинство для финальной инспекции.

— Ничего не скажешь, хороши! — он одобрительно кивнул. — Стали теперь хоть на себя похожи, а не на бандитов с большой дороги. Оруженосцы довольно улыбались. Кожа поскрипывала, кольчуги позвякивали.

— Теперь нам самим понадобятся оруженосцы, — засмеялся Пети. — Чтобы таскать все это!

— А ты дворецкого попроси, он тебе ремешки позатягивает! — засмеялся молодой оруженосец по имени Эс.

— Не шутите с нашим Мелвином, — предупредил Корн. — Он суровый старик, может вам ремешок и на горле затянуть!

Оруженосцы вновь засмеялись.

Корн деловито распределил стражи. Арт и Амел отправились в сторожку, а остальные оруженосцы, смеясь и звеня кольчугами, пошли в казарму, где их ждал обед.

— Не забудь накормить и тех, что заступили в караул! — напомнил я Корну, тот закатил глаза и постучал себя по голове.

Приятно было видеть, что к верному оруженосцу тоже вернулось хорошее настроение. Он вновь был занят важными делами и приносил пользу.

Я поднялся в покои мамы и застал ее за пересчитыванием денег.

Монетки стопками стояли на столе, а она делала пометки на пергаменте и укладывала их в мешочки.

— Половину мы используем на погашение долгов, — она показала мне пачку расписок. — Но даже после этого у нас остается приличная сумма!

— Я не знал что у нас так много долгов, — это меня просто ошарашило.

— Отец зачастую платил из своего кармана за припасы и обмундирование, — пояснила мама. — Денег выделяемых из казны постоянно не хватало, а сражаться за них с чиновниками ему не хватало терпения.

Она ловко завязала ремешок на кошельке и прикрепила к нему вексель.

— Здесь еще работы на полночи, — сказала она. — Я никого не хочу забыть. В последние дни кредиторы как стервятники слетаются в наш дом. Ты встретился только с одним из них!

— Слава Орваду, что только с одним! — воскликнул я. — Иначе на моих руках была бы чья-то кровь!

— Другие довольно безобидные, — мама показала мне расписку. — Они еще не до конца осознали, что со смертью Мария наш статус в обществе сильно понизился. Только Спекул Борку сразу все смекнул.

— Его фамилия Борку? — удивился я. — Это же зонтракийская фамилия!

— Я о нем ничего не знаю, просто его имя написано здесь, — мама пожала плечами. — Возможно, его предки были зонтракийцами.

На улице стемнело. Повсюду зажглись газовые фонари. Люди стали выходить на балконы и крыши своих домов, наслаждаясь вечерней прохладой.

Я придвинул кресло к нише, в которой стояла ваза с прахом отца. Его кремировали в мое отсутствие, так что попрощаться нам не удалось.

Ваза была совсем маленькая, с изящными ручками и посеребренной крышкой.

Непрошеные слезы навернулись на глаза. Как мог такой большой человек поместиться в столь маленький сосуд? Неужели, все кого мы считали титанами при жизни, после смерти превращались в горсть праха?

Отец всегда говорил: «Дух сильнее плоти». Теперь, побывав в бою, повидав торжество духа над плотью своими глазами, я понял, что он имел ввиду. Однако без плоти дух не мог существовать! Где твой дух, отец? Почему ты нас покинул, почему не сумел побороть смерть?

Мастер Данте не смог победить смерть, даже с помощью чар. Зонтракийский маг Теларис, проживший столетия и познавший все секреты жизни и смерти, пал от моей стрелы.

— И великаны пали, и героев больше нет… — вспомнились мне первые строки «Конца времен».

— Кто смерть сумеет победить? Кто на вопросы даст ответ? — Корн стоял, прислонившись лбом к дверному косяку.

— Я тоже постоянно спрашиваю себя, что в этом мире сильнее смерти… — мне не было видно его лица, он мне почему-то показалось, что оно мокро от слез.

— Мы — сильнее смерти, Корн! — меня внезапно озарило. — Пока мы живы — мы сильнее смерти! Каждый день пока мы живы, мы ее побеждаем! Она всегда рядом, всегда таится в тени, всегда готова нас настичь. Но каждый прожитый нами день — это победа!

Оруженосец вышел из тени, его щеки действительно блестели.

— Тогда, мастер Маркус, давайте сражаться и побеждать!

Глубокой ночью, когда я наконец-то провалился в сон, зазвучал рожок стражи. Я вскочил с постели, словно и не спал вовсе. Схватив со стола арбалет и колчан со стрелами, я бросился во двор.

Оруженосцы уже были внизу. Горели переносные лампы, при их свете, воины быстро, но без суеты, застегивали друг на друге доспехи.

Рожок пропел еще раз, оруженосцы засмеялись.

— Хватит, Локи, мы уже проснулись!

Подбежал Корн, в руке, закованной в стальной рукав, он держал боевой топор.

— Перед домом собралось с полсотни головорезов, — доложил он. — У них с собой лестницы.

— Это Спекул Борку! — мама стояла на пороге. — Только у него хватит наглости напасть на дом уважаемого семейства!

— Ну что ж, — у меня учащенно забилось сердце. — Надеюсь, что этой ночью он свое получит!

— На стену! — приказал Корн.

Еще мой прадед Мезид выстроил дом как крепость. Он, конечно, потом неоднократно перестраивался, но своих фортификационных достоинств не потерял.

Северная стена дома нависала над обрывом, делая атаку с этой стороны невозможной. Южная стена, окружавшая внутренний двор, была толщиной в восемь локтей и сложена из больших каменных глыб, способных выдержать обстрел из катапульты.

Над воротами возвышалась каменная башенка, построенная таким образом, что обороняющиеся с легкостью могли обстреливать осаждающих, оставаясь невидимыми, да еще и лить смолу на головы тех, кто попытался бы пробить ворота.

Мы с Корном поднялись в башню. С удивлением я обнаружил чан с булькающей смолой и старого Мелвина поддерживающего огонь.

На голове у дворецкого красовался старинный шлем, а на поясе висел короткий меч.

— Мой сын тоже сражался бы за вас, — сказал старик. — Если бы был жив!

— Я знаю, Мелвин, — уверил его я. — В храбрости вашего рода нельзя усомниться!

Пети, Арт и Эс заняли стену с лева от башни, Амел, Локман и Ментор — с права. Оруженосцы были закованы в броню с ног до головы, в левой руке у каждого щит, в правой меч или копье. Только великан Арт забросил свой щит на спину, чтобы было удобнее орудовать громадной секирой.

Внизу, у основания стены, разбойников становилось все больше и больше. Наши соседи, заметив, что назревает заварушка, позакрывали ставнями окна и попрятались в своих домах.

— Вот так трусы, — присвистнул Мелвин. Он стоял рядом с нами в башне, положив руку на рукоять меча. — Надеюсь, что хоть кто-то оповестит городскую стражу!

— Стражу лорда Брезель? — фыркнул Корн. — Сомневаюсь, что от этого будет какой-нибудь толк.

Копошащаяся толпа заполнила все улицы ведущие к нашему дому.

— Сколько их! — присвистнул я. — Тебе это ничего не напоминает?

— Атаку зонтракийцев, — усмехнулся Корн. — Только у нас на этот раз преимущество!

Оставалось только надеяться, что мой оруженосец прав. Мне казалось, что смерть опять разинула свою зловонную пасть и дышит нам прямо в лица, издеваясь и насмехаясь.

Высоко над крышами взлетела красная ракета. С громким хлопком она взорвалась, расцветив небо снопом сверкающих искр. Очевидно, это был сигнал к нападению, так как толпа, молча хлынула вперед на приступ.

Взлетели вверх приставные лестницы, полетели веревки с крючьями.

Оруженосцы захохотали на стенах. У меня мурашки побежали по спине, и я тоже засмеялся. Жажда битвы захлестнула меня как волна, и я с радостью ею захлебнулся.

Зарядив арбалет, я выглянул из бойницы. Справа и слева, разбойники, молча, карабкались по лестницам. На них практически не было доспехов. Кое-кто носил легкие стальные шлемы, кожаные шапочки или войлочные колпаки.

Оружие у них было тоже самое разнообразное. Ржавые мечи, мясницкие топоры, кухонные ножи.

Рядом со мной о стену ударилась стрела, и я отпрянул от бойницы.

— Действуют они слаженно, — прокомментировал Корн. — Видать не в первый раз им приходится штурмовать стены.

Через мгновение первые атакующие достигли вершины стены, и пролилась первая кровь.

— Эллллааа — ээээ! — закричали оруженосцы. Взлетели мечи, и нападающие посыпались со стены на головы своих сообщников. Я увидел, как Арт высунулся по пояс из-за парапета и принялся своей секирой крушить лестницы, по которым карабкались бандиты. Лестницы подломились, и разбойники полетели вниз, барахтаясь в обломках.

С моего наблюдательного поста были хорошо видны все три улицы. Они были запружены молчаливой толпой.

По улице Лорда Манна над головами бандитов поплыли новые штурмовые лестницы. Бандиты передавали их из рук в руки и за считанные секунды они вновь оказались у стен.

— Сохраняют тишину! — присвистнул Корн. — Ты заметил, что они даже падают молча?

Мне это тоже покоя не давало. Как можно было заставить такую большую толпу молчать?

— Возможно, что без магии тут не обошлось! — Мелвин покачал головой. — Какой позор!

Арт вновь замахал своей секирой, но тут стрела ударила его в грудь. Она пронзила доспех и застряла в нагрудной пластине, вибрируя. Стрелы посыпались градом, и ему пришлось спрятаться за зубцами стены.

Бандиты вновь бросились на приступ. Скрытые от врага оруженосцы продолжали разить каждого, кто попадал к ним на расстояние удара, а стрелы продолжали сыпаться дождем, не давая защитникам возможности даже поднять головы.

— Стреляют с соседних домов! — изумился Мелвин. — Неужели наши соседи помогают бандитам?

— Они просто пустили их к себе, — предположил Корн. — Чтобы избежать лишних неприятностей!

Заметив на фоне светлого неба темный силуэт, я поднял арбалет и спустил курок. Фигурка закувыркалась по крыше и молча рухнула в ущелье улицы Лорда Эна.

Быстро перезарядив арбалет, я стал выискивать новую цель, но лучники, увидев опасность, затаились.

Оруженосцы на стенах затянули удалую песню со скабрезным припевом, неутомимо орудуя мечами.

— Вот вы, мои голубчики, — прошептал Мелвин. — Пожаловали!

Я посмотрел сквозь решетку у себя под ногами, потом на старого дворецкого, сжимающего в руках ворот от чана с кипящей смолой, и улыбнулся.

Бандиты тащили таран — ствол дерева, заостренный и окованный железом с одного конца. Мелвин потянул за рукоятку, чан плавно наклонился и черные дымящиеся струи хлынули вниз сквозь решетку.

Даже теперь нападающие не закричали. Они, молча извивались в конвульсиях, когда кипящая смола прожигала их мясо до костей. Молча падали и умирали в страшных мучениях.

— Будь я проклят! — вскричал Корн. — Более жуткого зрелища мне не приходилось видеть!

Смерть опять показала нам одну из своих ужасных личин, насмехаясь над нашей победой, ведь только она побеждала в любом случае!

Как по команде бандиты отступили. Не успел я и глазом моргнуть, как улицы оказались пустыми. Только горы искалеченных трупов доказывали, что все это было на самом деле.

— Мы опять столкнулись с магией, мастер Маркус! — Корн указал рукой вниз. — И мы опять ее одолели!

Я собрал всех во внутреннем дворе для осмотра.

Мелвин вызвался остаться в карауле, и я ему не отказал. Боевой дух старика был как никогда высок, после сражения. Он обнажил меч и гордо расхаживал по крепостной стене, зорко вглядываясь в опустевшие улицы.

Раненным оказался только Арт. Стрела, пронзившая его панцирь, только слегка оцарапала кожу, но мама очень испугалась, опасаясь, что ее наконечник может быть отравлен.

Мы осторожно сняли стальную кирасу, и Амел понюхал острие стрелы. Потом осторожно коснулся ее кончиком языка и сплюнул.

— Яда нет, — он показал Арту большой палец. — Но все равно нужно тщательно промыть и продезинфицировать рану. Кто знает, где эти говнюки хранили свои стрелы!

Мама укоризненно посмотрела на оруженосца, и он прикусил язык.

— Извините, госпожа, само собой вырвалось! — сказал он сконфуженно.

— Ты не в казарме! — хмыкнул Арт. — Следи за своим языком!

— Слушаюсь, Господин Хорошие манеры! — Амел вскинул руку в салюте. — Спасибо что указали на мою ошибку!

Все, включая маму, засмеялись. Напряжение потихоньку спадало, но еще рано было расслабляться.

— Я хочу посмотреть, как обстоят дела снаружи, — сказал я. — Локман и Пети, пойдете со мной.

Корн проводил нас до ворот и помог снять засов.

— Далеко не отходите, — попросил он. — Это может быть ловушка!

За воротами прямо под башней трупы лежали горой. Сверху свисали тонкие нити засохшей смолы, пахло горелым волосом и мясом. У меня сразу же забурчало в желудке.

Повязав на лицо платок, чтобы хоть как-то защитить свое обоняние от омерзительной вони, я двинулся дальше.

Вокруг брошенного на землю тарана лежало шесть обезображенных трупов. Не ожидали они такого сюрприза от старого дворецкого!

— Не плохо они подготовились! — хмыкнул Локман. — Глянь, у каждого за поясом мешок, не иначе как для добычи!

— Теперь ими самими поживятся стервятники! — ответил Пети.

У наружных стен дома громоздились поломанные и брошенные лестницы, вперемешку с трупами. Стены были окрашены кровью от самого верха, до самого низа. Повсюду торчали стрелы, как иглы на дикобразе и свисали веревки, привязанные к крючьям.

Из-под груды трупов мы услыхали стоны и проклятия.

— Смотрите-ка, — удивился я. — Они обрели дар речи! Давайте возьмем кого-нибудь для допроса!

Оруженосцы принялись расшвыривать мертвецов и вскоре выволокли на свет двоих раненных.

— Попросим Ментора, он живо их разговорит! — ухмыльнулся Пети. — Они даже запоют, если ему захочется!

— Что здесь происходит, черт побери! — раздался властный голос.

Мой давешний знакомый капитан с полусотней стражников вышел из улицы Лорда Эна.

— Ба, да это же наш друг, Маркус Гримм! — притворно удивился он.

— Во что на этот раз вы вляпались?

— А вы, как я посмотрю, крепко спали сегодня ночью? — сказал я. — И ничего не слышали?

— Я сплю как младенец, — улыбка расцвела на лице капитана. — Хороший сон важен для цвета лица!

— Что это за клоун? — сухо поинтересовался Локман. — Может проткнуть его копьем?

— Ни в коем случае! — вновь засмеялся капитан. — Я капитан городской стражи Санто Ван, мои ребята очень расстроятся, если вы оставите их сиротами.

Пети сплюнул и опустил забрало, Локман последовал его примеру.

Я поднял руку, останавливая своих оруженосцев.

— Мы успели подружиться с мастером Ваном, — сказал я. — Так что не станем ссориться по пустякам!

Стражники за спиной капитана успели выстроиться фалангой и изготовиться к бою.

— Мне тоже не хотелось бы сориться с вами, мастер Гримм, — кивнул капитан. — Давайте, лучше, посмотрим, что тут у вас.

Капитан поднял руку, и стражники опустили щиты и подняли копья. Взяв меня под руку, он проводил меня подальше от своих солдат.

— Что бы вы обо мне не думали, мастер Гримм, — начал он вполголоса. — Мне не все равно, что происходит на улицах моего города. Даю вам слово разобраться со всей строгостью с теми, кто организовал это нападение.

Не знаю, говорил ли он искренне, однако лицо капитана оставалось суровым, без тени былой развязности.

— В нашем городе происходят перемены, которые многим не нравятся, — продолжил он. — Если не следить за порядком, город может взорваться как баллон с газом. Надеюсь, вы понимаете это?

— Я рад, что вы это заметили, — сказал я. — Именно для этого стоят плахи на площадях?

— Мне это тоже не нравится, — капитан нахмурился. — Если начнется восстание, именно меня пошлют на его подавление. Так что давайте постараемся свести шансы до минимума.

Мы вернулись к моим оруженосцам.

— Я вижу, что вы взяли пленных, — он кивнул на раненных, за которыми присматривали Локман и Пети. — Отдайте их мне, я постараюсь разобраться во всем тихо, так, чтобы не возникло новых неприятностей.

— Почему я должен вам верить? — спросил я. — Из-за вашего бесподобного чувства юмора?

— Может быть, — капитан хитро улыбнулся. — У вас у самого с чувством юмора все в порядке. Ну, так как, отдаете мне их по-хорошему?

— Был бы у меня выбор, не отдал бы, — сказал я. — Себе я больше доверяю, чем вам!

— Не могу вас в этом винить, — согласился Ван. — Я сам себе иногда не доверяю.

Мы вернулись к пленным, которые лежа в пыли, дерзко глядели на моих оруженосцев.

— Забирайте, — разрешил я. Стражники схватили разбойников и поволокли прочь.

— Уверяю вас, — капитан поклонился. — Содействие следствию зачтется в вашу пользу.

— О чем это он? — спросил Пети. Мы, молча, глядели, как удаляется отряд городской стражи.

— Похоже, что капитан до сих пор не определился, на чьей он стороне, — вздохнул я. — В любом случае, лучше с ним не ссориться.

Мама выдала Мелвину деньги на уборку и работа закипела. Организаторские способности старого дворецкого были сродни таланту полководца.

Как по мановению волшебного жезла появились телеги могильщиков, которые за считанные минуты загрузили трупы, старьевщики растащили обломки и мусор, бригада маляров принялась мыть стены, готовя их к покраске.

Любопытные соседи со своей челядью высыпали на балконы и крыши домов, наблюдая за работой.

Пети, стоявший, в карауле на стене, показывал им непристойные жесты и всячески задирался.

— Что, вонючки, повылазили? Любопытно кого подстрелили с ваших балконов?

Наши соседи по большей части были богатыми торговцами. Их двух-трех этажные дома были ниже нашей стены, так что Пети глядел на них сверху вниз. Ему прекрасно были видны ухоженные внутренние дворики, с фонтанами и садиками, дорожками для прогулок и скамейками для свиданий.

— Вы пустили к себе убийц, и после этого пялитесь на нас с балконов? — Пети раздосадовано сплюнул. — Может мне самому взять арбалет, да пострелять вас как куропаток?

Соседские дамочки с визгом покинули балконы, ставни на окнах позакрывались.

Невозможно было смотреть на удалого оруженосца без улыбки. Он, как стальной петушок-флюгер на верхушке башни, крутился туда-сюда, гордо выпятив грудь.

— А наш Пети — парень не промах, — улыбнулась мама, она стояла рядом со мной у окна и наблюдала за ходом работ.

— Он был оруженосцем у мастера Эртура, — напомнил ей я. — У него был хороший учитель.

Мама кивнула, и улыбка ее стала еще шире. Мастера Эртура мы хорошо помнили. Это был человек — шаровая молния. Искрящийся сгусток энергии, сыпавший остротами как искрами во все стороны.

При своем скромном росте и тучном телосложении, он обладал неимоверной силой и отвагой. Всегда первый в бою и на турнирах, поэт и дуэлянт, он пользовался большой популярностью среди женщин, а мужчины, наоборот, остерегались его острого языка.

Пети свесился со стены и принялся поучать маляров как правильно красить стену. Мы с мамой засмеялись.

Во дворе Амел и Эс установили деревянные столы и переносную кузню. Оруженосцы собрали доспехи, помятые в ночном бою и принялись за ремонт. Зазвенели молотки, завизжал точильный камень.

— А где наши остальные рыцари? — мама высунулась в окно, пытаясь разглядеть двор получше.

— Арт сторожит ворота, а Локман с Ментором отправились на рынок за припасами. Корн сказал, что Локман бесподобно торгуется, а Ментор готовит как настоящий шеф-повар. Так что вечером нас ждет пир!

Мама положила руку мне на плечо, я видел, что чувства переполняют ее и вот-вот выплеснутся наружу. Нужно было принимать меры. Не хватало мне очередного слезопада! Однако я опоздал!

— Наш дом никогда не был столь полон жизнью, даже когда был жив твой отец, — сказала она. — Все, чего ты касаешься, оживает! Начинает звучать по-новому!

Поток ее слез было не остановить. Я понимал, что в них смешались и радость и горе, что слезы, иногда, говорили лучше, чем слова.

— Наблюдая за вчерашней битвой, я словно перенеслась во времена своего детства. Когда я маленькой девочкой сидела у бабушки Эсме на коленях, а дедушка Стобрук руководил защитой замка Пенлор от нападения соседей!

Я протянул маме платочек, который она тут же скомкала, забыв вытереть глаза.

— В тебе столько от твоего отца, от твоего деда и прадеда! Будто все поколения Гримм и Пенлор смешались в тебе! Твой брат Эран был идеальным воином как прадед Мезид. Твой отец был мудрым полководцем, как твой дед Маркус, в честь которого тебя назвали. Но в тебе, я вижу черты героев моего рода. Рода Пенлор!

Мама всхлипнула.

— Черты моей матери Элии, которой были беззаветно преданы все вассалы. Моего деда Стобрука, который любил своих солдат как родных детей!

— Я все еще ребенок, — усмехнулся я, протягивая маме еще один платок. — Меня до сих пор взрослые отправляют в сад поиграть!

— Ты теперь глава дома Гримм, — сказала мама серьезно. — И ты знаешь это!

Глава 4

Санто Ван постучал в нашу дверь через три дня после ночного нападения. Он был один, без стражников, но при полном параде.

Мелвин проводил его в приемную где, мы с мамой как раз расплачивались с очередным кредитором.

— Я рад видеть, что ваши дела налаживаются, — улыбнулся капитан. Он во все глаза таращился на маму, машинально полируя свою кирасу снятым с головы беретом.

— Вы не здоровы, господин капитан? — мама удивленно вскинула брови. — Вы весь горите!

Щеки капитана залил яркий румянец.

— Наверно что-то скоротечное, — капитан поклонился. — Может в вашем доме подхватил?

— Могу полечить! — хмуро предложил Корн, стоявший позади маминого кресла. Его рука опустилась на рукоятку меча.

— Боюсь, кровопускание не помогает от этой болезни, — сказал капитан смущенно. Он галантно поклонился и протянул мне свиток, запечатанный красной печатью.

Я посмотрел на оттиск в сургуче и бросил свиток ему под ноги.

— С каких это пор на королевском сургуче ставят печати лорда Брезель?

Капитан покорно поднял свиток и вновь протянул его, на этот раз маме.

— С тех пор как лорд Брезель сидит на троне Лие.

Мама оценивающе осмотрела капитана и взяла свиток и взломала печать. Она прочла документ и протянула его мне.

— Нас вызывают в суд, по делу о ночном беспорядке…

Я ушам своим не поверил! Такого оборота я не ожидал!

— Вы что, шутите, капитан! — было трудно держать себя в руках, чтобы не дать Вану нового повода для острот. — Вот так вы разобрались с этим делом?

Ван скромно потупился и заложил руки за спину, словно показывая, что он не хочет никаких конфликтов.

— Вы сами все поймете, когда предстанете перед судом, — капитан поклонился. — А теперь, я вынужден откланяться, как бы мне не хотелось задержаться в столь приятном обществе.

Корн вновь схватился за рукоять меча, но Ван стремительно развернулся и вышел из гостиной.

— Какой я был дурак, что поверил этой собаке! — я бессильно всплеснул руками. — Он просто заморочил мне голову, а я купился как мальчишка!

— Ты и есть мальчишка, — напомнила мне мама. — Нужен немалый опыт в дворцовых интригах чтобы тягаться с такой лисой как этот капитан. Если ты заметил, он всегда говорит намеками, так что каждый волен понимать его так, как ему угодно.

Мама повернулась к Корну и погрозила ему пальцем, оруженосец покраснел.

— Ты наверно забыл, что мастер Марий учил тебя не открывать рот, когда господа разговаривают?

Корн, молча, кивнул, и вытянулся по стойке смирно.

— Проводи господина Этела домой и проследи, чтобы никто не ограбил его по дороге, — мама кивнула ростовщику. — А то он может решить во второй раз явиться за долгом.

— Ну что вы, госпожа, — засмеялся ростовщик. — Я подпишу расписку, что получил все до последней монетки!

— До последнего процента, — уточнила мама. Кредитор кивнул.

— Если вам еще когда-нибудь понадобятся деньги, — он взял мешочек с монетами. — Буду всегда рад ссудить вам под небольшие проценты!

Корн, любезно улыбаясь, вытолкал господина Этела из приемной.

С самого утра день был испорчен!

— А почему бы нам не поехать на охоту? — Корн как всегда читал мои мысли. — Неплохо было бы развеяться, вырваться хоть ненадолго из этого города!

Я готов был расцеловать оруженосца за такое предложение.

Странствуя по степям, я часто вспоминал о Лие, теперь я скучал по бескрайним равнинам, вольному ветру и стремительной скачке!

Мы сбежали в конюшню и мигом оседлали лошадей. С удовольствием я наблюдал, как ловко Корн управляется одной рукой. Иногда он пользовался зубами, иногда коленями.

— Как твоя рука, — спросил я. — Все еще болит?

— Не болит, — усмехнулся оруженосец. — Но иногда я забываю, что ее нет, и пытаюсь ей воспользоваться, выглядит, наверно, со стороны довольно глупо!

Он усмехнулся.

— Я знаю хорошего мастера, который делает протезы, — продолжил Корн. — Он делает отличные ноги, на которых можно бегать, и прекрасные руки, с помощью которых можно даже писать…

— Мы должны обязательно к нему обратиться, — кивнул я. — Деньги не имеют значения! Ты не забыл, что мы теперь самый богатый род в городе?

Оруженосец низко поклонился, его губы вздрогнули.

— В чем дело, Корн, — спросил его я. — Ведь если нам что-то нужно в хозяйстве, ты говоришь мне не стесняясь, а твои руки это важный инструмент! Надо было сразу же ко мне обратиться! Мы заедем к этому мастеру перед охотой, зачем тянуть?

— Мне стыдно, мастер Маркус, — Корн старался не встречаться со мной глазами. — Я знал, что вы не откажете мне, и только ждал момента, когда смогу затронуть этот вопрос.

— И что? — я догадался, что хочет сказать оруженосец. — Твоя рука уже готова?

— Да, мастер, — Корн покраснел до корней волос. — Нужно только заплатить за нее.

— А ты парень не промах! — мама подошла к нам, неслышно ступая по соломе устилавшей пол конюшни. — Сколько стоит твоя чудо-рука?

— У меня уже есть двадцать золотых, — выпалил оруженосец. — Нужно еще сто.

— За эти деньги можно оснастить пять воинов с ног до головы, — усмехнулась мама и протянула мне кошелек. — Но все они не будут стоить даже одной руки нашего верного Корна!

Корн упал на одно колено и поцеловал протянутую ему руку.

— Ты был ранен, защищая моего мужа, — сказала мама. — Это самое меньшее, что мы для тебя можем сделать!

Мастерская мастера Кесарна располагалась в небольшом двух — этажном домике. В открытых настежь воротах дежурил темнокожий скен в горчичного цвета шароварах и белом тюрбане. На поясе у него красовалась изогнутая сабля.

В глубине двора на скамеечке сидел богато одетый мужчина с культей вместо правой ноги. Мальчик подмастерье снимал с культи мерки, тщательно фиксируя промеры на большом листе пергамента.

Корн уверенным шагом вошел в дом. В помещении было прохладно, пахло кожей и какими-то маслами.

Вдоль стен стояли застекленные стеллажи с разнообразными образцами конечностей.

— Это все готовые протезы, — пояснил мне оруженосец. — Можно выбрать любой. Мастер потом подгонит место соединения по меркам, которые делает его ученик, и протез сразу же можно надевать!

Корн едва сдерживал свое нетерпение, время от времени почесывая свою культю.

— Богатые клиенты обычно покупают сразу несколько протезов. Если рука, к примеру, то что-нибудь изящное для повседневной жизни и что-нибудь крепкое для войны.

— А ты что выбрал? спросил я. Мне тоже натерпелось увидеть своего оруженосца с новой рукой.

— Конечно для войны! — сказал Корн таким тоном, будто я задал глупейший вопрос на свете.

Мастер Кесарн сам вышел нам на встречу. Это был худощавый мужчина средних лет с очень темной кожей, не с черной как у скенов, а с темно коричневой. Длинные волосы у него были заплетены в косички украшенные золотыми бусами.

— Господин Корн, рад видеть вас! Вы пришли опять посмотреть на свою руку, или принесли деньги?

— Мы покупаем! — сказал я и передал мастеру кошелек. Корн торопливо протянул свой маленький кошелек следом.

Мастер взвесил кошельки в руке, даже не открывая, и кивнул.

— Пойдемте, господа, — он сделал приглашающий жест. — Займемся приживлением.

Комната, в которую мы попали, была больше похожа на операционную, чем на мастерскую. У стены под газовой лампой с зеркалом стояло кресло, в него мастер Кесарн усадил оруженосца.

Бесшумно появилась девушка с подносом, на котором лежали блестящие инструменты.

— Может лучше мальчику пойти поиграть в сад? — спросил мастер Кесарн. — Зачем ребенку смотреть на кровь?

— Это мой хозяин! — голос Корна зазвенел сталью. — Его кровью не испугаешь!

Я только улыбнулся, наблюдая за реакцией оруженосца.

— Прошу извинить меня, господа, — протезист пожал плечами. — Я не хотел никого обидеть.

Вторая девушка внесла коробку, обитую синим бархатом, и поставила ее на стол перед оруженосцем.

— Теперь давайте решим, как мы будем ее приживлять, — мастер Кесарн оживился. — От этого будет многое зависеть.

Он достал руку и показал ее нам. Лицо Корна приобрело отсутствующее выражение, кажется, он даже не слышал, что ему говорят.

Мастерство, с которым был сделан протез, поражало! Он в точности воспроизводил человеческую руку! Ногти на пальцах, выступающие вены, каждая складочка — все было как настоящее. Только из голубоватой стали.

— Если вы планируете снимать протез, например, перед сном или чтобы одеть другой, это не будет настоящим приживлением. Однако реакция конечности на сигналы вашего мозга будет чуть медленнее, зато это совсем не больно, — пояснил мастер. — Если протез будет постоянно надет, и в ваши планы не входит приобрести еще один на смену, тогда приживление будет бесповоротным. Протез нельзя будет снять, зато действовать он будет, даже лучше, чем настоящая рука! Но хочу вас сразу предупредить, это очень болезненная процедура.

— Делайте полное приживление! — воскликнул Корн. — И если можно, поскорее, мы с мастером собираемся на охоту.

Мастер Кесарн улыбнулся мне и поклонился. Он взял протез в руку, и я увидел, что его пальцы сами собой шевелятся. Сразу стало ясно, что при его создании были использованы какие-то чары.

— Вы волшебник, господин? — спросил я заинтересовавшись.

— Ну что вы, — ответил протезист. — Скорее маг, ведь это наш семейный дар делать протезы. Нас никто не обучал чародейству. А протезы мы делаем уже двести лет!

Мастер взял скальпель и быстрыми движениями принялся вскрывать едва зажившую культю Корна.

— Потерпите, господин, — сказал он. — Боль это часть магии.

Девушки деловито подавали ему инструменты. Он что-то пережимал щипчиками, что-то вытаскивал пинцетом, и все время что-то бормотал себе под нос.

Крови было мало, если проливалось несколько капель, девушки тут же вытирали ее чистыми салфетками.

Лицо Корна посерело от боли. Одна из помощниц постоянно промокала ему лоб полотенцем, пропитанным какой-то пахучей субстанцией.

Когда мастер Кесарн отклонился, я на мгновение увидел, во что превратилась культя оруженосца. Она была словно вывернута наизнанку. Из нее торчали какие-то сухожилия, вены, артерии. Перетянутые крошечными золотыми зажимами они торчали в разные стороны, словно прутья у метелки.

Чтобы не опозориться мне пришлось украдкой сглотнуть все то, чем наполнился мой рот. Одна из девушек улыбнулась, глядя в мою сторону, и мне стало еще хуже. Меня раскусили!

Мастер Кесарн взял протез и поднес его к развороченной культе оруженосца. Я успел увидеть как сосуды и сухожилия на руке зашевелились и протез втянул их в себя.

Корн закричал, его зубы заскрежетали так громко, что у меня мурашки забегали по спине.

— Я же предупреждал что это больно, — мастер Кесарн пожал плечами. — Ну, это все, теперь будет только приятно!

Корн лежал в кресле не в силах пошевелиться.

— Возьмите это, — протезист протянул яблоко.

Оруженосец скосил глаза, глядя на фрукт, но не решался пошевелиться.

— Давай же! — подбодрил я, подходя поближе, чтобы рассмотреть протез получше.

Стальная рука Корна поднялась, пальцы шевельнулись, словно сами по себе.

— Займет немного времени, прежде чем рука сможет свободно общаться с мозгом, — мастер Кесарн улыбнулся. — Это только их первое знакомство.

Ладонь Корна сжалась, яблоко лопнуло, брызнув соком в разные стороны.

— Руки вам пока пожимать я не советую, — сказал протезист. — Тренируйтесь постоянно. Рука вас будет слушаться превосходно, но вот ощущать прикосновенье она никогда не будет. Так что имейте это в виду.

Корн ошарашено смотрел, как его пальцы разжимаются и липкая мякоть стекает по ним на землю.

— Вы должны ухаживать за ней как за латной рукавицей. Смазывайте маслом, следите, чтобы не было ржавчины, и она прослужит вам до конца ваших дней!

Мы вышли во внутренний двор, где все было оборудовано для тренировки с протезами. Пожилой тучный мужчина, с позолоченной стальной ногой, осторожно взбирался по каменной лестнице с веревочными перилами.

— Как вы себя чувствуете, господин? — Кесарн подошел к мужчине. — Дискомфорт все еще не пропал?

Мужчина присел на ступеньку и вытер вспотевший лоб платком.

— Уже привык, мастер Кесарн, — толстяк тяжело дышал. — Теперь моей женушке не удастся крутить шашни за моей спиной! Слуги уже трясутся, услышав мои шаги!

Мастер Кесарн засмеялся и похлопал пациента по спине.

— Вы отвыкли от физических нагрузок, господин, так что не перенапрягайтесь! Шаг за шагом и мы вернем вас в хорошую форму!

Нас проводили до специальной площадки, оборудованной для тренировки ручных протезов. Тут были установлены всевозможные вороты, гири, натянуты веревочные петли.

— Вы приобрели военный протез со специальными возможностями, — пояснила нам девушка помощница. — Испытайте для начала силу пальцев.

Она подвела Корна к массивному бревну, лежащему на козлах.

— Положите не него обе руки, — она показала как. — Теперь сожмите пальцы изо всех сил!

Пальцы оруженосца побелели от напряжения, стискивая дерево. Однако протез его не слушался.

— У вас не получилось, из-за того, что сигнал мозга не попадает в протез, — заботливо пояснила девушка. — Прислушайтесь к своим ощущениям. Что происходит с вашей здоровой рукой. Какие мускулы в ней напрягаются, задумайтесь, какие приказы вы ей отдаете. Все это постарайтесь передать второй руке. Сначала вам будет проще оперировать обеими руками синхронно, но со временем вы научитесь пользоваться протезом как настоящей рукой, даже не задумываясь.

Корн опять положил руки на ствол дерева. Закрыл глаза и вздохнул. Я видел, как его здоровая рука напряглась и через секунду бревно треснуло. Железные пальцы глубоко вонзились в древесину, превратив ее в щепки. На месте где только что лежала стальная рука, образовалась здоровенная дыра. Словно чьи-то мощные челюсти отхватили кусок древесины.

Девушка — помощница захлопала в ладоши.

— У вас очень хорошо получается, господин. Пройдемте теперь к каменному блоку.

Оруженосец оторопело смотрел на свою новую руку. Сила в ней была заключена чудовищная!

— Мастер Кесарн делает несколько моделей протезов для воинов, — девушка болтала без остановки. — Модель, которую вы выбрали, сочетает в себе ловкость пальцев и силу захвата. Положите руки на каменный блок и повторите то, что вы сделали раньше.

Руки Корна легли на большой каменный блок. Он опять закрыл глаза.

Пальцы здоровой руки побелели от напряжения, пальцы стальной руки вонзились в камень как в кусок сыра. Посыпалась крошка и пыль, камень, треснув, рассыпался на куски.

— Я знаю, что мужчины любят колотить друг друга кулаками, — сказала девушка. — Протез абсорбирует шок от удара, чтобы не было больно руке.

Девушка подвела нас к другой каменной глыбе и ободряюще улыбнулась.

— Попробуйте ее ударить, на этот раз только протезом, а не обеими руками.

Корн подмигнул мне и со всей мочи ударил. От камня отщепился маленький кусочек. Девушка — помощница прыснула в кулачок.

— Не думайте что вы стали силачом! — она потрогала Оруженосца за плечо. — Правда, совсем не больно? Протез поглотил отдачу, защищая вашу руку.

— Совсем не больно, — подтвердил Корн. Он поднял протез вверх ладонью и пошевелил пальцами. — Похоже, что я начинаю привыкать.

— Связи с мозгом наладятся через пару дней, — мастер Кесарн наблюдал со стороны за нашими упражнениями. — Тогда вы сможете проделывать более сложные и более точные действия.

Вернулись домой мы уже при свете уличных фонарей. Мне удалось подстрелить несколько уток, а Корн, по большей части, просто путался под ногами, сражаясь со своей новой рукой.

— Смотри, — он протянул мне протез. — Что получается, если я вот так сожму кулак!

Из костяшек выступили треугольные шипы.

— Нужно очень сильно сжать кулак и рука превращается в палицу!

Действительно, по форме протез теперь напоминал короткую дубинку с круглым шаром покрытым шипами.

— Мастер Кесарн тебе об этом не рассказывал? — удивился я.

— Нет, он только сказал, что меня ожидает еще много сюрпризов!

Корн был похож на маленького мальчика получившего долгожданный подарок, и я всем сердцем радовался за него!

Ворота открыл Амел. Он был в полном боевом снаряжении, с копьем и щитом.

— Добро пожаловать, мастер! — оруженосец поклонился. — Ну и ты, Корн, проходи.

Корн грозно сверкнул глазами и показал Амелу стальной кулак, у стражника глаза округлились от удивления.

— Ну, ты даешь! Таки выклянчил денег у хозяина!

Корн аж подавился от негодования, а я хлопнул его по спине.

— Теперь он вас будет в два раза больше гонять! — усмехнулся я.

Утром явился Санто Ван, на этот раз в сопровождении десятка стражников. На нем была парадная униформа и плащ с эмблемой единорога.

— Палача вы тоже с собой прихватили? — спросил я.

— Ну что вы, — капитан мило улыбнулся. — Палача вам предоставят во дворце. Заметьте, самого лучшего!

— Хватит глупостей, — оборвала его мама. — Расскажите лучше, что нас ожидает.

— Ничего особенного, — Ван пожал плечами. — Мастер Маркус выступит свидетелем в королевском суде. Ответит на вопросы, которые ему могут задать. Если все разрешится лучшим образом, он вернется домой еще засветло.

— А если не лучшим? — меня тревожила двусмысленность ответов капитана, но насколько мне было известно, это была его обычная манера общения.

— Ну как, вас, конечно, могут задержать на время следствия, — Ван отмахнулся, словно от назойливого насекомого. — Это все ерунда, поверьте мне.

— Задержать? Моего сына? — мама не на шутку встревожилась. — И вы говорите, что это ерунда?!

— После того, что ему уже довелось перенести, — капитан подмигнул мне. — Это сущая ерунда.

Что бы там не говорил капитан, мне не хотелось опять в тюрьму, даже в роли свидетеля.

— Может вам самому, как-нибудь, посидеть в яме для ознакомления? — спросил я, вложив в интонацию столько яда, сколько сумел.

— Вы наверняка удивитесь, — вскинул брови Ван. — Когда узнаете, что мне приходилось бывать в местах и похуже… В нашей яме, мастер Маркус не даст мне соврать, полно воды и крыс. А мне доводилось посещать места гораздо более негостеприимные.

— Вы считаете крыс хорошей компанией? — мама нахмурилась.

— Куда лучшей, чем змеи и скорпионы, — улыбнулся капитан. — Ну что, пойдем? А то мои ребята совсем спекутся на солнце.

Намек был понятен. Нельзя было вечно испытывать его терпение.

Меня привезли не в суд, а в королевский дворец. Экипаж остановился рядом с воротами для посетителей. Стражники Вана расчистили нам дорогу, распихивая просителей в стороны. У входа в служебные помещения стояли гвардейцы в униформе корпуса Единорога, с алебардами украшенными красными кистями.

— Здесь мои полномочия заканчиваются, — сказал Ван. — Я передаю вас дворцовой страже.

Нам навстречу вышел гвардеец в офицерских эполетах и изящном берете украшенном драгоценными перьями.

— Удачи, мастер Маркус! — капитан пожал мне руку. — Орвад свидетель, во дворце она нужна больше чем на поле брани!

Я поглядел ему в след. Странный это был человек. Одну секунду я его ненавидел, а в следующее мгновение, уже начинал испытывать к нему симпатию.

— Вперед! — приказал дворцовый офицер и толкнул меня в спину с такой силой, что я чуть не растянулся на полу. Ну вот, шутки кончились. Я оказался в пасти дракона!

Дворец был забит стражей. Охрана стояла возле каждой двери и лестницы. Здоровенные парни в бархатных униформах, походили на ряженых. Им бы больше подошли стальные латы и боевые топоры, чем перья и алебарды с кисточками.

— Вперед! — офицер вновь меня толкнул. Он делал это каждые десять шагов, и, вероятно, получал от этого большое удовольствие.

Помещения, через которые мы шли мне хорошо были знакомы. Мне частенько доводилось бывать здесь раньше. Поэтому произошедшие перемены я тоже заметил сразу.

Повсюду стояли пустые пьедесталы, на которых прежде стояли бюсты королей и волшебников. В тех местах, где прежде висели картины, из стен торчали лишь крюки.

Кое-где двери были сорваны с петель, кое-где стены покрыты копотью. На полу, повсюду, плохо замытые пятна крови.

Дворец не сдался без боя, стало быть, король не бежал, прихватив казну, а до последнего сопротивлялся захватчикам.

Меня втолкнули в небольшую комнатку с занавешенными окнами и рядом стульев у стены. На стульях сидело с десяток человек, разного возраста и общественного положения. Я занял последний свободный стул и прислушался.

Из-за закрытой двери доносился приглушенный гул голосов. Похоже, что заседание суда проходило в соседней комнате. Сквозь приоткрытую дверь в коридор я мог видеть стражников и слуг снующих туда-сюда.

— Айнвас! — в комнату, где я сидел, заглянул стражник. Один из моих соседей встал и исчез за дверью. Стражник грозно зыркнул на посетителей.

Все сидели, молча, не решаясь открыть рот. Атмосфера была напряженная. Маленькая комнатка насквозь пропахла потом и страхом. Не трудно было догадаться, что меня вызвали не как свидетеля. Дожидаться своей очереди было просто глупо!

Я встал со стула и подошел к двери. Слегка налег на нее плечом и выглянул в образовавшуюся щель. За моей спиной возмущенно зашикали, но я на это не обратил внимания.

Сквозь щель мне хорошо был виден зал, в котором проходил суд.

На возвышении сидел судья в парике, по обеим сторонам от него по два советника. В углу была установлена церемониальная плаха с торчащим из нее топором.

Обвиняемый стоял на коленях, за его спиной стражник с обнаженным мечом. Чуть дальше, возле окна, стояли ряды стульев, на которых и сидели настоящие свидетели!

Перспектива угодить в очередную ловушку мне очень не понравилась. Я тихонько прикрыл дверь и осмотрелся по сторонам. В коридоре скучали стражники, стало быть, этот путь был отрезан. Я подошел к окну и отдернул тяжелую портьеру.

— Мальчик, — возмущенно закричал старик, сидящий на крайнем к двери стуле. — Сейчас же вернись на свое место! Вернись, или нам всем попадет из-за тебя!

У меня челюсти свело от злости! На вопли незнакомца в комнату заглянул стражник.

— Мы ничего не делали! — завизжал старик. — Мы сразу сказали ему вернуться на место, но он нас не послушал!

С мрачным видом стражник направился ко мне, мимоходом он крепко приложил старика в челюсть кулаком. Голова несчастного отлетела назад и ударилась о стену, не издав даже звука, он как груда тряпья рухнул на пол.

Ну, хоть один получил по заслугам, правосудие свершилось быстро и неотвратимо.

— Мастер, Гримм, — стражник поклонился. — Сядьте, пожалуйста, на свое место. У нас очень злой начальник караула.

Мне ничего не оставалось, как вернуться на свое место, все равно на окнах были крепкие решетки.

— Если вам что-нибудь понадобится, я в коридоре, — стражник еще раз поклонился. — Я слышал, что вы поразили зонтракийского мага, господин. Хотел бы я увидеть это собственными глазами!

Оказывается, во дворце еще оставались люди, которые были на нашей стороне! Это было большой неожиданностью.

Время тянулось как патока. К запаху пота, в душном помещении, добавился еще и запах мочи. Похоже, что кто-то из моих компаньонов не выдержал напряжения.

Один за другим они исчезали в двери, ведущей в зал суда, и не возвращались.

Наконец я остался один в комнате. Украдкой вошел давешний стражник и молча, протянул мне кружку воды. Дождавшись, когда я напьюсь, он спрятал кружку под плащ.

— Мы вызволим вас, господин, — сказал он, склонившись к самому моему уху. — Если эти собаки посмеют вас осудить! Знайте, что в дворцовой страже все еще есть люди преданные вашему отцу.

Стражник вышел, не прикрыв за собой дверь. У меня радостно забилось сердце. Видимо не все гвардейцы отца погибли в бою!

Если бы я узнал об этом чуть раньше!

— Маркус Гримм! — из зала суда вышел пристав. — Идите за мной.

Глава 5

Зал суда был пуст. Только я, судьи и стража. Это походило больше на дуэль! Вперед вышел человек в черной мантии и белом напудренном парике.

— Слушается дело о покушении на жизнь и избиении присутствующего здесь Спекула Борку. Обвиняемый Маркус Гримм сын Мария Гримм бывшего начальника дворцовой стражи, — человек свернул свиток. — Слушанье объявляется открытым.

У меня даже ладони вспотели от неожиданности! Такого я никак не ожидал. Какой все же мерзавец Санто Ван! Так меня подставить!

— Суд приглашает пострадавшего, — объявил чиновник. — Расскажите, уважаемый, как все было.

Со стула у окна поднялся человек. Это был Спекул Борку собственной персоной. Прихрамывая, он проковылял через зал и встал напротив судей, опираясь на палочку.

— Ваши сиятельства, — начал он срывающимся голосом. — Я в страшном беспокойстве за свою жизнь! Все началось с того, что я ссудил покойному командиру стражи приличную сумму денег, которая была ему якобы нужна на снаряжение солдат. Я, конечно, понимал, что деньги ему нужны для других целей, но как я мог отказать столь важному офицеру!

— Расскажите подробнее, — сказал судья. — Для каких целей нужны были деньги командору Марию.

Голос судьи показался мне знакомым. Как же я не узнал его сразу! Возможно из-за мантии и парика? Но сомнений не оставалось, это был, ни кто иной, как мастер Леонард! Я вспомнил, как отец распекал его перед походом во время инспекции замка и как дерзко отвечал ему главный инженер.

Значит, мастер Леонард решил поквитаться со мной за отца, так что исход этого судилища, похоже, был предрешен!

— Ни для кого не секрет что мастер Марий был бабник и пьяница! — заявил Борку. — Он частенько транжирил деньги из бюджета, из-за чего стражники ходили в рванье, а вооружение вынуждены были покупать за собственные деньги…

— До нас доходили подобные слухи, — кивнул мастер Леонард. — Если бы не смерть, стоять бы ему тоже перед судом! Продолжайте, уважаемый.

У меня кровь закипела в жилах, а голова пошла кругом от такой бесстыжей лжи. Я задержал дыхание, заставляя себя успокоиться и не поддаваться на провокации.

— Как вы понимаете, я, опасаясь за свою безопасность, не посмел отказать начальнику дворцовой стражи в займе, — продолжил ростовщик. — Однако его жена, женщина сомнительной репутации, не внушала мне такого панического ужаса как ее муж. Собрав все мужество, которое у меня было, я решился, наконец, переступить порог этого жуткого дома!

— Давайте ближе к делу! — оборвал ростовщика один из судей. — Мы все уже устали!

— Извините, ваша милость, — ростовщик скромно потупился. — Когда я пришел за деньгами, меня избили и выбросили на улицу. Это все.

— Вашей жизни угрожали? — спросил судья Леонард.

— Да, ваша милость, вот он меня избил, — Борку указал на меня пальцем. — И пригрозил убить, если я попадусь ему еще раз на глаза!

Мастер Леонард вперился в меня тяжелым взглядом.

— Вы признаете, что избили присутствующего здесь Спекула Борку ростовщика и отказались вернуть ему деньги?

— Да я ударил его несколько раз, но… — начал я, однако судья меня оборвал.

— Вы угрожали ему?

— Можно и так сказать, — согласился я, понимая, что спорить бесполезно. Мне уже было жутко любопытно, какой вердикт вынесет этот суд.

— Как говорится: яблочко от яблони не далеко падает! — ухмыльнулся судья. — Кого мог вырастить вор и развратник? Такого же бессовестного ублюдка!

— Господа, — судья встал, потирая руки. — Суд считает необходимым оградить наше общество от этой погани, которая прикрываясь титулами и положением при дворе, творит бесчинства и произвол! Мы начали борьбу с коррупцией, и мы не прекратим ее до тех пор, пока ее последний росток не будет выкорчеван!

Судьи захлопали в ладоши, но как-то вяло, похоже, что они действительно устали.

— Сим постановляю признать присутствующего здесь Маркуса Гримм виновным по всем пунктам обвинения, — мастер Леонард победоносно зыркнул на меня. — И постановить следующее: все имущество семейства Гримм конфисковать в пользу потерпевшего, всех слуг и домашний скот конфисковать в пользу потерпевшего, а госпожу Эру обязать отработать остаток долга в услужении у потерпевшего. Присутствующего здесь Маркуса Гримм подвергнуть публичной порке и ссылке на галеры сроком на пятнадцать лет!

Я засмеялся. Все это было так нелепо, что походило на фарс. Невозможно было поверить, что все это взаправду.

— За неуважение, проявленное к суду, — добавил Леонард. — Приговорить Маркуса Гримм к тридцати ударам палкой. Приговор привести в исполнение незамедлительно!

Стражник, стоявший у меня за спиной, грубо схватил меня за волосы и потащил к плахе. Только теперь я поверил, что все это не шутка и не розыгрыш, что все это по-настоящему.

Палач повалил меня на плаху, и, придавив коленом, задрал рубаху на спине. В его кулаке появилась гибкая бамбуковая палка. Несколько раз он взмахнул ею в воздухе и посмотрел на судью.

— Приступайте, — кивнул мастер Леонард. — Чего вы ждете?

Со скрипом открылась дверь, в зал вошли люди.

— Остановитесь! — прозвучал приказ. — По какому праву вы судите моего ученика?

Я не узнал голоса. Палач все еще держал меня лицом вниз на плахе, так, что у меня не было возможности посмотреть на своего спасителя.

— Мастер Маркус Гримм вчера сдал экзамены в Академию Волшебства и со вчерашнего дня считается моим студентом. Следовательно, его не может судить никакой мирской суд! Я объявляю ваш приговор не действительным и повелеваю немедленно его освободить!

Невидимая рука отшвырнула палача прочь. Это был волшебник! Я ни секунды в этом не сомневался.

Вскочив на ноги, я увидел мастера Никоса в сопровождении волшебника в алой мантии. Позади них стоял стражник, что недавно принес мне воды. Выходит, что это им я обязан своим спасением!

— Пойдемте, мастер Маркус, — волшебник учтиво кивнул мне. — Эти клоуны в вонючих париках больше меня не забавляют.

Мастер Леонард вскочил, его лицо было перекошено от ярости.

— Остановите их! Стража! Взять их всех! Всех в колодки! Я вам еще покажу, как насмехаться над правосудием!

Стражники бросились выполнять приказ, но были отброшены невидимой волной прокатившейся по комнате. Никос улыбаясь, взмахнул рукой.

— Тупая скотина! — фыркнул он. — Шел бы ты, Леонард, катапульты ремонтировать! Клоун из тебя получился паршивый!

— Ты же сам всегда этого хотел, — сказала мама.

Вещей, которые она приготовила в дорогу, хватило бы наполнить три сундука. Я ошарашено глядел на гору теплой одежды, плащей и шерстяного белья.

— Мама, в Пааре очень тепло, там даже зимы никогда не бывает! — но она, кажется, меня не слушала.

— Мастер Никос договорился, что за тобой пришлют повозку, так что мы сможем положить еще это, это и это, — она добавила в кучу пару теплых одеял и охапку шерстяного белья.

— Если мне что-то понадобится, я всегда смогу это купить на месте! — я решил настоять на своем. — Ничего этого я брать не буду!

— У меня есть жизненный опыт, — сказала мама с укоризной. — А тебя обманет первый же торговец! И зачем что-то покупать, когда у нас все есть!

— Я ничего с собой не беру! — мне пришлось повысить голос. — Вопрос закрыт!

Мама удрученно плюхнулась на кровать и сложила руки на колени.

— Ты такой же упрямый, как и твой отец! — вздохнула она. — Но даже он всегда меня слушался!

— Неужели? — я притворно удивился. — Что-то я не припомню, чтобы он в поход брал с собой полдома!

— Но ведь это все необходимые вещи, — мама не собиралась сдаваться.

— Воину необходимы только конь, седло и оружие, — заявил я. — Все остальное он добудет в походе.

— Но ты же не воин! — мама всплеснула руками.

— Извините, госпожа, — возразил Корн, упаковывавший мои книги. — Мастер Маркус настоящий воин и он глава дома Гримм. Как он решит, так и будет. Со всем уважением…

Мама грозно зыркнула на оруженосца, но взгляд отскочил от его толстой шкуры, не причинив никакого вреда.

— К тому же, — подхватил я. — В академии нас снабдят всем необходимым.

— Но не позволю же я своему сыну заявиться в академию голодранцем! — закричала мама, вскакивая с кровати. — Что о нас люди подумают!

Вот оно что! Мама просто хотела показать всем богатство рода Гримм, а я, почему-то, очень сомневался, что мое барахло могло кого-нибудь впечатлить!

— Там будут студенты и побогаче чем я, — заверил ее я. — Они могут только посмеяться над моими тряпками! Их уважение нужно будет завоевывать другим способом.

Лицо мамы помрачнело. Она, наконец, поняла, что я прав, и теперь беспомощно глядела на груду барахла сваленного на полу.

— Что же нам делать? — спросила она удрученно.

— Я возьму с собой деньги, — успокоил я ее. — Паара — торговый город, там можно купить хорошие вещи, такие, в которых меня не поднимут на смех.

На пороге меня дожидались Аш и Маш, у меня челюсть отвисла от неожиданности.

— Мастер Никос теперь Верховный Колдун в Лие, — пояснил Аш. — Скауты вновь под его командованием, так что нашего отсутствия никто не заметит!

— Мы проводим тебя до самой Паары, — важно добавил Маш. — И проследим, чтобы ничего не приключилось в пути.

Скауты скептически воззрились на Флэйра, которого я готовил к путешествию.

— Не слишком ли дорогой корм для волков ты приготовил? — хмыкнул старый скаут. — Жаль будет, если с этим красавцем что-нибудь случится в пути!

— Что же мне делать! — встревожился я. — У меня есть еще Сельфир, вы, наверно, его помните.

— Эдакая громада с плохим характером и хорошим пищеварением? — хохотнул Аш. — Мы же не на войну едем! К чему нам такой людоед?

Скауты указали мне на коновязь, у которой чинно стояли три степные лошадки.

— Вот и для тебя мы выбрали хорошую покладистую животинку, — хихикнул Аш. — От которой не надо прятать яйца!

— Кто эти грубияны? — спросила мама. — Сама вижу, скауты… Это все объясняет! Вот, значит, какую компанию ты теперь предпочитаешь!

— Наше почтение, мадам, — Аш галантно поклонился и сделал вид, что снимает шляпу. — Извините, что оскорбили ваш утонченный вкус…

Мама не смогла удержаться и прыснула в кулачок.

— В моем вкусе нет ничего утонченного, — она доверительно сообщила скаутам. — Просто я представила, как мой сын въедет в Академию на эдакой кляче! Да ведь он станет всеобщим посмешищем!

— Или так, или пешком, — пожал плечами Маш. — Путь не близкий, редкая животина его осилит.

— Точно! — подтвердил Аш. — А пафосно-турнирный вариант, он сможет приобрести уже на месте, и на нем въехать в академию под аплодисменты теряющих сознание от восторга дам!

Мама вновь засмеялась, на этот раз ее смех звучал весело и беззаботно.

Корн построил мою маленькую армию во дворе. На стенах и башнях развевались родовые знамена. Начищенное до блеска оружие сверкало на солнце.

— Оркестра не хватает, — шепнул Аш.

Мама, сдерживая смех, ткнула его локтем в бок.

— Тише, болван! Это официальная церемония!

Оруженосцы, улыбаясь, жмурились от солнца. В правой руке у каждого был обнаженный меч, а в левой горсть зерна.

Мелвин вышел из строя, на нем была парадная ливрея с гербом дома Гримм на плече. Молча, он вручил мне кубок с вином и ломоть хлеба.

Я не спеша сделал глоток и откусил от ломтя.

— Мы будем ждать вашего возвращения, — дворецкий произнес церемониальную фразу.

Оруженосцы, как по команде, вскинули руки вверх, и на меня посыпалось зерно. Потом они окружили меня со всех сторон и положили острия мечей мне на голову.

— Храни вас Орвад от тысячи опасностей! — они трижды повторили благословение.

Я пожал руку каждому и поблагодарил.

— Арт, Пети, Амел, Локман, Эс, Ментор, Корн, Мелвин, — обратился я к ним. — Мне всегда будет вас не хватать. Но вместе с тем, мое сердце всегда будет спокойно, зная, что вы охраняете покой моего дома. Служите леди Эре так же верно, как служили мне. Выполняйте ее приказы, как исполняли мои. Помните, что присягнули на верность не одному человеку, а дому Гримм.

Воины улыбались, а у Арта даже слезы навернулись на глаза.

— Помните, что теперь вы мои братья, что вы часть дома Гримм! Берегите друг — друга, ведь мы теперь одна семья!

Официальная часть церемонии была закончена. Оруженосцы столпились вокруг меня, засыпая меня советами, желая поскорее возвращаться, и не ходить по портовым девкам.

— Жаль, что не успел рассказать тебе про все опасности, что подстерегают молодого господина в Пааре, — сокрушался Пети. — Про все болячки, что таятся под юбками хорошеньких паариек!

— Ничего, — утешил его Маш. — Вот, Аш ему все расскажет!

Аш надулся было, но тут же расхохотался вместе со всеми.

— Мне пора, — я обнял маму. — Не плачь, все будет в порядке. Как только мы доберемся до места, я сразу же тебе напишу.

Мама вытерла слезы и сжала мою ладонь.

Стены Лие скрылись у нас за спиной, и я вздохнул свободно. Огромная ответственность, столь тяготившая меня в последнее время, разом свалилась с моих плеч.

Быть главой рода, как оказалось, совсем не просто. Теперь я был спокоен. Корн был храбрым и рассудительным, Мелвин мудрым и дотошным, под маминым руководством они могли прекрасно вести хозяйство в мое отсутствие. Храбрые оруженосцы могли защитить дом от целой армии, что было уже проверено на деле.

Теперь, я мог спокойно отлучиться на длительное время. Мастер Никос пообещал, что будет за всем присматривать и не даст мою семью в обиду, пока я буду учиться в Пааре.

— Значит план такой, — Маш показал мне карту. — Мы пересечем степь вот здесь. Пока степняки все еще зализывают раны, это вполне безопасно. Мы выиграем почти неделю пути и выйдем прямо к реке Адува. Дальше мы переправимся на другой берег и спустимся вниз по течению до города Лемнарк.

Я старался запомнить карту как можно точнее. Корявый палец скаута скользил по пергаменту, намечая наш путь.

— Из Лемнарка до Исмарги ходят торговые караваны, — Маш нахмурился. — Дорога идет через леса, а там полно бандитов! Мы должны будем присоединиться к одному из караванов, нравится нам это или нет.

— Не нравится, — отозвался Аш. — И леса тамошние мне тоже не нравятся.

— Тем не менее, это самая надежная дорога, — хмыкнул Маш. — Если, конечно, ты не предпочитаешь сплавиться вниз по реке на плоту!

— Нет уж, — Скаут содрогнулся. — Хватит с меня и одного раза!

— Значит, решено. В Исмарге мы наймемся в караван, идущий до Инсаны охранниками, — палец Маша остановился на городе в самом центре Инсарского леса. — Дальше дорога будет совсем легкая, по Инсарскому тракту до самого побережья.

— Вы часто бывали в Пааре? — мне уже сейчас хотелось побольше узнать о таинственном городе.

— Бывали, — кивнул Аш. — В порту Паары, куда доставляют диковинки со всего мира. А в сам город нас не пустили. Рылом, говорят, не вышли!

— В ту пору у них шла война с соседями, так что на взгляд паарийцев мы были подозрительны — дальше некуда, — пояснил Маш. — Хорошо еще, что отпустили по добру поздорову!

— Гнилой они народец, скажу я тебе, — пожаловался Аш. — Зато девки у них, красивее не бывает! Зыркнет такая на тебя своими глазищами, аж колени подкашиваются!

— Ага, — поддакнул Маш. — Столбняк от них моментальный!

Скауты захохотали.

— Я еще до службы в скаутах некоторое время жил в славном городе Пааре, — сказал Аш. — Так что в этом деле знаю толк!

Последние возделанные поля остались позади. Мы устроили привал в неглубоком овраге между двух холмов. Скауты достали походную одежду и мы, быстро переодевшись, стали вновь похожи на разведчиков.

Степи были очищены от несметных орд кочевников, но небольшие роды все еще кочевали по ее бескрайним просторам, а им на глаза лучше было не попадаться.

День за днем мы ехали по степи, но не встретили ни души.

— Опустели степи, — усмехнулся Аш. — Вот уже четыре дня никто не пытается продырявить мне шкуру! Мне это даже начинает надоедать!

— Накаркал! — грубо оборвал его Маш.

Вдали на вершине холма курилась струйка дыма.

— Не прячутся даже, — хмыкнул Аш. — Значит их довольно много!

— А это плохая новость, — подытожил старый скаут. — Давайте, быстренько, с глаз долой!

День прошел без происшествий, стало смеркаться. Мы нашли место для ночлега, но костер разводить не стали, не стали расседлывать и лошадей.

— Что-то мне не дает покоя, — проворчал Маш.

— Все нормально, — успокоил его Аш. — Я несколько раз возвращался по нашим следам, но ничего не заметил.

— Враг может быть гораздо хитрее чем мы, — возразил старый скаут. — Ты так не думаешь?

— Если бы я так не думал, то был бы давно покойником! — Аш был недоволен, что старший усомнился в его мастерстве. — Хитрее кочевников только волки!

— Ничего не будет, если я съезжу сам, погляжу, не идут ли волки по нашему следу, — Маш ловко вскочил в седло и растворился в темноте как призрак.

— Старик с годами становится все более подозрительным, — прокомментировал Аш. — Но у него есть особое чутье на опасность, так что будем наготове.

Мы сидели рядом и молча жевали сушеное мясо. Оно было соленым и жестким как подошва. Приходилось подолгу пережевывать каждый кусок, обильно смачивая его слюной. Занятие было монотонным и успокаивающим.

Я поднял глаза вверх, и как всегда, застыл завороженный.

Небо было словно припорошено звездной пылью. Она скручивалась в мерцающие ленты с драгоценными подвесками из особо ярких звезд. Некоторые мерцали красным, отливали желтым, ослепляли пронзительным белым светом. Мысленно соединив шесть больших звезд, я нашел Большой Шлем, чуть ниже, три звезды образовывали След Ворона, далеко на севере вереница звезд называвшихся Объятия.

Как всегда, небо было для меня таинственной загадкой, населенной духами и богами. Бескрайним миром сновидений и мечтаний.

Зефир, небесной колесницы,

Вращает сновидений спицы.

Не спит одна лишь ночь,

Я, сна не в силах превозмочь.

Мне почему-то вспомнились слова колыбельной, и я сразу же представил себе небесную колесницу, рассыпающую чудесные сны.

Моя голова отяжелела, а глаза сами собой закрылись.

Аш разбудил меня, больно сжав плечо.

— Маш вернулся, — прошептал он. — Старик был прав, волки идут по нашему следу!

Не мешкая ни секунды, мы вскочили в седла и поскакали в ночь. Наши низкорослые лошадки обладали сверхъестественным чутьем, они будто знали, куда можно ставить ногу, а куда нельзя. На моей памяти еще ни одна из них не споткнулась во время ночной скачки.

Представив себя на Сельфире или на Флейре, скачущим в полной темноте, я содрогнулся. Скауты как всегда были правы. Были они правы и на счет волков!

Когда далекий горизонт едва окрасился нежными цветами рассвета, Маш скомандовал привал. Мы спрыгнули с коней и, не теряя времени, принялись справлять нужду. Между делом старый скаут ввел нас в ход событий.

— Я вернулся назад по нашим следам на много дальше, чем обычно, — Маш в последнее время мало спал, и выглядел он неважно. — Волки меня поджидали. Они пустили в меня несколько стрел, но преследовать не стали.

— Странно, — пожал плечами Аш. — Разве что…

— Я тоже так подумал, — согласился Маш. — Это Серты. Нас обнаружил отряд молодых воинов — следопытов. Для них погоня, своего рода игра, в которой молодежь совершенствует свои навыки. И чем искуснее противник скрывает свои следы, тем интереснее для них преследование. Они убивают лишь тогда, когда жертва перестает вызывать интерес. Когда ее уловки становятся слишком очевидны и им становится скучно.

— От них нельзя скрыться? — удивился я.

— Нельзя, — подтвердил Аш. — Это лучшие следопыты равнин.

— Значит, мы должны их убедить, что за нами стоит поохотиться! — воскликнул я. Сердце, как всегда в минуты опасности, забилось сильнее, предвкушая сражение. Машинально я положил ладонь на арбалет и сразу же успокоился.

— А потом мы дадим им бой!

— Их человек десять, — покачал головой Маш. — Они не только лучшие следопыты, но и лучшие охотники, которых знавали равнины. Шансов у нас никаких.

— Можно попытаться откупиться, — предложил Аш. — Если им понравится наш подарок, они оставят нас в покое.

— А если не понравится, они прикончат нас еще до полудня, — Маш показал на поднимающееся солнце. — Такая у них традиция.

— Что можно им предложить? — спросил я и пожалел, что не взял с собой чемодан с вещами, как предлагала мама.

— Не знаю, — Маш пожал плечами. — И никто не знает. Им может понравиться оружие, может понравиться еда, может понравиться девушка-рабыня или редкий зверь, но у нас нет ничего!

— Тогда, давайте, натягивайте штаны и ноги в руки! — ухмыльнулся Аш. — Без портков мы далеко не убежим! А подарки мы им уже приготовили!

Скаут кивнул не кучки у нас под ногами. Маш тоже усмехнулся.

— Погоди, я еще подарков добавлю!

Маш добавил еще много подарков, старался он изо всех сил!

Через два часа быстрой езды мы остановились возле источника напоить лошадей и наполнить фляги.

— Я не вижу дыма от костра, — сообщил Аш, осматривая горизонт.

— Значит, им не понравился наш подарок, — усмехнулся Маш. — Иначе они бы нам сообщили.

— Почему-то я не особо удивлен, — сказал я. — Ваши подарки дурно пахнут!

Скауты довольно оскаблились.

— Зато они от всего сердца! — возразил Маш.

— От всего организма! — поправил его товарищ, и скауты покатились со смеху.

Увидев мое удивленное лицо, они сжалились надо мной.

— Перед смертью нужно хорошенько посмеяться, — пояснил Аш. — Тогда у тебя будет хорошая энергия. Боги любят хорошую энергию и веселых покойников!

— Но я не хочу быть покойником, — возразил я. Засунув руку в потайной карман, я достал свернутую тряпицу и развернул ее перед товарищами. Это была Слеза Ротэ. Маленькая черная слезинка лежала у меня на ладони как кусочек ночной темноты.

— Может это им понравится? — спросил я.

— Кусочек стекла? — Маш пожал плечами. — Да еще такой не красивый!

— Был бы это цветной камушек, — вздохнул Аш рассматривая драгоценность. — А так…

— Моя мама сказала, что это камень стоит как весь Лие, — сказал я оправдываясь. — Это могущественный волшебный камень!

Скауты молча вперились с камень взглядами.

— А с виду ничего особенного! — вздохнул Аш. — Боюсь, что серты ничего не понимают в магических предметах, так что не стоит даже пытаться.

— Всегда стоит попытаться! — возразил я. — Камень попал ко мне не случайно. Может быть, именно он и спасет нас от гибели!

Скауты пожали плечами. Они даже забыли о том, что боги любят веселых покойников. Настроение у всех испортилось.

— Оставь свое сокровище на камне у родника, — сказал Аш. — Все равно нам далеко не уйти. Поднимемся на холм и будем ждать!

Я расстелил свой платок на валуне и в центр аккуратно пристроил Слезу Роте. Камень, стоивший целого города!

Мы поднялись на холм, выбрали позицию удобную для обороны и принялись ждать.

Маш насвистывал какую-то заунывную мелодию, натягивая на свой лук новую тетиву. Аш принялся точить, и без того острую как бритва, саблю.

Я воткнул в землю арбалетные стрелы, так, чтобы их удобно было брать. Зарядил арбалет и, подперев щеку рукой, уставился в небо, ожидая дымового сигнала.

Время, казалось, позабыло о нашем существовании. В желудке противно заурчало, скауты захихикали.

— Так тебя услышат в самой Пааре! — улыбка застыла на лице Аша.

Он медленно поднял руку и показал на что-то пальцем.

Вверх по холму шел кочевник. Его руки были высоко подняты над головой, демонстрируя отсутствие оружия.

Кожа воина имела бронзовый оттенок, причудливые татуировки покрывали обнаженный торс, в пучок волос на голове воткнуты орлиные перья.

— Это вождь! — прошептал Маш. — Посмотрим что им от нас нужно.

Вождь сертов подошел к нам без опаски. Он опустил руки и улыбнулся.

— Веселые трупы, — сказал он, указывая на нас пальцем. — Ваш первый подарок нам не понравился, но очень насмешил!

Улыбка на грозном лице выглядела устрашающе, однако Аш недолго думая встал и похлопал себя по заднице.

— У нас еще есть, грозный вождь!

Вождь громко захохотал, хлопая руками себя по ляжкам.

— У нас тоже есть! — он хлопнул себя по заднице. — Еще больше чем у вас!

Тут уже мы с Машем, не выдержали и тоже засмеялись.

— Веселые трупы, хорошо, — сказал вождь, и смех застрял у меня в горле.

— Чей это талисман? — спросил он, протягивая ладонь. Мы увидели Слезу Ротэ. Камень был теперь вставлен в золотую оправу.

— Это мой, — сказал я, выступая вперед. — Но теперь он принадлежит тебе! Тебе понравился второй подарок?

Вождь покачал головой.

— Нельзя дарить Слезу Сердца, — он подошел ко мне. — Даже под страхом смерти!

Он поднял руки у меня над головой и надел талисман мне на шею.

— Мы, серты, счастливы, что такой подарок был нам предложен, — вождь с достоинством поклонился. — И никогда об это не забудем.

Рассказ о том, что я держал Слезу Сердца в своих руках, будет передаваться из поколения в поколения. Имя Ату Танаки станет бессмертным!

Глава 6

Серты вызвались проводить нас до самого Лемнарка. Они иногда скакали рядом, и я любовался смуглыми мускулистыми воинами, демонстрировавшими чудеса вольтижировки.

Вместо седел, они использовали звериные шкуры, вместо шпор и стремян собственные колени. Иногда молодой воин становился ногами на круп своего коня и долго скакал стоя. Иногда воин на ходу спрыгивал на землю и бежал наравне с конем, держась за гриву.

Скакуны сертов походили на наших низкорослых лошадок, но характеры у них были абсолютно разные. Наши — покладистые и спокойные, кони сертов буйные и игривые как щенята. Они то и дело пускались наперегонки, страшно веселя своих наездников, брыкались, подпрыгивали, падали на землю и катались в пыли.

Всадники, словно угадывая малейшую перемену в настроении своих питомцев, мгновенно реагировали на любую проказу. Они либо соскакивали на землю, либо перепрыгивали на коня товарища, либо сами пускались вдогонку, крича и улюлюкая. Даже просто смотреть на эту нескончаемую чехарду было утомительно!

— Ну и клоуны, — усмехнулся Аш. — Наша кавалерия растоптала бы их в мгновение ока.

На второй день путешествия с сертами мы заметили группу всадников наблюдающих за нами с вершины холма. Наши компаньоны в мгновение ока выстроились клином и бросились в атаку.

Только что они были рядом с нами, один удар сердца, и они уже скрылись вдали.

— Будь я проклят, — завопил Аш. — Давайте их догоним!

Мы пришпорили своих скакунов и помчались во весь опор. Как мы не спешили, но все равно опоздали.

На вершине холма серты уже грабили убитых. Вся земля была завалена трупами. Я насчитал, по меньшей мере, тридцать, в то время как в отряде сертов было десять мальчишек и вождь.

— Ату Танака великий воин, — закричал Аш, когда мы приблизились к вождю, снимавшему скальп с вражеского предводителя.

Ату Танака одарил нас ослепительной улыбкой и указал на мертвецов окровавленным ножом.

— Проклятые Ашравы, они воровали наших лошадей! — вождь выглядел довольным. — Их скальпы ничего не стоят, постелю их своим собакам!

Мальчишки серты весело сгоняли лошадей в табун.

— Это главное богатство в степях, — пояснил Маш. — И нет страшнее преступления, чем украсть лошадь.

Сертами можно было восхищаться, можно было их ненавидеть. Настоящие дети равнин, они слушались лишь своего вождя и духов. Кроме боевых операций они никогда ничего не планировали. Жили лишь одним днем, одним лишь часом.

Они любили рассказы и песни, они могли слушать байки Маша часами и безудержно хохотать над шутками Аша.

— Я каждый раз просыпаюсь, и не верю, что еще жив, — сообщил мне как то утром Аш. — Особенно меня пугает сынишка вождя!

Маленький Ат Танака иногда общался с духами. Он вытягивался на земле, закрывал глаза и пускал духов в свое тело. Оно начинало трястись и изгибаться, из его рта выступала пена, а из горла рвались жуткие нечленораздельные крики.

Серты внимательно наблюдали за маленьким воином и когда духи покидали его тело, терпеливо ждали. Иногда мальчик собирал их в круг и рассказывал о том, что он увидел в другом мире.

— У мальчика нехорошая болезнь, — шепотом сказал Маш. — Я уже видел такое раньше. В Лие его могли бы вылечить! Но варвары думают что это священный дар, так что при них даже заикаться об этом опасно. Перережут горло, а мальчику скормят печень!

Ночью, у костра, Ат Танка подсел ко мне. Он не выглядел жестоким воином серта, которым старался казаться при свете дня. Его коса была расплетена, а в руках не было оружия.

— Скажи мне, нишшин, каково это обладать Слезой Сердца? — спросил он.

Я даже не знал что ответить. Для меня амулет не имел никакого мистического значения, это был просто драгоценный камень, который очень дорого стоит.

— Ты сам этого не знаешь, — ответил он за меня. — Но в камне спит великая сила, которая, однажды, заговорит с тобой, и весь мир изменится!

Глядя на догорающие угли, я пытался проникнуть в скрытый смысл слов мальчика, и был ли он в его словах. Может он на самом деле всего лишь несчастный больной ребенок?

— Духи мне сказали, что ты добыл Слезу Сердца в бою, — продолжил Ат Танка. — Что прежде она принадлежала Двуликому, который хотел разрушить ствол жизни. Но камень выбрал тебя. Он увидел в тебе свое будущее!

От мальчика исходила какая-то сила, у меня даже волоски на руках встали дыбом, настолько осязаемой она была. Она как одеяло, окутывала его с ног до головы, иногда вырываясь вперед могучими протуберанцами.

Я чуть не лишился чувств когда, один из таких выбросов коснулся меня. На миг стало трудно дышать, и я начал ловить воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

Ат Танка улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Это духи степей, они знают тебя, и они любят тебя, — тихо произнес он. — Они благословляют тебя, мой друг.

Маленький воин встал и беззвучно растворился в ночи. Я еще долго сидел у прогоревшего костра, глядя на мерцающие угли и на фигуру спящего Аша.

Дыхание реки мы почувствовали издалека. Серки с веселым гиканьем припустили вперед, оставив нас далеко позади.

Уму было непостижимо, сколько кочевники успевали всего сделать. Мы все время скакали вперед, не отвлекаясь и не останавливаясь, стараясь как можно скорей пересечь негостеприимные степи. Серки появлялись то справа от нас, то с лева. Вот они погнались за пятнистыми ланями, а вот они уже сидят у костра и жарят мясо.

Через несколько минут они уже обгоняют нас и затевают какую-то дикую игру, перекидывая друг другу череп только что съеденной антилопы.

Иногда мне казалось, что ни подчинили себе время и живут совершенно отдельно от нас, в каком-то другом временном потоке. Они успевали сделать намного больше, чем мы, они двигались быстрее, чем мы, не удивительно, что так же быстро менялось и их настроение.

— Какое счастье, что их племя совсем маленькое, — поделился со мной Маш. — Иначе они давно покорили бы весь мир!

— Такая серьезная задача им не по зубам, — усмехнулся Аш. — Это слишком скучное дело. Они бы скоро все забросили и побежали бы купаться в речке!

Мы стояли на берегу и смотрели, как беззаботно серты плещутся в реке. Однако один воин не принимал участия в веселье, он стоял на крупе своей лошади, сложив руки на груди, и зорко глядел по сторонам.

— Они всегда оставляют часового, — заметил я.

— Мы этому как раз от них научились, — хмыкнул Маш. — Все от них чему-нибудь научились. Когда у тебя такие соседи под боком, ты либо быстро учишься новым трюкам, либо украшаешь своим скальпом их палатки.

На закате серты с нами простились. Они оставили нам приличный запас мяса и хмельной варры. Я избегал этого хмельного напитка, но скауты нашли его превосходным.

— Варра — божественный напиток, — доверительно сообщил Аш. — Не то что виноградная дрянь что продают в городе. Ее делают из молока лучших кобылиц! Напитку передается их игривость и легкость. После него не трещит голова как от самогона, а кровь в жилах бежит так быстро, что самый быстрый серт не угонится!

— Ты забыл добавить, — Маш тоже хорошо приложился к бурдюку. — Что даже уродливые девушки становятся после пары глотков красавицами!

— А уродливые старики красными-молодцами! — подхватил Аш.

Скауты засмеялись, любовно поглаживая бурдюк с варрой.

Паромщик нас сразу заприметил и замахал на своих работников, чтобы те просыпались. Те мигом вскочили на ноги и дружно потянули веревку, направляясь к нашему берегу.

— Нам доводилось один раз сплавляться на плоту по Адуве, — сообщил Маш. — В этом месте она широкая и спокойная, видишь, течение почти не мешает паромщикам. А полдня вниз по течению, ты ее не узнаешь! Сплошные пороги и стремнины!

— До сих пор удивляюсь, как мы живы остались! — поддакнул Аш.

Веселые парни паромщики затянули песню на неизвестном мне языке.

Наши лошадки чинно стояли у коновязи и жевали овес. Маш торговался с хозяином за перевозку, а Аш сняв сапоги, свесил босые ноги в воду подпевал паромщикам.

Я смотрел, как удаляется от нас степной берег. Море голубоватых холмов покрытых колышущейся травой и многоцветными россыпями диких цветов. Как же успела мне полюбиться вольная жизнь среди бескрайних горизонтов! Степные обитатели и удивительное племя сертов! И вот я, добровольно, направляюсь в дальние края, чтобы в очередной раз променять степную вольницу на душные городские улицы и пыльные книги.

Мне казалось, что я бегу от своего счастья, оставляю за спиной все, что так мне полюбилось. Ради чего? Кто мог мне дать ответ, стоило ли оно того?

Я задумался над словами маленького воина серта говорящего с духами. О какой силе заключенной в Слезе Сердца он говорил? Почему камень выбрал именно меня? Я очень надеялся, что Академия Волшебства в Пааре, сможет дать ответы на все мои вопросы.

Что, брат, приуныл? — Аш подошел ко мне, оставляя мокрые следы на досках. — Завладела тобой степь? Можешь не отвечать, сам вижу что завладела.

Он встал рядом, положив большие сильные руки на перила, и тоже принялся вглядываться в удаляющийся берег. Сумерки быстро сгущались и мы уже ничего не могли разглядеть.

— Как ты думаешь, — спросил я. — Они уже далеко?

— Серты? — Аш пожал плечами. — А кто их знает. Может уже скрылись в далекие дали, а может, сидят на берегу, да глядят на нас. Пьют варру и смеются!

Я вздохнул и сел на корточки, опустив руки в холодную воду. Побрызгал себе в лицо, чтобы никто не заметил моих слез.

— Э, брат, — вздохнул Аш. — Да ты совсем скис! Не переживай, вернешься ты еще в свои степи. Будут тебе еще и ночные дозоры, и отравленные стрелы, и раздувшиеся на солнце трупы!

— Ты не понимаешь, Аш, — вздохнул я.

— Почему же, прекрасно понимаю, — возразил скаут. — Не смотря на все беззаконие и ужасы, что ожидают нас в степи на каждом шагу, на смерть, таящуюся под каждым кустом и в каждом овраге, меня тоже неудержимо тянет туда. Туда, где земля смыкается с небом и только звезды указывают направление, не давая нам провалиться в небеса!

Я застыл с раскрытым ртом, не веря своим ушам. Оказывается, у грубияна Аша была душа поэта!

— Вот он тебя и раскусил, — к нам подошел Маш. — Когда-то нашего друга звали Анеш Амаш, и был он придворным поэтом. Когда он попал к нам, он был не многим старше тебя, но степи тоже его околдовали, и больше никогда не отпускали…

Это имя мне было известно так же хорошо как и его стихи! Его часто сравнивали с поэтами древности, а о его исчезновении рассказывали легенды!

— Ну вот, — улыбнулся я. — Одной легендой меньше. Теперь я знаю, что любимца дворцовых дам не унес дракон!

Аш презрительно фыркнул и усмехнулся.

— Я бы предпочел, чтобы меня сожрал дракон, чем оставаться с этими дамами!

Лемнарк оказался небольшим опрятным городком на берегу Адувы. Стены ему заменял частокол, на невысоких башенках стояли часовые в кожаных доспехах и железных шлемах. Со стороны реки стен не было. Бородатые лесорубы стояли на плотах, ловко орудуя баграми. Они сбрасывали в воду огромные древесные стволы и направляли их вниз по течению.

— Иногда они устраивают соревнования по гонкам на бревнах! — Маш покрутил пальцем у виска, намекая, что у лесовиков не все в порядке с головой. — Оседлают бревно, берут багор в руки и вперед, через все теснины и пороги!

— Надо признать, что храбрости им не занимать! — кивнул Аш. — Бородачи крепкие парни!

Маш отправился узнавать о караване в Исмаргу, а мы с Ашем остановились на постоялом дворе и принялись подчищать миски с кашей с таким аппетитом, что вокруг собралась толпа.

— Глянь, какой мальчонка голодный, — посочувствовал один из бородачей. — Кожа да кости!

— Не кормют их, поди, человеческой едой! — согласился другой. — Слыхал я, что они там только лошадиное молоко пьют, да козий сыр грызут!

— Виш, как каша наша им понравилась! — восторгался третий. — Поди, такой в жизни не едывали!

— Кушай, кушай, малец, — подбадривал меня хозяин. — Я те еще подложу.

Мы с Ашем переглянулись, забавные были эти лесовики! Все как на подбор широкоплечие великаны, хоть сейчас в гвардию записывай!

Ручищи как кувалды, рубахи прям трещат на мускулистых телах.

Я посмотрел на топоры стоящие в углу рядком и подивился их размерам.

Один из лесовиков сел рядом с нами на скамью.

— Хороша каша? — спросил он, как бы ненароком.

— Хороша! — в тон ему ответил Аш. — Вот бы еще сыра козьего, да молока кобыльего!

Лесовик отпрянул, словно его ударили.

— Зачем же кашу портить? — спросил он обиженно. — Вы вот еще блинов с крольчатиной попробуйте! И квасу! А вашей еды у нас нету…

Мы засмеялись, лесовики тоже заулыбались.

— Сразу видно, добрые парнишки, — сказал пожилой лесовик. — Смех у них хороший, звонкий!

— Ага, и по нашему смешно гутарют, а не на тарабарщине, шишлы — мышлы, что не понятно их совсем!

Люди это были замечательные! Добрые, простые и очень жизнерадостные. Они, в конце концов, оставили нас в покое и потихоньку разошлись по своим делам. Я поделился с Ашем своими соображениями, на что он только хмыкнул.

— Это лесовики такие, они народ простой! Но ты еще мало видел, брат, так что не суди поспешно.

Вернулся Маш, выглядел он расстроенным.

— Я был в квартале торговцев, — доложил он. — Ближайший караван в Исмаргу выйдет только через неделю, после праздника Поклонения Предкам. Так что зря мы так спешили!

— Но может быть это и к лучшему? — возразил я. — Зато мы увидим праздник. Мне бы хотелось познакомиться поближе с этими замечательными людьми.

Скауты не выглядели счастливыми, им совершенно не хотелось присутствовать на празднике и тем более торчать в Лемнарке целую неделю.

— Мы сдохнем тут от скуки, — вздохнул Аш. — После того как допьем свою варру!

— И праздники у них поганые, — скривился Маш. — Вот же не повезло!

Я в душе только посмеялся над своими товарищами. Раз уж мы сюда попали, я был обязан как следует тут все разведать!

Лемнарк был маленький городок, и постоялый двор тут был всего один. Однако он был довольно большой, так что для каждого даже нашлась отдельная комната, скауты, однако, предпочли одну комнату на двоих, чем очень повеселили хозяйку.

Усевшись у окна, я смотрел на освещенные светом факелов улицы, наблюдая за неспешной городской жизнью. Дровосеки возвращались с работы по одному и группками. Они несли свои исполинские топоры на плечах так, словно они ничего не весили.

Их рубахи были пропитаны потом, а в волосах застряли щепки и листья.

Горожане от них шарахались как от прокаженных, но лесовики не обращали на это никакого внимания. Они не спеша спускались к реке и, сбросив одежды, долго плескались в воде. Потом к берегу выходили их дочери и жены, которые несли чистые одежды и полотенца. Я нашел это зрелище очаровательным!

Женщины лесовиков тоже сильно отличались от горожан. Они были высокими и стройными, с длинными светлыми волосами, заплетенными в косы, украшенные белыми цветами.

Местные же не отличались богатырским сложением, а их женщины вообще казались замарашками на фоне великолепных лесных дев. Как мне показалось, горожане не только сторонились лесовиков, но еще и не недолюбливали их.

Все это я приписал элементарной зависти. И ведь было чему позавидовать!

С восторгом я наблюдал, как какой-то лесоруб посадил себе на плечи двух светловолосых красавиц, легко взбирается вверх по скользкому травянистому склону.

Девушки хохотали, держась за его растрепанные волосы, а он то и дело делал вид, что вот-вот поскользнется и упадет. Все это выглядело очень смешно.

Спать я пошел в хорошем настроении и впервые за много дней проспал рассвет. Утро было тихим. Не было обычного для Лие уличного шума. Не кричали торговцы, не громыхали телеги, не плакали дети.

Я спустился вниз и нашел своих друзей сидящих за столом с кружками. Они пили квас.

— Садись, брат! — пригласил Аш. — Испробуй местного пойла! Говорят, что его делают из прокисшего хлеба!

Мне почему-то не хотелось напитка из прокисшего хлеба, и я попросил молока.

— Почему в городе так тихо? — спросил я, пригубив кружку.

— Так все лесорубы с утра пораньше ушли на работу, — пояснил Аш. — До вечера город будет почти пуст. Местных тут не так много, ведь мало кто захочет жить с лесовиками. Разве те, кто кормятся за их счет!

— Да уж, — крякнул Маш. — И пить это пойло!

Друзья мои были явно не в духе. Я оставил их на постоялом дворе, в компании друг друга, и отправился на разведку.

Улицы были чисто выметены, никто почему-то не бросал отбросы из окон. Везде пахло свежеспиленным лесом и древесной смолой.

За постоялым двором сразу начинались бесконечные склады. Повсюду были уложены штабеля досок, рассортированных по породам и возрасту древесины. На каждом штабеле висела дощечка с подробной информацией и адрес хозяина.

На мой взгляд, Лемнарк был типичным торговым городом. Аккуратный, с порядочными и приятными жителями, он производил наилучшее впечатление.

То, что здесь было скучно, как заявили скауты, не было виной лесовиков. У них просто времени не находилось на развлечения. Они работали от рассвета и до заката. Честная и тяжелая работа.

Я спустился к воде, вышел на пристань и залюбовался рядами древесных стволов аккуратно связанных и приготовленных для сплава. Было просто поразительно, насколько педантичными были лесовики, насколько все было продумано и аккуратно выполнено.

— Вы к нам надолго? — раздался голос у меня за спиной. Обернувшись, я увидел стройную светловолосую девушку, стоящую на одной ноге. Она внимательно разглядывала ступню, время от времени шевеля пальцами.

— До праздника, — ответил я. — Потом мы отправимся с караваном в Исмаргу.

— Понятно, — вздохнула девушка. Она попыталась опустить ногу на землю и охнула. — Вот так не повезло!

— Вы ушиблись? — я поспешил к ней на помощь.

— Заноза, — пояснила она.

Я помог ей опуститься на землю. Она села, неловко отставив пораненную ногу.

— Я помогу, — предложил я и, не дожидаясь ответа, склонился над ее ступней.

Девушка была очень красивой. Огромные голубые глаза глядели на меня так доверчиво, словно мы были уже сто лет знакомы, а не увидели друг друга минуту назад. Она отбросила соломенные пряди со лба и тоже наклонилась, чтобы посмотреть. Наши щеки соприкоснулись, и я почувствовал, что заливаюсь краской!

Ее волосы приятно пахли, ветер подхватил одну из прядей и бросил мне в лицо. Я задохнулся. Сердце билось у меня в груди как перед битвой, а ее маленькая мягкая ступня все еще была у меня в руках.

— Вы видите что-нибудь? — спросила она.

Я склонился пониже и действительно увидел занозу. Попытался ухватить ее ногтями, но не сумел, слишком глубоко она вонзилась в нежную кожу.

— Может быть немножко больно, — предупредил ее я.

— Я потерплю, — успокоила она меня.

Тогда я склонился над ступней, провел по ней языком, нащупывая занозу и слегка сдавив руками ножку, сумел захватить и вытащить ее зубами.

— Ой, — пискнула она. — Так быстро? Я даже не успела испугаться.

Я ничего не ответил. Не потому что мне нечего было сказать, просто я сам испугался своей внезапной дерзости и храбрости. Слова застряли у меня в горле, и я сумел выдавить только нечленораздельный звук и всплеснуть руками.

— Как это у вас ловко получилось! — она осторожно перенесла вес своего тела на пораненную ногу и засмеялась. — А я уже представила, как мама будет ковырять мне ногу вот такенной иголкой!

Она развела руки в стороны, демонстрируя полуметровую иголку.

Как оказалось, девушку звали Илаа, и мы просидели с ней на пристани до самого вечера.

Скауты изнывали от скуки. Они уже допили варру и попробовали местного пива. Теперь у них болели головы, что никак не способствовало хорошему настроению.

Аш встал со скамьи и плеснул себе в лицо холодной водой.

— Видел вчера папашу твоей девчонки, — сообщил он. — Он шпионил за вами из кустов. Топор у него, надо сказать, особенно здоровый. А сегодня утром, вижу, точит его на крылечке. И в лес он тоже не пошел!

— Ты что, припугнуть меня решил? — я усмехнулся. Отца Илаа я тоже заметил, недаром же я был скаутом.

— А что тебя пугать? — Пожал плечами Аш. — Ты сам должен все понимать. Девушка, чужак, батяня с топором. Что может хорошего выйти из этого треугольника?

— Между нами ничего не было, — успокоил я товарища. — Даже если бы я попытался, ничего бы не вышло.

— А ты у Аша спроси что — и куда, — посоветовал Маш. — Он по этому делу мастер!

— Вы меня не поняли, — я уже не мог сдерживаться и засмеялся. — Я знаю, что и куда, просто Илаа будет участвовать в празднике Поклонения Предкам, а так, я ей очень понравился!

Лица скаутов стали белее снега, они вытаращились на меня, словно ожидая продолжения рассказа.

— Чего это вы? — меня душил смех. — Имею я право понравиться девушке?

— Погоди, — Маш отмахнулся. — Ты хочешь сказать, что она девственница?

— Конечно девственница! — перебил ее Аш. — Раз ее выбрали для праздника!

— Тьфу, — сплюнул Маш. — Так вот почему ее отец за вами приглядывает!

Я как не старался, не мог понять, к чему эти двое клонят. Они, похоже, прекрасно понимали друг друга, а вот меня просвещать не торопились.

Это мне совсем не понравилось.

— Рассказывайте! — потребовал я. — Вижу по вашим физиономиям, что что-то не так!

— Видишь ли, — Маш подсел ко мне на лавку. — Дело в том, что мы уже один раз имели честь присутствовать на празднике Поклонения Предкам.

— И нам это совсем не понравилось! — скривился Аш. — Более отвратительного, богопротивного зрелища нам видеть не доводилось!

У меня, как всегда, когда опасность близко, быстрее забилось сердце. В кончиках пальцев рук я почувствовал противное покалывание.

— Рассказывайте! — чуть не закричал я.

— Не так быстро, парень, — осадил меня старый скаут. — Прежде всего, не забывай что мы в гостях. У этого народа свои обычаи, которые могут нам не нравиться, но они уже много веков им следуют и ничего изменять не собираются.

— Ага, — поддержал его Аш. — Видишь, местным тоже не очень нравится жить по соседству с лесовиками, да деваться некуда. Они их кормят и поят. На торговле древесиной весь край стоит.

— Ну, да не только в торговле дело, — заметил Маш. — Ты видел, какие лесовики здоровые, а какие местные мелкие? Куда им против лесорубов! Поговаривают, что предки лесовиков поклонялись огромному дубу, но в него ударила молния и спалила ихнего истукана дотла. Тогда они снялись с насиженных мест и отправились искать нового бога. Обошли все леса, но так никого и не нашли.

Маш встал со скамьи, приоткрыл дверь и выглянул в коридор, проверяя, не подслушивает ли кто.

— Говорят, что они поклонялись Мистар, только по-ихнему это звучит Митраа, — Маш понизил голос до шепота.

— Как могут такие славные люди поклоняться царю лжи? — я отказывался верить своим ушам. — И Илаа примет участие в их церемонии?

— Она же сама тебе об этом сказала, — напомнил Аш.

— Как я смогу в такое поверить! — я покачал головой. — Это просто невозможно!

— В этом мире все возможно, ты уж извини, — Аш сел рядом со мной положив руку мне на плечо. — Тебе еще многое предстоит узнать! Во многом придется разочароваться.

— У нее какие-то планы на мой счет? — удивился я. — Она что-то планирует мне сделать?

— Ну что ты, — успокоил меня Маш. — Я уверен, что девочка зла тебе не желает, просто очень ей не хватает общения. Вот и прилипла к тебе как банный лист.

— А она ничего не говорила на счет праздника? — спросил скаут.

— Говорила, что это очень важный праздник, что его проводят каждые три года, — начал вспоминать я. — Говорила, что ее отец станет вскоре очень важным человеком и что все зауважают его еще больше. Что его, наверняка, назначат главой артели, или даже целой вырубки. Тогда их семейство разбогатеет, и они смогут выдать замуж младших сестер.

— Вот оно что, — кивнул Маш. — Все теперь понятно.

— Да что же это такое! — закричал я, потеряв терпение. — Всем все понятно, а мне нет!

— Успокойся, — оборвал меня Аш. — Ее принесут в жертву Митраа через два дня.

К плохим новостям невозможно привыкнуть, сколько не тренируйся! Меня словно обухом по голове хватили. Мысли стали вялые и путанные. Словно кто-то приоткрыл дверцу у меня в голове и напустил в нее вонючего дыма. Глаза у меня заслезились и я закашлялся.

— Зря мы выпили всю варру, — пожалел Аш. — Сейчас бы парню пригодилась!

— Но должен же быть выход! — закричал я. — Это же так не справедливо! Да как ее отец посмел делать такое ради собственной выгоды! Какой же он отец после этого!

— Ты не понял, — остановил меня Маш. — Он не делает это ради выгоды. Насколько мне известно, девушек выбирают жеребьевкой, и каждый лесовик готов к тому, что выбор падет на его ребенка. Между прочим, это большая честь! Это все равно, что бог указал на тебя своим пальцем!

— А если она не будет девственницей? — меня внезапно озарило.

— Ну, это действительно решение проблемы, — усмехнулся Аш. — Только нам придется быстро делать ноги, а то нас самих пустят на котлеты!

Как только рассвело, лесовики потянулись артелями на вырубки. Я быстро собрал свои вещи и выглянул в окно. Наши оседланные лошадки стояли у коновязи, значит, скауты тоже были наготове. У входной двери меня перехватил Аш.

— Хочу тебя предупредить, мой юный друг, — сказал он с мрачным выражением лица. — Что тебя может постичь страшное разочарование.

— Я опять тебя не понимаю, — я пожал плечами, Аш был в своем репертуаре.

— Когда дело касается чести, человеческая жизнь ничего не стоит, — пояснил скаут. — Ради чести ты отдашь свою жизнь, ведь верно? Да еще с великой радостью!

Кажется, я понял, что он хотел сказать и мне это не понравилось.

— Вот и твоя Илаа такая, — Аш нахмурился. — Она не станет спасать своей жизни ценой собственной чести и чести своей семьи. Не оскорбляй ее бесчестным предложением. Лучше просто попрощайся и проведи с ней последние часы. Орвад видит, это ей нужно больше всего!

Еле волоча ноги я дотащился до пристани. Илаа ждала меня. Она обернулась через плечо и улыбнулась. Я почувствовал, что мое сердце остановилось. Оно отказывалось биться в груди человека, который мог бы оскорбить столь чистое и невинное существо!

Ухватившись рукой за перила, я едва удержался на ногах. Сделал несколько глубоких вдохов, постепенно приходя в чувство.

Мы сидели рядом, опустив ноги в холодную воду и молчали. Илаа взяла меня за руку, она улыбалась.

— Я вижу, что ты опечален, — сказала она. — Что ты не хочешь со мной расставаться.

— Не хочу, — подтвердил я. — Никогда!

— Знаешь, — она положила свою голову мне на плечо. — Ведь это неизбежно. Если бы не я ушла, ушел бы ты. Перед тобой лежит длинная дорога, а я не та тропинка, на которую ты свернешь.

— Но я готов, — у меня вновь быстрее забилось сердце, и надежда вновь всколыхнулась где-то глубоко внутри. — Ты только скажи! Мой конь запряжен, он умчит нас быстрее ветра!

— Нет, Маркус, — девушка вздохнула. — Вы люди новых богов, а мы поклоняемся старым. Твои боги меня не примут, они могут даже прогневаться на тебя. Не поступай вопреки их велениям!

— Но ведь это не справедливо! — возмутился я.

— Жизнь не справедлива, — тихо ответила Илаа.

— Как ты можешь так говорить! — задохнулся я. — Как ты можешь знать!

— Я знаю, — сказала она твердо. — Я видела, что случается с теми, кто перечит богам.

— Пойдем со мной, — она взяла меня за руку. — Возможно, это сможет тебя убедить.

Мы вышли из города, и пошли по узенькой тропке, петлявшей меж вековых деревьев. Лесовики сюда не ходили и деревьев не рубили.

Тропка была едва заметна, временами она совсем исчезала под палой листвой.

Илаа вела меня уверенно, ни на секунду не замедляя шаг. Через полчаса мы вышли на поляну.

— Это проклятое место, — пояснила девушка. — Сюда никто не ходит. Только проклятые люди.

— Зачем же мы пришли? — удивился я, оглядываясь по сторонам. — Или мы тоже прокляты?

— Нет! — Илаа засмеялась. — И никогда не будем, если будем слушаться богов.

С двух деревьев была содрана кора, их белые стволы гротескно корчились, изгибаясь над землей. На ветвях висели черепа, привязанные за волосы. Всего их было штук сорок.

Порывы ветра сталкивали их друг, с другом наполняя воздух жутким ритмичным перестуком. Черепа были желтые, с зияющими глазницами и выпавшими зубами.

— Много лет назад, еще до моего рождения, — начала Илаа. — Жили проклятые. Только тогда они еще не были проклятыми. Они выполняли все желания богов и жили счастливо и в достатке. Юношу звали Листии, а девушку Ании. Они с детства дружили и всегда ходили, взявшись за руки.

Илаа подошла к черепам и положила на один из них руку.

— Однажды Митраа пожелал забрать Ании к себе, но Листии отказался ее отдавать. Они бежали, куда глаза глядят и спрятались так хорошо, что даже ветер не мог их найти. Люди их искали день и ночь, но найти так и не смогли.

Оттолкнув от себя череп так, что он столкнулся с другими, Илаа подошла ко мне и взяла меня за руку.

— Тогда, люди пришли к Митраа, и от него узнали, где прячутся беглецы. Их схватили, и вместе с семьями придали страшной и мучительной смерти как повелел бог.

Я смотрел на черепа и не мог произнести даже слова.

— Все могло бы быть по-другому, не ослушайся влюбленные богов.

Мы вернулись на пристань, и долго сидели молча, глядя, как течение уносит палые листья. Мне хотелось о многом рассказать, но я знал, что все это уже не имеет смысла, что время слов прошло.

Солнце, как топор палача, неумолимо спускалось к горизонту, отсчитывая наши последние часы вдвоем.

— Пора, моя девочка, — послышалось у меня за спиной. Я оглянулся и увидел отца Илаа. Он был одет в выходную белую рубаху с красивой вышивкой по воротнику. Выглядел он торжественно и празднично.

— Мне пора, — девушка улыбнулась. — Прошу тебя только об одном, почти мою память своим присутствием на празднике. Хочу видеть тебя как можно дольше!

Глава 7

— Пусть будут прокляты их боги и их варварские обычаи! — в сердцах закричал я.

— Ты правильно поступил, брат, — вздохнул Аш.

Скауты были готовы к любому развитию событий. Они были полностью экипированы для боя и для внезапного бегства.

— Что она тебе сказала? — полюбопытствовал Маш.

— Что бы ни сказала, не принимай это близко к сердцу! — Аш влез между мной и старым скаутом. — У мужчины сердце одно, нельзя позволять каждой красотке его разбивать!

Маш пожал плечами и уселся на скамью у окна. Красные сполохи факелов с улицы, освещали его хищный профиль, делая похожим на изваяние древнего бога.

— Она хочет, чтобы я присутствовал на церемонии, — пробормотал я.

— Тьфу, — сплюнул Маш.

— Она хочет, чтобы тебя кошмары мучили до самой смерти? — Аш покачал головой. — Такое зрелище могут вынести только лесовики, да и то, налакавшись своего черного пойла!

— Я ей пообещал! — возразил я, впрочем, без особого энтузиазма.

— Бедный мальчик, — вздохнул Маш. — Возможно, что после этого ты станешь другим человеком. Возможно это воля богов.

— Воля богов! — я ухватился за эту идею. — Может ты и прав!

— Чушь! — Аш продолжал на меня давить. — Мы с Машем один раз присутствовали при Приготовлении Фарша. Хоть и были мертвецки пьяны, у меня до сих пор поджилки трясутся, как вспомню.

Давай-ка, братец, ложись спать, а утром отправимся с караваном в Исмаргу!

— Она будет меня искать! — возразил я, принимая решение. — Если ей и суждено сегодня умереть, пусть все будет так, как она хотела.

— Ты совершаешь ошибку, — устало произнес Маш и отвернулся. — Я с тобой не пойду.

— Ну и правильно! — я попытался себя взбодрить, очень мне не нравилось поведение скаутов. Возможно, это они были правы, а я поступал как эгоистичный мальчишка!

— Ты знаешь, почему мы назвали церемонию Приготовлением Фарша? — не унимался Аш. — Да потому, что они потом из мяса своих дочек делают пирог для Мистар!

Мне стало не по себе. Такого я даже представить не мог, а смотреть на это, да еще добровольно… Но я же дал обещание! Как я мог его нарушить?

— Я пойду, — сказал я. — Ждите меня здесь!

— Как знаешь! — рявкнул Аш. — Мы тебя предупредили!

Я выбежал с постоялого двора как ошпаренный. Еще чуть-чуть и я бы не выдержал, нарушил бы обещание. Двигался я как в полусне, следуя за нарядными веселыми лесовиками.

— Черта с два мы тебя отпустим одного! — скауты догнали меня и, подхватив под руки, оттащили в сторону.

— Выпей это, — Маш протянул мне горсть пилюль. — Ты будешь в сознании, но твои чувства на время полностью отключатся. Плохо станет, когда действие снадобий закончится, но у нас есть еще небольшой запас.

— Давай-давай, — поторопил меня Аш. — Мы тоже выпьем. А потом еще Черной Браги хлебнем. Все будет в порядке!

Я знал, что ничего в порядке не будет, однако летел как мотылек на пламя свечи, и ничего с собой не мог поделать.

Лесовиков оказалось даже больше, чем я ожидал. На праздник пускали только мужчин, а их набралось пять-шесть сотен. В центре площади установили два огромных замшелых камня и грубую деревянную статую Митраа. Бог лесовиков как две капли воды походил на проклятого брата Орвада, покровителя туманов и иллюзий.

— Это, несомненно, Мистар! — прошептал я и незаметно сплюнул на землю.

Статуя сжимала, в поднятой над головой руке, пучок змей. Другой рукой она прижимала к груди человеческий череп. Истукан был очень древним, как и замшелые камни. Очевидно, лесовики поклонялись им не один десяток поколений.

Из толпы веселых лесовиков вышли два волынщика и три скрипача, усевшись перед истуканом, он заиграли, отдаленно знакомую, разудалую мелодию. Ноги сами пошли в пляс, дровосеки начали притопывать и прихлопывать. По кругу пошли ковши с черной маслянистой жидкостью.

Лесовики, смеясь, прикладывались к ковшам и делали несколько глотков, потом передавали посудину дальше. Их рты и зубы окрасились в черный цвет, а белые бороды покрылись бурыми пятнами.

— Прими кровь Митраа, — веселый бородач подал мне ковш с отвратительно пахнущей черной жижей.

— Пей, брат, — подбодрил меня Аш. — Хуже не будет!

Я сделал не большой глоток. Напиток был до приторности сладок. С трудом проглотив мерзкую жидкость, я передал ковш скаутам.

Они с решимостью приговоренных к смерти надолго приложились к посудине.

Постепенно все тело охватила сладкая истома, мир наполнился яркими красками и сладостными звуками. Музыканты источали мед, их музыка проникала в каждую пору, заставляя дрожать от наслаждения.

— Здорово, правда? — Аш склонился надо мной. На его лице сияла широченная улыбка. — Дальше будет еще лучше!

Все закружилось вокруг меня как цветовая метель! Лица, смех, запахи, прикосновения, все смешалось в удивительной симфонии. Это было поразительно!

Мое тело переполняла лучистая энергия, которая искала выход и выплескивалась из кончиков пальцев, приводя меня в неописуемый восторг.

С удивлением я увидел, что скауты зажали меня с обеих сторон, это было так смешно, что я не смог сдержаться и засмеялся. Скауты смеялись мне в ответ.

Лесовики начали соревноваться. Они метали топоры, поднимали огромные деревянные колоды, прыгали в длину и высоту. Все это сопровождалось смехом и шутками.

Вскоре по кругу пошли новые ковши с молочно белой жидкостью. Аш перехватил ковш у меня из-под носа и, подмигнув, сделал вид что пьет. Это меня страшно рассмешило. Маш тоже покатывался от хохота, но пить, тоже не стал.

Настроение лесовиков изменилось. Они посбрасывали свои рубахи наземь, взялись за руки, образуя кольца, и закружились в хороводе. В центре было самое маленькое кольцо, потом все больше и больше. В нашем кольце было уже не меньше ста человек!

Скауты крепко держали меня под руки не давая упасть, так как ноги меня уже почти не держали.

Скрипачи грянули новую мелодию, волынщики подхватили. На этот раз лесовики запели. Это была странная заунывная песня без слов. Больше похожая на вой дикого животного. Толпа отхлынула назад, освобождая центр. Тут же прикатили огромные деревянные круги, которые уложили на землю с небольшими промежутками. Между ними расставили пышущие жаром жаровни.

— Ну, смотри, — Аш поднял мою голову, ухватив за волосы на затылке. — Ты сам хотел это видеть!

Цепочкой вышли обнаженные девушки. Они стыдливо прикрывали груди руками, а на их щеках горел лихорадочный румянец. Я сразу же увидел Илаа и улыбнулся ей. Она осматривала толпу пытаясь найти меня, и не находила. Ее лицо выглядело расстроенным, казалось, что она вот-вот заплачет.

— Илаа! — закричал я и замахал руками. Девушка встретилась со мной взглядом, и она улыбнулась! Ее руки опустились, обнажая маленькие острые груди. Она хотела, чтобы я ее видел!

В этот момент, я уже не понимал, почему и для чего я здесь, что делают здесь скауты и лесовики! Весь мир свернулся передо мной в подобие туннеля, в конце которого была Илаа. Я видел только ее, только ее улыбку, только ее стройное обнаженное тело.

Я рванулся к ней, но друзья меня удержали. Аш крепко вцепился мне в пояс, а Маш держал за руки. Все это было так забавно, что я не удержался от смеха.

Илаа тоже засмеялась, она поднялась в центр деревянного круга, не спуская с меня глаз.

— Какой замечательный праздник! — воскликнул я. — Давайте подойдем поближе!

Девушки заняли свои места в деревянных кругах, молчаливые лесовики с топорами на плечах вышли вперед. Каждый круг окружило по восемь лесорубов. Их голые торсы бугрящиеся мускулами блестели от пота, а на топорах играли кровавые отблески пламени.

Внезапно я словно протрезвел. Вся картина приобрела ужасающую четкость. Оглянувшись, я увидел скаутов, глядящих на меня без всяких эмоций.

Я вновь посмотрел на Илаа и сразу понял, что она тоже одурманена зельем. Она глядела на меня, не отрывая глаз, ее губы были приоткрыты, а слюна стекала по подбородку и падала прямо на грудь.

Все это, почему-то, не вызывало у меня никаких эмоций. Мой мозг только фиксировал детали, обрабатывал их и делал выводы.

Одного взгляда, на потемневший занозистый круг под ногами девушки было достаточно, чтобы понять, что она стоит на разделочной доске!

Я сразу же вспомнил, что Аш назвал все это церемонией Приготовления Фарша. Сразу же стало понятным назначение жаровен и чанов с кипящим маслом.

Лесовики разом подняли топоры. Музыка смолкла. Я поймал последний взгляд Илаа и рухнул на землю. Аш ударил меня в основание шеи ребром ладони, но я не потерял сознание сразу, вероятно, действие пилюль сделало меня не только невосприимчивым к восприятию эмоций, но и к боли.

Лежа на земле, я мог видеть только лес ног перед собой и слышать ритмичный перестук топоров и треск костей.

Очнулся я в постели от собственного крика. Аш насильно уложил меня назад. Он бросил в чарку с водой какой-то порошок, помешал его пальцем и поднес к моим губам.

— Выпей все до дна! — его лицо ничего не выражало. — Это от Черной Браги тебя мутит.

Меня не мутило, ужас сковал меня по рукам и ногам. Воспоминания вихрем промчались в моем мозгу, выжигая все на своем пути.

Торопливо я проглотил горькую настойку, словно она могла затушить пожар, вспыхнувший у меня внутри.

Страх, гнев, отчаянье, все перемешалось в жуткий коктейль, от которого у меня опять помутилось сознание.

Очнулся я через несколько часов, теперь уже Маш подал мне чашку с настойкой.

— Яды практически вышли из твоего организма, — пояснил он. — Через пару часов ты будешь как огурчик!

— А как же караван? — спросил я. — Мы его не пропустим?

— Ни за что на свете! — Маш склонился надо мной. — Я больше ни одного дня не задержусь в этой проклятой дыре.

Хлопнула дверь, вошел Аш. Бросив на меня короткий взгляд, он рухнул на скамью.

— Ну что, скажи мне, — он смотрел на свои сапоги. — Стоило оно того?

— Я должен был, — ответил я устало.

— Ты должен понять одну вещь, — вздохнул Маш. — Не давай обещаний, которых не можешь сдержать!

— Или научись их нарушать, если сделал такую глупость! — Аш выглядел сердитым. — Из-за твоего дурацкого обещания, мы со стариком опять будем мучиться от кошмаров! Твое счастье, что ты ничего не видел!

— Спасибо тебе, — я сумел сесть в постели и потер шею. — И простите меня!

— Чего уж там, — буркнул Маш. — Все мы когда-то были молодыми и глупыми.

Лекарство быстро поставило меня на ноги, и я принялся проверять снаряжение, готовясь к походу.

Очевидно, скауты подмешали в мое питье что-то успокаивающее, так как я хоть и сознавал все происходящее, но вместе с тем будто наблюдал все со стороны.

Вошел Аш, придирчиво осмотрел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул.

— Отлично, — он держал в руках какой-то сверток. — Пока ты еще не совсем пришел в себя, давай закончим со всей этой историей.

Он положил сверток передо мной на стол.

— Что это? — я развернул сверток, но так ничего и не понял. — Пирог?

— Да, — Маш оглянулся на дверь. — Я украл его у статуи Мистар. Он из мяса твоей подружки!

— А мне он зачем? — мое сознание было затуманено, но я понимал, что должен был бы отреагировать по-другому. — Извини, что с ним делать?

— Мы его похороним, — Аш сел рядом и положил руку мне на плечо. — Я знаю, что сейчас ты не понимаешь зачем, но потом, когда ты придешь в себя, ты будешь рад, что мы это сделали.

Мы выехали из города верхом, и я сразу же направил коня по знакомой тропинке. Аш молча следовал за мной.

— Этот город окружен проклятиями, — скаут сплюнул, увидев поляну с черепами, висящими на мертвых ветвях. — Тот, кто спалит его, вместе со всеми обитателями, сделает богоугодное дело!

Я спрыгнул с коня, выхватил саблю и в одно мгновение посбивал черепа на землю. Потом опустился на колени перед деревом и, выкопав с помощью сабли в земле яму, положил в нее сверток.

— Ты можешь что-нибудь сказать над могилой? — попросил я.

— Покойся с миром, невинная душа, — сказал Аш. — А мы, уж постараемся, чтобы следующего праздника Поклонения Предкам не состоялось!

— Клянусь Орваду! — сказал я, поднимая саблю вверх.

— Ну что за мальчишка, — улыбнулся Аш. — Что я тебе говорил на счет клятв!

— Я не шучу! — я тоже улыбнулся, в голове у меня созрел дерзкий план. — Мы выкрадем их идолов!

Машу мой план не понравился, он считал, что нужно больше времени на подготовку, а у нас его не было.

— Другого шанса не будет, — Аш пожал плечами. — Очень уж охота этим собакам Мистар прищемить хвосты!

— Попробуем, — Маш усмехнулся. — На кону всего лишь наши жизни!

Аш отправился на рынок покупать телегу, а мы с Машем направились на ближайшую лесопилку покупать доски.

Лавка принадлежала улыбчивой лесовичке, которая посетовала, что мужа нет дома, и некому будет помочь с погрузкой. Мы договорились, что сами заедем за досками, и сами все погрузим.

У нас оставалось не так много времени на приготовление, так как караван выступал через несколько часов.

Вскоре появился Аш на телеге, влекомой парой крепких лошадок. Пользуясь тем, что город был практически пуст, мы незамеченными добрались до самого капища, в котором были установлены идолы.

Святилище лесовиков ничем не отличалось от обычного склада. Ворота в него не были заперты, так как брать в нем кроме идолов было нечего.

Я открыл ворота и проскользнул вовнутрь. Изваяние Митраа стояло на каменном постаменте, перемазанном кровью и заваленном раздавленными пирогами. В воздухе стояла одуряющая вонь. Пахло прямо как на скотобойне.

— Отсюда я и стянул пирог, — пояснил мне Аш. — Пока лесовики топтали их ногами.

Маш деловито осматривал систему блоков, свисавшую с потолочных балок.

— Думаю, что втроем мы сумеем погрузить истуканов на телегу. Наше счастье, что все это еще не убрали, — сказал он, дергая за веревку.

Некоторое время нам пришлось повозиться, соображая каким образом, лесовики приводили в движение систему блоков. Но вскоре скауты совсем разобрались и, опутав веревками статую стали медленно вытаскивать ее из постамента.

— Скажу я вам, мастерски тут все оборудовано, — присвистнул Маш. — Лесовики настоящие спецы в поднятии тяжестей. Даже ребенок смог бы тут справиться в одиночку!

Мы загнали телегу в капище и аккуратно опустили на нее идола. Накрыли его ветошью и соломой, так чтобы скрыть его очертания.

Не прошло и десяти минут, а мы уже поднимали первый замшелый камень.

— Что это вы тут делаете? — раздался у нас за спиной женский голос.

Мы обернулись и застыли. В открытых дверях стояла юная лесовичка в белом платье и с ведерком в руках.

Не успели мы глазом моргнуть, как нож Маша мелькнул в воздухе и вонзился девушке в грудь. Она некоторое время стояла, недоуменно глядя на его костяную рукоятку, потом ее ноги подогнулись, и она безмолвно рухнула на пол.

— Ты что сделал? — накинулся я на скаута. — Как ты мог!

Маш молча выдернул нож, вытер его о плечо мертвой девушки и плюнул на нее.

— Служительница Мистар не заслуживает лучшего!

Аш только хмыкнул и продолжил работу, как ни в чем не бывало. Скауты были на взводе. Дай им волю, они бы всех перерезали в Лемнарке, а сам город спалили бы дотла.

— Лес рубят — щепки летят! — ухмыльнулся Аш. — Надеюсь, что она была женой их главного служителя!

Мы загрузили камни и тоже укрыли их сеном.

— Труп тоже заберем? — Спросил Аш. — Или тут спрячем?

— Забираем, — Маш закатал тело в рогожу и легко забросил в телегу. — Уничтожьте все следы.

Мы с Ашем собрали с пола окровавленную солому и ведерко, все это сложили в мешок и тоже бросили в телегу.

Как мы покинули капище, никто не заметил. Мы вернулись на лесопилку и поверх своих трофеев загрузили доски.

Лесовичка вышла из лавки, все пересчитала и удовлетворенная удалилась.

— Ну, вот и все, — сказал я с облегчением. — Все оказалось проще, чем я думал!

— Теперь нужно убираться отсюда побыстрее, да подальше! — Аш посмотрел на солнце. — Пора!

Караван торговцев состоял из двух десятков огромных возов груженных деревом и влекомых мохнатыми тварями, отдаленно похожими на быков. Наша телега чинно пристроилась в хвосте процессии.

— Что, парни, тоже решили немного заработать? — спросил караван-мастер. — Очень правильное решение!

Торговцы не были лесовиками, они все были из Исмарги. Древесина, которую они покупали, была особенно твердой и тяжелой. Ее нельзя было сплавлять по реке, поэтому им самим приходилось время от времени наведываться в Лемнарк.

Караван — мастер опытным глазом оценил наш груз и благосклонно кивнул.

— Только не продавайте дерево в Исмарге, отвезите ее в Инсану, получите в три раза больше! — он дружески хлопнул Маша по плечу. — А пока, держите свои луки наготове! Они нам в дороге могут очень пригодиться!

Глава 8

— До Исмарги шесть дней пути, — сказал Маш. — За это время у нас будет несколько удобных возможностей избавиться от идолов.

— Можно утопить камни в реке, — предложил Аш. — Истукана спалить или порубить в щепки!

— Я хочу его изрубить! — внутри меня вновь всколыхнулась горечь. — А потом сжечь! Чтобы даже пепла от него не осталось!

Скауты переглянулись, но ничего на это не сказали. Они все время пичкали меня какими-то порошками, но заглушить мое горе полностью они не могли.

Время от времени, словно горячий огненный цветок расцветал у меня в груди. Глаза застилала кровавая пелена, пульс сбивался, и мною овладевала жажда убийства.

Только Слеза Сердца меня спасала. Я сжимал камень в кулаке и просил духов степей охладить мой гнев. Помочь мне справится черной ненавистью, которую я испытывал каждый раз, глядя на телегу с идолами.

Слеза Сердца никогда меня не подводила. Моя ярость растворялась без следа, сменяясь полным покоем.

Ночью на привале, скауты вытащили труп из-под досок и исчезли с ним в лесу.

— Еще немного, и мы бы почувствовали запах, — доложил Аш. — Похоронили ее по всем правилам, невзирая на то — кем она была.

— Спасибо, — сказал я, сам не понимая почему.

Аш пожал плечами, ему было все равно.

На ночь караванщики построили телеги квадратом, чуть в стороне от дороги. В центре разбили палатки и расположили стреноженных животных. Мы свою подводу заводить в квадрат отказались, чтобы иметь возможность отлучиться в любой момент.

— Мы будем патрулировать снаружи, — сказал Маш, караван — мастеру. — Не хочу, чтобы пламя ваших костров делало из нас хорошие мишени.

— Разумно, — согласился торговец. — Вот бы мне таких молодцов на постоянную службу!

— Мы хотим свое дело начать, — не моргнув, соврал Маш. — Попробуем сначала по мелочам, дальше видно будет.

— Я тоже так начинал, когда был молод, — мечтательно сказал торговец. — Сначала одна телега, потом две, а теперь вот, свой караван!

На следующий день мы расположились на ночлег у ручья.

Как только лагерь погрузился в сон, ко мне подкрался Аш. Взяв лошадей под уздцы, мы тихонько удалились от лагеря. Маш в полной готовности поджидал нас у поворота дороги.

— Нужно вернуться назад и проверить, нет ли погони, — пояснил он. — Я уверен, что лесовики уже сообразили, что к чему. Так что надо быть начеку!

Мы ехали молча, неслышные как тени. Лошадки прекрасно видели в темноте и никогда не подводили в ночных вылазках.

Лес с наступлением ночи наполнялся загадочными звуками. Невидимые животные голосили в темноте, слышалось какое-то поскрипывание, глухие удары, топот ног, шуршание невидимых крыльев над головой.

Маш тихонько зашипел, привлекая наше внимание. Мы подъехали к нему и остановились.

Впереди, среди сплетения стволов и кустарника, мерцала красная точка костра. Мы сошли с лошадей и продолжили путь пешком, скользя от одного дерева, к другому.

На небольшой полянке расположился отряд лесовиков. Сразу было видно, что в лесу они себя чувствуют комфортно. Огонь они даже не потрудились замаскировать! Над костром жарилась туша какого-то местного животного. Жир с шипением падал на угли, распространяя дразнящие обоняние ароматы.

Лесовиков было десять. Все как на подбор — могучие великаны. Они сняли свои кожаные куртки и рубахи, так что нам были видны татуировки, покрывавшие их спины.

Маш толкнул меня локтем, изображая в воздухе сложную фигуру. Я все понял без слов. Это были жрецы Митраа. Татуировки изображали пучок змей, которых злобное божество держало в руке.

Рядом с каждым жрецом на земле лежал боевой топор с железной рукояткой и связка дротиков.

Аш сжал мое плечо, указывая на самого здорового жреца, чья борода была заплетена в косички. Этот своей одежды не снимал. Более того, он был облачен в тяжелую железную кирасу и рогатый стальной шлем.

Я положил руку на арбалет, Аш согласно кивнул.

Стараясь не издать ни звука, я натянул тетиву и положил стрелу на ложе. Скауты воткнули в землю перед собой по три стрелы, чтобы сподручно было их брать, и тоже натянули луки.

Бой должен был оказаться коротким, либо нам конец. Наше легкое вооружение не продержалось бы и минуты против тяжелых жреческих топоров.

Тетива тихонько тренькнула, стрела мелькнула как молния и вонзилась жрецу в глаз. Наконечник вышел из затылка, пробив даже стальной шлем.

Скауты выпустили свои стрелы так быстро, что я едва успел перезарядить арбалет!

Жрецы попадали на землю замертво, не успев даже вскочить на ноги. Последний лесовик перепрыгнул через костер и вмиг исчез в темноте.

Мы бросились за ним, но от жреца и след простыл.

Маш внимательно изучал следы, но ничего не находил.

— Он словно в Аннувир провалился! — старый скаут выглядел озадаченным, это был первый раз, когда он не мог взять след.

— Туда ему и дорога! — воскликнул я. — Надеюсь, что Мистар накажет его за неудачу.

— В любом случае, — Аш вытаскивал стрелы из мертвецов. — Мы получили еще несколько дней форы. Пока он вернется в поселение, пока соберется новый отряд, мы будем уже далеко, а идолы будут покоиться на дне какой-нибудь трясины.

Мы затушили костер и забрали жареное мясо.

Нашего возвращения никто не заметил, так что мы дождались своей очереди, и, как ни в чем ни бывало, заступили в караул.

До полудня мы преодолели приличную дистанцию, оставляя преследователей с каждым шагом все дальше и дальше. Дорога теперь больше напоминала тропу. Сразу было заметно, что ей редко пользуются.

Между колеями вырос высокий кустарник. Огромные телеги торговцев проходили без труда, а вот нам постоянно приходилось спускаться на землю и саблями вырубать упрямую поросль, которая крепко цеплялась за днище подводы и наматывалась на оси колес.

В одну из таких остановок, когда торговцы уже скрылись из виду, прискакал Аш уезжавший на разведку.

— Справа от дороги начинается болото! — доложил скаут. — Я прошел по нему немного и померил жердью, похоже, это то — что нам надо!

Мы быстро покончили с кустами и выкатили телегу на проторенную дорогу. С правой стороны, действительно, стеной стояла упругая стена камышей и осоки. Земля была покрыта мхом, пружинящим под ногами, а каждый оставленный след быстро заполнялся водой.

— Отлично, — одобрил Маш. — Найдем удобный спуск и утопим камни!

Вскоре дорога пошла над обрывом, а далеко внизу, среди мшистых пригорков поблескивала черная вода.

Развернув телегу задом к обрыву, мы быстро разгрузили доски. Раскопали солому и сняли мешковину. Два зеленоватых валуна уставились на нас как два жутких глаза.

Скауты дружно сплюнули. Подхватив доски покрепче, они залезли в телегу, и, используя их как рычаги, сбросили сначала один, а потом и другой камень с обрыва. Глухо булькнув, и подняв небольшой фонтан болотной жижи, камни ушли на дно, оставив за собой приличные отверстия в мшистой поверхности, которые тут же затянулись густой ряской.

Загрузив доски в телегу, мы отъехали на несколько метров, Аш вернулся назад и уничтожил все следы нашей деятельности. Расправил траву, замел следы от колес.

— Баба с возу, кобыле легче! — Аш выглядел довольным. — Осталось только от истукана избавиться!

Караван мы нагнали за ближайшим поворотом. Телеги были повернуты поперек дороги, вооруженные караванщики прятались за ними, сжимая в руках копья и дубинки.

— Вы где пропадали? — караван — мастер подбежал к Машу. — Мы, тут в засаду угодили!

— У нас колесо соскочило, — привычно соврал Маш с самым серьезным видом. — Но мы его быстро поставили!

— Тоже мне быстро, — фыркнул караванщик. — Я уж подумал, что вы смылись!

Я протолкался вперед и выглянул из-за телеги, но врагов не заметил. Дорога впереди была перегорожена стволом поваленного дерева. Мохнатые древесные лапы тянулись в разные стороны, создавая непреодолимый барьер. Земля была усыпана шишками и палыми листьями.

— Что будем делать? — спросил взволнованный караванщик. — Мы побоялись подходить к дереву близко.

— И правильно сделали, — одобрил Аш. — Осторожность это главное!

Маш вскарабкался на телегу и принялся пристально вглядываться в просветы между ветвями.

— Я никого не вижу, нужно подойти поближе, — он махнул Ашу и скауты, перепрыгнув через повозку стали медленно подкрадываться к завалу. Они натянули луки и были готовы к любой неожиданности.

Старый скаут поднырнул под ветку, нависающую над дорогой, и исчез из виду. Вернулся он очень скоро, лук висел у него на плече.

— Никого нет, — объявил он. — Давайте расчищать дорогу!

Караванщики деловито достали пилы, распрягли своих волов и принялись за работу. Вскоре стружки полетели в разные стороны, веревки опутали массивный древесный ствол и могучие животные легко убрали его с дороги.

— Это наш товарищ — жрец, — в полголоса сообщил Маш. — Дерево срублено несколькими ударами. Очевидно, он все же решил нас задержать! Так что будьте начеку.

— Он один, а нас сколько! — усмехнулся Аш. — Он не решится действовать в открытую.

— Однако задержать нас, он вполне способен, и если по нашему следу идут еще преследователи, они вполне могут нас настичь.

Мы следили за тем, как караванщики вновь впрягают волов в упряжки, не забывая осматривать окрестности.

— Нужно поскорее избавиться от идола! — Маш казался встревоженным.

— У меня есть идея! — сообщил я.

— Никогда к этому не привыкну, — усмехнулся Аш. — Как только у тебя возникает идея, тут же начинаются неприятности!

Караванщики остановились задолго до темноты. Они с особенной тщательностью расставили повозки, на этот раз и мы свою телегу загнали вовнутрь квадрата.

— Что скажете, — к нам подошел караван-мастер. — Они нападут этой ночью?

— Вполне возможно, — согласился Маш. — Я со своими людьми буду на посту до утра. Так что спите спокойно. Мимо нас и мышь не проскользнет.

— Надеюсь что так, — караванщик выглядел расстроенным. — Мои люди не бойцы, вы, наверняка, это заметили. Обычно один вид вооруженных людей распугивал бандитов, на этот раз нам не удалось их напугать.

— Но мы пока не видели и самих бандитов, — сказал Аш, пытаясь его успокоить. — Может, и не увидим. Они поймут, что на испуг нас не взять, и уберутся восвояси.

Караванщик скептически хмыкнул, он, вероятно уже готовился распрощаться с головой.

— Я тоже, не первый раз попадаю в переделку, — сообщил он нам. — В этих лесах полно всякого сброда и они, не задумываясь, нападут на любого, кто покажется им слабым. После того как лорд Амфер уничтожил самые опасные банды, несколько лет было совсем спокойно. Вот я и стал экономить на охране. Мое счастье, что хоть вы оказались с нами!

— Экономить на охране нельзя, — Аш укоризненно поднял брови. — Лучше быть живым и бедным, чем мертвым и богатым!

— У вас есть совесть? — простонал несчастный караванщик. — Подначивать несчастного старика!

— Жадного старика, — поправил его скаут. — Обещайте, что купите наш лес по самой лучшей цене, которую можно получить в Инсане! Тогда я не сомкну глаз до самого конца похода и доставлю вас домой в целости и сохранности!

— Конечно, обещаю! — караванщик воспрял духом. — Я бы вам и сам это предложил!

Мы отпустили торговца в хорошем настроении. Он даже запел что-то, направляясь к своей палатке.

Скауты демонстративно достали свои сабли и принялись точить их у всех на глазах. Караванщиков, по-видимому, успокаивал вид бывалых воинов, так что они отложили свои копья и занялись приготовлением ужина.

Я зашел за телегу, и, вооружившись топором, выволок идола Митраа из рогожи, в которую он был завернут. Убедившись, что меня никто не видит, со всего маху опустил топор на голову истукана. Старое дерево только на вид казалось прочным. От одного удара истукан раскололся пополам.

— Гляди-ка, — Аш заглянул проверить как у меня дела. — Земля под тобой не разверзлась, и, Аннувир не поглотил твою грешную душу!

От неожиданности я чуть на телегу не запрыгнул.

— А вот тебя я мог запросто, с перепуга, топором тяпнуть! — сказал я. — Тогда в Аннувире пришлось бы для тебя потесниться!

Аш засмеялся.

— Ну-ка, — он протянул руку. — Дай и старику Ашу разок тюкнуть по этому чурбану. Уж коли он в нашей власти, я наконец-то отведу душу!

За считанные минуты мы превратили святыню лесовиков в груду щепок.

— Давай теперь отнесем их к общему костру, — сказал я. — Хоть какая-то от них будет польза.

Собрав щепки в охапку, мы отнесли их к костру, возле которого хлопотали повара.

— Очень кстати, — обрадовался караванщик. — Бросайте их сразу в огонь!

Что мы и сделали с превеликим удовольствием.

Ночное дежурство прошло спокойно, а утром на нас напали. Двух караванщиков пронзили дротиками, как только они вышли из-за телег.

Нападающих мы так и не увидели, они бросали дротики из-за стволов деревьев и тут же прятались.

— Никому не высовываться! — приказал Маш. — Надеть доспехи и приготовиться к обороне!

Люди торопливо натягивали свои панцири и нахлобучивали шлемы.

Старый скаут занялся обороной. Он построил караванщиков в две шеренги, с копьями наизготовку.

— По моей команде, — объявил он. — Первая шеренга взбирается на повозки и копьями сбрасывает нападающих. Вторая шеренга опускается на колени и колет копьями из-под телег. Всем понятно?

Нестройный хор голосов выразил одобрение.

— Копья не бросать! Держите их крепко, не забывайте что на кону ваши собственные жизни! Бежать некуда, так что либо победа, либо смерть!

Слова Маша, похоже, не вдохновили караванщиков. Их физиономии были по-прежнему напуганными и кислыми.

Мы со скаутами забрались на телеги и стали тщательно, куст за кустом, дерево за деревом, изучать окрестности.

— Мистар их забери! Я никого не вижу! — буркнул Аш. — Может это опять проделки нашего друга? Он просто в очередной раз пытается нас задержать?

— И у него получается! — согласился я, держа арбалет наготове.

— Нет, это не он, — покачал головой Маш. — Видите, какие дротики тонкие и длинные, у жрецов они были тяжелыми, под стать их силище! А эти, скорей всего, бросаются с помощью копьеметалки.

Мы посмотрели на мертвых караванщиков, лежащих в нескольких шагах от нас, и согласились с Машем.

— Интересно, они сами на нас напали, или это жрец их науськал, — хмыкнул Аш. — Быстро же ему удалось с ними подружиться!

— Может они тоже поклоняются Митраа, — предположил я. — Поэтому сразу жреца и послушались?

— Может и так, — кивнул Маш. — В одном я уверен, они напали на нас по приказу жреца!

— Как ты можешь быть уверен? — хмыкнул Аш. — Они что, тебе сами об этом доложили?

— Мои предположения основываются на логике. Если бы бандиты нападали по своей воле, они, скорей всего, напали бы на марше. Они постарались бы использовать элемент неожиданности и убить сразу как можно больше караванщиков.

— Логично, — согласился Аш. — Выходит, что они просто взяли нас в осаду и ждут подкрепления.

— От лесовиков! — воскликнул я. — Только им по силам взять штурмом укрепленный лагерь!

— Точно, а пока мы даже носа не сможем отсюда высунуть! — Аш кивнул. — Хотите проверить?

И, прежде чем мы успели ответить, скаут выпрямился во весь рост на телеге, с натянутым луком.

Дротики тучей взмыли в воздух. Аш успел выстрелить в невидимую в кустах тень и упал плашмя.

— Как минимум двадцать человек, — заметил Маш, пересчитывая торчащие из досок острия. Многие пробили доски и вылезли с нашей стороны почти на ладонь, с такой силой они были брошены.

— Девятнадцать! — ухмыльнулся Аш. Из кустов до нас донесся истошный вопль, который, в прочем, тут же оборвался. — Или девятнадцать с половиной, если я его только ранил!

Ждать мы не могли. Если поспеют лесовики, нам всем крышка. Мы, конечно, не стали сообщать караван — мастеру о более страшной угрозе, но в остальном ничего не утаили.

Маш созвал военный совет. На нем кроме нас участвовали караван-мастер и четверо его помощников.

— Всего у нас сорок человек караванщиков, включая меня, моих помощников и поваров, — доложил караван-мастер. — Еще у нас двадцать плотников, заготовщиков и оценщиков. В общей сложности шестьдесят человек.

— А воинов только три! — сказал один из помощников, глядя на своего хозяина с укором. — И то, если бы они к нам не прибились в Лемнарке, не было бы ни одного!

— Зато у нас много оружия! — парировал караван-мастер.

— Которым никто не умеет пользоваться! — отрезал помощник.

Повисла напряженная тишина, люди сидели притихшие возле костров, наблюдая за нами, да волы чавкали в загоне.

— Оставаться здесь надолго мы не можем, — Маш указал на загон. — Еды у нас полно, а вот воды нет совсем.

— Ну, кто мог предположить, что такое случится, — вздохнул один из помощников. — Нам и в голову не приходило брать с собой воду, путешествуя вдоль реки!

— У нас есть идея, — утешил Маш торговцев. — И у нас есть все необходимое для ее исполнения.

Торговцы внимательно выслушали наш план. К концу совета их лица посветлели, и они закивали головами соглашаясь.

— Думаю, что это сработает! — восторженно заявил караван-мастер, пожимая Машу руку. — Что бы я без вас делал?!

Торговец побежал исполнять наши приказания и через несколько минут повсюду завизжали пилы и застучали молотки.

— Без нас, ты бы спокойненько доехал до дому, — ухмыльнулся Аш. — Но ничего, растрясти жирок никогда не вредно!

Маш одарил его хмурым взглядом.

Приготовления шли полным ходом, торговцы работали как проклятые, и, ближе к вечеру, все было готово.

Мы со скаутами провели весь день наблюдая за окрестностями, но бандиты сидели не высовываясь. Мы, конечно, пару раз провоцировали их, чтобы убедиться, что осада все еще не снята.

— Девятнадцать! — гордо сообщил Аш, в очередной раз, пересчитав торчащие в обшивке телег дротики. — Таки одного я достал!

Плотники, при помощи торговцев, стали поднимать на телегах новые стены с бойницами и накрывать их крышами. Тем временем в загоне для животных занимались буйволами.

Могучие волосатые твари, которых так любили караванщики, были более покладистыми, чем их дикие сородичи. Они безропотно дали навесить на себя деревянные доспехи, вес которых сломал бы ноги любому другому животному.

— Управлять ими, конечно, будет неудобно, — пожаловался возница. — Но теперь им точно не страшны стрелы и дротики.

Доспехи для животных плотники смастерили из ценных пород твердого дерева, которое с трудом поддавалось обработке, и даже вогнать в него гвоздь было невозможно. Так что каждое отверстие им приходилось сверлить!

Бандиты наблюдали за нашими приготовлениями, не подавая признаков жизни. Они либо экономили дротики, либо замышляли какую-нибудь гадость.

Через час все было готово для выступления. Животные были впряжены, каждый занял свое место с копьем наготове.

— Охраняйте своих животных любой ценой, — Маш давал последние наставления. — Если их прикончат, мы окажемся в ловушке!

Мы развернули лагерь, выстроив телеги в две параллельные линии, между которыми поместили нашу подводу и лошадей.

Минут двадцать мы двигались в тишине. Хрипели животные, поскрипывали деревянные панцири на их спинах. Управлять буйволами оказалось не так уж и тяжело, так что возницы, надежно защищенные стенами и крышами, скоро приноровились, и мы развили приличную скорость.

Дротики посыпались со всех сторон неожиданно. Сотни дротиков. Они как град барабанили по стенам повозок, отскакивали от доспехов животных, вонзались в обшивку стен и в землю.

— Сколько же их! — удивился Аш. — Похоже, что жрец собрал против нас все окрестные банды и племена!

— Да уж, — хмыкнул Маш. — Без дела он не сидел, это точно!

Тем не менее, мы без особых затруднений прорвались сквозь смертоносный шторм, не замедляясь ни на миг.

Хорошо отдохнувшие животные, не смотря на тяжесть на спинах, бодро шагали вперед. Но у нас впереди была целая ночь марша, так что расслабляться было еще рано.

На телегах загорелись маленькие газовые сферы, чтобы возницам было легче соблюдать дистанцию в темноте. Передняя повозка освещала дорогу мощным направленным лучом, и мы не рисковали неожиданно врезаться в очередную преграду или свалиться с обрыва.

Перед нами откинулась дверца в борту телеги, и появилось сияющее лицо одного из помощников караван-мастера.

— Господин Треба приглашает вас, уважаемые, в свою повозку на ужин! — торговец сделал нам приглашающий жест. — Нужно отпраздновать нашу победу!

Из темноты вылетел дротик и пригвоздил голову говорящего к двери. Он беспомощно взмахнул руками и обмяк. Из темного проема высунулся слуга и втащил его вовнутрь. Со стуком дверь захлопнулась.

— Рано праздновать, — хмыкнул Аш. — Они все еще идут за нами.

— Кидают дротики, надо признать, они мастерски! — восхитился Маш. — И на какое расстояние! Хорошо, что это была не моя голова!

Я не смог сдержать улыбки. Постоянное напряжение последних дней меня совсем истощило, но скаутские снадобья быстро привели меня в чувство. Где-то глубоко внутри затаились боль и горечь, но между нами возникла прочная стена, которая притупляла чувства, не давала им выхода. Наблюдая за самим собой, я с удивлением обнаружил, что кожа моя стала такой же толстой, как турнирный щит, и прекрасно защищала от воздействий внешнего мира.

— Бьюсь об заклад, — подмигнул Аш. — У них там геморрой повылазит, пока они его с двери снимут!

— Проверять не будем! — запротестовал я. Аш выглядел тоже значительно лучше, после того как мы вместе уничтожили идола. Казалось, что и с его плеч свалился тяжелый груз.

Мы ехали до рассвета, не останавливаясь. Лес постепенно стал редеть. Появились первые просеки и участки, расчищенные под поля. Наших преследователей по-прежнему не было видно, но мы предпочли не рисковать и не становиться мишенями для их дротиков.

— Через пару часов мы увидим Исмаргу, — подбодрил нас Маш. Аш показал ему оттопыренный большой палец. Очень уж нам надоело любоваться на стены повозок, с обеих сторон закрывавших нас от врага.

Отряд кавалерии заметил нас издалека, а воины озадаченно сдвигали шлемы на затылки, любуясь странной процессией.

— Это исмаргский патруль, — пояснил Маш. — Отличные всадники! Они уже полвека гоняют бандитов в этих краях.

Всадники выглядели внушительно. Все облачены в стальные доспехи, с длинными копьями и треугольными щитами на спинах.

Кони у них тоже были славные. Мощные и крепкие, в стальных намордниках и кольчужных нагрудниках.

— Вот кто не скупится на охрану города! — одобрительно кивнул Аш.

Командир всадников поднял руку, в головной повозке зазвучал сигнал рожка и вся наша процессия остановилась. Дверца открылась, и караван-мастер выбрался наружу.

Мы направили к нему своих лошадок, чтобы ни чего не пропустить.

Глава 9

Исмарга оказалась довольно большим городом. Его окружали древние каменные стены, возведенные на высоком земляном валу. Судя по кладке, этим стенам было не менее тысячи лет. Однако они были в отличном состоянии, со следами свежего цемента и свежеокрашенными деревянными башенками.

В воздухе парили раздвоенные длиннохвостые вымпелы с изображением медведя в золотой короне.

— Это герб рода Ардавада, — пояснил Маш. — Очень древний, он украшает знамена рода уже пять веков!

— Корона на гербе уже пять веков, — поправил Маша офицер, который нас сопровождал. — А самому гербу уже больше восьмисот лет!

Мы ехали по широкому тракту среди возделанных полей и виноградников. Завидев офицера, крестьяне приветливо поднимали шляпы, на что тот всегда вежливо кивал.

— А вас тут все знают, — присвистнул Аш. — Вы наверно сборщик налогов?

— Ну что вы, — офицер улыбнулся. — Сборщики налогов не очень дружат с крестьянами. Я лейтенант внешней охраны. Мы охраняем все это.

Лейтенант развел руки в стороны, словно пытаясь обнять зеленые поля и густые виноградники.

— Нас содержат крестьяне, — пояснил он. — Они оплачивают наше снаряжение, коней и платят нам жалование.

— И сколько человек они содержат? — поинтересовался Маш.

— Не могу вам этого сказать, — лейтенант вновь улыбнулся. — Разве что, если вы шпион, и захотите заплатить за информацию!

— Вот еще, — фыркнул Аш. — Если бы я был шпионом, я бы спросил у крестьян. Они бы мне все бесплатно рассказали.

Офицер рассмеялся, но руку с рукояти меча не убрал.

— Поймите меня правильно, с нашими соседями нужно держать ухо востро! Лесные племена в последнее время присмирели, но раньше от них житья не было.

— Нам показалось иначе, — Аш кивнул в сторону телег все еще утыканных дротиками. — Почему вы запретили их трогать?

— Хочу, чтобы люди в городе своими глазами все увидели, — ответил лейтенант. — Уму непостижимо, что это на дикарей нашло.

Мы со скаутами переглянулись. Нам очень не хотелось, чтобы местные власти, раньше времени прознали о причине такой враждебности.

— Жаль, что вы не задержитесь в нашем замечательном городе, — посетовал офицер. — У нас есть на что посмотреть!

— Мы раньше бывали в Исмарге, — утешил его Маш. — И нам уже доводилось любоваться дворцом Давада, каменными садами Элоя и водопадами на площади Очищения.

— А я думаю, откуда вы знаете нашу историю, — офицер выглядел польщенным. — Тот, кто раз побывал в Исмарге, обязательно в нее еще вернется!

Как и было обещано, караван-мастер дал нам хорошую цену за доски.

— Вы знаете, — поделился он с нами. — Я, пожалуй, оставлю телеги с крышами. А вот для животных мы изготовим броню поудобнее! Тогда нам не будут страшны никакие нападения!

— Вы опять думает экономить на охране? — подозрительно спросил Аш.

— Ну что вы, — засмеялся торговец. — Мне партнеры этого не позволят. Как вы справедливо заметили, лучше быть богатым и живым, чем богатым и мертвым!

Насколько я помнил, пословица звучала по-другому, но я не стал поправлять торговца.

— Ну что ж, — он радушно пожал нам руки. — Желаю вам успехов в вашем собственном деле! В Исмарге вы всегда будете желанными гостями!

Интересно, что он скажет через пару дней, когда вести о нашем преступлении дойдут до них из Лемнарка? Нам этого выяснять не хотелось, поэтому мы запаслись провиантом на ближайшем рынке и, не мешкая, выехали из города.

— До Инсаны три дня пути, — объявил Маш. — Так что нужно поторапливаться.

Солнце еще не поднялось в зенит, а мы уже прилично удалились от Исмарги. Дорога в Инсану была грунтовой, но утоптана до твердости камня. Даже дождь, пожалуй, не смог бы ее размягчить.

Мы скакали быстро, обгоняя группки путников идущих в обоих направлениях, легкие экипажи и тяжелые повозки. С каждой пройденной милей у нас становилось легче на душе.

— Чем дальше мы уберемся от гостеприимной Исмарги, тем целее будут наши задницы! — прокричал Аш. — Может быть, за нами уже гонится сотня стражников!

— Куда им до нас! — ответил Маш. — Таким увальням!

Я вспомнил тяжелое вооружение стражников и согласился с Машем. На короткой дистанции их громадные скакуны может и смогли бы нас перехватить, но в длительной погоне, наших лошадок догнать было невозможно!

Наши кони радовались скачке, их не нужно было даже понукать. Ветер свистел в ушах, а мимо проносились смазанные лица путников и доносились обрывки проклятий.

Через два часа скачки Маш дал команду остановиться. Мы спешились возле ручья и отпустили лошадок попастись на сочной зеленой травке. Они с энтузиазмом принялись за трапезу, причем выглядели они все еще свежими и бодрыми.

— Дорога до Инсаны прямая, — Маш разложил перед нами карту. — Срезать не получится, так что придется рассчитывать только на нашу скорость. Мы будем в безопасности только когда пересечем границу княжества.

— Будем, значит, ехать всю ночь! — предложил Аш.

— У нас нет выбора, — пожал плечами старый скаут. — Однако в Инсане мы будем в полной безопасности. Не смотря на то, что они торгуют с Исмаргой, отношения между королевствами довольно натянутые.

Мне нравилось сидеть на траве со скаутами и обсуждать план действий. Сразу вспоминались времена, когда еще был жив мой отец, был жив мастер Данте, а Никос был всего лишь помощником верховного колдуна. Казалось, что все это было только вчера! Каждая деталь тех дней навечно опечаталась в моих воспоминаниях.

Теперь передо мной лежала новая жизнь, полная новых приключений, новых друзей и новых знаний. Не смотря на все таинственные и манящие горизонты, что открывала она, я не хотел расставаться со своей старой жизнью.

Я настолько привязался к своим друзьям, что в тайне мечтал, чтобы наше путешествие никогда не заканчивалось.

— А сколько ехать до побережья от Инсаны? — спросил я. Расстояние на карте казалось очень значительным.

— Четыре дня, если не торопиться, — Маш провел по карте пальцем. — Путь не близкий, но он идет по Инсарскому тракту, через Инсарский лес и Паарские пустоши.

— Там, вдоль тракта, полно гостиниц, трактиров и всяких развлечений, — пояснил Аш. — Это одна из главных дорог в королевстве и главная артерия в торговле.

Ночью вся дорога оказалась в нашем распоряжении. Путешественники и караванщики расположились на ночлег на обочинах. Мы проезжали мимо палаток, освещенных кострами, мимо повозок с горящими газовыми сферами. Люди махали нам руками приглашая присоединиться к ужину, но мы мчались вперед, не останавливаясь.

Инсана была еще величественней, чем Исмарга. Мы впервые увидели ее с вершины холма. Город раскинулся под нами как диковинное лоскутное одеяло.

Крепостные стены, из ослепительно белого камня, окружали город со всех сторон. Четко прочерченные линии улиц делили его на районы, зеленели обширные парки, сверкали на солнце бассейны, а в центре красовался эллипс ипподрома!

— Здорово! — воскликнул я, заслоняя глаза от солнца. — Он, наверно, даже больше чем Лие!

— Ха! — фыркнул Аш. — В его стенах поместятся пять-шесть Лие. Не забывай, парень, что мы приехали из провинции!

У меня голова кругом пошла от такого зрелища. Одно дело читать про заморские диковинки в книжках, другое дело увидеть все воочию. Проведя всю жизнь в Лие, я не задумывался что живу, на самом деле, в небольшом королевстве на самой границе степей. Что для жителей Инсаны, мы будем такими же дикарями, какими были для нас алимы.

Мне почему-то сразу стало грустно.

— Не вешай нос, братишка, — подбодрил меня Аш. — Когда я в первый раз посетил Инсану, то тоже почувствовал себя потерянным. Однако вскоре я узнал, что есть города гораздо более величественные, по сравнению с которыми она тоже всего-навсего провинциальный городишко.

— Мы все еще на краю мира, — усмехнулся Маш. — Один неверный шаг, и мы полетим в аннувир!

Удивительно, с какой легкостью скауты ко всему относились. Они были всего лишь гостями, случайными прохожими в этом мире, а мне предстояло стать его частью. Это пугало больше всего.

Мы приблизились к городским воротам, из которых нескончаемым потоком текла живая река. Повозки, животные, люди. Рослые стражники управляли движением, следя, чтобы не возникали заторы, толкаясь и громко крича.

Стараясь не привлекать к себе особого внимания, мы не спеша проталкивались сквозь пеструю бурлящую толпу.

Тут я заметил чернокожих скенов, но не в рабских набедренных повязках, а в роскошных разноцветных шелках. Они с достоинством вышагивали в сопровождении слуг и телохранителей.

Незнакомые мне желтокожие люди, в изящных одеяниях из мерцающего бархата, рассматривали товар, разложенный на прилавках.

Диковинные разноцветные птицы сидели на насестах прикованные злотыми цепочками за лапки.

Чудные зверушки выглядывали из клеток и тянули к нам человеческие ручки.

Я был просто очарован всем этим зрелищем!

Ворота, ведущие в город, были огромными. Через них могли проехать пять телег в ряд! Гигантские створки были окованы металлом и украшены изысканной резьбой.

— Это врата Пророка, — пояснил мне Маш. — По приданию, пророк Мартек, семь дней и ночей, вещал людям вон с того камня.

Я вытянул шею, чтобы увидеть святое место. Смотреть было особо не на что. Просто грязный, замусоленный обломок колонны. Путники, проходя мимо, обязательно касались его рукой.

— Это к удаче, — улыбнулся Аш. — А она, слава богам, нас пока не подводила.

Мы беспрепятственно вошли в город и сразу же словно очутились в другом мире! Дома здесь были в пять-шесть этажей. С широкими балконами, заставленными кадками с пальмами. А с подоконников низвергались каскады цветов, цепко уцепившихся за стены изогнутыми усиками на стеблях.

Пристав в седле я сорвал один цветок и поднес его к носу.

— Совсем не пахнет! — удивленно пожаловался я спутникам.

— Ты скоро увидишь, что здесь много обманок, — утешил меня Аш. — С наружи блеск и роскошь, а внутри одна лишь пустота.

Но я его уже не слушал, я вертел головой в разные стороны, стараясь не упустить ни одной мелочи.

Улица, казалось, уходила в бесконечность. Дома были один роскошнее другого, с фигурными коваными воротами и решетками на окнах, изящными башенками и застекленными витражами балконами.

Наш старый дом, роскошный по меркам Лие, здесь затерялся бы на заднем дворе любого особняка.

— Кто живет в этих домах? — спросил я Маша.

— Богачи, кто же еще! Купцы всякие, аристократы, куртизанки. Это один из самых дорогих районов города. Считается очень престижным жить рядом с Вратами Пророка. Не смотря даже на шум и вонь! — Маш покрутил пальцем у виска. — У богатых свои причуды.

Воняло, на самом деле, прилично. Возможно, что цветы на окнах должны были заглушать уличные ароматы, но я в этом сильно сомневался.

Тут и там на мостовой валялись кучи самого свежего конского навоза. В канавах бурлила смердящая жижа. На маленьких жаровнях жарилась тысяча и одна закуска, с миллионом специй и приправ.

От такой смеси запахов, с непривычки, кружилась голова. Но это не мешало мне наслаждаться открывающимися видами и чудесами.

Огромная площадь, которой мы вскоре достигли, была полностью отдана под рынок. Крытые прилавки бесконечными рядами тянулись во все стороны. Они все были уставлены и завалены диковинками со всего мира.

Всевозможные ткани и наряды, доспехи и оружие, украшения и пряности. Просто глаза разбегались. Торговцы вопили, перекрикивая друг друга, расхваливая свои товары.

— Да уж, — вздохнул я. — Это мало похоже на нашу воскресную ярмарку!

Скауты расхохотались. Причем Аш смеялся так сильно, словно я рассказал самую веселую шутку в мире.

— Представьте, — держась за живот, простонал он. — И мы будем должны оставить нашего юного друга среди всего этого бедлама!

— Ты еще не видел Паары, — многозначительно сказал Маш. — Вот где бедлам!

Я не совсем понимал, о чем говорят мои друзья, ведь меня больше интересовали чудеса вокруг.

— Ах ты, скотина! — Аш пнул ногой в лицо какого-то господина в дорогих одеждах. — Решил проверить, что у меня в кошельке?

Горожанин, недолго думая, пустился наутек, выкрикивая оскорбления и зовя на помощь.

— Следите за своими вещами, — кивнул Маш. — Эти типчики не только кошелек могут стянуть, но и саблю, и коня на котором вы сидите, стоит только зазеваться!

Сквозь шумную толпу к нам протиснулся человек в униформе. Голубой бархатный пиджак, золотые эполеты и высокая фуражка. Наверно офицер, решил я.

— Что здесь происходит? — спросил он резким и грубым тоном.

— Все в порядке, начальник! — бодро отрапортовал Аш. — Пресечена попытка кражи, ничего больше.

— Это мне решать, в порядке или не в порядке! — рявкнул офицер. — Мне только что доложили, что какие-то вонючие кочевники напали на честного горожанина!

— Кто вонючий? — Аш удивленно вскинул брови и, оттянув куртку на груди, понюхал. — А некоторым нравится запах мужского пота…

— Идите за мной, клоуны, в участке разберемся!

Маш пожал плечами и кивнул в след удаляющемуся офицеру, тот, очевидно был уверен, что мы последуем за ним как собачонки.

Аш презрительно сплюнул.

Мы пришпорили коней и свернули в ближайший переулок.

Как оказалось, в Инсане было полно и грязных извилистых улочек, заваленных мусором и отбросами. Местные обитатели не носили дорогих нарядов и не имели слуг.

— Вот здесь я себя чувствую почти как дома! — одобрил Аш. — Терпеть не могу всей этой помпезности! А вы обратили внимание, как был наряжен тот офицер? Ну, ни дать ни взять — вылитый попугай!

Попугаев за сегодняшний день я навидался предостаточно. Это были симпатичные птички с разноцветным оперением, а офицер мне симпатичным не показался.

Маш уверенно провел нас сквозь лабиринт ходов и переходов прямиком к постоялому двору.

— Мы здесь переночуем, а рано утром отправимся дальше. Неприятности с властями нам не нужны, так что знакомство с достопримечательностями отложим до следующего раза.

Я был очень огорчен. Город мне сразу понравился, и мне не терпелось поскорей узнать все его тайны.

Как только скауты уснут, я решил тихонько выбраться из комнаты и немного побродить по окрестностям. Маш, очевидно, снова читал мои мысли, потому как он нахмурился и недовольно покачал головой.

День тянулся бесконечно. Я сидел в своей комнате у окна и глядел на прохожих. Местные люди были точно такими, как у нас дома. Такой же цвет кожи, такой же разрез глаз и цвет волос. Изредка мимо проходили иноземцы с оливковой кожей и яркими голубыми глазами. Желтокожие люди, внешностью походили на степняков, но были высокими и стройными. Скены, которых тут было великое множество, не все были богачами, как мне сначала показалось. Они не были рабами и свободно разгуливали повсюду. Я залюбовался их белоснежными улыбками и цветными шелковыми тюрбанами.

Скауты, тоже не скучали, он решили перепробовать все хмельные напитки в трактире, так что мне оставалось только запастись терпением и дожидаться когда они уснут.

Как только начало темнеть, на улицах зажглись огни. Фонари, установленные через равные промежутки, были разных цветов. Красные, синие, зеленые, желтые. Улицы сразу приобрели праздничное настроение.

Появились гуляющие парочки, которые, очевидно, совсем не опасались за свою безопасность. Я вспомнил Лие, погружавшийся во тьму после заката. Вспомнил редкие фонари на улицах, факела и бригады пожарников следящих за ними.

В темных переулках одинокого путника подстерегало немало опасностей, причем, быть ограбленным, было самой безобидной из них.

Выходит, что мы и в самом деле провинциальные дикари, из захудалого приграничного королевства?

Скауты вернулись довольными и раскрасневшимися.

— А местное пойло ничего, — Аш одобрительно выпятил губу и многозначительно покивал. — Если не сравнивать с варрой!

— С варрой ничто не сравнится, — подтвердил Маш. — Как можно сравнивать мертвую воду с живой!

Языки у моих друзей прилично заплетались, так что я предположил, что надолго их не хватит. Они вскоре захрапели, даже не снимая сапог.

В предвкушении ночной прогулки я потер руки и подошел к окну.

— Кинжал возьми, — пробормотал Аш, переворачиваясь на другой бок, и вновь захрапел.

Кинжал я взял. Спрятал его в сапог и тихонько выскользнул на улицу через окно. Моего побега никто не заметил, и я, как ни в чем не бывало, зашагал, куда глаза глядят.

Воздух посвежел, и дышалось гораздо легче, чем днем. Так что прогулка обещала быть приятной.

Путь, по которому Маш привел нас к постоялому двору, я запомнил хорошо, и по этому, вернуться назад на рыночную площадь не составило никакого труда.

Все прилавки были пусты, только кое-где горели фонари над аптечными лавками и над палатками прорицателей, которые, судя по всему, работали круглые сутки.

Десятки уборщиков мели метлами мостовую, длинноногие поджарые собаки дрались из-за объедков.

Народу на площади поубавилось, зато появились какие-то подозрительные личности с закрытыми шарфами лицами и маленькими тележками. Похоже, что официальный рынок, с наступлением темноты, превращался в рынок «черный». Теперь тут заправляли контрабандисты, скупщики краденного и работорговцы.

Мимо меня прошло несколько стражников, они, судя по всему, следили за порядком. Я поспешно отступил в тень, стараясь не привлекать внимания.

Стражники подошли к ближайшему торговцу, тот молча протянул им руку. Блеснули и исчезли монетки. Так вот, оказывается, как делаются дела в Инсане! Ничего удивительного в этом, конечно, не было. Стражники всегда были близки к преступному миру, иногда на столько, что трудно было понять кто преступник, а кто служитель закона.

Я смотрел, как стражники обходят торговцев. Вели они себя вальяжно и надменно. Похоже, что мы правильно поступили, удрав от их офицера.

Кто знает, что могло взбрести ему в голову.

Подождав пока стражники удалятся, я решил продолжить экскурсию по ночной Инсане.

Тщательно запоминая дорогу, чтобы не заблудиться на обратном пути, я решил подняться вверх по проспекту, что вел от Врат Пророка.

Несмотря на поздний час, было довольно людно. Из окошек баров доносилась веселая музыка и пение. За столиками выставленных на улицу не было свободных мест.

Шумные компании в нарядных одеяниях заказывали вино и закуски.

Девицы легкого поведения приставали к прохожим, обещая тысячу одно наслаждение за ничтожную плату.

Одна из них ухватила меня за рукав.

— Юный господин желает вкусить удовольствий? — девушка была не многим старше меня, сильно накрашенная, с зубами как у кролика. Я с трудом от нее отбился и со всех ног припустил наутек.

Перед моими глазами все еще стоял облик юной лесовички и ее страшная смерть.

Эти воспоминания все время были со мной. Иногда я отвлекался, занимаясь чем-то, и забывал о ней на некоторое время. Но стоило мне остаться в одиночестве, как все начиналось сначала.

Слезы сами подступали к глазам, становилось тяжело дышать и связно думать. Снадобья, что скауты мне давали, лишь отчасти притупили мои страдания.

Но никакое лекарство не могло излечить ран, оставшихся на моем сердце.

Возможно, настоящей причиной моего состояния была усталость?

Смерть отца, смерть мастера Данте, смерть столь многих кто был мне дорог. Все это постепенно накапливалось, переполняя меня как чашу, и вот теперь, выплескивалось наружу, обжигая меня хуже огня.

Я забежал в темный переулок, освещенный лишь светом из узких окон, и прижал кулаки к глазам. Как-то сразу все мое путешествие потеряло свою привлекательность, и мне больше всего на свете захотелось оказаться вновь рядом со своими друзьями.

Присев на скамейку, я постарался успокоиться. Поставить мысленный барьер между собой и воспоминаниями. Раньше у меня это получалось неплохо. Стоило только тревоге появиться на краю сознания, как невидимая заслонка падала, спасая меня. Но теперь, я не мог с собой совладать.

Барьер не спасал. Я знал, что нужно во что бы то ни стало его поставить, но не мог. Не мог, или не хотел? Возможно, что воспоминания были мне настолько дороги, что я никак не хотел от них защищаться.

Эран, отец, мастер Данте, юная лесовичка, все парадом проходили мимо меня, глядя на меня испытующими взглядами. Они молчали, а мне хотелось услышать от них хоть слово! Всего лишь слово!

Хотелось, чтобы они приободрили меня, поддержали. Рассказали, что на самом деле им не так уж и плохо в ином мире, но они молчали.

Мне оставалось только проглотить всю эту боль и не дать ей сжечь меня изнутри.

Так, некоторое время, я сидел на скамейке, полностью опустошенный. Но нужно было возвращаться.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Человек, стоявший рядом со мной, был хорошо одет, на поясе у него висел короткий меч, а во второй руке была зажата кожаная дубинка набитая песком. Такими пользовались скены, чтобы оглушать пленников.

— Что ты здесь делаешь, мальчик, — любезно поинтересовался незнакомец, сильнее сжимая мое плечо.

Он, наверняка, уже давно за мной наблюдал. Мне сразу стало неловко.

— Почему ты плачешь? Ты, наверно, потерялся? — предположил незнакомец. — Пойдем с дядюшкой Фроли, я накормлю тебя ужином.

Дядюшка Фроли больно сжал мое плечо и потащил к себе.

— Будешь хорошим мальчиком, получишь конфетку, — хохотнул он. — Будешь баловаться, получишь трепку!

Он сунул дубинку мне под нос.

— Ты будешь хорошим мальчиком?

— Буду, — пообещал я, вытаскивая нож из сапога и вонзая его дядюшке Фроли снизу вверх под подбородок. Хватка работорговца сразу ослабла, он выпустил мое плечо и молча рухнул на землю. Из его приоткрытого рта хлынула кровь. Я отступил на шаг, чтобы не запачкаться и озадаченно уставился на мертвое тело у себя под ногами.

Все произошло так быстро, что я даже не успел испугаться. Мои руки действовали сами по себе без всяких приказов со стороны мозга.

Сделав еще несколько шагов назад, я развернулся и побежал.

Дорога была знакомой, но я все равно пропустил нужный переулок и проплутал больше часа по темным улочкам, прежде чем выбрался к нашему постоялому двору.

Фонари на улице почему-то были погашены. Тьму рассекали только полосы света падающие из окон. Из трактира слышалась музыка и смех. Не смотря на поздний час веселье все еще было в разгаре.

Сделав несколько шагов, я наткнулся на человека в черном, который почему-то прятался в тени от стены. Он схватил меня за локоть и отпихнул в темноту.

— Куда прешь, — прошипел он. — Хочешь чтобы нас заметили?

Я молча прижался к стене и не издал ни звука. Оказалось, что рядом со мной еще с десяток таких же фигур замотанных в черное. Все они стояли молча, пряча под одеждой оружие.

— Еще рано, — прошипел человек в черном. — Дождемся когда трактир закроется и тогда ударим! Все помнят, кого мы ищем?

— Помним! — приглушенно ответили из темноты.

— Помните, так повторите! — властно приказал командир. — Я не хочу, чтобы вы прикончили еще кого-нибудь за компанию. Лейтенант стражи дал добро только на троих!

— Троих дикарей, — ответила фигура рядом со мной. — Старика, молодого здоровяка и мальчонку.

— Мальчонку нужно взять живым, — напомнил главарь. — Он еще должен будет рассказать нашему клиенту, где они кое-что припрятали! Запомнили? Ни в коем случае не убивать мальчонку!

Меня сразу прошибло холодным потом. Я, оказывается, наткнулся на группу бандитов готовящихся к нападению на нас! Вот так удача!

Теперь нужно было как-то незаметно от них ускользнуть и предупредить скаутов.

— Пойду, отолью, — шепнул я, пятясь задом. Никто и не подумал меня останавливать. Обежав здание вокруг, я взобрался по водосточной трубе на крышу, оттуда спустился на крышу постоялого двора и через балкон оказался в нашей комнате.

— Ну, как прогулка? — не поворачиваясь ко мне, спросил Аш, он все так же лежал на боку. — Ножик не пригодился?

— Пригодился, — ответил я.

Оба скаута разом спустили ноги с кроватей. Сна у них не было ни в одном глазу.

— Рассказывай, — потребовал Маш. — И подробно.

Я в двух словах поведал о работорговце и, не теряя времени, перешел к бандитам в переулке.

— А это, уже интересно, — Аш осторожно выглянул в окно.

— Они в переулке с другой стороны дома, — сказал я. — Отсюда их не увидеть.

Маш уже складывал последние вещи. Скауты были легки на подъем.

— Спускаемся в конюшню, — приказал он. — В темноте, которую они сами устроили, будет легко смыться.

Конюшня была пуста. Запиралась она изнутри, так что конюхи не боялись нежданных гостей. Обернув копыта коней мешковиной, мы открыли ворота и тихонько скользнули во тьму.

Маш хорошо ориентировался даже в темных переулках, так что мы вскоре оставили постоялый двор далеко позади, а вместе с ним и незадачливых наемных убийц.

Городские ворота были заперты на ночь, но за три серебряные монетки стражник выпустил нас без лишних вопросов. Мы пришпорили своих лошадок и поскакали по инсарскому тракту, ведущему прямиком к побережью.

Глава 10

Инсарский тракт был проложен через инсарский лес и паарийские пустоши. Лучшей дороги я в жизни не видел! Четыре телеги могли спокойно ехать по ней в ряд и не сцепляться колесами.

Плиты, которыми был вымощен тракт, были из твердого черного камня, который даже спустя столетия выглядел как новенький.

Конские копыта звонко цокали по полированной поверхности, увеличивая расстояние между нами и Инсаной с каждой минутой.

Через ровные промежутки были установлены газовые сферы, освещавшие нам дорогу. Круглосуточно открытые лавки вдоль тракта, предлагали путникам освежительные напитки и закуски.

Повсюду светились вывески постоялых дворов, для путешественников не поспевших к закрытию ворот. Дешевые бордели с открытыми балконами и кабаки с веселыми завсегдатаями.

Мы пустили своих лошадок шагом, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Интересная история, получается, — покачал головой Маш. — Похоже, жрец, которого мы по глупости упустили, оказался упорным. Он ни за что не сдастся, пока не вернет своих идолов.

— Ну, он их по любому не вернет! — хихикнул Аш. — Может сообщить ему об этом при следующей встрече?

— Лучше всего прикончить его пока не поздно, — Маш выглядел обеспокоенным. — Очень уж он прыткий! Неприятностей от него не оберешься.

Жрец на самом деле проявил чудеса изворотливости и не заурядный организаторский талант. Сначала он собрал против нас лесных бандитов, а потом и городских. Я тоже начинал волноваться.

— А если он проследит за нами до самой Паары?

— Думаю, что так оно и будет, — согласился Маш. — Однако погони можно не опасаться. Инсанское отребье с ним не пойдет, так что в Пааре ему придется искать новых союзников.

— А что нам стоит его самого подкараулить на пути в Паару? — Аш хлопнул кулаком по ладони. — Раздавим его как комара!

— Твой план, боюсь, не выполним, — покачал головой Маш, указывая на многолюдье вокруг нас. — Он легко сможет проскользнуть мимо незамеченным. Попробуем устроить ему ловушку уже в Пааре.

Паарийские пустоши, начинавшиеся за инсарскими лесами, очень походили на дикие степи. Мы съехали с дороги и пустили коней вскачь. Лошадки радовались свободе, словно малые дети. Темные и влажные леса, с мошкарой и запахом гнили, их угнетали. Будучи животными послушными и покладистыми они терпеливо сносили все лишения, но мы все равно понимали, что животные страдают.

Теперь, наши скакуны бросились наперегонки, весело всхрапывая и взбрыкивая задними ногами.

Мы тоже хохотали от радости. День был солнечный, по небу неспешно ползли белые облака, время от времени накрывая нас прохладными одеялами тени.

Воздух был напоен горьковатыми ароматами степных трав. Воздух пьянил! Да просто голова шла кругом от внезапно раздвинувшихся горизонтов.

Из-под копыт наших скакунов, то и дело вспархивали стайки пестрых птичек. Пару раз мы вспугнули добычу и покрупнее, однако, скауты не проявили к охоте никакого интереса.

Было хорошо просто наслаждаться быстрой ездой и ни о чем не думать.

Далеко впереди появилась громада кургана с каменными истуканами на верхушке. Маш махнул рукой в ее направлении. Мы пришпорили коней и помчались наперегонки.

На вершине кургана мы остановились, вспотевшие, запыхавшиеся, но счастливые. Аш выбросил руку, вперед указывая на горизонт. Прищурив глаза, я вгляделся вдаль и охнул от восхищения.

Это были паруса! Они плыли в желтом мареве степных трав как белые облачка.

— Внутреннее море! — воскликнул Аш. — Колыбель всей жизни!

Мы молча стояли, любуясь зрелищем, только ветер свистел в ушах, да тихонько переговаривались лошадки.

Мы пустили своих верных скакунов пастись, а сами уселись в тени исполинских идолов. Скауты разостлали на земле попону и выложили на нее наши нехитрые припасы. Сыр, хлеб, копченое мясо и мех с вином. Я достал из сумки пакет с сушеным виноградом, купленным в Инсане, и десяток красных яблок.

Наша трапеза была вкуснее любых яств, что подавали в трактирах. Старый скаут глядел, с каким аппетитом мы с Ашем уплетаем еду и улыбался.

— Жаль, что ты скоро покинешь нас, мастер Маркус, — вздохнул он. — Я вижу в тебе задатки настоящего скаута!

У меня уши зарделись от похвалы, я почувствовал, что весь предательски краснею.

— Скажешь тоже, — Аш подмигнул мне. — Нашего юного друга ожидают такие чудеса, о которых мы только в балладах и слыхали!

Маш презрительно фыркнул.

— О нас самих в пору баллады слагать! — он толкнул Аша в плечо. — Вот ты бы этим и занялся! Вспомнил бы о своих талантах!

— Не, — Аш впился зубами в сочное яблоко. — Рифмы больше не живут в моей голове. Их все солнышко повыжгло, да скачка порастрясла.

Мы дружно засмеялись, представив, как у Аша сыплются рифмы из ушей.

— К тому же баллады, больше про мертвых героев сочиняют, а я намерен оставаться живым как можно дольше!

Город Паара был окружен длинной цепью крепостных стен. Город стоял на холме, а крепостные стены спускались к самому морю, охраняя порт и дорогу к нему.

— Ума не приложу, — сказал Аш. — Почему они не построили город на берегу моря. Тогда не пришлось бы и тратиться на всю эту фортификацию!

— Все очень просто, — пояснил Маш. — В древности, на морях хозяйничали пираты. Они часто разоряли прибрежные поселения, вот и пришлось поселенцам строить город на хорошо укрепленном холме.

Стены Паары были еще выше, чем у Инсаны. Огромные квадратные башни возносились, казалось, к самим небесам. Такого величия я даже представить себе не мог!

Все что я читал о Пааре, сидя дома в Лие не могло даже отдаленно дать представления о ее величии. Ведь прежде я мыслил провинциальными мерками. Лие казался мне огромным городом, а наши крепостные стены казались выше небес! Теперь, я видел, что стены моего города были не выше портовых укреплений Паары, а весь город мог спокойно уместиться на территории ее доков.

Гавань Паары считалась одной из лучших во Внутреннем море. Она могла одновременно вместить тысячи кораблей и все равно останется свободное место!

Мы смотрели на лес мачт, более густой, чем леса вокруг Лемннарка. Так вот, оказывается, куда Исмарга продает древесину!

Торговые суда важно покачивались на якорях с забранными парусами. Величественные галеры грациозно скользили по зеркальной поверхности моря, буксируя торговцев к разгрузочным пристаням и к сухим докам.

На суше кипела жизнь. Длинные стрелы кранов поднимали грузы с палуб кораблей, тысячи грузчиков, как муравьи, сновали по берегу, перенося товары на склады.

В доках, на стапелях стояли новые суда и ремонтировались старые. Бесконечные караваны повозок разгружали древесину и забирали заморские товары.

Стучали молоты, визжали пилы, дымились костры. Всюду движение, суета.

Я залюбовался особенно большим кораблем. Он стоял недалеко от входа в гавань, словно охраняя ее от не прошеных гостей. Три ряда длинных тонких весел лениво шевелились, не давая течению сдвинуть судно с места.

Его борта были выкрашены голубой краской, а на носу, заканчивающимся массивным тараном, был изображен глаз. Над палубой высилась зубчатая башня, и странные приспособления, предназначенные, по-видимому, для абордажного боя.

— Это трирема, — Маш перехватил мой взгляд. — Одно из самых быстрых судов в здешних водах. Идеально подходит для защиты гавани и для преследования пиратов.

Когда-то я читал о таком корабле в какой-то книге, но никогда даже не мечтал, что увижу его воочию! Увижу, как три ряда весел синхронно ударяют о воду и корабль как стрела летит по водной глади.

— Это так прекрасно! — воскликнул я не в силах сдержать чувств.

Скауты засмеялись. Они, наверняка, все это видели уже много раз!

— На это стоит посмотреть, — согласился Маш. — Но вот прокатиться на такой посудине меня бы не заставили!

— Конечно, — поддел его Аш. — Это же пришлось бы слезть с лошади!

— Не в этом дело, — Маш недовольно хмыкнул. — Просто когда под твоими ногами не твердая земля, а тонкий слой досок, а под досками темная пучина, становится не по себе. Кто знает, какие чудища могут в ней таиться и ждать удобного момента, чтобы утащить тебя на дно морское! Нет уж, увольте! Эти забавы не для меня!

— А я бы хотел, — сказал я мечтательно. — Еще бы и чудовищ увидеть!

Маш закатил глаза и покрутил пальцем у виска.

— Моряки все ненормальные, а вот от скаута, таких бредней я не ожидал.

Мы глядели, как трирема грациозно скользит по водной глади. Весла, казалось, даже не касаются воды, они больше походили на крылья! Корабль словно парил над водой, столь плавным был его ход.

— А это что за корабли? — я указал пальцем на ряд таранов торчащих из-за каменного волнореза.

Изящная трирема казалась игрушкой рядом с ними.

— Это пентеры, — сказал Аш. — Настоящие чудовища! Вот кого стоит бояться, а не кракенов и левиафанов!

Маш презрительно фыркнул, ни одно творение рук человеческих не могло его напугать.

— Кракен утащит твою пентеру на дно морское — не успеешь моргнуть! У него каждое щупальце толщиной в дерево, а длинной, в полет стрелы!

— Враки это все! — ухмыльнулся Аш. — Пугать глупых степняков вроде тебя!

Маш побагровел, но на провокацию не поддался.

Я как завороженный слушал спор товарищей, а мысленно уже сражался с пентерами, кракенами и левиафанами!

Миновав стены, окружающие порт, мы сразу же оказались на рыбном рынке. Обрушившийся на нас запах был невыносимым! Даже лошадки беспокойно зафыркали.

Со всех сторон нас окружали бесконечные лотки, корзины, ящики с дарами моря. Рыба всевозможных форм и размеров, раки, крабы и другая живность, которую я даже назвать не мог!

— Гляди, Маш, твой кракен! — закричал Аш, указывая на корзину, в которой извивались жуткого вида щупальца. Старый скаут аж подпрыгнул от неожиданности.

— Тьфу, на тебя, — сердито сказал он. — И на кракена тоже!

— Какой же это кракен, — захохотал продавец. — Это обычный октопус, вкуснейший деликатес! У вас, в степях такие, поди, не водятся?

Торговцы вокруг нас засмеялись, им, очевидно, нравилось потешаться над чужестранцами.

— У них там только вши да блохи водятся, — загоготал верзила в кожаном фартуке продававший каких-то ракушек. — Они на них охотятся!

— Это что, — подхватил другой. — Они на них еще и ездят, когда поймают!

Терпеть оскорбления в адрес своих лошадок скауты не стали.

— Гляди, чтобы моя блоха не лягнула тебя в жирное брюхо, — процедил Аш. — А то придется октопусами дырки заклеивать!

Торговцы разом заткнулись, глядя на свирепое лицо скаута вцепившегося побелевшими пальцами в рукоятку сабли.

Мы пришпорили лошадок и поспешили покинуть рынок, чтобы Аш сгоряча кого-нибудь не прикончил.

— Мерзкие рыбоеды! — фыркнул скаут. — Что они о себе возомнили!

Маш выглядел довольным, редко кому удавалось так уязвить его товарища.

Я тоже тихонько посмеивался, гадая, каков на вкус октопус и как его едят!

Стены Паары оказались вблизи еще внушительней. Такие никаким тараном не пробить, да и против магии они, наверняка, устоят!

Камни, из которых они были сложены, достигали человеческого роста. Они были гладко отшлифованы, почти до зеркального блеска. Мастерство зодчих просто поражало!

Я поделился с друзьями своими наблюдениями, припоминая, как в прошлом году наши каменщики ремонтировали крепостные стены. Наши мастера умели строить дома и заборы из белого песчаника, но не двигать такие глыбы.

— Что ты хочешь, в наших краях такого камня не сыскать, — сказал Аш. — Этот тоже привезли из-за моря. Так что можешь представить, во что может обойтись такое сооружение.

Было ясно, что подобное строительство мог позволить себе только сказочно богатый город, а не провинциальный городишко вроде Лие.

Улицы города меня тоже удивили. Они ничем не отличались от Инсаны. Та же толчея, та же грязь и вонь. Даже планировка города была похожа.

Широкие проспекты, площади, парки, фонтаны и бассейны, все было как в Инсане. Только с большим размахом. Проспекты шире, парки больше, фонтаны били до самых небес и были подсвечены разноцветными огоньками, а в бассейнах плавали красивые разноцветные рыбки, на которых восхищенно таращились деревенщины, вроде нас.

— А люди везде одинаковые, — заметил Маш. — Куда не приедешь, везде одно и то же.

— Только дома ты можешь быть самим собой, — согласился Аш. — И не стараться доказать что ты не хуже других.

— А мне это и не надо! — возмутился я. — Я горжусь, что родился и вырос в Лие, и ничего местным доказывать не собираюсь!

— Только ты это ни кому не говори, — Аш доверительно склонился надо мной. — Я жил при дворах многих королей и многого навидался.

— Ты слушай его внимательно, — кивнул Маш. — Если парень в чем-то и разбирается, так это в дворцовых штучках!

Аш только улыбнулся.

— Тебе предстоит встретиться с местной знатью, у которой в надменности и спесивости нет конкурентов. Ты должен будешь им доказать что в Лие рожают настоящих рыцарей!

— Я постараюсь, — заверил его я. — Можете не сомневаться.

— Это будет нелегко, — продолжил Аш. — Нравится тебе это или нет, но ты должен будешь играть по их правилам.

Мне не совсем было понятно, о чем говорит мой друг, но как всегда на новом месте, мои глаза разбегались в разные стороны и я не придал его словам особого значения.

Мы ехали по запруженным людьми улицам, то и дело останавливаясь, чтобы пропустить роскошную карету сопровождаемую сотней всадников, то процессию монахов в оранжевых рясах, а то и поглазеть на уличную драку. Аш тем временем изучал вывески на окрестных лавках.

— Я так давно здесь был, что уже совсем ничего не помню, — чертыхнулся он. — Или все так изменилось, что я ничего не узнаю?

Наконец Аш нашел искомое, и, свистнув нам с Машем, указал на вывеску.

— Меркуро, отличный портной! Он в два счета превратит скаута — оборванца в приличного человека.

Колокольчик над входной дверью звякнул, когда мы вошли, и из темного нутра лавки появился невысокий полный господин. Его руки были перепачканы мелом, а на предплечье красовалась подушечка утыканная иголками и булавками.

В лавке портного приятно пахло кожей. На манекенах стоящих у стены были одеты элегантные замшевые куртки, жилеты из бархата и камзолы с золотыми пуговицами.

— Похоже, что вы ошиблись дверью, господа, — тон хозяина лавки был резким. — Кабак как раз напротив, а скобяная лавка — чуть дальше по улице.

— Ну, что я тебе говорил, — подмигнул мне Аш. — В этом городе встречают по одежке!

— И провожают тоже! — хмыкнул портной. — Надеюсь, что вы больше не ошибетесь дверью!

В тишине зазвенела сабля, которую Маш демонстративно вытащил из ножен.

— Могу тебе яйца побрить, — предложил скаут портному. — За скромную плату.

Побледневший Меркуро чуть не грохнулся в обморок. Аш ловко подхватил толстячка и усадил его в кресло.

— Ты что же, не узнаешь старых знакомых, — Аш опустился перед портным на корточки. — Видать совсем память стала плохая!

Портной непонимающе тряс головой.

— Кто писал стихи на свадьбу твоей дочери?

Челюсть у портного смешно отвисла, а глаза выпучились.

— Анеш Амаш! — он схватил Аша за руку. — Не может быть! Как же ты изменился!

— Надеюсь к лучшему? — подмигнул ему скаут.

— Возможно… — он осмотрел Аша с ног до головы. — Но твоя одежда! Это же ужас! И мерки у тебя стали совсем другие!

— Ну, это не так страшно, — хмыкнул Маш. — Одежка у нас безразмерная.

Портной в ужасе всплеснул руками, это было настолько комично, что мы не удержались от смеха.

— Я не собираюсь наряжаться как дворцовый франт, — сказал Аш, хлопая портного по плечу. — Надеюсь что этот этап моей жизни навсегда позади! А вот молодого господина нам нужно приодеть. Скромно, но вызывающе дорого. Чтобы паарские снобы, вроде тебя, оценили его изысканный вкус.

Портной перевел взгляд на меня. Его лицо сразу же просветлело.

— Вызывающе дорого, — усмехнулся он. — Я помню, именно так ты сам и одевался.

Я не смог сдержать улыбки, представив Аша разодетого в пух и прах.

— Первый раз, когда я его увидел, — хмыкнул Маш. — Он был разодет, что птица пафлин, только что перья из задницы не торчали.

— Не забывай, что я был молод, и был самым популярным поэтом в королевстве, — спокойно парировал Аш.

— Во всех четырнадцати королевствах! — всплеснул руками портной. — Для нас было настоящим шоком, когда вы пропали!

— Он бежал от кредиторов и рассерженного мужа, — оскаблился Маш. — Мастер Данте спрятал его у себя под крылышком, так как тоже изрядно уважал стихосоченительство!

Вот так в словесной перепалке и всплыли наружу подробности биографии Аша, некогда носившего имя Анеш Амаш.

Мастер Меркуро тут же взялся за работу.

— За десять лет мода изменилась, мои дорогие, — сказал он. — Никаких перьев! Никаких париков! Нынче в моде охотничьи костюмы, перчатки до локтя и замшевые сапоги на пуговицах.

Портной ловко снял с меня мерки и скрылся в глубине лавки. Через секунду мы услыхали дробный стук швейной машинки и лязганье портновских ножниц.

Аш мне подмигнул и отправился разглядывать жилетки на манекенах.

Не успели мы заскучать, как появился мастер Меркуро с ворохом одежды.

— Пойдемте, мой дорогой, за ширму, — он сделал приглашающий жест.

— Да я и тут могу переодеться, — остановил его я. — Давайте это сюда.

Через несколько минут я уже стоял перед зеркалом одетый по последней паарийской моде. Охотничий костюм явно не предназначался для охоты. Брюки были слишком узкими, а пиджак чересчур приталенным.

После скаутского балахона любая одежда казалась неудобной. Покрутившись перед зеркалом, я только пожал плечами.

— Ну и что же тут вызывающе дорогого?

У портного опять комично отвисла челюсть.

— То есть как это что? — он недоуменно переводил взгляд с меня на Аша, а с Аша обратно на меня. — Все что я делаю — вызывающе дорого! А курточка сшита из кожи болотного ящера. Таких в Пааре максимум пять!

— Не плохо, — одобрил Аш. — Ему бы еще шляпу из кожи амруса!

— Есть такая, совершенно случайно! — кивнул Меркуро. — А у вас денег хватит?

— Тащи! — приказал скаут.

Портной поклонился и исчез за занавеской.

— Ты что, сдурел? — шепотом спросил Маш. — Ты знаешь, сколько все это будет стоить?

За одежду мы заплатили столько, сколько стоило вооружить трех тяжелых конников. Аш выглядел довольным.

— У нас еще много золота, — утешил я старого скаута, который все время подозрительно косился на мою шляпу из кожи амруса.

— Хватит и на подходящего к наряду скакуна, — кивнул Аш.

Отношение горожан к нам заметно изменилось.

Симпатичные горожанки улыбались мне, кокетливо прикрываясь веерами. Молодые люди почтительно сторонились, уступая дорогу.

Они, конечно, все еще недоуменно пялились на мою лошадку, однако один взгляд на шляпу из кожи амруса повергал их в экстаз.

— Признаю, что был не прав на счет шляпы, — уважительно шепнул Маш. — В этом городишке она как венец победителя!

— Лучше чем венец, — небрежно кивнул Аш. — Это пропуск в высшее общество!

Конюшня больше походила на дворец. Мраморные колонны, полированные полы из зеленого камня и привратник с роскошными усами и кружевными манжетами.

— Ты уверен, что мы попали куда надо? — спросил Маш удивленно. — Что-то я не чувствую запаха конюшни и не вижу конского навоза на полу.

Привратник проводил нас в роскошно обставленный кабинет, где нас уже дожидался хозяин.

— Мой господин, — он склонился передо мной в глубоком поклоне. — Чем мы заслужили такую честь?

— Он кланяется мне или шляпе? — спросил я Аша.

— Вам обоим, — усмехнулся хозяин конюшни. — А так же вашему кошельку, который подтверждает ваш изысканный вкус.

Маш смачно сплюнул на полированный пол, выражая презрение. Хозяин и глазом не повел.

— Мне нужен конь, — сказал я. — Чтобы местные не говорили что я еду на блохе!

Хозяин сдержанно засмеялся.

— Я видел ваших лошадок, господа, — он выдержал эффектную паузу. — Должен сказать, что ничего лучшего вам предложить не смогу.

Скауты понимающе заулыбались, оказывается, хозяин знал толк в лошадях.

— Но, как я понимаю, вам лучшего и не надо, — он внимательно посмотрел на мой камзол. — Вам нужен конь, который хорошо смотрелся бы с вашей шляпой?

Я кивнул, торговец был довольно проницателен.

— Ну что ж, вы пришли по адресу!

Стойла для лошадей были украшены золотом и дорогой инкрустацией. Рядом с каждой лошадью стоял персональный конюх, в костюме не хуже чем у хозяина.

— Мы продаем только дорогих скакунов. Для охоты, для скачек, для турниров, но не для войны и путешествий.

— Для войны у нас уже есть, — Аш прямиком направился к стойлам. — Нам нужен конь для покорения женских сердец!

Он прошел до самого конца конюшни и остановился перед одним из загонов.

— Что вы скажете на счет этого? — Маш поспешно догнал друга и восхищенно клацнул языком.

— Прекрасный выбор, мои господа, — торговец поклонился до самой земли. — Андар это гордость нашей конюшни!

Я поспешил присоединиться к друзьям, заворожено глядящим на коня.

Это был настоящий красавец! Белоснежный, с черной звездочкой на лбу. На широкой груди перекатываются мощные мышцы, грива у него как шелк, а глаза как у прекрасной девушки!

— Тургорской породы, — одобрил Маш. — Они и скакуны отличные, и характер у них славный.

— Мы покупаем! — воскликнул я. Положив ладонь на шею Андара, я прислонился щекой к его морде. Конь тихонько заржал и толкнул меня головой.

— Вы ему понравились, — улыбнулся торговец. — Давайте посмотрим, понравится ли вам его цена!

Мы с Машем усталые сидели на стульях в гостиной, а Аш уже который час самозабвенно торговался с хозяином. Слуги следили, чтобы наши чаши оставались полными, а тарелки с яствами не пустели.

— Надо было по-другому торговаться, — простонал старый скаут, поглаживая рукоятку ножа. — Уже давно бы сторговались!

Мне же скучно не было. На стенах висели мастерски выполненные рисунки лошадей, с подписями, кто и когда их купил. Я переходил от одного рисунка к другому, восхищаясь красотой животных и мастерством художника.

— Маш, гляди, — я подозвал скаута к одной из картинок. — Это же Атамак, конь мастера Кеандра!

— Оказывается, он его тут купил, — присвистнул Маш. — Интересно, сколько этот мерзавец слупил с нашего короля!

— Уж побольше, чем с нас! — появился сияющий Аш. Следом за ним шел пошатывающийся от усталости хозяин, вытирающий лицо полотенцем.

— Ваш друг мастак торговаться, — пожаловался он нам. — Обобрал меня до нитки!

Глава 11

Я ехал на Андаре, а мою степную лошадку скауты вели в поводу.

Стражники отдавали мне честь, а горожане кланялись. Смешно было наблюдать, как внезапно изменилось отношение к моей скромной персоне!

— Что я тебе говорил, — голос Аша доносился из района моего колена, настолько высок был мой новый скакун. — В Пааре, люди уважают не славу, не мудрость, а одно лишь богатство.

— Приятно сознавать, — хмыкнул Маш. — Что хоть что-то незыблемое осталось в этом мире!

Паара признала меня и распростерла ко мне свои объятия. День был радостный и солнечный, таким же было и мое настроение. Я ловил восхищенные взгляды со всех сторон, девушки улыбались мне, торговцы протягивали мне свои товары, стражники замирали по стойке смирно отдавая честь.

— Вот, как следует штурмовать этот город! — Аш небрежно кивал направо и налево.

Мы миновали несколько роскошных дворцов и въехали в парк. На входе стражники послушно развели перед нами свои алебарды и вновь скрестили их за нашими спинами, преграждая путь особам менее блистательным, чем мы.

Зеленая травка везде была аккуратно подстрижена, кустарнику были приданы геометрические формы. Всюду стояли огромные каменные вазы с цветами, журчали фонтаны, украшенные позолоченными фигурками.

Проехав еще немного, мы оказались на берегу озера.

Вокруг озера были устроены беседки, увитые плющом. У изящных причалов покачивались маленькие прогулочные лодочки.

Парк был практически пуст, несколько молодых людей и девушек играли неподалеку в какую-то игру с мячом. На скамейке дремали почтенного вида матроны, прогуливались слуги в ливреях и с крохотными собачками на поводках.

— Куда это ты нас притащил? — возмутился Маш. — Нам пока еще рано в приют для умалишенных!

Я проследил за взглядом старого скаута и сам поразился увиденному. Склонившись над землей, слуга собирал какашки своей собачки серебряной ложкой! Потом он аккуратно сложил их в шелковый мешочек, тщательно завязал и, спрятав в сумку, продолжил прогулку, как ни в чем не бывало.

— Вот деревенщина, — засмеялся Аш, глядя на товарища. — Слуга выгуливает собачку, что тут такого?

— А какашки? — подозрительно прищурился Маш. — Только не говори мне, что они тут срут золотом и драгоценными каменьями! Зачем он их сложил в мешочек?

— Вот что тебя поразило, — Аш закатил глаза. — Какашки потом покажут лекарю, чтобы он мог знать все ли в порядке со здоровьем у собачки. Правильно ли она питается, не нужно ли поменять ей диету!

Маш выглядел сконфуженным.

— Тьфу, какая гадость! — он передернул плечами. — Вот у меня в детстве была собака, так она на диете не сидела! Что поймает — то и сожрет. А как посрет, лопатой не разгребешь, не то, что ложкой!

Мы с Ашем покатились со смеху! Не удивительно, что для старого скаута все было в диковинку. Я тоже был поражен увиденным. Никакое книгочейство не могло подготовить к такому!

— Мы остановимся в отеле Озерный Замок, — сообщил нам Аш. — Туда наш друг — жрец при всем желании не проберется.

Я совсем позабыл о том, что нас могут все еще преследовать убийцы Митраа! Меня настолько переполнили события последних дней, что просто не хотелось думать ни о чем плохом. Однако скауты ни чего не забывали.

Маш согласно кивнул головой. Он во всем теперь соглашался со своим младшим другом. Паара отличалась от степей, в которых он чувствовал себя как дома, и законы тут действовали совсем другие.

— Озерный Замок самая приличная гостиница в Пааре. У них отличная служба безопасности, мимо которой даже мышь не проскочит, — сообщил Аш. — Тут останавливаются даже короли…

Гостиница располагалась на левом берегу озера. Она была окружена высокой оградой, а у ворот дежурили сурового вида стражники.

Начальник караула тут же выбежал из сторожки и почтительно склонился перед нами, чего-то ожидая. Аш не медля вынул из сумки наши сопроводительные письма и передал их охране.

Офицер тщательно изучил бумаги, осмотрел печати и торжественно вернул бумаги скауту.

— Добро пожаловать в Озерный Замок, мастер Гримм!

Аш велел дать нам самый дорогой номер. Самый дорогой номер оказался занят парой торговцев кораблями.

— Ну что ж, — вздохнул скаут. — Придется моему хозяину остановиться Белом Кристалле!

Хозяин гостиницы всплеснул руками.

— В Белом Кристалле лучший номер хуже нашего самого дешевого!

— Неужели? — Аш иронично вздернул бровь. — Они о вас говорят то же самое.

— Проклятые лгуны! — хозяин весь побагровел от возмущения. — Как у них только язык поворачивается?

— У вас же поворачивается, — спокойно парировал Маш, разглядывая роскошное убранство приемной.

Хозяин нервно забарабанил пальцами по столу.

— Может быть, вам подойдет Королевский номер? Мы обычно его держим только для королевских особ, но в данном случае…

— А охрана там надлежащая? — Аш подмигнул мне.

— Самая лучшая! — горячо уверил его хозяин гостиницы. — Можете не беспокоиться о своих драгоценностях! Они будут в полной безопасности!

У дверей в номер стояло два стражника в стальных доспехах. Начищенные до зеркального блеска латы, обнаженные мечи. Скауты придирчиво осмотрели стражей и остались довольны.

— Это настоящие воины, — одобрил Маш. — А не зеленые новобранцы. В этом узком коридоре они смогут вдвоем сдерживать целую армию.

На балконе, с которого открывался чудесный вид на живописное озеро, замерли еще два стражника. Эти были вооружены кинжалами и арбалетами.

— Господин, — доложился один из арбалетчиков. — Если вам это не помешает, мы будем сменяться каждые шесть часов.

Мы оставили дверь на балкон открытой, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Налетевший порыв ветра взметнул невесомые шторы. Солнечный свет, отражаясь от хрустальных подвесок люстры, сотнями разноцветных солнечных зайчиков затанцевал по комнате.

Маш, в своей пыльной потрепанной одежде, выглядел довольно смешно, развалившись в кресле с драгоценной обивкой. Ноги в сбитых сапогах он положил на стеклянный столик, тут же лежала сабля и лук со стрелами.

— У нас еще осталось несколько дней до назначенного срока, — сказал он. — А я боялся, что мы можем опоздать!

— У нас три дня до приема в Академию, — кивнул Аш. — И столько же, чтобы изловить и прикончить настырного жреца.

— Он, наверно, думает что идолы все еще у нас! — предположил я.

— Или хочет узнать, где мы их спрятали, — кивнул Маш. — Я, кажется, догадываюсь, что ты задумал…

Аш присел на край стола, приложив палец к губам.

— Искать его в Пааре бессмысленно, так что будем ждать, когда он найдет нас сам, — Скаут сложил руки на груди и сразу стал похож на важного полководца на поле боя. — Надеюсь, что наши стражи его прикончат и нам самим не придется мараться.

Маш строго настрого запретил мне покидать гостиницу, но сидеть в четырех стенах, пусть даже покрытых золотом, было невыносимо. Я вытащил кресло на балкон и уселся на солнышке, обдуваемый прохладным ветерком. По обе стороны от меня вытянулись стражники, у каждого заряженный арбалет на сгибе руки. Они стояли в тени под навесом, так что с улицы их видно не было, однако для них самих обзор был прекрасный.

— Скажите, — обратился я к стражникам. — Вам прежде приходилось отбивать нападения на постояльцев?

Арбалетчики переглянулись, видимо, решая кому отвечать. Ответил стражник постарше.

— Да, господин, много раз.

Лицо стражника было черным от загара, только голубые льдинки глаз отличали его от скена. Пальцы его рук были покрыты шрамами и твердыми буграми мозолей.

— И случалось, что постояльцы погибали? — полюбопытствовал я.

— Ни разу, господин, — ответил стражник. — В Королевский номер назначают только лучших бойцов.

В этом я не сомневался, за плату, которую попросил хозяин гостиницы, можно было нанять с полсотни охранников!

— Можно посмотреть твой арбалет? — спросил я.

Стражники переглянулись, молодой незаметно пожал плечами.

Старший стражник опустился передо мной на колено, вынул стрелу и нажал на спусковой крючок, спуская тетиву. Почтительно и осторожно он передал оружие мне.

Ощутив в руках привычную тяжесть арбалета, я улыбнулся. Оружие не сильно отличалось от привычных мне моделей, разве что ложе было глубже и длиннее, а стрела была полностью стальная.

— Паарийские арбалетчики славятся на весь мир, — сказал я, поглаживая пальцами стальную пластину и тетиву. — У нас в Лие, под началом моего отца, служил отряд арбалетчиков из Паары. Их командиром был мастер Ансель. Может вы слыхали о нем?

Стражник удивленно заморгал и коротко поклонился.

— Конечно, господин, капитан Ансель мой старший брат!

У меня челюсть отвисла от удивления. Это не могло быть простым совпадением!

— Мастер Ансель подарил мне мой первый арбалет, — сказал я и легко натянул тетиву. — Он и научил меня стрелять.

Стражники, открыв рты, смотрели на заряженное оружие, я взял стрелу и, положив ее на ложе, вернул хозяину.

— У вас был хороший учитель, господин, — выдавил из себя стражник. — Но такому, даже он не смог бы научить!

Присмотревшись, я заметил у стражника на поясе маленький стальной ворот с полированными медными рукоятками.

— Как вам это удалось? — стражник все еще не мог придти в себя. — Это же боевой арбалет, а не игрушка для охоты!

Я только пожал плечами, рассказывать о волшебной мази мастера Данте мне не хотелось.

— Ты с товарищем не хотел бы поехать в Лие? — спросил я без обиняков. — Мне нужны хорошие воины.

Стражники вновь переглянулись.

— Меня зовут Армель, — сказал старший стражник. — А это мой младший брат Авнер. Мы с Анселем не виделись уже много лет и уже не чаяли свидеться вновь.

— Значит, вы согласны? — обрадовался я. — Что бы вам здесь не платили, я удвою!

— Наш брат служил вашему отцу, — отчеканил Армель. — Мы сочтем за честь служить вам!

— Как там Ансель, господин? — нерешительно спросил Авнер.

Мне не была известна судьба их брата, и я поведал им о дворцовом перевороте, битве с алимами и о причине своего визита в Паару.

— Нам об этом ничего не было известно! Оказывается, Лие в очередной раз остановил вторжение кочевников! — воскликнул Армель.

— Мы будем защищать ваш дом как свой собственный! — воскликнул Авнер. — И может, еще встретимся с братом!

— Обязательно встретитесь, если он еще жив, — вздохнул я. — Лие маленький город.

— И жить в нем стало очень неприятно, — Аш вышел на балкон. Он, оказывается, все время стоял за портьерой и слушал наш разговор.

— Стоит отлучиться на минутку, как ты заводишь себе новых друзей или новых врагов, — усмехнулся он. — Хорошо, что хоть в этот раз друзей!

Арбалетчики поспешно отступили в тень и взяли оружие наизготовку. Скаут строго зыркнул по сторонам, и, понизив голос, обратился ко мне.

— Мы с Машем, поспрашивали в кабаках и выяснили, что кое-кто наводит о нас справки. Похоже, что наш друг от нас не отстает. Можно только подивиться его упорству!

— И что дальше? — спросил я. — Вы выяснили, где он остановился?

— Ну что ты, — усмехнулся скаут. — Он слишком осторожен для этого. Вместо этого мы ненавязчиво намекнули, где можно нас найти. Так что в ближайшее время будем ждать гостей.

Мы посвятили арбалетчиков в подробности нашего плана, радуясь, что нас уже пятеро.

— Ты неплохо стреляешь, — сказал мне Маш. — Но до паарийского снайпера тебе как до небес!

— Они забирали все награды на стрелковых турнирах, — согласился я. — Потому как стреляют не руками и глазами, а душой и сердцем! Так всегда говорил мастер Ансель.

Аш кивнул в сторону балкона и показал мне большой палец.

Ночь всегда была для меня убежищем. Когда все вокруг, кроме меня, засыпали, я чувствовал себя особенным. Отрешенным от мирских забот и повседневной суеты. Освободившимся от тревог и волнений. Я выходил на балкон и смотрел в ночное небо, любуясь сверкающими россыпями звезд.

Небо над степями было особенным. Особенно глубоким и близким. Ночные запахи и шорохи, треск костра, крики ночных птиц, все это завораживало. Я с радостью вставал на ночное дежурство, весь превращаясь вслух и в ощущения.

Интересно было анализировать доносящиеся до меня звуки, расщепляя их на составные и улетать все дальше и дальше, на новые уровни восприятия. Тогда я мог даже слышать дыхание спящих товарищей и шорох мышки — полевки глубоко под землей.

Над Паарой небо было другое. Звезд почти не было видно, только самые яркие пробивались сквозь белесую дымку подсвеченную сиянием городских огней.

Выйдя на балкон, я подставил лицо легкому ночному бризу, несущему прохладу и запахи моря. За своей спиной я слышал ровное дыхание стражников, они тоже чутко вслушивались в ночные звуки, и я старался двигаться неслышно, чтобы им не помешать.

Вернувшись в комнату, я лег в свою постель и закрыл глаза. Темная фигура Маша все так же сидела в кресле. Аш постелил себе у входа в комнату, бросив на пол мягкие перины и накрыв их шерстяным одеялом.

Было слышно, как в коридоре в полголоса переговариваются стражники, коротая скучное ночное дежурство. Поскрипывают их доспехи, шаркают по полу тяжелые сапоги.

Незаметно я провалился в пучину сна. Проснулся я внезапно. Не знаю, сколько прошло времени, может час, а может всего несколько минут. Тем не менее, что-то меня разбудило.

Я лежал, не двигаясь, прислушиваясь и гадая, что же произошло. Все было спокойно. Похрапывал Маш, дыхание Аша было ровным и размеренным.

Неужели они все уснули? Не мудрено, мои товарищи сильно устали за день, обегав все таверны и кабаки в городе в поисках информации. Может еще и местное вино давало о себе знать.

Я натянул одеяло повыше и откинулся на подушках.

Что-то все равно не давало мне покоя. Нужно было собраться, сконцентрироваться, приложить все усилия, чтобы не дать ускользнуть этому ощущению.

Помотав головой, я прогнал остатки сна. Встал, подошел к умывальнику и поплескал водой себе в лицо.

За окнами была ночь, горизонт все еще оставался темным, значит до рассвета еще далеко. Усевшись в кресло, я вновь стал вслушиваться в тишину, пытаясь вычленить из нее что-нибудь необычное, что могло меня разбудить.

Как я не старался, тишина была полная. Она ни о чем не говорила. Было слышно только дыхание спящих стражников. Стоп! Я выглянул на балкон, стражники спали. Первым моим побуждением было разбудить их и устроить им приличную выволочку, но я остановился.

Был еще запах. Не сильный, но довольно специфический. Словно придворная дама прошла мимо, оставив за собой шлейф благоуханий.

Я вернулся в комнату, тут запах ощущался еще сильней. Я склонился над Ашем, он сладко спал, положив голову на ножны меча. Маш даже похрапывал во сне, а стражники в коридоре молчали.

Приблизив ухо к двери, я прислушался. Тишина. Неужели стража тоже заснула? Нужно было срочно что-то делать!

Схватив Аша за ворот рубахи, я тихонько дернул. Обычно легкий на подъем скаут, никак не отреагировал. Я дернул сильнее, Аш продолжал спать, он даже улыбался во сне.

Ситуация становилась опасной! Схватив со стола саблю Маша, я замер в нерешительности. Просто в это момент я не знал что делать. Откуда ждать нападения, какого рода опасность меня поджидает?

За входной дверью послышался шорох. Может это стражники пришли в себя? Мое сердце учащенно забилось.

Что-то звякнуло, как будто что-то поднимали с пола. В замочной скважине заскрипел осторожно проворачиваемый ключ.

На цыпочках я подкрался к двери и, переступив через спящего скаута, притаился за портьерой.

Дверь неслышно приоткрылась и черная тень бестелесным облаком вплыла в комнату. Пришелец склонился над Ашем, в его руке сверкнул обнаженный меч. Медлить было нельзя, и я с нечеловеческим воплем бросился на призрака.

Пришелец легко отпрыгнул назад, уклоняясь от удара сабли. Его меч как молния метнулся к моему горлу, в тот же момент я рефлекторно вскинул левую руку вверх и крепко ухватился за острие. Мои пальцы намертво сомкнулись на холодном лезвии, не давая ему даже пошевельнуться, а моя собственная сабля в тот же миг взлетела вверх и обрушилась на непрошенного гостя. Лезвие вонзилось ему в шею, металл заскрежетал по кости и незнакомец рухнул на колени.

Мои руки действовали сами по себе. Левая рванула меч на себя, а правая нанесла еще один удар саблей. Голова пришельца отделилась от туловища и покатилась по полу. Фонтаном хлынула кровь.

Я сделал несколько шагов вперед, но странный запах стал совсем невыносимым. Все вокруг меня закружилось волчком, и я упал лицом вниз, прямо в лужу крови на полу.

В этот раз я опять очнулся первым. Все тело ломило, будто по мне пробежало стадо кабанов. Кровь, в которой я лежал, запеклась, так что мои волосы и щека прилипли к полу. Уперевшись во что-то локтем, я исхитрился перекатиться на спину.

Труп жреца лежал на боку рядом со мной. Его ряса сползла с плеча, обнажая ритуальные татуировки. Чуть дальше валялась отрубленная голова, она была повернута к окну, так что я не смог разглядеть лица.

И это было хорошо, мне совсем не хотелось видеть его глаза.

Перевернувшись на живот, я подтянул колени и уперевшись руками в пол встал.

Тошнота накатилась удушающей волной, и меня тут же вывернуло наизнанку. Возле двери зашевелился Аш, его, наверняка, разбудил шум.

Он быстро вскочил на ноги, но тут же схватился за голову и застонал.

— Помоги мне Орвад, что тут произошло? — он, спотыкаясь, подошел ко мне и ухватил меня за плечо. Его лицо было белым как мел.

Увидев окровавленный труп на полу он остолбенел.

— Только не говори, что мы проспали! — руки у него тряслись.

Перевернув мертвеца ногой, он прищелкнул языком.

— Чистая работа, с двух ударов!

В комнате было грязно, не смотря на чистую работу. Потолок, стены, мебель, и даже шторы были заляпаны кровью. Она успела свернуться за ночь и теперь больше напоминала засохшую смолу.

Аш подошел к спящему Машу и потряс его за плечо. Скаут тут же открыл глаза, но было понятно, что он все еще спит.

— Вставай, старик, — Аш продолжал его трясти. — Мы проспали!

На подгибающихся ногах я подошел к кровати и рухнул на нее без сил.

Маш наконец-то встал, но его тут же стошнило.

— Нас всех чуть не прикончили, — радостно сообщил ему Аш. — Вон, валяется, красавчик.

Маш справился с желудком и первым делом бросился ко мне.

— Слава Орваду, ты цел! — выдохнул он, морщась от боли, которая, по-видимому, раскалывала ему голову. — Как это произошло?

Я в двух словах рассказал скаутам, что произошло, но даже короткий рассказ отнял у меня последние силы. Мои веки сомкнулись, и я провалился в черный водоворот забытья.

Проснулся я от того что кто-то мокрой тряпкой вытирал мне лицо.

Открыв глаза, я увидел веселую физиономию Аша, который старался оттереть с моей щеки засохшую кровь.

— Все в порядке, братишка, — подмигнул он мне. — От трупа мы уже избавились, в комнате прибрались, короче, все отлично!

Чувствовал я себя паршиво. Тут появился суровый Маш с кружкой какого-то скаутского пойла. Меня заставили выпить эту мерзкую жижу, и мне сразу стало легче.

— Нас усыпили Цветком Мистар, — хмыкнул Маш. — Чего же еще ожидать от его жреца.

— Мы нашли цветы в букетах, которые украшали комнату, — сказал Аш. — В полночь они раскрылись и усыпили нас своим ароматом.

— Своей проклятой вонью! — сплюнул Маш. — Из-за нее мы могли запросто отдать богам душу!

Я вспомнил рассказы о Цветах Мистар. Это были плохие цветы. Они иногда вырастали на цветочных клумбах, иногда в лесу, иногда в поле. У них не было обычной среды обитания, они как сорняки могли появиться в любом месте, и принести не мало бед.

Днем цветок был всегда закрыт и ничем не отличался от остальных, раскрывался он ровно в полночь. Полупрозрачные голубые лепестки источали столь сильный дурман, что животные, проходившие мимо падали замертво. Частенько их жертвами становились и люди.

Можно было запросто умереть, если пролежать рядом с цветком всю ночь, вдыхая отраву.

Цветы Мистар встречались довольно редко, их даже собирали, чтобы использовать в качестве анестезии при операциях, так как в небольших дозах их аромат не причинял вреда.

— Я нашел пять цветков, — Маш покачал головой. — Интересно, где он их нашел?

— Ходили слухи, что жрецы Мистар их специально выращивают, — ответил Аш. — Возможно, что наш друг был одним из цветоводов.

Я встал с кровати и обнаружил, что могу стоять и даже ходить без особого труда.

— А где Авнер и Армель? — спросил я обеспокоенно, арбалетчиков не было поблизости. — С ними все в порядке?

— Им повезло больше чем нам, — ответил Аш. — Они стояли на свежем воздухе, поэтому меньше нас надышались отравой. Они сейчас как раз занимаются трупом, а хозяин гостиницы рвет на себе волосы и увольняет одного охранника за другим!

— Так что наши друзья теперь безработные!

Часть 3

Глава 1

Здание Академии Волшебства находилось за пределами городских стен. Оно само походило на крепость, со своим рвом заполненным водой, подъемным мостом и башнями со стражниками.

От Паары к нему вела прямая как стрела мощенная камнем дорога.

Мы выехали с утра пораньше, упаковав в тюки вещи, которые заботливый Аш для меня прикупил.

— Тут несколько костюмов для парадных выходов и для повседневной носки. Нижнее белье, платки, чулки, шляпы, — он указал на несколько круглых коробок. — Не отпустим же мы тебя голого!

Маш закатил глаза.

— Вот весь мой гардероб, — он похлопал себя по груди. — И мне не нужна дополнительная лошадь, чтобы возить за собой запасные портки!

— Мне тоже, — кивнул Аш. — Но чтобы жить в обществе людей, а не лошадей, нужно много всякой всячины.

Глядя на все эти свертки, коробки, пакеты мне становилось не по себе. У меня и дома в Лие не было столько барахла.

— Я позволил себе выбрать на свой вкус несколько одеколонов, — скромно признался Аш. — Это очень важно, хорошо пахнуть!

Об этом я не знал. Похоже, что мне еще многому предстояло научиться.

— Ты главное найди там хороших друзей! — заботливо закудахтал Маш. — Все остальное не важно!

— Там где он будет, хороших друзей не найти днем с огнем, — возразил Аш. — Это же настоящий гадючник! Никому не доверяй!

Я был и без того расстроен предстоящим расставанием с друзьями, а тут еще Аш окончательно испортил мне настроение.

— А что? — Аш отмахнулся от старого скаута. — Я говорю правду.

Мне от такой правды совсем стало тошно.

У ворот нас остановили стражники.

— Дальше проходят только студенты! — важно объявил могучий стражник в кирасе и остроконечном шлеме.

Я обернулся к скаутам. Они сразу же стали какими-то далекими, недостижимыми. У меня даже кошки заскребли на душе.

По очереди я пожал всем руки. Армель и Авнер вытянулись во фрунт.

— Мы довезем твоих новых рекрутов в целости и сохранности, — успокоил меня Аш. — А теперь ступай, студент, не будем ждать, когда польются слезы!

Шмыгнув носом, я попытался улыбнуться, махнул им рукой на прощанье и сделал свой первый шаг, на пути который избрала мне судьба.

Во дворе Академии собралось десятка два молодых людей моего возраста. Все они были хорошо одеты и на хороших скакунах. Однако мое появление они встретили дружным вздохом восхищения.

Шляпа работает! Мне стало смешно, от нахлынувшей грусти не осталось даже следа. Передо мной лежала дорога полная приключений и загадок. Так что я уже был готов помчаться по ней вперед, сломя голову и не оглядываясь назад!

Небрежно сдвинув шляпу на затылок, я потрепал Андара по шее. Взгляды студентов, наконец, оторвались от шляпы и переместились на коня. Последовал новый восхищенный вздох.

Все-таки Аш хорошо разбирался в паарийских обычаях! Моя одежда действительно стала пропуском в высшее общество.

— Если бы я мог, я бы одевался точно как ты, — раздался голос у меня из-за спины. — А вот конь у меня ничуть не хуже!

Обернувшись, я увидел молодого человека в темно-голубом костюме расшитом золотыми блестками. Конь у него был действительно великолепный. Черный, как ночь, с белой гривой и белым хвостом.

— Ройкол, сын Ройкола из Порт Лир, — он протянул мне руку.

— Маркус Гримм, сын Мария Гримм из Лие.

— Из Лие? — удивился Ройкол. — Оказывается и на краю земли одеваются со вкусом!

— Обычно мы ходим голые, — парировал я. — А одеваемся, только когда покидаем свои пещеры!

Ройкол вскинул руки, словно признавая поражение, и засмеялся.

Когда он смеялся, на его щеках появлялись забавные ямочки. Волосы у него были светлые, почти белые. Глаза темные, как черные маслины.

На коне он сидел очень ловко, опустив поводья на седло. Наверняка он был отличным наездником.

— У вас и чувство юмора в порядке, не отморозилось в пещере! — Ройкол кивнул на остальных студентов. — Чего не скажешь о них.

Студенты стояли либо по одному, либо небольшими группками. Кто-то сидел в седле, кто-то развалился на скамейке в тени.

Двор был довольно обширный, впору военные смотры устраивать.

У одной стены находилась большая поилка для лошадей и ясли полные овса. У другой, стоял каменный трон, на котором уже успел развалиться упитанный подросток.

Сверху свисали разноцветные флаги и вымпелы всех цветов радуги.

— Жалкое зрелище, — Ройкол кивнул на собравшихся. — Не повезло нам в этом году с компанией. Одни кухаркины дети да ублюдки захудалых родов.

Интересно, к кому бы меня причислил сын Ройкола, если бы предусмотрительный Аш не снабдил меня шляпой из амруса и костюмом из кожи болотного ящера!

— У моего отца тоже костюм от Меркуро, — Ройкол кивнул на мое одеяние. — Наш придворный мастер сделал по меркам отца манекен и отвез его в Паару, чтобы мастер Меркуро мог скроить по нему костюм! Все это обошлось в копеечку, но сам понимаешь, Меркуро он и в аннувире Меркуро.

Я старался пропускать мимо ушей слова нового знакомца, тот же на это не обращал никакого внимания. Казалось, что ему просто нравится слушать звуки своего голоса. Он что-то рассказывал про моду, про охоту, на которую он ездил с братом короля, про соколов и придворных дам, которых он был бы не прочь опылить. Я не понимал даже половины из того, о чем он говорил. У нас в Лие не пользовались такими словами. Так что я благоразумно помалкивал, чтобы не опозориться.

— Кузина лорда Таурона оказалась очень хорошенькой, — как ни в чем ни бывало, продолжал Ройкол. — А мне сосватали эту дуру Партиику — дочку лорда Парти. Они, конечно более высокого рода, но уродство у них в роду это отличительная черта! Видел бы ты, какой шнобель у ее мамаши! Ну что может хорошего выйти из такого брака?

Нашего полка постепенно прибывало, и вскоре во дворе было не протолкнуться.

— Большая часть отсеется при собеседовании, — подмигнул мне Ройкол. — На что они вообще рассчитывают? Дар либо есть, либо его нет! Гляди!

На открытой ладони Ройкола вспыхнул язычок пламени.

— А у тебя какой дар?

— Я читаю мысли! — не задумываясь ответил я.

Ройкол испуганно отпрянул. Судя по его реакции, он не думал ни о чем хорошем. Хотел бы я знать, о чем думает этот типчик на самом деле.

— Да брось, — натянуто засмеялся он. — Это же не дар…

Я тоже засмеялся и Ройкол облегченно вздохнул.

Время близилось к полудню, мои друзья уже, должно быть, далеко от Паары… Интересно, как арбалетчики перенесут путь и как их встретят дома? Что скажет Корн о нежданном пополнении? Наверняка он будет рад. Пара сильных рук никогда не будет лишней. Пусть Орвад хранит их всех и поможет братьям встретиться.

К нам во двор вышел высокий мужчина в костюме для охоты и в сапогах для верховой езды. Он громко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Прошу всех спешиться, господа. Ваших коней сейчас уведут слуги, о багаже тоже можете не беспокоиться, все будет под строгим присмотром.

Во дворе началась суета. Слуги вручали студентам номерки и забирали лошадей. Я получил свою медную табличку с номером 15 и тщательно спрятал ее поглубже в карман.

— А что буде если я потеряю табличку? — выкрикнул кто-то.

— Пойдете домой пешком, — усмехнулся распорядитель. — Даже если вы из Лие!

Раздавшийся хохот меня озадачил, похоже, что мой родной город считался самой захудалой дырой на краю мира.

Ройкол мне подмигнул и помахал своей табличкой.

— Ну, ты точно пешком не пойдешь!

Я надеялся, что он прав, о собеседовании мне никто не говорил. Если я его не пройду, мне придется возвращаться одному, без друзей, через негостеприимные враждебные земли.

Распорядитель убедился, что мы все избавились от лошадей и багажа, пересчитал нас и сверился со списком, что держал в руке.

— Пойдемте, господа, — он махнул рукой. — Не будем тянуть кота за хвост!

Все вместе мы спустились по ступенькам в прохладное темное помещение, освещенное лишь двумя сферами.

— Ждите здесь, господа, вас будут вызывать по три человека.

Массивная деревянная дверь закрылась за его спиной, и мы остались одни в полумраке.

В зале не было никакой мебели, так что все сели на пол и принялись терпеливо ждать. Прошло около получаса, и сферы стали меркнуть. Вскоре они потухли совсем, и мы оказались в полной темноте.

— Позовите кого-нибудь, пусть заменят сферы! — раздался чей-то голос.

— Тебе нужно, ты и зови, — последовал ответ. — А вдруг это часть испытания?

То тут, то там загорелись огоньки. Ройкол тоже зажег огонек у себя на ладони.

— Смотри-ка, — сказал он удивленно. — Оказывается не я один такой!

В переднем ряду возле самой двери вспыхнул настоящий факел, осветив все помещение так ярко, что огонек на ладони моего соседа стал практически не виден.

— Не бойтесь, — сказал паренек, у которого на руке сидел огненный шар. — Он не жжется!

Ройкол присвистнул и потушил свой огонек. Похоже, что он сильно переоценил свои шансы попасть в академию. Я только усмехнулся, мои собственные шансы испарились как утренняя роса. Что может значить слово мастера Никоса в далекой Пааре! Почему он решил, что меня возьмут без экзаменов? Все это оставалось загадкой, которую мне вскоре предстояло разгадать.

Дверь приоткрылась, и к нам в комнату заглянул сухонький старичок в старомодном потертом наряде.

— Хороший фонарик, — он одобрительно улыбнулся пареньку, который старательно держал руку над головой. — Мы начинаем собеседования, мои дорогие. Я буду вызывать по три человека за раз. Это не займет много времени, так что запаситесь терпением.

Собеседования проходили очень быстро. Три человека скрывались за дверью и буквально через несколько минут вызывали новую троицу.

Я даже не успел разволноваться, как вызвали меня.

— Маркус Гримм, Тарек Астор, Минг Продем, — произнес старичок, читая с листа. — Пожалуйста, проходите.

В большой светлой комнате стоял длинный стол, за которым сидели волшебники. Их было десять человек. По большей части глубокие старцы, но было среди них и несколько совсем молодых.

Старичок, который нас вызывал скромно сел на стульчик в углу.

Волшебник, который, очевидно, был председателем комиссии, сделал приглашающий жест и мы вышли вперед.

— Минг Продем, пожалуйста, — волшебник указал на стул стоящий напротив комиссии. Юноша подошел и послушно уселся.

— Меня зовут Айдиола Глеф, — волшебник представился. — Я здесь главный и я решаю, принять вас в академию или отправить домой. Убедите меня, что вы достойны.

Я во все глаза таращился на старика. Кто бы мог подумать, что легендарный волшебник, герой сотен сказаний и баллад существует на самом деле! Он был довольно крупного телосложения, с массивными плечами и тяжелыми кулаками. Суровое, изборожденное морщинами лицо, квадратный подбородок и крючковатый нос — таким предстал передо мной легендарный красавец Айдиола!

Сколько же ему должно быть лет? Пятьсот? Шестьсот? Мне это казалось невероятным!

Юноша встал со стула подпрыгнул и остался висеть в воздухе. Это было удивительно! Волшебники, молча смотрели на юношу, чего-то ожидая.

— Сколько времени ты можешь так провисеть? — спросил один из них. — Не вздумай лгать!

— Хоть целый день, — Минг Продем словно оттолкнулся от воздуха и поднялся еще выше.

— Достаточно, — кивнул Айдиола Глеф. — У тебя есть талант.

Юношу выпустили через другую дверь, а на его место пригласили следующего.

Тарек Астор зажег огонек на ладони. Главный волшебник устало вздохнул.

— Это все? Ты можешь еще что-нибудь?

Несчастный отрицательно покачал головой. С моей точки зрения это было настоящим проявлением дара. У нас в Лие так никто не мог. Уверен, что в Лемнарке, Исмарге и Инсане тоже так никто не сделает…

— Извини, парень, — главный волшебник покачал головой. — Это не дар. Ты не сможешь его развить, сколько не старайся. Благословил тебя Орвад волшебной зажигалкой, вот и все дела. Иди домой.

Несчастный, молча вышел из комнаты, не промолвив даже слова.

— Маркус Гримм! — волшебник указал мне на стул. — У тебя нет никакого дара, нам это хорошо известно!

Я покорно сел на стул и уставился легендарному чародею в глаза.

— Леди Эра пророчествовала, что дар откроется, но он так и не открылся! — волшебник встал со своего места и уперевшись руками в стол наклонился ко мне. — Или мы ошибаемся?

У меня сперло дыхание. Я даже слова из себя не мог выдавить! Так что я только покачал головой из стороны в сторону.

— Мы не ошибаемся?

Все пропало! Сейчас мне укажут на дверь, и я должен буду убраться отсюда с позором, вместе со своей дурацкой шляпой из кожи амруса.

— Мастер Кеандр считает иначе, — подал голос старичок со стула в углу. — Он считает, что у молодого господина все же есть дар.

Мое сердце забилось сильнее. Неужели мастер Кеандр успел здесь побывать? Или он прислал письмо с просьбой принять меня в академию? А может это Никос посмел написать от имени мастера Кеандра? Когда обман раскроется нам всем несдобровать!

— Мастер Кеандр всегда был вашим любимчиком, — произнес главный волшебник.

Старичок подошел ко мне.

— На самом деле это я Айдиола Глеф, — сказал он. — И это я решаю, кому уходить и кому оставаться.

Я затаил дыхание. Так вот, оказывается, какой настоящий Айдиола!

На вид он еще старше!

— Мастер Кеандр утверждает, что у вас есть особенный талант, которого никогда ни у кого не было, — старичок положил мне руку на плечо. — Талант, оказываться в нужное время в нужном месте!

Волшебники за столом зароптали. Старичок остановил из возражения одним взмахом руки.

— Он все прекрасно аргументировал, и я, подумав, с ним согласился, — волшебник улыбнулся. — Ну что ж, молодой человек, мне будет очень любопытно, получится ли у нас развить ваш талант.

— Возможно, что такой талант у него действительно есть, — один из волшебников встал со своего места. — Но с чего вы взяли, что он имеет какое-то отношение к волшебству?

— Не знаю, — пожал плечами Айдиола Глеф. — Это я и хочу проверить.

Из более чем сотни претендентов осталось всего двенадцать человек. Я в их числе. Ройкола, сына Ройкола я не обнаружил в нашей компании. Нас проводили в пустынную столовую, которая могла вместить, по меньшей мере, человек сто, и усадили в углу.

Обед был горячим, а вкуса я не ощущал. Мои соседи весело переговаривались, передавая друг другу миски с закусками, а я словно находился в другом месте. Я слышал, что ко мне обращаются, но что от меня хотят никак не мог понять.

Может это были последствия отравления ядом Цветов Мистар? Вполне возможно, что снадобья, которыми напичкали меня скауты, перестали действовать и я, потихоньку, вновь начал соскальзывать в небытие.

Все вокруг закружилось, черные пятна начали расползаться перед моими глазами, заслоняя свет ламп, и я почувствовал, что теряю сознание.

Очнулся я в постели. Комната, в которой я лежал, была светлой и просторной. Потолок и стены покрыты белой краской, легкий ветерок колышет шторы над распахнутым окном.

Над моей головой висит стеклянный сосуд с какой-то жидкостью, от которого к моей руке спускаются прозрачные трубочки. С трудом я повернул голову и увидел, что трубочки прикреплены к игле вставленной мне в вену.

Со стоном я откинулся на влажные подушки и опять отключился.

Проснулся я уже под вечер. Комната окрасилась розовыми цветами заката. Через открытое окно доносились крики с улицы, там играли в какую-то игру.

Чья-то рука опустилась мне на лоб.

— Жар прошел, — мастер Айдиола опустился на стул рядом со мной. — Теперь твоей жизни ничего не угрожает.

Я с трудом привстал оперевшись на локоть, волшебник помог мне сесть, придерживая трубки, ведущие к сосуду над головой.

— Это из-за Цветов Мистар? — спросил я. — Это из-за них я заболел?

— Цветы Мистар спасли твою жизнь, — улыбнулся мастер колдун. — Их токсины нейтрализовали яд который находился в еде, тем самым в очередной раз доказав верность предположения мастера Кеандра.

— Яд в еде? — я не поверил своим ушам. — Кто-то хотел меня убить?

— Не обязательно тебя, — вздохнул мастер Айдиола. — С тобой было еще одиннадцать человек. Скорей всего яд предназначался одному из них. Мы как раз расследуем это происшествие.

— А что сталось с другими? — жуткое предчувствие вновь охватило меня.

— Все мертвы, — волшебник печально вздохнул. — Только ты один и выжил.

Мастер Айдиола подошел к окну и выглянул наружу.

— В этом году не будет новой команды для игры в Траки, — его голос дрогнул. — В нашем мире творится много странных вещей, мой мальчик. Кто наступил на весы равновесия, нам не ведомо. Кто получит от этого выгоду, нам тоже не известно.

За окном послышались торжествующие крики, мастер волшебник улыбнулся. Вернувшись к моей кровати, он присел рядом на стул.

— Мастер Кеандр просил позаботиться о тебе и, по возможности, помочь. Я в этом вижу собственную выгоду, — мастер Айдиола склонился к моему уху. — Быть может, это ты поможешь нам. Поможешь разобраться в том, что происходит в академии.

Я не знал что ответить. Чем я мог помочь могущественному чародею? Каким даром я обладал? Все это казалось мне дурным сном.

— Думаю, что вы напрасно возлагаете на меня надежды, — сказал я. — У меня нет дара, вы же сами это видите!

Мастер волшебник вздохнул и почесал небритый подбородок.

— Возможно, что и так. Может быть, мастер Кеандр и ошибается на твой счет, — я видел, что волшебник хочет что-то сказать, но не решается.

— Вы можете мне довериться, мастер Айдиола, — сказал я скороговоркой. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах! Просто я сам не знаю, чем могу вам быть полезным…

— Есть вещи, о которых я бы хотел с тобой поговорить, но возможно, лучше не говорить о них вообще, чем говорить преждевременно. — Мастер волшебник пожал мне руку. — Я хочу, чтобы ты сначала понял, что такое волшебство и понял какая это ответственность иметь дар. Чтобы ты понял, в чем отличаются волшебство, колдовство и магия. Без этого наш разговор может быть очень опасным.

Я чувствовал, что происходит что-то очень важное, что его слова полны смысла, но мне не стоит торопить события. Все станет понятным в свое время, и, быть может, волшебнику не придется ничего мне объяснять.

— Я рад, что ты меня понял, — кивнул мастер Айдиола. — А пока, давай хранить наше знакомство в тайне. Все студенты думают, что я простой библиотекарь, так мне удобнее наблюдать за тем, что происходит в академии.

Я энергично закивал, ухватив волшебника за руку.

— Никто от меня ничего не узнает! — горячо заверил его я.

— Вот и славно, — мастер Айдиола встал. — Мое имя, теперь, библиотекарь Райдун. Так все меня называют, и ты хорошенько запомни.

Из лазарета меня отпустили утром. Молодой лекарь пощупал мой пульс, заглянул в глаза, выписал мне несколько лекарств, которые надлежало самостоятельно купить в аптеке, и, наказав придти через неделю на осмотр, отпустил.

В коридоре меня ожидал пожилой слуга, который что-то невнятно буркнул и махнул рукой приглашая следовать за собой.

Мы спустились по лестнице во внутренний двор лечебницы. Тут на грядках росли всевозможные лекарственные травы, наполняя воздух пряным ароматом. Мне показалось, что я увидел даже несколько Цветов Мистар, но в этом не было ничего удивительного, врачи часто применяли их, в небольших дозах как снотворное при операциях.

Около ворот в клинику сидел юноша с забинтованной ногой и читал книгу. Увидев меня, он приветливо помахал рукой и вновь углубился в чтение. Я кивнул ему в ответ и побежал следом за слугой, который, не смотря на свой возраст, оказался довольно прытким.

Академия была размером с маленький город. Высокие крепостные стены окружали ее со всех сторон, а внутри были улицы, площади парки, фонтаны. На каждом шагу попадались памятники. Из бронзы, разных видов камня и мрамора и даже из дерева. Это были не идолы, а изображения реальных людей. Некоторые из них сидели на скамейках, читая книги, некоторые прогуливались, держа под мышками рулоны карт и странные приспособления. Были и такие что ничего не делали, а просто валялись на газонах или сидели на подоконниках, свесив ноги. Рядом с каждым изваянием была табличка с именем, и я решил, что это памятники известным волшебникам или ученым.

Улицы были пустынны, вероятно, все были на занятиях, только коренастые дворники, больше похожие на отставных солдат, мели улицы и поливали цветочные клумбы.

Слуга привел меня к не большому аккуратному домику в два этажа, и мы поднялись по витой кованой лестнице наверх. На двери висела табличка с моим именем. Вручив мне ключ, слуга не прощаясь, удалился.

Повернув ключ два раза в замочной скважине, я открыл дверь.

Как оказалось, моя квартира занимала целый этаж. С одной стороны было четыре больших окна, а вся противоположная стена была занята пустыми книжными полками.

В дальнем конце помещения стояла кровать отгороженная ширмой. У окна возвышался массивный старинный стол с приборами для письма и стопкой бумаги придавленной зеленым кристаллом.

Я прикрыл за собой дверь и опустился в кресло. Мои пожитки, в том числе и драгоценная шляпа, были аккуратно сложены у окна. Кто-то даже набрал в стеклянную вазу воды и поставил в нее цветы.

Моя комната больше напоминала студию художника, просторная, светлая. В ней могло разместиться кроме меня еще с десяток студентов вместе с лошадьми!

На стене я заметил два прямоугольных листка. Один оказался картой академии, на которой были обозначены учебные корпуса, библиотека, лазарет, магазины и конюшни. На другом листе было расписание дня, и список лекций, которые мне надлежало посетить.

— Изучаешь расписание? — у меня за спиной послышался смешок. — Брось ты это дело! Единственное что нужно знать в академии, так это когда кормежка!

В дверном проеме стоял парень моего возраста в шелковом горчичного цвета костюме и босиком. Ветерок распушил его светлые волосы, и они светились у него над головой как настоящий нимб.

— Я Айссивед, — представился юноша, протягивая мне руку. — Но все зовут меня Айс, я из Антраги, что к востоку от Теплого моря. Наше королевство меньше чем конюшня в Академии, так что можешь его не искать на карте.

Я пожал протянутую руку.

— А я Маркус Гримм, друзья зовут меня Марк, — ответил я. — Я из Лие, что далеко на Севере, мы живем в пещерах, ходим голышом и едим человечину!

— Да, я слыхал об этом, — засмеялся мой новый знакомый. — Но мне, надеюсь, нечего бояться. У меня только кожа да кости! К тому же я твой сосед снизу!

Мы дружно рассмеялись.

— Мне наказали присмотреть за тобой в первое время, — продолжил он. — Показать что у нас тут к чему. Мастер Айдиола очень о тебе беспокоится. Так что для меня это что-то вроде внеклассного задания.

Айс огляделся по сторонам и тут же заприметил мою шляпу.

— Бог, мой, — вздохнул он. — Только не говори, что у вас в Лие все ходят в шляпах из амруса!

— Нет, конечно, — я покачал головой. — Только самые бедные, те, кто не могут позволить себе шляпу из жабуса!

Некоторое время Айс удивленно моргал глазами, соображая, о чем это я говорю, потом хлопнул ладонью себя по бедру и захохотал.

— Зато у нас в Антраге, в жабусе все поголовно ходят! Ибо в жабусах нет недостатка, и вырастают они, иногда, даже больше коровуса! Может нам стоит начать торговлю? Мы вам жабусов, а вы нам амрусов?

— Честно говоря, — признался я. — Я даже не знаю что такое амрус. Мне друг посоветовал купить эту шляпу, чтобы произвести впечатление в Пааре.

— Ничего страшного, — Айс усмехнулся. — У нас в Антраге тоже про амрусов не слыхали. Их привозят откуда-то из-за Внешнего моря. Они очень редки, да и добыть их не просто, потому и цена на них такая.

Сняв шляпу со стула, я протянул ее Айсу.

— Бери, я тебе ее дарю!

Мой новый знакомый отпрыгнул в сторону как ошпаренный.

— Такого подарка я принять не могу, — он покачал головой. — Слишком дорогой подарок! А друзьям, таких не предлагают!

— Я не хотел тебя обидеть! — горячо воскликнул я. — Ну что это за таинственное животное, которое так ценится, что шляпу из него нельзя подарить другу?

— Так ты серьезно не знаешь? — глаза Айса округлились. — Это же детеныш дракона.

Как оказалось, Айс уже третий год учился в академии. Он не блистал особенными достижениями, но свой собственный дар развивал успешно.

— Я не хотел ехать в академию, — рассказывал он мне по пути в столовую. — Но мои родители вбили себе в голову, что Антрага нуждается в собственном волшебнике. Что именно волшебник поможет вернуть королевству былое величие! А это, не много не мало, а несколько пастбищ в соседней долине и горный перевал, где можно драть пошлину с путешественников!

Мы пересекли площадь с фонтаном, в центре которого красовался разрезанный пополам медный шар.

— Запоминай, это трапезная, — мы вошли в открытую дверь, из которой доносились приятные ароматы специй. — Учителя едят отдельно, где-то в замке, но еда тут у всех одинаковая, а значит, вполне приличная.

Зал был побольше, чем тот в котором нам подали отравленное угощение. Вместо кресел вдоль столов были установлены деревянные скамьи, отполированные задами студентов до зеркального блеска. Столешницы были испещрены надписями и рисунками сделанными поколениями учащихся.

— Восхищаешься настольной живописью? — усмехнулся Айс. — Ты тоже должен нацарапать свое имя, такова традиция. Погоди, я сбегаю за приборами и посудой!

Я сел не краешек скамьи и провел рукой по бугристой поверхности стола.

Надписей было так много что свободного места не оставалось совсем. Полу стертые имена, замысловатые вензеля и корявые рисунки сплетались так, что было невозможно определить, где начинается один, а кончается другой.

— Вот, держи, — Айс бросил передо мной столовый нож. — Пока ты работаешь, я притащу чего-нибудь пожевать. Надеюсь, что в котлах осталось что-нибудь готовое!

Мой товарищ вновь убежал, а я, заприметив небольшой пятачок свободный от настольной живописи, принялся вырезать свои инициалы.

— Новенький? — раздался голос у меня из-за спины. Обернувшись, я увидел двух рослых парней постарше меня, в руках у них были свитки и толстые книги.

Перебросив ногу через скамейку, я оказался к ним лицом.

— Только вчера зачислился, — кивнул я, вставая и протягивая незнакомцам руку. — Меня зовут Маркус Гримм.

— А нам насрать, как тебя зовут, — один из парней сплюнул на пол. — Держись от нас подальше, мертвяк!

Парни ушли, еще раз сплюнув мне под ноги, а я так и остался стоять, держа протянутую руку на весу.

— Садись, что стоишь как истукан, — Айс поставил на стол два подноса. — Уже все знают, что ты один выжил из всех поступивших. Некоторые даже думают, что тебя вовсе воскресили из мертвых. Это пугает их до усрачки!

— А ты ни боишься? — я подозрительно посмотрел на Айса.

— Я? С чего бы это? — он усмехнулся. — Я боюсь, что в один прекрасный день мне придется возвращаться в родную Антрагу, и что родители перестанут присылать мне деньги. Вот, это по-настоящему страшно!

На подносах, что принес Айс, были приличные порции овощного рагу, хлеб и миска с салатом из всевозможной зелени.

— Не бойся, — Айс пододвинул поднос ко мне. — Не отравлено, я сам попробовал.

Молча, мы приступили к трапезе, однако, долго молчать мой новый товарищ не мог. Проглотив последний кусочек хлеба, которым он тщательно подобрал остатки соуса, он откинулся на стол и уставился на меня.

— Мастер Айдиола вызвал меня утром и приказал приглядеть за тобой, взамен он пообещал не отчислять меня из академии и освободить от экзаменов, — он задумчиво поковырял пальцем в зубах. — Ты наверно важная птица? А? Совсем забыл, мне также приказали не приставать к тебе с вопросами…

Отодвинув от себя поднос, я покачал головой.

— Никакая я не важная птица, просто за меня попросил знакомый волшебник, а он, как я понял, дружит с мастером Айдиолой.

— Понятно, — вздохнул Айс. — Мне бы таких покровителей, чтобы дружили с самим Магистром!

Я показал товарищу на студентов, сидящих в глубине зала.

— А это кто такие? Почему они не на занятиях?

— Эти? — Айс презрительно фыркнул. — Это твердолобые! Их родители сюда пристроили, в надежде, что из них сделают волшебников. Только сколько денег не плати, дар у тебя не появится!

— У них нет дара? — изумился я. — Их приняли за деньги?

— А что тут удивительного, — пожал плечами Айс. — Один сыночек богатеев, без дара, позволят обучать пятерых одаренных из бедноты. У нас тут сразу ничего не понять. Кто чему учится, кто учится вообще, а кто просто дурака валяет. Вот таких как эти, мы зовем твердолобыми. Таких как я, у которых есть дар, но которые не знают, что с ним делать — называют остолопами. Есть еще умники, которые все знают, но ничего не умеют. Ну а самые продвинутые это типа элита, у этих молнии бьют из глаз и из других частей тела!

Мы тихонько захихикали, твердолобые нас услышали и нервно зашушукались.

— Думают, наверно, что это мы их обсуждаем, — ухмыльнулся Айс. — Пусть понервничают! У твердолобых вообще болезненное самолюбие, чуть что сразу в драку лезут. К элите они, конечно, не задираются, те и поджарить могут, а вот остолопов и умников они люто ненавидят.

— Тебе тоже драться приходилось? — спросил я.

— И не раз! — кивнул Айс. — Пару раз мне даже крепко доставалось! Видишь, какие они все здоровяки!

Мы оставили грязную посуду на столе и поспешили поскорей убраться из трапезной, пока твердолобым не пришло в голову, что было бы неплохо задать нам трепки.

— Лекции ты можешь посещать любые, кроме тех, что для тебя специально пометили в календаре, — пояснил мне Айс. — Правда, ты мало что поймешь, если попадешь на лекцию более высокого уровня. Поначалу нужно построить фундамент, а уж затем возводить стены!

— Все равно я не понимаю, как у вас тут построено обучение! — вздохнул я. — Слишком много всего, просто голова кругом идет!

— Вот именно, — согласился Айс. — Для волшебника главное — научиться свободно мыслить. Научиться самостоятельно проводить исследования. Научиться извлекать из горы знаний и возможностей самое необходимое. Ты не отчаивайся, у многих на это уходят годы!

Айс понял, что я его не понимаю и, усадив меня на скамейку, принялся объяснять.

— Давай возьмем, к примеру, остолопа вроде меня, — он похлопал себя по груди. — Когда меня приняли в Академию, я неделю не вылезал из трапезной, пока не перепробовал все!

Что ты на меня так смотришь? У нас в Антраге меню состоит из картошки да репы! Репа печеная, репа жареная, репа вареная, репа с картошкой, картошка с репой… Ну, ты понял, о чем я? Так вот, потом я две недели бродил по Пааре и пялился на корабли в порту. Ловил рыбу, купался в море, бегал за рыбачками.

Денег у меня было не много, и ничего особенного я себе позволить не мог, но пока в моем кошельке звенело серебро, на лекцию меня трое не затащили бы!

Со временем деньжата у меня закончились, а бродить по городу с пустыми карманами уже не так интересно… Вот я и засел за учебу.

Учебного плана, вроде того что висит у тебя на стене, мне никто не составил.

Думали, наверно, что я послоняюсь тут пару месяцев, да сбегу домой!

Но не на того напали!

Месяца два я ходил как дурак на все лекции подряд, пока у меня голова не начала пухнуть. Я почувствовал себя полным идиотом, а тут еще из дому письма пришли. Спрашивают как там мои успехи, скоро ли я стану настоящим волшебником!

Айс вскочил со скамейки и, приложив руки к груди, поклонился.

— Что было написать папе и маме? Что их сын идиот? Нет уж, увольте, я все еще не горю желанием вернуться домой пасти коз!

Пришлось взяться за ум. И доходить до всего самому. Я проанализировал свои способности, решил для себя в каком направлении нужно вести исследования, и какого рода лекции посещать. Постепенно в мой фундамент стали укладываться камушки, и скоро, надеюсь, начнут расти стены.

— И это за три года?! — воскликнул я, не веря своим ушам.

— Ну, я же сказал тебе, что я остолоп, — Айс скромно потупился. — И потом, никто не потрудился подсказать мне какие занятия посещать. Ты не удивляйся, тут много таких как я!

— Еще ты мне не рассказал, какой у тебя дар! — напомнил я.

Айс хитро улыбнулся и приложил палец к губам. Он схватил меня за руку и потащил через всю академию на пустырь для тренировки в траки.

— Я остолоп во всем, что не касается моего дара, — сообщил он ухмыляясь. — Мастер Райдун — библиотекарь, в тайне занимается со мной два раза в неделю! Если захочешь, я вас познакомлю, может и тебе он поможет развить свой дар!

— Мне кажется, что мы уже знакомы, — пробормотал я.

— Мне повезло, что он мне помогает, без него я бы, наверно, еще долго с места не сдвинулся — прошептал Айс. — Гляди!

Он приложил руки ко рту. Провел языком по губам, громко сглотнул. В его горле что-то заклокотало, и он громко отрыгнул. Сплюнул на землю. Шумно втянул воздух через нос и откинул голову назад, направляя раструб из рук в небо.

Струя ослепительно белого огня вырвалась у него изо рта и поднялась почти до самых небес. Пламя рычало, клубилось, на меня пахнуло нестерпимым жаром, но самого Айса оно не опалило.

Я почувствовал, как у меня затряслись поджилки, и я вспомнил, как такое же пламя сжигало дотла зонтракийских солдат, как они бежали, безуспешно пытаясь спастись от огненного дыхания Дракона Лие!

Глава 2

Первое занятие, которое я посетил, вел мастер Эрбин. Он был пожилой, но крепкий. Эту особенность волшебников я сразу заметил. Среди них не было ни одного дряхлого старца. Даже те, кто как мастер Айдиола, были более чем преклонного возраста, отличались хорошим здоровьем и завидной, даже для молодых, бодростью.

Аудитория, в которой проходили занятия, была маленькой, человек на пятьдесят. Она спускалась амфитеатром к кафедре, за которой стоял лектор.

Я устроился на самом верху, подальше от глаз остальных студентов, которых собралось десятка два. На первый взгляд в аудитории не было твердолобых, возможно, одна элита, да умники. Они непринужденно обсуждали непонятные мне вещи непонятными мне словами. Так что я заранее настроился на то, что слова лектора окажутся для меня непонятной тарабарщиной.

Мастер Эрбин поднялся на свое место, положил перед собой стопку книг. Он не спеша насадил на нос очки и уперевшись локтями в кафедру осмотрел собравшихся. От его внимания не ускользнуло и мое присутствие.

— Приветствую вас, мои дорогие, — произнес он сильным глубоким голосом. — Вижу, что собралась моя обычная публика и даже несколько новичков. Боюсь что для новичков, не все о чем мы сегодня будем говорить, будет понятно, поэтому я сделаю короткое отступление назад, чтобы охватить тему как можно полнее. Для вас, мои постоянные студенты, тоже будет полезно бросить взгляд назад и проверить, не упустили ли вы чего важного.

Я поежился на своем месте, понимая, что свое отступление мастер Эрбин сделает специально для меня!

Взяв карандаш и пачку листов бумаги сшитых толстой ниткой, я приготовился.

— Мы уже, который год занимаемся изучением природы Дара, — начал волшебник. — Но никто не может сказать, почему он появляется у человека, и кто его ему дает. Одно мы знаем точно, что дар налагает на его носителя определенную ответственность. Ответственность перед собой и перед обществом. Как мы используем его. Решим ли мы использовать для общего блага, либо используем в корыстных целях. Все это зависит, в большей степени, от нашего воспитания и тех ценностей, которые нам привили в детстве.

— Это сложный вопрос, мы уже много встреч обсуждали его разные аспекты и сошлись в одном, дар это не подарок, это тяжелое бремя, которое нам предстоит нести всю жизнь, если мы решим стать волшебниками!

Студенты закивали, соглашаясь, очевидно этот вопрос занимал всех. Равнодушных в зале не было.

— Мы спрашиваем себя, — продолжил мастер Эрбин. — Почему эта ответственность возложена именно на нас? Чем мы лучше других? Быть может мы избранные? Быть может мы выше всех остальных? Но это не так… Мы не лучше чем другие, однако, мы должны такими стать! Преодолеть сомнения и соблазны, пройти множество испытаний и искушений, и в конце пути самостоятельно найти ответ. Согласимся ли мы взвалить на свои плечи груз ответственности, либо отмахнемся от нее.

— Доказано, что дар разрушает носителя, если он нарушает законы, — поднял руку один из студентов. — Если он не служит высшей цели, он лишается разума и превращается в демона!

— Это, скорее, красивая метафора, на деле все гораздо сложнее, — возразил волшебник. — Он превращается в демона лишь в глазах общества, вседозволенность и безнаказанность разлагают его душу и он перестает адекватно воспринимать реальность. Давайте спросим себя: какой цели служит человек? Каковы его моральные нормы? Пытается ли он возвеличиться над другими, переступив через законы? Каковы эти законы? Почему он должен их соблюдать? Мы знаем, что различия между культурами и народами настолько велики, что различия в их представлениях о морали просто чудовищны. То, что считается нормальным в одном обществе, в другой культуре абсолютно не приемлемо. Можно ли в таком случае рассматривать его поступок как достойный, если он принадлежит другой культуре? Если он поступает против наших законов? Ведь с точки зрения своих соплеменников он не делает ничего предосудительного!

— Получается, что дару все равно кому мы служим? — подал голос другой студент. — Следуем ли мы путем Орвада или путем Мистар? Главное, чтобы мы от всего сердца верили в правоту того, что мы делаем?

— Все это глупости! — воскликнул мастер Эрбин. — Некоторые с вами согласятся, но лично я считаю, что это не верно. Я считаю, что есть нечто общее, что выше всех моральных норм, разных верований и культур. Нечто общечеловеческое. Врожденное, а не привитое воспитанием.

— Возьмите, к примеру, новорожденных детей из разных народов и позвольте им расти без всякого вмешательства извне. Вы помните этот эксперимент, проведенный Антером пятьсот лет тому назад? Вы помните, чем все закончилось?

— Дети выросли совершенно не способными к жизни в окружающем мире, — ответил один из студентов. — Они все либо погибли, либо покончили с собой.

— Это произошло по вине людей нарушивших эксперимент, — покачал головой волшебник. — Нас интересует, что произошло, когда они стали осознавать себя как личности. Когда они, не смотря на различия в характерах и темпераментах стали подчиняться законам отличным от закона животного мира. Почему это произошло? Ведь мы всегда считали, что учение мастера Гвитаука о происхождении жизни и законах развития не подлежит сомнениям? Как объяснить, что развитие нового общества пошло другим путем? Может быть все это заложено в человеке еще до рождения?

— Но когда Марте решил повторить опыт триста лет спустя, — возразил еще один студент. — У него получилось все наоборот! Сильные стали доминировать над слабыми! Сразу же появился Альфа-самец, который, подчинил себе всю стаю! Его эксперимент доказал что и в человеческом обществе действуют законы животного мира, а эксперимент Антера оказался несостоятельным!

— А если бы не было сильных и слабых, что тогда? — покачал головой мастер Эрбин. — Если как в эксперименте Антера, все были бы равны? Ведь именно это нужно было учитывать! Если бы Марте захотел чистого эксперимента, он в точности повторил бы условия, которые создал Антер. Однако, ему просто хотелось доказать свою точку зрения, по этому он и поступил не совсем честно.

— Вы говорите об идеальном обществе, — вмешался третий студент. — Но такого не существует! Это был лишь эксперимент! К тому же, если в клетку посадить одних Альфа — самцов, они тут же разорвут друг — друга в клочья!

— Однако у Антера все получилось! Может быть само существование Альфа — самцов ведет к постоянным войнам и раздорам, может, следует их сразу уничтожать? Тогда в нашем мире, наконец, наступит мир? — горячо возразил студент из первого ряда. — Увы, смерть Антера помешала довести эксперимент до конца и мы никогда не сможем его повторить!

— Давайте пока оставим Альфа — самцов в покое, — улыбнулся мастер Эрбин. — Это тема для отдельной беседы, а сегодня мы обсуждаем возможность существования общечеловеческих законов, надеюсь, вы еще не забыли?

— То о чем вы говорите, это утопия, — покачал головой один из студентов. — Мы живем в реальном, а не утопическом мире. Мире, сложенном из крохотных кусочков, как мозаика. И у каждого кусочка своя мораль, свои обычаи, свои традиции. Мы должны жить по законам животного мира, где сильнейший побеждает слабейшего! Должны стараться стать сильнейшими, чтобы защитить свой мир, от враждебных миров, что нас окружают!

Студенты восторженно захлопали, мастер Эрбин покачал головой.

— Допустим, что вы стали сильнейшим, что же вам помешает сожрать слабейших, если вы будете действовать по законам животного мира? А ведь вы будете окружены слабейшими со всех сторон! Захотите ли вы служить тем, кто слабее вас или захотите стать тиранами и узурпаторами?

— Только ради всеобщего блага! — ответил студент. — Народ сам не знает, чего он хочет! А мы сможем направить их в нужном направлении!

— А если они не захотят идти по вашему пути? — спросил волшебник. — Что вы будете делать тогда?

В аудитории воцарилась тишина.

— Вместе с силой должна придти ответственность. Понимание хрупкого равновесия между добром и злом. Вы были правы, когда говорили о разнообразии народов и культур. Именно по этому, потому что мы живем не в идеальном, а в реальном мире, особенно важно не забывать о равновесии! Не пытаться насаждать своих взглядов, а балансировать между мирами, используя свой дар только для сохранения этого баланса.

— А как же маги? — один из студентов привстал со своего места. — Им наплевать на баланс!

— Вот они как раз и выступают с позиции силы, — подхватил другой студент. — Наверно они все поклонники теории мастера Гвитаука и хотят всем показать кто в нашем мире Альфа-самец!

— Эту тему мы тоже неоднократно обсуждали, — кивнул волшебник. — Вы знаете, что маги черпают свои силы из иных источников, нежели мы. Они живут по своим законам, передавая свой дар внутри рода, из поколения в поколение. Вы знаете, сколь короток век мага, если сравнивать его с продолжительностью жизни волшебника. Они обычно быстро истощают свои силы и умирают в безумии и страшных мучениях. Их путь, это путь к саморазрушению.

— Я недавно читал о церемонии Искупления, — сказал один из учеников. — Маги их часто проводят после того как используют дар. Это, говорят, восстанавливает их силы и позволяет использовать более могущественные чары, нежели позволено нам.

— Это отвратительная церемония, — вздохнул мастер Эрбин. — Не забывайте, что они практикуют магию, а не волшебство. Это совершенно разные вещи. Они могут пополнять свои жизненные силы за счет других людей. Таким отвратительным способом они подпитывают свою магию. Ни один волшебник на это не способен. Наша энергия идет изнутри, из внутреннего понимания и владения природой силы, а энергия магов идет извне. Мы способны отдавать, а они только брать!

Мастер волшебник задумчиво потер переносицу.

— Как видите, мы незаметно перешли к следующему вопросу. Давайте поговорим теперь об искуплении и наказании.

Студенты заерзали на своих местах, очевидно, лекция их порядком утомила, и они были бы не прочь сделать перерыв. Волшебник это заметил и милостиво поднял руку.

— На сегодня достаточно, мои дорогие. Я хочу, чтобы вы подумали над сегоднешней лекцией и приготовили мне вопросы. Но только такие вопросы, на которые сами не сможете найти ответ!

Студенты собрали свои вещи и стремительно покинули аудиторию.

Мастер Эрбин не спешил уходить, он открыл одну из книг и углубился в чтение.

Я спустился вниз и нерешительно остановился возле кафедры.

Мастер Эрбин захлопнул книгу и посмотрел на меня сверху вниз.

— Вы хотели что-то спросить, мастер Маркус? — обратился он ко мне по имени, чем поверг меня в страшное смущение.

— Да, — выдавил я с трудом. — У меня был знакомый колдун… Я хотел вас спросить…

— Не бойтесь, — подбодрил меня волшебник. — Так что там ваш колдун?

— Я видел как он хлестал себя по спине после того как убивал, — я сглотнул желчь подступившую к горлу. — Это могло искупить его вину?

— Нет, конечно, — мастер Эрбин нахмурился. — Это могло только успокоить его совесть. Скорей всего он был уже близок к безумию… Надо полагать это был боевой колдун?

— Да, — ответил я. — Но он был очень хорошим человеком.

— В этом я не сомневаюсь! — воскликнул волшебник. — Просто колдовство, которое он использовал, гораздо ближе к магии, чем к волшебству. У боевых колдунов зачастую печальная судьба, они прекрасно понимают, какая их ждет плата за использование силы, но выбора у них нет. Они всегда с армией, чтобы защитить ее от безумных вражеских магов. Клин клином, знаете ли…

Я молча кивнул. Страшно было даже подумать, что мастер Данте мог превратиться в безумца!

— И нет никакой возможности предотвратить безумие? — спросил я.

— Только церемония Искупления, которую проводят маги, — вздохнул мастер волшебник. — Однако ни один колдун на это не пойдет. Он лучше покончит с собой, чувствуя приближение неизбежного.

— Но это же ужасно! — воскликнул я.

— Еще ужасней жить с чувством вины, зная, что свалил часть своей ответственности на невинного человека, что высосал его жизненные силы, — мастер Эрбин покачал головой. — Сомневаюсь, что ваш друг смог бы такое перенести.

— А какая ответственность ляжет на волшебника, который нарушит равновесие? — спросил я неуверенно.

— Никакая… Помните, я говорил, что волшебство и магия черпают силы в разных источниках? — улыбнулся мастер Эрбин. — Так вот, это самое страшное!

— Значит, волшебника ничто не сможет остановить? — меня это потрясло больше всего.

— Ну почему же, — волшебник положил мне руку на плечо. — Сможет, более сильный волшебник сможет, или арбалетная стрела между глаз!

Для одного дня, у меня было более чем достаточно пищи для размышлений. Я заперся в своей комнате, лег на кровать и задумался. Лекция мастера Эрбина открыла мои глаза на многие вещи и заполнила пустоты, которыми зияли мои познания о магии, волшебстве и колдовстве. Быть может, это и был самый первый камешек, в фундаменте моего познания?

Теперь я понял насколько боялись мастера Кеандра мятежники, с какой легкостью он мог, при желании, узурпировать власть и покорить королевство своей воле. Однако он этого не сделал. Он даже не вступился за себя самого, предпочтя сойти с дороги и избегнуть столкновения.

Он предотвратил гражданскую войну!

Дворцовый переворот, как он не был отвратителен, был сделан малой кровью, а гражданская война могла унести десятки тысяч жизней.

Выходит, что наше королевство всего лишь следует законам мастера Гвитаука? Сильнейшие подчиняют себе слабых и устанавливают свои порядки, руководствуясь лишь собственными эгоистичными интересами? А может мастер Кеандр не был Альфа — самцом, именно поэтому он и сбежал? Просто испугался за свою жизнь?

Нет, чушь собачья! Он не такой человек чтобы бежать от опасности! Я вспомнил, как он бросился на зонтракийского мага, с какой поразительной отвагой он сражался на поле боя, как тяжело раненный, поднял себя одной только силой воли, чтобы сокрушить вероломного врага!

Он был настоящим человеком из Утопии. Чистым от мирских желаний и стремлений. Больше всего на свете он хотел защитить свой народ и восстановить равновесие, меньше всего на свете он хотел новых горестей и новых смертей.

В моей груди вновь закипела жгучая ненависть к узурпатору, захватившему трон Лие. К тщеславному ублюдку, который ради своей жажды власти был готов утопить свой народ в крови. Он оставил границы королевства без защиты, а на важные государственные посты посадил своих людей, которые были столь же тщеславны и эгоистичны, как и он сам! Что станется с моим Лие? Мне стало страшно…

Не окажется ли наше королевство в роли слабейшего, когда соседи с Севера решат перейти границы, и отхватить от него кусок пожирнее?

Я дал себе слово, что буду прилежно учиться, чтобы как можно быстрее овладеть мастерством волшебника и поскорее вернуться домой. Быть может, тогда, я смогу что-нибудь изменить собственными руками!

Ближе к вечеру ко мне постучался Айс.

— Хорош в потолок пялиться, — он загадочно ухмыльнулся. — Пошли, поглядим, как твердолобые тренируются перед игрой в траки!

В Лие мы с отцом часто ходили смотреть на игры наших местных команд. Иногда даже играли на тотализаторе. Мама никогда с нами не ходила, не смотря даже на то, что мой брат Эран играл за команду Красных. Она считала траки игрой грубой и глупой.

Однако, для нас с отцом, не было большего удовольствия, чем набрать по пакету орешков, по бутылке шипучки и, сжимая в ладонях билеты со ставками болеть за команду Красных.

Эран был отличным нападающим, он, вместе со своим оруженосцем Мерри, разыгрывал такие виртуозные атаки, что зрители просто визжали от восторга!

Мне, конечно, было интересно, что представляет собой команда Академии.

Мы спустились на тренировочное поле, огороженное высоченными деревянными стенами, и уселись в дальнем его конце, в тени, чтобы не мозолить глаза не дружелюбным твердолобым.

— Если бы не игра в траки, — сказал Айс. — Мне бы давно пришлось вернуться в родной свинарник! Денег мне присылают с каждым разом все меньше и меньше. Отец жалуется на неурожай, на падеж скота и прочие невзгоды, а мать пишет, что у него новая любовница, содержание которой вытягивает все соки из Антраги! Глядишь, скоро я сам им деньги буду посылать!

— Ну у вас и семейка! — покачал головой я. — И как твоя мама такое терпит?

— А ей-то что, — хмыкнул Айс. — У нее, поди, тоже есть любовник, помоложе, чем папаша! На него тоже деньги нужны…

На поле вышла команда твердолобых. Выглядела она достойно. Все парни рослые, крепкие как рыцари.

— Им бы доспехи носить, а не шелковые штаны! — присвистнул я.

— Не, — покачал головой Айс. — Доспехи задницу натирают, к тому же в бою можно погибнуть, кому же в таком случае достанется родовое наследство? Наши твердолобые могут отличиться только в игре. Должен тебе сказать, команда они очень сильная.

Некоторое время твердолобые занимались разминкой, подбрасывая в воздух деревянные шары, наматывая на руки обрывки канатов, и пытаясь, повалить друг — друга.

— Вон того здоровяка зовут Нис, — Айс указал на коренастого юношу с широченными плечами. — Если он выйдет на поле, победа команде обеспечена!

— Он хороший игрок? — я, заинтересовавшись, высунулся из тени, Айс тут же затащил меня обратно.

— Он отличный игрок и первоклассный задира! — пояснил он мне. — Если нас тут застукают, плохо будет.

— Я вижу, ты не очень болеешь за нашу команду, — улыбнулся я.

— Это же твердолобые, — Айс пожал плечами. — Когда они не тренируются и не играют, они ищут неприятностей. Почему-то я им попадаюсь чаще, чем мне того хотелось бы.

— Понятно, — вздохнул я. — Значит, ты не будешь горевать, если они проиграют?

— Конечно нет, — улыбнулся Айс. — Если они проиграют, я хорошо заработаю! Ставки на нашу команду десять к одному!

— Я, кажется, догадываюсь, что ты задумал, — прошептал я, тыкая своего товарища локтем в бок. — Интересно, как ты это сделаешь?

Айс показал мне склянку с бурым порошком. Она была не больше мизинца, из прозрачного стекла и с резиновой пробкой.

— Вот, купил в аптеке, — сказал он с невинным видом. — Сильнейшее слабительное, с гарантией!

Я зажал себе рот, чтобы не засмеяться. Айс выглядел очень решительным и серьезным. Ну, прямо как полководец перед битвой!

— А у тебя есть запасной план? Вдруг этот не сработает? Так ты останешься без средств к существованию?

— Кто не рискует — тот не пьет варры! — он сжал склянку в кулаке. — Кажется, так говорят у вас в степях?

— Нет, — я покачал головой. — Не так. Кто пьет варру — тот ни чем не рискует!

— Да ну, — расстроился Айс. — Тогда нужен запасной план!

— И план отступления, — добавил я. — Если оба плана не сработают.

— Я вижу, ты силен и в стратегии тоже, — хмыкнул мой товарищ. — Может ты, что-нибудь придумаешь?

Мне не хотелось его расстраивать, и я кивнул.

— Если со слабительным не выйдет, мы подстережем его в темноте и хорошенько отметелим! Тогда ему точно будет не до игры!

— Ну и план! — вздохнул Айс. — Еще хуже, чем мой. Скажу тебе по секрету, друг мой, отметелит он нас, а не мы его. На это, кстати, можно тоже сделать ставку. Хочешь?

Я покачал головой.

— Мы наденем черные маски, чтобы нас невозможно было узнать, подкрадемся сзади и тюкнем его чем-нибудь тяжелым по башке, — пояснил я. — Это же не рыцарский турнир, чего тут церемониться. Заодно и отомстим за все твои обиды.

— А ты и в правду Маркус Гримм? — подозрительно спросил Айс. — Может ты бандит с большой дороги?

— Просто я служил скаутом в армии, — давясь от смеха, пояснил я. — У нас такое считалось плевым делом.

— Ты служил в армии? — Айс удивленно открыл рот. — И убивать тебе тоже приходилось?

— Пару раз, — кивнул я, стараясь закрыть вопрос как можно скорее.

— И как это? — спросил Айс, вытаращив глаза. — Ты чувствовал своим мечом, как содрогается тело врага в предсмертных конвульсиях и его душа покидает тело?

— Я пользовался арбалетом, — пояснил я. — Я даже их лиц не видел.

— Да? — Айс выглядел расстроенным. — Да врешь ты все! Какая там армия, ты же еще мальчишка!

Мы вместе рассмеялись, я был рад, что разговор принял именно такой оборот, и мне не пришлось врать.

Тем временем игроки закончили разминку, разделились на команды по десять человек и начали игру.

В команде было трое нападающих, три полузащитника, три защитника и один страж ворот. У защитников были перчатки, которыми они могли ловить мяч. У полузащитников были ловушки на длинных рукоятях, которыми можно было не только ловить мяч, но и делать подножки соперникам. Нападающие были вооружены битами, шлемами и тяжелыми ботинками. Мяч можно было пинать ногами, отбивать битой и головой, главное поразить ворота, состоящие из трех колец, подвешенных на высоте человеческого роста. Причем очко засчитывалось, только если мяч пролетал сквозь все три кольца и попадал в призовую зону.

Неуловимым движением Нис отбивает мяч, кольца ворот мелодично звякают и мяч вонзается в песок призовой зоны. Рассерженный страж ворот бросает свой маленький щит на землю и кричит на защитников. Игра начинается вновь, причем команда, за которую играет Нис, зарабатывает очко за очком, в то время как их соперники тщетно пытаются организовать защиту.

— Видал? — хмыкнул Айс. — Если Ниса не будет на поле, им несдобровать! У них вся игра построена на атаке, а защита у них никудышная.

— Прямо как у алимов, — пробормотал я себе поднос. Айс меня не расслышал, он внимательно следил за игрой.

Глава 3

Всю неделю я исправно ходил на лекции и с Айсом встречался только утром за завтраком и вечером за ужином. Перед сном я перечитывал конспекты и готовил домашние задания. Так что наш с Айсом план совсем вылетел у меня из головы.

— Завтра игра, — Айс заглянул в мою комнату через приоткрытую дверь. — Сегодня до полуночи нужно сделать ставки!

Я захлопнул книгу, которая лежала у меня на коленях, и встал из кресла.

Нужно было собираться.

— Я проследил за Нисом, — сообщил Айс, входя в комнату и запирая за собой дверь. — Они сегодня ужинают в городе, в таверне «Ратоборец». Такая уж у них традиция.

— Они? — переспросил я. — Так он будет не один?

— Ну да, — пожал плечами мой товарищ. — Они всей командой там будут. Тосты, девки, для поднятия боевого духа!

— А я всегда думал, что перед соревнованиями нужно воздерживаться, — сказал я, укладывая в сумку черную униформу скаута и кожаную скенскую дубинку.

— Да чего им станет, ты же видел какие они все лоси! — фыркнул Айс. — Они, наверно, могут по ведру выпить, каждый. К тому же местное пойло, которое подают в кабаках, так разводят, что даже мой отец постыдился бы такое подавать на стол!

Очевидно, отец Айса был еще тот скупердяй!

— Порошок при тебе? — спросил я.

— А то как же, — он похлопал себя по карману. — Я с ним целую неделю не расставался, сроднился с ним, можно сказать!

Заперев двери, мы спустились к главным воротам, сунули привратнику монетку и он незаметно нас выпустил.

— Прикинь, — прошептал Айс. — Сколько сегодня сторож заработает! Даю руку на отсечение, что сегодня в Академии останутся только больные да хромые.

Мы вышли на тракт и пешком направились к Пааре.

— А что, многие играют на тотализаторе? — спросил я. — Даже преподаватели?

— Еще бы, паарийцы азартный народ! — кивнул Айс. — Тем более завтра играет наша команда.

— Получается, что все поставят на наших? — строго спросил я.

— А на кого же еще! — Айс выглядел довольным.

— Погоди, Айс, — я его остановил, ухватив рукой за куртку. — Получается, что мы ограбим своих же? Если наша команда проиграет, деньги потеряют все!

— Ну а нам то что с того? — Айс пожал плечами. — На то это и игра! Они думают, что ставят наверняка, но их ожидает сюрприз! Ставки как всегда высоки!

— Извини, Айс, на это я пойти не могу, — я покачал головой. — Может другие студенты поставят свои последние деньги, а мы оставим их без гроша!

Айс остановился как вкопанный.

— А как же месть? — спросил он. — Ты же обещал мне помочь!

— Я не отказываюсь, — успокоил его я. — Сделаем это после игры. Я его так отделаю, родная мать не узнает.

Но Айс не соглашался, он покачал головой, а в его глазах выступили слезы.

— И денег я тебе займу, сколько захочешь, — утешал его я. — Только давай оставим эту затею!

— Но ты же обещал! — воскликнул Айс. — Дело же не только в деньгах!

— Извини, друг, — сказал я. — Мы придумаем другой план!

У Айса теперь слезы лились в два ручья, я понял что один, он никогда не решился бы на подобное.

— Не надо давать обещаний, которые не можешь сдержать! — воскликнул он, и, повернувшись, зашагал назад к академии.

Меня словно громом поразило! Я вспомнил, что уже слышал эти слова прежде. Вспомнил, что как-то уже дал подобное обещание, чем подверг друзей страшной опасности. Вспомнил и то, что дело касалось моей собственной чести и как скауты безуспешно пытались меня остановить! Но я упорствовал и им это не удалось.

Каким же я был дураком! Каким упрямым дураком! И как легко я нарушил данное обещание теперь! Это было просто отвратительно!

Я помчался за Айсом следом и остановил его уже возле самой двери.

— Стой, Айс, — я сжал его плечо. — Ты прав, я не должен нарушать своего обещания никогда! Нельзя давать обещания, которых не можешь выполнить! Пусть это будет мне хорошим уроком.

Айс вытер слезы и улыбнулся.

— А я уж подумал, что ты серьезно! — в этот момент он был больше похож на маленького мальчика, чем на волшебника повелевающего огнем. Мне стало стыдно. Мало того что я чуть не нарушил данное слово, но еще и обидел друга!

Мы заглянули в окошко таверны и сразу же заприметили компанию твердолобых. Они сидели за лучшим столиком и во всю глотку горланили непристойные песни.

— Если мы войдем через главную дверь, нас сразу узнают, — вздохнул Айс. — Тогда нам точно несдобровать!

Я достал из сумки черные скаутские куртки с капюшонами и протянул одну товарищу.

— Скаутская форма! — воскликнул Айс. — Выходит, ты не врал про службу в армии? Или стырил где?

Приятно было видеть, что настроение у моего друга улучшилось, тогда как у меня, кошки на душе скребли. Наша затея нравилась мне все меньше и меньше.

Мы вошли в таверну и уселись в углу за столик на двоих. Твердолобые нас не удостоили даже взглядом. Заказав пиво, мы стали не спеша его потягивать, наблюдая за залом.

Народу было много. Все с жаром обсуждали предстоящую игру и то, на кого нужно делать ставки.

— Я поставил на команду Академии десять золотых, — заявил один из торговцев, размахивая кружкой.

— Тоже мне ставка, — его сосед скорчил кислую мину. — Ты выиграешь всего один золотой! А если они проиграют, потеряешь десять! Удивляюсь, как ты вообще стал торговцем, идя на такой риск!

— Какой там риск! — расхохотался торговец. — Дикие Медведи отличная команда, если играет против равных соперников. А в завтрашней игре никаких шансов у них нет! Так что золотой, можно считать, у меня уже в кармане.

— А я поставлю на Медведей, — упрямо заявил сосед. — Если они выиграют, я получу десять к одному.

— Ключевое слово — если, — расхохотался горластый торговец. — Можешь хоть все свое состояние поставить! Посмотрим кто из нас прав!

— И ты называешь это игрой? — не сдавался второй торговец. — Рисковать по крупному, чтобы получить мелочь? Лучше уж рисковать по крупному, чтобы выиграть по крупному! Тебя послушать, так вообще никакого риска нет! Какой тогда смысл играть? Где азарт, где острые ощущения? Только жлобы играют, чтобы выигрывать, настоящий же игрок и проигравшись, получает удовольствие!

Первый торговец в сердцах хватил кружкой по столу.

— Ну тебя к Мистар! Я уже и жлоб?

— А парень прав, — кивнул Айс. — Вот только не каждый может позволить себе проигрывать, особенно если ставит последние деньги.

— Ну, это смотря во что играть и что ставить, — сказал я задумчиво. — Это применимо к жизни вообще, если расценивать ее как игру.

— Вот мы и сделали ставки, — согласился Айс. — Поставили по максимуму и если проиграемся, по максимуму будем и расплачиваться.

Мы некоторое время наблюдали за твердолобыми, слушая разговоры посетителей и попивая пиво.

— Гляди, — Айс оживился. — Им время от времени подносят чарку от других столиков, и они никогда не отказываются! Может и нам послать им угощеньице?

Твердолобые гуляли вовсю. Они уже выпили столько, что обычные люди давно уже оказались бы под столом, а эти, казалось, только слегка захмелели.

— Давай попробуем, — кивнул я. — Иначе придется попотеть сегодня ночью.

Айс заказал большую кружку лучшего вина, незаметно опрокинул в нее содержимое пузырька.

— Ну, давай, — подбодрил его я.

Подошла крепкая официантка с полированным медным подносом, смахнула на него кружку и с достоинством поплыла к столику студентов.

Нис посмотрел в нашу сторону, кивнул официантке и поднял кружку в приветственном жесте.

— Благодарю вас, господа, — подмигнул он нам. — Приходите, завтра на игру, не пожалеете!

Одним махом он осушил кружку, крякнул от удовольствия, перевернул ее вверх дном, показывая, что в ней ничего не осталось, и поставил на стол. Мы помахали ему в ответ.

Айс захихикал.

— Ну, сейчас начнется! — он натянул капюшон на глаза. — Осталось только подождать несколько минут!

Тем временем Нис осушил еще пару кружек посланных с соседних столиков. Выглядел он гордым и довольным, алкоголь, судя по всему, не мог справиться с его стальными кишками и куриными мозгами.

Мы заказали по второму пиву, а со здоровяком все еще ничего не происходило. Он вытащил трубку, не спеша раскурил ее и откинулся на спинку стула.

Айс начал нервничать. Он достал из кармана склянку, она была пуста, только на самом донышке прилипло несколько крупинок зелья.

— Ничего не понимаю, — вздохнул он. — Я столько ему подсыпал, что целому полку городской стражи хватило бы просраться, а ему хоть бы хны!

И тут Нис сбросил ноги со стола, схватился за живот и громко испортил воздух!

— Ну, наконец-то! — воскликнул Айс. — Сейчас увидишь, как он помчится в сортир! Только мы его и видели!

Твердолобые засмеялись, зажимая пальцами носы, они начали размахивать руками в воздухе. Нис выглядел сконфуженным, огромной ручищей он потер пузо, словно прислушиваясь к своим ощущениями, а спустя секунду он уже хохотал вместе со всеми.

Лицо Айса покраснело от возмущения.

— И это все?!!! — он стиснул кулаки. — Обманул меня аптекарь! Вот же сволочь!

Он достал из кармана пузырек, открыл его и с помощью пальца отковырнул прилипшие к донышку остатки снадобья.

— Что же он мне подсунул, мерзавец? Может обычную соль? — он облизнул палец и сплюнул. — Так и есть! Обычная соль!

— Значит, используем второй план, — спокойным голосом утешил его я.

Айс посмотрел на меня как на безумца, но ничего не ответил.

— У нас все получится, — утешил его я. — Не переживай!

Заказав еще по пиву, мы приготовились терпеливо дожидаться окончания банкета.

Неожиданно Айс застонал. На его лице выступили крупные капли пота. Его пальцы впились в столешницу.

— Чертово зелье! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Похоже, что оно действует!

— Но как? — изумился я. — Ты же слизнул всего пару крупинок, а Нис выпил целый пузырек!

— Не знаю! — прохрипел мой друг, сгибаясь пополам. — Может его нельзя мешать с вином? Спрошу завтра у лекаря!

Айс выскочил из-за стола и опрометью бросился в уборную.

Твердолобые уже давно ушли, последние посетители дремали над своими недопитыми кружками, а моего товарища все не было. Я уже было собрался идти за ним в уборную, как ко мне подошла официантка.

— Вашему другу совсем худо? — спросила она участливо.

— Да, — кивнул я. — Наверно съел в городе что-то плохое.

— Вот возьмите, — она поставила на стол маленький флакон. — Без денег возьмите, мой муж тоже был скаутом, я знаю, что у вас деньги редко водятся.

Я не знал, как благодарить добрую женщину, она только отмахнулась.

— Такие молодые, а уже в армии, — вздохнула она. — Храни вас Орвад!

Схватив флакон, я помчался в дальний конец таверны, где размещались уборные.

Открыв дверь, я отшатнулся от ударившего в ноздри смрада. Из-за загородки ограждавшей отхожее место доносились слабые стоны.

— Айс! — крикнул я. — Это ты тут стонешь?

— А кто же еще, — раздался слабый измученный голос. — Наказал меня Орвад за жадность и коварство! Как у вас там в степях говорят? Не рой другому яму, сам в нее угодишь?

Я усмехнулся и протянул ему через перегородку флакон.

— Вот тебе официантка передала, говорит, что это чудо-средство враз тебя на ноги поставит.

— Меня теперь не смогут собрать, вся королевская конница, вся королевская рать! — простонал мой товарищ, но флакон взял. — Я сейчас выпью и ослиной мочи, если скажут, что это помогает!

Настойка помогла. Белый как мел Айс появился из-за перегородки.

— Спасибо, дружище, — пробормотал он. — А то я уже готовился свои кишки ловить, если они вылазить начнут!

— Благодари добрую официантку, — ответил я. — Ее муж был скаутом, так что она даже бесплатно нам помогла.

— Да славятся все скауты и их жены! — торжественно произнес Айс.

Матч прошел, как и ожидалось. Дикие Медведи были с позором разгромлены, а Нис блистательно забил тридцать мячей!

Айс заявился ко мне после матча, я как раз сидел у окна и штудировал конспекты.

— Я потерял все! — Айс всплеснул руками и рухнул в кресло.

— Театр потерял прекрасного драматического актера, — заметил я, не отрываясь от конспекта. — Ты бы заставил рыдать самые черствые души!

Айс подбоченился и заулыбался.

— А что, на этом можно заработать! — он почесал затылок. — Ну, а пока моя актерская карьера еще не приносит дохода, не сможешь ли ты одолжить мне немного денег?

— Считай что это твой первый гонорар, — сказал я, вынимая кошелек из выдвижного ящика стола. — Цветы и аплодисменты будут позже!

— И поклонницы! — оскаблился Айс сгребая деньги со стола. — Спасибо, дружище, верну все до последней монетки!

Он пересчитал деньги и тут же уселся писать расписку.

— На кой она мне, — отмахнулся я. — Достаточно твоего слова!

— Мое слово не многого стоит, — возразил он. — А вот если у тебя будет моя расписка, это послужит мне дополнительным стимулом не забывать, у кого я занял.

Покачав головой, я взял расписку и спрятал ее в ящик стола.

— Да, самое главное, — спохватился Айс. — Мастер Райдун, просил тебя зайти в библиотеку. Он сказал, что есть для тебя несколько полезных книг.

У меня дыхание перехватило. Сам Айдиола Глеф хотел со мной поговорить! Интересно, знал ли Айс, кем на самом деле является старый библиотекарь. На всякий случай я решил держать язык за зубами.

— Я зайду, — кивнул я. — Сегодня же!

— А я к аптекарю, — Айс грозно нахмурил брови. — Поговорю с ним по душам. А потом сбегаю еще в «Ратоборец» по делам.

Спрятав деньги, Айс выскочил за дверь.

Я подождал несколько минут, давая другу удалиться на приличное расстояние, и поспешно вышел на улицу. Близился вечер, воздух заметно посвежел. Слышался неугомонный крик чаек и монотонные удары прибоя. Пахло морской солью и ночными цветами, раскрывавшимися с наступлением темноты.

Запахнув куртку поплотней, я быстро пошел прямиком к библиотеке. Идти было не далеко, только пересечь площадь со статуями и спуститься по ступенькам к фонтану.

Перебежав дорогу, чтобы не столкнуться с компанией твердолобых, возвращавшихся с занятий, я благополучно достиг лестницы и, через минуту, уже держался за колокольчик на двери библиотеки.

Мастер Райдун открыл дверь тот час, будто только и ждал меня. Он сделал приглашающий жест рукой и запер за моей спиной засов.

Мы прошли через узкий коридор заставленный стопками книг и оказались в просторном читальном зале, освещенном светом многочисленных зеленых сфер подвешенных над столиками.

Вдоль стен высились книжные шкафы с потемневшими от времени корешками книг.

Мастер Райдун вошел в зал за мной следом, обогнал меня и двинулся вперед. Я поспешил следом, пытаясь на ходу читать названия, тесненные на корешках книг.

— Я слышал, что о тебе хорошо отзываются учителя, — мастер библиотекарь отпер ключом дверь и, пропустив меня вперед, тщательно запер замок.

Комната была маленькая, в центре стоял стол, заваленный обрезками бумаги, медными тюбиками, кисточками, линейками и книжными переплетами. Мы уселись в кресла, под лампой с синим абажуром.

— Здесь я занимаюсь починкой книг, — объяснил мастер Райдун. В воздухе действительно сильно пахло кожей и клеем. — Многие книги попадают к нам в очень плачевном состоянии, так что я вынужден оказывать им первую помощь.

На столе как раз лежал фолиант с обуглившейся обложкой и почерневшими страницами.

Мастер библиотекарь указал на полки с книгами занимавшие все стены.

— Работы, как видишь, непочатый край. Война — самый страшный враг для книги. Они гибнут тысячами, и каждая такая потеря невосполнима. Мудрость, которую предки хотели нам передать, исчезает навсегда в пучине прошлого и уста мертвых мудрецов оказываются запечатанными навеки.

— Вы красиво говорите, — заметил я. — Слушать вас, все равно, что слушать старинную балладу!

— Язык наших предков звучал как песня, — улыбнулся мастер Райдун. — Только старики вроде меня, которые проводят слишком много времени наедине со старинными фолиантами, помнят об этом. Наша речь стала сухой и пресной, вроде слова все те же, а слушать их — никакого удовольствия.

— Появилось очень много иностранных слов, — добавил я. — Наверно, люди стали больше путешествовать. Мир стал более безопасным, чем в древности, когда люди проводили большую часть своей жизни за стенами родного города.

— Ты прав, мой мальчик, — согласился старый волшебник. — С постройкой Инсарского тракта вся наша культура изменилась. Однако наши горизонты тоже раздвинулись! Так что, как видишь, нет худа без добра.

Библиотекарь снял с полки несколько книг. Положил их перед собой на стол и кивнул мне.

— Посмотри, пожалуйста, мне интересно твое мнение.

Протянув руку, я взял первую книгу. Она была необычной. По форме она была не прямоугольной. Она больше походила на разрезанный пополам круг. Обложка была из змеиной кожи желтого цвета, а металлические застежки изображали пальцы рук, которые смыкаясь, переплетались друг с другом.

— Интересная книга! — воскликнул я. — Никогда таких прежде не видел!

— Это Утрукская книга, — пояснил мастер Райдун. — Утруки делали бумагу в форме круга, потом сгибали ее пополам, и получалась вот такая форма. Они называли ее — пол-луны, когда книга закрыта, когда она открывается, это уже полная луна.

— Здорово! — воскликнул я, проводя пальцами по прохладному переплету. — А где живут эти утруки?

— К сожалению, уже нигде, — покачал головой мастер библиотекарь. — Пятьсот лет назад их народ был полностью уничтожен. Их города сровняли с землей, статуи разрушили, книги уничтожили. Все что от них осталось ты сейчас держишь в руках.

Мне стало не по себе. Это было просто уму непостижимо! В моих руках находилось единственное свидетельство о некогда существовавшей цивилизации!

— Утруки были народом великих целителей, гибель их цивилизации отбросила развитие медицины на тысячи лет назад. Просто чудо, что хоть эта книга уцелела! Благодаря ей мы научились делать сложнейшие операции, которые каждый год спасают тысячи людей по всему побережью Внутреннего моря.

Очень осторожно, почти с благоговением, я положил книгу на стол.

— Теперь я понимаю, почему вы столько времени уделяете всему этому, — я окинул взглядом темную захламленную комнату.

— Да, мой мальчик, — мастер Райдун улыбнулся. — Быть библиотекарем Райдуном, намного полезнее, чем верховным волшебником Айдиолой Глеф! Эту задачу я возложил, много лет тому назад, на одного из своих лучших учеников, и он настолько с ней сжился, что порой забывает, кто из нас кто.

Мастер библиотекарь вновь заулыбался.

— Мне кажется, что он намного лучше справляется с обязанностями верховного волшебника, чем это делал я до него.

— А вы еще и занимаетесь со студентами! — воскликнул я.

— Нет, к сожалению, на это времени не остается, — покачал головой мастер Райдун. — Я иногда подталкиваю тех, кто попадает в тупик. Помогаю им вновь ощутить под ногами твердую дорогу, а вот идти по ней они уже должны сами.

Я взял вторую книгу. Она была обычной прямоугольной формы, и застежки на ней тоже не было. Вместо застежки было два плетенных шнурка с узелками на концах. Обложка была сделана из гладко отполированной дощечки покрытой причудливой резьбой изображавшей рыбью чешую. От книги пахло морем и солью.

Открыв первую страницу, я замер. Это был сборник карт. Карты были сделаны настолько скрупулезно и тщательно, что просто в голове не укладывалось. Такой поразительной работы мне видеть не доводилось. Даже на королевских картах Лие, всегда были белые пятна непроходимых лесов и нехоженых пустошей, а степь, расстилавшаяся у нас под самым боком, была сродни морю, без дорог и ориентиров.

— Какая прекрасная карта! — воскликнул я, жадно впиваясь глазами в мелкие буковки неизвестного языка, пытаясь что-нибудь разобрать. — А где находится эта земля?

— Никто не знает, — вздохнул мастер библиотекарь. — Никому неизвестно, откуда взялся этот атлас, на каком языке он написан, и какие земли он изображает.

Положив атлас на стол, я задумался.

— Сколько загадок хранит ваша мастерская!

— Ты даже представить себе не можешь, — кивнул мастер Райдун. — Чтобы их все разгадать и жизни десяти волшебников не хватит.

Благоговейно я уставился на сокровища разбросанные вокруг меня повсюду. На столах, верстаках и просто в стопках на полу.

— Я тоже нашел несколько книг! — вспомнил я. — Но они все написаны на неизвестных мне языках и я не смог прочесть даже строчки!

Мастер волшебник терпеливо выслушал мой рассказ о найденных Корном сокровищах и таинственных книгах.

— Неспроста ты их нашел, друг мой, — волшебник задумался. — В твоей судьбе, как я посмотрю, ничего случайно не происходит. Такая находка, наверняка, сыграет в будущем не мало важную роль.

Мастер Райдун сложил руки на столе и надолго задумался. Я тем временем взял таинственный атлас и принялся его листать, стараясь не отвлекать библиотекаря.

— Я могу посмотреть на Слезу Ротэ? — спросил, наконец, волшебник. — Или на Слезу Сердца, как зовут его серты.

— Конечно! — воскликнул я и, сняв камень с шеи, протянул его мастеру Райдуну.

— Положи его на стол, — попросил он. — Я не хочу касаться его руками.

Послушно выполнив просьбу старика, я откинулся в кресле. Библиотекарь внимательно смотрел на камень немигающим взором, время от времени его брови сходились у переносицы, а пальцы рук с силой впивались в столешницу.

— Несомненно, это Слеза Роте! — заключил он. — Ее желали многие и многие искали ее всю жизнь! И вот она лежит передо мной, на засаленном шнурке, в золотой оправе… Но если даже серты не решились взять ее себе, как я могу даже помыслить об этом! — мастер Райдун посмотрел на меня. — А я бы смог найти применение этому камню! Как ты думаешь?

— Конечно смогли бы, мастер Райдун! — воскликнул я. — Если вы знаете что делать с этим камнем, используйте его по назначению!

— Не все так просто, — покачал головой волшебник. — Камень выбрал тебя, так что он у тебя и останется. Тот, кто попытается взять его силой или хитростью, закончит свои дни так же как и злополучный маг алимов.

— Тогда, может, вы хоть объясните, что это за камень? — попросил я. — Серты мне рассказывать не захотели!

— Серты мудрые люди, — кивнул волшебник. — Если они предпочли тебе об этом не рассказывать, значит и моим устам следует оставаться запечатанными.

Я хотел было возразить, но мастер Райдун остановил меня взмахом руки.

— Никому не рассказывай о камне и никого о нем не расспрашивай. Я не хочу, чтобы кто-то другой о нем узнал. Со временем ты все поймешь. Знания придут к тебе сами в назначенный час, а пока даже забудь что ты его хозяин!

Мастер волшебник взял горсть песка из медной плошки и насыпал горку поверх Слезы Сердца. Придавил ее рукой, да с такой силой, что ножки у стола затрещали!

Подняв руку, он дунул, сметая песок. Передо мной на столе лежал красивый зеленый камень с золотыми прожилками.

— Я запечатал Слезу Ротэ в этой красивой безделушке, — пояснил волшебник. — Теперь вы оба будете в безопасности.

Он взял амулет со стола и осторожно надел мне на шею. Отступил на шаг и полюбовался результатом.

— Теперь, это похоже на обычный оберег, не из дешевых, но и не из таких, за которые могут лишить жизни.

— А как же моя шляпа? — усмехнулся я, поглаживая гладкий прохладный камень у себя на груди. — За нее тоже могут лишить жизни?

— Конечно могут! — улыбнулся мастер Райдун. — Носи ее только с телохранителями, а то украдут вместе с головой.

— Неужели она и в правду сделана из кожи дракона? — мне было жутко любопытно.

— Из кожи дракончика, — уточнил мастер Райдун. — Говорят, что за Туманным океаном есть земли, где все еще водятся драконы. Еще там есть племя бесстрашных охотников, которые способны выкрасть детеныша дракона из драконьего логова.

— Так это правда? — изумился я. — Поэтому она такая дорогая?

— Не знаю, — мастер Райдун покачал головой. — Кто хочет — тот верит. Одно бесспорно, сделана шляпа из кожи очень редкой ящерицы, дракон это или нет, никто тебе не скажет, но и не опровергнет.

Я даже расстроился. Мастер библиотекарь на секунду приоткрыл передо мной дверь в волшебный мир населенный мифическими существами и тут же ее захлопнул.

— Зато я знаю одного настоящего дракона! — внезапно добавил он. — А дракон знает тебя!

Это было черезчур! Я просто отказывался верить тому, что слышал.

— Не смейтесь надо мной! — взмолился я. — Вы же только что сами сказали, что не верите в их существование, а теперь утверждаете, что знакомы с одним из них!

— Я не шучу, — успокоил меня мастер волшебник. — Он настоящий дракон и ваши судьбы, похоже, теперь навсегда связаны.

Тут до меня, наконец, дошло о ком говорит мастер Райдун.

— Вы это о мастере Кеандре?

— Известном так же как Дракон Лие, — кивнул волшебник. — Перед тем как отплыть на юг, он несколько дней гостил у меня в Академии и очень тепло о тебе отзывался.

Волшебник взял книги со стола и вернул их на свои места.

— Он рассказал мне о твоем таинственном даре — оказываться в нужное время в нужном месте. Он был потрясен!

Я так и застыл с открытым ртом. Мне было известно, что волшебники приняли меня в Академию по личной просьбе короля Кеандра и по настоянию самого Айдиолы Глеф, но о моем даре со мной с тех пор никто не говорил.

— Мастер Райдун, — сказал я. — Я не уверен, что у меня вообще есть дар. Я, конечно, бесконечно благодарен даже за возможность находиться в стенах Академии, тем более за возможность учиться у ваших замечательных учителей… Однако скажу вам честно, мне кажется, что мне здесь не место!

Мастер волшебник долго смотрел на меня испытующим взором, потом кивнул.

— Ты веришь в этот вздор о стечении обстоятельств? — он хитро прищурился. — О том, что все, что произошло по чистой случайности?

Я кивнул и потупился, глядя на свои сапоги.

— Судьба не осчастливила меня даже десятой долей того, что произошло с тобой за несколько месяцев, — вздохнул волшебник. — Но это еще не все. Ты не просто наблюдатель. В самый решающий момент ты действуешь, и ты меняешь будущее!

Мастер библиотекарь с силой сжал мое плечо.

— Мастер Кеандр считает тебя — Рукой Судьбы!

Глава 4

От всех этих разговоров у меня жутко разболелась голова, и мой сон был наполнен кошмарами. Проснулся я посреди ночи от того что кто-то тихонько скребся в мою дверь. Вскочив с постели, я босиком подкрался к окну и, раздвинув занавески, выглянул наружу. Улица была пустынна, только из окон Айса на мостовую падали прямоугольники света.

Осторожно, чтобы не шуметь, я отодвинул щеколду и открыл дверь. На пороге лежал конверт и больше ни кого. Осмотревшись по сторонам, я схватил белый прямоугольник и захлопнул дверь.

Положив записку на стол, я зажег лампу.

«Если тебе дорога жизнь, приходи сегодня в полночь в Храм Орвада, «— прочел я. От бумаги слегка пахло духами. Неужели это записка от женщины?

Я внимательно изучил конверт, но ничего подтверждающего мою догадку не обнаружил.

Положив записку в стол, я вернулся в постель и вновь погрузился в пучину кошмаров.

Вставал я рано, так что не дожидаясь Айса, который всегда был труден на подъем, побежал в трапезную, чтобы не опоздать на занятия.

В последнее время я старался посещать все лекции, помеченные в моем календаре, даже если их содержание было для меня совершенно не понятно.

Аудитория все еще не заполнилась, так, что я смог выбрать себе место получше.

Мастер Каледир был одет как заправский щеголь. Его куртка из темно-синего бархата была украшена серебряной нитью и крупными жемчужинами. Чулки на нем были перламутрового цвета, а туфли, с загнутыми носами, из желтой замши. На голове он носил берет, в тон куртке с желтым пером птицы Арро.

Собравшиеся в аудитории студенты принялись обсуждать наряд лектора, пока тот, расположившись за кафедрой, неторопливо раскуривал трубку.

Кроме меня пришло еще человек двадцать, в основном новички.

Они, по большей части, не больше моего понимали в чародействе и на лекции мастера Каледира ходили не для того, чтобы заполнить пробелы в образовании, а для того чтобы не отстать от быстро меняющейся Паарской моды.

— Смотри, как перо дополняет желтые замшевые туфли, — уважительно изрек один из студентов. — Если бы его не было, пропала бы вся цельность комплекта!

— А мне не нравятся такие сильные цветовые акценты, — возразил ему товарищ. — В любом случае не желтый цвет! Он какой-то вульгарный… Вот красное перо мне больше по нраву.

— И красные туфли, — фыркнул другой. — Такое только твердолобый может напялить!

— Господа остолопы! — мастер Каледир выпустил в воздух струю ароматного дыма. — Хочу вам сообщить, что желтый цвет вовсе не вульгарен, в некоторых странах этот цвет могут носить только короли! А в Пааре, если вы зайдете в магазинчик маэстро Меркуро, желтый цвет только-только входит в моду. Как я уже неоднократно говорил: с модой не нужно шагать в ногу, ее нужно опережать!

Заскрипели по бумаге перья, студенты старательно конспектировали изречения мастера Каледира. По крайней мере, те, которые касались моды.

— Однако наша сегодняшняя лекция к моде не имеет никакого отношения. Мы с вами проведем несколько забавных экспериментов и узнаем, откуда ветер дует в чародейском мире.

Волшебник снял свой берет и бережно положил его перед собой. Взял трубку в зубы и затянулся. Дым заструился из его ноздрей, свиваясь в кольца и образовывая перед кафедрой некое подобие грозовой тучи.

— Я знаю, что многие козопасы, вроде вас, — начал лекцию волшебник. — Считают, что на чародея можно выучиться. Все это полнейшая чушь!

Облако дыма расползлось по полу, поглощая студентов, которые тут же начали чихать и кашлять.

— Что достаточно выучить пару заклятий, как из глаз у вас засверкают молнии, а из задних проходов загремит гром! Все это не так, мои дорогие! Надеюсь, что хоть это вы уяснили себе, своими скудными умишками!

Я как всегда сидел на самом верху и, видя, как кашляют и чихают остолопы не смог удержаться от смеха.

— Это не смешно, уважаемый, — покачал головой волшебник, даже не глядя на меня. — Это очень печально! Печально когда студент прибегает ко мне и требует научить его заклятьям! Он, де, уже давно студент в академии и до сих пор не научился поражать молнией любого встречного — поперечного. Что ему в письмах домой приходится врать на счет своих успехов, а волшебникам до этого и дела нет!

— А вам, и так, дела нет! — подал голос один из студентов. — Я уже два года здесь, а на персональные занятия меня так никто и не пригласил!

— Извините, уважаемый, что не оправдали вашего доверия, — хмыкнул мастер Каледир. — Вот когда начнете разбираться в моде так, как мастер Гримм, тогда мы с вами об этом и поговорим.

Студенты с неприязнью покосились на меня, они все были наслышаны о том, что я одеваюсь исключительно у маэстро Меркуро.

— Продолжим, с вашего позволения, — волшебник поклонился. — Вернемся к заклинаниям. Что это такое? Кто может мне ответить?

— Это всего лишь вербальные сотрясения воздуха, — важно объявил студент в красивом парчовом жилете.

— Ну что вы, — возразил волшебник. — Заклятия имеют определенную силу, вернее сказать, они имеют влияние на того, кто их произносит. Они могут успокаивать, могут помогать сконцентрироваться, а могут и наоборот — отвлекать.

— Как пеан, который поют солдаты, идя в бой? — спросил я.

— Да, безусловно, — согласился волшебник. — Это, своего рода, солдатские чары. Они не только поднимают дух воина, но и помогают почувствовать себя частью чего-то большего, почувствовать силу единения перед лицом опасности.

— А почему тогда маги всегда пользуются заклинаниями, почему есть целые книги заклинаний, которые они зубрят наизусть? — спросил все тот же ученик в жилете. — Чтобы успокоиться и сконцентрироваться, не нужно знать столько заклятий. Достаточно одного или двух!

— Этот вопрос мало изучен, — покачал головой волшебник. — Маги с нами общаться не желают, и при первой же возможности норовят выпустить нам кишки. Однако, дорогой Васиас, если вам посчастливиться столкнуться с одним из них, задайте ему этот вопрос лично.

По аудитории вновь прокатился смешок. Мастер Каледир вновь затянулся трубкой и наполнил воздух ароматным дымом. Запах был приятный, но от него с непривычки першило в горле, и слезились глаза даже у меня, на самой верхотуре. Студенты вновь принялись чихать.

— Но кое-какие соображения на этот счет есть и у меня, — объявил волшебник. — Маги не обучаются в академиях, им не известна истинная природа чародейства, так что они, вполне возможно, искренне верят в силу заклятий. Вполне возможно, что они действительно помогают им творить чары или даже создают при декламировании определенный резонанс, который как-то связан с маной.

— Неужели маги тоже пользуются маной? — воскликнул рыжий студент из первого ряда. — Ведь нас всегда учили, что магия рожается из другого источника, нежели волшебство!

— Мана источник любых чар, — мастер Каледир воздел палец к потолку. — Другое дело как ею пользуются.

— Я читал, что были маги намного сильнее, чем волшебники, — сказал студент в жилете. — Как же такое возможно, если они не знают, как пользоваться маной! Как такое возможно, если маги, с вашей точки зрения, не больше чем волшебники недоучки?

— Дорогой мой, — воскликнул волшебник. — Что вы делаете в компании остолопов? Мне кажется, что вам давно пора начать общаться с умниками! Вопросы, по крайней мере, вы научились задавать.

Студент, смутившись, осторожно покосился на товарищей, которые сделали вид, что ничего не слышали.

— Действительно, встречались в истории и могущественные маги! — волшебник поднял палец вверх. — Думаю, дело тут было в силе их дара. Их дар был настолько силен, что они на подсознательном уровне уже знали как им пользоваться, и могу вас уверить, что заклинаний они не учили!

Хан Хазарк, правивший дикими племенами Алимов триста лет тому назад, сумел объединить племена кочевников и завоевать почти все серединные земли. От границ степи, до самого Внутреннего моря. Лучшие волшебники погибли, пытаясь противостоять его магии. Были разрушены такие города как Инсана, Истра, Илие, Илеу и Иррагу. Он не дошел всего лишь самую малость до Паары, когда силы союзников вынудили его дать бой при Аннувире, где он и был разгромлен.

Волшебник вновь приложился к трубке, на этот раз дым свернулся в тугую спираль и вылетел в открытое окно.

— Я думаю, что если бы маг Хазарк прошел обучение в одной из академий и стал волшебником, никто не смог бы его остановить!

— Его истощила магия, которой он пользовался? — спросил я.

— Несомненно, мастер Гримм, — кивнул волшебник. — Он был уже близок к безумию, так что его боялись даже свои же полководцы. Есть так же теория, согласно которой он был просто отравлен на одном из привалов. А союзникам пришлось сражаться уже с деморализованной и павшей духом ордой.

— И ему не помог Обряд Искупления? — спросил я.

— Об этом нам неизвестно, — пожал плечами мастер Каледир. — Я же говорю, это всего лишь теория… Обряд Искупления нужно повторять постоянно, каждый раз, когда используешь магию. Сначала для этой цели использовались пленники, тысячи пленников. Когда пленников не стало, в ход пошли рабы и даже преступники из числа самих алимов. Кочевники испугались, что Хазарк скоро возьмется и за них, так что, пока не поздно, решили прикончить его сами.

— Выходит, нам повезло, что Хазарк был малообразованным магом? — спросил один из студентов. — А не захудалым волшебником?

— Какое уж тут везение, — возразил другой студент. — Он спалил и разграбил все Среднеземье, уничтожил половину его населения и чуть не превратил все наши земли в степь!

— Ну, в одном нам повезло точно, — заметил волшебник. — Что все это случилось задолго до нашего рождения.

Студенты нервно захихикали.

— Однако в степях время от времени появляются новые могучие маги, которые могут опрокинуть небо и на Паару. Так ведь, мастер Гримм?

Все повернулись ко мне. У меня слова застряли в горле от неожиданности.

— Пока мы тут дремлем, в сладостном неведении, — продолжил волшебник, не дождавшись от меня ответа. — На границах цивилизованного мира идет война за само существование нашей цивилизации. Всего лишь месяц назад, армия королевства Лие, дорогой ценой остановила новое вторжение, которое возглавил могучий маг зонтракийцев Теларис.

В зале повисла напряженная тишина.

— Но мы ничего об этом не слышали! — воскликнул один из студентов. — Как такое возможно?

— Наши правители стараются избежать паники, — пояснил студент в жилетке. — Они к тому же ни за что не признаются в том, что захудалое Лие спасло их от неминуемой катастрофы! Они подадут это нам как незначительную приграничную стычку, о которой не стоит даже упоминать.

Я вскочил со своего места, просто не было сил оставаться пассивным слушателем.

— В битве с кочевниками погибло более десяти тысяч моих сограждан! — воскликнул я, чувствуя, как огонь клокочет у меня в груди. — А кочевников, вместе с зонтракийцами мы уничтожили более тридцати тысяч! Это вы называете незначительной пограничной стычной!?

Студенты смотрели на меня, открыв рты.

— Не осталось ни одной семьи в Лие, где бы ни оплакивали близких, — я чувствовал, что слезы подступают к моим глазам. — Наша армия перестала существовать, и границы нашего королевства теперь открыты для новых вторжений. На этот раз с севера. И это вы называете незначительной пограничной стычкой!?

— Успокойтесь, пожалуйста, мастер Гримм, — попросил волшебник, и я почувствовал, как мои слезы высыхают, а сердцебиение замедляется. Неужели мастер Каледир воспользовался волшебством, чтобы привести меня в чувство?

— Вы знаете, насколько высокомерны и надменны наши правители, — сказал он. — Для них Лие — не более чем точка на карте. Пока беда не окажется у них под носом они ни за что не признаются в ее существовании. И если бы не мастер Кеандр, беда уже стучала бы кулаком в наши городские ворота.

Обессиленный я рухнул на скамью.

— А мастер Кеандр это кто? — спросил один из студентов.

— Это позор что вы не знаете, — мастер Каледир вздохнул. — Однако, именно для того я и здесь, чтобы бороться с вашим невежеством!

Волшебник посмотрел на меня, потом перевел взгляд на аудиторию.

— Это один из самых больших неудачников в истории, — усмехнулся волшебник. — Однако он довольно одаренный чародей и ему пару раз повезло очутиться в нужное время в нужном месте!

У меня вновь язык отнялся, я хотел вскочить со своего места и обвинить мастера Каледира в клевете, но мой зад словно прирос к скамье, а губы словно срослись, не позволяя издать даже звука.

— Он учился в Авалоре и считался одним из самых талантливых учеников, однако удача никогда ему не улыбалась, и за что бы он брался, в конце концов, рассыпалось как карточный домик! — волшебник покачал головой. — В последние годы он был королем в захудалом Лие, но даже это ему оказалось не по плечу.

— Как же такой человек смог справиться с вторжением кочевников? — спросил студент в жилетке. — Похоже, что он все же не такой неудачник, каким вы его нам представили!

Как же я был благодарен «жилетке» в этот момент, за то, что он вступился за моего короля!

— Похоже, что ему просто помогли, — хмыкнул мастер Каледир. — Без посторонней помощи он бы опять все испортил.

На остальные лекции я не пошел. Сидя в трапезной, я лениво ковырял вилкой в остывшем рагу, размышляя над словами мастера Каледира.

Волшебник говорил так, будто был лично знаком с мастером Кеандром. Быть может, в нем говорила личная неприязнь или какая-нибудь старая вражда? А может, они встретились тут совсем недавно и повздорили из-за какой-то мелочи?

Нет! Я не мог представить мастера Кеандра сорящегося с другим волшебником по пустякам, тут должно быть что-то другое. Более глубокое и непонятное!

Мои размышления прервало появление Айса. Выглядел он паршиво. Один глаз заплыл и почти не открывался. На щеке ссадина. Рубашка разорвана, и покрыта кровью смешанной с грязью.

Я разом забыл про свои волнения и, вскочив со скамьи, бросился к другу.

— Айс, дружище, — я подхватил его под локоть и усадил на свое место. — На этот раз тебе крепко досталось!

— Чепуха, — отмахнулся он. — Я мог поджарить их в любой момент как жуков!

— И оказался бы в тюрьме! — хмыкнул я. — Опять твердолобые?

Айс сплюнул кровавой слюной.

— Не, на этот раз элита, — он тяжел вздохнул. — Мы соревновались, кто дальше огнем плюнет! Ну, я и выиграл!

— Так почему же они тебя тогда избили? — удивился я.

— Мы на деньги поспорили, — пояснил Айс. — А они сказали, что я жульничаю, и решили оставить мой выигрыш при себе.

Вид избитого друга привел меня в ярость. Сжав кулак, я изо всех сил ударил по столу. Посуда и приборы взлетели до потолка.

— Ты это… — только и сумел выдавить Айс.

— Мы заставим их за это заплатить! — воскликнул я, поднимая друга на ноги. — С процентами!

Шли мы медленно, Айс сильно хромал на левую ногу, и мне приходилось почти тащить его волоком. Хорошо, что в Академии все было близко, так что на дорогу не ушло много времени.

Клуб молодых волшебников располагался в башне, прилегающей к крепостной стене, на его двери висела табличка: «Твердолобым, остолопам и умникам вход запрещен! Только для элиты! Нарушители будут строго наказаны!»

— Зачем ты к ним поперся? — спросил в сердцах я. — Неужели уже деньги закончились?

— Не в деньгах дело, — вздохнул Айс. — Стихия огня ошибок не прощает! Это я и хотел им доказать! Они то думали что далеко продвинулись во владении даром, а я им доказал что они ошибаются. Наверно именно это их так завело. Ведь все на что они способны, это струйка пламени толщиной в мизинец, да и то через медную трубку!

Я вспомнил, какой столб пламени извергся изо рта Айса той ночью на поле для игры в траки.

— Ты наверняка произвел большое впечатление, — я осуждающе покачал головой. — Мне кажется, что это было просто глупо!

Дверь перед нами распахнулась, и на пороге появился молодой волшебник в щегольском костюме салатного цвета.

— Глядите, остолоп явился за добавкой и еще дружка с собой притащил!

Студент отступил в сторону, пропуская нас в комнату.

— Входите, гости дорогие, мы вам всегда рады!

Мы с Айсом переступили порог и оказались в просторном помещении, ярко освещенном белыми газовыми сферами. На полу лежал ковер с толстым ворсом и причудливым орнаментом из сплетающихся геометрических фигур. В глубине комнаты стоял круглый стол, накрытый парчовой скатертью и заставленный хрустальной посудой, откупоренными бутылками вина и вазами с фруктами.

Вокруг стола на тяжелых стульях с высокими резными спинкам расположились студенты. Их было пять. Все богато и со вкусом одеты, волосы уложены в модные прически блестящие от лака.

Мне уже приходилось видеть представителей элиты. Они разгуливали по улицам академии с выражением надменного превосходства на холеных лицах. В их руках были тяжелые трости, которыми они могли неожиданно огреть зазевавшегося умника или остолопа. Твердолобых они не трогали, считая это ниже своего достоинства, однако я подозревал другое. Твердолобые были крепкими парнями, которые ходили обычно компаниями и всегда были готовы подраться.

Насколько они продвинулись в изучении волшебства, тоже судить не приходилось, однако студенты — новички все равно их побаивались.

— Глядите, это же наш друг Айс! — воскликнул студент в ярко — желтой шелковой рубашке украшенной белыми кружевами. — И кого это ты нам притащил?

— Я знаю его, — сплюнул другой студент, не вставая со стула. — Это мертвяк, которого недавно приняли в Академию.

— Вот это сюрприз! — изумился студент в желтой рубашке. — Я давно мечтал с ним познакомиться!

Окинув комнату взглядом, я оценил обстановку. Пятеро волшебников передо мной и один за спиной. Все было не так уж и плохо. Зонтракийские колонны были гораздо страшнее, не говоря уже о дикой атаке тяжелой кавалерии алимов!

Усмехнувшись, я освободился от цепких объятий Айса и вышел на середину комнаты. Студент в желтой рубашке оказался ниже меня на полголовы. Только издалека он казался грозным, а вблизи он больше напоминал растрепанного петушка со встопорщенными перышками. Я усмехнулся.

— Я сказал что-то смешное? — удивился желтый. Он обернулся к своим товарищам, недоуменно разведя руки в стороны. — Похоже, что я что-то пропустил. Может, ты мне напомнишь, что такого смешного я сказал?

Петушок выпятил грудь и, приподнявшись на носочки, вперился в меня немигающим взглядом.

Другой студент стал тихонько подкрадываться ко мне сзади. Болтать времени не было, так что недолго думая я размахнулся и врезал желтому кулаком в нос.

Тут же развернулся и повторил операцию со стоящим у меня за спиной салатным. Они оба как подкошенные рухнули на пол не успев издать даже звука.

Осталось еще четверо. Я сразу обозначил их по цветам костюмов. Красный, синий, коричневый и клетчатый. Клетчатый оказался самым решительным. Не колеблясь ни секунды, он выхватил из кармана нож и бросился ко мне. Его лицо было бледно, оскаленные зубы крепко сжаты, а глаза сузились в едва различимые щелочки. Он хотел меня убить. Это я сообразил сразу.

Я с легкостью увернулся от удара, но нож исчез из его правой руки и возник в левой. Боль обожгла мой правый бок. Затрещала рвущаяся ткань, брызнула кровь. Правой рукой я схватился за лезвие ножа, а левой открытой ладонью ударил нападающего в подбородок.

Голова клетчатого откинулась назад, что-то хрустнуло, и он упал навзничь как марионетка, которой внезапно обрезали нити.

Все это произошло очень быстро, однако, синий, каким-то образом успел очутиться у меня за спиной. Его сильные руки обхватили меня поперек туловища, не давая даже пошевелиться. Красный и коричневый вскочили из-за стола. В их руках извивались молнии, скручиваясь в вертящиеся сыплющие искрами шары.

— Ну, вот и все, мертвяк, — прошипел мне в ухо синий. — Сейчас ты отправишься прямиком в аннувир!

Волшебники взмахнули руками приготовившись метнуть в меня свои шаровые молнии, как вдруг струя жидкого пламени отбросила их назад. Огонь испепелил их в одно мгновение, шаровые молнии взорвались с оглушительным треском. Я почувствовал, как огромная невидимая рука подхватила меня и отшвырнула прочь. Мир померк, и я погрузился в полную темноту.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала я стал слышать странные звуки. Звон стекла, топот ног, стоны раненных. Паника вновь охватила меня. Неужели я вернулся на поле боя? Что это за душераздирающие крики? Крики боли? Звук команд? Боевой клич?

Постепенно начало возвращаться и зрение. Сначала просто матовая пелена, в которой двигались призрачные силуэты. Они были без голов и их ноги не касались земли.

Я моргал, смахивая горячие слезы, мешающие видеть, и тут ко мне вернулось обоняние.

Воздух был наполнен запахом крови и лекарств, горелого мяса и дезинфекции.

То, что произошло накануне, вернулось внезапно и в мельчайших подробностях. Я увидел, как тают в ревущем жидком огне фигурки молодых волшебников, как шаровые молнии в их руках разбухают и превращаются в черные дыры в красной стене огня.

Судорожно втянув воздух в легкие, я закричал.

— Все хорошо, все будет хорошо! — произнес женский голос у моего уха. — Сейчас я сниму повязку.

Пелена упала с моих глаз, и я вновь прозрел. Первое что я увидел, это была девушка — медсестра в голубой униформе. В руках она держала марлевую повязку.

Потом я увидел раненных. Они лежали рядами с обеих сторон от меня. Над их кроватями зависли пузыри с жидкостью, а их тела, с пятнами крови, проступающими сквозь бинты, извивались от боли.

— С тобой все в порядке, — успокоила меня медсестра. — Тебе повезло больше чем твоим товарищ