Книга: Требуется сообщник



Требуется сообщник

Вадим Новицкий, Ольга Новицкая

Требуется сообщник

Купить книгу "Требуется сообщник" у автора Новицкий Вадим + Новицкая Ольга

Глава 1

День у Кощея не задался. Был злодей мрачен, сосредоточен и чах над собственными мыслями. Он не вполне соответствовал стереотипу о собственной внешности, но замыслы лелеял поистине злодейские. Сидел Кощей на диване, в комнате, примыкающей к Тронному залу, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Те сведения, что были получены накануне, обещали большие проблемы, и для прояснения ситуации следовало найти подходящую девушку. А таковых, как назло, под рукой не оказалось. Вздохнув, Кощей сел ровно и щелкнул по тарелке, вертикально стоявшей на подставке возле дивана.

– Покажи мне в царстве нашем девицу красную, мозгами не обделенную, дабы не стыдно мне с ней было в странах заморских показаться, – привычно отбарабанил он.

По тарелке, презрев гравитацию, забегал апельсин. Яблоки в прошлом году не уродились, а следующий урожай подходящего сорта ожидался только через три месяца. Постепенно плоское дно тарелки засверкало, но изображения не появлялось.

– И в чем, собственно, дело? – вскинул бровь Кощей и, повернувшись к висевшему на стене зеркалу, попросил: – Поясни.

– Нет подходящих, – кратко пояснило зеркало.

– Как это? – не поверил Кощей. – Что, ни одной Василисы, Настеньки, Аленушки там завалящей?

В зеркале проявилось полное аристократическое лицо дамы лет шестидесяти с легким макияжем и пронзительными бледно-голубыми глазами. Голову ее венчала уложенная высокой прической толстая седая коса, покрытая серебристой сеточкой.

– Сколько раз можно повторять: просьбы надо формулировать с максимальной точностью, – назидательно заявила дама.

– И? – вежливо уточнил Кощей.

Дама обреченно вздохнула и, близоруко осмотрев тарелку, сообщила:

– Нет у нас таких.

– Это что же, в славянских царствах, общим населением в семь миллионов человек, нет подходящей девушки?! – искренне возмутился Кощей. – Э нет, так дело не пойдет!

– Для твоих запросов – нет, – отрезало зеркало. – И потом, никто добровольно не согласится иметь с тобой дело. Твоя репутация несколько…

– Паршивая, – подсказал Кощей.

– Я бы сказала «подмоченная».

– Тьфу ты. Ладно, будем искать.

– Не понимаю, с чего вдруг такая срочность? – осведомилось зеркало. – Сидишь тут злой, растрепанный, ничего не рассказываешь…

– Опять супостаты лезут, – отмахнулся Кощей.

– Опять на Русь? – деловито уточнило зеркало.

– Теперь еще и лично меня задели, – пояснил Кощей. – Нет, такого свинства я просто не ожидал.

Дама в зеркале предупреждающе покашляла.

– То есть от франкийцев или немцев – пожалуйста, – поправился Кощей, – от Объединенного Рыцарства – легко. Но что бы англичане?

– Да, это меняет дело, – серьезно кивнула дама. – Только при чем здесь девушка? Позвал бы какого витязя – и полезнее, и доступнее.

– Так проще. Девице, если она, конечно, не полная дура, гораздо охотнее выложат все, что знают, да и подозрений она вызовет меньше. Только с умом подобрать надо.

– Ты хочешь втравить несчастную девушку в свои авантюры и при этом…

– Итак, тарелочка, – перебил Кощей, – покажи-ка ты мне… ну, скажем, детей царя Еремея.

– Кхм, – сурово кашлянуло зеркало.

– Я же сказал, будем искать, – сварливо напомнил Кощей.

В тарелочке тем временем проявилось изображение царевичей.

– Ты этих двоих пропусти, – велел Кощей. – Давай сразу к дочерям.

Тарелочка послушно переключилась на женскую половину.

– Ага, – насторожился Кощей. – Звук, пожалуйста.

Он щелкнул пальцами.

– И немедленно доложите о возвращении царя с охоты, – донесся властный голос. – Как только к воротам подъедет.

– Она что, замуж вышла?

– Полгода назад, – сухо заметило зеркало.

– Вот ведь, а я и не знал, – разочаровался Кощей.

– Дома чаще бывай, – посоветовала пожилая дама.

– Ладно, что там дальше?

На тарелочке высветилась следующая царевна.

– Дальше, – хмуро велел Кощей. – Эта скоро наследника принесет. Погоди, а кто это рядом с ней?

– Улыба, боярская дочь и наперсница.

– Так Улыба-то ничего, подходит!

– Тебе умная девушка была нужна, – напомнило зеркало. – И чтобы вела себя прилично.

– И в чем проблема?

– В том самом.

– Она же без кольца.

– О времена, о нравы! – многозначительно заявило зеркало.

– В каком смысле? – уточнил Кощей.

– В том самом, – еще многозначительнее процедило зеркало. – Ее к тетке двоюродной не просто так спровадили.

– М-да, – Кощей разочарованно помотал головой и подпер рукой щеку. – Действительно, о времена, о нравы! Надо же, даже боярская дочь!

– Есть еще Забава, – деликатно намекнуло зеркало.

– Есть еще дуб во дворе, – отмахнулся Кощей. – Толку столько же. Как рот разинет, мухи дохнут.

– Дуб не говорит, – поправило зеркало.

– Как Забаву услышит, заговорит, – заверил Кощей. – Начнет орать: «Смолкни!»

Он задумался.

– Есть у нас приличные царевны? Да вот хотя бы у Святослава! – Кощей оживленно приподнялся на диване.

– Замужем, – отрезало зеркало.

– У Стародуба?

– Тебе не подойдут, – со знанием дела отозвалось зеркало. – Сидят себе в тереме, ни бе ни ме.

– Хорошо! – Кощей начал злиться. – Пройдемся по боярам, купчихам и крестьянкам.

– Тебе с ними за границу отбывать, – напомнило зеркало.

– Обучим, – оптимистично решил Кощей.

– Удачи, – сдержанно кивнула дама. – Я так понимаю, ты собрался просмотреть все девятьсот тысяч лиц женского пола от шестнадцати до двадцати семи лет? Пусть даже по пять секунд на каждую, это будет…

– 75 000 минут, или 1250 часов, или 52 с лишним дня, – вздохнул Кощей.

– Устраивает? – высокомерно осведомилось зеркало.

– Не особо, – признался Кощей и тут же, окрыленный новой идеей, вскочил на ноги. – Но я же, замечу, тоже не лаптем по ушам бит!

И он умчался с поразительной для его возраста скоростью.

Ворвавшись в подвал, он быстро проговорил заклинание, и массивная дверь в злодейскую лабораторию гостеприимно распахнулась. Кощей осторожно прошел между столами, заставленными массой склянок и трубок, хитро сплетенных между собой, мимо огромных дубовых ящиков и бездонных бочек, в которых чавкало и булькало, на ходу буркнув одной из них «вечером покормлю». Наконец он пробрался к стоявшему в глубине комнаты секретеру и откинул крышку.

– Вот! – победно воскликнул Кощей, вскидывая руку с зажатым в кулаке кольцом. – Знал же, где-то здесь оно!


Между тем у Женьки Володиной день тоже не задался. С утра сломался каблук и идти на работу пришлось в кроссовках. Это вызвало нарекания со стороны замдиректора, имевшего пунктик на дресс-коде. Затем никто не смог найти пачку документов, сданных на проверку аудиторам, и обвинили ее. В результате последнего происшествия Женьку уволили одним днем, и на бульваре в одиннадцать часов утра сидела и рыдала безработная бухгалтерша с трехмесячным стажем работы и без перспектив трудоустройства в условиях мирового кризиса.

Какой-то сердобольный мужичок сунулся было спросить, в чем дело, но был однозначно и грубо послан и спешно ретировался. После чего позвонил Женькин парень и заявил, что между ними все кончено, так как ему в его восемнадцать лет встречаться с двадцатилетней дамой уже как-то неловко. Мама не поймет. Мобильник после такого разговора едва не полетел в урну, а Женька зарыдала еще пуще.

Наконец, гордо вскинув голову, девушка совладала со слезами, прикинула, когда же родители вернутся из круиза и успеет ли она к тому времени наладить свои дела. Времени оставалось целых три недели, и это радовало.

Оглядев себя в зеркальце и придя к выводу, что после такого потока слез выглядит ужасно, Женька отправилась к метро. Спускаясь по ступенькам вниз, она погрузилась в печальные мысли и лишь через пару минут сообразила, что обычно вокруг более шумно и суетятся люди. Знакомый вестибюль так и не появился, а сама лестница, освещенная масляными светильниками, выглядит как вход в подземелье.

– Что за черт? Кино снимают? – пробормотала Женька и развернулась, стремясь поскорее выйти из декораций.

Но в десяти шагах позади оказалась толстая дверь, запертая на засов с висячим замком. С надеждой, что просто случайно свернула в подсобное помещение, пришлось расстаться. Ощупав стену, Женька обнаружила, что та действительно каменная, холодная и почему-то мокрая.

– Мамочка, – пробормотала девушка.

Вторая стена на проверку оказалась столь же прочной и мокрой.

– Где я? – едва не плача вопросила Женька в пространство. – Люди! Кто-нибудь! Спасите!

Мысли о собственном сумасшествии ей в голову не пришли. Закралась, правда, одна мыслишка, что это все сон летним днем на лавочке. Женька сильно ущипнула себя за запястье, тут же образовался синяк, и больше никаких изменений не последовало.

– Да где же я? – в панике бормотала девушка.

Она со злостью швырнула сумку на пол. В голове мелькнула страшная догадка, что ее опоили, вследствие чего наступила амнезия, и похитили. Однако оставленная сумка в эту теорию не вписывалась, да и надпись на двери, выполненная в старорусском стиле, тоже.

В конце концов Женька взяла себя в руки, утерла глаза, размазав остатки косметики, высморкалась в салфетку и, готовясь к худшему, отправилась дальше по таинственному коридору, в глубине души надеясь, что рано или поздно он выведет ее в вестибюль станции «Трубная».

В голове мелькали догадки одна глупее другой, и, двигаясь на автопилоте, Женька прикидывала, не открыл ли кто в метро луна-парк. Затем родилась мысль, что она ухитрилась купить неправильные сигареты. Пачка тут же была извлечена из кармана и тщательно обследована. Сигареты ничем особенным вроде не пахли, а способность делать адекватные предположения окончательно убедила Женьку в ее собственном здравомыслии.

Светильники мигнули на последнем издыхании и погасли.

«Идем вперед, на ощупь. Рано или поздно люди появятся», – твердо велела себе Женька и через пару минут врезалась в запертую дверь.

Не только Кощей и Женька в этот день пребывали в затруднении. Личный маг царя Еремея тоже не испытывал подъема сил. Пытаясь сварить приворотное зелье для Забавы – девочке уже восемнадцать, пора замуж выдавать, – он капитально обжег руку и долго матерился, пока доставал нужную мазь. К тому же хрустальный шар упорно не показывал скачущих на смотрины женихов. Это наводило на мысль, что желание получить к щедрому приданому еще и Забаву не вдохновляло царевичей на женитьбу.

– Оно и правильно, – буркнул себе под нос Пресловут.

Наконец мазь нашлась, и Пресловут принялся за составление очередного заклинания для удачного замужества царевны. Обожженная рука отказалась действовать как положено, вздорная лягушка, жалобно квакнув, смылась из-под острого ножа, лишив мага своей печени, и в прыжке сбила сосуд с одной из самых едких субстанций под названием «кислота соляная, ядовитая». Как результат – дыра в столе, разлитый полуфабрикат приворотного зелья, смешавшийся с зельем перемещения. Пресловут плюнул со всей возможной сдержанностью и отправился к Еремею предупредить, что спускаться в подвал в ближайшие три дня не стоит.

Вот так все и закрутилось. Кощей использовал магию обручального кольца, чтобы появилась незамужняя девица, соответствующая его целям. Женька, благодаря его заклинанию, смешанному с неудачами Пресловута, вместо метро оказалась в подвале царя Еремея, а сам Пресловут накликал нашествие Кощея.


Злодей всея Руси уже битый час сидел в тронном зале, на троне из черного мрамора и уже откровенно скучал. Подперев голову правой рукой, он пальцами левой барабанил по подлокотнику.

Его тронный зал впечатлял. Не слишком большой по злодейским меркам, он был выдержан в строгом готическом стиле. Стрельчатые окна с узорчатыми переплетами, мрамор всех оттенков черного. На одной из стен гигантская картина, где Кощей в одиночку громил целое полчище ратников в красных кафтанах. На полу мягкий ковер ручной работы с ворсом в палец высотой. На нем, когда солнце пересекало небо и бросало лучи под другим углом, менялись цвет и рисунок. Все это Кощей придумал сам и весьма гордился собственным изобретением. Однако в данный момент было не до гордости. Прямо перед троном лежало тонкое золотое колечко, и по идее уже час назад, ступив на него правой ножкой, должна была появиться подходящая для целей Кощея девица. Но она задерживалась.

– В чем, интересно мне, дело? – пробормотал Кощей.

– Молодой человек, – донесся знакомый голос. – Если девушка столь неприлично опаздывает, стоит выяснить, не случилось ли чего.

Кощей поднял голову. В одном из многочисленных зеркал виднелось отражение все той же дамы.

– Я не «молодой человек», – сообщил Кощей. – Хватит издеваться, мне триста пятьдесят лет, и я…

– Я буду называть тебя так, как сочту нужным, – отрезало зеркало. – Меня для того и создали.

– Называть меня как тебе нравится? – саркастически перебил Кощей.

– Смотреть, чтобы ты не наделал глупостей, – холодно отозвалось зеркало.

– Уши и ногти проверять будешь? – устало спросил Кощей, решив не связываться.

– Надеюсь, что хотя бы с этим ты справишься сам, – дама в зеркале поджала губы и добавила: – И ты сделаешь самую большую глупость в своей жизни, если не соизволишь узнать, как выглядит твоя ненаглядная на ближайшие дни девушка и куда она, собственно, подевалась.

Не имея желания спорить с этой чертовой стекляшкой, преследующей его почти всю сознательную жизнь, Кощей опять щелкнул пальцами, призывая невидимых слуг.

– Тарелочку сюда, – прогремел по залу его голос.

Через секунду двери хлопнули, ветерок промчался по ковру, на котором, благодаря полуденному солнцу виднелись осенние клены с ярко-красной листвой, и перед троном, на уровне глаз Кощея, нарисовалась та самая тарелочка с катающимся апельсином.

– Найти приличное яблоко, ты, конечно, не удосужился, – укоризненно высказалось зеркало.

– Смысла нет напрягаться, – отмахнулся Кощей. – Покажи мне, тарелочка, девушку, с коей я вынужден…

– Скажи просто «суженую», – подсказало зеркало.

– «Расширенную», – хмыкнул Кощей. – Она мне что, на всю жизнь? Так, в гости съездить и лицом в грязь не ударить.

– Так, короче, – пояснило зеркало.

– Ладно, – сдался Кощей. – Слышишь, тарелочка, покажи мне эту суженую, где там ее носит. – И, отвернувшись, со вздохом добавил: – Глядишь и повезет.

Апельсин, побегав по кромке, растекся по всей поверхности, затем собрался в прежний вид, и на тарелочке проявилось изображение девушки, хмуро озиравшейся по сторонам в подземельях царя Еремея, до боли знакомых Кощею. Он там как-то провел несколько дней прикованным к стене.

Кощей задумался, как возвращать свою «суженную».

– Фигура так себе, – вздохнул он. – Грудь маленькая, сама тоже не ахти… Хотя, может, просто видно плохо. Темно там.

– Тебе что, детей с ней крестить? – осведомилось зеркало. – И потом, она просто странно одета. Ты любую бабу в штаны обряди, будет ужас какой.

– Она же оттуда, из того мира, – не унимался Кощей.

– С каких пор тебя не устраивает тот мир?

– Чего она у Еремея-то забыла? – вздохнул Кощей.

– А вот это, молодой человек, не мои проблемы, – отозвалось зеркало, и лицо дамы исчезло.

– Спасибо, дорогая, – пробормотал Кощей.

– Обращайся, – донеслось из зеркала. – И я тебе не «дорогая».


Пресловут тем временем стоял на коленях перед троном царя Еремея и бился лбом о деревянный пол.

– Что скажешь мне, маг придворный? – вопросил Еремей. – Создал ли ты зелье волшебное, как было тебе велено?

– Помилуй, царь-батюшка! – Пресловут предусмотрительно прополз пару шагов вперед и снова принялся за поклоны, стараясь попадать лбом о коврик перед троном. – Подвела меня лягушка басурманская, из дальних краев ради дела великого привезенная!

Еремей тяжело вздохнул и отослал бдительную стражу, до той поры ожидавшую повода прикончить подлого мага, за трон, дабы не мешала.

– Слышь, Пресловут, давай по делу, – предложил царь, приподняв корону и почесывая лысеющую макушку.

Был царь человеком незлобным, да и внешности самой располагающей. Под метр семьдесят, худощавый, нос картошкой, глаза голубые, как васильки в поле, бородка русая и в целом человек как человек, но ради благоденствия своей державы мог и на кол посадить, и на плаху отправить. Последнее, конечно, предпочтительнее, но все равно не хотелось, а потому Пресловут опять грохнулся лбом о коврик и взвыл:

– Не вели казнить, царь-батюшка!

– Я так понял, дело не сдвинулось, – заключил Еремей. – И что мне теперь с тобой делать, а? Забавушку-то надо замуж выдавать, как считаешь?

Пресловут опять стукнулся о коврик, но от просьб о помиловании воздержался, повинуясь взгляду Еремея.

– Может, хоть кто скачет свататься? – уточнил царь.

– Так ведь день сегодня неудачный, – оправдывался Пресловут. – Полнолуние завтра только. Может, завтра попробовать?



– Попробуй, попробуй, – благодушно согласился Еремей. – Ты вот до пятницы пробуй, а потом я тебя на кол посажу. Как тебе?

– Плохо, – выдавил Пресловут.

– Да уж, – согласился царь. – И ты на колу, и я без мага, придется местного колдуна искать. А ведь мы с тобой уже три года вместе работаем. Так что ты постарайся, Пресловутушка, постарайся, не обижай нас обоих. Все, свободен.

Стража для убедительности злобно зыркнула на пятившегося мага, многозначительно качнув алебардами, но покинуть тронный зал Пресловут не успел. В потайную дверь, расположенную прямо позади трона и ведущую в секретную лабораторию, постучали. Сперва тихо, затем стук усилился, и раздался приятный девичий голосок, едва слышимый сквозь толщу стен.

– Откройте, придурки! Ну пожалуйста! Что за идиотские шутки!

Царь из-за спинки трона уставился на дверь, маг – на царя, и только стража стояла истуканами, даже не дрогнув.

– Откройте, кому сказано! – не унимались за дверью. – Убью!

При слове «убью» двое стражников нацелили алебарды на дверь, еще двое продолжили охранять царя.

– Ты кого там прячешь? – вкрадчиво поинтересовался царь.

У Пресловута зачесалась шея в предчувствии топора, но, вспомнив, какую казнь обещал Еремей, другое место тоже почуяло опасность.

– Никого, – проблеял Пресловут. – Может, побочный эффект от заклинания?

– Интересно, что ты там наэффектил, – протянул Еремей и, пересчитав стражу, счел ее количество вполне приемлемым.

Затем дал знак Пресловуту открыть дверь.

Женька к тому времени окончательно вышла из себя и пыталась плечом выбить дверь. Правда, без особого усердия, так как биться о толстые доски собственным телом оказалось больно. Когда Пресловут произнес волшебное слово, дверь распахнулась, и девушка вылетела в тронный зал, едва успев затормозить перед нацеленными алебардами.

– А… Кино снимаете? – с последней надеждой спросила девушка и сразу поняла всю глупость подобного предположения. Не станут же, в самом деле, снимать без камер, режиссеров, да и в актеры с такими зверскими лицами не берут – люди ж заикаться начнут. После чего медленно, боясь сделать резкое движение, осела на пол, и ее сознание тихо отключилось.

– Здорово, – прокомментировал царь, задумчиво разглядывая гостью с безопасного расстояния. – Объясни-ка мне, дорогой мой, как же ты ухитрился вместо жениха для Забавы предоставить ей конкурентку, да еще басурманских кровей?

– Вроде бы по-русски говорит, – подал голос один из стражников.

– Ты, Ваня, помолчи, – предложил Еремей. – Где же ты видел, чтобы русские девицы в одежке мужской ходили, да еще стриглись аки девки позорные? А?

– Я и у басурман таких не видел, – насупился Иван. – Да только все одно она по-нашему лается. Кабы была басурманкой, так и ругалась бы на ихнем языке.

– Да ты что? – притворно удивился царь и повернулся к магу, усердно щупавшему пульс нервной девушке. – Как она там, жива?

– Жива, царь-батюшка, – согласился маг.

– Тогда прекрати ее ощупывать, может, и впрямь птица важная.

– Да я ж только сердце прослушать, – Пресловут поспешно отдернул от Женькиной груди шаловливые ручонки.

– Вот и ладушки. Вы, двое, быстро отнесите ее в… Да хоть в комнатенку. Ну ту, с решетками, где я дочерей в наказание держал. Положите на постель… Просто положите! И приставьте к ней девку пошустрее, чтобы караулила, значит. А ты, Пресловут, топай-ка в свое подземелье и не смей носа высунуть, покуда не разберешься, откель это чудо взялось.

– Там же кислота! – воскликнул маг.

– А вон там, – указал в окно Еремей, – плаха. Иди, сказал.

Все шустро поклонились, стражники чуть потолкались, споря, кто понесет наверх заморскую, или какую там, девицу. Победил Иван и гордо понес трофей, пнув напоследок напарника, чтобы под ногами не путался.

Пресловут бочком улизнул к себе.

– Ну, на сегодня с делами покончено, – решил Еремей, проводив всех взглядом. – Эй! Степанида! Квасу мне принеси!


Кощей тем временем, рассмотрев, куда девалась его «суженая», готовил план спасения. Переоделся, прицепил на пояс меч-кладенец и припомнил пару заклинаний.

– К обеду вернешься? – спросило зеркало.

– Не знаю, – отозвался Кощей, поправляя воротник. – Видишь, облака какие, лететь долго придется.

– А сразу перенестись?

– Премного благодарен. Лучше ковром до пригорода, а там уже как-нибудь.

– Как знаешь, – не стало спорить зеркало. – Я все-таки насчет обеда распоряжусь, девочку кормить надо.

Махнув рукой, мол, делай что хочешь, Кощей легко сбежал вниз по безлюдной лестнице, прихватив по пути свернутый в рулон легкий шелковый ковер.

На дворе стояло лето. Облака действительно заволакивали небо, но Кощей решил рискнуть – может, удастся проскочить до дождя. Он расстелил ковер, уселся поудобней и велел:

– Полетели. К Еремею.

Ковер послушно взмыл вверх. Сразу похолодало.

– Стоп. Давай к окну.

Ковер послушно спустился к окну на третьем этаже.

– Кто-нибудь, плащ мой киньте! – крикнул Кощей.

Из окна вылетел плащ и упал прямо на ковер.

– Так-то лучше, – кивнул Кощей, продевая руки в рукава. – Все, погнали.

Ковер шевельнулся и, набирая скорость, полетел в сторону Еремеева царства.


Женька пришла в себя в чистой светлой комнате. Бревенчатые стены пахли смолой, пол был застелен ткаными половичками, а вся мебель состояла из сундука и кровати, на которой девушка и лежала. На окнах были витиеватые кованые решетки, и это настораживало.

– Ой, мама, – пробормотала Женька.

– Проснулось! – раздался визг забившейся в угол за сундуком девчонки. – Чудо заморское проснулось!

С таким воплем девчонка вылетела за дверь и, продолжая орать, куда-то умчалась.

Женька прикрыла глаза. Сумасшедшей она себя по-прежнему не ощущала. Впрочем, все психи считают себя нормальными, и сбрасывать эту версию со счетов Женька не стала. Никаких хитрых таблеток, грибов и порошков она сроду не употребляла (кроме одной вечеринки, но это было полтора года назад), значит, галлюцинацией это все не являлось. У начитанного организма осталось всего две версии. Первая – параллельные миры, вторая – глубокое прошлое. Это не считая повреждения рассудка. Решив принять все версии как рабочие, Женька осторожно села. В дверном проеме торчали давешние стражники.

– Здрассте, – Женька постаралась улыбнуться как можно обаятельнее.

– Вставай, басурманка, – велел стражник. – К царю пойдешь.

– Сам басурманин! – возмутилась коренная москвичка, и тут до нее дошло: – К царю? Что, настоящему?

Челюсть у Женьки отвисла, но тут же пришла здравая мысль – она находится в тереме, перед ней стражник с алебардой, в красном кафтане, минуту назад вылетела девчонка в платке и сарафане. Куда ж при таком раскладе без царя? Царь обязательно должен быть. Следующая мысль было менее оптимистичной – не казнят ли здесь за ношение мужской одежды? Жанну д’Арк, к примеру, сожгли. Ох, надо было с утра юбку надеть. Впрочем, за юбку выше колен точно бы казнили.

– Настоящей не бывает, – заверил стражник.

– А как вас зовут?

– Иваном.

– А я – Евгения. – Девушка старалась выказать дружелюбие, но потребности взяли свое. – Можно мне покурить?

Стражник отступил и стукнул древком алебарды об пол.

– Ты мне эти колдовские штучки брось! – рявкнул он. – Иди давай, ждут тебя.

– Сам иди, глюк несчастный, – пробормотала себе под нос Женька, разочарованная провалом миротворческой миссии.

Миновав коридор, они спустились вниз, прямо в тронный зал, где уже собрались ожидающие.

Не узнать царя было сложно. Он сидел на троне, установленном на возвышении, на голове его красовалась корона, а чуть позади стояла охрана. По обе стороны от трона, вдоль стен, на лавках, расселись настоящие бояре – бородатые, долгополые, на головах высокие шапки, в руках посохи. По бокам царя, на тронах поменьше, – двое молодых парней. Царевичи, наверное. Один с виду на пару лет старше Женьки, второму лет двадцать шесть или чуть больше, оба в расписных красных рубахах, подпоясанных кушаками, синих шароварах и остроносых красных сапогах. Наряд показался Женьке смешным, и она прыснула, очень уж ей эта одежда напомнила азиатскую свадьбу на московском рынке.

Царя она рассмотрела после. Чего на него таращиться, на такого старого? Дядька лет за пятьдесят, глазки свои щурит хитро так, словно уже прикинул всю Женькину судьбу на десять лет вперед. В остальном как все, кроме, естественно, короны и алого плаща.

«Корзно», – вспомнила Женька мудреное название.

– Приветствую тебя, гостья незваная, заморская, – начал Еремей.

– Здравствуйте, ваше величество. – Женька лучезарно улыбнулась и сообразила поклониться в пояс, широко взмахнув рукой. А заодно украдкой осмотрела помещение на предмет бегства – мало ли что не так пойдет. Но сразу поняла бесперспективность любой попытки побега. Большие, открытые из-за жары окна справа, хоть и без решеток, были перегорожены дородными боярами зловещей наружности. За спиной несговорчивый Иван с алебардой и те два стражника, которые дверь охраняют. Дверца, через которую вывалилась из странного подвала, наверняка потайная, так как ее больше не наблюдалось. Стена за троном ровная такая, досками обитая. В общем, дело гиблое, оставалось надеяться на собственное обаяние и русское гостеприимство.

– Только я не иноземная, русская я, из Москвы. Только время другое, из будущего я, – наугад брякнула девушка.

Бояре загалдели, переглядываясь, и встал самый толстый, а потому главный.

– Брешет басурманка, аки пес поповский, – прогудел он. – Был я в той Москве зачуханной, нет там подобных нарядов.

– Говорю же «из будущего», – жалобно напомнила Женька. – Вот вы мне не верите, а я, может, могу сказать, что там у вас дальше будет.

– И что же? – насмешливо осведомился Еремей.

– А какое это княжество?

– Царство у нас, девонька, – ласково, слишком ласково заметил Еремей, боярин испуганно сел и постарался стать неприметным. – А ты в столице, городище Бранск.

– Брянск? – изумилась Женька. – Это я что же, в Белоруссии?

– Белая Русь твоя далече отсюда будет, – еще ласковей проговорил Еремей. – Сказано тебе – Бранск.

– Ясно, – ноги у Женьки подкосились, но ее подхватил бдительный Иван. – А вы царь, но в княжеском корзне.

– Есть такое, – согласился Еремей, – Корзно, правда, царское. Князь, он, знаешь, обобщенную дружину водит, в государственное управление не лезет.

– Ой, мамочка, – прошептала Женька. – Так, похоже, я не в прошлом, а в параллельном мире, да?

– Не знаю, о чем ты говоришь, – Еремей сурово сдвинул брови, – да только лучше признавайся, как ты про комнату потайную узнала и кем ты сюда заслана, каким иноземным царством и с какой целью. Иначе сама знаешь…

– Знаю, – слабо кивнула Женька, совершенно не обратив внимания, что перебила царя. – Мой меч, твоя голова с плеч.

Бояре от такой наглости с мест повскакали и затрясли бородами и посохами.

– Это что же, ведьма басурманская царю-батюшке угрожать будет? – орали они, выказывая радение за страну. – Ишь ты, мечами размахалась!

Оправдываться было бессмысленно, и Женька торопливо перекрестилась и забормотала «Отче наш», в надежде откреститься хотя бы от «басурманства». Заметив ее движение, старший царевич нагнулся к уху Еремея и что-то торопливо проговорил. Но остановить бояр не посмел. Второй царевич тоже принялся что-то говорить отцу, но сперва смерил Женьку таким взглядом, что той захотелось дать нахалу по шее. Порыв пришлось сдержать и крепко стиснуть зубы, ожидая решения своей участи.

Гвалт стоял как на базаре, все махали руками, посохами, стараясь перекричать друг друга, младший царевич горячо выговаривал старшему брату, а тот отмахивался от него как от мухи и продолжал втолковывать свое Еремею. Вдобавок в зал прошмыгнул тот самый мужик, которого Женька заметила, вываливаясь из потайного коридора.

Пресловут пробрался к Еремею и, поклонившись, торопливо заговорил, захлебываясь от счастья. Наконец Еремей, до той поры молчаливый, выпрямился и хлопнул в ладоши. Все мгновенно стихли. Бояре поплюхались на лавки, стражники вытянулись в струнку, царевичи сели как положено, гордо глядя перед собой, а Пресловут отступил и замер.

– Спасибо вам за совет, бояре верные, – возвестил Еремей неожиданным для его габаритов глубоким голосом. – Спасибо за радение в делах государственных, да только надо мне поговорить с магом моим да царевичами. Все свободны. Стража тоже.

Бояре сдержанно возмутились, стража нахмурилась. Еремей прихлопнул ладонью по подлокотнику и тихо велел:

– Вон. Ваня, останься. Будешь нас охранять.

Стража облегченно вздохнула, бояре низко поклонились и степенно вышли через высокие двустворчатые двери. Стражники удалились следом. В тронном зале остались только царь с царевичами, стражник Иван, не отходивший от Женьки ни на шаг, и маг Пресловут.

– Валяй, говори, – разрешил Еремей.

Поскольку остались все свои да странная гостья, которую, если что и казнить не жалко, он позволил себе расслабиться, сдвинул корону набекрень и с облегченным вздохом развалился на троне.

– Я? – осторожно спросила Женька.

– Цыц, – беззлобно цыкнул царь. – Пресловут пусть говорит. Илья, Елисей, слушайте внимательно. Тебе, Илья, надо привыкать дела решать обдуманно, а ты, Елисей, послушай, на пользу пойдет.

Из его обращения Женька поняла, что старший Илья, а младший, тот, который нахал, – Елисей. Оба светло-русые, синеглазые, похожи друг на друга, а ростом, видать, пошли в маму, папа им обоим в пупок дышал. Илья выглядел серьезнее, а Елисей, если бы не его нахальный взгляд, давеча пробежавшийся по Женькиной фигуре, казался более веселым и улыбался так красиво. С таким прийти к подругам – значит вызвать стойкую зависть на пару месяцев.

– Эй, гостья, – Еремей помахал рукой. – Ты слушать будешь или сразу на кол?

Его слова произвели должный эффект. Вспомнив, где находится, Женька вздрогнула и, виновато пожав плечами, опустила голову.

– Давай, Пресловут, выкладывай, – велел Еремей, сложил ладони на животе, прикрыл глаза и приготовился слушать.

Краткая речь мага сводилась к тому, что Женька и впрямь прибыла из «мира далекого, не нашенского, по времени не пересекающегося, из земель далеких, недоступных» и опасности, как таковой, собой не представляет. А попала она сюда «по чьей-то воле злобной, да только зелье приворотное из-за кислоты соляной да лягушки подлой воспрепятствовало».

– Это как? – Еремей приоткрыл один глаз, с интересом глянув на Пресловута.

– Она должна была оказаться в другом месте, – уже простым языком, без выкрутасов, пояснил маг.

– Понятно. Дальше давай.

Выяснив, что опасности Женька не представляет, Илья облегченно вздохнул, а Елисей подмигнул.

Кто вызвал гостью, осталось неизвестным. Пресловут, для проверки и уточнения испросив разрешения царя, выдернул у Женьки волосок и сунул его в стеклянную колбу, где шипела и булькала синяя жидкость. Анализ показал, что девица самая что ни на есть русская, а если и были в роду какие басурмане, то много веков назад.

– Теперь хорошая новость, ваше величество, – победно заявил Пресловут, ставя колбу на пол возле трона. – Сработало мое зелье!

– Давно бы так, – оживился царь, выпрямляясь. – Что, жених к Забавушке мчится?

– Двое, ваше величество! Одного опознать не смог, но летит сюда едва ли не на крыльях! Рассмотреть не успел, он на границе на землю опустился, теперь пешедралит.

– Ничего, тут недалече, верст пять, – отмахнулся Еремей.

– А я говорю, нельзя так близко к границе столицу располагать, – буркнул Илья. – Где это видано, за час с границы до столицы?

– Тихо там, – благодушно велел Еремей. – Мы эту границу отодвинем. Пусть только нападет кто-нибудь. А что, вот тебе и повод, и земли.

Илья закатил глаза, но смолчал.

– Второй-то жених кто?

– Первоцвета помните, ваше величество?

– Это кто ж такой? – задумался Еремей, – А! Царя Мирослава сын? Помню, как же. Забавный мальчонка был, крепенький такой, шустрый. Поговаривали, богатырем станет.

– Не уверен насчет богатыря, – уклончиво ответил Пресловут, – но к Забаве едет. Скоро оба будут здесь.

– Так, – Еремей потер ладони. – Елисей, гостью поручаю тебе.

Елисей в один миг оказался возле Женьки.

– Илья, быстро распорядись насчет встречи и всего остального…

Не успел он закончить, как в зал ворвалась сама Забава. Женька тихо ойкнула и едва успела отскочить к Елисею, пока ее не смела с пути девица среднего роста и весом килограммов сто пятьдесят.

Забава была отнюдь не страшной, лицо вполне миловидное, нормальное такое русское лицо, вот только его портили сурово сдвинутые насурьмленные брови над синими, как у царя, глазенками.

– Где он? – сразу вопросила Забава, мощной рукой сметая с пути братца.

Елисей едва не брякнулся на Женьку, но вовремя восстановил равновесие и спешно ретировался на скамейку, прихватив Женьку за руку.



– Сиди тихо, – шепнул он девушке. – Сейчас Забка начнет жениха требовать.

– Так все плохо? – сочувственно спросила Женька, проникнувшись доверием к защитнику.

– А то, – подмигнул Елисей. – Ей уже восемнадцать, так и старой девой останешься, хоть и царевна.

– Мне двадцать, – вступилась за женский род его подопечная, – и мама говорит, замуж пока рано.

– Ничего себе, – усмехнулся царевич. – Так и до правнуков не доживешь. Мне вот двадцать два, и отец ругается, что до сих пор себе жену не нашел.

– А Илья женат?

– Ясен пень. Уже три года. Он же наследник, ему положено. Ты помолчи пока.

Между тем, оглядев зал и убедившись, что женихов не видать, Забава перевела требовательный взгляд на отца.

– Скоро прибудут, – устало ответил на немой вопрос Еремей.

– А ну! Мамки, няньки, быстро ко мне! – взревела Забава и вылетела в коридор.

– Слышь, гостья, – окликнул Еремей.

– Да, ваше величество, – мелодично откликнулась Женька.

– Звать тебя как?

– Евгения. То есть Володина Евгения Александровна, – послушно ответила гостья.

– Ишь ты, с фамилией. Благородная, что ли?

– Там у всех фамилии, – дипломатично выкрутилась Женька.

– Хотя оно, может, так и удобнее, – согласился Еремей. – Ты вот что, сойдешь за иноземную гостью, вроде как для престижу. Главное, помалкивай. Ясно?

– Я прослежу, – пообещал Елисей.

– Смотри у меня, – погрозил пальцем Еремей. – Ладно, будем к встрече готовиться.


Пока Кощей летел на ковре-самолете к царству Еремея, погода наладилась, тучи разошлись, и снова засияло солнце. Приземлившись на границе, Кощей скатал ковер, запрятал его под куст, припорошив прошлогодней листвой, и решил прогуляться пешком, пока погода хорошая.

По пути он любовался лесом, по-злодейски пнул пару мухоморов и напугал стайку девчонок, собирающих ягоды, зарычав по-медвежьи. С визгом, способным напугать взаправдашнего медведя, девчонки разбежались, вздымая подолы сарафанов, к вящему удовольствию Кощея. Вскоре он вышел на проезжую часть, в смысле на более-менее укатанную дорогу, пусть и слегка размытую после недавнего ливня.

– Подвезешь, добрый человек? – остановил Кощей первого попавшегося возницу.

– Запрыгивай, – равнодушно отозвался крестьянин. – Ты откуда, из чужеземья?

Спрашивал крестьянин лениво, просто чтобы поддержать разговор на время нудной дороги.

– Да свой я, – отозвался Кощей, вольготно развалившись на сене. – Здешний.

– Да ты что? – возница соизволил обернуться и повторно оценил наряд. – По виду и не скажешь.

– По дальним странам мотался, вот и нахватался всякого.

Кощей закинул руки за голову и разглядывал облака.

– Тогда понятно, – кивнул возница, подстегивая лошадку. – Там и не такого нахватаешься. Ты, поди, к Забаве свататься?

– Ну ее, – отмахнулся Кощей, – вздорная баба.

– Оно так, да только негоже о царевне подобное говорить, – заметил возница. – К тому ж, говорят, к ней Первоцвет сватается, сын Мирослава, что с Краснохолмского царства.

– Да ты что? Повезло Забаве, – хмыкнул Кощей.

– Как сказать, – пожал плечами возница. – Здорово, видать, обоим жениться приспичило. Да и царства объединят.

– Куда там! – Кощей раздраженно согнал стрекозу, пытавшуюся сесть ему на нос. – У Еремея сыновей две штуки, стало быть, за Забаву только деньгами даст. Своей земли ни пяди не уступит. Разве что городишко какой.

Возница на оглобле отмерил пядь, подумал и согласился.

– Хоть торговлю с тамошним царством установим, и то хлеб, – сообщил он, стеганул лошадку и вытащил флягу. – Будешь?

– Самогон? Не, воздержусь, – извиняющимся тоном отказался Кощей.

– Да брось, – хмыкнул крестьянин. – Ты че, не русский?

– Русский, не сомневайся. Я лет на триста более русский, чем твои знакомые.

– Шутник, – помотал головой крестьянин. – Так че не пьешь?

– Язвенник я, – вздохнул Кощей.

– Тогда понятно, – посочувствовал крестьянин, и остаток пути Кощей сквозь дрему внимал народным рецептам избавления от жуткого недуга.

Спустя некоторое время телега остановилась неподалеку от столичных ворот.

– Все, слезай, приехали, – возвестил крестьянин.

– Так ты что, не на базар?

– Больно надо, – хмыкнул крестьянин. – Сразу видно – городской. Сам подумай, за проезд по главной дороге – плати. За въезд в ворота – плати. Да и на городские дороги полушку стрясут, мол, чтоб лошади в столице не гадили. Я лучше перекупщикам сено сдам. И проще, и выгодней.

– Ясно, – Кощей спрыгнул с телеги и поправил плащ. – Ну, прощай, человече.

– И ты прощевай, язвенник, – ухмыльнулся крестьянин. – Да в женихи к Забаве особо не рвись. У царевны нрав крутой, да и братья ее парни те еще, сестру в обиду не дадут.

– Спасибо, учту, – вежливо отозвался Кощей.

Повозка покатила своей дорогой, а Кощей, зайдя за кусты, решил сэкономить на налогах. Он щелкнул пальцами и в один миг перенесся в палаты царские. И вовремя.


Пока Кощей наслаждался красотами русской природы и вдыхал запах сена, а Женька прикидывала, во что ей выльется забота Елисея, царевич Первоцвет благополучно оплатил налоги на дороги, пошлину за въезд, за верховую лошадь, за иноземство, за меч и еще два серебряных пес знает за что и примчался к царскому терему. Бросив поводья подоспевшему мальчишке, он взбежал на крыльцо. Стражники сразу опознали в толстощеком царевиче паренька, еще не так давно приезжавшего в сопровождении нянек играть с юной Забавой. К тому же о его приезде предупредил Иван.

– Хороший парень, – сочувственно сказал один из стражников, торчавших по бокам от входа в царский терем.

– Сам виноват, – равнодушно отозвался второй. – Я бы с ним проблемами поменялся.

– Я бы нет, – подумав, решил первый.

– Может, там любовь, – парировал напарник.

– Чем черт не шутит. – Стражник почесал затылок и решил: – Наше дело маленькое, крыльцо охранять и всех, кто не жених, заворачивать.

– И то верно, – согласился второй. – Значит, ты сказал Арзамас, я говорю Суздаль.

– Ладога.

– Озеро это.

– Город тоже есть.

– Да? Ладно. Александровск. Это на севере.

– Коломна.

– Опять на «а»? Издеваешься? Амстердам!

– Москва.


Царевич Первоцвет грозным, но слегка срывающимся голосом повелел одному из слуг доложить о своем прибытии и терпеливо топтался у входа в личные покои Еремея в ожидании аудиенции.

За время его отсутствия терем почти не изменился. Все те же половички на чисто выскобленных полах, просторные коридоры, широкие лестницы с резными перилами. Вот только один из витражей на втором этаже простым стеклом заменили.

«Елисей погулял», – решил Первоцвет.

Елисей был старше его на три года и, сколько Первоцвет себя помнил, отличался нравом веселым и необузданным. Если, конечно, считать весельем таскание гостя за уши, поломанные деревянные сабли и фирменную «сливу», после которой полдня нос болел. Впрочем, все было не так плохо, тот же Елисей, когда подрастающее поколение будущих правителей отправляли погулять, мог часами рассказывать истории, от которых дух захватывало.

Лишь год назад до Первоцвета дошло, что поведение Елисея вызывалось обыкновенной завистью. Он-то первородный, а Елисею светило максимум дружину водить, в то время как даже сестры становились царицами.

Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, и навстречу вышел сияющий Еремей.

– Первоцвет, родной мой! – царь распахнул объятия. – Наконец-то навестил! Давненько тебя видно не было. Как жизнь? Как батюшка с матушкой?

– Спасибо, – прохрипел царевич, до сей поры видевший царя раз пять, не больше.

Еремей, хоть и был средней комплекции, силой обладал приличной, в то время как сам Первоцвет предпочитал умные книжки читать, а не с камнями по двору бегать и не гири выжимать.

– Вот порадовал так порадовал! – продолжал вещать Еремей, отпуская царевича. – А ты вовремя, ничего не скажешь. У нас как раз столы к пиру накрыты.

– Да я, собственно, по делу, – пролепетал царевич.

– Вот за чарочкой все и обсудим. – Еремей приобнял гостя за плечи и ненавязчиво повел по коридору. – У нас сегодня тихо. Так, пирушка для самых близких. Илюша с Елисеем будут, бояр штук пять, гостья одна иноземная да Забавушка появится, давненько вы не виделись.

При упоминании о дочери хитрый царь искоса, но внимательно посмотрел на лицо гостя и остался вполне доволен результатом.

– Давай-ка умойся с дорожки, сходи куда там тебе надо, сабельку свою Ване отдай. Иван! Прими саблю!

Иван, как обычно, появился словно ниоткуда и обезоружил гостя.

– Вот и славно.

Отправив гостя приводить себя в порядок, Еремей одним прыжком оказался у дверей, шустрый прислужник едва успел распахнуть их перед царем-батюшкой.

– Как у вас, готово? – быстро спросил Еремей, обозревая комнату.

– Так точно! – отрапортовал ключник, вытягиваясь в струнку.

– Так, быстро рассаживай всех, вроде так и было, – торопливо велел Еремей, – Илюха по правую руку, Забава по левую. Елисейка, не корчь рожи, освободи место рядом с сестрой и девицу эту, Евгению, рядом посади, вроде как так и задумано. Да с другой стороны! Нечего такой пигалице рядом с Забавой делать, Первоцвет у нас сам не великан. Хотя стоп. Пусть он рядом с Ильей и Забавой садится. Так оно надежней. Остальные садитесь как хотите, но если поцапаетесь – на себя пеняйте, всех на плаху отправлю. Ну! Быстро!

Не переставая отдавать распоряжения, Еремей поправил корону и сел на почетное место во главе П-образного стола.

Женька слегка ошалела от всех этих событий и сидела тихо как мышь, стараясь игнорировать многозначительные взгляды Елисея.

«А какого черта! – сформировалась в ее голове первая здравая мысль. – Черт знает куда попала, так хоть с настоящим царевичем пообщаюсь. Каждый день, что ли? Да и парень ничего. Блондин, голубоглазый, высокий, красивый, из хорошей семьи. Бородка у него, правда, дурацкая, но, может, здесь так положено».

Она сделала вид, что смущена, и робко улыбнулась. Это сработало. Окрыленный Елисей приободрился, и вскоре завязалась светская беседа из серии «надолго-вы-к-нам-нынче-чудные-погоды-стоят».

Все уже сидели за столом, когда вошел Первоцвет. Женька вытаращилась, а затем прыснула, представив царевича рядом с Забавой, но Елисей предупреждающе наступил ей на ногу, и девушка обуздала смех.

Первоцвет был роста невысокого, метр шестьдесят, не выше, полненький и розовощекий. Было заметно, что борода растет плохо, так, пушок жиденький – Женька даже посочувствовала, наверняка царевич переживает. Вид у царевича был несколько смущенный, но взгляд умный, только очков не хватало – и все, был бы вылитый заученный студент. Каштановые волосы зачесаны на лоб, и Женька была готова поспорить, что он ими прыщи прикрывает. Но в целом впечатление о царевиче сразу складывалось благоприятное.

– Здравствовать всем вам, – Первоцвет поклонился в пояс Еремею с Ильей, потом Забаве и Елисею. При взгляде на последнего почему-то привычным жестом тронул нос, но тут же взял себя в руки.

– И тебе здравствовать, гость дорогой, – кивнул в ответ Еремей, словно и не виделись они пять минут назад. – Проходи за стол, на почетное место, отведай чем бог послал, да и расскажи, что занесло тебя в наши края.

– По делу я, ваше величество, – отозвался Первоцвет, садясь на указанное место, рядом с Забавой.

Начался пир. Помня уроки истории, Женька удивилась, как это женщины с мужчинами за столом, однако сразу прикинула, что, скорее всего, это нечто вроде семейного обеда, и успокоилась. Елисей вел себя выше всяких похвал и, накладывая в Женькину тарелку соловьиные язычки в сметане, пояснил, что побывал в разных странах, там и «научился с женщинами общаться».

Последнее высказывание прозвучало как-то двусмысленно, но у Женьки уже много часов во рту крошки не было, и она просто наворачивала еду, ухитряясь при этом улыбаться царевичу, наблюдать за застольем и более-менее соответствовать местным правилам этикета: ложку не облизывала, руки о скатерть не вытирала, а кости кидала под стол, искренне сочувствуя тем, кто будет потом убирать это свинство.

Соловьиные язычки проскочили, даже вкус не разобрала. Перепелка оказалась вкусной, и костей от нее практически не осталось, так, на один зубок. Зато лебединую ножку сбагрила под стол почти целиком – разочаровалась. Мамина утка с яблоками и то вкуснее. На гарнир поискала картошку, но ту, судя по всему, еще не изобрели, и пришлось хомякать пареную репу, оказавшуюся, к удивлению, вполне приемлемой на вкус.

Вскоре Женьку раздуло, как объевшегося поросенка, а блюда все меняли. Она благодушно догрызла заячью ножку и переключила внимание на окружающих. Елисей шепотом рассказывал о тех, кто сидел за столом, и Женька едва сдерживала смех.

– А твой брат один наследник? – рискнула она.

Илья был похож на царя гораздо больше Елисея и, если честно, то и Еремея. Классический русский витязь, прямо бери, и на картину Васнецова отправляй.

– Точно, – нехотя признался Елисей. – Отец царство бить не хочет, в одни руки передаст.

– Ясно. Майорат, значит. А ты как же?

– Как. Дружину водить буду, – буркнул Елисей.

– Ух ты! – Женька едва не подавилась. – Настоящую?

– Еще какую! – Царевича явно приободрила ее реакция. – Пять тысяч войска. Сижу, как дурак, воинские науки изучаю.

– Надо же, какой ты умный, – выдала Женька любимую женскую фразу, сработавшую и на этот раз.

Расправив плечи, Елисей принялся посвящать девушку в тонкости конного строя. Через пять минут, наслушавшись, Женька продолжала кивать в нужных местах, а сама вернулась к осмотру царской семьи.

Илья сидел с непроницаемым лицом, вежливо прихлебывая брагу из ковшика. Первоцвет переговаривался с Ильей и Еремеем, то краснея, то бледнея, то синея.

«Грибы, что ли, несвежие? – насторожилась Женька и прикинула, сколько слопала этих самых грибов. – Не. Не должно. Я б иначе давно кони двинула».

Загадка цветообразования решилась через минуту.

– Слушайте все! – Илья грохнул ковшиком об стол, и чавканье смолкло.

Вместо него раздались звуки торопливого глотания, один боярин захрипел, ему дали под дых, и кусок репы, вылетев из глотки, шмякнулся о противоположную стену и сполз вниз.

Илья встал и властным взглядом обвел зал. Сразу видно, на царя парень учится.

– Царевич Первоцвет спросил разрешения заслать сватов к сестре моей, Забаве! – возвестил Илья. – Что скажете, бояре и гости дорогие?

Ответом был согласный рев. Породниться с царской семьей каждый из присутствующих бояр был не прочь, но, с одной стороны, Забава в семье младшенькая, особых щедрот ждать не приходится, а с другой – у Первоцвета царство на пересечении торговых путей, что означало нехилое снижение налогов купцам, которым покровительствовали бояре, и отсутствие войны. Для родни расстараются, все углы сгладят, и басурмане, буде таковые на Русь попрутся (мало ли, что там в голове у кого переклинит), лишнее препятствие по пути встретят. А что придется в приданое городишко какой отдать, так и пес с ним. С русских земель все одно никуда не денется.

Бояре стучали ладонями по столу, выражая свое согласие, Женька, заразившаяся всеобщим ликованием, хлопала в ладоши, от всей души веселясь, представляя Забаву рядом с Первоцветом, а сама Забава, вопреки традициям, залилась радостным смехом.

И тут стало понятно, отчего Первоцвет так стремился к этой свадьбе. В такой смех нельзя было не влюбиться. Пусть Забава не являлась обладательницей звания «мисс Воспитание» этого царства, но за ее смех можно было простить еще и не такое. Он звенел, как заштампованно решила Женька, серебряными колокольчиками и при этом был таким заразительным, что, прозвучи он на сеансе самого крутого ужастика, любой Фредди Крюгер тихо уполз бы в норку и затаился от стыда, что его злодеяниям радуется весь зал.

Удержаться казалось невозможным. Смех отскакивал от стен и разливался повсюду. Даже степенные бояре пытались скрыть в бородах улыбки. Елисей хохотал от души, хлопая себя по коленке. Нет, он пытался и Женьку хлопнуть, вроде бы нечаянно, однако попытку взглядом пресек Илья.

– Стало быть, будут сваты! – весело крикнул Илья и залпом осушил поданный кубок вместо банального ковшика.

Все повскакали с мест и пили за сватов, под смущенными взглядами Первоцвета и Забавы. Еремей довольно улыбался, словно мартовский кот, в дополнение к основным удовольствиям получивший миску консервированного кошачьего корма.

В разгар веселья послышался шум. Все постепенно стихли, прислушиваясь.

– Куда-куда! Да за невестой, елки-палки! – донесся зычный голос, а следом звуки падающих тел.

Двери в зал распахнулись, внутрь влетел бравый стражник и проехал на спине метра три, тщетно пытаясь затормозить. Женька, которой Елисей под всеобщее веселье сунул-таки кубок с чем-то крепким, мотала головой, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд.

На пороге нарисовалась черная фигура.

– Кощей! – возопил Иван, единственный из стражников, оставшийся в зале.

– А, Ваня, здорово, – услышала Женька. – Я по делу, драться времени нет. Где тут у вас девица?

Илья с Первоцветом прикрыли спинами Забаву. Вернее, Илья прикрыл, нащупывая на столе что-нибудь тяжелое, а Первоцвет, сдвинувшись вбок, почувствовал, как грудь Забавы покоится на его плече, и покраснел, но тут же взял себя в руки, по примеру Ильи нащупывая что-нибудь тяжелее расписной ложки.

Елисей в свою очередь вскочил и ногой выбил ножку скамейки. Силы ему было не занимать, бояре посыпались на пол, а царевич подхватил импровизированную дубинку. Женька тоже свалилась, здорово хряпнувшись затылком о дерево, и на слух, превозмогая звон в ушах, пыталась понять, что же там, наверху, происходит.

Набежавшая стража, пытаясь обойти незваного гостя с тыла, отпрянула от меча, описавшего полукруг прямо перед их носами.

– Ваня, без глупостей, – прорычал Кощей. – Я на секунду, за девушкой.

– Ишь ты, сразу двое, – довольно хмыкнул Еремей, даже не потрудившись встать. – Мог бы и по-человечески.

– Да куда там, дядя, – грубо парировал Кощей. – Забаву я не трону, мальчонке оставлю. А что мне нужно, вам без надобности.

Он, рисуясь, оттолкнулся от пола и, сделав в воздухе кульбит, приземлился прямо на стол. Тут же оттолкнулся снова, и вовремя – алебарда Ивана опустилась прямо на то место, где он только что стоял, расколов блюдо с маринованной щукой. Кощей быстро скрылся за спинами гостей.

На Женькину голову был накинут старый потертый мешок, и, не успев оказать достойное сопротивление, она оказалась скручена по рукам.

– А ну оставь! – донесся крик Елисея.

– Пшел вон, сопляк, – раздался ответ.

Закинув Женьку на плечо, Кощей рванул к выходу, врезав по пути Ивану эфесом по макушке. Илья, перепрыгнув стол, ринулся на выручку гостье и даже смог дать Кощею в челюсть, но был с одного удара отправлен в глубокий нокаут, а Елисей, пытавшийся сделать подсечку, получил в колено и дико вскрикнул.

– И контрольный! – возвестил Кощей, врезав царевичу мыском сапога под дых.

Через секунду в зале было трудно протолкнуться от стражников. Даже бояре кидались в Кощея посохами. Под окнами и то размахивали острыми предметами человек двадцать – те, что в зале не поместились.

Придерживая брыкающуюся и вопящую Женьку левой рукой, Кощей правой, с зажатым в ней мечом, снова описал полукруг. Стражники отпрянули, безо всякого стеснения матерясь в присутствии царя.

– Сдавайся, сволочь, – ревел Иван. – Двор перекрыт!

– Да кому нужен твой двор!

Прорвавшись к выходу, Кощей рванул со своей брыкающейся ношей вверх по лестнице. Он ногой выбил раму, пронзительно свистнул и крикнул:

– Эй, Пресловут! Вякнешь хоть одно заклинание, в порошок сотру! Буквально!

Пресловут, выскочивший в коридор следом за Кощеем, заткнулся на полуслове и тихо слинял, якобы в поисках подходящих заклинаний. Удерживая коридор, Кощей дождался, пока подлетит ковер-самолет.

– Не брыкайся, – прорычал злодей отчаянно сопротивлявшейся Женьке, забрасывая ее на средство для бегства. – Тут до земли семь саженей. Рухнешь – калека на всю жизнь.

Он запрыгнул следом и радостно гаркнул:

– Валим отсюда, ковер! Валим быстро!

– За ним! – донесся крик Ивана.

– За мной! – громогласно согласился похититель.

– Держите его! – вопил Иван.

– И покрепче! – поддержал Кощей.

– Сволочь! – донесся затихающий рев Ивана, и последнее слово осталось за ним.

Ковер начал почти вертикально набирать высоту, спасая хозяина от стрел метких лучников. Связанная Женька с визгом катилась вниз с относительно устойчивой поверхности и уже чувствовала, как ее ноги болтаются над бездной. В последний момент Кощей сцапал ее за шиворот и крепко держал, пока летающий агрегат не выровнял полет.

– Куда собралась? Тьфу ты, – сплюнул Кощей. – Все-таки достали стрелами. Вот настырные.

Ткань мешка было ветхой, и сквозь нитки Женька смогла разглядеть, как фигура напротив выдергивает из плеча и из ковра стрелы. В ушах, прикрытых мешковиной, свистел ветер, и скорость передвижения казалась впечатляющей. Вдобавок Женька вспомнила, как долго висела с болтающимися в пустоте ногами, прикинула высоту полета и прекратила попытки к бегству.

– Соображаешь, – проревел в ухо Кощей.

Итак, при общем раскладе у Еремея из-под носа украли «дорогую гостью», у Елисея симпатичную девушку, Первоцвет с Забавой оконфузились на обсуждении сватовства, стража словила в лоб, бояре проявили себя не лучшим образом, верный Иван в кои-то веки не справился со своими обязанностями, и только Кощей, развалившись навзничь на ковре, чувствовал себя прекрасно. Ну еще бы, в его руках была девушка, способная помочь в коварных замыслах, ушел без потерь (пара стрел не в счет, хоть и больно), летит в свой замок при отличной погоде.

У Женьки на этот счет было совершенно иное мнение. Мало того, что ее занесло в Древнюю Русь, да еще, как выяснилось, какую-то параллельную, так ведь стоило более-менее осмотреться и познакомиться с нормальным парнем, как ее похищают и куда-то тащат с пыльным мешком на голове, и даже не спросив! Естественно, едва страх немного поутих, она начала орать сквозь мешковину и брыкаться как конь. Пара ударов получилась особенно удачно. Пятка угодила в силуэт, смутно видимый сквозь потрепанную ткань, и тот с воплем исчез из виду.

– Ты что, больная?! – заорал Кощей. Он едва успел схватиться за край ковра и влез обратно. – Я же чуть не свалился!

– Ты меня украл, мерзавец! Скотина! Урод! Да я тебя не только скину, еще и плюну сверху! – извиваясь в веревках, верещала, не слушая его, Женька.

Пригорюнившись, Кощей некоторое время молча слушал, пока в ругани не возникла пауза – все-таки воздуха в мешке было маловато.

– Не прекратишь брыкаться, случайно столкнешь меня. Столкнешь меня, следом рухнет наше транспортное средство, – зловеще, по-змеиному, прошипел Кощей. – А высота здесь, – он прикинул и удовлетворенно сообщил: – Верста точно будет. Так что уймись.

По Женькиным прикидкам, верста была равна, кажется, почти километру, и девушка послушно вытянулась на ковре, однако ругаться не перестала. Едва дыхание восстановилось, она продолжила монотонно излагать родословную похитителя и его сравнительное описание с представителями европейской фауны. Ее бурчание убаюкивало Кощея, и, боясь действительно задремать и потерять управление ковром, он повел рукой, пробормотал пару фраз, и Женька вырубилась на полуслове.

Кощей облегченно вздохнул и лег на живот, наслаждаясь видами с высоты птичьего полета. Любопытная ворона, недавно появившаяся в этих местах, пристроилась рядом и летела, пока хватало сил, пытаясь понять, что за диковинная птица здесь водится.

– Кыш, пернатое, не то съем, – благодушно велел Кощей, и птица смылась. – То-то же. Эй ты, девица, смотри, замок.

Он даже ткнул Женьку в бок, но та из-за мешка на голове и крепкого сна видом замка не заинтересовалась. А посмотреть было на что. Для начала замок, как и положено по легендам, возвышался на холме, посреди густого леса, был высок и черен, под стать Кощею. Хозяин обычно использовал для жилья только два этажа, тронный зал на третьем и для опытов еще пару башенок, но содержал в чистоте весь замок. Готические стрельчатые башни уходили в высоту, поблескивая огромными чистыми стеклами, в обрамлении филигранных наличников. Черепичные крыши не носили даже следа пребывания птиц и занесенного ветром мусора вроде веток, листвы или соломы. Окружал замок, как и положено, ров, наполненный водой, вот только подъемный мост с перилами давно не использовали, да и крепился он не к массивным воротам в крепостной стене, а, за неимением последней, просто к двум мощным столбам, врытым в землю. Над огромной входной дверью виднелся барельеф с батальной сценой, между этажами барельефы поменьше.

– Простенько и со вкусом, – удовлетворенно вздохнул Кощей. Не каждый день ему удавалось осмотреть свое жилище не снизу, а сверху. – Вот мы и дома.

Ковер мягко спланировал к крыльцу. Кощей закатал в него Женьку, перекинул через плечо и вошел.

– Я дома! – возвестил он.

Эхо, гулко отражаясь от стен, разнеслось по всему замку. Тут же вспыхнули свечи, в дополнение к солнечному свету, лившемуся в окна.

Кощей стоял в холле. Две лестницы, по правой и по левой стороне, полукругами шли вдоль стен и вели на второй этаж. Через каждые три ступеньки на стенах висели зеркала. Наверху в стороны уходил коридор, ведущий к жилым и рабочим комнатам. На полу холла мозаикой было выложено похищение Европы, на лестницах лежали ковровые дорожки. Под лестничной площадкой виднелись еще две резные двери, между ними – зеркало в человеческий рост в массивной золоченой раме. По бокам – огромные окна, украшенные синими бархатными портьерами, подвязанными толстыми золочеными шнурами. Такие же окна были за спиной Кощея, справа и слева от входной двери.

– Ты вернулся. Очень мило, – в зеркале мелькнуло изображение.

– Да ладно, – повинился Кощей. – Я же предупредил, что могу задержаться.

– Удачно слетал? – Зеркало перевело разговор на другую тему.

– А то! – Кощей хлопнул бесчувственную Женьку по заду, демонстрируя трофей. – Я ее в старую комнату отнесу.

– Покажи хоть, – вздохнуло зеркало.

Послушно раскатав ковер, злодей снял с Женькиной головы мешок и, держа девушку под мышки, продемонстрировал зеркалу.

– Так. Рост, значит, средний, где-то метр шестьдесят пять, фигура… Пуда три, три с половиной, в смысле килограммов пятьдесят пять – шестьдесят, – комментировало зеркало. – На мордашку симпатичная, только нос чуть курносый. И щечки такие мягкие. Стрижка вот только короткая. И волосы темно-русые.

– Ничего, замаскируем, – утешил Кощей.

– Ну смотри, – отозвалось зеркало. – Глаза-то у нее какого цвета?

– Карие. А что?

– Так ведь одежду девице шить придется!

– И?

– Такие мелочи у нас в голове не откладываются, – проворчало зеркало. – Как же цвет ткани подбирать? Или ты хочешь, чтобы она дурочкой смотрелась?

– Э-ээ… Пошел я, – заявил Кощей.

Пристроив гостью, он облегченно вздохнул и занялся своими делами. Для начала следовало ответить на письма, затем проверить, как там хозяйство ведется, выпить чашку кофе, пометить на карте новые границы Заречного царства… да мало ли дел у занятого человека, готовящегося к очередной встрече с врагами – как личными, так и прочими.

Вот так и получилось, что Женька, второй раз за несколько часов выйдя из беспамятства, оказалась в гордом одиночестве.

В отличие от киногероинь, она прекрасно помнила все последние события и потому открывать карие глазки не спешила, прислушиваясь к звукам. Посторонних, кажется, не было. Слышался только птичий щебет, шелест деревьев да трепыхание занавесок. Слегка проведя ладонью, Женька нащупала шелковую поверхность. Голова, судя по ощущениям, покоилась на подушке, все остальное – на мягкой постели.

Глянув сквозь ресницы, девушка убедилась в отсутствии злобного похитителя. Быстро сев на кровати, она огляделась основательнее. Эта комната была больше, чем в тереме Еремея. И каменная. Она больше напоминала покои во дворце, а не тереме. Кровать стояла у стены по центру, напротив камин, справа большое распахнутое окно. Возле него стол и два стула с резными спинками. Слева входная дверь (массивная, так просто не выбьешь) и, вот ведь, – настоящий туалетный столик с трюмо.

Женька спустила босые ноги с кровати и по щиколотку утонула в густом ковровом ворсе.

– Коврик, валим, – на всякий случай попыталась Женька.

Безрезультатно.

– Хрен с тобой.

Надев носки и обув кроссовки, Женька мельком глянулась в трюмо, вытащила из заднего кармана расческу и причесалась.

– Ты скажи-ка мне, трюмо, правда ль я такое чмо? – пробормотала девушка и начала искать способ побега.

Простукивание стен с гобеленами на предмет тайных ходов она оставила на потом, дабы не тревожить хозяев лишним звуком. Окно, хоть и на втором этаже, оказалось метрах в восьми над землей. За окном ров, за рвом лес, по виду – густой и страшный.

– Ничего так строят, не скупятся, – заметила Женька и перевела взгляд наверх. – Ишь ты, лепнина.

Увлекшись разглядыванием украшений, она потеряла еще пару минут, а затем вернулась к исследованиям. На очереди была дверь. Потянув ее на себя, Женька ругнулась и с досадой врезала плечом в бесчувственную деревяшку. К ее удивлению, дверь приоткрылась.

Влево тянулся коридор. На полу ковры, на стенах гобелены, на пьедесталах пара скульптур. Да, не таким представляла себе Женька жилище Кощея.

И ни души. Проскользнув к лестнице, Женька практически бесшумно сбежала вниз и огляделась. Драпать с парадного хода ей показалось глупым – наверняка злодей заколдовал двери. Но вот черный ход для прислуги поискать стоило. В сказках, конечно, о таком не упоминалось, но не сам же он, в конце концов, пол метет и окна моет. Слуги должны быть, и как-то попадать в замок и выходить из него тоже должны.

Спустившись, Женька увидела приоткрытую дверь. Осторожно прокравшись, она заглянула внутрь и расслабилась. Большая комната оказалась столовой. Белый мрамор с позолотой по стенам, камин, резной буфет, бордовые портьеры, посередине стол красного дерева персон на шесть. Рядом несколько стульев. За столом в пол-оборота расположился еще один пленник Кощея.

– Здравствуйте, – поздоровалась Женька, оглядывая собрата по несчастью.

На вид ему было лет сорок или даже больше. Высокий – это было понятно, даже когда сидел, жилистый мужчина. Обычная футболка с логотипом «Найк» открывала для обозрения подкачанные руки. Черные, слегка вьющиеся волосы закрывали шею, а на висках серебрилось несколько седых волосков. У него явно была привычка убирать волосы назад, но они все равно пытались закрыть высокий лоб. Лицо пленника было располагающим, скуластым, как у западных славян, гладковыбритым, с прямым носом, средним ртом, с чуть загнутыми кверху уголками губ. На подбородке едва заметная ямка, а глаза темно-серые, и взгляд их Женьке сразу понравился. Во-первых, умный, хоть и чуть усталый, а во-вторых, в нем таилась то ли хитринка, то ли еще что. В общем, дяденька казался отличным товарищем по несчастью.

– Здоро́во, – отозвался пленник, отложил книгу и поставил чашку. – Кофе хочешь?

– Нет, спасибо.

Женька придвинула стул и проницательно посмотрела на собеседника.

– Меня Женя зовут, – представилась она. – А вас?

– Да я… – замялся дядя.

– Да ладно, я же вижу, вы из моего мира, – утешила Женька. – Как вас звали, пока вы сюда не попали?

– Михаил Николаевич, – сдался собеседник.

– Очень приятно, – Женька протянула руку и дождалась крепкого ответного рукопожатия, отметив про себя, что рука сильная, мягкая и теплая. – Раз вы все еще тут, значит, входная дверь под заклятием или на сигнализации, а черного хода нет, – догадалась она.

– Это точно.

– Надо выбираться, – твердо решила девушка.

– Откуда?

– Да из дворца же!

– Из замка, – поправил собеседник.

– Ну из замка, – отмахнулась Женька. – Есть идеи?

– В общем, да. А у тебя?

– Так, парочка. Кстати, вы здесь давно?

– Признаться честно, давненько, – с чувством согласился Михаил Николаевич. – Поднадоело.

– Тяжело, наверное, живется? – посочувствовала Женька.

– Когда как, – уклончиво ответил собеседник.

– Ничего. Вместе мы вырвемся. А вас здешний хозяин по имени-отчеству зовет?

– Да нет.

– А как?

– Давай потом, – поморщился Михаил Николаевич. – Так какие у тебя предложения?

– Будем прорываться, – твердо решила Женька.

– Погоди, а золото? – Михаил Николаевич вскинул бровь. – Всем известно, в этом замке полно золота!

– Пусть подавится, – высокомерно предложила Женька. – Мы же не воры и не мародеры какие. Верно?

– Я – точно, но вот от девушки не ожидал…

– Да хватит прикалываться, – попросила Женька. – Значит, план такой – идем к двери и подбираем пароль…

– Здесь магия, – напомнил Михаил Николаевич и одним махом допил кофе.

– Какая разница, – поморщилась Женька. – Вы что, сказок не читали?

– Почему? Читал.

– Вот. Значит, должны знать, что «царь Кощей над златом чахнет». Пройдемся по названиям драгметаллов… А! – по-своему истолковала она взгляд собеседника. – Вы уже пробовали?

– Да, – вздохнул Михаил Николаевич.

– Значит, не получилось, – констатировала Женька, но тут же оживилась. – Во! Видели, какой дворец чистый?

– Замок.

– Вот он! Значит, Кощей его любит! Давайте попробуем!

Не дожидаясь возражений, она схватила мужчину за руку и потащила к входной двери.

– У вас есть тут что-нибудь ценное, ради чего стоит вернуться? – мимоходом осведомилась девушка.

– Полно́.

– Дороже свободы?

– Такого нет, – признался попутчик, влекомый к дверям, как сухогруз за буксиром.

– Тогда подбираем пароль, – постановила Женька, тормозя у выхода. – Итак. Дворец! Замок! Веник! Ковры! Чистота! Черт, – она с досадой плюнула и обвела взглядом холл. – Ну должно же что-нибудь сработать.

– Может, то, без чего он жить не может? – предположил Михаил Николаевич.

– Например?

– Не знаю, я на верхних этажах редко бываю. Вдруг там есть вещи…

– Точно! – воспрянула Женька. – У него бзик на зеркалах! Зеркало! Рама! Трюмо! Зеркальный коридор! Во, придумала. Амальгама!

Дверь медленно распахнулась, и одержимая азартом и свободой Женька рванула наружу, забыв проверить, идет ли следом второй пленник. Лишь возле моста ее остановила незримая преграда. Пружинило, словно надувной матрас, и пройти на мост оказалось невозможным.

– Гадство, – Женька пнула столб злобно, но четко рассчитав силы: еще не хватало ногу повредить. – А в воде наверняка плавает что-нибудь зубастое.

– Не сомневайся. Так что, сдаешься?

– Да прям! Хоть до утра проторчу, но пароль подберу, – упрямо заявила девушка. – Вы, наверное, досюда тоже доходили?

– Сколько раз, – грустно согласился Михаил Николаевич, подтянув спортивные брюки.

– Ясно.

Они расположились возле моста на мягкой травке, и Женька принялась расспрашивать о местных порядках. И в первую очередь об уборной. Получив инструкции, она скрылась на несколько минут и вернулась донельзя счастливой, словно и не пребывала в плену легендарного злодея.

– И что, даже хода для слуг нет? – с последней надеждой уточнила она, тыкая пальцем в преграду.

– Слуги в доме, – пояснил Михаил Николаевич. – Они невидимы, но дело свое знают. Золото, правда, чересчур любят.

– Да, хорошо здесь все устроено, – заявила Женька. – Особенно с невидимыми слугами здорово. Их что, правда совсем не видно?

– Представь себе, – подтвердил Михаил Николаевич и пятерней убрал волосы назад, что не помешало им вновь нависнуть надо лбом. – Пока их кормят золотом и есть позолота в доме, как в столовой, к примеру, они вылизывают весь замок.

– Вот это да, – восхитилась Женька. – Хоть монеты к делу приспособил…

– Точно. Монета распыляется при помощи заклинания, а духи впитывают молекулы золота, что позволяет им продолжать комфортное существование.

– А вы, часом, не физик? – подозрительно осведомилась Женька.

– В какой-то мере, – признался ее новый друг по несчастью. – Три курса закончил, потом надоело, в бизнес ушел.

– Оно и видно, – со знанием дела отозвалась Женька. – Все на молекулы, на формулы… Как вы выжили в волшебном мире?

– Потихонечку, – вздохнул Михаил Николаевич.

– И давно вас похитили?

– Порядочно. Собственно, это не совсем похищение было. Я тебе позже расскажу.

– Ладно, – кивнула Женька, все еще раздумывая над планом бегства. – Домой вас очень тянет, наверное.

– Есть такое.

– Ничего, прорвемся, – утешила Женька.

Под разговор они пускали по воде «блины», распугивая водомерок. Камешек, пущенный рукой Михаила Николаевича, проскакал по воде двенадцать раз, выскочил на противоположный берег и там застрял.

– Здорово! – искренне восхитилась девушка. – А здесь всегда можно так свободно перемещаться?

– Как камешек или как мы? – уточнил Михаил Николаевич.

– Как мы, конечно, – засмеялась Женька, представив, как скачет по воде. – Вы такой смешной!

– Точно, – кивнул Михаил Николаевич. – Шутник, каких мало.

Женька призадумалась.

– Все-таки я точно раньше слышала ваш голос. Вот только где – не помню. Наверное, там, в моем, то есть нашем мире. – Она чуть пригорюнилась, но быстро взяла себя в руки, решив вернуться домой, даже если ей придется взять в заложники мерзкого бессмертного старикашку. – Вы москвич? А как ваша фамилия? Может, так вспомню.

– В Москве мы точно не виделись, – заверил ее Михаил Николаевич. – Я там только по делам фирмы бываю, и знакомиться с девушками времени почти не остается, – с легким сожалением закончил он.

– Бросьте, – отмахнулась Женька. – Голос же точно знаком!

– Ладно. Бессмертный была моя фамилия, – сдался собеседник.

– У нас на работе тоже был парень, Бессмертнов… Как? – шепотом уточнила она и, стараясь прогнать страшные подозрения, затараторила: – Так вы однофамильцы с этим, настоящим?

Михаил Николаевич не сводил с нее безмятежного взгляда серых глаз, ожидая дальнейшей реакции. Женька быстро зыркнула по сторонам, уже привычно отыскивая пути к бегству. Носиться по замку, который она толком осмотреть не успела, – глупо. Бегать кругами по газону вдоль рва еще глупее.

– Значит, это вы? – выдавила Женька. Теперь понятно, отчего голос казался знакомым. Просто во время налета на терем он орал, рявкал, кричал страшно, а теперь говорил спокойно, вот и не признала, бестолочь.

– Это я. Не сомневайся.

– Ага, – Женька вцепилась в траву.

– Да Кощей я, Кощей, – подтвердил недавний собрат по несчастью, продолжая улыбаться.

– Вспомнила! – радостно заорала Женька и облегченно засмеялась: – Ну вы даете, так пугать! Вы же у нас в институте, на первом курсе, один раз русскую литературу вели! Ну помните, вы Владимира Владиславовича подменяли! Вспомнили? Вот вы меня напугали-то. – Женька помотала головой, то ли отгоняя глупые мысли, то ли осуждая одноразового преподавателя.

– Было такое, – согласился Михаил Николаевич. – Надо же, как совпало. Я и в Москву-то заглянул всего на пару дней. Но я все равно Кощей.

– Ага. А я, блин, Золушка.

– Я серьезно.

– И я. Вот сидит тут такой вселенский злодей в трениках и футболке, а потом попьет кофе и пойдет мир захватывать.

– На что он мне сдался? Значит, футболка тебя смущает, а Древняя Русь не особо?

– Ой! Тут все понятно. Ну не повезло девушке в расцвете лет… Хотя, замечу, Елисей ничего так, интересный… Но злодей в трениках – увольте.

– Зря не веришь, – ухмыльнулся Михаил Николаевич. – Ты мне нужна для относительно злодейских, естественно, замыслов. А по имени-отчеству меня так в твоем мире называли. Привычно.

Он пустил по воде очередной камешек.

– То есть я уже битый час болтаю со своим похитителем, утащившим меня из терема царя Еремея? – спросила Женька, пуская свой камень следом.

– Есть такое, – согласился Кощей. – И которого ты едва не скинула с ковра-самолета.

– Ерунда все это, – заявила недоверчивая девушка, игнорируя факты. К примеру тот, что собеседник знал о событиях на ковре.

– А если так?

Кощей встал в полный рост и залихватски свистнул в четыре пальца.

– Сюда, ковер! Эй вы, твари, а ну покажитесь!

Тут же из окна второго этажа, разворачиваясь на ходу, вылетел ковер и, войдя в глубокое пике, притормозил возле хозяина, из лесу напротив высунулся лохматый леший, стайка птиц сделала над парочкой круг почета, едва не задев их крыльями, а из глубины вод всплыл водяной.

– Не ори, – попросил он. – Глухих нет.

– Власть демонстрирую, – пояснил Кощей.

– Тогда ладно, – подумав, кивнул водяной и помахал Женьке перепончатой лапой. – Ты, девочка, парня не обижай.

И скрылся в глубинах.

Все. Мир рухнул. Страх, обида, ощущение, что ее крупно предали, и вдобавок безнадежность навалились на Женьку со страшной силой. Тело обмякло, перед глазами все поплыло, и она завизжала, зажмурившись, и забарабанила кулаками по траве. Затем из глаз фонтанчиками брызнули слезы.

Кощей, умудренный многовековым опытом общения со слабым полом, предпочел выждать, пока поток всхлипов и слез иссякнет сам. Ждать пришлось долго, из воды опять высунулся водяной, пробормотал «снова здорово» и скрылся. Потревоженный кролик – его семейство жило на холме возле моста – замер невдалеке и сиганул прочь.

– Заяц! – завопила Женька, припомнив сказки про Кощея, и бросилась следом с надеждой, что именно в этом вислоухом заключена его смерть. – Ну держись теперь! – замер вдали ее крик.

– Отличный выбор, – похвалил сам себя Кощей. – Глупая, но настырная. И нервишки ничего, – добавил он, припоминая прочих девиц.

Он встал, отряхнулся и пошел к замку.

В родном доме его встретили упреками.

– Ты издевался над бедной девочкой, – сурово заявило зеркало.

– Есть такое, – легко согласился Кощей. – Замечу, она надо мной тоже, так что мы квиты. Надо же, одежда моя ей не понравилась.

– Действительно, с чего бы это? – саркастически покачала головой дама в зеркале. – Выглядишь словно бродяжка, а ей не понравилось.

– Проверить хотел, – пояснил Кощей.

– Ты проверил, – кивнуло зеркало. – Отсюда крики слышны.

– Голосистая, – удовлетворенно заявил Кощей, поднимаясь по лестнице. Отражение следовало за ним. – Пойду переоденусь.

– Наконец-то, – сурово одобрила дама. – И сделай милость, не появляйся больше в таком виде. Ужин накрывать?

На секунду замерев, Кощей прикинул, сколько времени понадобится Женьке, чтобы понять, что гоняется она не за зайцем, а за кроликом, и что убить зверюшку у нее духа не хватит. Да и нечем.

– Через час где-то, – решил он. – Да, а вот кофе я бы еще выпил.

Ровно через сорок пять минут злая и взъерошенная Женька ворвалась в столовую.

– Отпусти меня немедленно и перенеси в мой мир! – заорала она с порога.

– ОтпустиТЕ, – поправил Кощей. – ПеренесиТЕ. Уже набегалась?

Его холодный тон чуть отрезвил девушку, и она запоздало сообразила, что от этого гада зависит ее дальнейшая судьба.

– Набегалась, – мрачно согласилась она.

– Как кролик?

– Сбежал, – процедила Женька, чувствую себя крайне глупо.

– Шустрый. Ты иди умойся, скоро ужин будет.

Говорил Кощей спокойно и, если бы не одежда, снова стал бы похож на Михаила Николаевича. Но людям с таким именем не свойственно сидеть в черных костюмах странного, хоть и элегантного покроя, в темных рубашках с приподнятым воротником, с серебряными перстнями на пальцах и в шейных платках, повязанных на манер английских лордов.

Набрав в легкие воздуха, девушка собралась нагрубить, но тут в окно спикировал стриж и, сев на плечо Кощея, что-то прокричал.

– Даже так, – уважительно отозвался Кощей. – Ладно, лети, пернатый.

– Ты… то есть вы его поняли? – Любопытство взяло верх.

– Естественно, – высокомерно кивнул Кощей.

– То есть вы действительно понимаете язык птиц и зверей и разговариваете с ними? – От такого чуда Женька на секунду забыла, с кем говорит, и подалась вперед.

– С животными? Нет, конечно! У них разум скуден. Вести беседы проблематично. Разумные особи встречаются крайне редко. Но язык понимаю. Будешь хорошо себя вести – научу. Кстати, для тебя есть интересные и, скажу прямо, неожиданные новости. Узнаешь за ужином.

Что оставалось бедной девушке? Либо ходить голодной и раздираемой любопытством, либо следовать указаниям злодея. Обещая про себя страшную месть, она отправилась приводить себя в порядок. Объявлять голодовку было излишним, для борьбы требовались силы.

Вскоре за столом собралась вся компания. То есть Кощей и Женька. Жестом Кощей указал ей на место. Мог бы и не командовать, там уже стоял прибор. Не такой, как у Еремея, а привычная тарелка, рядом вилка и нож.

– У меня родня с ума сходит, – буркнула Женька, усаживаясь.

– Возможно, – согласился Кощей. – Время здесь параллельно вашему, и позже отправим сообщение, что с тобой все в порядке.

– Надо же, какая забота, – хмыкнула Женька.

– Будешь спокойна за родных – будешь лучше работать, – пояснил Кощей.

Он даже не знал, радоваться ему неадекватности данной особы или опасаться. Пришлось отложить решение на потом, тем более что хотелось есть.

– Ты бери еду, – предложил он. – У нас без изысков, все просто.

Подавая пример, он первым положил себе на тарелку солидный ломоть ростбифа, добавил жареный картофель и кукурузу.

Ел он так, словно рос при дворе. Ухитрялся и разговаривать, и жевать; мясо нарезал так, словно в голову был встроен лазерный прицел; осанку держал. В общем, вызвал у Женьки стойкий комплекс. Но пасовать перед злодеем она не собиралась и стала вести себя так, будто в ее родном городе все так едят. Кощей, в свою очередь, с удовольствием наблюдал за попытками невольной помощницы не ударить в грязь лицом при минимальных знаниях этикета.

– Так что там за новости? – спросила Женька, отпиливая кусочек мяса.

– Елисей помчался тебя спасать, – между делом отозвался Кощей.

– Ого! Что, серьезно?!

– О да!

Вот тут завязался разговор. Даже мысли о маме, которая, не дозвонившись, начнет волноваться, вылетели из головы. Посмеиваясь про себя, Кощей подробно излагал биографию Елисея. Тема была увлекательной, и вскоре гостья совершенно перестала дуться и начала выяснять географические подробности.

– Недели через две примчится, если не заблудится, конечно, – сообщил Кощей. – Но нас здесь уже не будет. Дела ждут, не забывай. А потом сразу домой.

– Ну вот, – разочарование растеклось по Женькиной физиономии как масло. Домой – это, конечно, хорошо, но когда еще удастся побывать в параллельном мире и пережить такое приключение.

– Да ладно, – смягчился Кощей. – Все закончим, и торчи здесь сколько хочешь. А как надоест, отправишься восвояси. Устраивает? Маму твою к тому времени оповестим.

– Согласна, конечно! – оживилась Женька. – Так вы что, не собираетесь запирать меня в подвал, требовать выкуп и склонять к замужеству?

– Я не дурак, – отпрянул Кощей.

– В сказках вы именно так поступаете, – уличила Женька.

– Благодаря сказкам ты битый час носилась за кроликом, замечу, совершенно упустив из виду, что был еще какой-то сундук и все прочее, – напомнил Кощей.

Его бестактность сильно ударила по самолюбию, и Женька поджала губы.

Дальше ужин протекал в молчании.

– Смотри, – велел Кощей, когда наевшаяся Женька откинулась на спинку стула.

Он достал из кармана золотую монету, подбросил вверх и, пока она сверкала в воздухе, щелкнул пальцами. Тут же около монеты появились сгустки воздуха, хорошо видимые в летних сумерках. Монета, словно взорвавшись, разлетелась на едва заметные блестки, и духи бросились глотать их, как рыбки корм. Поев, они начали переливаться всеми цветами радуги и метаться в поисках новых крошек. Кощей запустил вторую монету.

– Вот это да! – восхитилась Женька, любуясь спиральками радуг под потолком.

– Впечатляет? – довольно спросил Кощей и похвастался: – Сам придумал.

– Здорово. Научите меня, пожалуйста, – взмолилась девушка. – И со зверями говорить.

– Как получится, – отрезал Кощей, раскачиваясь на стуле в ожидании, пока духи угомонятся и принесут, наконец, кофе. – Нужна пара сотен лет или определенное происхождение. Я, к примеру, бог. В отставке.

– Чего?!

– Потом, – отмахнулся Кощей.

Бросив зубочистку в пепельницу, он достал портсигар.

– Сигару?

– Такие не курю, – отрезала Женька, успевшая, в перерыве погони за кроликом, выкурить сигаретку.

– Это правильно, – одобрил Кощей. – Дольше проживешь.

– Как вы? – ехидно осведомилась Женька.

Духи улетели, вернее растаяли в воздухе, и перед ней появилась чашка кофе, рядом графинчик с коньяком, сахарница, блюдце с лимоном и молочник.

– Нет. Для такой продолжительности надо побольше усилий, – серьезно сказал Кощей.

– Например?

В ожидании, пока он выдаст страшную тайну, девушка щипчиками бросила в кофе пару кусков сахара и с равнодушным видом помешивала ложечкой.

– Надо есть яблоки, – назидательно перечислял Кощей, наливая себе рюмку коньяку.

– Молодильные? – насторожилась хитрая Женька.

– Сойдет и антоновка, – утешил Кощей. – Еще надо каждый день пробегать верст пять, ограничить себя в соли, есть овощей побольше, отказаться от мяса…

– Издеваетесь, да? – догадалась Женька.

– Кофе пей, – посоветовал Кощей.

Покончив со своей чашкой, он встал и с удовольствием потянулся. Рельефные мышцы проступали даже сквозь одежду. Женька невольно сравнила злодея со своим бывшим ухажером и хмыкнула. А вот Елисей, даже на фоне Кощея, заслуживал внимания.

– Спать-спать-спать, – сказал Кощей. – День был тяжелый, все вопросы завтра.

– Как скажете, – высокомерно отозвалась Женька, встала и пошла к двери, но на полдороге обернулась и спросила ехидно: – А мне как, в одежде спать или вы свою ночнушку одолжите?

– Ящик в шкафу выдвинь, там и ночнушка, и нижнее белье, – равнодушно ответил Кощей и заорал вслед покрасневшей Женьке: – Там еще панталоны с начесом, ты внимания не обращай! Это так, на всякий случай! Если надолго задержишься!

Но Женька уже взлетела по лестнице, и раздался грохот захлопнувшейся двери. Кощей довольно улыбнулся – выбор невольной сообщницы казался ему все более стоящим.

– Какова? – повернулся он к зеркалу.

– Бегает быстро, – заметило зеркало.

– А уж как орет…

– Я заметила.

– Ладно, я баиньки.

Он прошел в свою «мрачную цитадель», стукнув по пути в Женькину дверь, так просто – позлить или напугать. Но девушка, с трудом переодевшись и ополоснув лицо в тазике, уже мирно спала.

Глава 2

Ранним утром, часиков эдак в семь, раздался строгий женский голос.

– Просыпайся. Давно пора умыться и идти завтракать.

Женька моментально открыла глаза, сообразила, где находится, рывком вскочила, со всего размаху ушибла мизинец о ножку кровати и от всей души выругалась, проклиная свое невезение и в придачу весь этот мир во главе с Кощеем.

– Как не стыдно юной девице такое говорить! – возмутился голос.

Тон был такой, что Женька тут же извинилась, прыгая на одной ноге и озираясь в поисках ругачей тетки. Никого не было.

– Юбку надень, – продолжал голос. – Да, и когда вниз пойдешь, зеркало захвати. Оно на столике.

В тазу оказалась свежая вода, рядом лежала полоска коры неизвестного назначения, круглое зеркальце в узорчатой рамке и стоял горшочек с жидким мылом.

– Блин, – ругнулась Женька и попыталась воззвать к недавнему голосу: – А зубы я чем буду чистить? Пальцем?

Но ответа не дождалась и поначалу ограничилась умыванием, а затем, сообразив что к чему, пожевала полоску коры.

На спинке кровати, вместо джинсов и рубашки, висела длинная юбка свободного покроя и блуза с широкими рукавами, так что особого выбора в одежде не осталось. Или ночнушка, или юбка. Наверняка все это подстроила ругачая тетка.

– Под кроссовки самое то! – снова повысила голос Женька в безуспешной надежде на ответ и буркнула: – Ну и хрен с вами.

Впрочем, с обувью проблем не было, вместо кроссовок рядом с дверью стояли ботиночки. Именно, к ужасу Женьки, ботиночки! На низком каблучке и на пуговках!

– Совсем озверел, – злилась Женька в адрес Кощея, зло топая ботинком, пытаясь втолкать ногу, расстегнув как можно меньше пуговок. – Каменный век какой-то. Эй! А паранджа мне полагается?!

– Нет! – донесся через дверь знакомый голос. – Не доросла еще! Шевелись давай, пособница темных сил!

«Ну погоди, пенек старый, – думала Женька, обувая второй ботиночек. – Вот предупредишь маму, что я жива, я тебе покажу. Хотя нет, еще подожду, пока меня обратно домой отправишь».

Здравый смысл услужливо подсказал, что при таком раскладе с Кощеем отношения лучше не портить, а сделать так, чтобы он проводил ее до Москвы, а вот там уже подстроить каверзу. На том и порешив, девушка, стуча с непривычки массивными каблучками, сбежала вниз, в столовую.

– Доброе утро, – поздоровался Кощей, намазывая вишневым вареньем кусок лепешки.

– И вам, – хмуро буркнула Женька и с ходу оповестила: – Я есть не буду, только кофе.

Тут же перед ней образовалась большая кружка, доверху наполненная ароматной жидкостью.

– Так? – мельком спросил Кощей.

– Да. Теперь вы будете отвечать на мои вопросы, как договаривались? Для начала, вы оповестили маму? Второй вопрос – на кой черт я сдалась? Третий – что там с Елисеем? Четвертый – с какого бодуна я понимаю все, что говорят, хотя язык поменялся… хотя это не важно. Пятый…

– Стоп, – Кощей, которому этим утром было не до болтовни, выставил ладони, пресекая поток речи. Он прямо из воздуха достал кусок пергамента и толкнул к Женьке. – Пиши, потом на все отвечу. А сейчас не мешай мне.

Его тон был повелительным, и даже проскальзывали нотки того голоса, которым он призвал нечисть. Хотя и явились всего один зачуханный водяной, леший да полоумная стая. Эта мысль показалась смешной, и Женька, осмелев, спросила:

– Писать пальцем?

– Да, – рассеянно отозвался погруженный в собственные мысли Кощей. – Наставь на лист и сформулируй вопрос.

Эффект превзошел все ожидания. На пергаменте четким, уверенным почерком проступал тот вопрос, о котором думала Женька. Как побочный момент образовалась надпись: «И какого хрена надо от меня этому козлу». Но, стоило нацелить палец, все исправилось, предварительно сообщив: «Ой, черт, что за дрянь!»

Тем временем Кощею было не до веселья. Он, доев лепешку, барабанил пальцами левой руки по столу, напрочь забыв о завтраке, а в пальцах правой вертел ножик, которым недавно размазывал вишневое варенье с цельными ягодками. Ножик мелькал между пальцев, иногда сливаясь в сплошное серебристое пятно, иногда замедляя ход и проскальзывая под кистью руки, описывал дугу вокруг большого пальца и снова начинал мелькать, только в обратную сторону.

– Это магия? – услышал Кощей восхищенный выдох.

– Где? – насторожился Кощей и проследил за взглядом Женьки. – Тьфу ты, напугала. Это просто ловкость рук, детка. Ничего более.

Забыв о волшебном пергаменте, Женька как завороженная следила за руками Кощея.

– Все, цирк уехал, – постановил злодей, откладывая игрушку, и требовательно протянул ладонь. – Показывай, что насочиняла.

Попытавшись переправить лист толчком по столу, Женька потерпела неудачу, засопела и вложила писанину в ладонь Кощею.

– Даже красивым почерком, – с деланым равнодушием сказала она. – С завитушками. Разберете?

– Это мой почерк, – мельком пояснил Кощей. – Так проще.

Он быстро пробежал глазами строчки.

– Угу. Это потом, это позже, это вообще бред… Ага. Вот толковый. Итак, отвечаю.

Он развернул пергамент к Женьке, и та увидела, что старательно придуманные вопросы поменялись местами. На самом верху золотистым цветом горел вопрос «На кой хрен вы меня стащили?»

– Мне нужна помощь, – признался Кощей. – Видишь ли, детка, Русь весьма лакомый кусочек, и всякая забугорная нечисть решила его отхватить. Поскольку я один, а их много, мне объявили войну.

– И какая разница? – спросила Женька. – Что один злодей, что другой… Все равно грабежи да насилие.

– Где же ты таких понятий нахваталась? – Кощей в изумлении вскинул бровь. – В сказках?

– Допустим, – покраснела Женька.

– Из-за сказок ты едва не загоняла бедное животное, – насмешливо сверкнув глазами, напомнил Кощей.

– Хватит меня попрекать этим кроликом! Можно подумать, вы весь такой белый, пушистый, – вспылила обиженная Женька. – Альтруист нашелся! Царевен не похищаем, людей не грабим, всяких Иванов-дураков не убиваем!

Вот тут Кощей встал, выпрямился, став как будто еще выше ростом, и его голос громыхнул:

– Согласно твоей теории, это МЕНЯ убивали дураки с царевичами!

Женька съежилась и заподозрила, что перегнула палку.

– И ты смеешь обвинять меня в разбое и грабежах?

Кажется, он всерьез обиделся.

– Я сидел в засаде, отбирая у крестьян последнее? Я убивал за дурное слово? Я третировал мирных жителей? Или грабил убогих?

– Н-нет, – пролепетала Женька. – Но вот царевна-лягушка, к примеру…

– Д-дура, – с чувством констатировал Кощей, сел на место и залпом допил остывший кофе. – С кем я связался? – вопросил он в пустоту и вперился в девушку, причем взгляд этот ясно говорил о ее полной умственной несостоятельности. – Я тогда, с лягушкой этой, два царства объединил!

– А? – тупо вытаращилась Женька.

– Да из-за границ они цапались! – тоскливо пояснил Кощей. – Ясно? А тут лягушка – Кощей, вали за тридевять земель, спасай. Замечу, если по прямой, без колдовских заморочек, всего верст пятьдесят. Просто летописцы забыли помянуть, что Василиса оказалась «совершенно случайно», – он обозначил жестом характерные кавычки, – царевной соседнего государства, квелого такого, мелкого, но гонористого. Тут раз – объединились, и все, мир во всем мире. Дошло? – Он перегнулся через стол и оскорбительно отвесил Женьке в лоб щелбан. – И царевича звали не Иваном, а Твердиславом. Как раз в моду княжеские имена вошли.

– А Финист?

– Сокол который?

– Он самый. Его вы тоже похитили.

– Поклеп, – уверенно заявил Кощей. – Причем бездарный.

– Ага, как же.

– Ты головой подумай, – Кощей с искренним сочувствием к умственным способностям Женьки осторожно постучал себя по лбу костяшками пальцев. – На что мне парень сдался? Я на извращенца похож?

– Нет, – вынужденно признала девушка и оживилась: – Но ведь вы все-таки занимались похищениями.

– Давай, вали все на рыжего. Нет, я не отрицаю, красть крал, – согласился Кощей. – Я же не монах. Но вот дальше… За одной из «Настенек» пришлось аж двоих спасателей вызывать. Уперлась как носорог, уходить не желала. А тут спасатели пришли. В такую даль перлись. Романтика!

Похоже, у Кощея накипело. Он откинулся на спинку стула и знаком велел Женьке помолчать.

– Теперь, «красна девица», напомни мне, когда это я, согласно фольклору, грабил или убивал за здорово живешь?

Судорожно роясь в памяти, Женька пыталась припомнить еще хоть парочку преступлений человека, сидящего напротив. Ничего не вспоминалось.

– Вы у очередного Ивана потребовали Елену Прекрасную! – выпалила она.

– У которого? – деловито уточнил Кощей.

– Который с Серым Волком.

– Это я к нему в сад заявился яблоки воровать? – искренне удивился Кощей. – Или должен был все бесплатно отдать? Замечу, что Серый Волк меня надуть попытался. Очень честная компания подобралась. Один беспомощный сопляк, второй авантюрист со стажем. – Кощей презрительно скривился. Но тут же сочувственно вздохнул: – В общем, Елена сама виновата. Смотреть надо, за кого замуж выходишь. Не сомневаюсь, что в один прекрасный вечер этот Серый Волк принял обличье Ивана.

– Вы еще мор насылали, – робко предположила Женька, покраснев после последней фразы злодея.

– Я? – искренне удивился Кощей. – Вот это, деточка, клевета. Хотя…

Он наморщил лоб, припоминая.

– Когда это я? В Заречном, что ли? Вспомнил! – Кощей радостно хлопнул себя по лбу и махнул рукой по направлению к собеседнице, самодовольно заявив: – Было дело, на память не жалуюсь. В соседнем царстве неурожай был, так они цены на хлеб так заломили, люди избы за мешок муки отдавали и землю еще за пару мешков. Вот и наслал мор, чтобы жизнь медом не казалась и чужое задарма не хапали.

– Там же люди гибли, – нахмурилась Женька.

– От голода или от мора? – уточнил Кощей. – Знаешь, детка, я на этой земле сохраняю равновесие. Я не альтруист, не надейся. Во-первых, мне здесь нравится. Природа, люди забавные, а во-вторых, это как игра в шахматы.

Он уперся каблуками в ножку стола и раскачивался на стуле, ожидая реакции.

– Люди для вас просто фигуры? – сделала еще одну попытку девушка.

– Все царство, – охотно пояснил Кощей, сделав рукой широкий жест, охватывающий то самое царство. – Все семь миллионов человек!

Стул с грохотом опустился на ножки, и Кощей, резко перегнувшись через стол, оказался нос к носу с Женькой.

– В твоем понятии это как компьютерная игра. Ясно, детка? Хочу – война, хочу – мир. Только война надоела лет двести назад. Когда скучно, можно спровоцировать какого-нибудь героя. А так – экономическая стратегия. Доступно?

– Но вы все равно злодей, – с ужасом в душе, но с чисто женской логикой не сдавалась Женька.

– Злодеи скоро придут, – неожиданно серьезно ответил Кощей. – У них свои порядки. Помнишь фразу «Вир гэхен нах Остен»? Вот то самое. Они захватят земли, и вместо привычной нечисти появится пес знает что.

– И в чем разница? – из чистого упрямства спросила Женька, от страха едва не прячась под столом, но не желая уступать.

– О! Разница почти не заметна, – саркастически заметил Кощей. – Кроме кое-каких нюансов. Вместо упырей – вампиры. Вместо ведьм – феи, вместо домовых – брауни… Короче, любой ребенок в этих местах знает, как отвратить с дороги лешего и кикимору и куда не надо соваться при любом раскладе. Новое их просто сметет. Тогда уж кому как повезет, и, поверь мне, не повезет никому. В общем, это МОЯ земля, и ни одна иноземная тварь не смеет сунуть сюда свой поганый нос. Доступно поясняю?

– И людям есть разница? – осведомилась Женька.

– Нет. Нету, – устало отмахнулся Кощей. – Давай, вали наверх, там тебя ждет долгожданная паранджа. И когда вернешься, будь любезна поприветствовать баньши и чмокни в щечку василиска. Когда придут оборотни, не забудь вынести им хлеб-соль и свою печень сверху положи. Им полезен гемоглобин.

– Чего?!

– Разница культур и потеря национального самосознания, – кратко отозвался Кощей. – Упоминать о том, что людей обратят в рабов и пищу, я не стану. Это мелко. А лично для меня – потеря собственной территории, где я могу играть в «экономическую стратегию».

Опешившая Женька молчала. Все слишком запуталось, и она не знала, как реагировать.

– Не напрягай мозг, перегреется, – посоветовал Кощей, потирая переносицу. – Короче, у нас тут все идет хорошо, а чужие дяди хотят помешать. Поскольку я местный, практически создан здешними людьми, теперь уж и не разберешь, авантюра западных соседей мне глубоко противна и очень хочется обломать все их сволочные планы. Так понятно?

– Ага, – робко кивнула Женька. – А мне-то что делать?

– Помогать, – отрезал Кощей. – Таких ставок, в смысле, на всю землю, я еще не делал, но выбора нет. Рискнем? Для спасения Руси?

– Но я-то из другой Руси, – смущенно возразила Женька. – Мне бы к маме…

– Я тоже думал, что из другой Руси, вернее Англии, – Кощей вскинулся и бесшабашно улыбнулся, обнажая белые зубы. – А вишь ты, и бизнес свой в Москве держал в девяностые, и у тебя в институте преподавал. Похоже, проблема множественных вселенных сложнее, чем мы думаем.

– Ага. Понятно, – кивнула Женька.

Ей, правда, было совсем ничего не понятно, но одно она уловила четко – наших хотят побить, и допустить этого никак нельзя, иначе хуже будет. И лично она должна выступить спасителем славянской нации, пусть даже при этом оказавшись сообщницей злодея, который сидит напротив. Но волшебный пергамент все же пополнился вопросом о бизнесе в девяностых.

– Вот и хорошо, – словно прочитав ее мысли, Кощей прихлопнул по столу. – Скоро сюда явится гость для переговоров. Будь добра, веди себя прилично, постарайся взять обаянием и ничему не удивляйся. В общем, марку держи. Как все закончим, вернешься обратно. По моим подсчетам, дней пятнадцать-двадцать или около того.

– А мама с папой? – вспомнила Женька.

– В курсе, – заверил Кощей. – Для них ты с новым бойфрендом укатила на юга и будешь регулярно звонить.

– Здорово! – тихо восхитилась Женька. – Вы дубль создадите, как у Стругацких?

– Телефон я настроил, – поморщился Кощей. – Будет переадресовывать, отвечать и посылать. Устроит?

– Магия, да? – оживилась прибалдевшая девушка.

– Техника! – рявкнул Кощей, и остальные вопросы отпали сами собой.

По столовой бегали солнечные зайчики, оживляя интерьер, за окном расцветало прекрасное летнее утро, и все страхи стали казаться надуманными. Долгое время все молчали, доедая завтрак, заботливо подогретый духами.

Рядом с вареньем появилась тарелка с бутербродами. Женька и Кощей, погруженные каждый в свои мысли, незаметно сжевали всю колбасу с хлеба.

– Ешьте хлеб, – приказал знакомый голос, звучавший не так давно в Женькиной комнате.

– Ем, – привычно отозвался Кощей, продолжая жевать колбасу.

– Кто это? – озираясь, вскочила Женька.

– А? – Кощей очнулся от своих мыслей, сообразил что к чему, приосанился и галантно повинился: – Где мои манеры! Дамы, тысяча извинений. Позвольте представить: Эвелина, это Евгения. Евгения, это Эвелина Стивовна Карцберг.

Женька вскочила и пробежалась взглядом по столовой, изнывая от любопытства: увидеть во плоти такое имя само по себе приключение. Но потом быстро сообразила, что дама – невидимка, только так можно объяснить присутствие ее голоса в комнате ранним утром.

– Очень приятно, – сказала Женька, приседая в неуклюжем реверансе, чем вызвала одобрительный кивок Кощея.

Пряча улыбку, он откинулся на спинку стула и изо всех сил разглядывал отполированные ногти. Его глаза столь весело поблескивали, что Женька, против воли, поискала на столе тяжелый предмет. В самом деле, злодей же бессмертен, что ему будет с одного удара, да вот хотя бы сахарницей? Однако строгое покашливание разбило заманчивые мечты.

– А вы, простите, где находитесь? Неудобно как-то с невидимкой разговаривать, – сказала Женька.

Кощей театрально прикрыл ладонью глаза.

– Прекрати паясничать, – велела невидимая дама.

Тут Женька заметила на месте вчерашнего зеркала портрет в полный рост, а приглядевшись внимательнее, и вовсе опешила. Дама в зеркале смотрела строго, осуждающе поджав губы, но не на нее, а на Кощея.

– Этот трюк нам никогда не надоест? – сурово осведомилась дама. – Может, ты будешь показывать меня в цирке или на ярмарках? Давай еще конкурс устроим «Найдите Эвелину».

– Ну прости, прости меня, – искренне повинился Кощей, прижав руки к сердцу. – Не буду больше, честное слово… Но у всех такие лица по первости. – Он не выдержал и захохотал. Естественно, злодейски. Получилось очень заразительно, почти как у Забавы, и Женька тоже улыбнулась.

– Нет, главное, осматривается, а глаза, как у белки, в кои-то веки разгрызшей золотой орех! – еле проговорил Кощей сквозь смех. – Честное слово, Эвелина, тебе стоит на такое хоть раз посмотреть! Это же реально цирк!

– Я его гувернантка, – четко пояснила Эвелина Стивовна, сухо кивнула и отражение растаяло на глазах у изумленной Женьки.

Смех Кощея словно обрезало.

– Зачем же так, – растерянно пробормотал он, но в зеркале уже отражалась столовая.

– Гувернантка? – тихо переспросила Женька. – Эвелина Стивовна гувернантка Кощея, да?

– Бывшая, – моментально уточнил Кощей.

– То есть «учи уроки, умойся, поставь бяку на место»? – не слушая, продолжила Женька. – «Ешь хлеб, держи спину прямо, иначе не получишь сладкого»? Да?

Пришла ее очередь смеяться. Выбора другого не было. Представив, как бедного Кощея ставят в угол за невыполненные уроки, девушка просто не сдержалась и засмеялась, начисто игнорируя мрачный взгляд злодея. Воображение подсовывало все новые картины, и Женька никак не могла остановиться. Одни короткие штанишки и разбитые коленки чего стоили!

– Повеселилась? – мрачно спросил Кощей.

Голос чуть громыхнул, и веселье кончилось.

– Простите, – искренне раскаялась Женька, прыснула из вредности последний раз и примерно сложила руки на коленях.

По безмолвному приказу Кощея со стола все исчезло, и сам хозяин встал.

– Идем, – коротко приказал он и широким шагом двинулся из столовой.

«Вот девчонка, – думал по пути Кощей. – Надо же, надо мной посмеялась, словно я прыщавый одноклассник. Не подвело колечко, ох не подвело. Если еще и об Эвелине вспомнит…»

– Вы извините, – окликнула Женька, семеня следом. – Просто действительно смешно показалось. Она правда ваша, пхым… гувернантка?

– Потом расскажу, – пообещал Кощей.

Они гуськом поднялись по лестнице, прошли по коридору, и Кощей гостеприимно распахнул одну из дверей.

– Мой кабинет, – пояснил он, пропуская вперед девушку. – Осмотрись пока, минут через пятнадцать будут гости.

– Ого! А вы точно здешний?

– Никаких «ого», – отрезал Кощей и позвал, обратившись к зеркалу в золоченой раме: – Эвелина! Сделай одолжение, объясни девочке, как надо себя вести.

Вот так Женька нарвалась на краткую лекцию об этикете. Кощей тем временем сел за стол спиной к огромному окну и быстро просмотрел пару писем.

Кабинет его меньше всего подходил и к стране, и к эпохе. Стены были обиты серым шелком в широкую продольную полоску, справа от массивного дубового стола – стеллажи с книгами, слева – тоже книги и кожаный диван, над ним большая карта с флажками. Перед столом два кресла, расположенных под углом к столу, на некотором удалении друг от друга. Вот и вся обстановка. Она больше подошла бы английскому джентльмену середины восемнадцатого века, а не классическому русскому злодею.

Внезапно Кощей поднял голову и насторожился.

– Идет, – кратко бросил он. – Детка, сядь вон туда и слушай внимательно. Эвелина, распорядись проводить гостя.

Дама, прервавшись на полуслове, исчезла, Женька заняла предложенное кресло и замерла в ожидании.

Вскоре в кабинет проследовал долгожданный гость.

– Доброго дня! – возвестил он с порога.

– Тебе того же, – отозвался Кощей, вольготно развалившись за столом. – Каким ветром, Майлз?

– Попутным, Максет, попутным, не сомневайся! – заверил гость и обратил свой взор на Женьку.

Если девушка и не отвисла до сих пор челюстью, то лишь благодаря краткой лекции Эвелины и собственному удивлению, от которого мышцы лица свело в одну вежливую улыбку. Долгожданный гость был невысок ростом, полноват, лысоват и одет в настоящий расшитый камзол с панталонами и чулки, обут в туфли с серебристыми пряжками, а в руках держал трость с костяным набалдашником.

«Я вообще в России или где? – мелькнуло в голове у Женьки. – Что за хрень такая?!»

– Присаживайся, Майлз, – пригласил тем временем Кощей. – Позволь представить тебе мою племянницу Евгению, – он дождался скованного Женькиного кивка. – Евгения, это Майлз, мой старинный знакомый.

– Я счастлив лицезреть столь обаятельную особу, – заявил Майлз. По-русски он говорил чисто, с едва заметным акцентом.

Судя по лицу Кощея, Женьке оказали неуважение, и она гордо вскинула голову, начисто игнорируя нахала.

– Сигару?

Кощей чуть подвинул к краю стола резную коробку.

– Фу, при даме, – короткий поклон в сторону неподвижной Женьки, и гость улыбнулся, попеняв хозяину: – Где твои манеры, Максет!

Он сел в кресло, поставил трость между ног, сцепил ладони на набалдашнике и любезно (именно любезно!) осведомился:

– Как поживаешь?

– Пока все в порядке, – в тон отозвался Кощей. – И погодка ничего так, да и виды на урожай отличные, войны тоже не предвидится. Считай, со светской беседой покончено. Чего надо, Майлз?

– Нетерпеливый ты, – укорил его гость и тут же поспешил утешить: – В такой глуши кто не одичает!

– К делу, – напомнил Кощей, раскуривая извлеченную из коробки обрезанную сигару.

– Если ты так настаиваешь…

В одно неуловимое мгновение его улыбка перетекла в волчий оскал.

– Речь вот об этом, – кончик трости уперся в карту над диваном. – Ты слишком шикуешь, а моему народу нужно пространство.

– И что?

Кощей откинулся на спинку кресла и выпустил струйку дыма в сторону гостя.

– Присоединись к нам, Максет, – заявил Майлз с дружелюбием, от которого у Женьки кровь застыла в венах. Ладони точно похолодели. – И всем будет спокойнее. Земли хватит на всех.

– Это моя страна, – напомнил Кощей, взмахнув сигарой.

– Была ею, – отозвался Майлз и резко наклонился вперед, по-прежнему опираясь на трость. – По сравнению с нашими кланами ты мелок, Максет. Просто мальчик, пойми это наконец.

– Ваше предложение? – сквозь зажатую в зубах сигару поинтересовался Кощей.

– Уступи нам Русь, – твердо попросил Майлз. – Уступи, Максет. Нам нужны земли, твоему народу нужна цивилизация, а не каменный век.

– Мой народ сам решит, что ему нужно, – вежливо отозвался Кощей.

– Демократия на Руси? – хохотнул Майлз. – Не смеши меня.

Утро вообще выдалось веселое. Ну, по крайней мере, для Женьки.

– Сам посмотри, – гость обвел рукой кабинет. – Ты живешь как в цивилизованной Европе, а твои подданные прозябают в грязи! Где твое чувство ответственности?

– Я не царь. Какие подданные? – неискренне удивился Кощей. – Живу и живу, никому не мешаю. Даже представить себе не могу, с чего это вы так на Русь запали? – И «сочувственно» догадался, тоже подавшись вперед: – Мясо закончилось, да?

– Одичал ты в лесах, – покачал головой Майлз. – Сам посуди, у тебя семь миллионов подданных. А у нас? Да мы размажем все царства по стеночке, никто пикнуть не успеет. И предлагаем власть просто из уважения лично к тебе, не более. Лучше быть наместником, чем мертвецом.

– Я оценил, – царственно выпрямился Кощей. – И завоевывать вы уже пробовали. Благодаря войне мое царство еще и к морю выход имеет! – Выставив ладони, словно демонстрируя дружелюбие или ограждаясь от гнусных инсинуаций, он добавил: – Благодаря исключительно оборонительным войнам. Что до моего образа жизни… Майлз, не ты ли в свободное время матрешек расписываешь? И баньку себе построил?

– Экзотики хочется.

– Понимаю.

– Значит, не уступишь? – прорычал Майлз.

Его голос действительно стал похож на рычание крупной собаки.

– Не тебе уж точно, пес почтовый, – рявкнул Кощей. От его голоса у Женьки уши заложило, а Майлз как-то осел и притих на секунду. – Я буду говорить с облеченными властью, а не с мальчиком на посылках.

Кощей привстал, упираясь ладонями в стол и едва не навис над Майлзом.

– А ты, червь, научись себя вести, пока твоя голова все еще на плечах.

Притихли все. Майлз сидел словно замороженный, а Женька, прикрыв глаза, пыталась вспомнить, не над этим ли человеком, или кто он там, она смеялась. Очень хотелось считать, что не над этим.

– Что ваше вшивое королевство может предложить моим людям, кроме пресловутой цивилизации и моря крови? – тем же тоном продолжил Кощей.

– Люди получат твердую власть, прогресс, – голос Майлза постепенно креп, особенно после того, как Кощей сел на место и потянулся. – У вас много лишней земли.

– Они плодятся, – вежливо пояснил Кощей, словно и не он полминуты назад едва не заставил присутствующих штаны намочить.

– Ладно, – с угрозой отозвался Майлз. – Если ты считаешь, что сильнее наших магов и колдунов, если думаешь, что устоишь против совместных сил всех кланов, то ты глупец! Русичи могли победить рыцарей, да хоть целое войско, с их упрямством станется, но одолеть нас не смогут ни ведьмы, ни кикиморы, ни зачахшие языческие боги.

С такими словами Майлз встал, стукнув тростью по дубовому полу.

– Тебя чего присылали-то? – спокойно уточнил Кощей.

– Письмо передать, – Майлз бросил на стол запечатанное сургучом письмо. – Это предложение принять Русь как феод и стать вассалом.

– Вот спасибо, – обрадовался Кощей, вновь становясь похожим на «доброго дядю». Конверт перекочевал в карман сюртука. – Скажи мне, Майлз…

Не закончив фразу, Кощей встал, обошел стол и присел на край столешницы.

– Так скажи мне, Майлз, о представитель древнего клана, почтивший мой замок своим присутствием, только честно. ЗАЧЕМ ВАМ ВСЕ ЭТО НАДО?

У бедного Майлза аж скулы свело, так он старался удержать рвущиеся наружу слова, но против пристального взгляда Кощея, да еще подкрепленного магией, устоять не смог.

– Нам нужна земля! – крикнул он. – Люди на мясо и земля! И чтобы исчезла твоя страна, которая оборонительными войнами прорвалась к морю! Нам нужны рабы!

– Опаньки! Продолжай! – возвестил Кощей, закинув ногу на ногу и упершись локтем в колено, а подбородок водрузив на сжатый кулак, и приготовился слушать.

– Мы изживем угрожающих нам людей! – говорил Майлз, тщетно пытаясь зажать собственный рот. – Будет только Европа и Азия, без промежуточных Русей… Руси… Без твоей страны! Ишь, взяли моду, рыцарей вилами мочить! Если ты не с нами и добровольно не сдашься, то лучшие войска двинут на Русь и камня на камне не оставят, а уж потом, ослабленных, голыми руками возьмем! Слышишь? Кончилось твое время!

– Так эти хулиганы на границах… кто там у нас? – припоминая, Кощей пощелкал пальцами.

– Половцы! – пискнула Женька. – И монголо-татарское иго!

– Во! Они самые! Ваших рук дело?

– Слишком было бы легко! От нас будет монголо-ирландское иго!

– Все, хватит.

Похоже, заклятие далось Кощею нелегко. Он побледнел и устало вернулся в кресло.

– Расслабься, Майлз.

Освобожденный гонец пару секунд тряс головой с тонзуркой и, придя в себя, просто озверел. В буквальном смысле. Его зубы удлинились, из груди вырвался грозный рык, и от добродушного толстяка остались смутные воспоминания. Он метнулся за спину к сидящей и безмолвствующей Женьке, схватил ее за плечи, вжав в кресло, и приставил неожиданно выросший коготь к яремной вене.

– Только шевельнись, паршивый самозванец, – прошипел Майлз. – И каюк твоей девке. Кто будет воспринимать тебя всерьез, если не смог защитить свою женщину? Отличное мясо, но сперва позабавимся.

– Ты оскорбил мою гостью? – вежливо уточнил Кощей.

Поскольку он по-прежнему сидел, даже не пытаясь ринуться на помощь, Женька решила спасать жизнь самостоятельно. Для начала она приняла испуганный вид, а затем резко выбросила кулак вверх и угодила прямо в оскаленную челюсть. Кощей, пользуясь замешательством, одним прыжком перемахнул через стол, и вот на ковре уже валялся агрессивный гость с заломленной за спину рукой. Тонзурка блистала в лучах солнца, отбрасывая зайчиков на шелковые обои.

– Извинись перед девушкой, – вкрадчиво попросил Кощей, до хруста дернув руку вверх.

Женьке было странно и почти смешно наблюдать, как один дядя за сорок требует у другого дяди за тридцать извинений, словно школьник во дворе, но, быстро сообразив, что здесь замешана высокая политика, приняла вид оскорбленной невинности.

– Не слышу, – рявкнул Кощей, и сустав снова хрустнул. – Погромче, будь добр, и по всем правилам.

– Я убью тебя! – пообещал Майлз, отчаянно вырываясь. – А девчонку отдам своим слугам на поругание, затем вырву ей еще живое сердце!

– Чего! – высокопарный слог древнего Майлза активизировал в Женьке весь страх и злость, накопленные за последние сутки, и она, вскочив на ноги и до боли сжав кулаки завопила: – Мочи его, дядя Кощей! Мочи напрочь! Я тебе дам «сердце вырву»!

Последнюю фразу Женька договаривала уже на ходу. Она, подобрав подол, подскочила к Майлзу и, дрожа от выброса адреналина, со всей дури врезала ему ботинком под ребра.

– Ты у меня получишь «поругание»! – слова сопровождались очередным ударом.

Толку от них было мало, Майлз вздрогнул скорее от неожиданности, чем от боли, да и Кощей смотрел удивленно, но хоть душу отвела, пнув на последок.

– Еще раз такое вякнешь – убью и… и… собакам скормлю, – радуясь удачной угрозе, процедила Женька, склоняясь к поверженному врагу. – Усек, сморчок лысый?

– Детка, сядь на место, – осторожно попросил Кощей и обратился к Майлзу: – Видишь, до чего ты своими угрозами довел бедную девочку? Ладно, извиняйся перед ней и свободен. Своим передай, что Русь моя, ваши живодеры ее не получат. И учти, нервировать меня опасно для окружающих. Ну, я… мы слушаем.

– Юная леди, примите мои глубочайшие извинения за столь недостойное поведение, – процедил Майлз, который, похоже, очень хотел жить. – Впредь подобное не повторится.

– Отпустите его, – сжалилась Женька. – Пусть валит куда подальше.

– Свободен.

Кощей поставил гостя на ноги и деликатно проводил к двери.

– Благодарю тебя за визит, Майлз, – церемонно произнес он. – Надеюсь, недоразумения улажены и ты вернешься восвояси с самыми лучшими впечатлениями об этом визите. Духи! Проводите почетного гостя!

Дверь на выход распахнулась, и униженного гостя подхватили под руки невидимые слуги Кощея. Вопли и угрозы Майлза были слышны еще довольно долго.

– Так о чем мы? – как ни в чем не бывало обернулся к Женьке Кощей. – Ах да, деточка, при обращении ко мне давай ограничимся «Михаилом Николаевичем». «Дядя Кощей» звучит как-то фамильярно.

– Подумаешь, – глядя в сторону, смущенно пробормотала Женька.

Ей самой показалось, что она переборщила, да и последний удар под ребра Майлза пришелся, скорее, по почкам. Неловко получилось.

– Вот и хорошо. – Кощей оживился, хлопнул в ладоши и потер руки. – Значит, вперед. Быстро пакуй вещи и летим.

Он рванул из кабинета к лестнице.

– Куда летим? – вопросила Женька, едва поспевая следом.

– Разруливать ситуевину, – пояснил на ходу Кощей.

Он резко остановился, развернулся к Женьке и приложил палец к губам, подперев кончик носа, словно обдумывал, стоит ли доверять предполагаемой сообщнице.

– Если Эвелина спросит, – решился он, – то «разруливать», «ситуевина», «ломиться», «валим» и прочее подобное в твоем мире являются вполне литературными выражениями.

– Мою бы маму убедить, – буркнула Женька.

– Эвелину убеди, – посоветовал Кощей.

– А то что? – нагло осведомилась девушка, потеряв из-за последних событий инстинкт самосохранения. Но тут же пожалела.

Кощей навис над ней, как утес над рекой, и Женька тяжело сглотнула, глядя снизу вверх в темно-серые многообещающие глаза.

– В смысле, если надо, я конечно… – пробормотала девушка, идя на попятную. – Даже в книгах иногда… да и язык меняется…

– Умница, – констатировал Кощей, сбегая вниз. – Хорошая девочка.

– Только вы мне обещали потом рассказать…

– Всенепременно, – отозвался злодей, сворачивая в гостиную, что рядом со столовой.

– И что это за Майлз?

– По дороге, – мимоходом пообещал Кощей, копаясь в ящике секретера.

– А Елисей? – воскликнула Женька о наболевшем.

– Елисей? – Кощей выпрямился и быстро повернулся к девушке. – А что с ним?

– Это я спрашиваю, – напомнила Женька.

– Скачет себе и скачет, – раздраженно отмахнулся Кощей, вернувшись к поискам. – Пока явится, пока под окнами поорет, пока поймет, что дома никого, мы уже вернемся. Надеюсь. Нашел!

Он сунул во внутренний карман сюртука продолговатую коробку и рявкнул, будто только сейчас заметил девушку:

– Чего встала? Метнулась бегом вещи собирать!

– А? – не поняла Женька.

– Все вопросы в транспорте. Эвелина!

В зеркале привычно обозначился силуэт, но полностью проявиться не успел.

– Распорядись насчет кареты, от границы лошадьми двинем, так безопасней.

– От какой границы? – деловито уточнила Эвелина Стивовна.

– Еремеевской, – пояснил Кощей. – Потом через Русь в карете, дальше опять ковром. Нас, как в карете увидят, рано ждать не будут.

– Думаешь, не догадаются? – скептически поинтересовалась Эвелина.

– Это как обыграть, – весело подмигнул зеркалу Кощей и обратил внимание на Женьку. – Ты еще здесь?!

То ли девушка действительно испугалась громового голоса, то ли стало безумно интересно, что там будет дальше, то ли хотелось получить ответы на все свои вопросы, но ее словно ветром сдуло.

Ворвавшись в свою комнату, она обнаружила большой ковровый саквояж, стоявший у изножья кровати, а поверх него рюкзак. В рюкзак полетели джинсы, футболка, рубашка и кроссовки. В саквояж Женька, не заморачиваясь, побросала все, что нашла в шкафу и прилегающих ящиках. Подумав, вытащила джинсы и кроссовки, переоделась, переобулась и, проверив последний раз шкаф, обнаружила в нем ветровку, которую повязала рукавами на поясе. Оглядевшись, сунула в саквояж ботиночки. Так, на всякий случай.

– Эвелина Стивовна! – позвала Женька, стуча в зеркало. – Эвелина Стивовна! Мне помощь нужна.

– Зря надрываешься. Она появляется только в зеркалах с рамой, – в комнату заглянул Кощей. – Готова?

– Нет. Я свою сумку у Еремея оставила, – пожаловалась Женька. – Как я могу нормально выглядеть в таком виде? Там же вся косметика!

– Забудь, разберемся, – бросил Кощей. – Куртку сразу надень, холодно будет. Все, хватай вещи, линяем.

Он рванул по коридору, но Женька вкрадчиво спросила вслед:

– А «линяем», это тоже литературное слово?

– Есть такое, – заверил, оборачиваясь, Кощей.

– Поняла, – кивнула Женька, правильно истолковав выражение лица злодея. Она, подхватив саквояж, в три прыжка догнала Кощея… – Так, я готова и, как говорил великий классик русского языка моей реальности Лев Толстой, «линяем и ныкаемся, пока не разрулим ситуевину».

– Молодец, – искренне похвалил Кощей, хлопнув Женьку по плечу, и прибавил ходу.

– Но вы мне на все ответите! – заорала девушка вслед его удаляющейся спине.

– Само собой, – Кощей поднял руку, в знак того, что все слышал и со всем согласен.

Через пять минут все собрались на втором этаже. То есть присутствовала Эвелина в отражении одного из зеркал, Кощей и Женька.

– Скоро отбываем, – облегченно вздохнул Кощей, усаживаясь на банкетку под окном, и, расслабившись, оперся на стену. – Карета будет через три часа, значит, вылетаем так, чтобы поспеть одновременно с ней. Эвелина, дом на тебе. Если Елисею станет скучно, напусти на него того чудика из подвала.

– Лохматого? – деловито уточнила бывшая гувернантка.

– Можно и его, – равнодушно согласился Кощей. – Когда справится, выпускай хвостатого.

– Эй, секундочку, – привстала Женька. – Они же мне царевича угробят!

– Да что ему будет! – поморщился злодей, прикидывая, все ли взял. – Повоюет немного, поспит сном богатырским, опять повоет, а там и мы вернемся.

В общем, Кощей с Женькой погрузили пожитки на ковер-самолет, проверили, есть ли у каждого зеркальце для связи с Эвелиной Стивовной и взошли на борт через подоконник второго этажа.

Ковер-самолет плавно набрал высоту и отбыл в сторону иноземных государств. Кощей окончательно успокоился, растянулся на ковре и, абсолютно нечувствительный к холоду, приготовился подремать.


А у царевича Ильи тем временем были крупные проблемы. Он сидел в покоях отца, повесив буйну голову ниже плеч. И было отчего. Отец, нервно расхаживая по светелке, устроил ему форменный разнос.

– Ты же брата родного, кровинушку свою, в замок Кощеев отпустил, – сокрушался Еремей. – Да как ты мог!

– Батя, – устало вскинулся Илья, – да не отпускал я его. Он сам поперся. Ну приспичило ему иноземку спасать. Что я могу? – царевич обреченно развел руками.

– Иноземку? Да пес с ней, с басурманкой! Хотя… – Вдовый царь на миг призадумался, вспоминая миловидную девицу, но быстро пришел в себя и сплюнул. – Вот ты мне голову морочишь. Почему брату войско не дал? Он воевода или кто?

– В будущем, – напомнил Илья. – Пока у нас воеводит Лешак, и он со мной согласился, что негоже для личных надобностей молодого балбе… царевича, дружину гонять. Была мысль человек десять с ним отправить, так, для охраны, так ведь…

– Личных? – перебил царь и вперился в наследника сверкающим взором. – Тут дела государственные! Кощей приходил за Забавой, дурень! Кому нужна девица безродная?

– Ага. Евгению эту, стало быть, по ошибке упер? – обреченно предположил Илья.

Еремей всегда отличался здравомыслием и слыл видным политиком и правителем, но, когда дело касалось любимой дочери, терял всю свою рассудительность.

– Битва была, – напирал Еремей. – Мог и перепутать.

– Батя, – взвыл Илья, в отчаянии вцепившись в собственные кудри. – Как, ну объясни мне, как их можно перепутать?! Видит бог, я люблю свою сестру, но поверить в то, что Кощей собирался ее замуж взять, – уволь! Она же его за один день в гроб вгонит, бессмертный он или нет!

Легка на помине, в покои ввалилась Забава. Она уперла руки в бока и с ходу залилась слезами. Общий смысл истерики сводился к тому, что договор о сватовстве был испорчен, что это плохая примета и Илья с Еремеем просто обязаны спасти поруганную честь.

– Эй, Елисей уже в пути, – помахав рукой, дабы привлечь внимание, напомнил брат.

В ответ Забава заревела еще пуще, и Еремей, устало подперев лоб, выслушивал ее тираду сидя на лавочке. Терпения его надолго не хватило.

– Тихо! – рявкнул он и ошибся – дочь на миг притихла и заревела с новой силой.

– Забавушка, – сменил тон Еремей, ласково обнимая дочь и похлопывая ее по спине. – Ну полно тебе, все исправится.

Еремей беспомощно посмотрел на сына через мощное плечо Забавы. Тот сделал вид, что не заметил, но отец не сводил с него взгляда, даже задвигал бровями и скривил лицо, намекая, что пора выручать папу.

– Эй, Забка, – окликнул Илья, предварительно убедившись, что их точно никто не видит и не подслушивает. – Забка, глянь.

Рассерженная Забава обернулась на Илью, а тот в воплем «сумасшедшая белка!» скосил глаза к носу, склонил голову набок, выставил вперед верхние зубы и застучал друг о друга сжатыми кулаками, словно пытаясь разбить орешек.

По светелке разлился смех Забавы. От него, казалось, чуть потеплело, и даже суровый Илья улыбнулся.

– Так-то лучше, – Еремей погладил дочь по «плечику» и усадил на лавку.

Забаве пообещали победу над злодеем, испортившим пирушку, свадьбу на все царство и вдобавок новенькие резные пяльцы.

– Да-а, Илюша, – протянул Еремей, глядя на дверь, закрывшуюся за дочерью. – Баловство баловством, а ведь придется тебе вслед за братом ехать, ежели он вскоре не вернется.

– Да знаю я, – поморщился Илья. – Спасти Елисейку, прикончить злодея, потом обставить все так, чтобы Елисейка оказался героем. Все из политических соображений, дабы народ зауважал будущего воеводу. Все верно?

– Ох и башковит ты, Илюша, – хитро прищурился Еремей. – В корень смотришь, и царем будешь похлеще меня.

– Ладно тебе, батя, – прихлопнув ладонями по коленям, Илья встал. – Я ж понимаю. И Елисейка воевода будет толковый, только не перебесился пока. Зря ты его по заграницам отправлял. Сдал бы, вон, Лешаку, походил бы в дружинниках, пообтерся…

– Ты того, не забывайся, – погрозил пальцем царь. – Мне, поди, виднее. А что Елисей дурака порой валяет, так молод он еще.

– Я в его возрасте уже дань собирал и бунты ездил усмирять, – напомнил Илья, чувствуя, как его втягивают в старый спор.

– Так ты наследник, тебе оно на роду написано.

Застонав про себя, Илья отвесил отцу поклон и свалил на свой поверх, чтобы хоть на пару часов схорониться от государственных дел в объятиях жены.

Глава 3

– Михаил Николаевич! Ну Михаил Николаевич же! – Женька трясла Кощея за плечи, стараясь разбудить.

– Отстань, красна девица, – пробормотал Кощей и перевернулся на бок.

– Мы с курса сбились, – настаивала Женька.

В полусне перевернувшись на живот, Кощей схватился за край ковра и подтянулся.

– Нормально все, – заявил он, свесив голову вниз. – Через час на месте будем.

– Вот видите, уже через час, – обвинила Женька, плотнее кутаясь в ветровку. – Вы обещали все мне рассказать, а сами дрыхнете всю дорогу.

Вздохнув, Кощей открыл свой чемоданчик, достал флягу и два глиняных стаканчика.

– Чай горячий будешь?

– Буду, – закивала Женька. У нее зуб на зуб от холода не попадал.

Потягивая горячий напиток, Кощей с удовольствием осмотрел облака, холмы на горизонте и спросил:

– Ты языки какие знаешь?

– Чего? – Женька едва не подавилась, вспомнила нотацию Эвелины Стивовны и поправилась: – Что вы имеете в виду?

– Языкам, спрашиваю, каким обучена? – громко, как для глухой, повторил Кощей.

– Английский в школе, – быстро ответила Женька. – Школа с языковым уклоном была, но уже почти все забыла. Вторым языком французский.

– Ничего, вспомнишь.

Женька приободрилась. Ей предстояло посетить Англию, пусть даже параллельную, и языковой барьер волновал ее меньше всего.

– Здесь-то я все понимаю, – мудро кивнула Женька.

– Здесь у тебя сработало подсознание, – охладил ее пыл Кощей. – Оно и позволяет понимать все, что говорят. И к тому же я тебя вызвал, Пресловут вмешался, и, как следствие, или я, или он могли передать знание родного языка.

– Моего родного? – удивилась Женька.

– Моего. Там, – Кощей указал куда-то вперед, – такое не прокатит.

Разочарованная Женька только вздохнула. Ее мечты покорить западный мир рушились. Утешившись наличием спасителя Елисея, она принялась созерцать проплывающие внизу поля, деревеньки, пересеченные желтыми лентами дорог, синие полосы рек, прикидывая в уме, чем же она может помочь Кощею. Он хоть и злодей, но вполне сносный дядька. Поскольку мир был параллельным, чувство патриотизма в основном дремало, но бодрствующая его часть активно сопротивлялась нашествию чужеродной нечисти.

Домики внизу были чистенькие, дороги укатанные, люди едва замечали пролетающий над их головами ковер. Похоже, подобные путешествия здесь были не в диковинку.

– Просто они думают: «Пусть летят, глядишь, им надо», – подсказал Кощей.

– Я говорила вслух?

– Нет, – равнодушно отозвался Кощей. – У тебя на лице все написано, а с моим жизненным опытом… – он покачал головой, показывая, что может читать мысли, словно книгу. – Говорил же, учись играть в покер. Будешь держать лицо непроницаемым.

Обидевшись, Женька отвлеклась от созерцания пейзажа, села по-турецки и вперилась в Кощея.

– Вы обещали ответить на все вопросы, – мстительно напомнила она.

– Валяй, спрашивай, – благодушно разрешил Кощей, и только уважение к старшим (еще каким!) удержало Женьку от резкого ответа. Ну, плюс еще осознание высоты, на которой летят. Мало ли, столкнет еще.

– Расскажите мне, Михаил Николаевич, откуда у вас взялась гувернантка и откуда вы сами вообще взялись, – поинтересовалась девушка с той самой беспредельной вежливостью, за которую хотелось дать в лоб. – И с какого… то есть почему вы называете себя богом в отставке?

Но Кощей отреагировал мирно, только глянул ласково, от чего Женьке захотелось провалиться сквозь ковер, прямо в высоту, или убить злобного гада собственными руками.

– Сказки любишь, – понимающе бросил Кощей. – Что ж, время есть. Слушай.

Женька расположилась со всеми удобствами, сцапала из припасов куриную ногу и приготовилась слушать. Ради хорошей сказки она запросто могла пропустить мимо ушей не только оскорбительный тон, но и сигнал воздушной тревоги.


Кощей не помнил, как и большинство живущих, своего появления на свет. Давным-давно он действительно был богом. Вернее, Чернобогом.

Вот тут Женька едва с ковра не упала.

– Кем? – возопило недоверчивое дитя двадцать первого века. – Вы что, меня совсем за дуру держите?

– А вот теперь я тебя вспомнил, – заявил Кощей, пятерней убирая со лба волосы. – Ты на моей лекции с подружкой болтала и ровным счетом ничего не слушала. Вы, кажется, вместе вылетели? Владимир упоминал, что Сатарова и Володина первые кандидаты на отчисление, но я как-то не прислушивался, подменял всего на пару лекций. Дальше рассказывать? – помолчав, вежливо уточнил он.

Красная как вареный рак Женька кивнула.

– Так вот, двое сыновей Рода, Белобог и Чернобог носились по миру и воевали между собой, как и положено братьям в большинстве неполных семей. Боролись за главенство над людскими душами.

Ты слышала про множественные вселенные? – вскользь спросил Кощей.

– Допустим, – сурово кивнула Женька. – Вы о них уже упоминали.

– Так вот именно в этой вселенной Белышу, кажется, повезло.

Носились братья то в образе лебедей, то быков, то зайцев. Иногда Белобогу удавалось выдрать перо из хвоста брата, иногда Чернобог знатно трепал очередную белую шкурку.

В целом мы ладили, – заверил Кощей. – Он отличный парень, вот только стремление наставить всех людей на путь истинный раздражало. Я предлагал оставить все как есть. Но Белобог уперся как баран. Говорил, что раз мы боги, должны действовать.

– И как? – спросила Женька, решив ничему не удивляться хотя бы ближайшие пятнадцать минут.

– Да никак. Он мне свое, я ему свое. Он – нормы морали, я – умение шевелить мозгами. Он про то, что я корабли топлю, я ему про идиотов на борту.

Короче, однажды Белобог переборщил с разборками.

Возможно, я сам виноват, – нехотя признался Кощей.

– Вы были того… ну… неадекватны?

– Да набрался я! Принял человеческий облик, завалился в какой-то городишко, нашел хорошую компанию, вот и перебрал. Пока я им про боевой строй втюхивал, бочонок браги уговорил. Вот и «повело».

По возвращении завязалась драка. Начал ее Кощей. То ли брат что не так сказал, то ли неправильно поняли друг друга, но «моральные нормы» вступили в жесткий конфликт со «свободой личности». В результате потрепанный Чернобог был сброшен на землю. Чернобог не скончался в полете, а попал на землю и стал младенцем десятимесячного возраста. Правда, сначала он попал не в этот мир.

– Вы врете, – ахнула Женька.

– Вот уж нет, – заверил Кощей.

– Значит, и у нас в мире вы где-то бродите? – логично предположила Женька.

– Вряд ли, – осадил ее Кощей. – В твоем мире я погиб, и это Белобог, развлечения ради, бродит в виде доброго человека, наставляющего людей на путь праведный. Или просто работает учителем в школе. А может, он свихнулся и героически скончался в канаве. Вариантов масса! Выбирай любой!

В данном случае Кощей уцелел, хотя и попал в другой мир. Брат переживал за него, но поделать ничего уже не мог.

– И теперь у вас тут наступило благоденствие?

– С чего это? Спустя пару веков на Руси приняли христианство. Белыш, скорее всего, стал кем-то из архангелов, он толковый парень, – с тайной гордостью поделился Кощей. – Вместо меня какой-нибудь демон, и парень опять бьется за правое дело.

– А дальше что?

Дальше Кощей мало что помнил, ведь он был маленьким ребенком.

– Дайте угадаю, – скептически протянула Женька. – Вас кто-нибудь нашел, и вы попали в плохую компанию.

– Хм. Скорее они попали в плохую компанию, когда подобрали меня, – честно признался Кощей.

Мир, куда занесло горемыку, был сродни Англии на уровне шестнадцатого-семнадцатого веков. И попал Кощей удачно – подобрал его местный барон.

– Как рассказывала Эвелина, основываясь на семейных преданиях, его покорил мой взгляд, – ностальгически вспоминал Кощей. – Взгляд наивный и всепонимающий.

Кощей так посмотрел на Женьку, что у нее екнуло сердце. Учитывая, что тогда так смотрел крохотный, трогательный (а по словам Кощея – мелкий и изрядно обделавшийся) ребенок, приемный родитель должен был просто растаять.

– К тому же я, кроме будущего отца, никого к себе не подпускал. Сунулся было один из его провожатых, Эвелина рассказывала, что его укусил.

У приемного отца своих детей было три штуки, но Кощей удачно вписался в компанию. По его предположению, где-то в голове отложилось – с родней надо ладить, а то опять вниз полетишь. Имя он получил Максет.

– Ага! – наконец разрешилась загадка странного имени.

– Ого! – передразнил Кощей. – Кстати, на местном наречии это означало… Угадывай.

Он, довольный собой, ожидал решения.

– Чего я-то, – пробормотала Женька, пошевелила мозгами и заявила: – Знаете, Михаил Николаевич, если вы скажете, что оно означает Чернобог, я вас прямо обвиню во вранье. Честное слово.

– Почти угадала, – довольно кивнул Кощей.

– Врете, – сдержала слово Женька.

– Сам бы не поверил, – развел руками Кощей. – Назвали так, если честно, больше из-за цвета волос. А еще накануне Вильтор, отец мой, молился о запасном сыне. По тем временам смертность высокая была. В более точном переводе Максет звучит как «темный, посланный богами», но вкратце именно Чернобог.

Женька слушала раскрыв рот и едва не прикусила язык, так сильно дрожала от холода.

– Дальше что было? – потребовала она продолжения.

– Воспаление легких, – предположил Кощей, снял плащ и укутал Женьку.

Ему плащ доходил до колен, так что Женька смогла закутаться целиком, только нос торчал – дышать-то надо – и глаза, вдруг что интересное пропустит.

– Вы замерзнете? – спросила Женькина совесть.

– Да что мне будет! – беспечно отмахнулся Кощей.

– Насморк? – попробовала угадать Женька, но Кощей уже продолжил рассказывать, с удовольствием вспоминая свою молодость.

Рос он со всеми, с семи лет поступил под опеку гувернантки.

– Эвелины Стивовны?

– Точно.

Потом учителя, грамота и прочее. К его совершеннолетию старший сын Вильтора погиб, дочери повыходили замуж…

– И вы остались единственным наследником, к своему большому сожалению, – саркастически угадала Женька, кутаясь в плащ.

– Это да, – Кощей неожиданно погрустнел. – Вильям был хорошим братом.

Он тоскливо посмотрел вдаль и признался:

– Я даже с Белобогом так не ладил. Вильям за меня заступался, игрушки дарил. На своей лошади давал кататься. А уж какие мы битвы с ним разыгрывали, весь дом ходуном ходил. Нас с Вильямом Эвелина прикрывала, она тогда еще живая была.

Женька судорожно сглотнула.

– В общем, еще до того как брат от чахотки умер, начал я кое-что вспоминать, – продолжил Кощей. – По чуть-чуть. То образ какой мелькнет, то заклинание вспомню. Потом и вовсе решил, что я бог. Вильям мне верил, а отец, конечно, был в шоке, решил что я с ума сошел. Потом и он скончался, старый уже был. Однако женить меня успел.

– Вы женаты?! – заорала от удивления Женька.

– В чем проблема? – высокомерно осведомился Кощей.

– Ну, просто такой злодей, и вдруг жена, дети… – замялась Женька.

– Двое сыновей, близнецы, как и мы с Белобогом, – ответил Кощей. – Сейчас их прапрапрапра-правнуки теми землями владеют.

– А вы?

– Что я? – удивился Кощей. – Думаешь, я так запросто явлюсь и скажу: «Здрассте, я ваш дедушка». Там в галерее портрет мой остался, пусть любуются. Магию они почти не унаследовали, живут хорошо, вот и ладненько.

– Почти не унаследовали? – уточнила Женька.

– Почти, – подтвердил Кощей. – Я там был лет сто назад. Все в порядке.

– Хорошо?

– Еще как!

– Михал Николаич, неувязочка получается, – сообразила Женька. – Как вам может быть триста пятьдесят лет, если о вас известно лет пятьсот, не меньше. И это только у нас.

– Триста пятьдесят за вычетом.

– Каким? – не поняла Женька.

– Лет семьдесят я под завалом пролежал, лавиной накрыло. Сам выбраться не смог, вот и умер по-тихому на время, пока не раскопают или жертву не принесут.

– Человеческую? – возмутилась Женька.

– Хомячка, – в тон отозвался Кощей. – Потом еще было пленили меня и сожгли, гады. Поверь, это больно. Восстановиться смог лет через двадцать. В общем, вот так, «за исключением», и насчитал триста пятьдесят.

– Понятно. А с Эвелиной что?

– Ах это!

Эвелина воспитывала Максета до пятнадцати лет. После столь долгой и честной службы по настоянию отца стала домоправительницей. Своих детей не имела, родня жила далеко, и единственной привязанностью оказался юный Максет, который, по ее стойкому мнению, без присмотра пропадет окончательно.

К тому времени как скончался Вильям, Кощей уже давным-давно не нуждался в опеке. Он освоил, вернее вспомнил, основы магии, научился проходить в доступные миры, но привычно отчитывался, где был и что делал. Еще он нашел этот мир.

– Будто домой вернулся, – пояснил Кощей, подливая себе чай. Холод на высоте километра его, казалось, вообще не волновал. Даже щеки не покраснели. – Как ступил на землю, окончательно все вспомнил. И кто я, и откуда, и как дело было. Достаточно рассказал?

– Договор есть договор, – напомнила Женька, сурово зыркая из-под воротника плаща.

– Ох ты достукаешься! – предупредил Кощей.

– А Эвелина Стивовово, тьфу ты, – зло сплюнула Женька, запутавшись в имени-отчестве. – Короче, эта милая дама?

– Когда я вернулся, а прошло аж целых семь лет, она умирала, – просто пояснил Кощей. – Жена моя к тому времени другого мужа нашла…

– Кто ж ее осудит, – хмыкнула Женька.

– Согласен, – кивнул Кощей. – Сыновей в пансион учиться отправили, а Эвелина одна в своей комнате лежала.

– Но вы же знаете магию! – Женька высунулась из плаща, опомнилась и закуталась обратно. – Как же не спасли?

– Поздно было, – кратко ответил Кощей и замолчал.

Молчание длилось долго.

– Я действительно ничего не мог поделать, – сказал он, наконец. – Опоздал я. Но попрощаться успел. Взял ее за руку и чуть не заплакал. Я вообще человек сентиментальный.

– Вы? – вытаращилась Женька.

– Дед Мазай!

Девушка пристыженно затихла.

– Эвелина до того момента три дня в себя не приходила, а тут открыла глаза и говорит. – Кощей поджал губы, вскинул голову и очень похоже изобразил свою бывшую гувернантку: «Максет, ты без меня пропадешь. Делай что хочешь, но я тебя оставить не смогу, пока за ум не возьмешься».

– И вы ее в зеркало запихнули? – ужаснулась Женька.

– Попробуй я этого не сделать… но в целом – да. Вспомнил заклинание, и с тех пор она живет в построенном мною замке, на должности домоправительницы. Все счастливы. Теперь все?

– Ух ты! – едва смогла выдавить Женька. – Эй! Погодите, а с Москвой как? Вы же и в институте преподавали, жили там! Это вы переворот в девяностых организовали, да?

Патриотические чувства взяли верх, Женька, сбросив плащ, выпрямилась в полный рост, но, смерив высоту за пределами ковра и холод, с достоинством села на место и укуталась.

– Эк тебя занесло, – Кощей смотрел сочувственно. Он решил, что мозг бедной девушки перегружен и, похоже, дает сбой. – Была б нужда. Я ни в какую политику не совался.

– Да прям, – не поверила Женька.

– Представь себе, – Кощей вздохнул, словно поражаясь собственной глупости. – У меня здесь уже своя территория была, всю нечисть держал, вот и захотелось развлечься.

– Бандитом стали? – понимающе осведомилась Женька.

– Бизнес открыл.

– Я и говорю. Мне папа рассказывал, как все было. И сосед наш бандитом был, в двадцать три схоронили. А вы бессмертный.

– Не знаю насчет соседа, – дипломатично сказал Кощей. – У меня был просто бизнес.

– Папа говорит – это невозможно, – уличила Женька. – Под кем-то надо ходить.

– Смешная девочка, – констатировал Кощей, приосанился и глянул сверху вниз фирменным злодейским взглядом. – Я тебе кто, сосед? Или сопляк-шестерка?

– Поняла, – быстро сообразила Женька. – Это вы всех держали?

– Нет, – прищурившись, Кощей смотрел на солнце, сверяя курс ковра-самолета. – У меня техсалон небольшой. Мотоциклы на заказ делали. Да и сейчас делаем. Эксклюзив всегда ценят. Без магии, конечно, не обошлось, но все в меру. Так, пару фокусов показал, когда меня убить пытались, но в основном своими силами. Айкидо пришлось выучить, стрелять научился, но мзду не платил. Пытались подмять, конечно, спровоцировал пару разборок, от меня и отстали. Мотоциклы, замечу, высший класс, – с ноткой хвастовства заявил он, переводя взгляд на Женьку. – Салон, кстати, и сейчас работает. Мне золото нужно, духов кормить, да и так, по мелочи. Не основной доход, конечно, но и то монетка.

– Не верю я вам, – подозрительно прищурилась Женька. – Вот так вот явились, ни кола ни двора, ни знакомых…

– Знакомые были, – поправил Кощей. – Я еще в восьмидесятых поучиться захотел. Тратил, так сказать, государственные деньги на образование фольклорного персонажа.

– Вы? В институте? – Женька рот разинула от удивления.

– В институте, – передразнил Кощей. – Филфак МГУ! Все пять лет, от звонка до звонка.

– Подумаешь, – протянула Женька, скрывая зависть. – Надо же, за столько веков образование надумали получить…

– Так не первое же.

– При втором за два с половиной заканчивают, – уличила Женька.

– И какой диплом я должен был предъявить? Сорбонны одна тысяча восемьсот тринадцатого года? – резонно поинтересовался Кощей. – Или Оксфордский из параллельного мира? Впрочем, тот бы не подошел, он по математике. Да! Я еще три курса МИФИ закончил.

– Врете! – убежденно заявила Женька, обличительно указывая пальцем на Кощея. – Все равно вы все врете. Вы же старый!

– Еще какой, – согласился Кощей. – И?

– Да кто вас в институт возьмет, вам же ой как за сороковку! – Женька вспомнила о справедливости и нехотя поправилась. – Ну или около того. Вы яблочек молодильных поели? – ехидно осведомилась она.

– Рожу скорчил, – мимоходом пояснил Кощей и, видя недоверие собеседницы, вздохнул: – Ладно, смотри.

Он сосредоточился. Женька замерла в ожидании чуда. Ничего не происходило.

– Сейчас, – бросил Кощей. – Давно не практиковался.

Он опять сосредоточился, и опять безрезультатно.

– Очень интересный способ маскировки, – серьезно начала Женька и обомлела.

Лицо Кощея чуть разгладилось, морщины вокруг глаз исчезли, он слегка ссутулил плечи, и вот перед Женькой застенчивый молодой человек лет двадцати трех.

– Ой, ма-амочка.

– Впечатлило? – самодовольно понял Кощей, принимая прежний вид. – Давно не тренировался, а то ведь все пять лет с такой рожей ходил.

– И в МИФИ еще три года, – уважительно напомнила Женька, у которой, как у гуманитария, при слове «физика» начинало сводить скулы.

– Там проще. У нас к сессии все выглядеть начинали «далеко за тридцать». Особенно «теоретики».

– А лекции? – робко вспомнила Женька. – Которые у нас в педагогическом вели.

– Вовка попросил, – отмахнулся Кощей. – Мы с ним еще с филфака знакомы. Он приболел, а я как раз заглянул проверить, как дела в бизнесе.

– Хотите сказать, никто подмены не заметил?

– Деточка, я же маг, – сочувственно напомнил Кощей. – Студенты, как вижу, заметили, а начальство нет.

– Но вам же не меньше сорока! – воскликнула Женька. – Значит, вы все-таки стареете!

– Старел, – согласился Кощей. – Давно. Потом перестал. Где моя смерть – лучше не выспрашивай, – пресек он следующий вопрос, – иначе не то что за кроликами, ты у меня за червяками гоняться начнешь.

– Фигу! – обиделась Женька.

– Смотри! Рыба летит!

Женька уставилась в указанном направлении.

– Ну ты подумай, – покачал головой Кощей. – На ковре-самолете рыбу выглядывает!

– Я машинально, – возмутилась Женька.

– Верю-верю, – выставил ладони Кощей и утер слезы. – Вон, смотри.

– Опять на рыбу? – огрызнулась Женька.

– Вниз смотри, не пожалеешь.

Подозревая подвох, Женька легла на живот, свесила вниз голову и ахнула. Не из-за страха, его не было, пока она нужна Кощею, опасаться, кроме дурацких шуток, нечего, а от восхищения. Прямо под ней простирался лес. Рос он полукругом, как огромная радуга, и точно так же был разделен на полосы всех оттенков зеленого цвета.

– Сосны, дубы, березы, осины, клены, ну и так далее, – щурясь, словно кот, пояснил Кощей.

– Это вы все сделали? – пролепетала Женька.

– Я, – согласился Кощей.

– Опять магия, да?

– Нет, – отрезал Кощей. – Чуть какое чудо, так сразу магия. Да я этот лес своими руками сажал.

– Да ладно. Тогда бы семена одних деревьев заносило на полосы других, и все бы перемешалось.

– Уметь надо.

– Здорово. А вон там, смотрите!

Женька едва вниз не свалилась, указывая на другой лесок чуть поодаль.

– Там настоящая кувшинка! Ну вот же лепестки, а вон листочки!

– Этот зарастет скоро, – отозвался Кощей.

– Ну вы даете! – уважительно протянула Женька. – Надо же, целый лес высадить, да еще вот так… Жалко, его иначе как сверху и не разглядишь, – пожалела она.

Ковер пролетел над чудесными посадками, и внизу опять появились поднадоевшие домики.

– Сядь спокойно, – велел Кощей. – Приземляемся. Сейчас трясти будет.

Глава 4

Ковер мягко спланировал в лес, и его скатали в трубочку. Затем Кощей велел Женьке переодеться в сарафан и в ожидании нетерпеливо постукивал ногой, уставившись в дерево.

– Скоро там? – недовольно буркнул он, отряхивая плащ.

– Уже почти, – отозвалась Женька. – А как такую штуку надевают, которая на рубашку похожа? Завязками вперед или назад?

– Назад, – стоически ответил Кощей. – Юбку, белую такую, обязательно поддень.

– Черт, – ругнулась Женька, и одежда зашуршала с новой силой.

– Деточка, может, тебе помочь? – осведомился Кощей.

Он сделал вид, что хочет повернуться, и с удовольствием услышал приглушенный визг и торопливое шуршание одежды.

– Я все! – через миг отозвалась Женька.

– М-да.

– Что? – расстроилась Женька, одергивая подол длинного красного сарафана. – Неправильно?

– Нормально все, – утешил Кощей. – Рукава поправь, чтобы попышнее смотрелись. Так. Платок на голову, бусы на шею.

Женька повязала платок как бандану, но, к ее возмущению, Кощей потребовал перевязать на манер косынки.

– Как Аленушка зачуханная, – ворчала Женька, затягивая узел под подбородком.

– Одна из моих знакомых Аленушек вышла замуж за Еремеевского воеводу Лешака, – сообщил Кощей, критически осматривая девушку. – И из простой крестьянки стала боярыней. Ладно, вроде сойдешь за местную.

Осмотрев себя при помощи крохотного зеркальца, Женька была вынуждена согласиться. Просто иллюстрация к детскому утреннику.

– Вещи бери, – велел Кощей, подхватил свой чемоданчик и ломанулся напролом через лес.

Схватив саквояж, Женька побежала следом.

«Слишком он шустрый, – думала она про себя, стараясь не потерять из виду мелькавшую впереди спину. – Носится все время, нет чтобы спокойно ходить, как положено в его возрасте».

– Эй! – окликнула она. – Вы мне помочь не хотите? Тяжело ведь!

– Нет, не хочу, – Кощей на секунду остановился, глянул задумчиво и ринулся дальше.

– Хрен с тобой, – тихо, чтобы злодей не услышал, пробормотала Женька, бухнула саквояж на траву, села сверху и вытащила из складок сарафана сигареты. – Перекур, и фиг ты что мне сделаешь.

Она успела сделать пару затяжек, прежде чем Кощей соизволил вернуться. Ему открылось замечательное зрелище. Русская девушка в голубенькой косынке, белой льняной рубахе, красном долгополом сарафане, из-под которого выглядывали черно-оранжевые кроссовки, сидела на примятом ковровом заморском саквояже и зажимала в пальцах сигаретку.

– Еще есть? – с ходу спросил Кощей, присаживаясь рядом. – Сигары надоели.

Молча протянув ему пачку и зажигалку, Женька оперлась о дерево и расслабилась. Птички пели, кузнечики стрекотали, солнышко припекало. Даже не верилось, что сюда собирается нагрянуть толпа иноземных чудищ ради новых территорий, власти и посрамления Кощея.

– Михаил Николаевич, – не открывая глаз, начала Женька. – А с теми гадами можно просто договориться?

– Попробуем, – он выпустил несколько колечек дыма и, сделав неуловимое движение, заставил их сплестись в олимпийские кольца, затем перестроиться в миниатюрную Солнечную систему, а потом они растаяли. Кощей ткнул локтем Женьку: – Ты того, не расслабляйся, идем уже.

– Я не расслабляюсь, – сразу отозвалась девушка. – Научите меня так с дымом делать?

– Это как себя вести будешь, – улыбнулся Кощей, и Женька сразу перестала на него злиться. – Идем, здесь недалеко осталось.

Вскоре они выбрались на дорогу, где уже ждала карета и четверка лошадей, запряженных цугом. На козлах сидел мрачный мужик бандитской наружности.

– Здорово, Василий, – дружелюбно поздоровался Кощей, забираясь внутрь.

– И вам не болеть, Михаил Николаевич, – отозвался мужик.

Удивленная Женька застыла, но Кощей быстро втянул ее в карету.

Лошади, постепенно разгоняясь, понесли их по укатанной пыльной дороге.

– Он вас знает! – бросив вещи на сиденье, Женька обернулась к Кощею.

– А то! – самодовольно отозвался Кощей. – Он холоп моего старого друга, Якоба. Яша сюда из Ирландии лет тридцать назад перебрался. Ты не отвлекайся, слушай внимательно…

– И Якоб знает, кто вы такой? – перебила Женька.

– Знает! – рявкнул Кощей, и Женька испуганно съежилась. – Я его от вампиров спас…

– Было такое, – донеслось с козел. – Хозяин ту историю всякому рассказывает, тока вас, Михал Николаич, как договаривались, не поминает.

– Василий, правь лошадьми, – посоветовал Кощей. – Так вот, детка, сейчас мы в Берендейском царстве, оно клином к границе подходит. Скоро мы приедем в город. Я еду за границу по торговым делам, а ты моя потерянная племянница-сиротка. Я, от радости встречи, взял тебя с собой. Глазки опускай, веди себя скромно…

– Я и так…

– Скромно, я сказал, – процедил Кощей, – на молодых людей не пялься, предельная вежливость, старшим дорогу уступай, если кто вслед свистнет или крикнет, не вздумай обернуться с комментариями. В подоле не путайся, шаги делай поменьше, не ругайся и старайся вести себя так, как все девицы в подобном одеянии. Поняла?

– Поняла.

Женька обиделась и стала смотреть в окно.

Мимо мелькали поля и деревни. Один раз дорогу перегородило стадо коров, и, пока ленивый подпасок отгонял их на луг, девушка наблюдала за резвящейся молодежью. Те играли в «бояр» с такой самоотдачей, что Женька позавидовала.

– Бояре, а мы к вам пришли! Молодые, а мы к вам пришли! – радостно орали те, что справа. Их было больше.

– Бояре, а зачем пришли? Молодые, а зачем пришли?! – наступали левые, компенсируя меньшинство энтузиазмом.

– Завидно? – спросил Кощей прямо в ухо.

– Да ну, – с деланым равнодушием Женька отвернулась от окна. Никогда еще детская, по московским меркам, игра не казалась настолько привлекательной. Хотелось вырваться из кареты и бежать к «боярам». Вдруг примут. – Зато я еду в настоящей карете с настоящим злодеем.

– Конечно, – чересчур серьезно согласился Кощей.

Наконец поехали дальше, и игроки скрылись за поворотом.

Вскоре впереди нарисовался город. Уплатив пошлину за въезд, покатили по мощеной дороге. Домишки по бокам были крыты свежей соломой, бревенчатые стены проконопачены, а заборы сияли свежей краской. Картинка, а не город.

– Граница прямо за вторыми воротами, – пояснил Кощей. – Вот и старается Берендей город в порядке держать, чтобы перед иноземными гостями лицом в грязь не ударить.

По мере приближения к центру дома становились выше. Заборы тоже. Куры с дороги исчезли, все реже слышалось мычание коров. Навстречу вместо телег начали попадаться коляски и верховые. Одноэтажные дома исчезли вовсе, теперь шли терема зажиточных купцов и мелких бояр. Еще дальше жили бояре побогаче. С каждой улицей терема становились все выше и лучше украшены. Мелькали купеческие лавки, мастерские ремесленников, прислуга, спеша выполнить поручение, торопилась и едва не попадала под копыта лошадей.

Похоже, Василий знал куда править. Он притормозил перед одним из постоялых дворов, спрыгнул с козел и исчез.

– Сидеть, – коротко велел Женьке Кощей.

Та оставила в покое дверцу и послушно уселась.

– Он сейчас вернется, – пояснил Кощей.

Действительно, Василий прибежал через пару минут и, с низким поклоном открыв дверцу, сообщил, что комнаты и обед заказаны.

– Теперь идем, – велел Кощей.

С достоинством покинув карету, он прошествовал в трактир. Судя по оформлению, чистоте и подобострастию, цены в этом заведении были заоблачными. Кланяясь в пояс и сияя, как начищенная копейка, хозяин трактира пригласил дорогих – во всех смыслах – гостей пройти прямо в их комнаты.

Едва умывшись, Кощей потащил Женьку в нижний зал, где уже поджидали жареная курица, рассыпчатая гречневая каша, сдобренная топленым маслом, и ранние овощи. Все было сметено подчистую, и Женька, осоловев, с завистью смотрела на бодрого Кощея.

– Наелась? – осведомился он. – Давай, выметайся.

– В смысле? – За предложение выйти на улицу Женька была готова растерзать.

– Быстро, – энергично заявил Кощей.

Вытерев жир с подбородка, он пояснил:

– У западных ворот магическая защита, выставленная против меня. Иди, ищи мне ведьму, пусть нейтрализует.

– Да где я ее найду! – возмутилась Женька.

– Уж точно не здесь. В город иди, – пояснил Кощей, подталкивая ее к выходу. – Не забудь, глазки долу, поведение скромнее некуда.

– Сами ищите, – огрызнулась Женька.

Кощей прорычал что-то неразборчивое, сходное со словом «бестолочь», но пояснил более литературно.

– Деточка, я должен заняться более важными делами. Ты же не хочешь, чтобы нас отловили еще на подходе к туманному Альбиону?

Спорить было бессмысленно, и, подобрав подол сарафана, Женька устремилась на охоту за ведьмой.

Избавившись от сообщницы, Кощей приступил к собственным поискам. Он не зря выбрал этот трактир – именно в нем останавливались почтенные гости из дальнего зарубежья. Отсюда можно было проехать и в Заречное царство, и в Бранское, да еще в Краснохолмское, если через мост, и к Владиславску, но это лесом. В общем, подходящих людей стоило искать именно тут. Магией пользоваться злодей не рискнул, ее за десять верст учуют, и полагался исключительно на личные качества.

Для начала он переоделся в своей комнате и, чувствуя себя клоуном в темно-голубом камзоле и узких панталонах, отправился прогуляться. Засветившись на улицах и приобретя кучу дорогого хлама в лавках, Кощей наконец отыскал подходящего человека. Иноземный гость из Голландии, одетый почти так же, как Кощей, с поправкой на зеленый цвет, с видом знатока разглядывал расписанный под хохлому поднос.

– Простите мою назойливость, – обратился Кощей на родном языке жертвы, – но я бы не советовал вам приобретать данное изделие.

Услышав родную речь, мужчина удивленно обернулся и учтиво поклонился. Кощей ответил тем же.

– Это явная подделка, – продолжил он. – Видите характерный завиток на рябиновой ветке? В оригинале его пишут в другую сторону.

– Благодарю вас, – ответил чужеземец. – Позвольте узнать ваше имя?

– Максет, – коротко ответил Кощей. – Максет Блэкгод.

– О, вы не из Голландии? – несказанно удивился заморский гость. – Имя больше похоже на английское.

– Вы правы, – Кощей пустил в ход свою фирменную улыбку. – Могу я узнать ваше?

– Йоханес Ван Дирт.

– Польщен.

– Взаимно.

– Не хочу показаться навязчивым, но рекомендую посетить торжище, которое состоится буквально через пару дней неподалеку отсюда, – продолжил Кощей. – Там вы действительно сможете приобрести предметы русского искусства, причем значительно дешевле.

– Вы столько знаете о Руси, я поражен!

– Дело практики, я здесь по торговым делам…

Лицо Йоханеса затвердело.

– В дополнение к дипломатическим, вы же знаете, как это бывает.

Йоханес расслабился.

– О да, изучение рынка одна из составляющих работы дипломата, – согласился он. – Как я вас понимаю!

Он отставил приглянувшийся поднос и жестом предложил Кощею вместе пройтись. Этого злодей и ждал. Втюхивая голландцу о русской культуре, он в полчаса выяснил почти всю нужную информацию. Хитрый дипломат умалчивал о своей миссии (и так ясно, кольчуги, лен и пшеница), но охотно отвечал на вопросы относительно впечатлений и собственных похождений.

Путешествовал голландец один. Кощей лишь руками развел, укоризненно глядя на вновь обретенного друга.

– Как же так, дорогой мой! – воскликнул он. – Такой видный мужчина, и вдруг один. Мы мигом подыщем вам девушку для сопровождения. А если она вам понравится, – Кощей заговорщицки подмигнул, – то вполне сможет поработать служанкой при вашей красавице жене или няней чудным детишкам. Наверняка их у вас около полудюжины!

– Я овдовел два года назад, – вздохнул Йоханес. – А детей нам с Гертрудой Бог не дал. Один я как перст.

– Соболезную, – с той же «искренностью», что и новый знакомый, отозвался Кощей и прихватил Йоханеса под локоток, продолжая говорить: – Значит, проблем тем более не будет!

– Могу я узнать, дорогой друг, а по каким делам вы сюда прибыли?

– Здесь нет никакой тайны, – величаво, с долей разочарования повел рукой Кощей. – Я хотел узнать о видах на женитьбу Эдуарда Уэльского на Забаве, дочери Еремея, но оказалось, она просватана за Первоцвета, царевича Краснохолмского царства.

– Вот как, – разочарованно протянул Йоханес. – Неужели царевна просватана?

«И в Голландии облом. Ай да Первоцвет с Еремеем», – восхитился про себя Кощей и перешел ко второй вероятной миссии.

– Кстати, о льготах на провоз льна тоже можете забыть.

– Его величество Берендей так и сказал, – согласился Йоханес.

– Эти русские все одним миром мазаны, – вздохнул Кощей.

– Простите, дорогой Максет, а что вы упоминали о русских красавицах?

Проваливший свою миссию дипломат был пойман на крючок, словно золотая рыбка, и был готов исполнить желание Кощея. Вот тут начался настоящий разговор. Однако отвечать прямо на вопросы Йоханеса Кощей не стал, а завел собственную тему. Спустя час Йоханес уже знал о блудном брате Максета, который оставил на Руси девицу в интересном положении, о счастливом воссоединении семьи, о двух лишних местах в казенной карете, которая домчит до Англии быстрее ветра и в приятной компании.

– Моя племянница совершенно необразованна, – жаловался Кощей Йоханесу в ближайшем приличном трактире, усиленно подливая обоим медовуху. Главное, было не перестараться. – Компания столь воспитанного человека, как вы, Йоханес, определенно пойдет ей на пользу. Да и с вашей чудной спутницей будет не так скучно. Уверен, девушки быстро подружатся, и мы вчетвером даже не заметим дороги!

– Полностью с вами согласен, дорогой Максет, – поддержал его заморский гость. – Мне, кстати, прежде чем ехать домой, следует заглянуть во Франкию, по личным делам.

– Как удачно!

– Но вы же понимаете, мне столько рассказывали о здешних девицах, я просто не верю, что можно…

– Не сомневайтесь, Йоханес, – Кощей был сама уверенность и обходительность. – Возможность повидать заморские страны, пообщаться с цивилизованными людьми выпадает не каждый день.

Тут вбежал парнишка в красном камзоле, изображая гонца. И камзол, и работу Кощей оплатил заранее.

– Мистер Блэкгод! – заорал с ходу парень на чистом английском языке – Депеша срочная, государственная, для мистера Блэкгода! Есть здесь такой?

Парень орал самозабвенно, полностью игнорируя своего давешнего работодателя.

– Сюда, юноша, – высокомерно позвал Кощей.

Он быстро выхватил свиток, запечатанный королевской печатью Вильгельма Шестнадцатого, короля Английского.

– Теперь вали отсюда, – зашипел он по-русски парнишке, незаметно вкладывая ему в ладонь гривенник. – Скройся на два дня.

Парень умчался.

– Проклятье! – Кощей в отчаянии, едва прочитав свиток, грохнул кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула.

– У вас проблемы? – осведомился Йоханес Ван Дирт.

– Еще какие! Простите мою несдержанность. Его величество требует немедленно возвращаться, так как лошади должны участвовать в скачках!

– Полно, дорогой мой, – постарался утешить Йоханес. – Да разве вы не успеете?

– Я должен задержаться, чтобы утрясти последние формальности по поводу опекунства, – скорбно пояснил Кощей. – Я просто не успею!

– Неужели Вильгельм, брат моего государя, не поймет столь щекотливой ситуации?

– Когда дело касается скачек? – воскликнул Кощей. – Когда именно эти лошади должны принести победу? Конечно, нет! Он же англичанин!

Подумав, Йоханес согласился и смирился с тем, что ему еще очень долго придется ехать одному на нанятых экипажах, без сопровождения красивой девицы.

– Йоханес, друг мой, выручайте, – простонал Кощей.

– Что я могу для вас сделать? – кисло поинтересовался голландец.

– Езжайте в этой чертовой карете хотя бы до Франкии! Я понимаю, это обременительно…

Йоханес сразу прикинул сэкономленное время.

– …Но вы же понимаете, дело семейное, вам в сопровождении няни для ваших будущих детей будет совершенно не скучно, а я смогу написать доверительное письмо для вас, передам нужную сумму для доставки лошадей с каретой в Лондон и успею справиться с личными проблемами. Поверьте, – торопливо продолжил Кощей, – я бы не посмел вас так злостно использовать, но моя племянница прислуживала в тереме самого Елисея, будущего воеводы, могла многое слышать, и, само собой, ее так просто не отпустят, а буквально через несколько дней прибудет еремеевский маг Пресловут проверить, что она знает. Умоляю вас, помогите. Провизию в дорогу я оплачу, только прошу вас, избавьте меня от кареты.

Надо ли говорить, что Йоханес Ван Дирт быстро согласился и, сославшись на усталость, удалился, пока его новый знакомый не передумал.

– Вот и ладушки, – добродушно бросил ему вслед Кощей и отправился на поиски неликвидной купеческой дочери. По его подсчетам, поиски должны были занять не более двух часов. И он оказался прав.

Буквально во втором трактире Кощей услышал весьма интересный разговор. Два парня, наворачивая пшенную кашу и потягивая квас, делились мнениями о последних событиях.

– Слыхал, Маняху-то отец прибить собрался, – вещал один.

– Хоть ворота дегтем не измазал, и то хорошо, – отозвался второй, ломая хлеб и обмакивая его в подливу.

– Нельзя ему, – со знанием дела отозвался приятель. – У Крепана пять дочерей, ну как измажет ворота, так ни одну потом замуж не возьмут, кто его знает на ком грех.

– Дурак ты, – презрительно бросил первый. – Сам башкой своей подумай, ну кто, кроме Маньки-то, а? Остальные тихони несусветные, глазок не поднимут. – Тут он нагнулся пониже к приятелю и проговорил, едва сдерживая смех: – Да и вообще, чего деготь переводить, и так полгорода знает, где Манька живет.

Оба парня заржали.

– Это точно, – согласился второй, отсмеявшись. – Крепан еще и косу Маньке обрежет, чтобы и вторая половина города знала.

Они опять заржали, а Кощей, приободрившийся было нужной информацией, побледнел. В суматохе он как-то подзабыл, что у Женьки из-под косынки должна выглядывать коса. Хотя бы накладная, иначе за позорную девку примут.

– Идиот, – простонал он, хлопнув ладонью по лбу, но тут же взял себя в руки и принялся решать, то ли бегом спасать сообщницу, то ли продолжать обеспечивать успех собственной миссии.

Вспомнив, с каким энтузиазмом Женька размахивала ногами на ковре и гонялась за кроликом, он решил оставить все как есть. Девушка и сама справится, а если потеряется, то найти ее можно по мужским воплям.

Но все же он решил подстраховаться. Быстро разузнав, где дом купца Крепана, Кощей юркнул в просвет между домами и тихонько засвистел. Спустя пару минут ему на подставленное запястье спикировала пустельга, больно вонзив когти в руку сквозь дорогое сукно. Кощей осторожно взял ее двумя руками и принялся что-то нашептывать, затем, сосредоточившись, представил себе Женьку и постарался передать образ пустельге. Птица заверещала, давая понять, что все усвоила, и долбанула палец загнутым клювом.

– Вот зараза, – ругнулся Кощей, подкинул злобную тварь повыше и принялся сосать ранку.

Затем он выбрался на улицу, разыскал Йоханеса и отправился на очередную авантюру.

К дому они подошли, как корабли к пристани, – высокомерно и с достоинством. Кощей постучал в ворота набалдашником трости и, едва они приоткрылись, толкнул посильнее и прошествовал во двор, бросив на ходу упавшему от толчка мальчишке:

– Ступай доложи господину Крепану, что пришли господа Ван Дирт и Блэкгод. Быстрее, юноша.

Во дворе уже заметили гостей, и подтягивались настороженные слуги. Никто особой враждебности не выказывал, но, глядя на крепкую дворню, Йоханес ощутил неприятный холодок между лопаток. А вот Кощей, излучая доброжелательность, застыл посреди двора, восхищенно озираясь.

– Вы только посмотрите, какой порядок! Это надо же! О! А вот и господин Крепан.

С такими словами Кощей поклонился.

– Позвольте представиться – Максет Блэкгод, а это мой хороший друг Йоханес Ван Дирт. Простите наше вторжение, но мы столь наслышаны о вашей осведомленности, что просто не могли пройти мимо.

Кощей лучился обаянием, однако старого купца оно не проняло.

– И что же от меня нужно столь знатным иноземцам? – насмешливо осведомился он.

– Со мной все просто, – отозвался Кощей. – Мне нужен мед, бочек двадцать, плюс надежный человек, чтобы доставить их до моего корабля в Черноморье. По три гульдена за бочку.

– Так, – в глазах купца мелькнул неподдельный интерес. – Мед у меня и впрямь самый лучший, это вы правильно пришли. Да что же вы стоите, гости дорогие?

По его знаку гостей под руки проводили в горницу, тут же усадили за стол, где как по волшебству появились еда и выпивка.

Опрокидывая стопки наравне с хозяином, Кощей разливался соловьем, проклиная ушлого купца – у него цены уже от зубов отскакивали, и себе в ущерб он ни полушки не уступал. Впрочем, Кощей тоже не собирался впустую тратить деньги. Вдобавок взыграло самолюбие и спортивный азарт.

В общем, торговались долго. В конце концов ударили по рукам, сговорившись на четырех гульденах за бочку, включая доставку в порт. Подсчитывая про себя прибыль, оба остались довольны. Кощей тут же настрочил письмо своему поверенному, Йоханес скрепил сделку как свидетель, а Крепан в уме пересчитал гульдены на нормальные деньги и мысленно приписал еще полтину к приданому дочерей.

Не понимая, как подобная сделка может помочь, хотя и отдавая должное обоим торговцам, Йоханес кашлянул, привлекая внимание к себе.

– О да, я все помню, дорогой мой Ван Дирт, – сокрушенно сказал Кощей, наступив Йоханесу на ногу, давая знак молчать. – Боюсь только, господин Крепан не в силах помочь со столь щекотливой проблемой.

– Что за проблема? – быстро сориентировался Крепан.

– Видите ли, – Кощей доверительно наклонился к хозяину и успешно изобразил легкое подпитие. – У моего друга, не побоюсь этого слова, определенные проблемы. То есть! – Кощей выпрямился и многозначительно поднял палец. – Он решил на Руси подыскать хорошую няньку для своей будущей дочери.

– Здесь? – подозрительно переспросил Крепан.

– Полно вам, – пьяно улыбнулся Кощей. – Всем известно, русские девицы скромны, хозяйственны и вполне способны привить данные качества неокрепшим умам хоть в Голландии, хоть в Англии – будь славен Вильгельм Шестнадцатый, – хоть в Немеции. Но нанять девушку в няньки оказалось почти невозможно, – Кощей простодушно развел руками, демонстрируя легкое удивление. – Только представьте, стоит упомянуть о поездке за границу, для воспитания племянницы Ван Дирта…

– Дочери, – поправил Крепан.

– Обеих, – согласился Кощей. – Сразу начинаются нелп… как же это по-русски… нелпет… о!.. нелепые подозрения! Можно подумать, что будь у человека темные мысли, он не смог бы реализовать их на родине! Вы согласны, дорогой Крепан?

– Согласен, – кивнул Крепан, пытаясь понять, к чему клонит гость.

– Вот, – печально кивнул Кощей. – Можно, конечно, попытаться поискать в деревнях, среди крестьянского сословия, но где их манеры? Где воспитание, я вас спрашиваю? Где вышивание золотой нитью, плетение кружев? Только землю обрабатывать да за скотиной ходить!

– И это так грустно, – поддакнул Йоханес, поняв, куда клонит Максет, и опрокинул стопку.

– У вас вот пять дочек. Одна другой краше и скромнее, так слухи говорят, – вступил Кощей. – Вот такую девицу и пытаемся нанять для Йоханеса.

Он сокрушенно вздохнул, схрумкал кусочек квашенной капусты и снова вздохнул.

– Подскажите, дорогой Крепан, где достойному человеку найти достойную девицу? – искренне взмолился догадливый Йоханес.

В голове Крепана, сбивая друг друга, закрутились идеи, одна другой привлекательнее. Сначала он пристраивал подальше опозоренную дочь. Как следствие, смывал пятно позора с остальных дочерей. Вдобавок получал прибыль, а, зная Маняшкин характер, еще и зятя за границей. То, что у голландца якобы была невеста, купца не смущало, он свою дочь знал не первый день. Да и имя Ван Дирта уже слыхал. Видный человек.

– Эх! – залихватски крякнул он, грохнув кулаком по столу, боясь поверить своей удаче. – Как тут не помочь добрым людям!

Кончилось все смотринами. Жена, заливаясь слезами, сидела в светелке, а Крепан демонстрировал дочерей. Из пяти двое, со слов отца, оказались помолвлены, их даже не пригласили, одна была слишком уж застенчива, еще одна шибко грамотна, негоже такой юные умы смущать, и осталась только Маняша. Уж и умница, и красавица, и бисером заморским плетет да вышивает, и грамоте обучена, и шьет на загляденье, и скромна, и в торговле разумеет.

– О, у такой красавицы наверняка есть жених!

Йоханес с неподдельным восхищением смотрел на розовощекую девицу в самом расцвете сил.

– Не сложилось как-то, – процедил отец.

– Скромна слишком? Понимаю, – закивал Йоханес.

– Во-во, оно самое, – с чувством произнес Крепан, прикидывая, что теперь дегтем можно будет не ворота, а оси телег смазать.

– И столь чудесная девушка согласится поехать со мной в Голландию? – все не мог поверить собственному счастью Ван Дирт.

– Ежели человек достойный, так чего ж не поехать? – отозвался Крепан. – Да и я в Голландию эту по делам частенько наведываюсь, проведаю, как там и что.

В общем, смотрины закончились лучше некуда. Любовь с первого взгляда, с одной стороны, удачная сделка – с другой, и две удачных сделки – с третьей. Под слезы жены, некстати ввалившейся в горницу, Крепан объявил о своем решении отправить среднюю дочь за границу «для обучения и пригляда за дитем», за соответствующее вознаграждение и, конечно, гарантии счастья дочери.

Нанятая Маняша вместе с отцом отправилась проводить гостей до ворот.

– Дядя, – шепнула она Кощею, пока Крепан с Йоханесом обговаривали последние детали. – А здорово ты под иностранца косишь, уважаю, даже отец купился.

– Ну что ты, девица, – отпрянул Кощей.

– Брось, дядя, – Маняша угрожающе нахмурилась. – Ты че ж думаешь, я совсем дура? Уж что-что, а в мужиках-то я разбираюсь, – тут она смягчилась и улыбнулась: – Ты того, месячишка через два на свадьбу приезжай, почетным гостем будешь.

– Мария, вас детей нянчить взяли, – веселясь про себя, напомнил Кощей.

– Дык че ж, сама рожу, сама и нянчить буду, – согласилась ушлая девица. – А то ить голландские девки знаешь какие? Возьмешь в дом за дитем смотреть, а они мужика уведут. Так про свадебку не забудь, мы с Яшенькой ждать будем.

– С кем? Ах да! Всенепременно.

– Вот и ладненько.

Поскольку уже подошли к воротам, Маняша вновь стала образцом скромности, лишь из-под ресниц бросала на Йоханеса такие взгляды, что бедняга то краснел, то бледнел и подсчитывал, как скоро он сможет увезти эту замечательную девушку.

Расставшись за воротами с Йоханесом, перед глазами которого до сих про стояла напудренная да накрашенная Маняша, Кощей отправился к постоялому двору.

Вот тут его ждал сюрприз. Женька справилась с заданием, да так, что Кощей все проклял.


Пока он обустраивал личную жизнь голландца, Женька искала ведьму.

Городок, по столичным меркам, оказался небольшим, люди общительные, особенно на базаре, и вскоре девушка знала минимум три направления, где стоит искать местных ведьм.

Первая была отвергнута сразу: что это за ведьма, в самом деле, если живет в обычном доме, а рядом совершенно бесстрашно бегают соседские ребятишки. Во всех фильмах, которые Женька пересмотрела, ребятня как раз волшебных мест избегала, а если вляпывалась в неприятности, то именно потому, что сунулась во двор за мячом или на спор.

Второй ведьмы не было дома, по делам ушла, а вот третья заслуживала особого внимания.

Она жила на окраине. Идти, конечно, далековато, но деваться было некуда. Когда она свернула на нужную улицу, ей вслед засвистел какой-то парень. Женька ускорила шаг, но парень не отставал. Он шел следом, намекая на прогулку на сеновал – раз уж косу отрезали, так чего ж теперь ломаться? Голос его становился все ближе, прохожие в запущенной части города на помощь не спешили, и девушка уже примеривалась, как бы половчее задрать подол, врезать с ноги нахалу в самое чувствительное место и куда потом бежать. Но тут пришло спасение.

С неба спикировала пустельга, вцепилась в волосы незадачливого ухажера, долбанула его клювом в переносицу и взмыла вверх. Матерясь и пытаясь зажать кровоточащий нос, парень побежал в другую сторону, ему стало абсолютно не до преследования.

Ведьмин дом стоял почти у самой городской стены и выглядел живописно. Именно так учила говорить Женьку ее бабушка, когда по пути на дачу встречалась полная развалюха.

«Живописный» домик стоял скособочившись, меж полусгнивших бревен торчала пакля, одно кособокое окошко было затянуто бычьим пузырем, а второе застеклено. Но на стеклах был такой слой грязи, что вряд ли они пропускали свет лучше пузыря. Крыша была крыта гнилой соломой.

Взойдя на скрипучее крыльцо, Женька осмотрелась. Под стропилами, на уровне ее глаз, болтались пучки сушеных трав и веток. Судя по их виду, болтались они давно, с прошлого года, не меньше. Опознав пижму, облысевшую елку, осину и зверобой, девушка призадумалась. Какой-то не слишком ведьмячий набор получался. Но тут она заметила с правой стороны свисающую морковную ботву урожая этого года, а под ней, на паутинке, висел паучок.

«Ну точно! – решила Женька. – Он же за мной наблюдает и докладывает ведьме. Наверняка она и послала ту птицу».

В подтверждение своих мыслей она присела на уровень паучка и глянула вдоль дороги. Точно, место, где птица напала на парня, хорошо просматривалось.

Облегченно вздохнув, Женька уняла волнение от скорой встречи с ведьмой и мужественно постучалась. Потом еще раз. И еще.

– Ты что, не доложил обо мне? – прошипела она паучку, но тот продолжал молча раскачиваться на паутинке.

Наконец дверь отворилась, и на порог выкатилась хозяйка дома. Именно выкатилась, поскольку фигурой она более всего напоминала шар. Даже вместо талии был, скорее, экватор. Некоторое время женщины разглядывали друг друга.

Ведьма макушкой едва доставала Женьке до подбородка, глазки, как буравчики, просверлили гостью насквозь. Крохотный на фоне щек носик задрался вверх, что должно было означать высокомерие. Коротко стриженные русые волосы, смазанные маслом и повязанные синей лентой, были спутаны, над ними вилась пара мух. В ушах болтались огромные деревянные серьги. Одежда ведьмы тоже впечатляла – желтая рубаха и заляпанный ярко-зеленый сарафан, перепоясанный по «экватору» фиолетовой лентой. Короткий подол открывал на обозрение красные лапти и серые онучи.

«Точно ведьма, – уже не столь уверенно подумала Женька. – Кто еще рискнет ходить в таком виде».

– Здравствовать вам, – девушка поклонилась и едва не столкнулась лбами с подошедшей ближе хозяйкой.

– И тебе. – Закончив «буравить» гостью, ведьма развернулась и шагнула в дом, бросив через плечо: – Стой здесь, сейчас зелье приворотное вынесу.

– Я не за этим, – поспешно остановила ее Женька. – Мне карету заговорить надо. Плачу золотом.

– Золотом? Идем.

Не тратя слов, ведьма захлопнула хлипкую дверь и заспешила по улице, размахивая короткими ручками.

– А вы справитесь? – рискнула спросить Женька и врезалась в остановившуюся ведьму.

– Ты знаешь, кто я? – сурово осведомилась та.

– Ну…

– Я – Маруссия!

– Маруся?

– Дура ты, – высокомерно бросила ведьма. – Не Маруся, а Маруссия. Что значит – Малая Русь! Да тут все окрестная сила на мне держится!

Не дожидаясь ответа, она засеменила дальше, и Женька пристроилась сбоку.

– То есть вы тут самая главная? – продолжала допытываться она. Очень уж не хотелось ударить в грязь лицом перед Михаилом Николаевичем, приведя шарлатанку.

– Самая сильная, – поправила Маруссия. – На силе природы мое искусство основано.

– И птицу вы подослали? Вот спасибо!

– Кого? Э… я, конечно, кто ж еще! Сильнее меня, девица, только Баба-яга, но она далеко живет, так просто до нее и не доберешься.

За разговорами они быстро пришли к постоялому двору, и Женька указала на карету на заднем дворе.

– Вот ее заговорить надо, чтобы она прошла сквозь магическую границу, выставленную против Ко… моего дяди, и ее никто не заметил. Можете?

Походив вокруг, пошептав, поплевав и отколупнув кусочек краски, Маруссия кивнула.

– Сделаю. Ты того, половину денег вперед.

Женька послушно подала золотую монету. Монета моментально исчезла в складках сарафана, после чего началось таинство.

– Принеси мне чеснок, только, смотри, прошлогодний, горшок колодезной воды, кувшинчик подсолнечного масла, соль, ступку и пестик, – распорядилась Маруссия.

Женька быстро приволокла все необходимое, и ведьма принялась за работу. Для начала она села на землю, сложила пухлые ладошки и замычала сквозь сомкнутые губы.

– Вам плохо? – участливо спросила Женька.

– Заткнись и отойди. Я выхожу на связь с природой.

– А-а-а.

Отмычавшись, Маруссия растолкла в ступке головку чеснока с солью, бросила следом чешуйку краски, добавила масло, затем опрыскала карету колодезной водой и, сделав из растущей вдоль забора травы кисточку, принялась обмазывать карету смесью из ступки.

Запахло, как в узбекском ресторане, и Женька отступила еще на шаг, теперь уже добровольно. Закончив с обмазкой, ведьма встала позади кареты и, делая руками сложные пассы, принялась читать заклинание. Вот за этим занятием их и застал Кощей.

– Это что?

Он подошел сзади и уже с минуту наблюдал, как странная женщина прыгает вокруг кареты, то взмахивая руками, как прибитая ворона, то потрясая кистями, то сжимая и разжимая пальцы, и при этом что-то бормочет.

– Ведьма, – гордо пояснила Женька. – Самая лучшая. Маруссия зовут, что означает Малая Русь, так как сильнее ее только Баба-яга.

– О… А чем здесь так странно пахнет? – сморщив аристократический нос уточнил Кощей.

– Составляющая часть заклинания.

Тут Маруссия повернулась и строго попросила:

– Можно потише? Я работаю.

Кощей натянуто улыбнулся.

– Простите, уважаемая, – и, не убирая улыбки, уголком рта прошипел: – Ты кого мне приволокла?

Женька заподозрила, что сплоховала, и, так же улыбаясь, на случай, если ведьма обернется, зашептала:

– Да она самая настоящая, точно говорю. Там даже паучок перед входом висел, сторожил, и она птицу натравила…

– Он не висел, он повесился, – прошептал Кощей. – А пустельгу я тебе в защиту снарядил.

– Уй! – выдохнула Женька, но у Кощея натянутая улыбка уже перетекла в искреннюю, и он ободряюще подмигнул.

– Нормально. Эта д… дама, сделает все, как нужно нам. Эй, уважаемая, – Кощей осторожно постучал кончиком трости по плечу Маруссии и, пока та разъяренно оборачивалась, просто засиял обаянием и с чуть виноватым видом спросил: – Вы ведь не «понто», а «порто» сказали, верно?

– Естественно, – высокомерно отозвалась Маруссия.

– Уф! – облегченно выдохнул Кощей. – Простите, конечно же «порто», не могла же такая искушенная дама сделать столь очевидную ошибку.

Женька могла поклясться, что слова «порто» во всей этой белиберде не звучало, но предпочла помалкивать.

Презрительно фыркнув, ведьма вернулась к работе. Ее еще раза три отвлекал назойливый клиент, по всей видимости глуховатый, но все же удалось довести заклинание до конца. Не споря с тем, кто платит, Маруссия меняла слова, соглашалась с любой формулировкой, которую предлагал клиент. В ее профессии заклинание не играло важной роли, она рассчитывала только на свою «природную силу», объясняя карете, что надо делать. Получив плату, Маруссия поклонилась и удалилась со всем возможным достоинством. Ей вслед молча смотрели Кощей и Женька.

– М-да, – заключил Кощей.

– Извините, – понурилась Женька.

– Ничего страшного, детка, – утешил ее злодей. – Я даже завидую, самостоятельно отыскать подобное чудо не каждому дано. Идем, надо распорядиться отмыть карету.

– Неужели она вообще ничего не знает?

– Отчего же, кое-что знает. Примерно как школьник старших классов о высшей математике. Интегралы же проходят.

– Тогда что вы ей подсказывали?

– Гениальный ход, – без тени хвастовства ответил Кощей, пропуская Женьку вперед. – Теперь на карете охранное заклинание, наложенное не моей рукой, и, уж прости, не ведьмой. Оно позволит соглядатаям быстро отыскать карету и решить, что мы с тобой внутри. Напомни потом пару капель крови на ось нанести.

– Вашей?

– Нашей. Все гениальное просто! Внутри будут двое, а кровь даст понять, что это мы. При определенной удаче обман раскроется дней через десять, и у нас будет неплохая фора.

С утра пораньше они распрощались с Йоханесом и Маняшей. Кощей напомнил о необходимости нанять надежного человека, чтобы из Франкии перегнал экипаж к дому Максета в Лондоне, пожелали друг другу доброго пути и расстались.

Расплатился Кощей заранее, и теперь, быстро собрав свой чемоданчик, закинул на плечо свернутый ковер, прихватил Женьку, трость и незаметно слинял из города. Скрывшись в ближайшем лесу, Кощей облегченно вздохнул, избавившись от «клоунского» наряда.

– Теплее одевайся, – бросил Кощей, не оборачиваясь, и одернул сюртук.

– Куда теплее-то, – отозвалась Женька.

– Я там свитер тебе купил. Готова? Давай усаживаться, не то вспотеешь и подхватишь воспаление легких. Возись потом с тобой.

Кощей дал ковру приказ на взлет.

– Станет холодно, говори сразу, – велел он, пока ковер вертикально поднимался над лесом.

– Заботитесь? – не поверила Женька.

– Хм. У меня нет с собой лекарств от пневмонии, – дипломатично ответил Кощей.

Он поколдовал и создал нечто вроде щита, защищающего от встречного ветра. Вот только от холода спасения не было.

Глава 5

Ковер поднялся высоко и, повинуясь приказам, понесся к Англии. Судя по мельканию внизу, летел он со скоростью ранних пассажирских самолетов. В самом начале полета внизу на секунду появилась карета, влекомая четверкой лошадей, и быстро скрылась позади. Города и деревни перемежались лесами, полями, некоторое время летели вдоль сверкающей ленты реки, затем стало не до красот. Съежившись, Женька дрожала как осиновый лист. Не спасали ни свитер с ветровкой, ни плед из чемоданчика Кощея. Зубы выбивали дробь, рискуя сломаться друг о друга, а руки и лицо, хоть и спрятанные под пледом, онемели и потеряли чувствительность.

– Эй, как ты там? – донесся приглушенный голос Кощея.

– Нормально, – изо всех сил постаралась произнести Женька замерзшими губами.

Вместо ответа Кощей сел поближе, распахнул полы плаща и прикрыл Женьку, прижав к себе.

– Теплее? – добродушно осведомился он, натягивая ворот Женьке на голову. – Совсем отдать не могу. На такой высоте я тоже мерзну.

– С-сппсбо, – пролепетала Женька, согреваясь.

Прислонившись щекой к сюртуку Кощея и укрывшись полой волшебного – а как иначе – плаща, она согрелась и даже напрочь забыла о всех вопросах, которые мечтала задать в свободную минуту. Из-за резкой перемены температуры сон навалился пуховой подушкой, и девушка, сделав последнюю попытку спросить хоть о чем-нибудь, задремала.

Пока она спала, Кощею не надо было изображать полную уверенность в предприятии, и он принялся размышлять, как же выкрутиться из создавшейся ситуации. Справиться в одиночку со всей западной нечистью он не надеялся. Пусть он и был богом в отставке, но врагов слишком много, а поднимать свою нечисть на войну – значит нарушить порядок, который с таким трудом наводил полтора века.

– Бейте их, дядя Кощей! – воскликнула во сне Женька.

– Тихо, тихо, побью, – вяло пообещал Кощей.

Девушка примолкла, повозилась под плащом и стихла.

– Мне б такую уверенность, – вздохнул злодей.

По размышлению Кощея, прежде всего стоило найти идейных вдохновителей нашествия на Русь. Прошлые боссы Запада ушли на покой, и кто сейчас всем заправляет, Кощей представлял смутно.

Опираясь на прошлый опыт, он решил, что у власти сейчас либо вампиры, либо оборотни. Посыльным прислали Майлза, значит, распоряжение отдал кто-то из клана волосатых. Даже Майлз, хоть и недоучка, не стал бы слушать вампиров. Вывод напрашивался сам собой – всем заправляют оборотни. Если только Майлз не действовал по собственной инициативе, в пылу амбиций.

– Эвелина, – шепотом позвал Кощей, постукивая костяшкой согнутого пальца по зеркальцу, – Эвелина.

– Да, Максет? – строго отозвалась бывшая гувернантка.

– Что там с Елисеем?

– Одну минуту.

Изображение на пару секунд замутилось, но вскоре Эвелина показалась вновь.

– Все еще скачет, – сообщила она.

– Один? Даже помощников по пути не набрал?

– Все еще один. Царевич Елисей едет совершать подвиг, и потому решил не брать с собой подмогу, – поделилась сведениями Эвелина.

– Силен парень, – похвалил Кощей, дуя на онемевшие пальцы. – Неужели Илья отпустил его без стражи?

– Я проверю, – поджала губы Эвелина и добавила: – В другой раз, будь добр, задавай все вопросы сразу и не заставляй пожилую даму бегать по твоим поручениям.

– Ладно тебе, Эвелина. Ты прекрасно выглядишь, и ни одна другая женщина не смогла бы вести хозяйство огромного замка да еще следить за политической ситуацией в стране, – примирительно отозвался Кощей.

– Максет, ты по-прежнему скор на комплименты, но со мной этот фокус не пройдет…

– Какие комплименты! – воскликнул Кощей. – Все чистая правда.

– Хорошо, Максет, оставим этот разговор, – предложила зардевшаяся Эвелина. – Естественно, я выполню свой долг.

Ее не было довольно долго. Когда появилась, сразу объявила о решении Ильи послать дружину на помощь брату.

– Ага…

– Максет, – одернула его Эвелина, – ты должен говорить «как же так» или, в крайнем случае, «однако».

– Однако, – поправился Кощей, решив не спорить. – Значит, Елисей должен меня убить, Илья оказать всевозможную поддержку, а я летаю хре… довольно далеко. Короче, мальчики не у дел.

– Пока что да, – согласилась Эвелина.

– Долго еще Елисею мой замок искать?

– Думаю, дней семь-восемь, не больше. Направление он держит правильное.

– Ах-ха… то есть м-да, – Кощей задумался и заявил: – Эвелина, от тебя теперь зависит судьба Руси… – Эвелина презрительно фыркнула, – и моя собственная.

Теперь бывшая гувернантка насторожилась, то есть едва заметно вздернула подбородок.

– Сделай так, чтобы дружина не нашла Елисея вплоть до особого распоряжения и чтобы с ним по пути, не дай бог, ничего не случилось…

– Позволь узнать, как это связано с твоим предприятием.

– Видишь ли, царевич – тот самый крючок, на который попалось вот это юное существо, – Кощей указал взглядом на посапывающую Женьку. – Пока Елисей по ней страдает и совершает ради нее подвиги, она будет делать все, что я велю. Иначе мало ли что может случиться с представителем дома царя Еремея.

На миг лицо его изменилось, и улыбка стала больше напоминать оскал.

– Так как, сможешь?

– Придется, конечно, отражаться в глади воды, а ты знаешь, как я этого не люблю, и через водяного вызывать лешего – редкостного грубияна, и еще пара неприятных моментов, но я справлюсь, – высокомерно заявила Эвелина.

– Я не сомневался, – горячо заверил Кощей. – Ты просто чудо. Кстати, а как царевич узнал о расположении моего замка?

– Совсем память потерял? – осведомилась Эвелина. – К тебе не так давно Иван Царевич за невестой приезжал…

– Что я им, бюро знакомств? – буркнул в пространство Кощей.

– Ты ее украл, – назидательно произнесла Эвелина. – Путать дорогу к замку после твоего очередного убийства отказался, вот Иван Царевич Елисею дорожку и подсказал.

– Ах да! – досадливо протянул Кощей и признался: – Я подзабыл.

Эвелина начала исчезать, но задержалась.

– И еще, молодой человек, не забудь после перелета выпить чего-нибудь горячего. Горячего, а не горячительного! Я совершенно не собираюсь тратить свои силы на восстановление твоего здоровья, и без того забот хватает. Ты в плаще? Горло укутано?

Пользуясь тем, что зеркальце маленькое, и в нем отражается только лицо, Кощей заверил, что все в полном порядке.

– Надеюсь, – без тени доверия отозвалась Эвелина и исчезла.

– Ишь, как заботится, – подала голос Женька, проснувшись на последней части разговора. – Везет же некоторым.

– Спи, – велел Кощей. – У нее работа такая.

– Как же! – фыркнула Женька. – А где мы сейчас?

Кощей вытянул шею, вглядываясь в пейзаж внизу.

– Думаю, это Посполития.

– Чего?

– Не «чего», а «что вы сказали», – поправил Кощей. – Польша там. Потом Чехостан, Немеция, Объединенные Рыцарские Страны. Дальше свернем, и через Мойен. Через трое суток мы на месте.

– А давайте спустимся и передохнем, – взмолилась Женька.

– Прекрасная идея, – серьезно ответил Кощей. – Спускается птица, превращается в ковер, на котором сидят два человека.

– И голодают, – добавила Женька. – Мы снизу птицей смотримся?

– Страусом, – подтвердил Кощей.

– Хватит уже издеваться! – возмутилась девушка и хотела отодвинуться, но холод пробрал до костей, и она опять притаилась под плащом.

– Стемнеет – спустимся, – утешил Кощей.

– Я думала, вы умеете магией перемещаться, – пожаловалась Женька. – А то мерзнем тут, как два эскимоса…

– Могу, – согласился Кощей. – Но чем ближе к Западу, тем опасней. Зачем оповещать о своем приближении? Тем более что официально мы едем в карете.

Все-таки он сжалился. Ночь они провели на земле, в каком-то городишке, измотанная Женька даже уточнять не стала, в каком именно. Она едва доползла до комнаты, оставив Кощея внизу общаться с местным населением, рухнула на постель и заснула.

Сквозь сон ей показалось, что кто-то зашел и попытался сорвать с нее одеяло, но вдруг ни с того ни с сего вылетел в узкое окошко, прямо сквозь стекло.

«Приснится же такое», – подумала Женька, переворачиваясь на другой бок.

С утра она обнаружила спящего рядом Кощея. Он лежал, вытянувшись в полный рост, закинув руки под голову, одетый, только без обуви и сюртука. Окно было выбито вместе с рамой.

– Михал Николаич, – потрясла Кощея Женька. – Да проснитесь же.

– Что, полетать не терпится? – проворчал Кощей.

– Что здесь ночью было? – продолжала допытываться девушка.

– Где? – Кощей соизволил приоткрыть один глаз. – Это тебя надо спросить.

Он сел, потянулся и с легким сожалением посмотрел на жесткую подушку.

– Я ничего не делала, – уверенно заявила Женька.

– Не знаю, не знаю. Пришел я ночью, а вокруг тебя какой-то мужик вертится, – серьезно сказал Кощей. – Мне даже неловко стало, как же я так не вовремя заглянул. Но спать-то надо, вот и выставил его.

– В окно?

– А не надо было грубить.

Он зевнул, передернулся и отправил Женьку собираться в дорогу.

Дальше летели в целом без приключений. Было холодно, но, когда становилось уж совсем невмоготу, а земли внизу были малообжитыми, Кощей спускал ковер пониже, отогреться. В полдень приземлились поесть, вечером переночевать.

Что за страны миновали, Женька разбираться не стала, пусть у Кощея голова болит, она каждый раз быстро проскальзывала в комнату и тихо дожидалась, пока служанка принесет еду. Поблагодарив улыбкой, быстро ужинала и заваливалась спать. Вот так они и продвигались к Англии на протяжении трех дней.

Внизу мелькали леса, луга, расчерченные, как кривая шахматная доска, поля, возделываемые местными жителями. Иногда Кощей комментировал увиденное и рассказывал, над какой страной летят, что за люди живут и упоминал местные достопримечательности, которые «вон в ту сторону час лета». Названия стран в большинстве случаев звучали непривычно, но что-то знакомое угадывалось.

Утром четвертого дня, когда солнце еще как следует подняться не успело, на горизонте показалась водная гладь.

– Мойен, – сказал Кощей.

– Чего? – переспросила Женька.

– Мойен, говорю, – кивком указал Кощей. – Пролив между Франкией и Англией.

– Ла-Манш? – догадалась Женька.

– Здесь – Мойен.

Помолчав, он почесал нос, подумал и продолжил:

– Дальше будет очень быстро и, как следствие, очень холодно, так как над водой нас слишком легко засечь. Собственно, потому мы к проливу и свернули. Здесь у́же. Давай предупрежу сразу. В общем, этот Лондон сильно отличается от Лондона в твоем мире. Общего у них, в основном названия, король, парламент и некоторое сходство в образе жизни.

– Фу-ты, напугали, – расслабилась Женька. – Я в настоящем Лондоне не была, так что мне различия по барабану.

– Но ведь читала, – проницательно догадался Кощей.

– Ну да, Диккенса там, потом еще этот… как его… Стивенсон, Свифт, Конан Дойл и…

– Достаточно, – перебил Кощей. – Просто прими к сведению.

Женька кивнула.

– Молодец, – похвалил Кощей. – Теперь ляг и прижмись к ковру. Барьер свалиться не позволит, но и особо от ветра не спасет, скорость слишком высокая. Так что держись крепче.

Он укрыл Женьку плащом с головой, подоткнул край, оставив лишь крохотную щелку для дыхания, щелкнул пальцами и ничком бросился рядом с Женькой, прикрыв голову руками. Ветер засвистел как сумасшедший. В щель для дыхания ворвалась струя воздуха, острая, как спица, и Женька едва не задохнулась.

– Лежать! – прерывающимся голосом рявкнул Кощей, с силой вжимая девушку в ворс.

Даже не мечтая полюбоваться водной гладью с высоты птичьего полета, она молилась про себя не сверзнуться вниз. Пытка продолжалась долго. Похоже, Кощей загнал ковер на приличную высоту, чтобы снизу не засекли. Почему он, боясь колдовать, использовал волшебный ковер, Женьку не интересовало, было не до того. Потом, когда свист ветра стал привычным, девушка сообразила, что ковер – чужая магия и с Кощеем ее не свяжут.

– Терпи, уже скоро, – донесся до нее хриплый голос.

«Простыл, бедолага», – Женьке хотелось, чтобы мысль была злорадной – не будет над Елисеем смеяться, – но совесть быстро подсказала, под чьим плащом она летит, и в душе зашевелилось, завозилось и даже закусалось сочувствие.

Внизу пронесся Мойен, замелькали города и деревушки.

– Снижаемся, – прокашлявшись, сказал Кощей.

Ковер приземлился в предместье Лондона, и путешественники сползли на траву.

Лицо и запястья Кощея были ярко-красными, словно натертые кирпичом, глаза слезились, а нос распух.

– Ух ты, – сдержанно простонал он, растянувшись на травке. – Чтоб я, да еще хоть раз… По крайней мере до будущей недели… да ни за что.

– Ага, – согласилась Женька, выпутываясь из плаща. – Михал Николаич, может, вам чайку согреть? У нас еще остался.

Кощей медленно повернул голову и хрипло осведомился:

– Только я для этого должен развести огонь и найти воду?

– Не надо, – замотала Женька головой. – Ручеек вон там, отсюда видно, березка на растопку рядом, а хвороста я наберу!

Не успел Кощей возразить, как она уже выудила из саквояжа ковшик, метнулась за водой, оборвала кусок бересты и принялась щелкать зажигалкой, в надежде поджечь растопку.

– Дай сюда, – велел Кощей, сдавшись на второй минуте. – Хворост принеси.

Руки его подрагивали, но к тому времени, как Женька приволокла хворост, он уже запалил костер из валявшихся рядом веточек.

– Сигареты есть? – спросил Кощей, не оборачиваясь.

– Как раз две штуки, – вздохнула Женька, проверив пачку.

Весь путь она старалась экономить и время от времени курила сигары Кощея, чем едва не довела его до припадка. Сколько ни пытался он объяснить, что сигарами НЕ ЗАТЯГИВАЮТСЯ, сила привычки брала свое.

Разделив последние сигареты, они, покуривая, ждали, пока закипит вода. Кощей оживал прямо на глазах, только распухший нос никак не приобретал прежние очертания.

– Здорово вас покорежило, – сочувственно протянула Женька.

– Ты прикинь скорость встречного ветра, и все поймешь, – посоветовал Кощей. – Ничего, за пару дней пройдет, а с такой м… ро… таким лицом проще за работягу сойти.

– Это точно, – согласилась Женька. – Или даже за бомжа.

Выпив наконец чаю, путешественники готовились к походу в столицу Англии. Сейчас они находились на опушке леса, прямо впереди простирался луг, утыканный стогами сена, на горизонте виднелась деревня.

– Где мы? – спросила Женька.

– В Англии, – сообщил Кощей, оглядываясь. – А подробнее – возле Миднайт. Деревня такая.

– Зловещее название, – поежилась Женька.

– Знание языка мы проверили. Теперь переодевайся.

– Опять? – возмутилась Женька. – Да мы как шпионы в боевиках, только и делаем что переодеваемся!

– Ладно, – легко согласился Кощей. – Иди в джинсах. Введешь новую моду.

Подумав, Женька вынужденно согласилась.

– Во что переодеваться-то? – хмуро спросила она. – В юбку или сарафан?

Вместо ответа Кощей порылся в чемоданчике и извлек пару штанов.

– Я в них утону! – воскликнула Женька, осматривая творение пьяного портного.

Штаны были из грязно-серой ткани, местами заштопаны, и в них можно было засунуть двух Женек, и еще для одной сшить шорты.

– Одевайся.

Кощей голос редко повышал, да и сейчас не сподобился, но его тон был настолько красноречив, что возражать казалось опрометчиво, даже если бы он велел взлететь, махая руками.

Заткнувшись, Женька влезла в штаны, закатала их, чтобы по земле не волочились, и подпоясалась ремнем. Он, к счастью, был обычным, прошитая плоска кожи с проделанными дырками и пряжка со шпилькой. Кроссовки Кощей замазал грязью, велел подвернуть рукава свитера, затем протянул рулон эластичного бинта с этикеткой круглосуточной аптеки и отправил утягивать грудь. Естественно, таскать с собой особь женского пола он в данных обстоятельствах пока не собирался.

Пока Женька возилась за кустами, Кощей и сам привел себя в более подходящий вид, и теперь красовался в свободной рубашке, мешковатых штанах и жилетке. Только ботинки оставил свои, заляпав их грязью.

– Ну как? – мрачно осведомилась Женька, появляясь из-за куста.

– Сойдет, – решил Кощей, выудил из кармана расческу и продул зубчики. – Значит, так, теперь ты мой племянник с легкой степенью дебилизма.

– Кто? – возмутилась Женька.

– Пока не освоишься с языком, – уточнил Кощей. – На вопросы отвечай невнятно, даже если понимаешь о чем речь. Говори сбивчиво и делай рассеянный взгляд. Ну-ка, прогутарь что-нибудь на аглицком.

Поправив сползающие штаны, Женька пробормотала стишок, выученный в первом классе, про двух не блещущих умом детишек, попершихся на гору и свалившихся вниз вместе с ведрами.

– Произношение ничего, – похвалил Кощей. – Для дебила в самый раз.

Он провел расческой по вискам, и те несколько серебристых нитей, замеченных Женькой в начале знакомства, превратились в седые пряди.

– Ух ты, колдовство! – ахнула девушка.

– Где? – подобрался Кощей.

– Да вот же, – Женька указала пальцем. – У вас волосы поседели.

– Тьфу ты, – облегченно вздохнул Кощей. – Это картит. Через пару месяцев пройдет.

– Чего?

– Расческа, говорю, из картита, материал такой, – охотно пояснил Кощей.

– Значит, из какого-то мира? – разочарованно протянула Женька.

– В точку.

Кощей вытащил из кармана зеркальце, осмотрел результаты трудов и поправил расческой седину слева.

– Очень интересный материал. Его для окраски волос используют, – признался он и пояснил: – Блондинки всегда в моде.

– Вам-то это зачем?

– Столько лет болтался в дальних краях и вернусь таким же, как был, даже не поседев?

– Понятно.

– Ну, идем.

– А вещи?

– Вот ведь…

Хлопнув себя по лбу, Кощей вспомнил о багаже и перетряхнул пожитки. В холстяной мешок отправились Женькины вещи, один Кощеев костюм, а остальное было завернуто в ковер-самолет и надежно спрятано.

– Теперь все нормально? – осведомился Кощей.

– Ага, – кивнула Женька. – Мешок опять я потащу?

Забросив мешок за плечи, Кощей молча зашагал к деревне.

Деревня мало чем отличалась от привычных среднерусских, разве что дома выстроились в одну линию и имели несколько другую архитектуру.

Женщины стирали, кормили кур за низкими заборами, мужчины вкалывали на полях, детишки помладше носились по пыльным улицам, а старшие помогали по хозяйству.

– Все как у нас, – разочарованно протянула Женька.

– Умолкни, сделай милость, – попросил Кощей. – Или говори на английском.

Пристыженная Женька пошла молча, хотя с языка так и рвались вопросы.

В крайнем доме Кощей купил еды, кувшин молока, заплатив пять пенсов, и на этом приключения закончились.

Показался перекресток. Указатель сообщал, что к Лондону надо идти прямо, а к деревне Гринвуд налево. Кощей встал как вкопанный, уставившись на указатель.

Припомнив школьную программу, Женька осведомилась, какого черта он застрял.

– Думаю, – ответил Кощей. – Сразу в город идти или попробовать отыскать старых знакомых в Гринвуде?

– Чего? – по-русски спросила Женька, поняв от силы половину сказанного.

– В Лондон, – вынес свой вердикт Кощей, и пошел дальше. – Завтра будем на месте. У тебя деньги есть?

Как ни странно, вопрос о деньгах Женька поняла без перевода и на чисто английском языке сообщила, что она о нем думает.

– Хорошо, – искренне похвалил Кощей. – Отлично справляешься. По инглишу тройка была?

– Четверка, – обиделась Женька.

– Любили тебя преподаватели, – заключил Кощей и продолжил путь к столице. – Не переживай, за недельку насобачишься, начнешь шпарить, будто здесь и родилась.

– Во-первых, – процедила Женька, – вы сами на русский перешли, а во-вторых, что, поколдовать не можете? Даже гипнотизеры в состоянии научить человека иностранному языку.

– Поколдовать могу, – легко согласился Кощей. – Но тогда любой маг узнает мой почерк и поймет, что мы с тобой в Англии. А теоретически нам еще несколько недель ехать.

– Неужели они такие тупые, что не заметили подмены? – удивилась Женька.

– Понятия не имею, – признался Кощей. – Но пусть побегают, поищут. Им полезно.

До Лондона было еще далеко, и на ночевку остановились на лугу, в стогу сена, убедившись, что все крестьяне, или йомены, Женька в них не разбиралась, разошлись по домам.

Жалкая загогулина луны давала мало света, но путники расположились со всеми удобствами, разложив на куске холстины и пирог с почками, и кусок пудинга, и шесть вареных яиц. Туда же водрузили кувшин молока.

– Здорово, – восхитилась Женька. – Луна, еда, свежий воздух! Все так романтично.

– Ненавижу романтику, – признался Кощей, нарезая пирог. – Сено всю ночь спину колет, вставать придется ни свет ни заря, чтобы на местных жителей не нарваться, а умываться будем ближе к полудню, когда к реке выйдем.

– Злой вы, – вздохнула Женька.

– Мне положено, – напомнил Кощей.

Вместо ответа Женька впилась зубами в пирог и едва не застонала от удовольствия, так было вкусно с голодухи.

– Молоко пей, – подсказал Кощей.

– А почему не пиво? – спросила Женька, выдув треть кувшина. – В Англии всегда пиво пьют, я читала.

– В Миднайте не советую, – поморщился Кощей и рефлекторно, повинуясь воспоминаниям, схватился за живот. – Иначе мы до Лондона неделю идти будем. И учти, с туалетной бумагой здесь большие проблемы.

– Не за едой же! – возмутилась Женька, не прекращая жевать.

И пудинг, и пирог проскочили на ура, и, «зашлифовав» трапезу молоком, Женька вползла в нору, прорытую в стогу сена.

– Раздевайся, – устало велел Кощей.

– Эй! – Женька приподнялась на локте и приготовилась защищаться, хотя бы для вида. – Вы меня нанимали как помощницу, так что оставьте свои грязные мысли, Михал Николаич, я буду…

– Размечталась! – возмутился Кощей. – Спать в одежде нельзя, с утра не согреешься. На, постели.

Он бросил Женьке ее запасную одежду. Пристыженная девушка кое-как постелила ее под себя и поспешно, пока Кощей деликатно смотрел в другую сторону, разделась до неглиже и укрылась юбкой со свитером.

– Устроилась?

Кощей, не дожидаясь ответа, влез следом.

– Отвернись, ты меня смущаешь, – насмешливо велел он и укрылся плащом.

Обиженно повернувшись на бок, Женька, не рассчитав, оголила нижнюю часть тела, ойкнула и поспешно поправила юбку.

Затем Кощей набросал на нее сена и пожелал спокойной ночи.

Женьке под утро начали сниться сны. Сперва мама, читающая нотацию о безработице, отсутствии образования и общей некомпетентности, затем бывший босс, требующий отчеты, и напоследок улыбающийся Кощей с грязными домогательствами.

– Отстаньте, Михал Николаич, – сквозь сон пробормотала девушка. – Вы слишком старый.

– Размечталась, – проворчал разбуженный Кощей и пихнул ее локтем под ребра, чтобы спать не мешала.

Дальше Женька спала как бревно и проснулась раньше Кощея.

– Да-а, – протянула она, едва почувствовала шевеление за спиной.

Сидела Женька на краю стоговой норы и рассматривала окрестности.

– Природа как природа, холмики вон, лесочек, коровки пасутся, словно и не уезжали.

– А ты чего ждала? – донесся сонный голос Кощея.

– Экзотики, – призналась Женька. – Я ж, кроме Турции, нигде не была и думала, что за границей все другое.

– Будет тебе экзотика, – заверил Кощей, – только позже.

Он натянул штаны, вынул из кармана опасную бритву и принялся скрести щеки, мурлыкая себе под нос.

– А у вас усы седые, – заметила Женька.

– Не седые, а серебряные, – поправил Кощей, закончив с верхней губой.

– Ага, так всем и говорите.

Кощей соизволил посмотреть на девушку, и, убирая бритву, заметил:

– Похоже, учителя по истории Древней Руси тебя тоже любили и поставили четверку.

– Знаете что!..

– «Знаете что»! – передразнил Кощей. – В учебниках черным по белому написано, что у Чернобога были длинные серебряные усы. Смотрятся, должен признать, убого. Ты того, вещи пакуй, нам в Лондон надо.

– А какой сейчас век? – деловито спросила Женька, запихивая пожитки в мешок.

– Ну ты даешь! – восхитился Кощей. – Я слышал, когда спрашивают который час, который день, был случай, когда один знакомый спрашивал, который год. Но который век – впервые.

– Хватит надо мной смеяться, – рассердилась Женька. – Я серьезно. Мало ли куда попадем, я же должна знать.

– Ты – возможно, – кивнул Кощей. – А вот я не в курсе. Здесь альтернативная реальность, понимаешь? Аль-тер-на-тив-на-я. Хрен его знает какой век! На Руси примерно четырнадцатый…

– Хватит врать! В четырнадцатом веке был один царь на всю Русь!

– Мне не нужен один царь на всю Русь, – пояснил Кощей. – Для поддержания границ одного князя хватает.

– Ах значит ВАМ не нужен? – вспылила Женька. – Вы, значит, в стратегию рубитесь?

– Детка, ты чего завелась? – удивился Кощей.

– Того! Бесит, что вам люди побоку! Все только «я» да «мне»!

– Я не понял, у людей есть проблемы? – спросил уязвленный Кощей и шагнул вперед. – Ты чего от меня хочешь?

В любое другое время Женька бы испугалась, но сейчас, обиженная за весь людской род славной Руси, пусть древней, альтернативной, но родины, она возмутилась.

– Я ничего не хочу! – огрызнулась она. – Я и раньше хотела только новую работу найти и с парнем помириться! Вы меня сюда затащили якобы для помощи, а сами плевали на всех и вся, кроме своей Эвелины и чертова дворца.

– Замка, – строго поправил Кощей.

– Дворца! – не сдавалась Женька. – Вы вообще не интересуетесь людьми!

– Я им должен сопли вытирать?

– Вы не пускаете прогресс на Русь!

– Я?! Я не пускаю? А кто, по-твоему, изобрел эти чертовы зеркала, в которых перемещается Эвелина? Кто сделал волшебную тарелку с яблоком, которое показывает реалити-шоу? Кто сделал ковер-самолет? Кто изобрел клубок, показывающий дорогу вместо проводника?

– Вы!

– Как бы не так! Я сижу дома и наслаждаюсь ситуацией! – Кощей не кричал, но его баритон легко заглушал Женькины крики. – Я не против прогресса, я его просто не насаждаю. Ты видела на Руси нищих? Ты видела умирающих от голода?

– Можно подумать, я бы успела! – сжав кулаки, Женька стояла на своем. – И вы могли мне заморочить голову! Вы же бог!

– Я не бог! Вернее бог, но в отставке, – поправился Кощей. – В моих землях нет мануфактуры, как на Западе, нет целенаправленной военной машины, но зато нет голода!

– Но вам на всех плевать!

– Отличный вывод! Ты его сделала на основании того, что я не собираюсь утирать сопли каждому бездельнику? Так это не ко мне, это к Белобогу, или кем он там стал!

– Вы даже не знаете, кто ваш брат!

– И он не знает, – парировал Кощей.

– Он хотя бы добрый!

– Точно, – легко согласился Кощей, – он белый и пушистый, а я злодей. Представится случай, поинтересуйся у Белобога, сколько людей спас именно он, летая вокруг Прадуба, скольких царей он заставил наложить запрет на вывоз старых родителей в зимний лес! Это я сделал так, что взять сироту в семью считают хорошей приметой, просто для того, чтобы уменьшить детскую преступность, она мне, видишь ли, мешала.

– Как же! Объявления расклеивали?

– С таким интеллектом ты читать научилась? – делано удивился Кощей. – Когда брали сироту, то могли вскоре найти пару золотых или бесхозная корова ко двору прибивалась. Если сироту не обижали.

– Да вы святой! – саркастически заявила Женька.

– Я практичный, – холодно ухмыльнулся Кощей, и от этой ухмылки Женьке стало нехорошо. – Я хочу, чтобы опыт предыдущих поколений оставался у последующих, пусть даже посредством сказок и легенд, до которых охочи старики. Я хочу, чтобы мелкие задранцы спокойно жили, а не готовили себя к убийству родителей. Мне. Так. Комфортнее. Я. Так. Хочу.

– Но Русь в дремучих временах! – кипятилась Женька. – Сам… Сами сказали, в Англии прогресс…

– Попила б ты валерьянки, – неожиданно спокойно посоветовал Кощей. – Я следую принципу – что приживется, то приживется, значит, так тому и быть. Я не Петр Первый из твоей реальности, чтобы боярам бороды рубить, пусть этим Еремей, Берендей, Святосил и оные с ними занимаются.

– Значит, случись война, пусть наших гнобят? – не сдавалась Женька.

– Вот тут я ни при чем, – искренне заверил Кощей. – Загнобить наших, по твоему изящному выражению, пока не смогли. В одной из войн, например, против тяжелых рыцарей вышел Алексей Калкский и утопил их.

– Александр Невский, – машинально поправила Женька.

– У тебя Невский, а здесь Калкский, и справился не хуже. Здесь другой мир, детка! Я не спорю, возможно, отголоски скажутся и в твоем мире, который, замечу, отчасти и мой, но в целом ты несешь полную чушь. То, что нужно русичам, приживается само по себе, а если ты ратуешь за прогресс, то попытайся меня убить, и пусть Русь станет английским вассалом, зато с мануфактурой, производством и прочим!

Закончив тираду, Кощей смолк, повернулся к Женьке спиной и принялся натягивать рубашку.

– И что теперь делать?

– Не мешать, – буркнул Кощей. – Захотят прогресс, будет прогресс в конце концов. Я смогу приспособиться к любому миру, я же бог!

– В отставке, – желчно напомнила Женька.

– Да хоть на пенсии, – уязвленно отозвался Кощей. – Но атака со стороны нечисти – редкостная подлость, особенно учитывая то, что нужны не люди, а земля и мясо. Кстати, в том письме было предложение остаться на Руси наместником. Я отказался, не терплю анонимок. Так тебя сейчас домой отправить или все-таки поможешь?

– Я с вами, – насупилась Женька.

– Тогда будь любезна без истерик и попреков, – предупредил Кощей, усмехаясь про себя. Надо же, патриотка нашлась.

– Я больше не буду, – процедила Женька.

– Ты начнешь выполнять все мои просьбы, не задавая глупых вопросов, – жестко сказал Кощей.

– Иначе что?

– Иначе прямо сейчас отправишься домой и никогда в жизни не узнаешь, чем все закончилось.

– Я вас отслежу в Москве, – заявила Женька. – Не так много салонов, где на заказ делают мотоциклы или тюнинг. Фамилию-имя-отчество я знаю, кличку узнать проще простого, и пробью через милицию, у папы там есть пара знакомых.

– Михась.

– Что?

– В девяностые моя кличка была Михась, – пояснил Кощей. – Салон расположен в Юго-Восточном округе, найти действительно просто.

– Зачем вы все это рассказываете? – подозрительно осведомилась Женька.

– Потому что сейчас ты отправишься домой, поборница справедливости и защитница угнетенных масс. Спустя пару месяцев ты найдешь мою фирму, явишься туда… кстати, давай заранее договоримся о дате, чтобы я на месте был… попросишь позвать Бессмертного Михаила Николаевича и начнешь допрос из серии «что дальше было в альтернативном мире и чем там дело кончилось». Я, в свою очередь, сделаю круглые глаза, – он изобразил, Женька против воли засмеялась, очень уж глупый стал вид у Кощея, – и поинтересуюсь, что за дрянь вы, девушка, курите в столь юном возрасте.

– Я поняла, – понурилась Женька. – Можно мне остаться?

Вид ее был настолько несчастным, что Кощей смягчился.

– Поверь, детка, я русский человек, – почти ласково сказал он. – Вот только усы не как у всех. И я действительно хочу спасти свою страну. Еще больше я хочу прищемить хвост разным, скажем так, козлам, возомнившим себя пупом земли и посягающим на мою территорию.

– Вы циник, – обвинила Женька.

– Бессмертие накладывает определенный отпечаток, – не стал спорить Кощей. – Ну, пойдем всех побеждать?

– Пойдем, – вскинулась Женька.

– Вперед, – кивнул Кощей. – Кстати, там впереди речка будет, заодно умоемся.

Лондон приближался с каждой милей, и после полудня они вошли в достославную столицу. Крепостных стен не наблюдалось, лишь более темная полоса земли да обрушенные основания ворот показывали, что путники ступили в черту города.

Окраина была почти безлюдной. Редкие прохожие, не занятые на работах, спешили по своим делам, не обращая внимания на двух чужаков.

Идти приходилось по грязи, покрывающей гнилой деревянный настил и издающей весьма специфический запах, намекающий на проблемы с канализацией. Узкие улицы – двум телегам не разъехаться – с обеих сторон были обрамлены покосившимися домами. Над первыми каменными этажами надстраивались вторые, а иногда и третьи. Доски, из которых были сколочены надстройки, давно прогнили, с них свисали пласты старой краски. Кое-где виднелись протянутые веревки с сохнущим серым бельем. Иногда встречались колонки, возле них женщины набирали воду. Еще попалась настоящая коновязь – чугунный гриб с загнутой книзу шляпкой торчал на углу одного из переулков.

Замызганные дети носились по улице, едва не сшибая с ног редких прохожих. Если все-таки на кого-нибудь натыкались, вместо извинений поливали ругательствами. Мамаши орали не хуже, призывая отпрысков идти домой и помогать по хозяйству.

У единственного кирпичного дома, больше похожего на склад, сидели и пили трое мужчин. Один из них пробежался по чужакам оценивающим взглядом, но Кощей, глядя мимо, стукнул кулаком в ладонь, повел широкими плечами, и интерес к их персонам угас.

– Лондон, Лондон, – протянул Кощей. – Город порока, трущоб и прогресса.

Он пошел вперед, глядя по сторонам с видом хозяина, обозревающего собственное поместье.

– Знаешь, детка, за те годы, что я здесь не был, город почти не изменился.

– Вы бы сделали лицо попроще, – предложила Женька, как всегда, едва поспевая за широким шагом Кощея. – Ходите как по собственному дворцу.

– Замку.

– Я и говорю. А вы, между прочим, одеты как простой работяга. И кепка у вас дурацкая, – добила она.

– В чем-то ты права, – вынужденно согласился Кощей, сбавил шаг, чуть ссутулился и сдвинул кепку на глаза. – Так лучше?

– Гораздо. Что это за улица?

– Кто его знает, – беспечно отозвался Кощей.

– А мы куда идем?

– На разведку. В трущобах нужные нам слухи расходятся гораздо быстрее и без лишней мишуры.

– В смысле? – не поняла Женька.

– В светском обществе скажут примерно следующее, – Кощей собрался и затянул тенором: – Вы не поверите, но дочка лорда Таймза позволила себе лишнего! Ей даже пришлось уехать на отдых в предместье, и она пробудет там еще долго, месяцев шесть, не меньше. – Кощей сменил тон и заговорил выше, явно женским голосом, подперев пальцем щеку: – Да что вы! Уверена, это ошибка, юный Чарльз никогда бы не отвернулся от мисс Таймз, он так влюблен! Это подтвердят и мисс Уилкс, и мисс Браун, и их матери, которые принимают в своем доме столь достойного джентльмена.

Против воли Женька засмеялась, но тут же приняла серьезный вид и спросила:

– А в трущобах?

– В бедных районах, – строго поправил Кощей.

– Вот в них. Там по-другому?

– Смотря где. Там, где живут работяги, вкалывающие по шестнадцать часов в сутки, вообще подобную тему обсуждать не станут, но мы идем в места, где болтаются свободные от службы слуги, садовники, лакеи не шибко богатых хозяев, грумы и прочее. Так они общаются по-другому.

Кощей прокашлялся и, довольный Женькиным вниманием, проговорил нарочито грубым голосом:

– Слышь, у лорда Таймза дочь залетела. У какого… того, что на набережной живет. Так он ее в дальнее поместье рожать отправил.

– От кого залетела-то? – подыгрывая, спросила Женька.

– Да от кобеля этого, Чарльза Твистера, ну долговязый такой, прыщавый, еще на чай не оставляет, – отозвался Кощей.

– Ух ты! И че она такому дала?

– Как же иначе, у него ж папаня министр торговли. Вот теперь парятся.

– И че теперь? – веселясь от всей души, грубым голосом спросила Женька.

– А ниче, – прохрипел Кощей и, сняв кепку, почесал макушку. – У Чарли таких еще три штуки, на всех не женишься. Разберется, не впервой.

– Информация более конкретная, – согласилась Женька, утирая слезы, очень уж смешно Кощей всех изображал.

– Во-во. Только одна проблема, чтобы не вызвать подозрений, будем вести себя как местные. Я – весь из себя крутой разнорабочий, и грум, и конюх, и садовник отчасти, ты – мой придурочный племянник.

– Согласна, – охотно отозвалась Женька. – И что я умею?

– С такими руками?

Женька виновато осмотрела собственные ладони, мягкие и розовые, без единой мозольки.

– Ты, похоже, хорошо умеешь жить на моей шее, – решил Кощей. – Я ж не могу отказать сыну покойной сестры. Еще ты хороший посыльный, хоть и дебил, выполняешь мелкие поручения и отлично чистишь столовое серебро.

– И на том спасибо.

– Теперь, сделай одолжение, говори по-английски, пока не спалились.

Послушно кивнув, Женька попробовала задать вопрос.

– Дядя, – правильно перевела она. – Дядя… тьфу ты, – великий и могучий одержал победу. – Звать вас как?

– Ты не знаешь имени собственного дяди? – ужаснулся Кощей.

– Я же дебил!

– О… Тогда ладно. Но все-таки выучи.

Кощей шпарил на английском как на родном, и девушке пришлось поднапрячься, чтобы его понять.

– Вы ж наверняка по трущобам до меня еще бегали. Как вас тогда называли?

– Угадай.

Собрав подзабытые знания Женька спросила:

– Дядя Макс… нет, Мак, а куда мы идем.

– Мы идем не «куда», а «откуда». Подальше из этой части города. Прирежут еще. Через три улицы будет дорога, она выведет нас в более приличный район. Там снимем комнату, осмотримся и пойдем устраиваться на работу.

Действительно, вскоре улица начала петлять и разветвляться, но Кощей четко держал направление. Спустя полчаса она пересеклась с другой, более чистой и многолюдной. Свернули, потом еще раз и еще, потом шли по широкой и относительно чистой дороге без указателей, где и зашли в лавку.

Изображая дебила, Женька словила подзатыльник, когда не отозвалась на буквосочетание «сынок», насупилась, чем, к удовольствию Кощея, добавила еще один штрих к собственному образу.

– Так и действуй, – велел Кощей, когда они вышли из лавки.

– Сколько вы за одежду приплатили?

– Четыре пенса. А что?

Женька фыркнула.

– Вот вы… Я видела на прилавке тряпье хуже, чем мое старое, оно стоило два пенса. Надо было два доплачивать, самое большее. Мы же мою старую одежду там оставили. Эх вы!

Впервые в глазах Кощея мелькнуло нечто вроде уважения, и Женька гордо приосанилась, но Кощей тут же перевел на английский слова «тряпье», «прилавок», «самое большее» и заставил повторять, пока не выучила.

Еще через полчаса, когда ноги потихоньку начали ныть, путники вышли на оживленную улицу.

– Ага, – протянул Кощей. – Сюда-то нам и надо.

Он, ловко лавируя среди прохожих, вел Женьку к месту назначения.

Лондонцы начали оправдывать звание самых вежливых людей. Никто не толкался, если налетали, сразу извинялись, и, в целом, никому ни до кого дела не было.

– Помогите, мистер, – обратился к Кощею малолетний оборванец, протягивая кепку.

– Сам на мели, – отмахнулся Кощей.

– Подайте пенни, – настаивал оборванец, едва поспевая следом.

– Заработай, – последовало предложение.

Кощей, как обычно, резко остановился и прихватил оборванца за хибок.

– Поможешь отнести багаж, получишь два пенни, – предложил он.

– Четыре, – моментально среагировал оборванец, вырываясь.

– Три, – согласился Кощей и указал через дорогу, где ходил лоточник. – И вон тот пирог.

– На кой мне пирог, – хмыкнул ушлый мальчишка.

– Пожрешь, – отозвался не менее ушлый Кощей. – Деньги ты вон тому парню отдашь, а сытым лучше таскать будешь. Кстати, тот парень тебе кто, брат?

– Он самый, – вызывающе ответил мальчишка, и Кощей перевесил на него мешок.

– Вздумаешь сбежать – поймаю и оторву уши, – предупредил он. – Веришь?

– Верю, – буркнул оборванец. – Куда идти-то?

– В «Поющую корону».

– Далековато, – мальчишка почесал затылок. – Накинуть бы.

– Удавку на шею за попрошайничество? Легко.

Смирившись, мальчишка шустро двинулся по улице, не пытаясь нырнуть в подворотню, а Женьке пришлось бежать через дорогу за пирогом. Ей самой есть хотелось до колик, но на две монетки в Лондоне, как выяснилось, не зашикуешь, и покупка досталась оборванцу.

Впившись зубами в пирог, он ускорил шаг и несся теперь наравне с Кощеем, что-то втолковывая на ходу с набитым ртом. Пару раз он косился на переулки, но сбежать от долговязого дядьки не надеялся. Некоторое время следом шли двое парней постарше, но Кощей вынул из кармана свою бритву, на ходу проверил ногтем заточку, лихо крутанул в пальцах, и преследователи как-то сразу исчезли.

– Чего парнишка твой шмотки не тащит? – пропыхтел подуставший носильщик.

– Тебе заработок дает, – отозвался Кощей. – Да и слабый он, болел недавно.

– А морда ничего, сытая, – заметил мальчишка.

– Уговорил, отдай ему мешок и свободен.

– Ладно-ладно, я ж так просто спросил, – отпрянул оборванец и ускорил шаг.

Дорогу он знал отлично и мастерски лавировал между лоточников, прохожих и разносчиков с тележками, груженными бочонками с пивом, овощами, корзинами с яйцами и прочим товаром.

Через некоторое время показалась гостиница «Поющая корона».

– Все, – мальчишка скинул у входа мешок и вытер со лба воображаемый пот. – Дальше не пойду. Платите.

– Что, засветился, теперь не пускают? – понял Кощей.

– Не ваше дело, мистер. Я вам вещи донес? Платите.

Отдав обещанные деньги, Кощей отправился снимать комнату.

В гостинице на первом этаже располагалась пивная, закопченная, с низким потолком, барной стойкой и несколькими столами. За столами сидели и тянули пиво пятеро мужчин рабочей наружности. Быстро заплатив за комнату, Кощей знаком велел Женьке идти следом и взбежал по лестнице на второй этаж.

Отведенное им помещение оказалось вполне сносным, местами даже чистым. Две узкие кровати, между ними стол, стулья, у входа полка, на ней таз и кувшин для умывания. Окно было узким, застекленным, снаружи болтались плохо закрепленные ставни.

– Отдыхай пока, – разрешил Кощей и первым завалился на постель. – Потом пойдем деньги зарабатывать.

– Вы что, с собой не взяли? – возмутилась Женька.

– Взял, – успокоил Кощей. – И потратил. Мелких денег было мало, а крупные светить мы не станем. Откуда у простого работяги золото? Сегодня отдохнем, а завтра пойдем восстанавливать мои прежние связи.

– Уголовные?

– Злая ты, – укорил Кощей. – Подзаработаем немного денег, послушаем свежие новости и отправимся искать нормальную работу. В это местечко раньше нужные люди заходили. Если ничего не поменялось, денег нам хватит и на вторую комнату, и на лекарства…

– На что? – насторожилась Женька.

– С языком у тебя как? – озаботился Кощей.

Женька послушно высунула язык.

– М-да… Я про разговорный.

– Понимаю потихоньку, – сказала Женька. – Только не очень.

– Тогда идем.

Кощей со вздохом поднялся, поправил воротник и двинулся к двери.

– Я устала, – призналась Женька.

– Как хочешь, я и без тебя поем.

Женька тут же оказалась в вертикальном положении и бросилась на выход быстрее Кощея. Внизу хозяин со стуком поставил перед ними две тарелки с картофельным пюре и сочными котлетами, пришлепнул сверху огромными ломтями пшеничного хлеба и добавил две пинты пива.

– Я могу его пить? – шепотом поинтересовалась Женька, подобрав подходящие слова.

– Заплатить пока можем, – по-своему истолковал Кощей.

– Пить, – отчаянно пыталась подобрать слова девушка. – Выпить.

– Попробуй, – ответил Кощей. – Уверен, ты сможешь.

– Я… – словарный запас иссяк, и Женька примолкла.

– Пей, – сжалился Кощей. – Нормальное пиво, и еда здесь отличная. Ах-ха. А вот и деньги к нам идут. Рановато, но привередничать не будем.

В полутемный зал ввалился тощий мужичонка, на вид ровесник Кощею. Скользнув взглядом по посетителям, он взял у стойки пинту пива и подсел к ним за столик.

– Как дела, Мак?

– Все отлично, еще бы денег в придачу, – отозвался Кощей. – Знакомься, это Джеки, мой племянник. Джеки, это Том Проныра.

Едва кивнув, Том вновь обратился к Кощею.

– Ты почти не постарел. Где тебя столько времени носило?

– Да так, – уклончиво отозвался Кощей, прихлебывая пиво. – То одно, то другое. Моряком ходил, потом во Франкии задержался. Как тут?

– По-прежнему, – отмахнулся Том. – Слыхал, предприятие Голдберга прикрыли.

– Ясно, – протянул Кощей. – Ты все тем же зарабатываешь?

– Куда деваться.

– И не попался до сих пор?

– Сглазишь, – испуганно отпрянул Проныра. – Хотя тебя мне сам бог послал.

– С чего такой прилив счастья? – притворно удивился Кощей, отпив из глиняной кружки.

– Да вот смотрю я на тебя, Мак, и думаю, совсем ты не состарился. И дед твой, и отец тоже подолгу форму держали…

– Короче, Проныра, – попросил Кощей.

– За сколько встанешь? – прямо, но не понятно для Женьки, спросил Том.

Девушка, решив, что не верно поняла, замычала и потянула Кощея за рукав.

– Тихо, сынок, тихо, – ласково попросил Кощей, отдирая ее пальцы. – Все хорошо. Мы с тобой заработаем денежек. Понимаешь? Будем кушать.

Согласно замычав, Женька притихла.

– Смешной парень, – заметил Том. – Так за сколько?

– Пятьдесят процентов.

– Спятил?! – Том отпрянул, словно гремучую змею увидел. – Двадцать пять.

– Против кого?

– Ты его не знаешь, – заверил Том Проныра.

– Пятьдесят, – твердо ответил Кощей.

– Тридцать.

– Сынок, – Кощей встал и грохнул кружкой по столу. – Идем, поищем работу.

– Ладно, тридцать пять, – сдался Проныра.

– Еда, выпивка и все такое, – закрепил успех Кощей.

– «Все такое» без меня найдешь, – хмуро отозвался Том. – Но выходить придется сегодня.

В раздумьях допив пиво, Кощей, к удивлению Проныры, согласно кивнул.

– Во сколько?

– В девять, на обычном месте.

– Надо же, – усмехнулся Кощей. – Столько времени меня не было, а ничего не поменялось.

– Смолкни, – мрачно попросил Том. – Я с этих встреч процентов десять получаю, остальное на взятки идет, сам знаешь. Проиграешь – мне конец. И тебе, кстати, тоже, – угрожающе прошипел он, наклонившись к Кощею. – Ты мой шанс.

– Да ты еще и мысли читаешь, – удивился Кощей, одним взглядом вернув на место зарвавшегося Проныру. – Явился, нашел меня… Случайно зашел или подослал кто?

Том сел ровнее и признался:

– Где еще искать? Я, собственно, не за тобой пришел, а вот за ним.

Проследив за его взглядом, Кощей с Женькой одновременно повернули головы и увидели рыжего мужчину за стойкой бара. По сравнению с ним Кощей выглядел хило. Здоровый парень лет двадцати пяти глушил пиво и одновременно ждал повода подраться.

– Опоздал ты, Томми, – посочувствовал Кощей.

– В смысле? – насторожился Проныра.

– Его уже Хьюберт снял.

– Врешь.

– Брось. Парень здесь сидел, когда мы с мальчишкой пришли, и до сих пор сидит. По виду обтрепыш, денег у него немного, а пиво глушит, да и жрет, как бык. Значит, кто-то нанял. В «Корону» ходите ты и Хьюберт, стало быть, тебя опередили и парень получил аванс.

Кощей насмешливо посмотрел на Тома.

– Короче, тридцать пять процентов, и мы сговорились, а уж против кого придется вставать, не мое дело.

– Мак, ты великий человек, – с чувством заявил Проныра и свалил, пока собеседник не передумал.

Некоторое время Кощей и Женька сидели молча, но вопросы так и витали в воздухе, а словарного запаса не хватало. Раздираемая предчувствиями Женька первой метнулась наверх, там было проще удовлетворить любопытство.

– Вы во что ввязались? – строго спросила она, едва Кощей вошел следом и прикрыл дверь.

– В драку, мамочка, – весело ответил злодей.

– Я серьезно, – поцедила Женька.

– И я, – Кощей сел, откинулся на спинку стула, вытянул натруженные ноги и, покачиваясь на хлипкой мебели, сцепил пальцы на затылке. – Здесь, внизу, ищут бойцов. За плату, естественно. Меня в этих кварталах давно не было, люди, даже если и помнят, решат, что постарел, поставят на противника, а нам с тобой, деточка, достанется тридцать пять процентов чистой прибыли. Возражения?

– То есть вы будете драться? – уточнила Женька.

– Буду, – самодовольно согласился Кощей. – И ты будешь моим секундантом. Ведро с водой, полотенце, разберешься, короче.

– А если вы проиграете?

– Продам тебя в ближайший бордель, – запросто ответил Кощей.

Женька онемела. За последними событиями она как-то подзабыла, с кем имеет дело.

– Да шучу я, шучу! – засмеялся Кощей. – Честное слово, детка, ты такое лицо делаешь, грех не подковырнуть!

Обидевшись, Женька подскочила ближе и в бешенстве заявила:

– Спать валите, дядя Мак.

Теперь опешил Кощей.

– Вы что думали, весь день на ногах, теперь картошки с мясом обожрались и против того рыжего выстоите? Раз его Хьюберт нанял, значит, его, вполне возможно, против вас выставят. Вы, может, и бессмертный, но бока он вам намнет, только в путь! Отдыхайте пока.

– Ну ты даешь, племянничек, – с уважением признал Кощей.

– Спать, говорю, – Женька судорожно припомнила, что знала о боксе, боях без правил и прочем мордобое. – В шесть поедим, через час разминка, и в бой.

– Да, босс, – чересчур серьезно согласился Кощей, но в глазах его сверкал насмешливый огонек. – На какую кровать мне лечь, чтобы глупые девчонки не домогались?

– Вот на эту, – едва сдерживая злость, указала Женька.

– Ну все, до полседьмого, – попрощался Кощей, скинул обувь, рубашку с жилеткой и завалился спать.

Он сдержал слово. С шести вечера, сверяясь по часам, извлеченным из мешка, Женька мужественно пыталась растолкать Кощея, но результат оказался нулевым. Примитивное толкание и барабанная дробь по плечам были отвергнуты почти сразу. В ход пошла почти холодная вода из кувшина, крики на ухо и зажимание дыхательных путей – носа и рта.

– Чем же вы дышите, Михаил Николаевич? – ехидно осведомилась Женька у бесчувственного тела, отпустив нос. – Ох не надо, не отвечайте, я порядочная девушка. В смысле порядочный дебил!

Злость взяла верх, и Женька повысила голос, но тут же осеклась и с удвоенной силой принялась трясти Кощея. Ей даже удалось, подпирая плечом, посадить его тело на кровати, но на том везение закончилось. Кощей спокойно посапывал даже в столь неудобном положении. Отпущенный, он бревном рухнул обратно на кровать, продолжая дышать ровно.

Оставалось последнее средство – Женька решила спихнуть его на пол и немного попинать.

– Не советую, – донесся бодрый голос Кощея.

Он прихватил ее за запястье и мельком глянул на часы, зажатые в пальцах.

– Так, полседьмого. Кажется, нам пора. Детка, а почему твоя постель мокрая? – искренне изумился он.

– Моя? – возмутилась Женька. – Вы тут спали!

– Это да, – смиряясь перед фактами, согласился Кощей. – Однако ночью здесь будешь спать ты. На мокром. На твоем месте я бы повесил сушиться все это безобразие, пока я умываюсь. Ты чего меня в шесть не разбудила?

Пока Женька возмущенно хватала ртом воздух, Кощей, изогнувшись, одним прыжком оказался на ногах и с удовольствием потянулся.

– Закажи мне сэндвич с ростбифом и салатом, пинту пива и себе чего-нибудь, – велел Кощей.

Женька метнулась вниз, за едой, обещая про себя сквитаться, едва спасут Русь. Наверняка удастся разузнать, где смерть этого гада. Правда, глодала мысль, что во всех сказках ее регулярно находят, а толку ноль. Вон он, Кощей, живой и здоровый, ростбиф заказал.

Хозяин гостиницы был настроен скептически, он уже прослышал о новом рыжем бойце – молодом и сильном. Но, помня прошлую репутацию Мака, все же предоставил дебиловатому племяннику требуемое в двойном объеме и все аккуратно записал на счет. При этом, правда, дал знак вышибале глаз с гостей не спускать.

Пинком отворив дверь, Женька ввалилась внутрь, едва удерживая тяжело груженный поднос.

– Ешьте, – начала она, и замерла.

Кощей разминался. На момент Женькиного пришествия он отжимался. По его хитрым глазам можно было заподозрить, что делал он это специально, стараясь произвести впечатление на недоверчивую сообщницу. И ему это удалось. Пусть седой и, по Женькиным меркам, старый, он отжимался на одной руке, отрывая ладонь от пола. Вторая рука была заложена за спину. Закончив счет числом «пятьдесят», Кощей сменил руку и продолжил. Обойдя его по дуге, стараясь не задеть, Женька водрузила поднос на стол и терпеливо ждала окончания зарядки. Ей вдруг показалось, что, вполне возможно, деньги будут.

– Пятьдесят, – возвестил Кощей, рывком встал на ноги, ополоснул в тазу руки и подсел к столу. – Остальное потом, – сказал он Женьке. – Не хочу раньше времени развеять образ старикашки.

– Ага, – тупо согласилась Женька.

– Ешь, – напомнил Кощей. – У нас тяжелый вечер. Будешь зубы с площадки собирать.

– Хорошо… Какие зубы?

– Если все сложится удачно, то не мои, – отозвался Кощей, принимаясь за еду. – Новые долго отрастают и чешутся.

– Опять врете, – отмахнулась Женька.

– Шучу, – строго поправил Кощей.

Женьке было не до шуток, все мысли витали возле предстоящего мордобоя и риска лишиться единственного человека, способного отправить ее домой. Эта тема показалась наиболее животрепещущей. До девушки вдруг дошло, что кроме спасения «альтернативной Руси» есть еще ее, Женькины проблемы. Пусть захват этой реальности скажется и в ее мире, но дома, с мамой, как-то спокойнее.

– Ты вот что, – проглотив кусок сэндвича, сказал Кощей. – К данной ситуации, конечно, не относится, но, если со мной что случится, вызови Эвелину, она тебя домой отправит.

– Вы мысли читаете? – зло насупилась Женька. – Это гадко.

– У тебя на лице все написано, – отозвался Кощей. – Короче, скажешь Эвелине, она все устроит. Запомнила?

– Еще как, – заверила Женька и нащупала в кармане зеркало для связи с бывшей гувернанткой.

– Молодец, – похвалил Кощей, вытер руки салфеткой, скомкал ее и бросил, ловко угодив в пустую кружку. – Ну, погнали. Тут рядом. Помни о языке.

Он оделся, обулся, с легким раздражением вколотив ноги в ботинки, и был готов.

Выйдя из гостиницы, они сразу свернули в проулок и дальше шли по лабиринтам старого Лондона. Улицы то сужались так, что между домами едва можно было протиснуться, то расширялись до размеров, где четверо могли в ряд пройти, и в результате вывели на пустырь, посреди которого был разбит гигантский полосатый шатер.

– Первые четыре боя уже закончились, – пояснил Кощей для Женьки. – Я всегда последним выхожу, вроде как гвоздь программы. По крайней мере раньше так было.

К шатру подтягивались опоздавшие. В большинстве своем это были бедно одетые люди, но мелькали и богачи, ищущие здесь острых ощущений.

Откинув полог, Кощей первым вошел внутрь.

Стоило переступить порог, как на них обрушилась волна звуков и запахов. Люди, в основном мужчины, толкались, переговаривались, дымили дешевыми сигарами, кое-кто, из особо ловких, ухитрялся даже пить пиво, купленное на входе. Иногда мелькали камзолы ярких расцветок и доносился запах дорогого одеколона. Женщин из верхних слоев общества не наблюдалось, но несколько девиц попроще висли на своих кавалерах.

В центре было большое квадратное углубление, посыпанное песком и огороженное дощатыми щитами.

– И часто вы дрались в этом… этом… – от возмущения Женька заговорила на чистом английском, видимо, опять подсознание сработало, – Змеином царстве?!

– Змеевнике? Часто, – самодовольно кивнул Кощей. – Похоже, сегодня драться буду действительно с тем рыжим. Вон он толкается. Впрочем, остальные со мной связываться побоятся… Хотя я давненько подобными вещами не занимался, может, и найдется пара отважных.

– Вы на себя не много берете? – зашипела Женька. – Да он здоровее вас раза в два! Уж простите, Михаил Николаевич, но он и помоложе будет! И вы с дороги только что, отдохнуть толком не успели, нос до сих пор красный! Этот рыжий вас одной левой завалит. Вы хоть помните, сколько вам лет?

Последнее она сказала напрасно. Кощей смерил ее взглядом, от которого хотелось добровольно удавиться, и, выбросив вперед руку, прихватил за плечо какого-то парня.

– Эй ты… О-па! Кларенс! Сколько лет! Да ты вымахал!

– Здрассте, мистер Мак! – радостно заорал Кларенс, схватил Кощея за руку и с чувством потряс. – Вы деретесь сегодня, да? Везет же мне! Как раз шиллинг лишний!

– Погоди, – довольный произведенным эффектом, с достоинством пресек его Кощей. – Кто против меня?

– Рыжий Тим Ирландец, – торопливо просветил Кларенс.

– Какие ставки?

– Семь к одному против вас, мистер Мак, – радостно подсказал Кларенс. – Столько денег срублю, сказать страшно!

– М-да, – Кощей был разочарован. – Что-то народ в меня не верит.

– Так вас не было долго! Ну все, я побегу, бой скоро…

– Подожди, – осадил его Кощей и, порывшись в карманах, выудил два пенса. – На вот, добавь к своей ставке, только выдай моему племяннику все, что надо, и поясни обязанности. Да, и ты того, говори помедленнее, он у меня слегка… – Кощей крутанул пальцем у виска и присвистнул. – Я его из Франкии забрал.

– Повезло парню, – с завистью заявил Кларенс, имея в виду не умственную отсталость, а наличие дяди, но вдаваться в подробности не стал, схватил Женьку за плечо и потащил за собой.

– Звать тебя как? – на ходу спросил он.

– Джеки, – заученно отозвалась Женька.

– Значит, так, запоминай, дерутся по три минуты, минута перерыв, и так пока один не ляжет до счета десять. Ясно? Твоя задача в перерыве смыть кровь с лица, чтобы смотреть не мешала, дать прополоскать рот и размять мышцы, их иногда от перенапряжения сводит. Справишься?

– Ага, – кое-как сообразив о чем речь, в основном по жестам и числительным, согласилась Женька.

– Следи за правилами. Там, конечно, рефери есть, но все равно наблюдай. Так, на всякий случай. Ниже пояса не бить, захваты не делать, в глаза пальцами не тыкать, не брыкаться.

– И все?

– Куда ж больше! Тебе туда.

Он указал куда-то на стену шатра и скрылся. Протолкавшись сквозь толпу, Женька увидела закуток, огороженный ширмой. Возле него стояло два деревянных ведра с водой. Одновременно с Женькой к ведрам подвалил какой-то склизкий тип, схватил одно, сдернул с ширмы кусок тряпки, заменяющий полотенце, и скрылся. Сообразив, что вот-вот начнется бой, Женька последовала его примеру. Ведро оказалось тяжелее, чем думалось, но, собрав все силы, девушка кое-как доволокла его до места назначения.

У ринга разминались бойцы. Рыжий Тим размахивал руками и красиво напрягал плечи. Толпа ликовала. Слышались подбадривающие крики и свист. Кощей держался скромнее. Он и выглядел скромнее. Был он значительно старше соперника и весил явно меньше. Оба, согласно правилам, сняли рубашки, и разница между бойцами стала особенно заметна.

Сравнив обоих, Женька про себя ругнулась и протолкалась к Кощею, используя английское слово, знакомое любому школьнику, и добавив еще парочку, известных лично ей.

– Дядя Мак, вы псих? Последний раз говорю, он вас порвет, как Тузик грелку, – с ходу выпалила она, бухнув ведро на земляной пол, едва не попав по собственной ноге.

– Спасибо за поддержку, племянник, – улыбаясь публике, процедил Кощей. – Я бессмертный, помнишь?

– У вас до сих пор рожа красная, как задница бабуина, – по-русски прошипела Женька, шагнув почти вплотную. – Вам же месяц на лекарства работать придется. Он же вас в котлету превратит!

– Спокойно, детка, я постараюсь уцелеть. Дай попить.

Он отхлебнул прямо из ведра и, перемахнув через ограждение, оказался на ринге.

– Вот зараза, – процедила Женька любимое ругательство.

Слова прозвучали с таким чувством, что двое близстоящих мужчин глянули уважительно. Правда, отнесли ругательства на счет Тима, тоже сиганувшего в квадрат, и, поскольку принадлежали к болельщикам Кощея, радостно засвистели.

В этот момент противники как раз сошлись посреди площадки и пожали друг другу руки. Рядом суетился рефери, выделявшийся на фоне толпы красной рубашкой.

Прозвучал гонг. Тим и Кощей отпрянули друг от друга и приняли стойку. Почти боксерскую, самую удачную, когда левая рука прикрывает корпус, а правой готов ударить, и короткими шажками двинулись по кругу.

Женьке было страшно. Кощею тоже, противник внушал серьезные опасения. В то же время ревущая толпа наполняла обоих странным азартом. Кощей, плюнув на то, что противник тяжелее и моложе, поддался общему настрою.

– Бей его! – выкрикивала Женька заученное, при содействии толпы, словосочетание. – Бей его, дядя Ко… дядя Мак! Бей по рыжему лицу!

Но первым атаковал Тим. Его кулак, мелькнув, врезался в скулу Кощея, и великий злодей отлетел к ограждению, словно теннисный мячик, а затем тихо сполз по стенке на песок.

– Вставай! – бесновалась толпа.

Помотав головой, унимая звон в ушах, Кощей поднялся за секунду до того, как к нему подскочил шустрый ирландец, и едва успел увернуться от следующего удара. Кулак просвистел мимо, едва не задев ограждение.

– Молодежь пошла! – громко возвестил Кощей, принимая прежнюю стойку по центру ринга. – В рожу плюнешь – драться лезут.

Реплика была встречена одобрительными воплями, но делу это не помогло. На Кощея обрушился град ударов, он едва успел прикрыть голову. Кулак противника врезался в солнечное сплетение, но, к счастью, с прессом у Кощея было все нормально. Ответным ударом Кощей почти попал Тиму в нос, промахнувшись самую малость. Парень оказался проворнее, чем казался.

Обмениваясь отрывистыми ударами, противники перемещались по рингу, выискивая слабину в защите.

Опять повезло Тиму. Кулак врезался в грудь Кощея, тот упал, перекатился и моментально вскочил на ноги.

– Щенок, – буркнул Кощей.

Его удар наконец достиг цели. Тим отпрянул и рассвирепел. Подобравшись, он бросился вперед, нанося быстрые, отрывистые удары. Пусть половина из них приходилась по воздуху, зато вторая попадала куда надо. Кощей временно ушел в глухую защиту, прикрывая голову и живот локтями и проклиная тот день, когда перестал заниматься спортом. Он попробовал перейти к нападению, но Тим быстро отпрыгнул.

– Н-на, – прозвучало над ухом, бровь пронзило болью, и прозвучал гонг.

Следуя примеру склизкого парня, Женька спустила вниз ведро на веревке, сама прыгнула следом, едва не угодив в то самое ведро, и замахала полотенцем, как заправский секундант.

– Круто, даже очень, – затараторила она, подражая секундантам из фильмов. – Вы его сделаете…

– Заткнись, – простонал Кощей. – Здоровый гад попался.

Он сидел прямо на песке, опираясь спиной на доски. Женька удвоила усилия, потом отложила полотенце и, зачерпнув кружку воды, дала Кощею прополоскать рот. Пока он булькал горлом, сообразила намочить краешек полотенца и обтереть лицо.

– Эй, больно! – отпрянул Кощей.

– Вы бессмертный, – строго напомнила Женька, резким движением стерла кровь и приложила ткань к рассеченной брови.

– Но не бесчувственный! – заявил Кощей, прижимая ткань.

– Сами ввязались, – отрезала Женька, отобрала полотенце и вновь принялась обмахивать. – Вы же что-то там из драк изучали! Так действуйте!

– Это ближе к боксу, – парировал Кощей. – Я почти все забыл!

– Самое время вспомнить, – поежилась Женька. – Вы же шустрый, как… вы точно быстрее.

– Знаю, – огрызнулся Кощей.

Прозвучал гонг, и секундантов вместе с ведрами и полотенцами втянули наверх.

– Мистер Мак хорошо держится!

В ухо Женьке орал Кларенс.

– Он его точно сделает!

Противники опять двигались по кругу, время от времени пытаясь ударить друг друга. Тела блестели от пота, но значительного перевеса пока не было. Неожиданно Тим, сделав обманный выпад, ушел в сторону и ударил Кощея в гортань. Хриплый стон пронесся над притихшей толпой. Кощей рухнул на песок.

– Один, два, три, четыре, – принялся отсчитывать бесчувственный рефери.

На счет «шесть» Кощей воздел себя на четвереньки, затем с трудом встал, но его точным ударом в лицо опять отправили в горизонтальное положение. При слове «восемь» бедняге удалось-таки кое-как подняться, пока Тим отвлекся на толпу.

К счастью, прозвучал гонг.

– Что это с мистером Маком? – разочарованно пробормотал Кларенс, помогая Женьке спуститься вниз. – Совсем сдал.

– Михаил Николаевич, – она сразу принялась трясти злодея за плечи. – Ну пожалуйста, давайте это прекратим…

– Чтобы меня, – с трудом фокусируя взгляд, проговорил Кощей, – побили на английской земле? Да не бывать…

Он начал заваливаться набок. Кое-как подперев его плечом, Женька взмолилась.

– Да хрен с ним, мы еще денег найдем! Ну пожалуйста, Михаил Николаевич, бросьте вы это…

– Эй, Мак! – донеслось от противоположной стены. Орал секундант Тима. – Сдавайся уже! Шансов нет!

– Пошел ты! – огрызнулся Кощей, снова завалился набок, правда, уже в другую сторону.

– Вы как пьяный, честное слово, – пожаловалась Женька, поддерживая Кощея. – Может, скажем, что вы болеете, а? Ну там, отравились…

– Вместе ели, – слабо отмахнулся тот. – Один я… Погоди-ка…

Кощей принюхался к воде, что-то пошептал, зачерпнул пригоршню и медленно вылил на песок.

– Детка, – слабо позвал он. – Вылей эту воду.

– Чего? – опешила Женька. – А куда?

– Да хоть на голову Тима, – ответил Кощей, аккуратно потрогав заплывающий глаз и позвал: – Кларенс, брось мне флягу!

Восприняв его слова всерьез и полагаясь на знание современного… древнего… альтернативного мира, Женька подхватила ведро, сделала вид, что идет к рефери, резко свернула и, пока Скользкий отвечал вместо измотанного Тима на приветствия болельщиков, выплеснула оставшуюся воду на голову ирландца. Вопли усилились. Женьку схватили чьи-то руки и отволокли подальше. Ее выдернули, как морковку из земли, в один миг девушка оказалась в гуще толпы. Прозвучал гонг.

Озверевший ирландец, откинув со лба мокрые волосы, бросился в атаку. Кощей, отшвырнув пустую флягу, рванул навстречу.

На первый взгляд ничего не поменялось, Тим нападал, Кощей защищался и действовал осторожно. Потом Кощея словно включили. Свистнув, он атаковал. От такой наглости ирландец на секунду опешил и тут же получил удар в грудь. Он пошатнулся, но успел блокировать удар в живот. Вот тут Кощей разошелся. Женька подозревала, что он рисуется, так как пару раз не бил, хотя и мог, а только пугал, в последний миг отдергивая руку и отскакивая, пока Тим не ударил в ответ. Один раз дал ирландцу в нос и скромно стоял, пока противник утирал кровавые сопли.

Толпа ликовала. Рядом с Женькой какой-то молодой аристократ от восторга лупил тростью по ограждению и орал, словно ему пальцы защемило.

– Сделай его, Мак!

– Вы поставили на дядю Мака? – прокричала девушка, морщась от воплей.

– На Тима, – отмахнулся аристократ. – Но этот старик так дерется! Давай Мак!

– Сам старик! – возмутилась Женька, но ее за общим гвалтом не услышали.

За несколько секунд до гонга Кощей перестал выпендриваться, подобрался и атаковал всерьез. Лицо его стало таким злым, что Женька испугалась.

Тим, сообразив, чем дело пахнет, вошел в клинч и ударил противника по почкам. Кощей оттолкнул Рыжего с такой силой, что тот сделал пару шагов назад, и на миг открылся. Вложив в удар всю свою злость за унижение первых раундов, Кощей, красиво развернувшись, нанес мощный удар в челюсть.

Толпа взревела. Голова Тима мотнулась, как тряпичная, слюни вперемешку с кровью веером брызнули изо рта, а сам ирландец повалился, подняв тучу песка.

– Считай, – велел Кощей рефери и уперся ладонями в колени. – Считай, говорю.

Рефери очнулся, бросился к распростертому телу и прилежно, вместе со скандирующей толпой, досчитал до десяти.

– Отличный боец! – крикнул Кощей, указав на Тима. – Просто не с тем связался!

В ответ опять раздались крики. Казалось, даже те, кто ставил на Тима, были готовы воспринимать на «ура» любую реплику Мака. Сообразив, что подпрыгивает и орет от восторга не хуже прочих, Женька быстро взяла себя в руки и постаралась посмотреть на вещи трезво. Что ж, манипулировать толпой Кощей умел. Ему по статусу положено. Да и смотрелся он красиво. Стоит себе такой скромный герой посреди ринга, оценивает силу соперника, весь в поту, брызгах крови, улыбается, как с предвыборного плаката, и, подняв руки над головой, толпу приветствует.

От злости Женька сплюнула и постаралась в своем скудном лексиконе английских ругательств найти что-нибудь подходящее.

– Победил Мак! – стараясь перекричать толпу, возвестил об очевидном рефери и вздернул вверх правую руку Кощея.

Все обсуждали бой, кое-кто из зрителей потянулся к стоявшим снаружи букмекерам, получать выигрыш, остальные – а их было большинство – пошли по своим делам.

Отодвинув один из щитов, судья открыл лесенку, по которой и выбрался Кощей. Затем он нагнулся, прихватил шатающегося и все еще плохо соображавшего Тима под мышки и вытянул следом.

– Отличный бой, – признал Кощей.

– Сгинь, – едва шевеля челюстью, посоветовал Тим.

– В другой раз повезет, – утешил Кощей, выудил из кармана последний шиллинг и сунул в ладонь Тима. – Выпей за меня и последующую удачу.

– Как скажешь, – прошепелявил Тим. – Только отдельно за тебя, отдельно за удачу.

В ответ Кощей засмеялся, но ойкнул и озабоченно пощупал скулу. Там уже наливался фиолетовым цветом огромный синячище.

Подбежал Том Проныра, радостно потряс руку Кощея, что-то пробормотал и напоследок отсчитал три фунта десять шиллингов.

– Не обманул? – шепнула Женька.

– Не рискнет, – туманно отозвался Кощей.

Шатер опустел. Морщась от боли, Кощей натянул рубашку и шагнул к выходу.

– Меня как-то пошатывает, – признался он. – Подставь плечо, племянничек, так оно надежней.

Опершись на Женьку и едва не придавив ее к земле, он поковылял к выходу.

– Очень больно, да? – сочувственно скривилась Женька, поглядывая снизу вверх на разбитую физиономию.

– Щекотно, – огрызнулся Кощей.

– Голова кружится? – более деловито спросила девушка. – Тошнит? В глазах двоится?

– Если отвечу «да», а ты пошутишь про беременность, я тебя убью, – пообещал Кощей.

– Глупость какая, – обиделась Женька и покраснела. – Просто проверяла, нет ли сотрясения.

– Есть, – успокоил ее Кощей и позвенел монетами в кармане. – Зато теперь сможем снять вторую комнату.

– Зачем?

– Надо. Оплатим жилье дня за три и сможем заняться своими делами.

– Какими?

Женька откинула полог и повела Кощея по улице.

– Русь спасать, – напомнил Кощей.

– Прямо в Англии?

– В Африке, – слабо огрызнулся Кощей и навалился на девушку еще сильнее.

Кое-как они ковыляли к гостинице. Впрочем, Кощей взял себя в руки и с каждым шагом шел все увереннее. К концу пути он уже просто держался за Женькино плечо и практически не пошатывался. У гостиницы и вовсе пошел самостоятельно, только слегка неуверенно.

В зал, похоже, перебралась половина зрителей, и Кощея приветствовали радостными воплями. Хозяин поставил победителю бесплатную выпивку, Кощея оторвало от помощницы и закружило в людском водовороте.

– Эй, Джеки! – услышала она. – Ты отличный секундант!

Ее быстро усадили за стол, налили пиво, и перед носом с грохотом опустилась миска с тушеными овощами.

– Лопай, парень! – ее хлопнули по плечу. – И выпей за победу своего дяди!

– Можно я наверху? – спросила Женька в пространство, так и не вычленив владельца голоса.

Раздался хохот и комментарии вроде «испугался парень», но Женьке было все равно.

Кощей уже вполне очухался, улыбался всем подряд, и за ним уже увивались две девицы. Одна – рыженькая хохотушка, чьи кудряшки мелким бесом вылезали из-под чепчика, вторая – томная брюнетка, и обе вели себя более чем раскованно. Первая вскарабкалась на колени и что-то нашептывала на ухо, а вторая, прижимаясь высокой грудью к герою, внимала какой-то ерунде, вещаемой Кощеем. Он, видимо увлекшись рассказом, совершенно не обращал внимания на собственные руки, которые, будто сами по себе, давали понять девицам, насколько хороши их формы.

– Дядя Мак, – процедила Женька. – Так можно мне наверх?

– Иди уже, – разрешил Кощей, уставясь в глубокий вырез рыжей девицы. – И не вздумай с утра зайти не постучавшись.

Подхватив еду, Женька опрометью бросилась к лестнице.

– Дверь свою запри! – крикнул Кощей вслед Женьке, и тут же забыл о девушке, уделяя внимание двум другим.

Глава 6

Утром Женьку разбудила муха. Сперва проклятое насекомое вилось над миской из-под ужина, затем переключилось на девушку и пробралось под пыльное одеяло, которым укрылась жертва. Назойливое жужжание быстро прогнало сон, Женька, попыталась прибить ее в отметку, но со злости промахнулась, и муха упорхнула.

Вспомнив о вчерашних событиях, Женька вздрогнула. Слишком много всего навалилось за один раз. Вдобавок грызла мысль о Кощее. Перед глазами стоял его образ с разукрашенной физиономией, заплывшим глазом и рассеченной бровью. Еще и сотрясение мозга, судя по симптомам.

Откинув одеяло, Женька быстро встала, наскоро ополоснула лицо, впрыгнула в штаны и натянула рубашку, плюнув на бинт. Все равно одежда свободная, никто ничего не заметит. С размаху врезалась в дверь, взвыла от боли, вспомнила о ключе и наконец оказалась в коридоре.

В коридор выходило еще три двери, и девушка скатилась вниз по лестнице, в поисках хозяина гостиницы. Глядя на очумелое лицо дебильного племянника, тот молча выложил на стойку запасной ключ с привязанным к нему номером комнаты, выжженном на дереве.

Сперва дверь в номер не поддалась, но, приложив определенные усилия, Женька ворвалась внутрь.

Номер был гораздо лучше, чем у нее. На полу даже лежал потертый ковер, на окнах болтались занавески, в углу стоял комод, а на двуспальной кровати валялся без признаков жизни голый Кощей, целомудренно прикрытый простыней от пупка и ниже, до колен.

– Михаил Николаевич, – осторожно позвала Женька.

Она подошла и принюхалась. Перегаром не пахло. Тронув злодея за плечо, Женька отдернула палец и прислушалась. Дыхание не уловила, тело было холодным.

– Эй, вы не умерли?

Ответа, пусть даже в виде шевеления или вздоха, не последовало.

Не отводя взгляда от неподвижного тела, Женька с ужасом вспоминала обо всех смертельных случаях, вызванных разрывами внутренних органов после драк, и принялась, хлопая по карманам, искать зеркальце. Заветный кругляш обнаружился в заднем левом кармане.

– Эвелина Стивовна, – позвала Женька, поднеся зеркало ко рту. – Эвелина же!

В зеркале отражалась только она сама. Поддавшись панике, Женька отвлеклась от неподвижного Кощея и забарабанила пальцами по гладкой поверхности.

– Эвелина Стивавв… Тьфу ты, блин. Эвелина Сти-вов-на! С этим, как его… – она судорожно припоминала, каким из имен назвать Кощея. – Тут с Максетом беда!

Зеркало замутилось, и не прошло двух секунд, как перед Женькиными глазами нарисовалось лицо Эвелины.

– Что с ним опять? – строго осведомилась Эвелина, вместо «здрассте».

– Лежит и не дышит, холодный весь, – захлебываясь, начала описывать Женька. – Он подрался вчера, за деньги, вся морда в кровь, может, его покалечили?

– Может, ты мне его покажешь? – холодно осведомилась Эвелина, и, спохватившись, Женька поднесла зеркало к страдальцу.

– Оттяни ему нижнее веко.

Женька повиновалась, содрогнувшись от вида обнаженного белка.

– Теперь верхнее. Та-ак. Открой ему рот.

Женька надавила на щеки, и челюсть Кощея отвисла. Вид у него был глупый, но смеяться в присутствии Эвелины девушка не рискнула.

– Что он вчера пил?

– Пиво.

– Что еще? У него явные признаки отравы в организме.

Тут до Женьки дошло, и, захлебываясь словами, она рассказала о воде, которую Кощей попросил вылить, и о проигрыше в первых двух раундах.

– Оттуда, видимо, и синяк, – констатировала Эвелина. – Вон тот, на пол-лица, веселенькой расцветки. И рассеченная бровь. Еще, кажется, сломанный нос. Хотя нет, с носом в этот раз все нормально.

– Так что мне делать-то?

– Что ж, – решила Эвелина. – Ситуация некритичная, но помочь стоит.

– А? – Женька вновь повернула зеркало к себе.

Эвелина вздохнула с видом святой страдалицы.

– Иди вниз, – распорядилась она. – Попроси стакан томатного сока, добавь в него яйцо, всыпь щепотку соли, чайную ложку перца, хорошенько размешай, поставь на поднос, рядом пинту пива, тарелку с укропом и все неси сюда. У Максета было сотрясение.

– Было, – ошарашенно кивнула Женька.

– Знаю. Приготовь тазик или корытце, – заключила Эвелина.

– Вот это сойдет? – Женька выудила из-под кровати ночную вазу.

– Вполне, – улыбнулась Эвелина.

Ее улыбка было настолько неожиданной, что до Женьки не сразу дошло.

– Так он что, просто бухой? – возмутилась она.

– Следи за языком, юная мисс! – строго одернула ее Эвелина. – Он не только много выпил, его еще и отравили, не забывай. Ты еще здесь? Шевелись!

Припоминая на ходу английские слова, Женька, грохоча по лестнице, ссыпалась вниз, быстро сгребла на поднос все требуемое и метеором ринулась обратно, прыгая через ступеньку.

– Что дальше? – спросила она, водружая поднос на прикроватный столик.

– Я его разбужу, – высокомерно заявила Эвелина. – Ты вливаешь сок, подставляешь… хм… тазик, остальное пройдет само собой. Он не первый раз в… в таком состоянии. И учти, девушка, я исчезну, и к последующему безобразию не буду иметь никакого отношения. Ясно тебе?

– Меня Евгенией зовут, – огрызнулась Женька, но эту реплику проигнорировали.

– На счет «три», поднеси меня к его уху, – распорядилась Эвелина. – И как только это тело дернется, сунь ему под нос стакан.

– Иначе что? – вызывающе спросила Женька.

– Иначе делай все сама, – поджала губы Эвелина.

Поскольку Женька уже имела горький опыт пробуждения Кощея ото сна, пришлось согласиться на жесткие условия, и она поднесла зеркало к уху Кощея.

– Быстро вставай, ленивый мальчишка! – гаркнула Эвелина.

Женька едва успела отскочить, как Кощей, не открывая глаз, сел на постели. Девушка сразу сунула ему под нос глиняный стакан с адской смесью.

– Быстро пей свое лекарство!

Выдув стакан, Кощей позеленел, со всхлипом втянул воздух и выпучил незрячие глаза.

Сообразив, что последует дальше, Женька быстро убрала зеркальце и подставила посудину.

– Ну да, сотрясение мозга, – дипломатично заметила она, отвернувшись и стараясь дышать через рот. – Еще легко отделались.

– Уйди, – простонал Кощей.

– Не могу, – отозвалась Женька. – Там еще укроп на подносе, вы его пожуйте, пожалуйста.

Послышался звук задвигаемой под кровать посудины и облегченный вздох.

– Уф…

Не глядя, Женька подала укроп.

– Спасибо, детка, – выдохнул Кощей, зажевывая зелень. – Это пиво?

– Моча, – огрызнулась Женька, злясь на себя за то, что переживала за этого гада.

– Имей снисхождение, – примирительно отозвался Кощей, залпом выдув половину кружки. – Я старый человек… Погоди, а где… впрочем, не важно.

Только тут Женька обратила внимание на две измятые подушки. На одной из них виднелся длинный рыжий волос.

– Вас еще и на деньги кинули? – прозорливо решила она.

– Да нет, – ухмыльнулся Кощей. – Считай, я абонемент оплатил.

Он довольно потянулся на кровати, хрустнув суставами, и взгляд стал мечтательным.

– Ты просто не представляешь, до чего приятными могут быть некоторые способы добычи информации.

Перегнувшись через край, он тряхнул ботинок и умилился, словно хомячка нашел.

– Надо же, и впрямь решили последнее забрать!

– То есть мы что, без денег? – воскликнула Женька.

– Не ори, – поморщился Кощей. – Просто мои подружки решили, что утром мы съезжаем, и взяли лишнее. Они же не в курсе, что я решил оплачивать не сразу, а посуточно. Остальные деньги в Библии. Ее точно не тронут.

– Здоровская информация, – заметила Женька.

– Это еще не все, – выдохнул Кощей, допив остатки пива. – Но для начала надо привести себя в порядок. Отвернись, мало ли какие комплексы возникнут, если будешь излишне любопытна.

Женька пренебрежительно фыркнула и развернулась спиной.

– Не подглядывай, я стесняюсь, – весело попросил Кощей, омерзительно быстро оправляясь от похмелья. – И вот что, будь другом, сгоняй за водичкой.

Пообещав сквитаться позже, Женька неторопливо вышла из комнаты и едва не столкнулась со служанкой. На подносе у той стоял кувшин воды для умывания.

– Я отнесу, – хмуро сказала Женька. – Принесите завтрак.

Хоть Кощей и заявлял об отличии между Англиями двух миров, но на завтрак принесли яичницу с беконом, поджаренный хлеб, джем и пузатый чайник с чаем. Для полной картины не хватало лишь овсянки.

– Так что вы узнали? – спросила Женька, наворачивая еду.

– Бетси…

– Которая рыжая?

– Нет. Это Энни, Бетси брюнетка. Так вот один из ее клиентов остался без работы в связи со смертью своего хозяина.

– О да! – закатила глаза Женька. – Это важно.

– Не перебивай старших, – строго осадил Кощей. – Хозяин его был магом на службе Вильгельма Шестнадцатого. Кроме того… деточка, передай мне соль… ходят слухи об убийстве еще троих.

– Подумаешь, – разочаровалась Женька. – Ну завелся здесь какой-то маньяк, убивает магов, нам-то что?

– Не скажи, – возразил Кощей и ткнул в ее сторону вилкой. – Маги при дворе всегда пользовались большим влиянием, хотя бы потому, что в состоянии обуздать местную нечисть. Убиты Грей, Доминик, Маркус и еще один, имени я не помню. Они как раз составляли верхушку магического сообщества.

Он говорил задумчиво, забыв о собеседнице, словно рассуждал вслух.

– Дело до сих пор не раскрыто. Остается предположить, что действовали осторожно. Теперь ограничений у нечисти нет.

– Совсем? – робко спросила Женька.

– Остался только Бартон, но он слабак, толком не обучен… Ах-ха! И ему в первую очередь выгодно устранение конкурентов. Хотя нет, не подходит. Он амбициозен, но не дурак и прекрасно поймет, что одному не справиться. Его просто сметут. Где бы узнать подробности…

Молча доев, Кощей встрепенулся и предложил:

– А пойдем-ка мы с тобой, детка, погулять на предмет работы.

Вскоре они быстро шли вдоль пологого берега Темзы. Далеко впереди виднелись причалы, к ним по реке плыли тяжелогруженые барки. По левую руку громоздились приземистые деревянные здания складов. Люди, в основном рабочие и торговцы, сновали туда-сюда, напоминая муравьев, когда каждый муравей знает свою задачу, но со стороны все передвижения выглядят хаотичными.

Здесь нанимали матросов и грузчиков, заключали сделки купли-продажи, подписывались договоры на поставки. Тут было почти отдельное государство. Торговцы в случаях мошенничества, воровства, а то и просто недобросовестного выполнения договорных обязательств разбирались сами.

Будучи одним из самых прогрессивных городов Европы, Лондон уже тридцать дет назад обзавелся полицией, но на склады никто из стражей порядка не совался, разве только вежливо спросить как дела да задать пару вопросов, например о телах, выловленных вниз по течению.

Все это Кощей наскоро пояснил Женьке, пока они шли к причалам, и ей пришлось в срочном порядке выучить еще несколько английских слов.

– А вдруг вас узнают? Тут ведь богатые люди болтаются.

– Ты же не думаешь, что Блэкгод общается с торговцами? – ухмыльнулся Кощей. – И потом, с таким синяком на полморды меня родной брат не признает. Так что не волнуйся и помни о языке.

– Но могут узнать как Мака, – не сдавалась Женька.

– Вот это – пожалуйста. Это будет только на руку, – решил Кощей.

К шестому причалу как раз швартовалась барка.

– Эй, начальник! – Кощей свистнул, и на свист обернулся один из грузчиков. – Есть работа?

– Сдюжишь? – с сомнением спросил бригадир.

– Проверь, – предложил Кощей.

– Полпенса за две ходки. Не нравится – вали отсюда.

– Согласен.

– И сопляка своего можешь взять, нам еще троих не хватает.

– Нельзя ему, вчера надорвался. Сынок, держи.

Он сунул Женьке рубашку, быстро подхватил валявшуюся на причале мешковину, игравшую, видимо, роль спецовки, накинул на плечи и устремился к сходням, по которым поднимались на борт другие работяги.

Тюки шерсти уже достали из трюма, и они, уложенные друг на друга, возвышались над палубой. Закинув один из них на спину, Кощей потащил его к зданию склада.

– Эй, ты! – окликнул бригадир. – Ко второму тащи, дурень, ко второму, а не к пятому!

– Бывает, – извинился Кощей и сменил направление.

Он продолжал носиться от барки к складам, вместе с остальными перетаскивая шерсть, а Женька так и стояла столбом. Пару раз ее толкнули, один раз обругали и дали подзатыльник.

Сообразив отойти в сторонку, она уселась на землю, в ожидании, когда же «дядюшке» надоест валять дурака и он займется настоящим делом. Но Кощей, похоже, счел ремесло грузчика увлекательным и не угомонился, пока разгрузка не закончилась. Затем всю бригаду перебросили на третий причал, грузить лес.

– Ты чего тут торчишь? – услышала Женька. – Давай, парень, беги к мистеру Трою и скажи, что табак негодный поставили! Черви в нем!

– А? – Женька от неожиданности вскочила на ноги. Сверху, с причала, на нее смотрел какой-то злобный бугай.

– Болван! Беги быстро, получишь пенни, Трой на пятнадцатом складе, толстый, в красном камзоле!

Женька со всех ног бросилась к складам, повторяя про себя поручение. Сперва, конечно, помчалась не в ту сторону, но быстро сориентировалась по номерам и повернула к пятнадцатому складу. Отыскав Троя, выпалила поручение.

Взревев, тот помчался на разборки, бросив по пути монетку.

– Парень, вали к седьмому причалу, скажи бригадиру, чтобы, как закончит, вел своих к десятому!

Получив еще одну монету, Женька убежала. Вот так и началась ее трудовая карьера.

Пока она сбивала пятки в беге, Кощей трудился не покладая рук. В бригаде оказались двое любителей поглазеть на драки, бывших на вчерашнем поединке. Один из них попытался сквитаться за проигранные деньги, но Кощей, не вдаваясь в дискуссию, просто столкнул его в воду и пошел своей дорогой.

– Зря ты с ним так, – тихо предупредил один из коллег. – Стью Задира у нас бешеный, отомстит.

– На перекуре он тебе устроит, – поддержал его второй.

– Я? Драться? Бесплатно?! Да ни за что! – заверил их Кощей, чем вызвал общий смех.

Когда последнее бревно было спущено в трюм и принайтовано, бригадир объявил перерыв и ушел за следующим заданием.

Работяги расслабились и вповалку расположились под причалом. Почувствовав за собой движение, Кощей откатился, и на то место, где он только что лежал, опустился тяжелый ботинок.

– Попался? – зло процедил мокрый Задира.

– Сказал уж, бесплатно не дерусь, – напомнил Кощей, вскочив на ноги.

– Трус. А ну дерись! Я тебя в клочья порву!

Стью бросился вперед, но драки не последовало. Перехватив его кулак, Кощей дернул его, крутанул, и, мелькнув в воздухе подошвами, Стью оказался на жесткой земле. Кощей уселся сверху.

– Ты чего ко мне пристал? Понравился я тебе? – миролюбиво спросил он у ругающегося противника.

– Эй! У вас там что, драка? – донесся голос бригадира. – Задира, если опять ты, уволю к чертям собачьим. Лучше вместо тебя двух слабаков возьму, хоть шуму меньше будет.

– Нет здесь драки, – быстро ответил Кощей. – Упал он!

– И тебя уволю, – пообещал бригадир и смылся.

– Курить будешь? – спросил Кощей.

Не дожидаясь ответа, он встал и быстрым движением извлек из кармана дешевый портсигар.

Опешив от такого хода, Задира молча посмотрел на Кощея и, плюнув, протянул руку.

– Вот и ладушки, – заключил Кощей, помогая ему встать.

– Слушай, а это не тебя пять лет назад Кривоносый уложил? – подозрительно оглядывая недавнего противника, спросил Стью.

– Меня. Надо же, столько лет прошло, – помотал головой Кощей.

– Тогда ладно, – решил Задира. – Я на том бое целый фунт срубил. Давненько про тебя слышно не было.

– Да я по свету мотался. Смотрю, здесь много чего поменялось. Вон, говорят, даже магов и колдунов убивают.

– Вся полиция на ушах, – довольно, будто сообщал об удачной сделке, отозвался Задира. – У них там сыскарь новый, Дженнингс, он от усердия землю роет, и пока вообще ничего.

– Даже червей? – удивился Кощей. – Плохо роет, значит.

Тут раздалась команда валить на разгрузку, и беседа прервалась до следующего перекура.

Ссылаясь на свое долгое отсутствие и абсолютное незнание новостей, Кощей в перерыве на еду выспрашивал подробности этого и других преступлений.

Наконец солнце покатилось на закат, и работа на сегодня была окончена.

– Пойдешь в паб? – спросил Задира у Кощея, едва они получили плату за труд.

– Можно, – кивнул тот. – Вот только мальчишку своего отыщу.

– Какого?

– Да племянника мне подкинули. Невысокий такой, лупоглазый, слегка того, – Кощей крутанул у виска.

– Вроде бегал здесь такой, – в задумчивости почесал подбородок Задира.

Он предложил свою помощь в поисках, а Кощей – за свой счет по первой кружке, и они разошлись в разные стороны.

Набегав горсть мелочи, Женька и сама, едва держась на ногах, в полной уверенности, что потерялась окончательно, упорно искала Кощея. А нашла приключение. Ее, сцапав под локти, задом наперед внесли в узкое пространство между складами двое подростков лет по шестнадцать-семнадцать. От неожиданности она вскрикнула и словила под дых.

– Половину гони, – без лирических отступлений предложили девушке, демонстрируя для наглядности заточку.

– А?

Женька изо всех сил пыталась закосить под дурака, но подросткам это было совершенно безразлично.

– Половину плати, сказал. Нам тут все посыльные платят. Понял? – Заточка оказалась под подбородком, и Женькины колени начали предательски подгибаться.

– Погоди. Парнишка вроде дурень, – заметил второй.

– Проверим. Эй, в ухо хочешь?

– Не хочу, – стараясь не двигать челюстью проговорила девушка.

– Вот видишь, соображает, – довольно заметил подросток. – А ты говоришь – дурень. Деньги гони!

Он так внезапно рявкнул, что Женька подпрыгнула на месте и торопливо полезла за деньгами, но тут просвет заслонила чья-то фигура, и Женьку за шиворот поволокло на свет божий.

– Ты Джеки?

Женька тяжело сглотнула. Над ней возвышался дядька самой бандитской наружности.

– И впрямь дурной, – заключил дядька и повысил голос, в надежде таким образом добиться большего понимания: – Ты, говорю, племянник Мака?

Услышав знакомое имя, Женька, облегченно выдохнув, быстро закивала.

– Давно бы так! – довольно заявил Стью, сделал знак следовать за собой и зашагал куда-то.

Идти с ним было страшно, оставаться, когда за спиной двое вымогателей, еще страшнее, но выбора не было, и Женька предпочла плестись следом, правда, на приличном расстоянии, чтобы, если что, иметь фору для бегства.

Страхи ее оказались напрасны. Вскоре впереди замаячила знакомая фигура, и Женька бросилась к Кощею как к родному, едва не сбив с ног.

– Дядя Мак! – словарный запас, для выражения испуга, усталости и радости, что нашлась, закончился. – Дядя Мак!

– Все хорошо, сынок, успокойся, – Кощей смущенно похлопал ее по плечу и пояснил Задире. – Я ж говорил, он у меня того. Сынок, рубашку отдай.

– Вижу, – кивнул Задира, пока счастливая Женька вытаскивала из-за пазухи измятую одежду. – Ладно, идем уже, а то потом не протолкнемся.

Замызганный паб, где пропивали честный заработок работники по перемещению грузов, находился неподалеку, прямо за складами. Принадлежал он на паях четверым богатым торговцам, и таким образом заработок, совершив круговорот в природе, вновь оседал в их карманах. Кощей потом рассказывал, что в одно из давних посещений Лондона, пометил монету, и за три дня дважды с ней «повстречался», то получая плату, то пропивая ее.

К чести хозяев, пиво подавалось отменное, еда была простой, но сытной, и местечко пользовалось заслуженным уважением. Всего подобных пабов около складов было три, но Задира предпочитал именно «Полуночного скворца», а Кощей не возражал.

Толкотня, царившая в низком задымленном помещении, почти не уступала давке в троллейбусе в час пик, но Задира, как постоянный и агрессивный клиент, ухитрился найти место. Вернее, при его приближении два человека быстро расплатились и ушли.

– Должники мои, – пояснил он новым знакомым.

Пиво появилось мгновенно. Дальше пошла беседа на такие животрепещущие темы, как паршивая плата, прибытие какой-то барки «Принцесса Елизавета», считавшейся пропавшей, и что «вон те новые официантки очень даже ничего и стоят недорого».

Женька в разговор не лезла, так как понимала меньше половины, и даже ухитрилась не покраснеть, пока Задира пояснял словами и жестами, на что способна вон та, полненькая. Зато она искоса наблюдала за Кощеем, все больше удивляясь. Он ухитрялся одной мимикой поддерживать поток речи своего приятеля. То сально улыбался, словно кот, то, удивленным поднятием брови на здоровой части лица выказывая завистливое недоверие, чем провоцировал новые подробности о жизни Лондона. Ему было достаточно задумчиво посмотреть на дно кружки, как та наполнялась вновь, хотя другие клиенты успевали по три раза обругать нерасторопных официанток, прежде чем получали добавку.

«За триста лет и не так насобачишься», – завистливо решила Женька.

За окном стемнело. Поскольку на дворе стоял июнь, можно было предположить, что время уже ближе к полуночи. Словно подтверждая предположение, где-то вдалеке гулко звякнул колокол, и веселье начало сворачиваться.

До гостиницы, где остановились путники, было с полчаса ходу, и Кощей, еще не до конца преодолевший последствия давешней драки, вновь оперся на Женькино плечо.

– А что ты хотела? – вопросил он, оправдываясь сам перед собой. – Я не мальчик, знаешь ли.

В ответ Женька скептически хмыкнула и скорчила рожу какому-то типу. Тот собирался подобраться ближе, но, заметив, что имеет дело с приятелями Задиры, быстро отступил в тень.

Дверь в гостиницу была заперта, и Кощей долго стучал в нее каблуком, привалившись спиной, пока сверху из окна не обрушился водопад и ругательства разбуженного постояльца. К счастью, спросонья тот промазал фута на три. Зато хозяин гостиницы, разбуженный воплями, соизволил открыть дверь и получить монету за беспокойство.

– Вы опять по бабам или спать пойдете? – сонно осведомилась Женька.

– Переведи, деточка, – велел Кощей.

– Никто ж не слышит, – возмутилась Женька, но фразу частично перевела, пополнив словарный запас словосочетанием «по бабам». Повторить его пришлось раз десять, чтобы запомнить.

– Эх, молодость, – донеслось из-за одной двери, когда мимо проходили. – Все только об одном думают.

– Спать, – велел Кощей. – И надолго.

– А что, завтра работать не пойдем? – обрадовалась Женька.

– Не издевайся над дядей. Завтра у нас другие дела. Ты того, дверь запри.

Распрощавшись у Женькиной комнаты, оба отправились спать.

Следующий день они провели порознь. Женьке было велено сидеть и не высовываться, а для развлечения оставлена засаленная колода карт для пасьянса и обещание оторвать голову, если вздумает сунуться наружу.

А Кощей пошел искать приключения и дополнительную информацию. Проникнуть в здание полиции на Ройял-стрит он не надеялся, хотя идея устроиться туда работать и получить синюю повязку на рукав показалась забавной. Но он пошел другим путем и решил выяснить, кто из его бывших знакомых в лондонских клоаках все еще жив.

Начал он с Нижнего Лондона, где едва не получил по голове куском кирпича, так как слишком прилично выглядел. Не то чтобы богато, просто чуть лучше местных жителей. В последний момент увернувшись, он с разворота впечатал нападавшего в стену, быстро пригнулся, на случай, если есть второй, оказался прав, и саданул ногой в колено второго нападавшего.

– Я вам не шутки шутить пришел, – сообщил он постанывающему грабителю, одновременно придерживая у стены первого. – Вы что, мозги пропили? Ну-ка быстро, где Джонни Расстрига?

– Пошел ты, – вполне логично ответил тот, что у стены, и получил в зубы.

– Скотина! – заорал он. – Убью тебя, урод!

– Сперва поймай, – предложил Кощей. – Так где Джонни?

– В Кастл-ринге, за грабеж, – прохрипел грабитель, утирая кровь.

Прикинув соотношение сил, Кощей снова, ударом с ноги, уронил второго, как раз пытавшегося встать.

– Кто за него? Я спросил, кто за него! Ответьте, пожалуйста, – вежливо процедил Кощей.

– Пошел ты, смертник, – грабитель у стены выплюнул зуб, морщась от боли. – Завтра твой труп выловят в реке.

– Ага, – презрительно ответил Кощей, – даже вижу заголовок на общем листе, выставленном на Дворцовой площади. Ты хоть знаешь, кто я?

– Я же сказал – смертник, – грабитель дернулся, но вырваться не удалось.

Кощей в ответ отпустил его, отошел на шаг и вынул бритву. Легким взмахом лезвие раскрылось, и Кощей, рисуясь, раскрутил бритву пальцами так, что она слилась в один серебристый круг.

– Тебя убили, – проговорил тот, что у стенки. – Твой труп валялся в морге на Ройял-стрит, о чем сообщили еще полгода назад, самозванец.

– Так меня убили или я самозванец? – уточнил Кощей, пристально глядя в глаза. – Поверь мне, сопляк, убить Мака тяжело.

Второй в это время попытался отползти в сторонку и сбежать, но был придавлен подошвой.

– Зарежу не мяукнув, – предупредил Кощей.

Лицо его стало жестким, как булыжники Дворцовой площади, и взгляд серых глаз обещал, что порежет на ленточки, действительно не мяукая. Излишне.

– Так кто за Джонни?

– Джеймс.

– Братец его? Ишь ты, как вырос. Ну хорошо, поверю. Он там же болтается?

– Где? – придушенно спросил тот, что снизу.

– В доме за пустырем, в двух кварталах отсюда, – пояснил Кощей.

– Нет, – помотал головой тот, который у стенки.

– А-а-а… стало быть переехали в заброшенный особняк, – заключил Кощей и отошел на пару шагов. – Вы того, идите скажите Джеймсу, что Мак вернулся, поговорить надо.

Он отошел, прислонился к стене и слегка удивленно добавил:

– Вы еще здесь? Я жду!

Обоих грабителей как ветром сдуло, а Кощей, расслабился и облегченно перевел дух.

Ждать ответа он не стал и быстро срулил в более обеспеченную, а потому безопасную часть города. Здесь обошлось без особых инцидентов, просто поговорил, разузнал, кто сверкал большими деньгами после удачной работы. Кое-что выяснил, напился, подрался, сообщил случайному собеседнику, что находится на отдыхе и потому позволяет себе лишнего, после чего пошел гулять в Центральный парк.

Купив три пирожка с мясом, он, развалившись на лавочке возле пруда, устроил себе пикник. Скормив излишки теста диким уткам и отряхнув ладони, с удовольствием оглядел парк.

Когда-то он любил здесь бывать. Чаще – как лорд Блэкгод, реже – как бедный Мак. Но в каждое свое посещение Лондона обязательно приходил сюда.

Ностальгические воспоминания вытеснила мысль о предстоящей встрече. Кощей вздохнул и потащился к Нижнему Лондону.

Едва миновав границу более-менее благополучных кварталов, он почувствовал на спине чей-то взгляд.

– Что сказал Джеймс? – разворачиваясь, громко спросил Кощей, чем испугал пару прохожих, но спровоцировал преследователей подойти ближе.

– Хватит орать, – сзади нарисовался еще один мужик и приставил к спине нож, благоразумно встав боком, прикрывая лезвие от прохожих. – С нами пойдешь.

– Нет, ребята, я сейчас не могу, – с сожалением заявил Кощей. – Вдруг вы легавые?

– Кто?

Сообразив, что данный сленг для этого мира чужд, Кощей поправился:

– Я вас первый раз вижу, вы вполне можете оказаться синеповязочниками.

– Не в твоем положении вякать, – предупредил Кощея тот, что стоял позади. – У меня нож.

– А у меня мозги, – парировал Кощей, – и если с моей головы хоть волос упадет, твоя мама, балбес, останется без внуков. Понял?

Ответом ему было молчание.

– Ну да, – пробормотал Кощей, – «Он эту искру разумом зовет, и с этой искрой скот скотом живет»[1]… Скажи Джеймсу, я буду ждать его, едва колокол прозвонит, на том месте, где впервые его без штанов оставил. Он, кстати, играть-то научился?

– Твоими молитвами, – донесся ответ.

– М-да, покер игра сложная, – заключил Кощей и несказанно удивился: – Вы еще здесь? Ступайте, дети мои, ступайте, вас ждут.

Проговорив все, что о нем думают, посланцы благоразумно удалились, а Кощей, собрав всю волю в кулак, унял трясущиеся конечности и, петляя по переулкам, заходя в лавки и выбираясь через запасной выход, вернулся в гостиницу.

Женька тем временем маялась от безделья. Сыграла сама с собой в крестики-нолики на столе, процарапала собственное имя (то, которое «Джеки») на ножке стула, зашила прореху на штанах, слопала полную миску жареной картошки, кусок жареной рыбы, запила все это двумя пинтами пива и теперь пребывала в блаженном расслабленном состоянии, размышляя о Елисее и собственной склонности к алкоголизму. Последняя мысль была проигнорирована с надеждой, что местное пиво спиртом не разбавляют, и в Англии его даже дети пьют.

Но и эти мысли вскоре надоели. Безделье давило со страшной силой, хуже, чем на ковре-самолете. Там хоть с Кощеем можно было поговорить, а тут сидишь и считаешь тараканов. Их было на удивление мало, и это «развлечение» быстро закончилось. Хотела было пометить каждого, процарапав порядковый номер на надкрыльях, чтобы не повторяться, но боязнь насекомых взяла верх, и Женька угомонилась, влезла с ногами на кровать и попыталась вздремнуть, проклиная отсутствие телевизора или, на худой конец, радио.

Дрема навалилась неожиданно, и перед внутренним взором начали проплывать самые радужные картины, но тут в дверь постучали, и Женька вскочила как ошпаренная.

– Детка, какого хрена! Я не взял запасной ключ! – донесся знакомый голос.

Вздох облегчения был подобен маленькому урагану, и Женька бросилась открывать. Впрочем, ее радость оказалась преждевременной.

Кощей ворвался как вихрь, едва не ударив Женьку дверью.

– Готовься! – возвестил он, довольно потирая ладони. – Вечером меня, скорее всего, убьют.

От такой новости Женька всем весом осела на стул. Тот протестующее скрипнул.

– А я?

– Тебя не убьют, – утешил Кощей. – И это хорошо. Будешь страховать. Умеешь?

– Нет, – твердо ответила Женька.

– Потом поясню. Сейчас я должен поспать.

Разувшись, Кощей завалился на кровать.

– Эй! – возмутилась Женька. – К себе спать идите!

– Не могу, – отозвался Кощей. – На собственной постели меня будут посещать слишком приятные воспоминания, и я не высплюсь.

С такими словами он отвернулся к стене и попытался уснуть, но не тут то было. Женька пристала как банный лист и требовала пояснений. Кощей, просто чтобы отвязалась, велел угомониться и пригрозил, что иначе оставит в гостинице и со всем будет справляться в одиночку. Далее последовал совет поспать – кофе стоит дорого, и в этой гостинице его точно не подают, значит, взбодриться на ночь глядя будет тяжело.

Вот так продуктивно прошел день у обоих. Ближе к вечеру Женьке удалось задремать, но едва сгустились сумерки, Кощей ее разбудил.

– Ты со мной или нет? – услышала девушка мрачный голос.

– С вами, – машинально отозвалась она, села и проснулась.

– Тогда вставай, – велел Кощей.

– А куда мы пойдем?

– На дело, – по-злодейски прохрипел Кощей, но тут же сменил тон и спокойно пояснил: – Будем выведывать подробности. Вернее, я буду. Есть тут один знакомый, который меня просто ненавидит, и он не преминет перед смертью выложить все нюансы громкого дела.

– Вы его убьете? – ужаснулась Женька.

– Тихо, – шикнул Кощей. – Сказал уже, не я его, он меня. Ощути разницу. А ты должна достать впоследствии мое тело и привести его в нормальный вид.

– Откуда достать? – отпрянула Женька.

– Как повезет, – деловито отозвался Кощей. – Могут, конечно, закопать, но это хлопотно, значит, скорее всего, либо в сточную канаву кинут, тут я тебе сочувствую, либо утопят. Хорошего тоже мало, за последние годы Темза превратилась практически в ту самую сточную канаву. Ты нырять умеешь? – неожиданно спросил он.

– Ну так, – Женька пошевелила пальцами, показывая, что ныряет паршиво.

– Плохо, – заключил Кощей, зашнуровывая ботинок. – Придется тебе стараться изо всех сил. В дерьме, конечно, плескаться удовольствие то еще, но что не сделаешь ради любимого дядюшки. Верно?

Женька машинально кивнула, и тут до нее дошло все очарование предстоящего мероприятия.

– А если я не смогу? Как вы себе представляете поиск одного трупа в целой Темзе? Я же вас не найду!

– Значит, буду лежать на дне, пока рыбы не пожрут мои бренные останки, – скорбно решил Кощей и вновь перешел на деловой тон. – Уймись, я кое-что придумал. Нам нужно больше информации, и тогда дело сдвинется с мертвой точки.

– Здорово, – саркастически заявила Женька. – То есть я буду красться следом, как убитый на голову шпион, с робкой надеждой, что меня не заметят, а вы ценою собственной жизни узнаете, кто стоит во главе заговора?

– Хорошая девочка, – заключил Кощей. – Сперва ты задаешь вопрос, потом на него отвечаешь…

– Я знаю этот анекдот, – перебила Женька.

– А потом поясняешь, что я ответил не правильно, – закончил фразу Кощей. – Так вот, детка, ты будешь ждать в заранее оговоренном месте, пока я встречусь с нужными людьми, о заговоре мы вряд ли что узнаем, зато узнаем об убийствах. Джеймс…

– Кто?

– Один парень, не простивший, что я его, мнившего себя великим шулером, оставил без штанов. В буквальном смысле слова. Он занял место брата – ныне заключенного авторитета, – деловито пояснил Кощей, затянув шнурки на втором ботинке. – Так вот, Джеймс обязательно постарается показать, какой он стал крутой. Просто чтоб заткнуть меня за пояс. Я, само собой, не смогу справиться со всеми его головорезами, буду упокоен с миром, а ты окажешь первую медицинскую помощь моему трупу.

– Сколько же их будет? – поразилась Женька. – Неужели вы с ними не справитесь?

– Будет их немного, но в драке я могу нечаянно убить Джеймса, а этого допустить нельзя. Он брат моего очень близкого друга.

– Понятно.

– Надеюсь, глотку мне не перережут. Только шрамов мне и не хватало, – продолжил Кощей. – Все ясно?

– В общих чертах, – неуверенно пробормотала Женька, прикидывая, что же помнит из школьных курсов ОБЖ. – Но я не справлюсь!

– Справишься, – заверил ее Кощей и начал бриться, словно собирался не на встречу с уголовниками, а на свидание.

– А если нет? – настаивала Женька.

– Тогда будет полный кирдык. Посмотри, нормально баки сбрил?

– Вполне. Дядя Мак, вдруг они следят за гостиницей?

– Могут, – невнятно согласился Кощей, сбривая щетину, натянув верхнюю губу на зубы. – На этот случай я перепрятал самое необходимое в наружный тайник, а ты будешь здесь.

– Чего? – воскликнула Женька.

– Выйдешь, говорю, незаметно, – рявкнул Кощей, швырнув бритву на стол, и девушка смолкла.

Женьку потряхивало от выброса адреналина. Надев свитер, она прокралась через запасной выход. В качестве отвлекающего маневра Кощей шепнул на ухо сутенеру, что его девушки работают бесплатно для отдельных клиентов. Пока сутенер орал и пытался пустить в ход кулаки, пока истинные джентльмены вступались, а «девушки» на цифрах доказывали, что работают честно, Женька проскользнула на улицу и скрылась в темноте.

Она переулками пробралась к берегу Темзы и затаилась в кустах аллеи, возле одной из беседок. Беседка должна была быть третья от начала аллеи, и оставалось надеяться, что со счета никто не собьется.

Сидеть в кустах было холодно. Минуты тянулись, как патока, чем бы она ни была. Далекий колокол пробил полночь, и на аллее, словно в дешевом боевике, появились две темные личности. Подойдя ближе, они оказались простыми работягами, и Женька облегченно вздохнула. Мало ли кто с работы припозднился. Мужчины прошли мимо и скрылись в темноте. Все бы хорошо, вот только шаги, которые Женька слышала издалека, стихли слишком резко. Зашуршали кусты, и стало ясно: в одиночку сидеть в засаде не придется. Прямо за беседкой притаились минимум двое.

Опять потянулись минуты. Влажный воздух пробирал до костей, и сдержать дрожь становилось все труднее.

– Джимми! – раздался негромкий оклик. – Эй, где тебя носит?

Голос Кощея разнесся по всей аллее.

– Ладно, подожду, – сообщил он. – Считай, что я приперся первым. Вроде как уважение.

Он расположился в беседке и закурил вонючую сигару. Тут Женька вспомнила, что сама не курила три часа, и началась никотиновая ломка. Завистливо глядя на огонек сигары, Женька почти физически ощущала дым во рту и рефлекторно выдохнула, побеспокоив ветку.

Кощей тут же подобрался, но его лицо, озаренное огоньком, было повернуто в другую сторону. К беседке шли еще три человека.

– Привет, Мак, – поздоровался один из них, подойдя ближе. Судя по голосу, он был молод и самоуверен.

– Привет, Джимми, – кивнул Кощей, вынув изо рта сигару. – Ты подрос, я бы сказал окреп. Даже заматерел.

– Оставь свои шутки, – презрительно велел Джеймс.

– Мне жаль, что так получилось с твоим братом, – искренне сказал Кощей.

– Не твое дело.

– Отчего же? – удивился Кощей. – Он мой друг. Сколько ему дали?

– Десять лет каторги.

– Легко отделался, – одобрил Кощей и стряхнул пепел за перила.

– Ты зачем меня звал?

– Да так, есть пара вопросов.

Джеймс прошел в беседку, сел рядом и очень спокойно спросил:

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, Мак?

– Да брось, – отмахнулся Кощей. – Все поминаешь тот случай, когда я тебя заставил домой голым идти? Так ты сам виноват. Поспорил со взрослым дядей, пытался в карты жульничать… Сколько тебе тогда было, Джимми? Двадцать три?

– Двадцать один, – поправил Джеймс.

– Ты же на меня не обиделся, Джимми, – решил Кощей. – Понимаешь, когда ты бросаешь вызов, надо быть уверенным в своих силах. Оправданно уверенным, Джимми.

Даже в темноте, не видя его лица, Женька могла поклясться, что злодей сидит с самым добродушным видом, это он умел, и втолковывает прописные истины молодому бандиту так, словно пенял на мелкую погрешность.

– Я ведь даже не мухлевал, – продолжил Кощей. – А вот ты играл крапленой колодой.

– Оно и странно, – кивнул Джеймс. – Объясни, как ты смог выиграть? Я взял биг-стрит, но тебе пришел флешь-ройял!

– Ловкость рук и умение считать, только и всего. Простой подсчет показывал, что вышли все короли, ты припрятал одного в рукаве, а я просто вынул лишнего из колоды.

– Я бы заметил, – уверенно возразил собеседник.

– Но не заметил. Думаю, наука пошла тебе на пользу. Теперь ты замещаешь брата и вполне…

– Хватит, Мак. Раз ты пришел и знаешь, что я с тобой сделаю…

– Что ты со мной сделаешь? – заинтересовался Кощей.

– Ты меня опозорил, и я должен поставить тебя на место.

– Джонни тебе этого не простит, – укорил Кощей.

– Джонни считает, что ты погиб. Он даже напился, устраивая тебе заочные поминки.

– Польщен, – серьезно ответил Кощей.

– Вот и славно. Теперь идем.

– Куда это?

– К реке, – удивленный его непонятливостью, пояснил Джеймс. – Ты получишь ответы на свои вопросы, я смогу устранить конкурента…

– Джимми, что с тобой? Я никогда в жизни не претендовал на территорию Джона, – он быстро поправился. – В смысле на твою территорию.

– Я не стану рисковать, – в самообладании молодому главарю отказать было сложно. – От тебя можно ожидать чего угодно.

– Но не убивать же меня за это.

– Нет. Просто на берегу ушей меньше. Для подстраховки я поставил пару человек у гостиницы, где ты остановился, и, если дернешься, придется убить твоего мальчишку.

– Зная меня, он может и девушкой оказаться, – с нарочитой насмешкой сказал Кощей, и Женька похолодела.

– Не принимай меня за идиота, – попросил Джеймс. – Я даже не стану говорить об обтрепанном прикиде, который ни одна девка себе не позволит, лучше скажу, что даже такая сволочь, как ты, не посмела бы снимать двух проституток, имея под рукой любовницу.

– Эх, молодой ты еще… – начал Кощей.

– Дело не в тебе, – презрительно бросил Джеймс. – Дело в тех «дамах», которых ты всегда выбирал. Любая из них порвет соперниц на части, стоит им только глянуть в твою сторону.

– Было такое, – мечтательно согласился Кощей и встал. – Кстати, Джимми…

– Джеймс.

– Джимми, как ты узнал вопросы, которые я хочу задать?

– Ты постарел, Мак, – насмешливо заметил Джеймс. – Ты что, всерьез считал, что на причалах нет моих людей? Задира прибежал, едва протрезвев, и сразу выложил про твой интерес к последним убийствам.

– Надо же, – огорчился Кощей. – Никому нельзя доверять.

– Это точно. Ну, идем.

– А может, здесь поговорим и разойдемся? – предложил Кощей. – Ради Джонни.

– Я не могу рисковать. Ты ответишь на мои вопросы, я на твои и передам брату горячий привет от твоего имени.

– Такая морока, – осуждающе покачал головой Кощей. – Ты всерьез считаешь, что посреди реки нас не смогут подслушать?

– Только рыбы.

– Ладно, идем.

– Руки, – напомнил Джеймс.

Кощей подставил запястья.

– Ты орлов своих позови, – предложил он. – Отморозят ведь задницы в кустах. Зачем тебе отморозки?

И вот шестеро мужчин отправились к реке и погрузились в лодку. Женька по-пластунски ползла следом, собрав пузом все колючки и острые сучки. О чем говорили, она не слышала, боясь приблизиться, и четко выполняла свою часть работы – наблюдать и не вмешиваться.

Заранее приготовленная лодка мягко отчалила от берега, двое сели на весла, один на руль, Джеймс лично караулил Кощея, и спустя секунду к нему присоединился тот, который лодку от берега толкал.

– Хвоста нет? – еле расслышала Женька.

Потом доносился только плеск, когда весла опускались в воду. Лодка ушла во мрак, и это было ужасно. Забыв про осторожность, Женька выскочила на берег, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. В этот момент тучи разошлись, открывая луну, и девушка ничком упала на землю, молясь, чтобы с лодки ее не заметили.

Посреди реки гребцы положили весла на борта, и лодка тихо дрейфовала по течению. Пришлось ползти следом. Разговор продолжался долго, затем начались активные действия, и в лодке завязалась драка. Один сопровождающий полетел за борт, второй хрястнулся затылком о банку и выбыл из борьбы, но оставшиеся навалились на Кощея, скрутили как ребенка и теперь шебуршились вокруг, опасно раскачивая посудину.

«Ага. Уже груз привязывают», – закусив от напряжения губу, прикинула Женька.

Пока все шло по плану. Вскоре раздался всплеск, и в лодке стало на одного человека меньше. Подняв на борт упавшего во время драки, Джеймс дал знак возвращаться. Опять запаниковав, Женька едва не попятилась, и лишь большим усилием воли заставила себя лежать неподвижно.

Лодка прошла мимо, и сидевшие в ней люди были слишком заняты зализыванием ран, чтобы обозревать безлюдный берег.

Выждав сколько терпение позволило, Женька подняла голову, убедилась, что вокруг никого, и принялась раздеваться. Вода обожгла холодом, под босыми ногами затрепыхалось что-то склизкое и торопливо уползло. Собравшись с духом, Женька бросилась вперед, подняв тучу колких брызг, и поплыла к тому месту, куда, предположительно, скинули тело Кощея. Оставалась еще одна проблема – поиск.

В нагрудном кармане Кощея лежала смотанная шелковая нить, с прикрепленным к ней крючком и поплавком. При попадании в воду леска должна была размотаться, поплавок всплыть и указать место поисков. Вряд ли, конечно, у Кощея после обязательного обыска отобрали такую ерунду, но опасность все равно была.

Женька уже замерзла, плавая кругами в поисках поплавка, от холода едва не сводило ноги. Она даже пыталась нырять наугад, но быстро отказалась от этой затеи.

Сумасшедшая летучая мышь, спикировав к воде, мелькнула перед глазами, и Женька от неожиданности чуть ко дну не пошла. Настырный крылатый уродец спикировал еще раз, отлетел и сделал круг над водой. Делая энергичные взмахи, Женька поплыла к тому месту.

Кощей сильно рисковал, договариваясь со зверюшкой, его мог засечь любой маг-недоучка, но и доверить Женьке в одиночку искать опознавательный знак в виде вертикально торчащей пробки в палец высотой было глупо.

Прикинув радиус поиска, Женька нырнула. С рыбами Кощей не договаривался, и в воде пришлось искать самостоятельно. Отплевываясь, девушка выскочила на поверхность и начала озираться. Поплавок был обнаружен футах в пяти справа. Действуя теперь более осторожно, Женька подплыла к нему по-собачьи, крепко ухватилась за шелковую нить и нырнула, перебирая по леске руками. Темза была глубокой судоходной рекой, и к тому времени как Женька ухватила Кощея за волосы, воздух в легких почти закончился.

Колени Кощея были крепко связаны, и веревка уходила вниз. Кое-как отвязав заботливо примотанный камень, Женька пробкой выскочила наверх. Отдышавшись, она с ужасом поняла, что потеряла из виду поплавок. Торопливо нырнув, она едва не врезалась лбом в Кощея. Спасательная миссия шла как по маслу. Подхватив тяжелое тело, Женька принялась грести к берегу одной рукой, иногда переворачиваясь на спину, чтобы отдохнуть.

Берег приближался удручающе медленно, течение сносило, холод пробирался все глубже, но все-таки настырность победила и ноги коснулись дна. Бросив Кощея на границе с водой, Женька метнулась по берегу в поисках одежды, торопливо влезла в штаны, рубашку, натянула свитер, и лишь после этого, запихнув бинт в карман, вернулась к утопленнику.

Все было совсем не так, как она себе представляла. Кощей, вместо того чтобы сесть по-человечески и спросить, как ей понравилась ночная прогулка, лежал на том же месте, холодный, неподвижный и явно мертвый.

– Михал Николаич, – тихо позвала Женька. – Вы что, совсем утонули? Ну хватит, вы же бессмертный.

Ответом было молчание. Начала подкатывать паника. Кое-как соображая, Женька принялась оказывать первую помощь. Она давила на грудь, растирала кисти рук, даже перевернула на живот и со всей дури упала на хребет Кощея, в надежде выдавить лишнюю воду. Вскоре она согрелась, даже свитер пришлось снять, и когда отчаяние накатило с новой силой, изо рта Кощея полилась вода, он закашлялся и слабо застонал.

– Михаил Николаевич, вы живы! – воскликнула Женька и тут же осеклась, слишком уж громким показался ей собственный голос.

В ответ Кощей закашлял еще сильнее, и Женька помогла ему сесть.

– Как же мне хреново, – еле ворочая языком, сообщил он.

– Я за вас испугалась, – поделилась Женька, жалостливо разглядывая дрожащего Кощея, и сообразила накинуть ему на плечи свитер.

Вид у Кощея был жалкий. Мокрые волосы облепили лицо с посиневшими губами, дрожь била все тело, глаза полностью не открывались, и он явно плохо ориентировался в пространстве. Возле него уже натекла грязная лужа.

Кощей еще долго кашлял, плевался, а затем попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул обратно на землю.

– Давайте все-таки уберемся отсюда, – рискнула предложить Женька, боязливо прислушиваясь, не вернутся ли Джеймс со товарищи.

– И куда пойдем?

– Как куда? В гостиницу. Ах да. Ну да… Тогда пойдемте просто отсюда подальше. Вы сможете?

– Постараюсь.

Он воздел себя на ноги, пошатнулся, но устоял.

– А где ваши ботинки? – задала Женька самый дурацкий за последние дни вопрос.

Кощей замер, повернулся всем телом и, едва сдерживаясь, процедил:

– Ты сама-то как считаешь?

Женька тяжело сглотнула. Ей показалась, что в темноте глаза Кощея сверкнули красным.

– Может, они там, где мой портсигар, бритва, оставшиеся деньги и ремень? Может быть такое?

– Вполне, – Женька отступила, но тут же взяла себя в руки. – А вы сами идти сможете?

– До самой Франкии, пешком, – заверил Кощей и сделал первый шаг.

Пусть не так быстро, как обычно, но с каждой минутой все увереннее, он шагал к Западным районам. Женька топала рядом, стараясь не лезть с вопросами.

Через сорок минут, едва разминувшись с ночным сторожем и вовремя спрятавшись от патруля синеповязочников, Кощей и Женька попали в весьма приличный район. В темноте было плохо видно, луна опять скрылась за тучами, но очертания домов производили самое благоприятное впечатление.

– Теперь тихо, – шепнул Кощей.

Это были его первые слова с тех пор, как ушли от реки, и голос звучал уже почти как прежде.

Дома были огорожены каменными или живыми изгородями. На улицу вели чугунные ворота с витиеватым узором. Кощей бесшумно пробрался мимо первых нескольких домов. За одной изгородью загавкала страдающая бессонницей собака, Кощей зашипел, и псина, поскулив, пристыженно смолкла.

– У тебя как с заборами? – шепотом спросил Кощей.

– В смысле? – не поняла Женька.

– Забудь.

Они переговаривались, прижавшись спинами к живой изгороди.

– Значит, так, – начал Кощей и осторожно осмотрелся, проверяя, нет ли случайных прохожих. – Делай, как я, и смотри не спались.

Он осторожно присел, затем лег на траву и ужом скользнул между кустами. Женька тоже улеглась на травку, но найти ход под изгородью не смогла. Тыкаясь как слепой котенок, она тщетно ощупывала основания кустов. Изгородь стояла насмерть. Отчаявшись, Женька уже хотела шепотом позвать на помощь, но тут ее за ухо прихватила знакомая рука и потянула к корням.

– Ветку отодвинь. Вот эту, – раздался злой шепот Кощея.

Ветка в самом низу, до сей поры неподвижная, дрогнула. Женька кое-как отодвинула ее в сторону и протиснулась в узкий ход. Шипы тут же впились в кожу и волосы, свитер зацепился, и Женька, дергаясь, чтобы освободиться, едва не разнесла изгородь.

– Тихо, – шикнул Кощей.

После купания в Темзе он все еще был зол. Возможно, потому, что промок, замерз и все время шел босиком. А может, его раздражало собственное убийство. Он помог освободиться из шипов и вытянул на газон. Тут же подбежала собака, выяснить, кто же это бродит возле дома.

Снизу вверх дог показался Женьке еще больше и страшнее. Он глухо зарычал, но Кощей, не делая резких движений, приподнялся на руках и тихо позвал:

– Тоби, Тоби, ты что, своих не узнаешь? Хороший песик.

«Хороший песик» высотой в холке около четырех футов неуверенно вильнул хвостом, подняв ветерок, и тихо гавкнул.

– Вот молодец.

Кощей встал и потрепал собаку по ушам.

– Я на минуту, в другой раз принесу тебе косточку. Хотя… ладно, бифштекс принесу.

Казалось, собака все поняла, хвост замелькал еще быстрее, и, радостно повизгивая, пес отправился по своим делам.

– Я же говорил, меня здесь каждая собака знает, – шепнул Кощей Женьке. – Хватит валяться, нам пора.

– Куда мы идем? – рискнула спросить Женька, когда они пересекли лужайку и уперлись в каменный забор.

– Домой, – коротко ответил Кощей. – Если нас не засекут, конечно. Лезь. Окажешься наверху, распластайся и тихонько сползай вниз, там невысоко, футов шесть.

– А собаки?

– Там их нет.

– Не было пять лет назад, – прозорливо решила Женька.

– Лезь!

Он присел, сцепил пальцы и, когда девушка уперлась в сцепку ногой, резко выпрямился и поднял руки, насколько сил хватило.

Проклиная про себя хозяев, которые огораживаются от соседей более высокими заборами, чем от улицы, Женька кое-как зацепилась за край забора и повисла.

– Подтягивайся, – зашипел снизу Кощей.

– Не могу, – огрызнулась Женька.

Тихо ругнувшись, Кощей схватил ее за щиколотки и приподнял.

– Заползай, – шепотом велел он.

Кое-как Женька вскарабкалась на забор. Как раз в этот момент луна решила выползти на волю и озарить землю призрачным светом.

– Падай!

– Вдруг там собаки! – лежа отозвалась Женька еле слышным голосом.

– А здесь я. Выбирай.

Не раздумывая, Женька свалилась по другую сторону.

– Гавкнешь – убью, – донеслось из-за забора.

– Я не гавкаю, – обиделась Женька.

– Я не тебе.

Говорилось это мелкому животному, по всей видимости собаке. В отличие от соседской, она больше напоминала лохматую крысу. Проникнувшись предупреждением, зверь не гавкал и трепал Женькину штанину с тихим рычанием.

– Вы сказали, что собак нет, – тихо возмутилась Женька, едва Кощей мягко спрыгнул рядом.

– Глаза разуй, – огрызнулся Кощей. – Какая это собака? Так, одно название.

Он приподнял зверька за шкирку, оторвав от штанины, и отбросил в сторону. Вскочив, собачонка, взрывая траву всеми четырьмя лапами, бросилась наутек.

– Последняя преграда, и мы дома, – утешил Кощей, перебегая очередной участок.

– Тут что, в каждом дворе по псине? – уточнила Женька.

– Нет. У меня нету. Кажется.

– И зачем такую мелочь во двор выпускают, она же комнатная.

Женьке едва не споткнулась, так как отважное животное, в гробовом молчании, опять повисло на штанине.

– Это двор Смитов, – пояснил Кощей, пнув собаку. – Ты еще внутри не была. У миссис Смит восемь кошек, хотя сейчас, наверное, еще больше. Вот псинка и спасается на воле. Ты идешь?

Следующий забор, наловчившись, преодолели значительно быстрее. Женька первой спрыгнула в огороженный высокими кустами уголок.

– Стой тихо, – велел сверху Кощей.

Он перевалился через изгородь, оказался рядом и быстро проговорил:

– Артур, это я, Максет.

Ответом было молчание.

– Точно говорю, – продолжал доказывать Кощей. – Вдобавок я злой, голодный, избитый, мокрый, босой и привел с собой гостью.

Устав ждать, Женька хотела шагнуть на лужайку, но Кощей схватил ее за плечи и дернул назад.

– Жить надоело? – мрачно спросил он.

– Почему? Это же ваш дом, сами сказали.

– Вот именно. Я здесь редко появляюсь, и охрана, поверь, на высоте.

Они замолчали.

– Лорд Максет, – донесся до них спокойный голос.

– Я это! – заверил Кощей.

– Прошу вас, сэр, пройдите в дом, стоять босиком на земле крайне вредно для здоровья.

– Уф! Вот теперь идем.

Он вывел Женьку к заднему входу небольшого двухэтажного дома с флигелем. На крыльце, у раскрытой кухонной двери, из-за которой выбивался слабый свет, стоял слуга. Был он абсолютно седой, среднего роста, одет в халат поверх пижамы, но, самое примечательное, у него были большие пушистые бакенбарды. Женька просто залюбовалась. Дедушка словно выполз из викторианского романа.

– Доброй ночи, сэр, – поклонился старик.

– Доброй ночи, Артур, – бросил Кощей, взбегая по ступенькам. – Все спокойно?

– Не сомневайтесь, – отозвался слуга. – Смею спросить, кто эта юная мисс?

– Моя племянница. Ужин остался? Только прошу тебя, – взмолился Кощей, – давай прямо на кухне, без сервировок и прочего. Я очень голоден, поверь.

– Сэр, принимать пищу на кухне не слишком хорошая идея.

Кощей сел на стул и с облегчением вытянул ноги к теплой печке, блаженно пошевеливая заледеневшими пальцами.

– Знаю, – согласился он. – Обещаю, с завтрашнего дня ничего подобного не повторится. Только сегодня мы здесь поедим, в тепле и уюте.

В большой печи действительно тлели угли, отбрасывая мягкие отсветы на стены и каменный пол. Дополнительным источником света служила масляная лампа, стоявшая на чисто выскобленном столе. Еще на кухне были шкаф для посуды, утварь, развешанная над столом, и три стула вдоль стены.

– Как вас зовут, мисс? – тихо осведомился слуга, наклонившись к Женьке.

– Женя, – отозвалась та.

– Какое интересное имя, – вежливо заметил Артур. – Прошу вас, мисс Дженя, присядьте и отдохните.

Он пододвинул стул и усадил Женьку.

– Сэр.

– Что? – задремавший было Кощей встрепенулся и потер лицо руками. – Я не сплю.

– Я заметил, сэр. Вас устроит холодная свинина, овощи, хлеб и сыр или прикажете приготовить что-нибудь другое?

– Устроит, – заверил Кощей. – Нас все устроит. Верно, детка?

Женька, сглатывая голодную слюну, заверила, что вполне сойдет и холодное, лишь бы побольше и побыстрее.

Артур неторопливо поставил на огонь чайник и удалился в кладовку. Вскоре на столе появилась обещанная еда, чайник с чаем, фарфоровые чашки и, вопреки распоряжению Кощея, полный прибор. Затем слуга принес плед и накинул на плечи хозяина.

– Спасибо, Артур, – с чувством сказал Кощей.

– Не стоит благодарности, сэр.

Выполнив свою часть работы, он, с разрешения, удалился готовить комнату для гостьи.

– Вы что, правда лорд? – спросила Женька, едва он ушел, и запихнула в рот большой кусок мяса.

– Еще какой! – кивнул Кощей.

– Ух ты! – восхитилась Женька, прикрываясь ладонью, торопливо прожевала, и выпалила: – И как вас правильно называть? Сэр, или лорд, или ваше высочество?

– Ваша светлость, – поправил Кощей, аккуратно нарезая холодное мясо. – Я не из королевской семьи. Вообще-то, «сэр» является обращением к дворянину, «лорд» показывает мой статус землевладельца, в общем и так, и так верно. Но ты продолжай говорить «Михаил Николаевич», «дядя Максет» или «дядя Мак». В зависимости от обстоятельств.

– А другие зовут «лорд Максет»? – от восхищения Женька подалась вперед. Надо же, сидит за одним столом с настоящим лордом, его светлостью, пусть и Кощеем.

– Лорд Блэкгод, – поправил «его светлость», – по фамилии, детка, по фамилии.

– Артур вас по имени окликнул.

– Ему можно.

– Какой интересный дедушка, – проговорила Женька.

– О да! Он еще моему отцу служил.

– Чего вы врете! – от возмущения Женька даже вилку положила. – Нет у вас никакого отца.

– Да мне и служил, – пояснил Кощей. – Он, могу поспорить, догадывается, что мы с отцом это один и тот же человек, но, пока я ему плачу, он в мои дела нос не сует, подозрения держит при себе, а уж как дворецкий, управляющий и охранник просто незаменим.

– Староват он для охраны, – заметила Женька.

– Ты его в деле не видела. Он не совсем человек и потому практически неуязвим.

– А если его перекупят?

– Артура? – Кощей от удивления перестал жевать. – Невозможно. Если он решит уйти, предупредит заранее и лишь после расторжения договора уйдет к другому хозяину. И даже в этом случае никому ничего обо мне не расскажет. Я до сих пор не знаю, кому он служил до меня.

– А у вас он давно?

– Лет тридцать уже. Постарел, конечно, но дело свое знает. И живет рядом. Я им с Клауди, его женой, подарил вон тот флигелек, когда у них второй ребенок родился. Позади дома я почти не появляюсь, кроме экстренных случаев, так что задняя лужайка практически в их полном распоряжении. Как рассветет, посмотришь, там у забора и цветы растут, и зелень всякая. Клауди любит в земле возиться. Жалованье тоже неплохое, оба мальчишки в пансионе образование получают…

– Михал Николаич, – перебила Женька, пристально глядя на Кощея. – Хватит меня за дуру принимать.

– Ты о чем?

– Вы на самом деле просто языком треплете, чтобы меня занять, и в это время о своем думаете. Вы же мне историю Артура пересказываете, чтобы я вас вопросами не отвлекала?

– М-да, – Кощей слегка смутился и взъерошил волосы надо лбом. – Раскусила.

– Бросьте, – отмахнулась Женька. – Если надо подумать, так и скажите, я до утра потерплю.

Кощей умолк и погрузился в свои мысли. То, что он узнал перед смертью, вселяло определенные опасения. Маги были убиты простым человеком, но всю их защиту снял кто-то другой, причем не человек.

Забарабанив пальцами по столу, Кощей попытался представить себе картину целиком. Вот дом мага. Проникнуть в него без приглашения мешают заклинания, сигнализация и амулеты. Если порог переступить без разрешения хозяина, в силу вступит Заклятие Порчи, и незваный гость скончается в течение трех минут. Есть еще ловушки, но это уже классика – скрытые ямы, ножи в стенах, взведенные арбалеты… Так вот, убийца в одиночку поочередно порешил четверых, ушел живой-здоровый и уехал во Франкию, в поисках лучшей доли.

– С таким количеством золота это будет не сложно, если доплывет, конечно, – вслух пробормотал Кощей. – Бедный Стенли.

– Сэр?

– Это я так, мысли вслух.

– Могу ли я заметить, что ваша… племянница уже спит, и вам самому тоже не помешает отдохнуть. Ванна уже готова, сэр.

– Отлично. Проводи девочку в ее комнату, я поднимусь минут через пять.

– Прошу прощения, сэр, но, боюсь, разбудить ее будет сложно.

Действительно, Женька спала как убитая, лежа щекой на столе.

Со вздохом встав, Кощей, прогнулся назад в пояснице, упираясь в нее ладонями, и простонал:

– Старею я, Артур.

– Уверен, вы будете в форме еще очень долго, сэр, как и ваш покойный отец.

Лицо Артура было непроницаемым.

Кощей подхватил на руки спящую Женьку и понес девушку на второй этаж, держась вслед за Артуром, который нес лампу.

– Какая комната?

– Мне кажется, Угловая подойдет лучше всего, сэр.

Сгрузив Женьку на постель, Кощей подумал, снял с нее мокрые и грязные кроссовки и, выдернув из-под тела покрывало, накинул его сверху.

– Сойдет, – решил он. – Идем, Артур.

Усталость от пережитого навалилась со страшной силой, и Кощею едва хватило сил смыть с себя речную грязь и доковылять до постели.

Глава 7

На следующее утро Кощей был молчалив и мрачен. Небритый, с мешками под глазами, он спустился в столовую и, увидев каменное лицо Артура, с ходу развернулся на сто восемьдесят градусов и отправился приводить себя в порядок.

– Артур! – донесся его вопль спустя минуту. – Где моя бритва?!

– На полке, слева от зеркала, сэр, – не повышая голоса ответил Артур.

– Спасибо!

– Не за что, сэр.

– Простите, а как мне вас называть? – спросила Женька, набравшись храбрости.

– Я могу записать вам свое имя, мисс Дженя, – отозвался Артур. – Одну минуту, только принесу перо и бумагу…

– Не надо, – буркнула Женька и от обиды решилась на следующий вопрос: – И хорошо вы знали отца дяди Максета?

– Я служил Максету-старшему на протяжении пятнадцати лет. Он появлялся так же редко, как и молодой хозяин. Что бы вы хотели на завтрак, мисс Дженя?

– А я думала, что стол должен быть сервирован к тому времени, как в столовую придут, – довольно грубо, пытаясь скрыть смущение перед Артуром, заявила Женька.

– Не обращай внимания, Артур, это она от волнения, – возвестил появившийся Кощей – он успел побриться и довольно оглаживал подбородок. – Прошу тебя, не обижайся на бестактную девчонку. В целом она очень даже ничего, и иногда даже соизволяет пользоваться здравым смыслом.

– Ничего страшного, сэр. Вам завтрак как обычно?

– О да. Девочке то же самое.

Слуга удалился.

– Не задирай Артура, – предупредил Женьку Кощей, прикуривая толстую сигару. – Он самое ценное, что у меня есть в этой весьма туманной стране.

Сигара затлела, Кощей с удовольствием набрал полный рот дыма, надув щеки, на пару секунд задержал дыхание, жмурясь от удовольствия, и с наслаждением выдохнул.

– Жизнь бывает чудесной, – сообщил он в пространство, и взгляд его стал мечтательным.

– Я курить хочу, – насупилась Женька. – И мой здравый смысл, которым я на данный момент соизволила воспользоваться, подсказывает, что лучше вам снабдить меня табаком.

– Ты начала хорошо говорить, – похвалил Кощей, – словно здесь и родилась. Только усиль артикуляцию и…

– Покурить дайте, – перебила его Женька.

– Если Клауди заметит, что не только я, но и моя племянница курит натощак, ее хватит удар. Или меня хватит по голове ее сковородка, – заметил Кощей, но перестал измываться и передал Женьке коробочку тонких гостевых сигар.

– Только попробуй затянуться, больше не получишь, – предупредил он и едва не застонал. – Да не откусывай ты кончик! Вот же инструмент!

Он отобрал сигару, обрезал кончик и бросил его в пепельницу.

– На, травись, – он вернул сигару. – Складывается впечатление, что ты тоже бессмертная.

– Как хочу, так и курю, – парировала Женька.

– Тебе виднее, – отозвался Кощей. – Но видишь ли, если курить сигары в затяг, нижняя губа выпячивается и становится похожа на оладью. Как у Стью Задиры.

Он посмотрел на замершую Женьку и обреченно добавил:

– Да шучу я, шучу.

Эта была самая гадкая фраза из его лексикона. Каждый раз, когда она звучала, Женьке хотелось дать Кощею в глаз и обозвать скотиной.

После плотного завтрака Кощей отправился в свой кабинет, велев не беспокоить, и Женька была предоставлена сама себе.

Осмотр дома ей быстро наскучил. Внизу столовая, кухня и гостиная, наверху комнаты, куда не стоило соваться, и ее Угловая. Думая, чем заняться, Женька забрела на кухню. Артура она, конечно, побаивалась, но хоть какая, а компания.

Из кухни доносился вкусный запах. Осторожно заглянув, Женька увидела, что у плиты суетится полная низенькая женщина. Поверх аккуратного платья был надет белоснежный передник, голову покрывал крахмальный чепчик.

– Здравствуйте, – робко поздоровалась Женька.

Женщина выглядела настолько опрятной, что собственный обтрепанный вид вызывал стойкий комплекс неполноценности. Оглядев драные, после столкновения с живой изгородью, рубашку и штаны, Женька пожалела, что привлекла к себе внимание, но было поздно.

– Вы – племянница его светлости? – оборачиваясь, всплеснула руками женщина. – До чего же приятно видеть столько молодых лиц в этом доме! Садитесь, деточка!

Впервые слово, которым обычно окликал Кощей, не вызвало раздражения.

– Сейчас нальем чайку, – продолжила женщина, усаживая девушку за стол, и поставила перед ней чашку, продолжая говорить: – Я уже отправила человека за вашими вещами, и очень скоро вы сможете переодеться.

– Куда отправили? В гостиницу? – Женька аж подскочила.

– Нет, конечно, – засмеялась женщина. – Молодой хозяин сказал, откуда забрать самое необходимое.

– А вы… вы миссис Артур… – Женька сделала пуазу, ожидая подсказки.

– Просто Клауди, моя дорогая. А вас зовут мисс Дженя?

Имя она произнесла так искорежив, что Женька сразу попросила:

– Лучше Джейн. Или Джеки.

– Ну что вы, Джеки мужское имя, моя дорогая. Вы пейте чай.

Пока Клауди суетилась, завязался разговор. В отличие от мужа, она охотно делилась сведениями о хозяине, и, совершенно не стесняясь, отвечала на все вопросы. Клауди, в силу наивности, сравнивала «отца» и «сына» и находила их весьма похожими, но теперешний ей нравился больше.

– Только представьте себе, он всегда оставляет перед отъездом подарки нам с Артуром и мальчикам. У нас в прихожей стоит комод, в котором шесть ящиков, и каждый раз в отсутствие мистера Максета там лежат подарки! По одному на каждый день рождения, на Рождество и один на годовщину нашей с Артуром свадьбы. Мальчики всегда с нетерпением ждут праздников, чтобы получить подарок. Они даже пытались открыть ящики до назначенного срока, но у них ничего не вышло. Мистер Максет говорит, что поставил специальные франкийские замки, которые открываются только на праздники. Чего только ни придумают эти франки!

Тут на плите забулькало, и Клауди бросилась спасать суп.

– Детка, иди сюда! – донесся зычный голос Кощея.

– Бегите скорее, дядя зовет, – настойчиво сказала Клауди.

Поставив чашку, Женька со вздохом потащилась в кабинет Кощея.

Комната мало чем отличалась от кабинета в замке. Только книг поменьше и стены не в серых тонах, а в синих.

– Садись, – велел Кощей, указывая на диван у стены. – В шашки играешь?

– Во что?

– Кружочки такие. Черные и белые, – раздраженно пояснил Кощей. – Их двигать надо.

– Играю, – настороженно кивнула Женька.

– Очень хорошо.

Кощей выдвинул ящик, достал расчерченную доску и мигом расставил шашки.

– Играем в русские. Дамка ходит как хочет, назад не едят, за фук берем. Выбирай, – он протянул вперед кулаки.

Женька хлопнула по правому, и ей достались черные.

– Белые начинают и выигрывают, – возвестил Кощей, двигая шашку. – Так вот, убийца был человеком. Если верить Джеймсу, звали его Стенли Тень. Я его видел однажды. Лучший убийца Лондона, я рядом с ним мальчишка. Отбыл он, имея в кармане внушительную сумму, во Франкию, а оттуда к дальним берегам. Вряд ли доплывет, так что его искать бессмысленно. В дом его впустили изнутри, а вышел он или при помощи более сильных амулетов, чем у магов, или кто-то шустрый снял защиту.

– Ерунда, – Женька «съела» шашку. – Сильнее их никого не было, сами сказали. Только этот, как его, ну ученик, или кто там, но он недоучка.

Кощей задумчиво «прошелся» по доске, сметя три шашки.

– Он действительно не силен. Более того, подозреваемых нет, хотя Ройял-стрит занимаются только этим делом. Даже ограбление особняка лорда Редмонда отложили в ящик. Но на Стенли выйти не смогли.

– А это ограбление не связано с нашим делом?

– Нет. Думаю, особняк взяли люди Джеймса, скорее всего Дик. Почерк похож.

– Значит, за убийцей стоит кто-то крутой. Вам ли не знать, дядя Михась.

– Не хами, – отозвался Кощей. – Заколдую.

– Не посмеете, вас же здесь нет.

– Тоже верно, – признал Кощей. – Дамка.

Шашки мелькали по доске, и меньше чем за три минуты партия была окончена. Не обратив внимания на свою победу, Кощей, быстро расставил заново и развернул к себе доску «черной» стороной.

– Ходи. Вампиры и оборотни не могут открыть защиту. В доме любого колдуна, коим, по совместительству, является наш маг, имеется осина, волчье лыко, зверобой и так далее.

– Так может, Стенли сразу внутри появился? Ну вы же, например, можете перемещаться. Беру две.

– Ты не представляешь, чего стоит подобное перемещение. Взял за фук, ты зевнула третью.

– Подумаешь. Дядя Максет, а кому выгодно это убийство?

– Всем. Соперникам, нечисти, обманутым дамам, дебиторам и принцессе Анне. Она ярая христианка и мечтает искоренить все, чего не понимает.

– Дамка. А как магов убили?

– Банально перерезали глотки. Я, конечно, такими вещами не занимался, все больше по киднепингу специализировался, но, думаю, резали со спины. Дамка.

– А чем перерезали?

– Угадай, – саркастически предложил Кощей.

– Чем-то острым?

– Отлично, мисс Шерлок Холмс.

– Зря грубите. Вдруг это вас хотели подставить?

– Я в трущобах давно не был, – напомнил Кощей. – Вдобавок умер не так давно. В собственном поместье почти год не появлялся. К Артуру заглядывал, проверить, как ведутся дела, но меня точно никто не видел.

– И что? Я ж видела, как вы с бритвой обращаетесь, ужас просто! Вам бы в цирке выступать.

– Вообще-то, не лишено смысла, – задумался Кощей.

– А может, пригласили кого на чай, вот он и открыл дверь изнутри.

– Интересно, – хмыкнул Кощей. – Кого же эти старые параноики могли впустить да еще оставить в одиночестве?

Тут его рука замерла. Шашка выпала из пальцев и покатилась по доске, а Женька, облегченно вздохнув, сообразила, что заведомо проигрышная партия прервана.

– Детка, топай развлекись, веди себя хорошо, слушайся Клауди! – велел Кощей, сверкнув, в буквальном смысле, глазами.

Женьке показалось, что по стене пробежали серебристые зайчики.

– Эй, мне сколько лет, по-вашему! – возмутилась она, но Кощей перевел на нее безмятежный взор, и бочком, бочком Женька свалила из кабинета и опрометью бросилась на кухню к Клауди.

И этот день, и последующий прошли по одному сценарию. Кощей то запирался в своем кабинете, то выбирался в Лондон окольными тропами и в целом был мил и весел, если удавалось с ним повидаться.

Женька болталась на кухне и убедила Клауди, что вполне способна нарезать капусту и переворачивать мясо. Пару раз Артур соглашался сыграть в шашки. Но в основном, пока Клауди готовила еду, дворецкий занимался хозяйством, и Женька была предоставлена сама себе.

На заднюю лужайку она выходить не хотела, так как это была территория семьи Артура, на переднюю – из соображений конспирации. Оставалось лишь бродить по дому, маясь от скуки, или торчать в своей комнате. Хорошо хоть Клауди, войдя в положение, принесла коробочки с разноцветным бисером, соответствующие рисунки, и Женька, сцепив зубы, занялась работой. По крайней мере, стало понятно, отчего во всех исторических фильмах женщины занимаются подобной ерундой – у них просто не было выхода.

На второй день, к вечеру, Кощей вихрем ворвался на кухню, едва кивнув в знак приветствия, схватил кусок хлеба и, к ужасу Клауди, сунул его в мясную подливу.

– Собирайся! – заявил Кощей Женьке и, подставив ладонь, чтобы капли на пол не падали, сунул в рот пропитанный подливой ломоть.

– Клауди, – едва проговорил Кощей, дожевывая раскаленный кусок хлеба, – ты, как всегда, на высоте.

С трудом проглотив, он вытер выступившие слезы и рявкнул:

– Эй, детка, ты со мной или нет? Быстро, штаны, рубашку, свитер, и жди меня здесь.

Плюхнув на очередной ломоть кусок мяса со сковородки, он чмокнул в щеку Клауди, заставив ее покраснеть, и умчался к себе.

Поскольку последнее время, под патронажем Артура, Женьке приходилось носить ту самую юбку с блузкой и ботиночки, за предложение переодеться она сама была готова расцеловать Кощея и влезла в привычную одежду «пока спичка горит», по армейским стандартам.

Но все равно опоздала. Кощей отдавал последние распоряжения по поводу завещания и дожевывал второй бутерброд.

– Я очень надеюсь, сэр, что ваш сын будет более щепетилен в вопросах этикета.

В устах Артура это звучало едва ли не упреком, но Кощей лишь закивал и обратил внимание на Женьку.

– О! Наконец-то. Артур, сделай одолжение, выпусти нас как можно неприметней.

– С удовольствием, сэр, – поклонился Артур. – Черный ход вас устроит?

Черный или нет, но перед выходом Артур прошелся щеткой по одежде Кощея, сдержанно кивнул и открыл дверь.

– Мисс Джейн, – шепотом окликнула Клауди и сунула в руки девушке сверток с едой, – не забудьте покормить мистера Максета. И сами обязательно поешьте. Вы так похудели.

Артур проводил обоих к потайному углу, скрытому кустами.

– Смею заметить, сэр, – мягко сказал Артур, – что юная мисс в мужской одежде выглядит несколько… с претензией.

– Не думай об этом, – отмахнулся Кощей. – Ее никто не увидит. А если увидят, значит, всем нам крупно не повезло.

– Вы знаете, что делаете, сэр, – поклонился Артур. – Так куда вы собираетесь?

– К поместью Майлза.

– Мистера Майлза Гринвола, или мистера Майлза ди Курта?

– Артур, достаточно, – душевно попросил Кощей.

– Как скажете. Возможно, юной мисс будет удобнее закрыть глаза?

– Делай что сказано, – шепнул Кощей, и Женька послушно зажмурилась, хотя внутри все переворачивалось в ожидании приключений.

Легкое головокружение быстро прошло, Кощей встряхнулся и рывком вздернул на ноги Женьку.

– Ты как?

– Ничего, – проблеяла Женька, тщетно пытаясь свести глаза в кучку.

– Я предупреждал, Артур серьезный парень, – наставительно проговорил Кощей, но ему явно не терпелось отправиться на разведку. – Видишь вон там дом стоит?

– Допустим, – согласилась Женька.

Оттого, что за пару секунд она перенеслась с английской лужайки в Лондоне на какие-то холмы, ее сознание помутилось.

– Отойдите, дядя Максет, – из последних сил попросила она.

Закончив прочищать желудок, Женька тупо уставилась на сверток в собственной руке и предложила:

– Есть будете, дядя Максет?

– Пока воздержусь, – мягко отозвался Кощей, и Женька привычным движением засунула сверток с едой за пазуху.

– Так, попробуем сориентироваться, – озадачился Кощей. – Там юг, там север, дом на западе. Значит, границу майората мы прошли незамеченными и теперь осталось пробраться к дому. Идем.

Он повел Женьку к изгороди.

– Нас заметят, – предположила Женька.

– Если только будем кричать и размахивать руками, – возразил Кощей. – С этой стороны окна комнат для прислуги, а они все заняты работой. Поверь, подготовка к приему дорогих гостей занимает массу времени. Я сколько раз устраивал, потом горько жалел. Если обозначить одним словом – геморрой.

Дом приближался с каждым шагом. Кощей шел все быстрее, затем сорвался на бег и с ходу уронил Женьку в траву, успев подстраховать, чтобы нос не разбила.

– Тихо лежи, – велел он, приподнимаясь.

– Что там? – спросила Женька, отплевываясь от травы.

– Карета. Ого-го, похоже, гости подкатывают. Глянь сама, только осторожно.

Вдалеке действительно виднелась карета, запряженная парой лошадей. Она подъезжала все ближе, и вскоре стал виден герб на дверце.

– Ух ты, лорд Лавел собственной персоной, – восхитился Кощей. – Интересно, что же мы забыли в норке Майлза? Детка, как считаешь?

– Если Майлз такой придурок, как кажется, то его просто используют для конспирации.

– Умница, – Кощей погладил Женьку по голове, чем вызвал возмущенное фырканье. – Если мои информаторы не лгут, приедет еще лорд Вудсток, это я у кучеров узнал, они жаловались на дальнюю поездку, и, если другой мой собутыльник не ошибся, сам герцог Йоркширский. Остальных выяснить не удалось. Бежим.

Кощей за руку потащил Женьку дальше. С перерывами, вызванными появлением карет и верховых, они пробрались к изгороди, и Кощей привалился к ней спиной.

– Я сейчас пойду туда, а ты следи за садом. Увидишь кого – ухни совой.

– Я не умею.

– Они тоже, значит – сойдет.

– Какая может быть сова…

– Вот ты… Вон там, справа, лес. Сова прилетела поохотиться.

– Мне орать «ух-ух»?

– Вроде того. Да, если меня застукают, свистни, и Артур тебя заберет.

– Я свистеть не умею.

– Ты что-нибудь умеешь? – разозлился Кощей.

– Представьте себе, я прекрасно умею ездить на велосипеде и кататься на роликах, – огрызнулась Женька.

– О да, нам это пригодится. Если меня застукают, садись на велик и мчись к Артуру.

– Да, босс.

Кощей ввинтился между корнями живой изгороди и исчез в саду. Он пробрался к дому, затем мелькнул вдоль стены и серой тенью скользнул за угол.

Высокие окна со стороны парадного входа были ярко освещены, и Кощей, убедившись, что прислуга смотрит в другую сторону, быстро заглянул в дом. Сливки общества, достаточно неожиданные в доме Майлза Гринвола, бродили по огромному залу, пили вино и ели крохотные бутерброды.

Кощей отпрянул обратно за угол.

«Ага, недопёсок. Значит, растем в собственных глазах», – подумал Кощей. Злости к Майлзу он не чувствовал. Кощей лишь пытался понять, с чего это трое представителей влиятельных семей и четыре главы кланов почтили присутствием его дом. Причем исключительно мужчины.

«Судя по всему, у нас тут плановое сборище разных гадов, собирающихся расширить свое влияние за счет моей территории. Даже Харт и Стаут пожаловали. Вдвоем. Очень мило. Вопрос, каким образом вы собираетесь это сделать. Ответ – любым».

Подкатила еще одна карета, и Кощей едва удержался, чтобы не присвистнуть. Затем он быстро двинулся обратно и едва не столкнулся с каким-то человеком.

– Что тебе надо, бродяга?

– Простите, добрый господин, – испуганно съежился Кощей. – Я просто подумал, что в столь богатом доме найдется кусок хлеба для бедного человека.

– Здесь тебе не приют, убирайся… погоди… Сэр, это вы?

Слуга удивленно отшатнулся, и Кощей с ужасом узнал человека, который давным-давно служил у сэра Поттера и лично докладывал о прибытии лорда Блэкгода.

– Черт бы побрал твою хорошую память, – обреченно сказал Кощей и ударил беднягу в основание затылка, затем перетащил тело к старому дубу и уложил головой на корень.

– Извини. Пусть твою душу возьмет Белобог, – искренне сказал он телу и скользнул к изгороди.

Женька, найдя крохотную щелку, пристально наблюдала за садом, и то, что ей зажали рот и нос, перекрыв доступ кислорода, оказалось сюрпризом. Борясь за свою жизнь, Женька ухитрилась врезать по самому чувствительному месту, рассчитывая, что напал мужчина. В ответ ей так сжали нос, что перед глазами замелькали разноцветные пятнышки.

– Еще раз такое сделаешь, – сдавленно простонал Кощей, – и я тебе в… то есть на… уфф. Оторву очень нужную часть тела. Поняла?

– Простите, – искренне повинилась Женька. – Больно, да? А что там был за треск?

– В первый раз или во второй? – сквозь зубы уточнил Кощей.

– В первый.

– Один человек упал и проломил себе череп. Все, линяем отсюда, и быстро. Эй! Так быстро я теперь не могу.

Они собрались было исчезнуть, но Кощей, хлопнув себя по лбу, вспомнил нечто важное.

– Старею, – досадливо сообщил он. – Быстро, дай руку.

Не ожидая подвоха, Женька выполнила просьбу, и Кощей, молниеносно выхватив бритву, полоснул выше запястья и направил струю крови на кусты, второй рукой опять зажав девушке рот.

– Тихо. Валим, – последовал короткий приказ.

– Вы больной! – выпалила Женька, зажав рану и не в силах поверить в такую подлость.

– Да, я больной маньяк, злодей и ужас, летящий на крыльях ночи, – оптом согласился Кощей, пережал Женькину руку так, что кровь почти остановилась, и потащил ее прочь. – Но если мы отсюда не уберемся, будет много трупов. И два из них – наши.

– Вы бессмертный!

– Не хочу еще раз проверять, как повлияет на мое здоровье общее расчленение и последующее сожжение. Доступно?

– Зачем вы меня порезали?!

– Должна быть кровь человека, убив… покалечившего одного из слуг и праздно шатавшегося по саду, – наскоро пояснил Кощей. – Лучше уж под подозрение попадешь ты, чем я. Кто его знает, что за маги у Майлза в приятелях. Быстрее давай, Артур подхватит нас на том же месте, куда мы сначала и прибыли.

– Значит, вы взяли меня с собой как пушечное мясо? – возмутилась Женька.

– Шевели копытами, – вполголоса рявкнул Кощей. – Мясо или нет, но мы просто обязаны вернуться живыми. По крайней мере я.

Вскоре они достигли дерева, у которого оказались в начале короткого приключения.

– Артур! – позвал Кощей.

Ответа не было.

– Ладно, подождем, – решил он и широким жестом предложил: – Располагайся!

– У меня рука болит, – выпалила Женька.

– А меня топили не так давно, – парировал Кощей.

– Вы бессмертный! – настырно повторила Женька основной аргумент.

– Повторяю, я не бесчувственный. Когда вода разрывает легкие и ты не можешь дышать, поверь, это очень, очень больно. А уж когда тебя вдобавок тянет вниз увесистый булыжник и ты не в состоянии ничего предпринять, а вынужден полагаться лишь на одну девчонку да придурковатого нетопыря, дело становится совсем паршивым.

Разинув рот, Женька слушала эту отповедь, на секунду забыв о собственных проблемах.

– Кровь твоя нужна, чтобы ищейки Майлза искали молодую красивую девушку, а не меня. Понятно? – добавил Кощей.

– Красивую? – зацепилась Женька за комплимент.

– Тихо!

Кощей прислушался и негромко свистнул. Ответом было молчание.

– Надо же, – пробормотал Кощей, глянул на Женьку, и зрачки его расширились от ужаса. – Я идиот!

Он оторвал рукав от Женькиной рубашки так быстро, что девушка даже возмутиться не успела, и крепко замотал рану.

– Сделай лицо попроще, – велел он, пресекая слабые попытки сопротивления.

Затем оторвал второй рукав и наложил еще одну повязку сверху.

– Кровь остановилась? – деловито спросил он.

– Не знаю, – огрызнулась Женька.

– Ты что, не чуешь?

– Да я вообще руку не чувствую, – воскликнула Женька, в который раз жалея, что не знает наверняка, где же находится Кощеева смерть. – А вы…

– Тихо, – велел Кощей, вскинув руку. – Зажми рану. Слышишь?

Действительно, со стороны дома раздался собачий лай.

– О нет, – процедил Кощей и с еще большей настойчивостью позвал: – Артур!

– Да где же он! – панически шепнула Женька. Она толком не поняла, какое отношение к данной ситуации имеет Кощеев слуга, но четко осознала, что через пару минут прибудут собаки и дело кончится плохо.

– Кровь чует, – пояснил Кощей. – Тут целая лужа накапала, и Артур боится рисковать. Быстрей.

Он потащил Женьку за дерево, потом еще дальше, прочь от кровавой лужицы, и залег в траву, потянув Женьку следом.

– Артур!

Рядом взвился черный смерч, и из него материализовался Артур.

– Простите, что задержался, сэр, но вы должны понять…

– Само собой, Артур, само собой, – облегченно выдохнул Кощей. – Теперь давай исчезнем отсюда куда подальше, прошу тебя.

– Подальше? – голос Артура прозвучал несколько удивленно. – Могу ли я заметить сэр, Клауди приготовила к вашему возвращению ужин, может, стоит отправиться домой…

– Домой! – легко согласился Кощей, прислушиваясь к лаю собак. – Домой! Пожалуйста.

– Воля ваша.

– Детка, держись, – успел шепнуть Кощей. – И зажмурься.

Женька, просто назло ему, распахнула глаза пошире, боясь пропустить что-нибудь интересное.

– Держитесь крепче, юная мисс.

В голосе слуги прозвучали новые нотки, и Кощей отпрянул.

– Артур, ты этого не сделаешь, – напрягся он. – Я тебе запрещаю!

– Мне очень жаль, сэр, – поклонился Артур. – Я искренне надеюсь, что мы успеем добраться до дома.

В следующий момент Женька действительно испугалась. Раньше ей казалось, что непроизвольное мочеиспускание – это просто оборот речи, но когда Артур вдруг превратился в зловещий черный смерч со сверкающими глазами и длинным красным языком, поняла, что все байки реальны. Тьма окутала обоих, красный язык метнулся к замотанной ране, сорвав все повязки, и раздался удовлетворенный стон.

К счастью, все закончилось очень быстро. Тьма рассеялась, Кощей и Женька оказались в знакомом углу лужайки, и Артур стоял рядом.

– Прошу прошения, сэр, – заявил он, утирая носовым платком уголки губ. – Я сдерживался изо всех сил, но искушение было слишком велико.

– Не беспокойся, Артур, – отозвался Кощей. – Главное, мы дома.

– Благодарю вас, сэр, – сдержанно поклонился слуга. – Я немедленно попрошу Клауди приготовить бифштекс с кровью и красное вино для юной мисс.

– Буду признателен, – отозвался Кощей.

– Возможно, вам понадобится помощь? – с сомнением произнес Артур.

– Нет! – с чувством заверил Кощей.

– Как вам угодно.

В голосе Артура прозвучала обида.

– Прошу тебя, распорядись о ванне, ужине, смене белья, о чем там еще? Тебе виднее, – облегченно попросил Кощей.

– Как скажете, сэр.

Артур удалился, и черная пелена перед Женькиными глазами окончательно рассеялась.

– Что это было, дядя Максет? – едва дыша, проговорила девушка, протирая глаза.

– О… Это был Артур, – кратко пояснил Кощей. – И нам обоим повезло.

– Да? – весело осведомилась Женька. – А чего все вокруг такое веселенькое? У вас день рождения, да? Ой, и шарики…

Она мягко осела на траву, и Кощей, подхватив ее на руки, понес на кухню, где на бедную девушку сразу накинулась Клауди, держа в одной руке хлопковый бинт, а в другой миску с уксусом.

– Сколько раз я тебе говорила, Артур, надо сдерживать свои эмоции! – кудахтала она вокруг Женьки, перевязывая ей рану. – Неужели так трудно сдержаться, зная, что дома ждет ужин!

– Прости, дорогая, – ровно отозвался Артур.

– Да, – встрял Кощей. – Он не виноват.

– Не надо его выгораживать, мистер Максет, – всплеснула руками Клауди и, спохватившись, сунула уксусную тряпочку Женьке под нос. Заметив, как ее муж смотрит на девушку, она строго сказала: – Артур, ты, кажется, хотел сервировать стол, не так ли?

– Конечно, дорогая.

Голодный блеск в глазах Артура погас, и он отправился в столовую.

– Простите мою прямоту, мистер Максет, – сказала Клауди, на миг став похожей на Эвелину, как родная сестра, – но разве можно так рисковать юной мисс?

– Моя вина, – легко повинился Кощей и, вытянув шею, обозрел Женьку. – Может, ей просто по щекам нахлестать?

– Вы, сэр, порой просто бесчувственны! – возмутилась Клауди. – Ваш отец таким не был!

От дальнейшего разбора семейных традиций спасла Женька, очень кстати открыв глаза.

– Слава богу, – облегченно вздохнула Клауди, а Кощей тут же подхватил Женьку под мышки и потащил прочь из кухни.

– Ты надо мной издеваешься, – сухо постановил он, помогая Женьке вскарабкаться по лестнице. – Как назло, честное слово.

– Там была темнота, – глупо улыбаясь, сообщила Женька. – И еще такие искорки, искорки… Потом такая странная штука… И даже два крокодильчика.

– Крокодильчики – это что-то новое, – кивнул Кощей, продолжая тащить Женьку в ее комнату. – Что-нибудь еще?

– Там были щенки, – рассеянно сказала Женька. – Пушистые.

– Я бы этих псов щенками не назвал, но уже кое-что, – кивнул Кощей. – Еще что-нибудь?

– Ой! Дядя Максет, – умилилась Женька, – а вы знаете, что собачки искали вас и не нашли? У вас такая смешная щетинка…

Тут Женька повисла на плече Кощея и затихла.

Дотащив до комнаты, он сбросил девушку на постель и, воровато оглядев коридор, прикрыл дверь. С сочувствием было покончено. Прихватив Женьку за грудки, Кощей встряхнул ее, как грушу, и гаркнул в ухо:

– А ну очнись!

Женька чуть вздрогнула.

– Быстро, я сказал!

Женька распахнула глаза и возмутилась:

– Хватит меня трясти!

– Мне Артура позвать?

При звуках этого имени Женька замерла, как заяц в свете фар, и сжалась в комок.

– Прекрати, – досадливо попросил Кощей. – Он тебя даже не покалечил. Так, пугнул чуть, кровопотеря вполне восполнимая.

– Так вы знали, что Артур вампир? – слабо возмутилась Женька.

– Не вампир он, – гаркнул Кощей, снова обернулся на дверь и сбавил тон: – Просто его мать была… своеобразным существом, и он иногда срывается, когда чует свежую кровь, но ничего личного, поверь. Конечно, он взял у тебя немного, просто силы поддержать, и его слюна иногда вызывает галлюцинации, но в целом он нас спас.

– А я-то, глупая, испугалась, – пролепетала Женька.

– Дура и есть, – согласился Кощей. – Артур в десять раз более воспитан, чем я, и, в отличие от своей родни со стороны матери, ярый противник насилия.

– Матери? Опять врете!

– В жизни тебе не врал, – праведно возмутился Кощей. – Было дело – недоговаривал, иногда шутил, но врать не врал.

– Значит, мать Артура была настолько прекрасна, что, несмотря на ее некоторые недостатки, вроде черного смерча с последующим крововысасыванием, папенька втрескался в нее по уши? – ядовито предположила Женька.

– Думаю, у него не было выбора, – решил Кощей. – Бурная страсть давала ему еще пару минут жизни и надежды, что все закончится благополучно.

– Ой, – пискнула Женька, представив себе процесс.

– Страшно, да?

– Если вы сейчас скажете «да шучу я, шучу», я… я… я вас ударю, честное слово. – Женька подумала и, отдавая дань здравому смыслу, поправилась: – Хотя бы попытаюсь.

– Злая ты, – укорил Кощей. – Не то что Артур. Он скорее себе ногу отъест, чем убьет кого-нибудь.

– Я злая? – от возмущения Женька задохнулась. – Он же вытянул мою кровь!

От воспоминаний ее передернуло.

– Зато перенес нас домой. Это наследственное умение, порхать с места на место, не оставляя следов.

– А моя кровь? – слабо возмутилась Женька и, вспомнив все, приподнялась на локте. – Вы же меня и порезали! Вы полоснули своей дурацкой бритвой!

– И теперь, по найденной крови, ищут девицу-бродягу, или девицу-шпиона, а не меня. И Артур взял у тебя не более трехсот граммов – вполне приемлемая плата за наше инкогнито и возвращение.

– Конечно, – иронично заметила Женька, оживая. – Не вами же закусывали. Больно, между прочим!

– Царапина, – отмахнулся Кощей. – Специально для тебя готовится бифштекс с кровью, и будь любезна выглядеть прилично и для начала прими ванну. От тебя несет, как из выгребной ямы.

В общем, последнее слово осталось за ним, и Кощей удалился. Настроение у него было отличным. Пусть много не узнал, зато увидел, как Майлз начал резко набирать вес в обществе, или же просто попал благодаря амбициям как кур в ощип. Ушел тоже без проблем, пустив слежку по ложному следу. Осталось выяснить, кто же подбивает Майлза на подвиги.

– А для этого надо выйти из подполья, – проговорил он вслух.

– Прикажете приготовить на завтра достойную одежду, сэр?

Артур словно из-под земли вырос. От неожиданности Кощей вздрогнул, но продолжил спускаться по лестнице.

– Лучше на послезавтра. Кстати, Артур, а ты в последнее время ничего странного не замечал?

– Помимо слежки за домом, того, что к мистеру Гринволу заглядывают высокопоставленные господа и что мои сородичи по материнской линии, а также остальные древние кланы взяты на службу его величества? – уточнил Артур, спускаясь следом.

– Метельщиков на службу? – Кощей замер.

– Они предпочитают другое название.

– О… Извини.

– Ничего страшного, сэр.

– А кто их нанимал? – мельком поинтересовался Кощей.

– Они под патронажем принцессы Анны. Накрывать ужин, сэр?

Вот так закончилась разведка. Женька смирилась с тем, что ее взяли, только чтобы отвести подозрения от Кощея, а Кощей, после всех опасностей и треволнений, раздобыл информацию, за которой достаточно было спуститься на кухню.

Глава 8

На следующее утро произошли события, которых не ожидал никто, тем более Кощей.

С утра он решил обдумать сложившуюся ситуацию. Особенно его заинтересовало, с чего это принцесса Анна, единственная дочь ныне здравствующего короля Вильгельма Шестнадцатого, наследница престола и великая гонительница нечисти, взяла под свой патронат одних из самых ужасных созданий природы – метельщиков, или, как они сами себя называли, – чирчаков, и прочих с ними.

Думать просто так было лень, и Кощей позвал Женьку. Он молча достал доску, расставил шашки и развернул к себе «белую» сторону.

– Я не хочу играть, – предупредила Женька.

– Ты все равно играешь так себе, – заметил Кощей, – а мне надо подумать.

Три партии закончились за десять минут.

– Детка, для чего бы тебе понадобилась армия нечисти? – спросил Кощей.

– Воевать, – ответила Женька, расставляя шашки и, насторожившись, уточнила: – А вампиры будут? Нет, я серьезно. Я никогда в жизни не видела вампиров! И оборотней.

– Свожу тебя в зоопарк, – рассеянно пообещал Кощей. – Так все-таки?

– Имея под рукой нечисть, я бы увела ее куда подальше и там оставила. Вернее, я бы отдала нечисти половину отвоеванных земель и там оставила, а половину взяла бы себе. И заставила бы их платить мне дань людьми и золотом за то, что не лезу в их вотчину.

– Слово в слово как в том письме, что передал Майлз, – сказал Кощей и смел шашки с доски.

Он встал, прошелся по кабинету и энергично потер лицо.

– Проклятье! Двинься они на Русь обычной армией, соседи на дыбы встанут. Франкия и Немеция просто не позволят. Понимаешь, о чем я?

– Нет, – честно призналась Женька.

– Англия с таким ресурсом станет опасной. Это не понравится другим странам. Она и так традиционно держит флот, пугает им соседей. На суше полно колоний, три страны платят дань, как мы половцам, лишь бы никто не трогал.

Увлекательный разговор был прерван. В дверь деликатно постучались.

– Да! – раздраженно ответил Кощей.

Вошел Артур и церемонно сообщил:

– Ваш гость, лорд Максет, прибудет через двадцать минут. К чаю подать бисквиты или миндальное печенье?

– Тот самый гость, Артур? – Кощей сел за стол, невидяще уставившись на столешницу.

– Да, сэр.

– Какой еще гость, нас же здесь нет, – перебила Женька.

– О, этот всегда знает, где я, – усмехнулся Кощей, барабаня пальцами по столу. – И явится он ровно через двадцать минут.

Вздохнув, он перевел взгляд на Женьку.

– Всегда так поступает, – чуть виновато пояснил он, взъерошив волосы. – Вежливый.

– Значит, нас нашли?

Женька подобралась и прикрыла глаза, стараясь сообразить, как они будут сматываться на этот раз.

– Не дергайся, – угадал Кощей ее мысли. – Сядь спокойно.

Артур кашлянул, напоминая о своем присутствии.

– Конечно, печенье, – решил Кощей. – Все как обычно.

Поклонившись, слуга ушел, а Женька влезла с коленями на кресло, которое стояло с противоположной стороны стола, поставила локти на стол, подперла скулы кулаками и попыталась заглянуть в глаза Кощея.

– Дядя Максет, вы ведь что-то скрываете, да? – тихо спросила она.

– Как всегда, – отозвался Кощей, поднял голову и наткнулся на Женькин взгляд.

– Ну? – спросила девушка.

– Не нукай на дядю, – велел Кощей.

– Простите мою бестактность, – саркастически произнесла Женька, – но хватит врать уже. Не первый день знакомы. Что за тип рвется в гости, да еще заведомо предупредив?

В ответ Кощей промолчал. Решив, что на встрече, с кем бы она ни была, окажется лишней, Женька со вздохом принялась слезать с кресла.

– Белобог, – буркнул Кощей.

– Чего?

Женька замерла на полдороге к полу.

– Брат мой придет, Белобог, – признался Кощей.

– Так вы говорили, что вообще не знаете ни где он, ни что с ним!

– Я врал, – легко признался Кощей.

– Вы! После всего! Вы же говорили, что никогда мне не врали!

– Брось, – поморщился Кощей. – Я тебе только в этом и врал.

– Уже поверила!

– Говорю же. Белобог – дело семейное.

– Тогда ладно. – Подумав, Женька приняла довод Кощея, хотя и с некоторой обидой. – Я вас у себя подожду.

– Сиди уже, – взмахом руки Кощей вернул Женьку на место. – Глядишь, на пользу тебе пойдет.

– Разборки между братьями? – вскинула брови Женька. Этот жест она стянула у Кощея и теперь пыталась проверить, как он действует. Получилось плохо. По крайней мере, Кощей никак не отреагировал, даже внимания не обратил.

– Сиди тихо и не хами, – мрачно проинструктировал он. – Хоть поймешь, с кем связалась, домой запросишься.

– Знаете, у вас, похоже, просто депрессуха началась, – решила Женька. – Вид такой, словно вы все еще на дне Темзы. И вы без меня пропадете. Кстати! – встрепенулась она. – Кто из вас старший? Просто у меня есть брат двоюродный, так он…

– Никто не старше, – отмахнулся Кощей. – Мы родились как единое целое и были разделены волей отца не третью секунду от рождения. И я боюсь.

Он прихлопнул ладонью по столу, тяжело встал и прошел к двери. Женька смотрела, разинув рот. Мало того, что вечно самоуверенный злодей выглядел подавленным, так он еще и боялся.

– Он постарается вас убить? – шепнула Женька.

– Кто? – от порога повернулся Кощей. – Белобог? С ума сошла?

Он усмехнулся и на миг стал похож на себя прежнего.

– Чего ж тогда бояться? – изумилась Женька.

– Прежнего величия, – кратко ответил Кощей. – Я могу сорваться, и это не принесет ничего хорошего ни ему, ни, в первую очередь, мне.

Он открыл дверь, и в комнату неслышно проскользнул Артур.

– Смею заметить, – поставив на стол поднос, слуга поклонился, – в гостиной было бы удобней.

– Как всегда Артур, как всегда, – отозвался Кощей.

Прикрыв за слугой дверь, он жестом велел Женьке сесть на диван, затем передвинул оба кресла «лицом» к дивану, поставил перед ними кофейный столик и сел, закинув ногу на ногу.

– Так нормально? – он, делано улыбаясь, посмотрел на Женьку.

– Улыбку пластырем зафиксируйте, будет ничего, – решила девушка.

– Толку с тебя.

– Грубый вы, – укорила Женька и осеклась.

Рядом с Кощеем, во втором кресле, материализовался человек. От шока у Женьки дыхание сперло. Прямо напротив нее сидел благообразный старик, до ужаса кого-то напоминавший.

– Здравствовать тебе, братишка, – поздоровался Кощей, мигом обретая прежнюю манеру общения.

– И тебе, Чернобог, – отозвался старик.

– Знакомься, – Кощей пренебрежительно махнул в сторону Женьки. – Моя сообщница. Как же ее?

«Припоминая», он пощелкал пальцами и нахмурился.

– Оставь ты свои шуточки, – укоризненно попросил гость. – Здравствуйте, Евгения.

С трудом сглотнув, Женька лишь кивнула.

– Делай вид, что ее тут нет, – посоветовал Кощей и гостеприимно предложил: – Чаю?

– Да, спасибо. Вежлив, как всегда.

– Ты по делу или как? – спросил Кощей, наливая чай и добавляя сливки.

– Поговорить, – гость принял чашку, любезно предложенную братом, и отпил. – Все жду, пока ты образумишься.

– Так и состариться недолго, – посочувствовал Кощей. – Годы наши не те, чтобы меняться…

– Прекрати, – попросил Белобог. – Должен заметить, выглядишь ты неважно.

Кощей поморщился, показывая, насколько неверным было последнее замечание.

– Опять женщины, выпивка, авантюры? – прозорливо перечислил Белобог.

Женька не выдержала. Встревать в семейные разборки она не хотела, но Кощея обвинили напрасно, и чувство справедливости взяло верх.

– Ничего подобного! – возмутилась девушка. – Он только после драки себе лишнего позволил!

Кощей закатил глаза и тихо взвыл.

– Серьезно? – заинтересовался дедушка. – Сколько же он выпил?

– Не считала, – Женька пошла на попятную. – Его просто отравили.

– Ах отравили… Женщин было три?

– Две! – ответ вырвался прежде, чем Женька сообразила.

– Стареешь, – заметил Белобог.

– У тебя что-то конкретное? – лениво спросил Кощей, плюхнув себе в чашку пару кусков колотого сахара.

– Ты здесь пропадаешь, Чернобог. Возвращайся, – твердо попросил гость.

– Я? – Кощей удивленно уставился на брата. – Вам что, чертей мало?

– Перестань, – досадливо попросил Белобог. – Какой из тебя черт? Я зову тебя домой. Понимаешь? Домой. Пусть все изменилось, но это же твое гнездо…

– Нашел птичку, – насмешливо перебил Кощей, размешивая сахар. – Ты же сам меня скинул. Замечу, в нескольких мирах я погиб. Детка, хочешь чаю? – он соизволил посмотреть на Женьку, но та нашла в себе силы помотать головой, не сводя с гостя глаз.

– Вот ведь, – хлопнул себя по лбу Кощей, – забыл представить. Детка, знакомься, это Николай Угодник. Скажи, вылитый святой с икон. Белыш, ты, никак, сам позировал?

– Хватит изгаляться, – спокойно попросил брат.

– Ладно тебе, – отмахнулся Кощей. – Я же вижу, и Перун Ильей хорошо смотрится, и Велес Власием ничего, и Ярило, в смысле Юрий, на коне классно выглядит. А мне куда?

– Может, послушаешь? – осведомился Белобог.

– Валяй, – благодушно разрешил Кощей. – Только поясни мне, неразумному, с чего тебя Угодником кличут? Неужто пресмыкаться научился?

– Евгения, вы на него хорошо влияете, – кивнул Белобог Женьке. – Раньше он таких вопросов не задавал. Моя кличка изначально имела смысл «любимый, угодный». Меня люди любят.

– Оп-па, все сразу? – грязно усмехнулся Кощей.

– Прекрати, – сдержанно попросил Николай.

– Ну да, Дедушка Мороз, игрушки разносишь, детишек защищаешь, – плюнув на маскировку и щелкнув пальцами, Кощей сотворил графин вина из собственных запасов и три бокала. – Будешь?

– Нет, – отрезал Николай.

– Можно мне? – нервно спросила Женька, чувствуя, что ее голова вот-вот лопнет.

Лысоватый дед с длинной окладистой бородой ей очень нравился, вокруг него разливалась аура покоя и защищенности, но подводить Кощея, который явно был в проигрыше, не хотелось.

– Ты дурно влияешь на юные умы, Максет. Кажется, тебя так называют?

– И так тоже, – согласился Кощей, протянув бокал Женьке. – Как только меня не зовут!

– Максет иностранное имя, – заметил дед.

– Русофил, – привычно парировал Кощей. – Зато я не дурю людям головы байками о халявных подарках.

– Грубый ты, – вздохнул Белобог. – И, как всегда, все перевернул с ног на голову. – Он на миг прикрыл глаза. – Так. Володина Евгения Александровна. Хорошая девочка, давно выросла, на шестнадцатилетие получила мобильный телефон.

– Вы мне его подарили, Дедушка Мороз? – саркастически осведомилась Женька, глядя поверх бокала.

– М-да, – совсем как Кощей протянул Белобог. – Не веришь в божий промысел?

– Моя бабуля была коммунисткой, и ее влияние сильно сказалось, – храбро отозвалась Женька, всей кожей ощущая поддержку Кощея.

– Понятно, – кивнул Белобог. – Евгения, в вашем мире я, не конкретно я, а «я» оттуда, просто дал возможность вашим родителям приобрести этот подарок. Я не могу обеспечить материальными ценностями всех достойных, но могу дать шанс. Ваш отец, к примеру, очень кстати получил возможность подработать, и родители смогли достойно вас поощрить. Подарки не получают лишь те, кто действительно не в состоянии…

– Лохи, короче?

– Кто упустил судьбу, – предельно мягко, как слабоумной, пояснил Белобог. – Но даже в этом случае я могу кое-что сделать. Иногда и кусок угля это дар, он дает тепло. Впрочем, наш разговор уходит в сторону. Оставим его.

Голос Белобога обладал властью даже большей, чем у Кощея. Слова, вертевшиеся у Женьки на языке, пропали, и сама она преисполнилась благоговением, но все испортил Кощей.

– Эй, парень, в который раз повторяю, что не собираюсь соваться в ваше небесное царство, водить войска против инакомыслящих и все такое. Власть меня портит!

– Это было давно, – мягко возразил Николай.

– Люди не меняются. Боги тем более.

– Боги адаптируются. Посмотри на себя. Даже имя взял чуждое. Раньше ты…

– Михаил Николаевич, чего он хочет? – встряла Женька, обиженная столь откровенным враньем.

– Она еще и мой адвокат, – любезно пояснил Кощей. – Белобог, да я в жизни не поверю, что ты пришел ко мне просто так. Признайся, боишься, что переманят враги?

– У нас нет врагов, – вздохнул Николай. – Где-то меня зовут Николай, где-то Клаус, где-то Ноэль…

– А где-то Йоулуппукки! – подала голос Женька, издав при этом неприличный звук, и тут же поняла, что вино было крепковато.

– Я не говорил, что у меня самый лучший адвокат, – отгородился Кощей выставленными ладонями.

– Прекрати! – чуть громче, чем следовало, велел Николай, и задрожали не только стекла, но и лава где-то на уровне сейсмической активности.

– Не смей орать в этом доме, – привстал Кощей, и сейсмическая активность усилилась.

– Хорошо. Это твой дом, я гость, – повинился Николай. – Только скажи мне, Михаил Николаевич, почему ты отказываешься.

Кощей всерьез задумался, даже затылок почесал, и выдал:

– Да мне, брат, и на Руси не так плохо.

– Пять миллионов жителей? – усмехнулся Николай.

– Семь, – поправил Кощей.

– Пусть так.

– Давай не будем смущать мою гостью, – сменил тему Кощей. – Ну не могу же я, в самом деле, спорить с пожилым человеком.

– Как скажешь.

Лицо Николая переменилось, и вот уже сидели два почти одинаковых человека, настороженно глядя друг на друга. Только у одного были черные волосы и едва пробивающаяся серебристая щетина над верхней губой, а второй – с серебристой гривой и черным пушком.

– Так что? Желаешь получить в команду Михаила Победоносного? Михаила Беспредельного? Михаила Забей-На-Все?

– Да нет же! – досадливо отозвался Николай. – Я хочу, чтобы ты вернулся, брат! Просто вернулся.

– Дьявол оказался более мерзок? – предположил Кощей.

– Он выродок и предатель! Ты же любил Русь. Ты не позволишь его прихвостням захватить твою страну.

– Он здесь ни при чем! – заметил Кощей, раздраженный глупым предположением. – Власти хотят существа попроще. Намного проще.

– О да, и ты в одиночку решил наладить равновесие. Богу это не под силу?

– Боги не могут вмешиваться, – заметил Кощей. – И тебе это известно. Только я могу поддержать равновесие в этом забавном мире. Ибо я человек! Пусть бессмертный, но человек.

– Ты дурак! – взревел Белобог. – Как только ты вернешься, ты сможешь сделать больше! Ты не дашь разрастись нечистой заразе! На твоей Руси люди уживаются с нечистью! Они избегают смертельных мест, прикормили брауни…

– Домовых, – поправил Кощей. – У меня не водятся брауни.

– В заповедные места суются только идиоты…

– Герои, – опять поправил Кощей.

– Я так и сказал, – заметил Николай.

– Минуточку, – остановил его Кощей. – Идиоты это те, кто хочет доказать, что круче их нет на свете, а герой это тот, кто идет спасать, защищать и все такое.

– Оставь терминологию.

– Уговорил. Так вот, едва вернусь «домой», мне станет плевать на отдельную страну. Я перестану видеть разницу между героем и идиотом. Я буду видеть весь мир только в целом и предам своих.

– Каких своих? Уже много веков никто не приносит жертвы Чернобогу! Уже много веков ты легенда. Просто детская сказка!

– Это МОЯ сказка. И я сделал хорошую страну. А ты? У меня есть цари, есть князь с дружиной, который, с подачи всех царей, стережет границы.

– Тупой вояка?

– Тупой вояка, чьи войска не пускают на Русь супостата.

– Ты можешь больше!

– Слушай, Белыш… – начал Кощей.

– Я – Николай, – строго перебил гость.

– Ага. Раньше был Белобогом.

– На себя посмотри.

– Я всегда был самим собой.

– Да ты что? Чернобог, Кощей, Максет, Михаил. Продолжить, брат?

– Я свою суть не менял, – сухо сказал Кощей. – И тебя не предал ни разу в жизни. За все эти века.

– Да я уже сто раз извинялся за тот инцидент! – воскликнул Николай.

– Дурак! – презрительно бросил Кощей. – Как раз за тот инцидент я тебе благодарен. Я узнал, что такое жизнь, а ты все в облаках витаешь.

– Поработай с мое, – огрызнулся Николай.

– А ты с мое. Махнемся? Слушай, Николай, ты давно вообще видел людей?

– В смысле?

– В смысле! Да не нужен был вот этой девчонке мобильник! – Кощей беспардонно указал пальцем на Женьку. – Она мечтала о музыкальном паровозике с плюшевым зайцем на крыше! Это была ее мечта!

Оба смолкли и посмотрели на Женьку.

– А… Откуда вы… – пролепетала та, сгорая от смущения. – Да я вообще-то…

– У меня их семь миллионов! – продолжил Кощей. – И я знаю, что с ними делать!

– И с нищими детьми? – парировал Николай.

– Нет у меня нищих!

– Я сам ему денег подал, – вскочил Николай.

– Какой-нибудь Ивашка-Подорожник, ему вечно дома не сидится. – Кощей вскочил следом, не желая смотреть на брата снизу вверх.

– Короче, брат, – Николай устало опустился в кресло, – давай по-деловому.

– Всегда готов, сам знаешь. – Кощей тоже сел на место. – Вина?

– Да, спасибо. Так вот. Первое, поясни мне, с чего ты так зол? Ты мне не доверяешь. Почему?

– Ах это… Для начала, Белобог, согласно слухам, стал не Николаем, а Георгием. Убийцей драконов.

– Я? – изумился Белобог. – Да я бы в жизни не смог с этими тварями справиться!

– Вот, – констатировал Кощей с деланым сожалением. – А по учебникам – стал.

– Да всегда Юрий у нас по живности работал! – возмутился Белобог.

– Не мои проблемы. Согласно общим христианским поверьям, ты – самозванец и…

– Все, – отрезал Белобог. – Хватит издеваться. Я понял. Это же просто домыслы людей! Они могут считать меня кем угодно, но ты ведь знаешь, кто я! Отчего ты так зол, Чернобог?

– Ну ладно, – сдался Кощей. – Поговорим при свидетелях. Так вот, ты сломал мой меч.

– Меч? – изумился Белобог.

– Да. Тот самый. Мы были молоды, и я выстругал его из ветви Прадуба. Он был крепче железа и защищал меня как своего единственного владельца.

– Не помню, – нахмурился брат.

– Я тебе давал его, когда ты страдал из-за Лели.

– Погоди, – замер Белобог. – Я вспомнил! Такой, с резной рукояткой в виде головы дракона, ты еще порезался, пока стругал. Это ж когда было…

– Ты его спер и сломал.

– Я просто пытался защитить тебя от насилия, – чересчур поспешно отозвался Николай. – Ты хотел развязать войну. Ты собирался вести полки на смерть, не задумываясь над последствиями. Перун…

– Не было тогда полков. И твоего сына еще не было. Просто две толпы нападали друг на друга и устраивали резню за пастбища или другие плодородные земли. Надо было их как-то организовать.

– Я не хотел, чтобы ты стал убийцей! Я надеялся, что ты станешь осмотрительнее и захочешь прекратить насилие!

– Ух ты! А может, просто позавидовал? Может, обидно стало, что Леля предпочла меня? А, брат?

– Если бы у меня сломали любимую игрушку, я бы добрее не стала. – В повисшей тишине Женькин голос прозвучал неожиданно громко.

– Я, собственно, никогда добрым и не был, – откликнулся Кощей. – И меч не был игрушкой. Он был частью меня.

– И с тех пор ты стал замкнутым и… яростным, что ли, – припоминая, протянул Николай.

– Просто я не ожидал от тебя такой подлости, – спокойно пояснил Кощей. – От кого угодно, только не от тебя. Это и была та самая Настоящая Несправедливость, которую помнишь всю жизнь.

Помолчав, Николай открыл рот, словно собираясь сказать нечто важное, закрыл, еще подумал и выдавил:

– Прости меня, Чернобог. Я действительно хотел как лучше и для тебя и для людей. Леля здесь ни при чем… почти.

Он действительно чувствовал себя виноватым, даже неловко заерзал в кресле и не смел глянуть в серые глаза брата.

– Забыли, – отмахнулся Кощей. – Считай, что с моим темным прошлым мы разобрались и детские комплексы искоренили. Ты того, грызи печеньки. Артур специально для тебя старался.

Николай машинально взял угощение и принялся жевать.

– Слушай, брат, – равнодушно начал Кощей, – ты, часом, не в курсе, что там принцесса задумала?

– Анна? – так же равнодушно переспросил Белобог. – В курсе, само собой. Но тебе не скажу.

– Брось! – дружелюбно сказал Кощей. – Ты скажешь, верно?

– Я не могу. – Белобог улыбался так же широко, как и брат. – Сам знаешь. Это все дела земные, и в них мы не суемся.

– Вот это удар! – восхитился Кощей. – Если вернусь, буду знать, что происходит и не смогу вмешаться. Если останусь, ничего не буду знать, но смогу действовать. Ты сам придумал или подсказал кто?

Белобог отвернулся и, похоже, обиделся. Кощей понял, что перегнул палку, и быстро пошел на попятную.

– Ладно тебе, не обижайся.

Белобог продолжал смотреть в окно.

– Эй, я извинился.

Никакой реакции.

– Ладно, ладно, – досадливо сказал Кощей. – Я понимаю, ты и впрямь не можешь мне ничего сказать, но и ты пойми меня правильно, я тоже пока не могу вернуться. Своих проблем, знаешь ли, хватает. Давай я как-нибудь попозже.

– Слово даешь? – быстро спросил его брат.

– Хитрый ты! – уважительно потянул Кощей. – Вот так сразу?

– Я знаю, с кем имею дело.

– К Апокалипсису прибуду, не сомневайся.

– На чью сторону? – хитро прищурился Николай.

– Ну-у, это надо посмотреть. Если человечество надоест, то на другую…

– Хватит врать уже, – перебил его Николай. – Ты, конечно, та еще сволочь, но своих не сдаешь.

– Чего тогда спрашиваешь?

– Для порядка.

– Зануда ты, Коля, – усмехнулся Кощей.

– А ты, Миша, болван… Извините, Евгения. Столько времени зря упустишь. Ты же бог!

– В отставке.

– Все равно, ты должен действовать!

– Снова здорово! – досадливо отозвался Кощей. – Слушай, Белобог, а давай, чтобы ты от меня отстал, я слегка расширю сферу влияния?

– Война? – насторожился брат.

Кощей сплюнул.

– До чего ж ты… Война само собой, без нее никак людям спокойно не живется. Но я не про то. На западных границах еще пара стран есть, я про них как-то не думал. Попробую и там порядок навести. Белая Русь, к примеру.

– И Зеленая? – хмыкнул Николай.

– Сам болван, – огрызнулся Кощей. – Ее так называют, потому что половцы туда не доходят. Понял? Есть еще эта… как ее… Эй, детка, что там граничит?

– У меня – Болгария и Чехия.

– У нас только Чехостан. Вот туда сунусь. А? Как тебе?

– Давай попробуем, – с сомнением отозвался брат.

– Во-от… А лет через пятьсот поглядим. Это все, за чем ты пришел?

Прищурившись, они настороженно смотрели друг на друга, сидя в одинаковых позах, одинаково держа в руках бокалы и даже отпивая одновременно. Женька замотала головой. Ей показалось, что в глазах двоится.

– Может, я помочь хотел, – предположил Николай.

– Тебе нельзя вмешиваться, – напомнил Кощей.

– Горд, как всегда. «Сдохну, но отдохну». Я, собственно, вмешиваться не собираюсь. Просто дело, смотрю, серьезное, вот и решил у тебя на пару лет одну игрушку одолжить. Больно хорошо смотрится. Да ты помнишь, ларчик такой резной, серебряный, с половину ладони размером.

– Шутишь? – Кощей мигом стал серьезен и подобрался, словно перед прыжком.

– Серьезен, как дохлая мышь, – заверил Николай. – Не доверяешь?

– Да как тебе сказать… – Кощей в задумчивости потеребил нижнюю губу. – Если отдам, ты вполне можешь назвать это нечестной игрой, вроде как преимущество перед противником. Разве нет?

– Почему нечестной? У твоих противников превосходящие силы, у тебя же, пока они на Русь твою не двинули, из всех соратников только Евгения. К тому же ничто не помешает им пленить тебя, пытать, заковать в цепи – в общем, нейтрализовать любым способом, помимо убийства. Я же хочу иметь гарантии, что к Решающей Битве ты будешь… Ты все еще будешь.

Во время этого монолога Женька то бледнела, то зеленела при описании способов нейтрализации Кощея. В конце концов она не сдержалась:

– Вы что? Вы про смерть Михаила Николаевича говорите? Да все знают, где она!

Оба бога, один святой, другой в отставке, обратили на нее свое самое пристальное внимание. Женька до корней волос залилась свекольным цветом и постаралась уменьшиться в размерах.

– Сделай взгляд попроще – сказал Кощей брату. – Видишь, напугал беднягу.

– Сам сделай, – огрызнулся Николай и мягко громыхнул, обращаясь к девушке: – Продолжайте, Евгения.

От страха Женька зажмурилась, рука с бокалом мелко задрожала.

– Вот успокоил, добрый дедушка, – укорил брата Кощей. – Ты бы еще молнией шмякнул для пущего эффекта.

– Это к Илье, – напомнил Николай.

Кощей лишь рукой махнул.

– Эй, детка, хватит дурака валять, выкладывай, что там у тебя?

Женька приоткрыла один глаз и удостоверилась, что все в порядке.

– Говорю, все знают, где ваша смерть.

– Расскажите мне, – попросил Николай и откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.

– Давай-давай, – подбодрил Кощей. Он хотел принять ту же позу, но, бросив взгляд на брата, просто закинул ногу на ногу.

– Смерть на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

– Заяц в шоке, – серьезно продолжил Кощей и тут же виновато осекся. – Все, молчу.

– Заяц в сундуке, а сундук висит на дубе в каком-то царстве, чаще всего в тридесятом, или на острове Буяне, – закончила Женька.

– Интересно, – помолчав, протянул Николай. – Ты это сам придумал?

– А в чем проблема? – обиделся Кощей. – Нормальный такой квест. Там по пути еще звери говорящие.

– Бедновато у тебя с воображением, – заключил Николай. – Яйцо в утке я еще могу понять, иглу и сундук тоже, но при чем здесь заяц?

– Сам попробуй, – огрызнулся Кощей.

– И много народу тебя «убивало»?

– Изрядно, – кивнул Кощей. – Даже вон она гоняла местного кролика.

– За зайца приняла? – понял Николай.

– Городской житель, что поделаешь, – развел руками Кощей.

– Это когда было! – воскликнула Женька. – Я не знала, что вы…

– Успокойся, – пресек Кощей.

– Так что с побрякушкой? – напомнил Николай. – Уравняем шансы?

– Белобогу бы отдал, – подумав, заявил Кощей. – Николаю – нет.

– Белобог сломал твой меч, а Николай принес извинения. Но как знаешь.

– Ты хоть намекни, что там затевается.

Николай в ответ разглядывал потолок.

– Не расколешься?

В ответ Николай принялся насвистывать веселенький мотивчик, еще больше став похожим на брата.

– Ясно. А про ларчик откуда узнал?

Музыкальные упражнения продолжались.

– Что ж, – Кощей начал злиться, – смею предположить, что ты побывал, вопреки всему, в том мире, где меня усыновили.

– Кто? Я? – Николай удивленно уставился на Кощея. – Ты шутишь? Мне туда нельзя, я там живой и здоровый! Неужели я бы посмел.

– Ах-ха. И, похоже, раз ты туда не совался, ты там никого не видел.

– Нет, конечно. Кого, например?

– Да вот хоть Гарбера.

– Нет, не видел, меня же там не было. И, как следствие, не мог знать, что кто-то там листает старые записи одного ювелира и колдуна, разбирающегося в жизни богов.

– Я так и знал. Правильно, сунься ты в тот мир, мог и без головы остаться.

– Точно. И уж конечно, я не сжигал ничьих записей. Хотя кое-какие слухи доходили, но так, по мелочи. К примеру, мне там один из местных попался, рассказал много интересного.

– Врал, – отмахнулся Кощей. – Он же бес.

– А я бог… почти. Думаешь, он мог мне солгать? Кстати, откуда ты узнал, что покойный был бесом?

Проигнорировав последний вопрос, Кощей стукнул кулаком по подлокотнику и решился.

– Что ж, Белобог, если тебе так нужен ларчик, я тебе его одолжу на время.

– Спасибо, брат, и потом, у тебя ведь запасной есть.

Вот тут Кощей на миг потерял самообладание.

– Откуда знаешь? – сверкнув глазами спросил он, но тут же взял себя в руки и расслабился.

– Птичка начирикала, – невозмутимо ответил Белобог и взял еще печенье.

Кощей кивнул сам себе, встал, прошел к полке и достал продолговатый футляр, тот самый, который разыскивал перед отлетом из замка. Он отнес его на столик и открыл. Внутри лежало несколько ключей странной формы и серебряный крест.

– Отмычки-то тебе зачем? – спросил Белобог.

– Тебе, святой человек, в таких вещах разбираться не положено.

– В общем, да. Наверное, родство сказывается. И, смотрю, защита слабовата, – скептически заметил Белобог.

– Да ну? Детка, подойди сюда, – позвал Кощей Женьку. – Подойди, не бойся, брат сегодня не кусается.

Женька перебралась ближе.

– Вытащи отсюда все.

На стол перекочевали отмычки и серебряный крестик.

– Все? – спросил Кощей.

Чуя подвох, Женька прощупала дно, простучала стенки и даже приподняла отставший край подкладки из потертого бархата.

– Все, – уверенно заявила она.

– Как ты это сделал? – Белобог заинтересованно подался вперед.

– Научу как-нибудь, если будешь себя хорошо вести, – отозвался Кощей.

Он взял совершенно пустой футляр и достал из него маленький серебряный ларчик филигранной работы. Тонкая резьба украшала крышку, стенки и даже крохотный замок.

– Держи, – помедлив, Кощей положил ларчик на протянутую ладонь брата.

– Красивая работа, – заметил Белобог, вертя в пальцах ларчик. – На полку поставлю, декор обновить. Ну все, я пошел.

Пожав на прощание руку брату и кивнув Женьке, Николай Угодник вновь стал благообразным дедулей и отбыл под тихий хрустальный перезвон.

– Выпендрежник, – хмыкнул Кощей и обратил внимание на Женьку. – Видишь, деточка, теперь мне, кроме пыток и заключения, ничего не грозит.

– Сплюньте, – испуганно посоветовала Женька.

Кощей сгреб в футляр валявшиеся отмычки и повертел в пальцах крестик.

– Сойдет, все равно пора на волю выходить, – решил он, пошевелил пальцами, разминаясь, и велел Женьке отойти и не мешать.

Он сел за письменный стол, положил перед собой крестик и принялся водить над ним руками, словно что-то растягивал. Дрогнув, серебро нехотя меняло форму. На лбу Кощея выступил пот, и он мотнул головой, стряхивая капли, но свои действия не прекратил. Постепенно крестик превратился в длинную тонкую проволоку. Передохнув пару секунд, Кощей, по-прежнему не касаясь серебра, начал делать движения, будто плетет. Проволока искривилась, как над пламенем горелки, покорежилась и вскоре, подчиняясь воле Кощея, приобрела форму ларчика. Он получился не столь изящен, как настоящий, но был тоже вполне достойного внешнего вида.

– Уф! – Кощей обессиленно откинулся в кресле, свесив руки и прикрыв глаза. – Детка, убери его в футляр, – вяло попросил он.

Женька подняла ларчик двумя руками и немного полюбовалась, затем с сожалением выполнила требуемое.

– Здорово! – восхищенно выдохнула она. – Дядя Максет, а это колдовство или магия?

– Где? – Кощей приоткрыл глаз.

– То, что вы делали.

– Понятия не имею, – признался Кощей. – Я просто умею. С прежних времен осталось.

– Это даже круче, чем фокус с монетой, – призналась Женька. – Когда вы духов своих кормили. Вы еще обещали меня научить, – вкрадчиво добавила она.

– Да? – удивился Кощей и неожиданно легко согласился: – Ладно, заслужила, госпожа адвокат.

Он со вздохом вынул из кармана гинею, подбросил ее в воздух, щелкнул пальцами, и монета разлетелась золотым дождем мелких искорок. Но не успели они, повинуясь силе притяжения, упасть вниз, как Кощей изобразил, будто что-то сгребает в горсть, и золотые искры послушно легли в ладонь, сложившись в гинею.

– Такого быть не может, – уверенно заявила Женька. – Это точно фокус. Да?

– Нет, это молекулярная память, – устало отозвался Кощей. – С серебром я так не могу, очень тяжелый в работе материал. Ты иди, тренируйся. Столько со мной общаешься, глядишь, и нахваталась чего.

– А как делать-то?

Женька взяла монету и повертела ее в пальцах. На ощупь гинея была тяжелой, горячей и очень твердой.

– Просто сосредоточья на том, что тебе надо, – вяло ответил Кощей, неопределенно покрутив в воздухе кистью. – Представь, что монета разлетается, и выброси мысль в пространство.

– Щелчком?

– Любым резким движением. Хоть так, – он сделал жест, будто отбивает щелбан большим пальцем, – хоть так, – он словно мячик вверх подбросил. – Можешь как я. Теперь дай мне отдохнуть.

Оставив злодея в покое, Женька взялась за тренировку. Монета раз за разом падала на диван. Через десять минут у девушки уже мозоли появились от постоянного прищелкивания пальцами, а толку было ноль.

– Ты не веришь, что получится, – наставительно сказал Кощей, очнувшись. – А ты должна точно знать, что у золота нет другого выхода, кроме как подчиниться. Давай-ка вместе. Бросай.

Монета сверкнула в воздухе, и Женька одновременно с Кощеем щелкнула пальцами. Искры легли в его ладонь, вновь становясь монетой.

– Почувствовала что-нибудь? – осведомился Кощей, перекинув гинею Женьке.

– Нет. А надо было?

– Плохо сосредоточилась. Давай еще.

С десятого раза Женька почувствовала, как в момент щелчка из большого пальца словно выдернули мешавшую занозу, монета разлетелась в пыль, а по всей руке разлилось приятное тепло, и девушка восторженно вскрикнула.

– Здорово! – заорала она. – Давайте еще попробуем!

– Хватит на сегодня, – усмехнулся Кощей и резко встал, отодвинув кресло. – Запомни это ощущение и в следующий раз старайся его повторить. А ты чего сидишь? Идем, у меня идея появилась. Давай к себе и переоденься, как положено девушке.

– Что, и ботиночки обувать?

– Да. И жди внизу, я быстро.


Спустя двадцать минут по центральной улице Лондона, традиционно именуемой Хай-стрит, вышагивал элегантно, хоть и странно одетый джентльмен в черном костюме. Рядом топала девушка скромного вида.

Кощей, постукивая тростью по булыжникам, воплощал самоуверенность и богатство, а семенящая с ним под ручку Женька – бедную родственницу.

Хай-стрит была широкой и чистой. Булыжники блестели после дождя, двухэтажные дома вдоль левой стороны улицы были свеженькие, словно только что отстроенные, возле многих торчали швейцары в расшитых гербовых ливреях. К одному из домов, с другого конца улицы, со стороны платной конюшни, подогнали изящную карету, и швейцар помог пожилому человеку забраться внутрь. На запятки тут же запрыгнул шустрый лакей, и карета укатила.

По правой стороне тянулись магазины. От их блеска у Женьки, отвыкшей от витрин большого города, в глазах рябило. Через окна виднелись малочисленные покупатели, придирчиво выбиравшие товар.

Гуляющие – все сплошь в дорогих нарядах – брезгливо косились на Женьку и старались случайно не задеть. Это оскорбляло. Улучшив момент, Женька исхитрилась ловко поставить подножку юной зазнайке, шествующей в сопровождении слуги. Девица всплеснула руками и едва не навернулась прямо на камни, но слуга, уронив покупки, успел ее подхватить.

Женька почувствовала боль в плече и робко подняла глаза. Над ней стоял разгневанный, действительно разгневанный, «любимый дядюшка Максет».

– Немедленно извинись, – прорычал он, и с улыбкой из своего арсенала, той самой, от которой сердце екает, искренне обратился к упавшей девице: – Простите мою племянницу, умоляю вас. Она всего второй день как прибыла из совершенно дикой страны и весьма неуклюжа.

С такими словами он сильнее сжал пальцы, Женька ойкнула от боли, и на глаза навернулись слезы.

– Мы ждем, – рыкнул Кощей.

– Простите меня, мисс, – всхлипывая от злости проговорила Женька и присела в корявом реверансе. – Я была неуклюжа.

Девица хотела посмотреть высокомерно, но тут узнала Кощея.

– Лорд Блэкгод? – удивленно спросила она.

– К вашим услугам, – поклонился Кощей.

– Вы меня не помните?

– Как можно вас забыть, мисс Джонс, помню, в те времена, когда я играл с вашим отцом в шахматы, вы были чудесной маленькой девочкой. А сейчас, как я вижу, стали похитительницей сердец.

От его любезности Женьку затошнило.

– Так эта милая девушка ваша племянница? – девица сразу стала предельно обаятельной, словно и не она минуту назад взглядом размазывала Женьку по булыжникам.

– О да. Джейн Блэкгод. Джейн, это мисс Генриетта Джонс. Надеюсь, вы не сердитесь?

– Ну что вы, – мисс Джонс засмеялась. – Мисс Блэкгод, безусловно, мила! Конечно, бедняжке тяжело сразу привыкнуть к такому великолепию. Вы ведь вместе будете у нас на приеме?

– Простите?

– Папа через три дня дает летний прием в нашем загородном доме, и вы оба обязательно должны присутствовать! Я немедленно распоряжусь насчет приглашений. Папа и мама будут очень рады.

– Почту за честь. Передавайте мои наилучшие пожелания вашим достопочтенным родителям, – все еще улыбаясь, Кощей раскланялся с мисс Джонс и поволок Женьку дальше.

– Пустите, – процедила Женька. – Больно.

– Обойдешься, – решил Кощей. – Ты во что меня втравила?

– А что? Вам же рады будут. Да больно же!

– О да, мне будут рады, особенно миссис Джонс, – согласился Кощей и с досадой продолжил: – От них теперь не отвяжешься, ни от мамы ни от дочки. И нам еще повезло, будь это другая дурочка, меня могли на дуэль вызвать. Отличное начало!

– Пустите!

Женька топнула ногой, в ответ Кощей, схватив ее за оба плеча, приподнял на уровень своих глаз и проникновенно сказал:

– Позволишь себе еще хоть одну выходку, будешь сидеть дома взаперти, пока я не покончу с делами. Поняла?

Закусив губу, Женька молча кивнула, проклиная про себя злодея.

– Хорошая девочка.

Кощей поставил ее на место и любезно предложил руку, взглядом обещая растереть в пыль, если не будет паинькой.

Дальше шли без приключений и наконец остановились перед лавкой портного.

Начался сущий ад. Рассыпаясь перед богатым клиентом мелким бисером, владелец ателье проводил Женьку в отдельную комнату для снятия меркок, где беднягу мурыжили целый час, подбирая ткань под цвет глаз и кожи, рекомендуя новомодные фасоны для приемов, на каждый день, для верховой езды, интересовались ее мнением насчет погоды. Спрашивали, откуда столь интересный акцент, давно ли она приехала и действительно ли ее дядюшка лорд Максет Блэкгод. Девушке пришлось перемерить ворох платьев и отвечать на массу дурацких вопросов.

Она справедливо заподозрила, что это все проделки Кощея. Поскольку уже на выходе он просто указал тростью на несколько платьев на манекенах и пояснил, какие изменения следует внести, подозрения подтвердились.

– Послезавтра все будет готово, – расшаркивался владелец. – Для столь красивой мисс будут самые прекрасные наряды, не сомневайтесь, ваша светлость.

Выйдя из лавки, Кощей на миг замер, с удовольствием втянул предвечерний воздух и спросил:

– Будут еще глупые выходки? А то еще надо обувь тебе заказать.

– Нет! Мих… ой, дя… Дядя Максет, пожалуйста, я больше не буду, только не надо за обувью, – взмолилась Женька.

– Ладно, не бойся, мы ненадолго, – утешил Кощей и повел ее дальше.

С обувщиком действительно управились быстро. Тот снял мерку, узнал, для каких целей требуется обувь, и все.

– Что ж, теперь осталось научить тебя хорошим манерам, и дело в шляпе, – сказал Кощей, когда они расположились на веранде кафе выпить чаю с пирожными.

– Я умею, – самоуверенно заявила Женька. – Меня же Эвелина учила, помните?

– А как же! Но, во-первых, занятия длились очень не долго, а во-вторых, ты по-прежнему ругаешься и ведешь себя как…

– Да вы сами ругаетесь, – перебила его Женька. – Сколько раз просили Эвелине Стивовне вас не сдавать?

– Вот, – удовлетворенно констатировал Кощей. – Старших перебиваешь. И потом, детка, я не ругаюсь. Я иногда использую сленговые выражения для более краткого и четкого описания ситуации, – он отпил чай, промокнул губы и продолжил: – Например, употребление слова «линяем» вместо «уходим быстро и незаметно» экономит до двух секунд времени. А слово «скотство» вместо «крайне неприятная ситуация» или «образец недостойного поведения» – до трех.

Женька хотела было возразить, но Кощей прервал ее строгим взглядом и продолжил:

– Я, помимо сленга, свободно владею еще восемью языками, двенадцатью наречиями, досконально знаю обычаи пятнадцати стран и в любой из них могу сойти за своего. И это только в данном мире. Как только ты по знаниям приблизишься к моим, можешь смело ругаться и говорить на сленге, арго или на любом другом местном наречии, только умоляю, следи за произношением.

– Вы столько языков знаете? – восхищенно выдохнула Женька. – Вот это да!

– Я вообще талантлив, – скромно поведал Кощей. – Но вернемся к вопросу твоего воспитания. Эвелину мы беспокоить не станем, у нее своих дел хватает, и потом, пока она будет выспрашивать, чем конкретно мы с тобой занимаемся, упустим драгоценное время.

– Так прикажите ей помолчать, и все.

– Не говори глупостей, – посоветовал Кощей. – Я, конечно, могу это сделать, но мне, видишь ли, потом домой возвращаться.

– Понятно, – представив, что устроит властная гувернантка Кощею по возвращении, Женька злорадно усмехнулась, но тут же приняла серьезный вид. Кто его знает, вдруг еще в какую лавку потащит. – Думаете, у вас найдется время заниматься со мной уроками хороших манер?

– Откуда такая роскошь! Со свободным временем у меня проблемы, сама знаешь, – огорченно вздохнул Кощей. – Тебе не только правильно ходить и говорить придется, еще за столом себя вести, но последнее не проблема, достаточно разрешить Артуру сервировать стол по полной программе. Также надо успеть выучить менуэт, паванну и еще один по выбору Артура. – Он посмотрел оценивающе, что-то прикинул, и, почесав бровь, предложил: – Надо еще осанку поправить.

– Что-то многовато, – еле проговорила Женька.

– Ничего не поделаешь. Сама нарвалась на приглашение. Три танца вполне достаточно, один, кстати, за мной, в остальных случаях говори, что ногу подвернула, или голова болит, ну, что там обычно женщины придумывают. Если не получится, просто подражай движениям остальных. Ничего сложного, держи спину прямо, шагай важно и вовремя приседай. Ну-ка, выпрями спинку, приподними подбородок… М-да. Придется Артуру попотеть, – посочувствовал Кощей.

– Давайте без Артура! – взмолилась Женька. На нее с удивлением обернулось несколько посетителей, и она, сбавив тон, торопливо зашептала: – Вы что, смерти моей хотите? Он же… и вообще…

– Вот, – удовлетворенно пристукнул Кощей по столу. – И над выражением мысли стоит поработать. Ты доела? Идем.

– Домой?

– Можно и домой, – согласился Кощей. – Но по пути заглянем к цирюльнику, выберешь себе это, ну как его…

Он, припоминая, пощелкал пальцами.

– Осторожно, – предупредила Женька. – Еще наколдуете чего-нибудь.

– За косметикой! – радостно вспомнил Кощей. – И еще в пару мест. А то ходишь как бедная родственница, не окольцованная и без ошейника. Здесь так не принято.

– Без колец и колье, – зло поправила Женька. – Только не вздумайте ругаться, когда я что-нибудь потеряю.

Таким образом, вечер стал одним из самых суматошных. Кощей старался привлечь как можно больше внимания, демонстрируя собственную персону. Он даже зашел на почту, отправил несколько заверений в уважении старым знакомым и походил возле театра, раскланиваясь с какими-то людьми.

Женька начала тихо беситься. На фоне богатых нарядов и блеска драгоценностей она выглядела просто убого. Любой человек, прежде чем учтиво поздороваться, окидывал взглядом ее одежду и бледное лицо.

– Ничего страшного, – утешил Кощей. – Представь, какой ты произведешь фурор, явившись в красивом платье, блеске бриллиантов и умея держать вилку в левой руке.

– Я вас ненавижу, – решила Женька.

– Ложь. Ты меня любишь, но никогда в этом не признаешься, – заявил Кощей, самодовольно глядя по сторонам. – И правильно. Это же будет инцест, детка!

На следующее утро прибыли обещанные приглашения. Принес их чванливый мальчишка, одетый в ливрею. Был он настолько важен, что даже попытался спорить с Артуром, но быстро пришел в себя и удалился со всей возможной скоростью.

– Мисс, это для вас! – возвестил за завтраком Кощей, помахав перед Женькиным носом бумагой с золотым обрезом. – Нас приглашают, форма одежды парадная, и через пару дней тебе придется покорить половину английской золотой молодежи. Справишься?

Не успела Женька ответить, как Кощей постановил:

– Конечно, справишься. Так что доедай и дуй к Артуру на первый урок. Я с ним уже договорился. Все, что нужно, ты освоить не успеешь, но хотя бы основы будут доступны. Да, и привыкай носить нормальную одежду.

Он скептически осмотрел Женьку и со вздохом пояснил:

– Хоть выглядеть будешь нормально.

– Я и так нормально выгляжу, – возмутилась Женька.

– Во-во. С Артуром ты точно не поспоришь, – удовлетворенно заявил Кощей. – Ну а я пойду прогуляюсь, поем пирожных, загляну к…

– Шлюхам, – мстительно закончила Женька.

– А за идею спасибо, – Кощей глянул с уважением и вернулся к завтраку.

Оба занялись своими делами. То есть Кощей, побрившись еще более тщательно, чем обычно, заказал экипаж и умчался просаживать жизнь в Лондоне, а Женька, спотыкаясь и путаясь в подоле, прошествовала в гостиную учиться хорошим манерам.

И потянулись два дня. Для кого-то бесконечных, для кого-то мимолетных. Благодаря энергии лорда Блэкгода уже весь город знал о его возвращении, а благодаря страху перед Артуром Женька за один день выучила навыки поведения юной леди.

– Артур, знаешь новость? – в первый же день обратился Кощей к слуге, когда тот подавал индейку в яблоках.

– Если вы говорите о дуэли, на которую вас вызвали два года назад, я предпочту не знать, – ответил Артур, убирая крышку в блюда.

– Ладно тебе, – беспечно ответил Кощей. – Я был совершенно ни при чем. И, замечу, дуэль состоялась.

– Очень хорошо, сэр, – согласился Артур. – Мистер Вайт всегда славился злопамятностью и безрассудством. Куда прикажете отослать соболезнования?

– Ты пессимист! – возвестил Кощей. – Какие могут быть соболезнования? Поваляется пару недель и станет как новенький. Отличная индейка, передай Клауди мою благодарность.

– Благодарю вас, сэр, – поклонился Артур. – Будет ли удобным отослать мистеру Вайту цветы?

– Хорошая идея, – одобрил Кощей. – И еще фунт орехов. Я ему случайно челюсть сломал, – пояснил он для Женьки.

Примерно так они и развлекались. Поскольку Артура Женька боялась по-прежнему, и значительно сильнее, чем Кощея, а Лондон все еще был притягателен, виделись сообщники редко. Женьке приходилось постоянно следить за собой, и даже при виде Кощея она спускалась по лестнице степенным шагом, боясь в присутствии Артура сделать лишнее движение или лишний раз рот открыть. А Кощей вваливался за полчаса до обеда или ужина, наскоро приводил себя в порядок и рассказывал о собственных похождениях, вызывая стойкую зависть слабого пола.

И вот настал вечер первого июля по местному времени.

– Детка, ты готова? – прогремел на весь дом голос Кощея. – Нас ждут великие дела!

Женька сбежала вниз по лестнице и споткнулась на последней ступеньке.

– Отличная примета, – возвестил Кощей. Он подхватил Женьку, поставил ее на ноги и деловито предложил руку. – Карета ждет, мисс. Разрешите сопровождать?

Подавив желание двинуть ему каблуком по голени за насмешливый тон, Женька приняла руку и гордо вскинула голову.

– Конечно, милорд, почту за честь, – заявила она.

– Клауди! – позвал Кощей. – Напомни увеличить жалованье Артуру!

Карета стояла перед воротами, и кучер предупредительно разложил лесенку.

– Мы это не проходили, – шепнула Женька, пока шли к воротам. – Я споткнусь.

– Импровизируй, – посоветовал Кощей.

– Я упаду, – стояла на своем девушка.

– А я тебя домой отправлю, – припугнул злодей.

В общем, препятствие преодолели без проблем, и карета тронулась.

Кощей поставил трость между ног, оперся на нее подбородком и задумался, а Женька любовалась окрестностями.

– Сейчас будем проезжать Дворцовую площадь, – не открывая глаз, сообщил Кощей. – Советую обратить внимание. На редкость красивый дворец, по меркам постготического периода. Особенно впечатляют витражи. Но прежде чем ты высунешься в окно, вспомни об Артуре.

Женька сдержала любопытство и, обмахиваясь веером, чуть повернула голову и едва не ахнула от восхищения. Дворец, показавшийся в окне, действительно был красив и мрачен. Огромные витражи переливались в лучах солнца, бросая отблески на булыжники площади. У входа стояли гвардейцы, одетые в яркие мундиры с галунами, на головах высокие матерчатые шапки, в руках они держали обнаженные мечи, направленные остриями вниз.

– Вот женщины! – заметил Кощей. – Теряют головы при виде красивой формы.

– Что? – переспросила Женька, отвлекшись от созерцания гвардейцев.

– Ничего, – обреченно ответил Кощей. – Посмотри на музей. В нем выставлены рыцарские доспехи прошлых веков. Они уже семьдесят лет назад вышли из моды, в связи с изобретением арбалета, и теперь зарабатывают деньги для короны, просто пылясь на витринах.

– Настоящие рыцарские доспехи? – восхитилась Женька.

– Они самые. Плюс копья, шлемы, мизерикордии, перчатки, знамена и прочие сопутствующие товары. На днях сходим посмотреть. Если все пройдет удачно.

Вскоре карета миновала городскую черту и въехала в пригород. Мелькнула деревня, следом потянулись поля.

– Долго нам еще ехать? – спросила Женька, утомившись созерцанием живописных лугов.

– Не мешай дяде думать, – отозвался Кощей. Все это время он ехал, не меняя позы.

– Вы не думаете, вы просто спите, – уличила Женька.

– И что? Ты мне мешаешь.

– Так скоро мы приедем? – настаивала Женька. Кощею пришлось открыть глаза, посмотреть в окно и сказать, что через полчаса они будут на месте, так как уже едут по землям баронета Джонса – это легко понять по наличию еще трех карет на дороге.

Впереди показался большой дом, сияющий огнями.

– Впечатляет, да? – Кощей окончательно очнулся и вслед за Женькой посмотрел в окно. – Это не то что подглядывать за Майлзом. Здесь нас ждут.

Он был прав. Зрелище захватывало. По широкой дороге одна за другой ехали кареты, делали круг у парадного входа, высаживали пассажиров и отъезжали. На огромной лужайке, сбоку от дома, прохаживались люди, пили вино и беседовали. Лужайка освещалась сотней масляных светильников, расставленных на специальных подставках, и была украшена разноцветными флажками и лентами. Среди приглашенных сновали ярко одетые карлики, смеша наиболее простодушных гостей своими ужимками и кувырками.

– Глумиться над карликами жестоко, – решила Женька.

– Оставим этическую сторону. Итак, детка, ты готова?

Вскинув бровь, Кощей ждал ответа.

– К чему? – мрачно спросила Женька – ей было жаль карликов.

– Покорять этот мир, – Кощей широко повел рукой. – Ты со мной?

– Ясен пень… – начала было Женька, но осеклась под внимательным взглядом Кощея и поправилась: – Не сомневайтесь, дядя Максет, я вас не подведу.

– Отлично, – похвалил Кощей.

– Можете быть уверены, я сделаю все, что от меня требуется, – продолжила Женька и, не успел Кощей отреагировать, добавила: – Только хватит звать меня деткой!

– Уф. Вот ты выдала! – Кощей огорченно покачал головой и с надеждой спросил: – Это что, так важно?

– Представьте себе, – твердо ответила Женька, оправляя рукав платья. – Так как?

– «Мисс Блэкгод» звучит слишком официально, – подумав, решил Кощей.

– А по имени? – не сдавалась Женька.

– О! Не подумал. Боюсь, тогда нас заподозрят в слишком близких отношениях.

– Но я же ваша «племянница», – возразила Женька.

– И где проблема? – искренне удивился Кощей, но в глазах его таилась издевка.

– Короче, хватит звать меня деткой! – вспылила Женька.

– Как скажешь, – успокаивающе отозвался Кощей, озабоченно оглядывая гостей, пока кучер сворачивал к дому. – «Золотко» подойдет? Могу расщедриться на «рыбку», «солнышко»… Сиди тихо, мы прибыли.

Он откинулся на спинку дивана и сделал равнодушное лицо. Едва лесенка оказалась откинута, Кощей первым легко спрыгнул вниз и подал Женьке руку.

– Идем, дорогая, – проговорил он, и оба последовали по выложенной мрамором дорожке. – И давай без глупостей, солнышко.

– Лорд Максет Блэкгод с племянницей! – возвестил мажордом.

– Как? Вы еще и лорд? – саркастически заметила Женька.

– Помалкивай, солнышко, – посоветовал Кощей. – Иначе лишу наследства и леди тебе не стать.

Их встретили хозяева дома, и все негодование пришлось оставить на потом. Скромные реверансы, многозначительные взгляды, поклоны и заявления во взаимном уважении прошли достаточно легко, и Кощей провел Женьку на лужайку, где в сторонке небольшой оркестр из пяти человек наигрывал легкие мелодии.

– Значит, так, золотко, – быстро глянув по сторонам, постановил Кощей. – Вон тех двоих видишь?

– Которые вино хлещут? – уточнила Женька.

– Они все его хлещут. Вон те двое, один с напомаженными волосами, второй в мундире лейтенанта флота.

– В красном таком?

– Точно.

– Вижу.

– Идем туда. Через две минуты мисс Джонс утащит меня в сторону, а ты гуляй здесь, уделяй этим двоим повышенное внимание, ахай, восхищайся и запоминай. Доступно?

– Вполне, – согласилась Женька.

– Первый танец будет менуэт, – продолжил Кощей. – Пригласит тебя один из тех двоих. Второй – паванна, за мной, третий будет вроде полонеза, только проще, если думаешь, что справишься, валяй, но от четвертого откажись. Без скандалов! Танец сложный. Пока от менуэта будет сводить скулы, говори с этим придурком.

– Каким? Вы же не знаете, кто меня пригласит!

– Тебя пригласит вон тот напомаженный. Иначе начнутся неприятности.

– У кого?

– У тебя.

– Поняла, – кивнула Женька. – А это сильно поможет?

– Еще как! – заверил Кощей.

– Но он же страшный, – пожаловалась Женька.

– Тебе еще повезло, – заверил Кощей, тяжко вздохнув. – А мне с мисс Джонс танцевать придется. То еще удовольствие, уж поверь.

Они разошлись в разные стороны. Кощей прекрасно понимал, что для Женьки здесь все ново, странно и непривычно, но, положившись на хорошую адаптацию молодого организма, занялся своими проблемами, лишь изредка отыскивая взглядом девушку, чтобы убедиться, что все в порядке и очередная дуэль пока не грозит.

А вот Женьке его проблемы были индифферентны. Как и проблемы альтернативной родины. Она просто попала на настоящий бал и наслаждалась жизнью.

– Развлекайся, детка, – хмыкнул Кощей, увлекаемый в водоворот светской беседы какой-то престарелой графиней и дочерью дипломата. – То ли еще будет!

Седина на висках, похоже, придала Кощею определенный шарм. А может, сказалось то, что он до сих пор не женат и все еще считался одним из самых видных женихов Англии – мамаши с дочками на выданье его просто атаковали. В первых рядах была хозяйка приема. С трудом вырвавшись из цепких лап миссис Джонс, он угодил в не менее цепкие лапки ее дочери, и лишь пообещав пригласить на первый танец, сумел слинять. Его гораздо больше интересовала группа мужчин, чинно пивших вино возле одной из беседок.

Кощея приняли любезно, со всей возможной искренностью. Все, кроме одного.

– Мистер Харт, – поклонился Кощей.

– Лорд Блэкгод, – не менее любезно отозвался собеседник.

– Не ожидал вас здесь увидеть, особенно учитывая то, что солнце едва село, – Кощей просто лучился дружелюбием.

– Новый крем поистине творит чудеса, – тихо процедил Харт. – Вы хотите обсудить проблему моей кожи, милорд?

– Ну что вы! – воскликнул Кощей и тут же сбавил тон. – Просто ваше появление столь неожиданно…

– Ваша светлость, – Харт подхватил Кощея под локоток и увлек в сторону, – вы же не собираетесь задавать бестактные вопросы и тем самым травмировать хозяев?

– В мыслях не держал!

– Полно лгать, Блэкгод, – резко перебил Харт. – Единственное, чего я хочу, так это указать вам на опасность подобных прилюдных вопросов.

Он потащил Кощея еще дальше от людей, продолжая пояснять.

– Я знаю, кто вы, Блэкгод, вы знаете, кто я, и, надеюсь, обойдется без эксцессов?

– Само собой, – горячо заверил Кощей. – Прошу извинить, если своими вопросами доставил вам пару неприятных секунд. Давайте вернемся к остальным. Так будет спокойнее.

– Да вы нервничаете, ваша светлость? – насмешливо удивился Харт.

– Ну что вы! – любезность Кощея не имела границ. – Я волнуюсь, что мисс Джонс отправится нас искать и застанет крайне неподобающую сцену…

– О чем вы? – воскликнул Харт и, пользуясь тем, что он и его собеседник скрыты деревьями, неуловимым движением оказался за спиной Кощея и прихватил его за гортань, зашептал прямо в ухо: – Ответьте на мои вопросы, Блэкгод, и я не стану вырывать вашу глотку.

– Согласен, – выговорил Кощей, боясь шевельнуться.

– Я прекрасно знаю, с кем имею дело, но, если с вами поступить так, как я сказал, вряд ли вы сумеете скоро прийти в себя, – продолжил Харт. – Даже моему народу понадобится много времени на восстановление, а что касается вас…

– Я сказал «согласен», – напомнил Кощей, опасливо скосив глаза на руку Харта. – Что вам надо?

– Убийство столь заметного человека было бы глупостью, но обезопасить себя мы просто обязаны…

– Здравая мысль, – поддержал Кощей. – Горло отпустите.

– Прошу вас, заткнитесь, – вежливо попросил Харт. – Я просто хочу прояснить ситуацию. Запомните, Блэкгод, вам лучше отступиться.

– Я учту, честное слово, – заверил Кощей, осторожно пытаясь высвободиться, но потерпел неудачу.

– Не дергайтесь. Расскажите мне, кого это вы привели?

– О! Ничего страшного, – облегченно выдохнул Кощей. – Просто моя племянница, Джейн Блэкгод…

– Полно лгать, – сурово повторил Харт, и хватка сжалась. – У вас нет никаких племянниц. Вы вообще не из этого мира, как ни странно это звучит, и ваша девушка тоже не отсюда.

Кощей закашлялся, и Харт был вынужден отпустить горло, но далеко не отходил, и оба знали: достаточно одного движения, и статус кво будет восстановлен.

– Харт, вы идиот, – выдавил Кощей.

Он, схватившись за шею, пытался откашляться.

– Вы что… не знаете, где меня растили? – проговорил он сквозь кашель. – Ну да… не племянница… не могу же я ей заявить… что я ее какой-то там… прадедушка… Она моя… проклятье, вы меня едва не прикончили! Так вот, Джейн моя последняя… родственница. Уф!

Приступ закончился, и Кощей смог встать ровно, приобретая прежнее достоинство.

– Вы меня едва не убили, – укоризненно сказал он.

– Полно, Блэкгод, что вам будет?

– Я что, по-вашему, бессмертен? – возмутился Кощей.

– Не как мы, но да, бессмертны, – насмешливо отозвался Харт. – Предупреждаю вас, Блэкгод, отступитесь. Вы могущественный колдун, и у вас, похоже, сильный источник, однако вам это не поможет. По сравнению с остальными вы просто жалкий выскочка, каким-то невероятным образом заполучивший целую страну.

– Идите вы куда подальше, – изысканно поклонившись, предложил Кощей.

– Да вы грубиян, – укорил его Харт. – Впрочем, дело ваше. Я ни на йоту не верю в сказку про последнюю родственницу, но раз уж вы, при всем вашем цинизме, притащили сюда мисс Джейн, нарядили ее, обучили манерам, она для вас много значит.

– Девушку не трогайте, – предупредил Кощей. – Я же вас из-под земли достану.

– Что вы, Блэкгод, – Харт улыбался не хуже самого Кощея. – Как можно обидеть столь… хм… забавное создание. Вы, в свою очередь, постарайтесь вести себя крайне осмотрительно и прекратите лезть в дела, вас не касающиеся.

– Не понимаю, о чем вы, – Кощей осторожно растирал шею.

– В самом деле? Кем бы вы ни были в далекой дикой стране, как бы блестяще вы ни унизили беднягу Майлза, здесь вы не более чем очередной выскочка, мнящий себя бессмертным. Надеюсь, вы меня понимаете? Всего хорошего, ваша светлость.

Он удалился, а Кощею пришлось еще пару минут приходить в себя. Горло сильно болело, словно в него напихали наждачной бумаги. Кощей поправил воротник, стараясь скрыть синяки. Унижение было то еще, но зато он получил новую порцию информации. Теперь он точно знал, что Харт о нем знает мало и считает просто выскочкой. Что вампир весьма уверен в своем положении, раз рискнул угрожать лорду. А также Кощей сумел под шумок подсунуть «племянницу» в качестве наживки.

Слегка оправившись от пережитого, он вернулся к гостям и первым делом, пока самого не заметили, отыскал Женьку. Она отлично проводила время, беседуя с сыном адмирала. Конечно, красавец блондин, пусть и ростом не вышел, смотрелся значительно лучше, чем указанная жертва, но Кощею было плевать. Извинившись, он попросил «племянницу» уделить ему буквально две минуты и отвел ее в сторонку.

– Ты что творишь? – угрожающе поинтересовался он.

– В чем, собственно, дело? – высокомерно осведомилась Женька. – Я разговариваю с местной молодежью, как вы и сказали.

– Я тебе велел охмурять вон того, напомаженного, – сдержанно напомнил Кощей, все еще нервничая из-за последнего приключения.

– Он страшный и тупой, – постановила Женька.

– Согласен, но на один танец ты его вполне потерпишь, – решил Кощей.

– Он пытался схватить меня за руку! – пожаловалась девушка.

– Проклятье! – пробормотал Кощей. – А меня только что пытался убить вампир.

– Ух ты, настоящий? – Женька моментально обернулась, надеясь увидеть в толпе черный плащ и клыки.

– Игрушечный, – процедил Кощей, сдерживаясь по мере сил. – И мне он не понравился. Значит, так, ты идешь охмуряешь Дэвида Хилла, а про Генри забудь. Тем более что он лейтенант флота и послезавтра уходит в плавание.

Горечь на лица девушке подсказала, что речь пропала втуне, и Кощей пошел с козырей:

– К тому же у тебя есть Елисей.

– Ага, – насупилась Женька. – Где он, этот Елисей? Небось давно уже в терем вернулся и дрыхнет себе на печке, или чем там царевичи занимаются.

– Ладно, – сдался Кощей. – Как только вернемся домой, попрошу Эвелину посмотреть, что там с твоим царевичем. Идет? Теперь иди покорять Хилла. И учти, он просто обязан пригласить тебя на первый танец.

– Менуэт?

– Назовем его так. Ступай.

Что-то в лице сообщника подсказало Женьке, что лучше послушаться. Ей пришлось вернуться к молодым людям и, к своему большому сожалению, отказать красавцу лейтенанту в пользу Дэвида.

Наконец объявили начало танцев, и оркестр заиграл громче. Пары построились, и началось действо. Мужественно улыбаясь поклоннику, Женька сделала первый шаг. Поймав взгляд Кощея, она быстро сообразила, что выглядит несколько странно, и разозлилась. Ну не обучали ее в школе танцам! Так что теперь, убить за это? Вот если бы в этом темном царстве хип-хоп танцевали, посмотрели бы, кто кого. Однако приходилось мириться с тем, что есть, и Женька изо всех сил старалась попадать в такт.

– Пожалуюсь Артуру, – одними губами произнес Кощей, на миг отвлекшись от мисс Джонс, и угроза подействовала.

Подол платья был длинным, ног не видно, и Женька просто пропускала по полшага. Стало значительно проще. Двигались пары медленно, и она вполне успевала подражать основным па. И тут Хилл – мало того, что от него потом несло – начал многозначительно пожимать ей пальцы. От гнева Кощея спас опять-таки длинный подол – не смогла Женька врезать каблуком по пальцам нахала, зато сбилась с шага, Хилл подставил руку, выровнял их продвижение и первым начал разговор.

Для начала он весьма снисходительно заметил, что партнерша просто восхитительна и танцевать с ней большая честь. Звучало это так, будто он принц и пригласил горничную. Но Женька, смирившись, только скромно улыбалась и приседала в бесчисленных реверансах, ходила павой вокруг кавалера и наконец когда нахал в очередной раз вякнул глупость, заговорила:

– Мой дядюшка рассказывал, что ваш отец человек весьма достойный.

– Не сомневайтесь! – Дэвид улыбнулся, и Женька содрогнулась. – Он состоит в дипломатическом корпусе, да и сам я достаточно продвинулся по службе.

– Как интересно, – послушно восхитилась Женька. – И чем же вы занимаетесь?

– Я третий секретарь принцессы Анны, – гордо заявил Дэвид.

Тут началась самая трудная часть – обмен партнерами, и разговор возобновился лишь через некоторое время.

– Самой принцессы?

– Не сомневайтесь. Она меня очень ценит, – без ложной скромности отозвался Хилл.

– Дядя говорит, что принцесса Анна одна из самых прогрессивных женщин Англии.

– Ее высочество сумела сделать больше, чем весь департамент ее отца, – гордо возвестил Дэвид.

– Я слышала, будто она поставила на службу Англии ее врагов? Вот уж не знала, что у такой огромной страны могут быть враги. Они хотели напасть, да?

– Ну что вы! Речь шла о врагах внутренних. Раньше они могли навредить, но теперь, получив право на жизнь, готовы служить своей стране наравне со всеми.

– Вы такой умный! – Женька смотрела с неподдельным восхищением. Ее действительно восхищало, как такой болван, треплющийся о работе с первой встречной девушкой, мог стать секретарем принцессы. Похоже, папаша и впрямь высоко сидит. – И вы во всем этом принимали участие?

Далее последовала краткая лекция о том, что без него, Хилла, подобное вообще было бы невозможным. Именно он отыскивал угасающие фамилии, подвергавшиеся гонениям за грехи предков. Сосредоточившись на том, чтобы запомнить все имена, Женька опять едва не сбилась с шага.

Вскоре болтовня Дэвида приняла более личный характер. Он начал, как ему казалось, издалека намекать на свою холостяцкую жизнь, на то, что Женькин дядя, лорд Блэкгод, наверняка счел бы за честь породниться с Хиллами и что служанки тогда у «мисс Блэкгод» были бы не в пример лучше, чем теперь. Поднаторевшая в местных делах Женька сразу уловила намек на свой макияж, не такой яркий, как у прочих девиц, и едва не сорвалась на грубость. К счастью, прозвучали последние звуки флейты, и пытка окончилась. Хилл вернул ее дяде Максету, взяв слово, что полонез остается за ним.

– Реально бестолочь, – с чувством выдохнула Женька, обмахиваясь веером.

– А ты как думала? – подмигнул Кощей. – Стал бы умный человек с дамой о работе говорить. Он ведь говорил?

– Еще как, я его чуть не убила, – поделилась Женька.

Кощей передал ей бокал вина, и девушка выдула его едва ли не залпом, сообразила, что ведет себя недостойно, и виновато потупилась.

– Брось, – утешил Кощей. – Считается, что ты из далекой страны, и тебе многое простят. Вдобавок ты вроде экзотики и будешь пользоваться большим спросом.

Какой-то человек, в званиях Женька не разбиралась, а Кощею было плевать, объявил начало следующего танца.

– Дорогая, ты же потанцуешь со своим старым дядей? – громко объявил Кощей, раскланиваясь перед Женькой.

– С удовольствием, дядя Максет, – Женька в ответ изобразила один из своих самых удачных реверансов, ощутив прилив горячей благодарности.

Опять построились пары.

– Что танцуем? – осведомилась Женька.

– Паванну, золотко, паванну. Я об этом упоминал.

– Это же свадебный танец.

– У вас может быть. Забыла, какой это мир? Скажи спасибо, что здесь вальса с мазуркой пока нет.

– Вальс я умею, – оживилась Женька.

– Тебе так только кажется.

Мелодия грянула тягучая и торжественная. Кощей вел в танце безупречно, ни разу не дал сбиться и подсказывал в сложные моменты, что надо делать. Ловя на себе завистливые взгляды женщин, Женька против воли приосанилась. Ей действительно достался почти самый лучший партнер. Лишь один тип – значительно моложе Кощея – выигрывал по внешности, но зато сильно уступал отставному богу в обаянии. И был еще один, который мог тягаться с Кощеем и даже оставить его далеко позади.

– Это что за дядька? – поинтересовалась Женька, на секунду отвлекаясь от своего партнера.

– Герцог Адинейский, – пояснил Кощей, проследив Женькин взгляд. – Даже не думай, он женат. К тому же старый.

– Я не о том, – обиделась Женька. – А Адинея это где?

– Герцогство на юге. Не отвлекайся, выкладывай, что этот бездарь тебе наболтал?

Пересказывая все что помнила, Женька вдруг обнаружила, что даже такой занудный танец, как паванна весьма занимателен. Ноги словно сами собой выполняли нужные движения, тело совершало поклоны и повороты. А уж когда одна дамочка кинула на нее откровенно злобный и завистливый взгляд, и вовсе захотелось, чтобы паванна была раза в три длиннее менуэта.

Но все закончилось.

– Все, детка, можешь идти охмурять своего лейтенанта, – разрешил Кощей. – Начнет приставать Хилл – зови меня.

Еще часа два Женька, прихрамывая, как раненая уточка, болталась у столов с закусками, попивала вино и вела светскую беседу с молодыми людьми. Кощей же ухитрился увести из-под носа мистера Харта партнершу для самого новомодного, и даже фривольного танца, и, находясь прямо напротив нервного вампира, подхватил ее и приподнял чуть сильнее, чем следовало, вследствии чего лодыжки обнажились больше требуемого. Харт молча скрежетал клыками, но на рожон не лез. Позиция его клана при дворе была все еще не слишком прочной, а «предков» Кощея посвящал в рыцарское звание за особые заслуги сам прапрадедушка нынешнего короля.

Вскоре, сославшись на Женькину усталость, Кощей велел закладывать карету. Пока он раскланивался и прощался с хозяевами дома, клялся, что непременно устроит прием в честь мисс Джейн Блэкгод, пока искал свою трость, Женька бдила. Она, по первому слову опекуна, как и подобает воспитанной девице, прошествовала к карете и теперь, потупив глазки, старалась не терять из виду мистера Харта и его приятелей.

Вскоре Кощей вернулся, помог ей сесть в карету и спросил:

– Ну как?

– Он исчез, – тихо ответила Женька. – И кучер не наш.

– Отлично, – кивнул Кощей. – Ринемся в бой или смоемся по-тихому?

– Давайте по-тихому, – решила Женька. – Я устала.

– Молодец, – похвалил Кощей. – Долой насилие, это не наш метод. Пусть головы ломают, куда это мы делись из второй кареты подряд.

– И мне завтра еще с вами в шашки играть, отдохнуть надо, – сонно добавила Женька.

– Что, прости? – помолчав, переспросил Кощей.

– Вы же завтра, вернее сегодня, начнете думать над этим делом, значит, придется с вами играть, раз уж вам так легче думается.

– О… – только и нашелся что ответить Кощей.

Они некоторое время ехали молча, потом Женьке показалось, что карета свернула в сторону.

– Знаю, – кивнул Кощей.

– Они нас убивать везут? – осторожно спросила Женька.

– Не думаю. Хотя кто их знает.

– Так давайте Артура позовем, – робко напомнила Женька. – Пора уже.

– Ишь ты! – восхитился Кощей. – Совсем недавно ты его до колик боялась. А теперь смотри, ждешь не дождешься.

– Я и сейчас боюсь, но другие еще страшнее, – призналась Женька.

– Артура звать нельзя, – с сожалением ответил Кощей. – За домом следят, и я велел быть на виду.

– Как же мы тогда… Там же вампиры!

– Ну, ты хотела познакомиться с парочкой.

– Я уже познакомилась, спасибо, меня Хилл представил, – с ноткой паники ответила Женька.

– А оборотни? Они тоже будут.

– В другой раз, – процедила Женька. – Как вы собираетесь нас отсюда вытаскивать?

– Старым дедовским способом. Надеюсь, навыки я не растерял. Оглянись, за нами кто-нибудь едет?

В предутренних сумерках дорога через заднее окошко просматривалась плохо, но все же троих всадников вполне можно было разглядеть. Вдобавок кучер, гикнув, хлестнул лошадей, и карета помчалась быстрее.

– Это чтобы мы на ходу не выпрыгнули, – довольно пояснил Кощей. – Подержи трость.

Он сцепил пальцы и вытянул вперед руки, разминаясь, покрутил головой, прогнул спину, расслабился и велел:

– Обними меня покрепче. Да крепче! Не бойся, я же твой дядя! Трость не потеряй, голову оторву. А теперь мы попробуем утереть носы сопливым щенкам, – подмигнул он.

Зная этот тон, Женька, наученная опытом, вцепилась в Кощея как клещ, ткнулась носом в рубашку на груди и зажмурилась. От Кощея приятно пахло, и Женька чуть успокоилась, но тут пол ушел из-под ног, нижняя часть тела тоже осталась без опоры. Стараясь не заорать, мало ли что, Женька вцепилась зубами в рубашку, едва не прихватив кожу. Последовал удар обо что-то твердое, Кощей с Женькой покатились по жестким булыжникам, и, не успев подняться, Кощей торопливо крикнул:

– Артур, это я, Максет!

– Я вас ждал, сэр.

Артур возвышался над валяющейся парочкой и терпеливо ожидал дальнейших распоряжений.

– Вам помочь встать, сэр? – осведомился он, не дождавшись.

– Да, спасибо, староват я для подобных трюков. Детка, да отпусти ты меня. Чужие были? – спросил Кощей, по-прежнему лежа на спине в обнимку с Женькой, так и не разжавшей зубы.

– Да, сэр. Два человека посменно наблюдали за домом, еще один пытался проникнуть через окно в ваш кабинет.

– М-да. Приятного аппетита, Артур.

– Мне удалось сдержаться, сэр, я просто выкинул его к соседям.

– К Смитам? – удивился Кощей.

– Нет, сэр, к другим соседям. У них не так давно появилась новая собака – волкодав. Я решил, что на их территории воришка причинит меньше вреда, чем у нас.

– Отлично.

Тем временем Женька осторожно огляделась. Они приземлились на дорожку, ведущую к парадному входу, и на данный момент вокруг не было ничего опасного. Кроме Артура.

– Мы дома? – уточнила Женька.

– Не сомневайся, – заверил Кощей. – Как ты?

– Курить хочу, – призналась Женька и, заметив удивление Кощея, воскликнула: – В чем проблема? Вы там дымили, а у меня никотиновое голодание!

– Дома покуришь. Теперь дай мне, наконец, встать.

Он стряхнул Женьку и с помощью Артура встал на ноги, потирая ушибленное при падении плечо.

– Могу я что-нибудь еще для вас сделать, сэр? – осведомился Артур.

– Еще как! – Кощей подхватился и зашагал к дому, таща за собой Женьку. – Сперва я должен принять ванну, выспаться и поесть. Все в указанной последовательности. Детка, тебе советую сделать то же самое.

Женьке не оставалось ничего другого, как последовать совету, но сперва она все же выкурила сигарку под осуждающим взглядом Артура.

Глава 9

Кощей ворвался в Женькину спальню, когда перевалило за полдень.

– Не надейся, я безо всякой задней мысли, – возвестил он. – Доброе утро.

– Вам что, в шашки сыграть не терпится? – простонала Женька и с головой укрылась одеялом.

– Ты только посмотри, какое чудесное утро, – возвестил Кощей, прошествовал к окну, раздвинул шторы и поднял раму.

– Вернее, полдень, – подумав, уточнил он, вернулся к Женькиной постели и потряс девушку за плечо. – Вставай, пойдем звать Эвелину, просто чтобы узнать, что там с твоим сопливым царевичем.

– Елисей не сопливый, – сонно отозвалась Женька и, сообразив куда ее зовут, быстро села, потерла лицо и очнулась. – Вы серьезно?

– Как говорит мой брат, серьезен, как дохлая мышь, – торжественно кивнул Кощей, для большего эффекта «злодейски» спрятав лицо за отворотом халата. – Ты встаешь или нет? Если Эвелина увидит меня в твоей спальне, то придется на тебе жениться, а нам обоим это не выгодно.

– Отстаньте со своими шуточками, – пробормотала Женька. – Сейчас спущусь.

– Не заставляй себя ждать, – велел Кощей и исчез.

К большому Женькиному разочарованию, мысль о Елисее почти перестала греть душу. События предыдущей ночи грызли и требовали объяснений, а Кощей, судя по довольному виду, уже и без шашек пришел к интересным выводам. Оставалось только осторожно узнать, что же он надумал. Спрашивать в лоб было бессмысленно, выяснять обиняками сложно, следовательно, надо было ждать подходящего момента и поинтересоваться невзначай.

Окрыленная этими мыслями, Женька быстро привела себя в порядок, почистила зубы уже привычной полоской коры и скатилась вниз по лестнице, естественно, наткнувшись на Артура.

– Мисс Дженя, – поклонился слуга.

– Э-ээ… Доброе утро, Артур, – кивнула Женька, изо всех сил жалея, что влезла в джинсы и рубашку вместо домашнего платья.

– Лорд Максет ждет вас в гостиной, мисс Дженя. Ланч будет готов через пятнадцать минут и подан в столовой.

– Замечательно, – воскликнула Женька, нацелившись на гостиную, но ее остановило покашливание Артура.

– Смею заметить, мисс Дженя.

– Да? – Женька насторожилась.

– Вы забыли застегнуть манжету, мисс Дженя. Позвольте вам помочь.

С такими словами он легко застегнул пуговицу на рукаве, поклонился и исчез.

– Детка, ты идешь или нет?

Голос вывел из ступора, и Женька проскользнула в гостиную.

Кощей тоскливо внимал лежавшему перед ним зеркальцу.

– Ты же не думаешь, что этот молодой человек ведет себя достойно? – услышала Женька знакомый голос.

– Здравствуйте, Эвелина Стивовна! – крикнула Женька, и голос, не меняя интонации, продолжил:

– Он слишком молод, но задатки весьма впечатляющие. Здравствуйте, Евгения. Максет рассказал, что на вчерашнем балу вы произвели неизгладимое впечатление.

– Надеюсь, – весело отозвалась Женька. После общения с Артуром Эвелина казалась ягненком.

– Очень рада.

– Садись, золотко, – Кощей указал на стул рядом с собой. – Ты как, готова посмотреть на Елисейку?

– Ага, – закивала Женька. – А вы по поводу вчерашнего уже…

Ногу обожгло болью, и Кощей рассеянно улыбнулся.

– …Мною довольны? – выкрутилась Женька.

– О да! Общество было сражено наповал, – заверил Кощей. – Но оставим эту тему, вряд ли Эвелине интересны твои похождения.

– Отчего же, – поджала губы Эвелина Стивовна.

– Я вам потом все расскажу, – поспешно заверила Женька. – Не при дяде Максете ведь рассказывать, верно? Это будет нескромно.

Вот тут она заслужила целых два одобрительных взгляда – и от Кощея, и от Эвелины Стивовны. Очень жаль, что Артур не зашел, глядишь, и он бы сподобился.

– Евгения, хочу заметить, что при всем внешнем сходстве царевичи Илья и Елисей очень различны между собой. Надеюсь, вы об этом знаете?

– Конечно, Эвелина Стивовна, – заверила Женька.

– Хорошо, – кивнуло отражение. – Достоинства Ильи…

Кощей рассеянно кашлянул, и Эвелина пресекла собственную нотацию, а Женька, по знаку Кощея, выложила свое зеркало рядом с его.

– Сиди тихо, – подмигнул Кощей. – Посмотрим на твоего героя. И перестань ерзать. Быстрее от этого не получится, это тебе не…

Тут он осекся и начал пристально вглядываться в отражение. Женька последовала его примеру.

– Погоди.

Метнувшись за порог, Кощей приволок огромное зеркало, висевшее в прихожей, водрузил его на стул между окон, задернул тяжелые портьеры и направил на него оба зеркальца, так, что белое поле с катящимся по нему апельсином стало видно, как на большом экране.

– Круто, – восхитилась Женька.

– Чего там, – скромно отозвался Кощей. – Валяй, любуйся.

Он привычно сцепил пальцы на затылке, вытянул ноги и принялся покачиваться на стуле.

Между тем в зеркале отразился замок Кощея. Возле рва, с наружной стороны, гарцевал белый конь Елисея.

– Как в седле держится! – уважительно заметил Кощей. – Орел. Хотя коня, похоже, у Ильи одолжил.

– А где звук? – нетерпеливо спросила Женька, и Кощей щелкнул пальцами.

– Выходи на бой, Кощей! – как раз в этот момент крикнул царевич.

– Да прям, – вполголоса прокомментировал Кощей.

– Я все равно тебя, злодей, достану! – продолжил Елисей.

– Уже достал, – согласился Кощей.

– Отдай мне Евгению!

– Нет, я не понял! – искренне удивился Кощей. – Ему ты нужна или меня прикончить?

– И то и другое, – отмахнулась Женька. – Вы как первый раз, честное слово. Дайте уже посмотреть.

Тем временем белый конь под лихим всадником продолжал гарцевать вдоль рва, а Елисей звал отсутствующего Кощея на битву.

– Обычно сперва к Бабе-яге заглядывают, – заметил Кощей. – Милейшая дама, когда не страдает от ревматизма. Она и дорогу подскажет, и как смерть мою найти, а этот, гляди ты, напрямую прорвался. Бедовый парнишка.

– Отдай мою Евгению, и будешь жить! – крикнул Елисей.

Женька зарделась, Кощей уважительно промычал.

– Надо же, – протянул он. – Эвелина! Сколько он так с воплями гарцует?

– Второй день, – донесся голос. – Еле убедила поспать.

– Силен, – уважительно констатировал Кощей, качнув головой. – Вот что значит командный голос.

– Да тише вы, – взмолилась Женька.

Ее давешнее равнодушие к Елисею как рукой сняло, стоило только увидеть этого красавца.

– Молчу, – скорбно понурился Кощей и вновь принялся раскачиваться на стуле.

– Евгения! – крикнул Елисей. – Не бойся, я спасу тебя!

– Слышишь? Он тебя спасет, – Кощей утер воображаемую слезу.

– Я убью этого гада!

– О да! – с чувством подтвердил Кощей.

– Он не уйдет от моего меча! – конь встал на дыбы, а Елисей выхватил вышеозначенный меч, и лезвие сверкнуло в лучах солнца.

– Красиво, – с завистью промолвил Кощей.

Женьке было не до его, пусть даже искренних, комментариев.

За ней явился настоящий принц на белом коне и собирался драться за ее свободу с величайшим злодеем Руси. Это стоило многого. Сердце застучало быстрее, и на глаза навернулись слезы.

– Я скоро вернусь, – шепотом пообещала она. – Вот спасем Русь, и я сразу буду дома.

– Эй! – осадил ее Кощей, чуть повернув голову. – Ты вернешься в мой замок, а не домой. В Москву отправишься лишь после того, как избавишь меня от этого мальчишки.

– Максет, – донесся укоризненный голос Эвелины, перекрывая угрозы и объяснения Елисея. – Дом человека там, где его душа. Неужели до сих пор не выучил?

– Мой дом в серебряной коробке? – Кощей с деланым ужасом переводил взгляд с зеркала на Женьку.

– Максет, прекрати! – воскликнула Эвелина. – Ты подаешь девочке отвратительный пример.

– Извини, – привычно отозвался Кощей.

Сдержав смех, Женька вновь сосредоточилась на Елисее, стараясь игнорировать нарочито серьезный вид Кощея.

Елисей в бешенстве атаковал мост, и Женька охнула. Умный конь, не подверженный влиянию гормонов и наученный горьким опытом, притормозил, и Елисей едва удержался в седле.

– Каков всадник! – восхитился Кощей. – Я бы не удержался.

– Хватит его мучить! – вступилась Женька. – Вы его нарочно унижаете!

– Я? – Кощей даже раскачиваться перестал. – Я что, явился в его дом и начал оскорблять?

Как раз в этот момент Елисей, пытаясь спровоцировать Кощея, разразился потоком специфических выражений.

– Нет, ты слышишь, что он про мою маму говорит? – Кощей ткнул пальцем в сторону зеркала.

– У вас нет мамы!

– Поэтому ее можно оскорблять? – возмутился Кощей.

– Он пытается меня спасти! – воскликнула Женька.

– Такими матюками? Отличный способ.

– Хватит издеваться! – Женька рявкнула не хуже самого Кощея.

– Ладно, заслужила, – легко согласился Кощей. – Эвелина! Завтра пусти этого парня в замок!

– Он все порушит, – сурово сказала Эвелина.

– Брось. Елисей воспитанный молодой человек и в отсутствие хозяина не станет громить чужой дом. На всякий случай вели духам спрятать твой любимый сервиз в подвале.

– Ты просрочил с кормежкой на несколько дней, – строго напомнила Эвелина.

– И что? «Рыбки» сдохли? – мельком спросил Кощей. – Открой им малый ларец, пусть едят, от меня не убудет.

– Всухомятку? Как скажешь, Максет, но нельзя так издеваться над духами и бедным мальчиком. Он приехал девушку спасать, а ты где-то бродишь.

– Действительно, неучтиво, – саркастически произнес Кощей. – В следующий раз вынесу собственную голову на блюде. Так лучше?

– Прекрати паясничать, – осадила его Эвелина, но тут вошел Артур, сообщил, что еда подана, и дебаты прекратились.

Зеркало вновь отражало только гостиную, а хитрое приспособление для просмотра Кощей смел в карман.

– Что вы надумали? – деловито осведомилась Женька, намазывая маслом тост.

– Ты это о чем? – невинно осведомился Кощей, поглощая яичницу.

– Ну, раз вы не зовете играть в шашки, значит, решение пришло само собой, – пояснила Женька. – Ладно вам, ну расскажите.

– Потом, – пообещал Кощей, – когда в музей пойдем.

– Тот самый? – воскликнула Женька.

– Я же обещал, – снисходительно напомнил Кощей. – Доедай и собирайся. Не годится лорду Блэкгоду ходить в компании с оборвашкой. Заодно про Елисея твоего поговорим.

– Зачем? – Рука с тостом замерла на полпути ко рту.

– Ты же беспокоишься, – заметил Кощей.

– А вы сказали, что с ним все будет в порядке, – напомнила Женька.

– И ты веришь злодею? – удивился Кощей.

– Нет, – Женька потупила глазки. – Только дяде Максету.

И она, бросив на тарелку недоеденный тост, умчалась переодеваться, пока Кощей не передумал, радуясь, что последнее слово в кои-то веки осталось за ней.

К музею они шли пешком, Кощею надо было уточнить, следят за ними или нет.

Без преследователей не обошлось. За ними два квартала шел какой-то мужчина, по виду – кучер.

– Халтурщики, – заметил Кощей.

– Почему?

– Конюшня в другой стороне, а если он по своим делам пошел, то сменил бы плащ. Давай твои ставки: он оборотень или метельщик?

– Может, он просто так, погулять вышел, – предположила Женька. – Что до плаща, то вы сами вон как одеты. Ходили бы как все, в камзоле, а то вырядились.

– Мне не идет? – удивился Кощей.

– Идет, – нехотя признала Женька. – Только все люди как люди, в панталонах ходят, а вы…

Ее перебил смех Кощея.

– Извини, – повинился он, вытирая платком глаза. – Нет, серьезно, это так прозвучало…

– Вас слово «панталоны» насмешило? – высокомерно осведомилась Женька.

– Скорее интонация, – признался Кощей. – И я не только экстравагантно одет, но также не пользуюсь помадой для волос, лимонным соком для улучшения цвета лица и наотрез отказываюсь от услуги цирюльника – кровопусканий для создания интересной бледности. Не то что Дэвид Хилл.

– Знаете что! – вскипела Женька, но тут же взяла себя в руки и заговорила тише. – Хватит упоминать этого…

– Следим за языком, – быстро напомнил Кощей.

– Этого… молодого человека, неоправданно высоко ценящего собственные достоинства.

– Сказать, «этого козла» было бы короче? – подмигнул Кощей.

– А к цирюльнику вам все равно пора, – заявила Женька. – Обросли, как болонка.

Кощей оттянул прядь волос с виска, убедился, что она достает далеко за переносицу, и согласился.

Ожидая, пока он подстрижется, Женька наблюдала за улицей, чинно сидя у окошка и сложив руки на коленях. «Кучер» прошествовал мимо, затем вернулся, но войти в дорогое заведение не посмел. Он остановился перед мальчишкой-чистильщиком и, пока тот наводил глянец на обувь, рассматривал окрестности, время от времени задерживая взгляд на цирюльне.

– Мисс желает завивку? – услышала Женька голос над ухом.

– Нет, спасибо.

Рядом с ней почтительно стояла девушка.

– Массаж лица, рук, маникюр?

– Я просто жду своего дядю, – пояснила Женька.

– Но лорд Блэкгод ушел, велев заняться до своего возвращения вашей прической, – сказала девушка, присев в очередном реверансе.

– Черт, – по-русски выругалась Женька.

– Простите, мисс, я не совсем поняла, – виновато отозвалась девушка.

– Очень хорошо, – Женька выпрямила спину и оглядела женскую половину цирюльни. – Пожалуй, маникюр и прическу.

Быстрый взгляд в окно подтвердил, что за время короткого разговора «кучер» исчез из поля зрения.

В отличие от Женьки Кощей давно растерял остатки наивности. Раз уж первого шпиона так легко вычислили, значит, есть и второй, а то и третий. Потому, выйдя через черный ход, он позволил «кучеру» себя заметить, увел его в проулки, где было далеко не так безопасно, как на Хай-стрит, и, огрев по затылку, оставил лежать под крыльцом обветшалого дома, а сам устремился дальше, петляя, словно заяц.

Его расчет оправдался. Обнаружив тело напарника, второй из преследователей ускорил шаг, боясь потерять свою жертву.

С ним справиться оказалось еще проще. Пусть география Лондона изменилась, но не настолько, чтобы Мак не смог окольными тропами зайти за спину преследователя.

– Ух ты, Джимми! Собственной персоной! – восхитился он, уложив Джеймса на грязную мостовую. – Какими судьбами?

– Будь ты проклят, Мак, – процедил Джеймс.

– Я его брат, – поправил Кощей. – И для тебя будет лучше признать это как факт. Это во-первых. Во-вторых, ты убил моего брата, и, если я перережу тебе горло, меня поймет любой из твоей банды. В-третьих, Мак рассказал, что ты слишком быстро занял место Джонни. Они ладили, ты сам знаешь. Скажу больше, с твоими талантами тяжело даже стащить кошелек с пояса ротозея на пожаре, а ты занял место главаря. С чего бы это?

– Отвали, ублюдок, – голос Джеймса стал похож на рычание. Кощей без церемоний сорвал с шеи платок и заткнул ему рот.

– Пошел разговор, – одобрил Кощей.

С такими словами он рывком поставил пленного на ноги и втолкнул в один из домов.

Пара бедняков, притулившихся на лестнице, поспешно сбежала, заметив джентльмена, толкавшего впереди себя одного из авторитетов преступного Лондона.

– Слушай внимательно, Джимми, – велел Кощей, втащив настырного уголовника в пустую комнату.

Из интерьера в ней были только отслаивающаяся от стен краска и полусгнивший топчан в углу. Его не унесли, боясь, что развалится по пути, а на дрова пускать было слишком рано – лето на дворе. На него-то с пинка и полетел Джеймс.

– Особый акцент на слове «внимательно». Ты убил Мака. Он, конечно, был непутевый, но родной. И теперь у тебя два варианта. Первый: ты рассказываешь, кто тебя нанял, и я не стану тебя убивать. Второй: ты упираешься рогами, и я вынужден буду тебя на ленточки порезать, а после того, как ты все выложишь в процессе, сообщу кое-кому из старых знакомых Мака, каким образом Джонни оказался на каторге. Устраивает?

Кощей раскрутил в пальцах бритву, поднеся ее к самым глазам Джеймса, второй рукой выдернул кляп и скрутил им кисти беспомощного пленника.

– Блефуешь, – против воли Джеймс отшатнулся и побледнел. – У тебя нет доказательств.

– Я не с Ройял-стрит. И твои друзья тоже, – справедливо заметил Кощей, хотя действительно блефовал и не знал наверняка, кто сдал старого друга. Но быстрое продвижение Джеймса наводило на определенные мысли. – Зачем нам доказательства? Только голые факты, ничего более.

– Ты – Мак, – процедил Джеймс. – Ты не умер. Мне много про тебя рассказывали.

– Ошибаешься, – проникновенно сказал Кощей. – Мака убили. Ты, кажется? Завтра его похороны на Чумном кладбище. Престижное местечко для изгоя древнего рода.

Он неуловимо взмахнул рукой и срезал бровь Джеймса.

– Бритва. – Джеймс выпрямил спину и зло оскалился, глядя в лицо противника. – Так с ней лишь Мак умел обращаться. Ты не умер.

– Я? Нет, конечно. Но вернемся к разговору о родственных связях. Не знаю, что тебе наболтали, но у нас с Маком был определенный интерес в этом подлунном мире. И ты мне расскажешь, кто тебе велел его убрать, а я не стану докладывать Джонни, кто его сдал. Идет? А бритва – просто наследственное. Впрочем, я могу уйти прямо сейчас, пожелав всего наилучшего, и даже пригласить тебя на завтрашние похороны. Заодно сообщу твоим орлам, под кем они ходят.

С этими словами Кощей надавил на щеки пленного, вынудив разинуть рот, после чего носовым платком прихватил язык и вытянул его наружу. Джеймс дернулся, но вырваться не смог.

– Интересно, – протянул Кощей. – Язык обложен, клыки увеличены, небо черное. Кто тебя укусил, Джимми? Это случилось до того, как ты сдал брата в полицию, или после? Ты сам попросил, надеясь стать сильнее Джонни, или просто несчастный случай? Может, став оборотнем, тебе было проще разделаться с конкурентами? Куда делся Терренс, Джим? Он же был правой рукой твоего брата. А Лари? Он всегда умел планировать и докапываться до истины. Куда делся Лари, Джим? Мак многое мне рассказывал, не сомневайся.

К чести Джеймса, он все же вывернулся из хватки Кощея и даже ринулся к выходу, но возле самой двери ему в глаз впечатался кулак, и сознание померкло.

Пробуждение было печальным. Все та же ненавистная физиономия и все та же бритва, только не на уровне глаз, а значительно ниже.

– Детей не будет, – скорбно констатировал Кощей. – Тебе на живую или как?

– Я расскажу. Завтра на похоронах, – пообещал Джеймс. – А ты не жилец, кем бы ты ни был.

– Да пожалуйста. На будущее – имей уважение, когда говоришь с лордом, босяк, – насмешливо сказал Кощей. – Теперь к делу. Ты говоришь прямо сейчас, я слушаю. Я не хочу тебя убивать, ты не хочешь быть мертвым. Итак, кто тебя укусил и когда?

Признавая свое поражение, Джеймс рассказал, как год назад к нему пришел человек с Ройял-стрит и предложил сдать Джонни. По словам того человека, Джонни все равно был обречен – дело времени, но сам Джеймс вполне мог занять его место, о котором давно мечтал, и продолжить «семейное дело». Поскольку особыми талантами он не блистал, пришлось согласиться.

– Отлично, – Кощей присел рядом на топчан. – Вместо того, чтобы прийти к Джонни или к Маку с просьбой «научи, дяденька», ты попросту одного сдал, другого убил.

– У меня не было выбора.

– Кто это был, Джимми? Из какого ты клана?

– Стауты. Меня укусил Бенджамин Стаут.

– Вот ведь, – Кощей с досадой стукнул себя по колену. – Они же… Ладно, Джимми, сделка есть сделка. Колись, что надо от меня и моей племянницы, и катись на все четыре стороны.

– Ты должен исчезнуть, кем бы ты ни был, Маком или лордом Блэкгодом. Твоя племянница станет наживкой. Говорят, слишком большой риск, что ты повернешь события вспять. Я не знаю какие, просто выполнял приказы.

– Понятно. Стало быть, Стауты тоже под крылом принцессы Анны?

– Откуда знаешь? – встрепенулся Джеймс.

– Птичка начирикала, – спокойно ответил Кощей. – На какую каторгу отправили Джонни?

– Забудь, – бросил Джеймс, и Кощей на миг обомлел от его насмешливого тона. – Он был смертник. Его казнили сегодня на рассвете. Только не надо нотаций, ты не моя мама. Он отказался сотрудничать и поплатился. А ведь знай ты раньше, попытался бы спасти. Да и «Мак», наверняка прикинул, как вытащить Джона с каторги. Скажешь нет?

– Согласен, – сдержанно кивнул Кощей. – Только объясни мне, Джимми…

– Ты дал слово джентльмена. Я могу уйти?

– О да. Конечно. Только последний вопрос. Терренс и Лари твоя работа?

– Они погибли от клыков бешеных псов, – со злой насмешкой сообщил Джеймс. – Лучше мне уйти, иначе твою девочку ждет та же участь.

– Конечно-конечно, – задумчиво отозвался Кощей и развязал ему руки.

Джеймс шагнул к двери, на ходу выхватил из-за голенища нож и метнул в Кощея. Тот успел отшатнуться, но Джеймс убегать не собирался, он ринулся на своего, как он считал, врага, достав на ходу второй нож и молниеносно раскрыв его. Удар едва не попал в плечо – лезвие прошло в полудюйме. Но Джеймс не угомонился. Он молча продолжал атаковать, вымещая всю свою ярость на этом человеке вечно снисходительном, то притворяющимися бедняком, то разъезжающим в карете. К застарелой ненависти и зависти добавился страх, что этот тип теперь мог любому рассказать о том, как арестовали Джона.

Еще пару раз увернувшись от ножа, Кощей наконец сообразил, что выхода у него нет. Он блокировал удар Джеймса и выбросил вперед руку с бритвой. Джеймс рухнул на прогнивший пол.

– Прости, Джонни, – с искренней скорбью пробормотал Кощей, выдернул лезвие из левого глаза Джеймса и тяжело выдохнул: – Он ничего не почувствовал. Клянусь.

Он взял за руку мертвого Джеймса и сосредоточился. Тут же перед его взором всплыли два хорошо одетых джентльмена, предлагавших работать на них. Затем смерть Лари и Терренса от клыков вновь обращенного оборотня, смерть Мака и, наконец, тело Джонни, болтающееся на виселице.

– Эх, Джимми, – с горечью сказал Кощей. – Ты его убил. А ведь я мог бы успеть…

Он вытер лезвие о рубашку трупа и вышел из дома.

Женька к тому времени закончила облагораживание собственного экстерьера и, отчаявшись дождаться Кощея, взяла экипаж и велела ехать к дому лорда Блэкгода. Вот там, прямо у чугунных ворот, она и увидела любимого дядюшку.

– К рыцарскому музею, – кратко велел Кощей, запрыгивая в коляску. – И побыстрее.

– Дядя Максет, что-то случилось? – тихо спросила Женька, пока они ехали.

– Все хорошо, – кивнул Кощей.

– Бросьте, я же вижу, – не сдавалась Женька. – Вас опять убить пытались?

– Хуже, – признался Кощей.

– Вы убили? – Женька ужаснулась, но взяла себя в руки. – Что ж, вы просто так ничего не делаете. Он первый начал?

– Можно и так сказать, – согласился Кощей, глядя прямо перед собой. – Оставь меня, детка.

– Вот уж нет, – Женька замотала головой, рискуя растрепать новую прическу. – Давайте выкладывайте. Вам же надо высказаться. Ну не Артуру же, в самом деле.

– Мой друг погиб, – помолчав, признался Кощей, глядя в сторону. – На рассвете, пока мы веселились на балу, его повесили, а я ничего не сделал.

– Джонни? – с ужасом догадалась Женька. – Джонни Расстрига? Так он был приговорен?

В ответ Кощей кивнул, и девушка отстала.

До самого музея они ехали молча. Только когда коляска затормозила, Кощей улыбнулся, подавая руку племяннице. Сперва от его оскала хотелось удавиться, но прямо на глазах он вновь становился добрым дядей, который втирает дикой племяннице о достоинствах английской короны.

Пройдя довольно узкий холл, они оказались в огромном зале, сплошь уставленном экспонатами.

– Обрати внимание, золотко мое, – указал тростью Кощей, – именно в этих латах наш с тобой предок одолел злого супостата из Франкии, чем и заслужил благодарность Карла Третьего Хромого и был посвящен в рыцари!

– Вам совсем паршиво? – шепотом спросила Женька, делая вид, что с интересом таращится на сверкающие латы.

– Еще как! – в кои-то веки откровенно признался Кощей. – Ты, главное, марку держи и гордись собственным предком.

Он повысил голос, переходя к следующему экспонату.

– Вот эти доспехи принадлежали одному из поединщиков, присоединивших герцогство Адинея к нашему славному королевству.

Женька послушно восхищалась, переходя от витрины к витрине. Только тоска в глазах Кощея мешала ей в полной мере оценить величие Англии.

– И замечу, – вещал Кощей, – с тех пор как остров начал целиком принадлежать короне, ни один патриот не смеет противоборствовать правительству. Колонии просто в восторге от гуманных законов, и любое государство будет только радо стать вассалом столь знатной фамилии, как ныне правящая династия Лоуренсов!

– Дядя Максет, вы переигрываете, – зашептала Женька.

– Ты не понимаешь, детка, – продолжал Кощей, не слушая. – В нашей благословенной стране ради устранения воровства летят головы! Ни один уважающий себя человек не отправится на виселицу, он начнет честно работать и станет почетным гражданином! Он пойдет в армию ради захвата чужих земель! Слава королю! Мы раздвинем земли! Мы заставим всех пасть на колени! Мы искореним всех, кто думает иначе!

Не досмотрев экспозицию о рыцарях Круглого стола, Женька поволокла Кощея на выход, вещая о вреде пьянства, и, хотя швейцар в дверях восхищенно таращился на столь патриотично настроенного лорда, велела подать закрытый экипаж. Она втащила Кощея внутрь и захлопнула дверцу, предварительно отдав распоряжение, куда их, собственно, везти, и уже было собралась осведомиться, какого черта он творит, но не смогла.

По лицу Кощея, искаженному яростью и горем, катились крупные слезы. Самые настоящие. Он даже всхлипнул пару раз. Пусть зло, но вполне по-человечески. Так что весь путь до дома они проделали молча. Женька, правда, собрав всю свою отвагу, пересела поближе и сочувственно сопела, но разинуть рот не посмела.

– Артур! Это мы! – крикнула она, едва карета остановилась, и гораздо спокойнее обратилась к Кощею: – Пойдемте, дядя Максет, напьемся, что ли. Или в шашки сыграем.

– Джонни был моим другом, – были первые слова Кощея за всю дорогу. – Он знал, кто я.

Голос его звучал тяжело и глухо.

– И я не помог.

– Вы не знали, – робко сказала Женька.

– Я просто не подумал. Был слишком занят. Ладно, идем, детка.

Расплатившись с кучером, они прошли в дом, и Кощей сразу поднялся к себе в кабинет.

Спустя несколько минут Артур отнес туда графин водки. Через час еще один. Когда понес третий, Женька рискнула проскользнуть следом, просто проверить, как там дядя Максет.

Кощей сидел в кресле, закинув ноги на стол, и пялился в окно. Он даже не переоделся, только скинул сюртук, расстегнул рубашку и разулся.

– О! Детка пришла, – констатировал Кощей, даже головы не повернув, и опрокинул стопку. – А я вот тут расслабляюсь. Будешь?

– Давайте, – рискнула Женька.

Кощей взял вторую стопку, дунул в нее и заглянул внутрь одним глазом, проверяя на чистоту. Решил, что сойдет, и плеснул водки.

Жидкость обожгла горло, и Кощей с легким интересом наблюдал за кашляющей Женькой, затем сообразил, перегнувшись через стол, сунуть ей в рот кусочек сыра.

– Жуй, – велел он.

– Давайте лучше в шашки сыграем, – хватая ртом воздух, выдавила Женька.

– Не вижу смысла, – пьяно усмехнулся Кощей. – Играешь ты скверно, а что нужно, я еще на первом графине обдумал.

Он приподнял графин, сфокусировал взгляд на уровне жидкости и задумчиво поправился:

– А может, на втором. Не помню. Оно и не важно.

Звякнув, графин вернулся на поднос, а Кощей вновь уставился в окно.

– Еще будешь? – осведомился он через пару минут.

– Хватит, – поспешно отказалась Женька. У нее и так после первых пятидесяти граммов плыло перед глазами.

– Вот и хорошо, – кивнул Кощей, разливая на двоих. – Пей.

Он приподнял стопку в знак приветствия, выпил и дотянулся до портсигара.

– Будешь?

– Угу.

С трудом прикурив, Женька выпустила струйку дыма и спросила:

– У нас поминки?

– О да, – Кощей с пьяной многозначительностью поднял палец и наставительно произнес: – Никто, кроме нас, не догадается искренне помянуть беднягу. Он славно жил, паршиво умер и оставил после себя память в записях морга. Рассказать тебе, как однажды Джонни Расстрига обокрал монастырь кармелиток?

– В другой раз, – решила Женька.

– Как знаешь, – Кощей в одиночестве хлопнул стопочку, закурил и выпустил семь колечек дыма, наблюдая за их полетом.

– Может хватит, дядя Максет? – осторожно начала Женька.

– У всех женщин в мозг встроен такой специальный звоночек, – сообщил Кощей, продолжая наблюдать за колечками.

– Чего?

– Говорю, что у всех женщин в мозг встроен звоночек! – повысил голос Кощей. – Который начинает звенеть, как только женщина видит, что мужчина отдыхает! При запахе алкоголя звоночек превращается в набат, а женщина в мегеру! Слышь, детка, ты стала мегерой. Надо было тебе пива наливать.

– Но вы пьяны! – обиделась Женька.

– Кто, я? – искренне удивился Кощей, подумал и встал.

Его слегка покачивало, но держался он вполне уверенно. Правда, за спинку кресла. Совладав с ногами, Кощей отпустил спинку и встал лицом к Женьке.

– Ты сказала, что я пьян? – тупо уточнил он.

– Да я просто…

– Нет, сказала, – стоял на своем Кощей. – Смотри сюда, детка. Будешь себя хорошо вести, научу делать так же.

Он перекатился на спину, сделал кувырок назад, вышел в стойку на руках, и сделал курбет. Тут ему встретилась дверь, Кощей врезался в нее спиной и замер.

– Мешается, – пояснил он после паузы. – Повторишь?

– Все, убедили, – кивнула Женька, разливая водку. Ей очень не хотелось казаться мегерой. – Будете?

– Давай.

Потирая ушибленный затылок, Кощей вернулся в кресло.

– А здорово у вас получилось, – серьезно кивнула Женька. – Я и не знала, что вы такое умеете.

– Я столько всего умею, сказать страшно, – поделился Кощей. – Только вот крестиком вышивать не научился.

– А я умею, – похвасталась Женька. – Вы и пазлы собираете?

– Десять тыщ модулей за два дня. – Кощей потер лицо руками, и тряхнул головой, видимо, приводя в порядок мысли. – Слушай, а чего ты о всякой ерунде расспрашиваешь? Тебе что, неинтересно, что же я надумал?

– Сами такой, – смело ответила Женька. – Только если я вас в лоб спрошу, вы опять начнете увиливать, а так я жду благпр… пардон, бла-го-при-ят-ного-о! момента, чтобы подвести вас к интр… хм… – Она набрала в легкие побольше воздуха и проговорила на выдохе, – интересующейменятеме.

– Соображаешь, – похвалил Кощей, наблюдая за Женькиной борьбой с речью. – Ладно, пользуйся тем, что у меня эта, – он пощелкал пальцами, Женька на всякий случай пригнулась, но ничего колдовского не случилось, и Кощей закончил, изящно поведя кистью, – душевная травма.

Он развалился в кресле, прихватил кусок вяленого мяса и принялся жевать.

– Знаешь, а у меня аппетит разыгрался. Давай пообедаем, а потом…

– Рассказывайте, – строго велела Женька.

Сцепив пальцы на колене, Кощей прикрыл глаза и коротко пояснил:

– Сопоставив все факты и собрав свидетельства, я пришел к выводу, что принцесса Анна лично замыслила всю эту авантюру.

– Открыли Америку, – разочаровалась Женька.

– Для начала, детка, Америка еще не открыта и заниматься исправлением карт я не намерен. А табак, чай и кофе нам привозят со Средиземного острова. Это колония Франки и больное место туманного Альбиона.

Голос Кощея звучал абсолютно трезво, словно и не он пару минут назад в дверь врезался.

– Так вот. Поход на восток задуман с целью захватить земли. Не перебивай. Смотри сюда. Первое – Русь ослабляется атакой нечисти. Второе, эту нечисть потом можно взять под контроль и стребовать дань.

– Как? Магов ведь убили!

– Да при помощи тех же вампиров. На данный момент они наиболее влиятельны. Или при помощи меня, если бы согласился.

– Так зачем же магов уничтожили? – не сдавалась Женька.

– Они на службе короля и были бы просто обязаны пресечь попытки захвата как власти, так и чужих территорий без дозволения его величества. Вильгельм же ни сном ни духом, о том, что происходит. Таким образом, его дочь втихаря получает лишнюю колонию, вернее, пастбище для английского фольклора, заручается поддержкой сильных мира сего, развязывает войну, и вот Русь падает к подножию английского трона. А это дает что? Это дает еще один выход к Северному морю, речное сообщение, а значит, и торговые пути с прикормленными купцами, еще уголь, торф, строительный лес и дармовую рабочую силу.

– Нормальный план, – одобрила Женька. – Нечисть пасется, Русь ослаблена, запуганные люди вкалывают.

– Вот, – согласился Кощей. – Но скажи мне, умная девочка, зачем для этого приближать к себе всякую дрянь, когда можно просто указать направление. Чтобы никто не мешал, достаточно убить меня. Итак?

– Ну-у… Она, наверное, боится.

– Кого?

– Да хоть вас!

– Почему?

– Да откуда я знаю! – вспылила Женька.

– Потому что я лорд! Она боится меня убить.

– Ага. То есть колдунов не побоялась, а вас боится!

– В точку, – довольный Кощей от радости, что Женька оказалась столь сообразительной, хлопнул по столешнице. – Меня можно попытаться запугать, переманить, но убивать бессмысленно. В случае смерти будут недовольны дворянство и лондонский преступный мир. Я, видишь ли, легендарная личность. Не только лорд, но и брат «Мака». Но это лишь предположение. Причем очень не выгодное для наших противников.

– Откуда принцессе знать о заурядном уголовнике?

– Полегче с выражениями. – Кощей смерил Женьку взглядом, от которого хотелось забиться под ковер. Правда, эффект был слегка подпорчен пьяным блеском в глазах. – Никогда не был ни заурядным, ни уголовником.

– А Джон Расстрига?

– Я только подкидывал идеи. Мне было скучно! Не смотри так. Всего лишь планирование и игра в карты.

– Так откуда она знает о «вашем брате»?

– Меня застучали.

– Кто?

– Хороший вопрос. Ей донесли оборотни, а им меня сдал новообращенный Джеймс. Продолжаем разговор. Допустим, что за спиной своего папеньки Анна смогла натравить на Русь свою армию, я не мешаю, захват прошел по классической схеме «я сильнее, значит, это мое». Что дальше?

У Женьки голова шла кругом от водки и размышлений.

– Эй, я жду, – напомнил Кощей.

– Не знаю я, что дальше! Может, выйдет замуж за Елисея или за Еремея, он вдовец, а может, будет сидеть в вашем дворце, тыкать пальцем и глупо хихикать!

– Замке! – резко поправил Кощей, но тут же успокоился. – У вас, женщин, одно на уме, чуть что – сразу замуж. На самом деле она номинально будет иметь лишнюю колонию и фактически стопроцентную поддержку наиболее сильных кланов. Харты, Гринволлы, Курты, Мистенги, Стауты и так далее. И что они могут для нее сделать?

Женька крутила в пальцах стопку и едва улавливала нить разговора. Надо же ей было начать столь занятную тему именно тогда, когда в мозгах плещется алкоголь. Но, с другой стороны, на трезвяк она бы не посмела.

– Детка! – ворвался в ее мысли жизнерадостный голос. – Я спросил, что они могут для нее сделать?

– Что угодно, – вяло отозвалась Женька.

– Вот именно! У принцессы козыри – колония и полный порядок в стране. Монтикоры и оборотни не нападают, тролли не едят детей, эльфы не устраивают засад, поскольку все пасутся у нас, в королевстве тихо и мирно.

– Вы намекаете, что она собралась скинуть папашу и занять его место?

– Молодец! А ты не так глупа, как притворяешься!

– Да кто ей позволит?

– Единственной наследнице? Спасшей Англию? Укротившей беспредел в дальних провинциях? Брось. Парламент будет рукоплескать, подданные восторгаться, и Вильгельм, достаточно престарелый дедуся с припадками эпилепсии, вынужден уйти на пенсию. Соседи даже не посмеют вякнуть. Они уже нарывались с захватническими войнами на Русь.

– Но вы-то здесь при чем! – не выдержала Женька.

– Путаю все карты, – Кощей удовлетворенно откинулся на спинку кресла. – Одно только странно: исторически сложилось так, что любой агрессор, двинувшийся на Русь, обречен на погибель. Анна одна из самых образованных женщин своего времени и не может об этом не знать.

– Наверное, считает суеверием?

– Вряд ли, – Кощей задумался, опершись на кулак подбородком. – Она прекрасно умеет различать, где суеверия, а где закономерность. Это и есть тот последний кусочек, который не укладывается в общую схему.

– Так давайте сообщим ее отцу, он ведь король.

– Отличная получится сцена. То есть я добиваюсь аудиенции у его величества и сообщаю, что ее высочество задумала переворот, войну и кто его знает что еще, и прошу поверить мне на слово в связи с тем, что мой дедушка верой и правдой служил короне в свободное от основных занятий время.

– Могли бы попробовать, – буркнула Женька.

– Угу. После этого лорду Блэкгоду отрубают голову, предварительно лишив титула и земель. И я отправляюсь домой с чувством выполненного долга или прячусь в трущобах без высокопоставленных знакомств, связей и доступа ко двору.

Женька молчала.

– А чего ты расселась? – вдруг спросил Кощей.

Он смотрел так удивленно, словно еще с час назад велел Женьке отправиться по важному поручению, а она до сих пор здесь.

– Что?

– Давай помогай.

Он прыжком оказался на ногах и принялся двигать мебель. Тяжелый письменный стол и одно кресло были отодвинуты к окну, второе к двери, и Кощей быстро скатал ковер.

– Сейчас мы с тобой получим нужные сведения, и будет нам счастье, – прокомментировал Кощей.

Обнажился паркет. Женька залюбовалась красивыми отблесками на дубовых досочках, но Кощею эстетика была чужда. Он достал из ящика в столе кусок мела и принялся рисовать пентаграмму.

– Мы будем вызывать демона? – осторожно спросила Женька.

– Не мы, а ты, – отозвался Кощей и на секунду замер, потирая лоб. – Никак не могу вспомнить, что здесь за руна. Не знаешь?

– Я болела, когда мы это проходили, – заявила Женька.

– Двоечница, – постановил Кощей. – Ладно, попробуем вот эту. Если ошиблись, демон вырвется на волю.

– Он же меня съест! – возмутилась Женька.

– Не должен хотя бы по двум причинам, – уверенно заявил Кощей. – Во-первых, демоны не поедают людей без особого на то распоряжения, максимум порвут на части, вторая – я буду рядом. Сам вызвать не могу, мне по статусу не положено.

– И это все для того, чтобы проверить одну из ваших теорий? – возмутилась Женька. – Ради этого вы готовы подвергнуть меня опасности?

– Какая глупость! – Кощей на секунду перестал портить дубовый паркет и поднял голову. – Сказал уже, я буду рядом. А опасности я тебе подверг…

– Знаю-знаю, – Женька закатила глаза и скучным тоном затянула. – Когда дернули меня в этот мир.

– Нет, – подумав, решил Кощей и вернулся к прежнему занятию. – Когда дал понять Харту и прочим, что ты моя единственная родственница и я тобой очень дорожу.

От таких новостей Женька вмиг протрезвела и молча, с остервенением, набросилась на Кощея, повалила его на спину, села сверху и попыталась влепить ему кулаком в челюсть.

– Ненавижу вас! – орала Женька. – Вы меня подставить хотите, да? Думаете, они меня поймают, будут пытать, а вы сделаете вид, что идете спасать, а сами под шумок сделаете свои дела? Вы так со мной?

– Так меня еще никто не домогался, – уважительно заметил Кощей, перехватив Женьку за запястья. – Сколько экспрессии!

Женька вырывалась изо всех сил, пыталась бодаться, но не тут-то было.

– Ты мне все пузо отсидела, – пожаловался Кощей, стряхнул Женьку, обхватил ее сзади и поставил на ноги. – Сколько раз повторять, я же твой дядя, в конце-то концов.

– Вы гад! – пропыхтела Женька, отчаянно вырываясь и болтая ногами в воздухе, в тщетной попытке ударить Кощея. – Сперва демон, потом похищение!

– Похищение вряд ли. Скорее всего убить попытаются, и, чтобы быть точным, сперва подстава, потом демон, – резонно заметил Кощей. – Хватит уже дергаться, отпущу, и ты грохнешься.

– Отпустите, и я вас убью, – зло предупредила Женька, разочарованная в лучших чувствах.

Конструктивный диалог был прерван деликатным стуком в дверь.

– У вас все в порядке, сэр? – раздался вежливый голос Артура.

– Все отлично! – ответил Кощей, стараясь перекричать Женькино пыхтение. – Просто последние сто граммов оказались лишние!

– Мне принести тазик? – осведомился Артур.

– И ремень, – тихо процедил Кощей, которому Женька влепила-таки пяткой по колену. – Нет, Артур, все в порядке!

– Хорошо, сэр, – отозвался слуга. – В таком случае хочу предупредить, что через час будет подан ужин.

– Отлично! – Кощей бросил Женьку на диван и впечатал лицом в валик. – Мы будем готовы.

Шаги удалились, Кощей отпустил Женьку, и та смогла судорожно вдохнуть.

– Сволочь, – выдавила она.

– Дура, – парировал Кощей.

– Вы меня чуть не убили.

– А ты обвиняешь меня в подлости.

– А демоны? А подстава? – Женька едва не плакала.

– Я уже говорил слово «дура»? – уточнил Кощей. – Что ж, не будем повторяться. Давай по порядку. Демон, как я уже говорил, вреда тебе не причинит. Что до похищения – это было бы большой удачей. Тогда у нас на руках будут все доказательства. Если, конечно, все правильно рассчитать.

Женька приготовилась возмутиться, но Кощею уже надоело. Он выпрямился во весь рост и посмотрел. Тут до девушки дошло, кого она пыталась поколотить и кого сравнивала с парнокопытными и полорогими. Вдруг вспомнилось, что перед ней не просто «дядя Максет», но еще и бог в отставке, злодей, уголовник (под вопросом) и так далее.

– Вы меня обидели, – насупилась она.

– Когда не позволил разорвать себя на кусочки или когда выслушивал собственную родословную и свои любовные пристрастия? – вскинув брови, уточнил Кощей.

– Извините, – понурилась Женька. – Я так больше не буду. И все равно, обвинять меня в домогательстве было оскорблением.

– Заблуждением, – поправил Кощей. – Хотя…

– Я вас убью, – решила Женька.

– Валяй, – согласился Кощей. – Алгоритм ты знаешь. Тридесятое царство, сундук, заяц, утка и так далее.

– Хватит издеваться, – буркнула Женька, встала и оправила платье. – Что делать-то?

– Молись, – с театральной мрачностью предложил Кощей. – За изгаженный пол Артур нас убьет.

Женька отпрянула, вспомнив черный смерч, но Кощей привычно, даже устало заметил:

– Да шучу я, шучу. Так, – он хлопнул ладонями и довольно потер их, – пентаграмма почти закончена. Вставай сюда, закончи своей рукой вот этот круг и отойди к двери. Фуф! Вроде все.

Закончив чертить, Женька отошла куда велели.

– Что теперь?

– На, читай.

Кощей сунул ей в руки бумагу, где русскими буквами были записаны слова.

– За произношением можешь не следить, – великодушно разрешил Кощей, – я поправлю.

Он сел в кресло у двери и дал знак начинать.

– Да! Когда устанешь, садись сюда, – он похлопал ладонью по подлокотнику.

– А свечи, травы там всякие? Черные портьеры, на худой конец, – разочарованно спросила Женька. В книгах вызов демона был обставлен гораздо интереснее и уж точно проводился не за час до ужина.

– Оно тебе надо? – резонно спросил Кощей и предупредил: – Ты меня лучше сегодня не зли. Я потерял близкого друга и действительно переживаю. К тому же слегка пьян.

Женька смирилась. В книгах были свечи и травы, но никогда не упоминалось о присутствии травмированного и пьяного Чернобога. В результате она обожгла Кощея взглядом, уставилась в бумажку и принялась читать заклинание.

Когда в комнате запахло серой, в круге всколыхнулся столб дыма и раздалось оглушительное рычание, Кощей соизволил подать голос.

– Тише, Спотти, ты мне девушку напугаешь.

Дым рассеялся, и в центре пентаграммы появился демон. Скорее всего, он был похож на ящерицу с головой быка, но толком Женька не разглядела, так как попыталась тихо свалить в обморок. Ее попытку пресек Кощей, влив в разинутый рот пятьдесят граммов и предупредительно похлопав по спинке.

– Ты как-то поскромнее, что ли, – неопределенно попросил демона Кощей, пока Женька кашляла и искала закусь.

– Зачем звал?! – проревел демон.

– Я? Тебя? – Кощей закинул ногу на ногу и брезгливо оглядел творящееся в пентаграмме безобразие. – Зазнался, Спотти? Детка, хватит лопать сыр, иди, побеседуй с демоном. А то зовешь, потом отлыниваешь.

Женька уже практически пришла в себя. Она присела на подлокотник, огладила юбку и высокомерно заявила:

– Слышь, демон, быстро выкладывай, кто способствовал убийству колдунов.

– Я и способствовал, – легко признался демон.

– Кто приказал?

– Хозяин приказал.

– Что за хозяин?

– Мой. Который вызвал.

Демон сменил облик, и теперь в пентаграмме стоял понурившийся муравей полутораметрового роста.

– Кто тебя вызывал?

– Говорю же, хозяин, – удивился демон Женькиной тупости.

– Как его звали?

– Не знаю, – грустно вздохнул муравей. – Истинного имени он, сама понимаешь, не назвал, а то, что назвал, верняк придуманное. Хоть Тимом его зови, хоть Михаилом Николаевичем.

– Точно не вы? – шепотом спросила Женька у Кощея.

– Точно. И прекрати шептать, у демонов прекрасный слух.

– Вы мне не поможете? – поинтересовалась Женька.

– Ты что, забыла, кто я? – удивился Кощей.

– Низверженный бог, – охотно подсказал демон.

– Вот я сейчас вспомню чье-то имя, – задумчиво протянул Кощей, глядя мимо демона. – И этот кто-то забьется в судорогах.

– Не назовешь, меня вызвала девушка, – парировал демон.

– Проверим? – легко предложил Кощей. – Давай так, Спотти, ты отвечаешь на ее вопросы, а я сижу в сторонке. Детка, придется попотеть, но я уверен, ты справишься.

– Хорошо, дядя Максет, – деловито кивнула Женька.

Она сосредоточилась, встала и начала допрос.

– Вы пустили в дома колдунов смертных?

– Я.

– Ваш хозяин вызвал вас прямо из дома?

– Само собой, – согласился демон.

– Это была женщина?

– Еще какая! – похотливо засмеялся муравей. – Женщина со всех сторон! У нее была такая задница!

– Хватит, – тихо велел Кощей. – К делу.

– Он зануда, – виновато пожаловался муравей и принял форму высокого статного блондина голливудской наружности.

Кощей кашлянул. Красавец стал менее впечатляющим.

– Та женщина была высокопоставленной особой? – гнула свое Женька.

– Да нет, – пожал плечами блондин. – На полу стояла, не так и высоко.

– Это была принцесса?

– Не в курсе, – повинился демон.

– Они не различают титулы, – вполголоса подсказал Кощей.

– Дело дрянь. Опишите ее… Стоп! – Женька быстро сообразила, какое последует описание. – Лучше скажите, с какой целью вы уничтожили колдунов.

– Да не уничтожал я их, – возмутился демон. – Мне колдунов убивать нельзя, мне ж потом их коллеги мстить будут, а это больно, между прочим. Вот помню, случай был, одного из наших три дня в кипящем масле держали! Он, бедняга, после такого чуть ли не целое столетие в себя приходил. Так что не трогал я никого, так просто, дверку открыл.

– Зачем?

– Просто приказали. Там человек на пороге ждал.

Спрашивать, что за человек, было явно бессмысленно.

– Твою мать, – ругнулась Женька.

– Ругается!

– Следи за языком, – одновременно сказали демон и Кощей.

– Тогда скажите мне, чем отличаются маги от колдунов, – сменила тактику Женька.

Кощей глянул заинтересованно, а демон почесал затылок.

– Ну, колдуны тянут силы извне, говорят, что от природы, на самом деле из всего, что рядом, – заученно отбарабанил он. – Но они могут изобретать новое. Маги используют только проверенные формулировки и при этом надеются только на собственные силы.

– А твой хозяин?

– Маг.

– Какого числа, по местному исчислению, тому, что используется в этой комнате, но вне вашей пентаграммы, вы впустили в дом чужаков?

– Десятого июня сего года, – сдался демон.

– Теперь узнай для меня, чем в этот момент занималась принцесса Анна.

– Занималась государственными делами, – без запинки отчеканил демон.

– Какими делами?

– Да не разбираюсь я в этом!

– Детка, давай отпускай его, – неожиданно решил Кощей. – Толку больше не будет.

– А как?

– Скажи ему что-нибудь вроде «изыди» или «сгинь». Сама думай.

– Пошел вон, – велела Женька строгим голосом, и Спотти исчез к клубах дыма.

Некоторое время Кощей и Женька смотрели на пентаграмму.

– Ну, пока все. Странно. Обычно после таких сошек, как Спотти, ко мне является кое-кто покрупнее. Видимо, не в этот раз. Жаль. Действительно, жаль. Похоже, никому от меня ничего не надо.

Кощей встал, обошел кресло и взялся за ручку двери.

– И вам здравствовать, – раздался за спиной тихий голос.

Женька вздрогнула, а Кощей медленно повернулся.

В пентаграмме, только что покинутой демоном, стоял человек. Или не человек, просто похож, Женька уже ни в чем не была уверена.

– Приветствую, Асторот, – тихо отозвался Кощей, медленно сел в кресло, откинулся на спинку, положил ногу на ногу, дернул Женьку обратно на подлокотник и лишь после этого продолжил: – Каким ветром?

– По делу, – вежливо ответил посетитель. – Я выйду отсюда, вы не возражаете?

Он шаркнул ногой по линии пентаграммы, прошествовал к дивану и непринужденно уселся.

– Ты спутал эпоху, – заметил Кощей. – Смокинг появится значительно позже.

– Вы начали обращать внимание на мелочи, ваша светлость, – констатировал гость.

– Выкладывай, что там у тебя, – попросил Кощей. – Мне ужинать пора.

Асторот не спеша достал сигару.

– Не возражаете? – спросил он у Женьки и дождался кивка.

– Я по тому же делу, что и ваш брат, – пояснил он, раскуривая.

– Надо же, я просто нарасхват, – усмехнулся Кощей. – То есть ты решил пригласить меня вернуться ко мне домой?

– Нет, конечно, – гость засмеялся приятным, глубоким смехом. – Я пришел предложить вам сотрудничество, милорд. Моему сюзерену нужны такие, как вы.

– Твой «сюзерен» слегка перепутал, кто он и кто я, – нагло заявил Кощей. – Впрочем, если он поработает у меня управляющим, я, возможно, соглашусь. Давно Карлу отпуск обещал, да все замену не найду.

– Мой сюзерен никогда не ошибается, – деликатно напомнил Асторот. – И он, в отличие от вас, лорд Блэкгод, четко осознает положение вещей. Вы на данный момент практически смертный и обратно не спешите. Отсюда вывод, Белобог не нашел нужных слов.

– Минуту, – внимательно наблюдавший за гостем Кощей поднял ладонь, давая знак помолчать. Затем снял с мизинца кольцо, провел над ним ладонью и сказал: – Детка, примерь, давно хотел тебе подарить.

– Вы что, – зашептала Женька. – Нашли время…

– Примерь, – повторил Кощей, и Женька от испуга едва не свалилась с подлокотника.

– Спасибо, дядя Максет, – пробормотала она, когда Кощей надел ей на безымянный палец матовое темно-серое колечко с узором из блестящих камушков.

– Подошло? – мельком осведомился Кощей и пояснил для гостя: – Давно девочку не баловал. Так что там у тебя?

– Я говорил о том, что Белобог не нашел нужных слов, – спокойно продолжил Асторот. – Он, как всегда, пытался давить на совесть, на братские чувства, а мой сюзерен предлагает честную сделку.

– Я весь внимание, – равнодушно отозвался Кощей, всем своим видом подтверждая слова.

– На данный момент вы, лорд Блэкгод, достаточно уязвимы, а то, что вы задумали, весьма опасно…

Продолжить он не успел. Схватившись за голову, Женька рухнула на пол и выгнулась дугой. От боли она даже кричать не могла. Челюсти свело, и один зуб предупреждающе хрустнул.

Кощей мигом оказался рядом, сгреб девушку в охапку, швырнул в кресло, и, упав рядом на колени, сжал ей виски. Боль ушла, но Женька все еще хватала ртом воздух, как рыба на песке.

– Полегчало? – тихо спросил Кощей. Вид его был взволнованным, он, похоже, не ожидал такого. – Встать можешь?

– Могу. – Перед глазами плыло, но Женька воздела себя на ноги и перебралась на подлокотник. – Садитесь, дядя Максет.

Кощей вновь сел и внимательно посмотрел на гостя. Гость отводить взгляд не собирался, только выражение лица стало вопросительным, словно он не понимал, чего от него хотят.

– Еще раз такое сделаешь, и я тебя убью, – предупредил Кощей.

– Простите, лорд Блэкгод, я не хотел ничего дурного, – поклонился гость.

– Я предупредил.

– Я слышал, но, поверьте, моей вины нет совершенно, – лицо Асторота стало воплощением невинности.

– Помимо того, что пытался влезть девочке в голову и едва ее не угробил? – уточнил Кощей. – Вполне возможно, что и нет. Значит, так, еще раз попытаешься, я тебя смешаю, скажем так, с грязью. Буквально.

– Простите меня, лорд Блэкгод, но вы ничего не сможете сделать, – с потаенной издевкой, но безупречно вежливо отозвался гость. – Вы, конечно, попытаетесь, и в какой-то мере у вас получится, но последствия вы сами знаете. Вы на долгое время впадете в так называемую кому, станете беспомощны, как младенец, и за это время ваши недруги претворят в жизнь свои планы. Именно поэтому я здесь. Вы согласны меня выслушать?

– Допустим, – вынужденно согласился Кощей.

– Вы действительно умны, – со всем возможным уважением сказал гость.

– К делу, – попросил Кощей. – Сказал уже, мне ужинать пора. Да, и воздержись от предложения армий, земель, богатств или что там у тебя еще по списку.

– Простите, – повинился Асторот. – Я все понимаю. Но попытка не пытка, сами знаете. Предложение к вам таково…

– Чего это ваш «сюзерен» сам не пришел? – подала наконец голос Женька. – Он что, боится?

– Нет, милая барышня, он не боится. Он понимает, какая пропасть лежит между ним и лордом Блэкгодом и какая между ним и Чернобогом. Это вопрос чести. В одном случае явиться в дом будет недостойно его положения, во втором он вынужден будет признать главенство и ждать приглашения. Я доступно пояснил?

– Вполне, – кивнула Женька. – Вы продолжайте, не стесняйтесь.

– Благодарю вас, – сдержанно отозвался гость. – По поводу предложения…

– Интересно, он вас всегда как мальчика на побегушках использует? – опять встряла Женька.

Кощей деликатно прикрыл ладонью нижнюю часть лица, но Женька готова была поклясться, что он улыбается.

– Вы уж простите мою бестактность, – продолжила Женька, надеясь, что кольцо не даст наглецу проникнуть в ее мысли. – Я не так давно из какой-то там дикой страны и еще не освоила правила хорошего тона. Но дядя Максет упоминал, что гостям надо оказывать внимание. Так это ваша основная профессия или есть еще?

– Милая барышня, при всем уважении к вашему «дяде», я не склонен выслушивать женские глупости. Можете смело не уделять мне «должного внимания», я не обижусь.

– А мне потом дядя Максет все выскажет, – с деланым огорчением заметила Женька.

Кощей не вмешивался.

– Что ж, – терпеливо отозвался Асторот, аккуратно стряхивая пепел в невесть как оказавшуюся в его руках пепельницу. – Исключительно ради вашего спокойствия я не могу отказать. У вас чудное платье, мисс. Замечу также, что вы вполне хорошенькая, и из всех грехов, которые я могу определить навскидку, это всего лишь прелюбодейство, сквернословие, лень, неопрятность, гордыня, зависть…

– А вы на гея похожи, – обиженно перебила Женька.

– Хватит, – строго велел Кощей. – Детка, не смей оскорблять гостя, это невежливо.

– Простите, дядя Максет, простите, мистер Асторот, – искренне повинилась Женька, потупилась и замолчала.

– Забавная девочка, – заметил Асторот. – Я могу продолжить? Спасибо. Лорд Блэкгод, на данный момент вы явно не склонны принимать предложения моего сюзерена, и я лишь прошу вас воздержаться от сотрудничества с другой стороной.

– То есть не вставать на сторону собственного брата? – уточнил Кощей.

– Что вы! – Асторот отпрянул. – В мыслях не было! Конечно, нам стало известно о его визите, сами понимаете, но мы лишь просим не участвовать в делах, которые на данный момент вас не интересуют.

Тут даже Женька поняла, что подробности разговора между братьями Астороту и его «сюзерену» неизвестны. Рылом не вышли.

– Короче, – попросил Кощей.

– Вы не выполняете просьбу Белобога, а мой сюзерен, используя свое влияние, на три минуты возвращает вам былое могущество. Замечу, ему это дорогого будет стоить.

Повисла гнетущия тишина, тяжелая, как слиток свинца, и давящая, как кузнечный пресс.

– Он ничего не перепутал? – осведомился наконец Кощей.

– О нет, он продумал все. Для заключения сделки ему понадобится безделушка, побывавшая в ваших руках, милорд. Полагаю, подойдет крохотный серебряный ларчик, который вы храните в потайном отделении некоего футляра, вместе с отмычками покойного господина Мака.

Казалось, тишина стала еще более давящей. Только кошка миссис Смит продолжала орать за забором, требуя кота. Ее божьи разборки не касались.

– Асторот, не принимай меня за дурака, – сказал Кощей.

– В мыслях не было! – отпрянул Асторот. – Я прекрасно понимаю, что рано или поздно вы вернетесь, и за подобное предположение мне точно не сносить головы! Ваш нрав, милорд, достаточно хорошо известен! Правда, не в данном воплощении.

– Тем не менее ты рискнул потребовать дорогую для меня вещь в обмен на сущую безделицу. Так?

– Я неверно выразился, – повинился Асторот, спохватился и опять стряхнул пепел. – Забыл напомнить, что это не «безделица», а ваш шанс. Вы, безусловно, могущественны, но только по меркам смертного. Из всего войска у вас только вы и эта милая девушка.

У Женьки появилось ощущение дежавю. Достали ее уже потусторонние силы, которые требуют ларчики, лезут в чужие дела и называют ее «милой девушкой». Останавливая ее гнев, Кощей положил ей ладонь на запястье, и Женька против воли успокоилась. Шли бы они все, в самом деле.

– Хорошее войско, – заметил Кощей. – Разве нет?

– Просто отличное, ваша светлость. Но малочисленное.

– И ты предлагаешь мне поставить на кон мою жизнь, – насмешливо заметил Кощей.

– Никогда бы не посмел, – заверил Асторот. – Неужели этот ларчик так важен?

– Ну что ты, – протянул Кощей. – Я бы даже не заподозрил тебя в излишнем знании, не назови ты эту безделушку именно ларчиком. Не сундучок, не коробочка, не шкатулочка, а ларчик. Интересно, правда?

Похоже, слова задели Асторота за живое. По крайней мере, его лицо на миг окаменело, но он тут же взял себя в руки и осторожно загасил сигару.

– Вообще-то, предложение стоящее, – задумчиво протянул Кощей, теребя подбородок. – Но мне нужны гарантии.

– Я дам слово от имени моего сюзерена, – заверил Асторот.

– Оставь себе, – решил Кощей. – Я отдам ларчик только в обмен на те самые три минуты и перстень.

– Перстень? – удивление Асторота было настолько искренним, что даже Женька поверила. – Вы шутите, милорд?

– Не валяй дурака, – Кощей потер лоб. – Я здесь с тобой не в игры играю. Отдавать собственную жизнь за несколько минут я не намерен. Если твой сюзерен хочет держать меня за глотку, пусть подставит свою.

Помолчав, Асторот сорвал с пальца перстень и швырнул Кощею.

– Детка, принеси футляр с отмычками, – попросил Кощей, поймав перстень. – И отдай его нашему гостю. Правой рукой!

Пока Женька доставала с полки требуемое и осторожно, словно ее могли покусать, передавала гостю, Кощей рассматривал перстень.

Асторот, в свою очередь, открыл футляр и недоуменно перебирал отмычки.

– Да ты, похоже, совсем нюх потерял, – задумчиво решил Кощей и лениво перебросил перстень обратно. – Хотел купить меня на такую дешевку?

– Но и вы, милорд… – начал было Асторот.

– Если руки растут не из плеч, я бессилен, – скорбно признал Кощей. – Ты давай выполняй условия сделки, иначе твой «сюзерен» тебе голову оторвет. И это в лучшем случае.

Сцепив зубы, Асторот потер перстень в ладонях и вновь перекинул Кощею.

– Другое дело, – одобрил Кощей.

Он внимательно осмотрел украшение и вдруг плюнул на него. Взвился ярко-синий дымок, запахло паленым, и Кощей удовлетворенно хмыкнул, надевая перстень на палец.

– Честное слово, у меня столько перстней, что хоть лавку открывай, – пожаловался он.

– Два на одной и два на другой, это вполне приемлемо, – утешила его Женька. – Здесь еще и не так носят.

– Ты так думаешь? – вскинул брови Кощей. – Тогда ладно. Эй, Асторот, ты чего там возишься?

Гость побагровел и встал.

– Это шутка, милорд? – тихо спросил он. – Вас считают человеком чести.

В ответ Кощей вздохнул и требовательно выбросил в его сторону ладонь.

– Дай сюда. Да, и надень перчатку. Серебро все-таки, да еще освященное.

Асторот поспешно натянул перчатки.

– Из чьей кожи? – мельком спросил Кощей, открывая крышку футляра.

– Некрещеный ребенок мужского пола, возраст полтора года.

– Прибить родителей, – пробормотал Кощей.

– Уже, – кивнул Асторот.

Кощей достал из футляра ларчик и повертел в пальцах.

– Здорово придумал? – подмигнул он Астороту. – Какая работа.

– Я восхищен, милорд, – чуть поклонился Асторот.

– И правильно, – Кощей еще раз с сожалением вздохнул и перекинул ларчик гостю. – На, наслаждайся. Может, еще сахарок дадут.

– Благодарю вас, лорд Блэкгод, – Асторот опять поклонился, и вдруг на лице его проступило легкое злорадство. – Вы же понимаете, что о наличии второго ларчика, того самого, что вы отдали Белобогу, мой сюзерен прекрасно осведомлен.

Кощей вжался в спинку кресла и побелел, а Асторот еще раз насмешливо поклонился, ступил в пентаграмму и исчез безо всяких спецэффектов, шума, дыма и прочего. Лишь его смешок провисел в воздухе еще пару секунд.

– Вот скотина! – помолчав, заметил Кощей. – И надо было ему поржать напоследок. Весь драматизм испортил. Ладно, – он резко выдохнул, хлопнул себя по коленям и встал. – Идем, а то, боюсь, Артур инфаркт заработает.

Он повел плечами, разминаясь, и галантно открыл перед Женькой дверь.

– Подождите! – воскликнула девушка. – Вы что, совсем не боитесь?

– Боюсь, – недоуменно согласился Кощей. – Я же только что сказал.

– Я про этого Асторота! Он ведь знает про второй ларчик!

– Который у Белобога? – обернулся Кощей, почесывая бровь. – Его не достать. Поверь на слово, так как снова общаться с братом я не готов.

– Но этот… этот…

– Подделка. Ты сама видела, как я его изготовил, – на ходу пояснил Кощей, спускаясь по лестнице. – Просто это действительно освященное серебро, и Асторот, да и его сюзерен, ничего не смогут почуять. Я надеюсь.

– Но ведь вы взяли перстень!

– Тоже может оказаться подделкой, – поджал губы Кощей. – Но если я все сделал правильно, то у нас с тобой в загашнике три минуты славы. Не так мало… Стой.

Женька испуганно замерла.

– Чуешь, чем пахнет, – Кощей повел носом в сторону столовой. – Готов спорить, сегодня у нас тушеная с грибами телятина и золотистая фасоль. Как у тебя с пищеварением?

Он устремился в столовую, и Женька, смирившись, пошла следом.

Нюх Кощея не подвел. Артур, воплощение вежливой укоризны, действительно подал телятину. И у тарелок лежало по лишнему прибору. Под взглядом слуги Женька привычно смешалась и столь же привычно начала повторять действия Кощея.

– Теперь мы должны устроить прием, – сообщил Кощей, отправив в рот первый кусочек мяса. Прожевав, он всем своим видом изобразил удовольствие: – Артур, мое восхищение искусством Клауди.

– Вы очень добры, сэр, – поклонился Артур, но взгляд его смягчился. – Мне отослать письмо Карлу?

– Позже, – подумав, решил Кощей. – После кофе.

– Кто такой этот Карл? – осведомилась Женька.

– Управляющий моим поместьем, – рассеянно отозвался Кощей и в задумчивости покачал вилкой. – Приглашать придется человек сорок, не меньше.

– Вы о чем? – осторожно спросила Женька.

– О приеме, – очнувшись от раздумий, пояснил Кощей. – Я обещал Джонсам устроить его в твою честь. Думаю, на нем и попытаются до тебя добраться.

Утвердившись в этой мысли, он вернулся к еде, а Женька замерла. Кощей наотрез отказался портить себе удовольствие от ужина выяснением отношений. И девушка уже было сочла, что потеряет аппетит от переживаний, но все было настолько вкусным, что волнения действительно пришлось отложить на потом. Пусть у Кощея голова болит.

За окном вечерело. Решив в виде исключения остаться дома, Кощей прошел к себе, а Женька отправилась спать, так как других развлечений не предвиделось.

Глава 10

Следующим вечером Кощей предложил пройтись.

– В театр не пойду, – сразу отозвалась Женька, помня одну из угроз Кощея. – Я его терпеть не могу.

Она валялась на диване в гостиной и портила глаза, рассматривая гравюры в одной из книг.

– Я, собственно, хотел пройтись слухи собрать, – равнодушно ответил Кощей. – Интересно стало, что обо мне люди говорят.

Он тоже читал, но благоразумно сел у окна, где света больше.

– О вас в смысле о «лорде Блэкгоде», «Максете» или «Михаил Николаевиче»? – лениво уточнила девушка.

– В смысле о «Маке».

– Чего там узнавать? – хмыкнула Женька. – Убили и убили, делов-то.

– Не скажи, – Кощей захлопнул книгу и встал. – Вряд ли Джеймс трепался о наших разногласиях на каждом углу. Я все-таки друг его брата. Покойного.

На секунду его взгляд затуманился, но, тряхнув головой, Кощей очнулся и уточнил:

– Ты со мной или останешься искать знакомые буквы?

– С вами, – подхватилась Женька.

Через час они почти открыто покинули дом Кощея. Вернее, пользуясь отсутствием четы Смитов, перемахнули через забор, затем преодолели стену у задней стороны дома и тихо скользнули вдоль изгороди в сторону бедных кварталов.

– В землю смотри, – напомнил Кощей.

– А сами-то.

– Мне можно. Я, видишь ли, квалифицированный работяга и иду по делам.

Он поправил кепку, сунул руки в карманы и, насвистывая, пошел вперед. Решив не спорить, Женька тихо плелась рядом. Вскоре улицы запетляли, стали у́же и грязнее.

– Мы идем туда, где были в прошлый раз? – уточнила Женька.

– В тот вертеп? Ни за что! – праведно возмутился Кощей. – Мы пойдем в более приличное место. И потом, как я объясню, что мой племянник вдруг поумнел? В прошлый раз Джеки был дебилом. Я и помыслить не мог, что ты так быстро с языком насобачишься. Сворачивай, тут короче.

Он втолкнул Женьку в какую-то дверь, провел узким коридором, и девушка обмерла. Они оказались в самой настоящей курильне опиума. На лежанках в полутемной комнате валялись истощенные люди, потягивая кальяны. В воздухе витал своеобразный запах.

– Не дыши, – быстро предупредил Кощей.

Кто-то стонал, кто-то торопливо говорил сам с собой, а один тощий и обросший мужчина вдруг вскочил, уставился на Кощея и громко закричал, указывая на него пальцем.

– Иди, – зло велел Кощей, толкнув Женьку прямо на мужчину. – Да не бойся, он просто под кайфом.

Не обращая ни на кого внимания, он шел дальше, подгоняя Женьку.

Путь им почти сразу преградил верзила с короткой свинцовой дубинкой.

Быстро шепнув ему на ухо пароль, Кощей хотел пройти дальше. Как бы не так. Верзила и не думал их пускать.

– Мы давно работаем, – насмешливо сообщил он. – Но чтобы пытались пройти по паролю такой давности, вижу впервые. Ты, мистер, здесь в последний раз с папой был?

– Балбес, – процедил Кощей.

– Что? – верзила угрожающе шагнул вперед.

– Да не ты! Вот он, – Кощей встряхнул Женьку за шиворот. – Не на тех людей нарвался, еле удрал, а здесь короче к «Святому Дэвиду» пройти.

– Откуда знаешь? – слишком спокойно переспросил верзила.

– Джонни Расстрига упоминал, упокой господь его душу, – Кощей быстро перекрестился. – Давно еще. Слушай, друг, пропусти, видишь, парнишка вот-вот задохнется.

Действительно, Женька, изо всех сил стараясь не вдохнуть отравленный воздух, надула щеки, покраснела, глаза ее выпучились, и взгляд стал жалобным.

– Идите, – решил верзила и крикнул вслед: – Еще раз увижу, возьму за проход как за дозу.

Едва Кощей захлопнул за собой дверь запасного выхода, Женька с шумом выдохнула, втянула полные легкие воздуха и, пошатнувшись, едва не упала. Минуты две ушло на то, чтобы прийти в себя, но путь они действительно сократили.

– Вы перекрестились! – первым делом воскликнула Женька.

– В чем проблема? – на ходу осведомился Кощей.

– Но вы же языческий бог!

– В отставке, – напомнил Кощей. – Не ори.

– Все равно, так быть не может.

С видом мученика Кощей повернулся к Женьке. Та с разгона едва не проскочила мимо него, но вовремя остановилась.

– Меня крестили в католической вере, – сообщил Кощей. – На дому. Отец лично договаривался насчет священника. Кстати, падре и стал моим крестным отцом. Я даже принял первое причастие. Что у тебя с лицом, детка?

Вид его действительно был озабоченным.

– Вы католик? – выдавила Женька. Последний раз она была в подобном шоке, когда оказалась в подземелье Еремея.

– Меня просто крестили, – раздраженно поправил Кощей.

– Но вы же из православной страны!

– Да какая разница! – поморщился Кощей, злясь на глупые вопросы. – Думаешь, там, наверху, при условии соблюдения заповедей, есть дело до ваших делений? Идем. Уже рядом.

Через пару минут они оказались на людной улице. Она была совершенно не похожа ни на Хай-стрит, ни на ту улочку, где Кощей нанимался на бой. По ней торопились с работы люди. Иногда раздавались крики, когда очередная жена пыталась загнать мужа домой, а тот собирался пропить честно заработанные пенсы в кабаке. Дважды видели драку, но присоединяться к толпе зрителей не стали, лишь Кощей, вытянув шею, глянул мельком и презрительно фыркнул.

Вскоре показался кабак «Святой Дэвид». Внутри было дымно, людно, воняло потом, табачным и пивным перегаром. Едва вошли, Женьку сразу толкнули, обругали, но положение спас Кощей. Не мудрствуя лукаво, он сорвал с головы кепку, широко развел руки, задевая посетителей, улыбнулся и громогласно возвестил, перекрывая гомон:

– Всем здравствовать, добрые люди!

На мгновение воцарилась тишина, и к ним повернулись лица. Хотя Женька сказала бы «рожи». Интеллекта на них было не больше чем в колоде для колки дров. Впрочем, ради справедливости стоило заметить, что большинство из них были просто уставшими. Но на некоторых отразилась неприкрытая злость на наглого чужака. Один из таких, сидевший ближе всего к двери, резко встал и замахнулся на наглеца. Не опуская рук и не прекращая улыбаться, Кощей пригнулся, и удар едва не достался Женьке.

– Сынок, не стой так близко, – строго велел ей Кощей.

Обиженный посетитель хотел предпринять вторую попытку, но его прервал чей-то голос.

– Святой Йозев! Да это же Мак!

– Детка, эта радость – жертва Чернобогу, – шепнул Кощей девушке.

Процедура узнавания явно была ему приятна. Он радостно отвечал на приветствия, жал руки, хлопал по плечам и даже втолкнул в толпу Женьку, представив как своего племянника. Ее тоже лупили по спине, спрашивали, как дела, усадили за стол рядом с «дядей» и пододвинули кружку с пивом.

– Дядя Мак, а вас здесь знают, – подала голос Женька.

В ответ раздался общий взрыв смеха. Женьку принялись расспрашивать, откуда он такой взялся, и она смутилась. Положение спас Кощей, быстро выдав очередную байку про сына покойной сестры, обманом проданного на корабль в качестве юнги и сбежавшего в первом же порту. Байка вызвала возгласы одобрения и заодно объяснила, где же мотался Мак последнее время.

– Почти год, Мак! Почти целый год! – хозяин кабака лично пенял Кощею.

– Вы говорили, что дольше, – шепнула Женька.

– Именно здесь – год, – так же ответил Кощей.

– Опять наврали, да?

– Так, преувеличил.

– Парнишка-то хоть стоящий? – весело спросил кто-то.

– За меня голову положит, – ответил Кощей, и тут же посыпались недоверчивые возгласы. – Не верите? Сынок, а ну-ка, иди вон к тому столбу!

Слегка обалдевшая от гвалта Женька, так и не выпустив из рук кружку, как единственную опору, по расчищенному людскому коридору прошла к столбу, прислонилась спиной и едва успела отпить глоток, как была оглушена новым взрывом аплодисментов. Подняв глаза туда, куда смотрели все, она машинально проглотила пиво. В сантиметре от макушки в дереве торчала бритва. Кощей, вскинув руки, принимал заслуженные поздравления. Женька тоже не осталась в стороне от похвал. Ее едва ли не на руках вернули на место рядом с дядей и даже поставили миску с жареной картошкой.

– Что я говорил? – ликующе возвестил Кощей. – Ну, кто повторит за мальчишкой?!

Женька отхлебнула еще пива и потянула его за рукав.

– Что тебе? – нагнулся Кощей.

– Я вас убью, – шепотом предупредила Женька. – Вот за эту выходку.

– Как скажешь, – шепнул в ответ Кощей.

– Вы чего там шепчетесь? – весело спросил кто-то.

– Говорит, что не хочет картошку! – возвестил Кощей. – Ему бы мяса. Балованный!

«Точно убью», – решила про себя Женька, хотя и с некоторой долей сомнения. Она ведь даже не испугалась. Кощей с бритвой обращаться умел, кидал трезвым, так чего бояться?

– Слышь, Мак, ведь это ты с Рыжим дрался?

Начались расспросы. Прожевав подробности боя, начали выяснять, правда ли, что Джонни Расстригу повесили и что теперь главенствует его брат. Затем прошлись по заседанию парламента и обнаружили, что посади в правительство любого из здесь присутствующих, в Англии началось бы всеобщее благоденствие. В центре всех этих разговоров был Кощей, он умело направлял поток речей в нужное русло.

О его последней смерти, в Темзе, пока не упоминали, и Кощей расслабился.

– Скажите, мистер, – Женька пробралась к барной стойке и подергала за рукав одного из посетителей.

– Что тебе, парень? – дружелюбно обернулся посетитель.

– Я здесь впервые, объясните мне, с чего это дядю Мака так приветствуют?

Полупьяный мужчина оказался в самом благодушном настроении и от избытка чувств так врезал Женьке по спине, что девушка закашлялась.

– Ну ты даешь! – воскликнул мужчина. – Да благодаря твоему дяде каждый из нас хоть раз поимел на ставках!

– И все? – разочарованно воскликнула Женька.

– Эх ты, пацан, – посетитель присел рядом. – Да ты, видать, совсем с ним не знаком. Мак для нас подарок. Вот ты мне сейчас не поверишь, но после появления Мака всем везти начинает. Ты вот возьми мою старуху… Уж как она меня лупила! Бывало, ворвется вот сюда и как пойдет скалкой махать, да по голове все попасть норовит. А как попала сюда при Маке – как подменили. Шепнул он ей пару слов, так с тех пор, пока больше чем на шиллинг не напьюсь, скалку старуха моя в руки не берет! Орать орет, конечно, да только теперь драться перестала. Мак – он человек.

– Ух ты! – недоверчиво хмыкнула Женька. – Это ж он прям луч света в темном царстве.

– Да ты, пацан, не такой дурак, как кажешься! Точно сказал. А вот еще с приятелем моим случай был, ну, когда у Стивенсона мануфактура накрылась и все без работы сидели, с голоду дохли, так он…

Они еще немного поговорили, но мужчина скоро потерял интерес к разговору и ушел слушать очередную байку Кощея.

Видимо, рассказывал он что-то смешное. По крайней мере, вокруг собралось больше половины посетителей кабака, и все явно веселились. Пробившись ближе, Женька увидела двух девушек, увивавшихся рядом с дядей, и скрипнула зубами.

Вообще-то в заведении женщин хватало. Три официантки, еще четыре девушки легкого поведения, и еще несколько, плюнувших на общественное мнение и зашедших просто надраться. Но эти две просто висли на Кощее, обхаживая со всех сторон.

– Мак, сыграй! – крикнули из толпы.

Быстро притащили мандолину, и вокруг Кощея образовалось свободное пространство.

– Что играем? – деловито спросил он, подергивая струны и подкручивая колки.

– «Крошку Кори»! – раздались вопли.

– Нет, «Я пошел с любимой»! – донеслось в ответ.

– Спокойно! – засмеялся Кощей.

Он настроил мандолину, размял пальцы и заиграл. Пару раз сбился – без практики тяжело – и начал заново.

– Что вы хотите! – пояснил он разочарованным слушателям. – Восемь струн зажать четырьмя пальцами – это вам не ткацкий станок осваивать!

В ответ снова раздался смех.

Наконец он совладал с мелодией.

В лучших традициях менестрелей Кощей вскочил, поставил ногу на скамью, уперев мандолину в колено, и, едва размявшись парой гамм, запел. Пел он глубоким, хорошо поставленным баритоном фривольную песенку о похождениях пастушка и пастушки, в мелодии которой Женька, к собственному удивлению, опознала арию Фигаро. Закончив песню намекающим на последствия тоном, Кощей лихо забацал концовочку и сорвал бурные аплодисменты и пару пива.

Далее последовала лирическая песня о несчастной любви, когда женская половина посетителей утирала слезы, а мужская стала суровой, потом веселенькая песня о работе на мануфактуре, следом песня под названием «Пойдем на сеновал, пока темно» в ритме польки.

Большинство людей в кабаке начали танцевать, быстро сдвинув столы к стенам. Женьку, к примеру, подхватила разбитная девица, и они исполнили нечто вроде той самой польки, периодически натыкаясь на других танцоров. Знаний, почерпнутых в детском саду на музыкальных занятиях, оказалось вполне достаточно, и, если бы девица не пыталась периодически сместить Женькину руку себе пониже спины, было бы даже весело.

Плюнув на предрассудки, Женька со всем пылом исполняла танец, выученный в подготовительной группе, и даже нашла в себе силы, едва не надорвавшись, приподнять партнершу, как подсмотрела на балу, и крутанула ее в воздухе. Раздались одобрительные вопли, и она со смешанным чувством поняла, что аплодируют именно ей.

Гулянка продолжалась часа три. Кощею это не стоило и пенни, так как всегда находился человек, в том числе и хозяин, готовый предоставить и пиво, и еду. Наконец Мак, сославшись на мозоли, свернул концерт, сыграв напоследок песню про похотливую принцессу, неравнодушную к стражникам.

– Вот это да! – восхищенно заявила Женька, едва оказались на улице.

– Умею, – довольно заявил Кощей.

Погода испортилась, моросил мелкий дождь, и он поднял воротник рубашки и надвинул кепку на глаза.

– Можно спросить? Зачем вам все это? – рискнула Женька и, следуя его примеру, подтянула воротник свитера. – Нет, все было просто здорово! Высший пилотаж! Но все-таки, зачем?

– Люблю манипулировать людьми, – легко признался Кощей.

– Врете.

– Шучу.

– Вы будете отвечать или нет? – вспылила Женька.

Кощей глубоко вздохнул и глянул сверху вниз.

– Мне интересно, – признался он. – Ты посмотри, пара песен, и они счастливы! Ты скакала в обнимку со шлюхой и веселилась. Это же здорово. Когда-то я… Впрочем, не важно. Брр-рр, – Кощей потряс головой. – Кажется, последние три пинты пива были лишние.

– Хватит уже, – велела Женька. – Вас даже с полутора литров водки почти не развезло.

– Атмосфера, детка, ее стоит учитывать, – благодушно заметил Кощей. – Здесь был дым, алкоголь, люди, которых я не помню, но которые ждали меня, красивые женщины и веселье. Короче, отвернись, пришел мой час.

– В смысле?

– Да отлить мне надо!

Вскоре Кощей вернулся и повел ее дальше.

– Дядя Мак, – Женька попыталась заглянуть Кощею в глаза, – вам же просто грустно, да?

– О нет, – поморщившись, ответил Кощей. – Джонни здесь ни при чем. Я просто развлекался.

– Что? – переспросила Женька.

– Я развлекался. Сама подумай, толпа народу, готовых за лишний шиллинг пойти на грабеж, просто танцевала под мою музыку. Я заставил их смеяться, потом плакать и опять смеяться. Я делал все, что хотел, детка. И, конечно, раздобыл информацию о возможных неприятностях. Кстати, о моей смерти никому неизвестно.

– Врете, – уличила Женька. – Я сама слышала, как вы бормотали «тебе, Джонни». Вы что, жертву приносили?

– Просто сила привычки, – твердо решил Кощей. – Кроме тебя, никто не слышал. Люди веселились… А хорошая тризна получилась.

– Они думали, что вам нужны, – заметила Женька.

– Ошибочка, – сообщил Кощей, задрав голову, чтобы капли падали на разгоряченное лицо. – Они развлекались, как и я. Я за их счет, они за мой. В чем проблема?

– Они несчастны! – Женька вспомнила людей, ловящих каждую каплю веселья, лишь бы скоротать очередной скудный день.

– Мне так не показалось, – ответил Кощей, на миг выпрямил спину, но тут же опомнился и ссутулился. – В своем мире ты ведешь себя почти так же. Дом – работа – дом – клуб. Кстати, половина этих людей работает на меня. Им повезло.

– На вас?! – воскликнула Женька.

– А откуда, по-твоему, у меня деньги? Один из самых стабильных источников дохода. Помимо торговли, конечно. Я хорошо плачу, обеспечиваю врачами, на моей мануфактуре дешевое жилье, вот люди и стараются работать как можно лучше, чтоб место не потерять. Проблемы?

Женька промолчала. Она от себя такого не ожидала, но промолчала.

– Сложная штука жизнь, – оглядывая улицу, сообщил Кощей. – Кто-то сверху, кто-то снизу. Но если ты в «Святом Дэвиде» не почувствовала себя счастливой, мне действительно жаль. Я старался, пусть даже из честолюбия. Просто так, без магии, колдовства и прочего заставить людей веселиться или плакать – это здорово. Поверь.

– Поколдовали бы, и все, – не согласилась Женька.

– Видела курильщиков опиума? Вполне счастливые люди, – в тон отозвался Кощей. – Может, мне еще бесплатно наркотики раздавать?

– Получается, что вы такой правильный, аж тошнит, – ехидно протянула Женька и не сдержалась от очередной колкости: – А на Руси, вас, похоже, просто оклеветали. Надо же, в убийствах обвинили!

– Всякое бывало, – признался Кощей.

От удивления Женька остановилась, но тут же бросилась догонять Кощея.

– Что, вы правда убивали? – выпалила она. – То есть не в сказках, а по-настоящему?

– Тоже случалось. Я злодей, не забывай, – пояснил Кощей, игнорируя Женькино возмущение. – И потом, они сами виноваты. Зачем было мое капище рубить?

– Ка… какое капище? – не поняла Женька.

– Мое. Стояло себе в лесу, на взгорочке, никому не мешало. И тут на тебе, прибежали, начали топорами махать, изрубили всего. Больно, замечу.

Последнюю фразу он проговорил слегка уязвлено и даже плечами передернул от воспоминаний.

– Хватит врать, – насупилась Женька. – Подумаешь, идол, вам-то они ничего не сделали.

– Идола вырезали, когда я еще был Чернобогом. А капище, по тем временам, считалось одним из самых лучших. Так что все я чувствовал. Не смертельно, конечно, но все равно неприятно. К тому же я не выношу мат, особенно в свой адрес.

– И что вы сделали? – полюбопытствовала Женька.

– Посвистел, – ухмыльнулся Кощей.

– Хватит уже!.. – начала Женька, но осеклась. – А. Понятно. Зверей позвали?

– Их самых. Волки в том году знатные уродились.

– Все равно, вы их убили.

– В порядке самообороны. Тебе с такими вопросами лучше на Ройял-стрит обращаться. Или хочешь, к Елисею отправлю? Хоть за замком присмотришь до моего возвращения.

– Нетушки, я с вами, – торопливо пошла на попятную Женька. – И хватит меня пугать!

Она замолчала, но чувство справедливости взяло свое.

– И все-таки вы злой. Не понимаю, почему Николай Угодник так старается вас домой зазвать.

В ответ Кощей лишь плечами пожал, мол, сам не понимает, и пообещал показать кое-что, когда домой вернутся. Обещание сопровождалось замечанием, что если и после такого Женька в замок не запросится, то больше он ее возвращением пугать не станет.

– Знаете, а про вас в этом кабаке слухи разные ходят, – сообщила Женька.

– Про Мака? – уточнил Кощей.

– Про него, – подтвердила Женька.

– Что Мак с уголовниками якшается?

– Вы знаете? – удивилась Женька.

– А то! Но сам Мак не уголовник, а с кем пиво пьет, так это его личное дело. Даже, говорят, с Джонни Расстригой корешился, да кому какое дело, был бы человек хороший. Я точно процитировал?

Женька кивнула. Почти слово в слово ей те же мысли высказывали давешние собутыльники.

Домой они пришли поздно. Суровый Артур принял у Кощея потрепанную кепку и сухо заметил, что на завтрак, если лорд не возражает, будет омлет. Лорд не возражал.

– Детка, зайди ко мне в кабинет, – велел Кощей.

– Смею ли я напомнить, сэр, что послезавтра вы отбываете в свое поместье? – поклонился Артур. – И мисс Джени следует переодеть мокрую одежду.

– О да, – с чувством заметил Кощей.

– Ответы на приглашения ожидают вас на столе.

– Как всегда, Артур, – кивнул Кощей. – Спасибо. И принеси, пожалуйста, в мой кабинет графин вина и два бокала.

Стоя на лестнице, покрытой дорогим ковром, с перилами из мореного дуба в мокрой, потрепанной одежде, он должен был смотреться крайне неуместно. Но не смотрелся. Было видно и чей это дом, и кто кому слуга.

Женька, под неодобрительным взглядом Артура, пулей побежала переодеваться и тут же отправилась к Кощею. На столе уже стоял графин, бокалы и блюдо с печеньем.

– Бери, – кивнул на печенье Кощей. – Вино будешь?

– После пива? – с сомнением переспросила Женька.

– Вино на пиво – это диво, – продекламировал Кощей и протянул Женьке бокал.

– Тебе какая песня понравилась? – с искренним интересом спросил он.

– Про корову, – засмеялась Женька. – И про принцессу, только очень уж скабрезная. Еще про сеновал была отличная! А вот про рыцаря в горах – дурацкая. Я чуть не разревелась.

– Угу, – кивнул Кощей, делая какие-то пометки на клочке бумаги. – Ну, спасибо.

– За что?

– Да я все пытаюсь понять, какие удались, какие не особо.

– Так это что, вы все сами сочинили? – опешила Женька.

– Само собой. Ну кроме самой первой, конечно.

– Ну вы даете!

Кощей отложил перо и сказал чуть удивленно:

– Вот ведь, простое сочетание фонем, а какой эффект. Ты чего встала? Садись на диван, будем кино смотреть.

Он пересел первым и жестом пригласил Женьку. Взяв ее за руку, велел откинуться на спинку дивана, расслабиться и закрыть глаза.

– Будет страшно – кричи, – предупредил он. – Едва все начнется, глаза хочешь открывай, хочешь нет, не поможет. Готова?

Сгорая от любопытства, Женька кивнула.

– И учти, сеанс одноразовый. Могу только то показывать, что было до падения.

– Да поняла я! – повысила голос Женька, но тут же опомнилась. – Ой. Извините, дядя Максет.

– Как знаешь, – предупредил Кощей, и представление началось.

Женька увидела Русь сверху. Была ночь. Вдалеке полыхал пожар, а внизу, прямо под Женькой, шло сражение. Две толпы, смешавшись, убивали друг друга. В свете костров мелькали мечи, ножи, кое-где люди просто вцепились в глотки, кто-то уже был затоптан озверевшей толпой. Раненые хватали врагов за ноги, пытались вонзать ножи.

«Они же все одинаковые, как же они врагов от своих отличают?» – мелькнула у Женьки последняя ее осознанная мысль.

Потом в голове словно фейерверк взорвался. Собственные мысли ушли, и накатило свирепое веселье, как у злобного мальчишки с богатой фантазией, наблюдавшего за битвой черных и рыжих муравьев. Тут один из раненых, зажимая рану на голове, вырвался из схватки.

– Тебе, Чернобог! – из последних сил заорал он и грудью бросился на любезно подставленный меч товарища.

– Ого! – пророкотала Женька. Она уже не могла различить, где ее мысли, а где Чернобога. – Принято!

Одна часть толпы принялась теснить другую. Кто-то из воинов, считавшихся погибшими, неожиданно очнулся и в прыжке вонзил меч в живот врага. Вскоре победители буквально скинули побежденных с обрыва. Добивая, они кричали «Чернобогу!», наполняя Женьку силой.

Затем картинка сменилась. Три купеческие ладьи стояли у примитивного причала, а люди в белых балахонах мазали борта кровью животных, вознося молитву Чернобогу, моля пощадить их ладьи в дальнем плавании.

– Свинья? – презрительно заметила Женька. – Это не жертва!

Шторм разметал ладьи как щепки. Одну из них поглотила волна, на второй, воздев руки к небу, стоял волхв.

– Клянусь построить тебе капище, Чернобог! Ты получишь свою жертву!

Волна подняла ладью на гребень и, словно передумав, плавно опустила вниз. Мачта треснула, и плохо закрепленный парус плашмя упал на воду, зато сама ладья, избавившись от лишнего груза, заскользила как по горкам, вверх-вниз и чудом сумела развернуться носом к волне.

Третья ладья оказалась в более плачевном состоянии. Ей не удавалось развернуться, похоже, руль был сломан, но один из моряков выливал за борт одну за другой бочки масла, в надежде ослабить качку.

– Этого в мою дружину, – решила Женька, и тут же сообразительный моряк свалился за борт в бушующее море.

Сцены мелькали одна за другой. Свирепое веселье, перемежаемое вспышками ярости, не покидало Женьку. Она даже ощутила наплыв похоти и радости, когда к новенькому капищу подвели красивую девушку лет шестнадцати.

Та пыталась вырваться, но волхв, явно бывший воин, со страшными шрамами от ожогов на руках, схватил ее за волосы, откинул голову назад и перерезал горло одним взмахом кремниевого ножа. Девушка забилась в судорогах и захрипела. В хрипах не было слышно слов, но Женька осознала, что ей посылаются проклятия, и похоть к своенравной девчонке накатила с новой силой.

Женька топила корабли, помогала войскам, принесшим достойную жертву, и упивалась собственным могуществом.

Интересной оказалась и постройка обещанного капища. Огромный навес, крытый гонтом, с опорами из столетних дубов скрывал от дождей и вьюги идола, в два человеческих роста. Смутно знакомое лицо, искусно вытесанное из куска дорогого черного дерева, сияло посеребренными усами, спускавшимися ниже подбородка. Женька уже знала, что серебро на усах самое настоящее и что в окрестностях не будет войн, пожаров и засухи еще долгие годы.

Зрелище продолжалось долго. Было интересно. Люди внизу делали все, чтобы задобрить, преклонялись, почитали. Жертвы Чернобогу во благо своего племени приносились регулярно, войны вспыхивали по мановению руки, стоило ощутить прилив скуки. Впрочем, и без ее участия люди воевали. Тогда Женька их просто не замечала, особенно, если ее внимания не привлекали волхвы или добровольные жертвы. Ей было хорошо, забавно, интересно, она придумывала все новые развлечения.


Волновало лицо Лели, которую не могли затмить все ранее принесенные жертвы. Потом были руки, ломающие о колено меч.

– Нет! Брат! – заорала Женька. – Только не мой меч!

Но обломки уже исчезли.

– Я тебя предупреждал! – раздался знакомый голос, ради которого была готова горы свернуть и убить обладателя. – Одумайся, Чернобог!

Боль от предательства накатила жгучей волной. Плохо понимая, что делает, Женька смогла лишь сжать кулаки, боясь совершить непоправимое, и услышала свой голос.

– Ты предал меня из-за бабы!

Голова ее мотнулась от удара, челюсть обожгло болью. Это было последней каплей. Чувствуя, что убивает себя, Женька бросилась на отскочившего брата, выхватывая на ходу меч. Не тот, любимый меч, сделанный своими руками, в который она вложила часть своей души, полив кровью, но все равно родной и знакомый. Однако в последний момент ей удалось сдержаться.

Был еще молодой воин, сын Белобога. Настырный, умелый, он даже вызвал ее на бой. Бились на мечах, и одолеть мальчишку удалось только благодаря опыту и самообладанию.

– Молодец! – возвестила Женька. – Вырастешь, отдам тебе дружины, Перун!

Она гордилась тем, что парень был толковый, быстро подхватил идею строевой атаки, и его почитали наравне со старшими богами.

Потом, спустя время, они опять столкнулись с Белобогом. Тот был в гневе и пенял на кровопролитие, которое брат мог остановить, но не стал.

– Оставь их в покое, – говорила Женька. – Эти существа сами выбирают, чем заняться!

– Ты мерзавец, брат, – произнес Белобог и набросился, как разъяренный барс.

– Это все из-за бабы? – взревела Женька.

– Это из-за пролитой тобой крови, – парировал брат.

Опять сверкнули клинки, ярость сделала голову ясной, как безоблачное небо.

Противник сильно уступал в мастерстве. Он с трудом парировал первые удары, но тут ему повезло. Женька споткнулась о ногу той самой красавицы, и сверху обрушился клинок. Предательство обожгло болью не хуже клинка, Женька пошатнулась, глаза начала застилать чернота, она перевела недоуменный взгляд на Белобога. Тот хотел броситься вперед, удержать, но не смог шевельнуться, оглушенный убийством самого близкого человека. Умирая, Женька ощутила сильный толчок в грудь и надрывный шепот:

– Прости, Чернобог, это всего лишь один шанс из…

Голос прервался. Дальше Женька ощутила, как нестерпимо болят и чешутся десны, а затем, словно тайком, прокралось еще одно, последнее воспоминание.

Вот она, вжавшись в кресло, таращится снизу вверх на человека. Был он огромен, раза в два больше Женьки, и обычно бояться его не стоило. Но сейчас зеленые глаза смотрели сурово, а светлые, почти белые волосы, обрамлявшие худое лицо, растрепались.

Женька на миг отвела глаза, бросив взгляд на предмет своей гордости – настоящие, взрослые туфли с серебряными пряжками, подаренные этим человеком позавчера на четвертый день рождения. Туфли примиряли даже с позором ношения детского платьица и чулок и вселяли уверенность.

– Отстань, Вильям! Мы играли, – зло велела Женька, гордясь так же взрослым произношением сложной буквы «р», и даже, ради бравады, слегка раскатывая звук. – Мы просто играли!

– Играли? – переспросил великан, едва сдерживая гнев. – Это хорошо. А Барс знает об этом?

– Не твое дело, – высокомерно заявила Женька, балдея от собственной храбрости и бросив короткий взгляд на мокрого, вылизывающегося котенка, притаившегося в углу комнаты. – Тебе было некогда, ты уроки учил, и я играл с Барсом! И он меня оцарапал. Вот!

Женька продемонстрировала исцарапанное запястье.

– Значит, тебе нравится играть, – тихо заключил Вильям, и по Женькиной спине пробежал неприятный холодок. – Что ж, давай поиграем вместе.

Он нагнулся еще ниже и оказался нос к носу с Женькой.

– Чур, я буду Максетом де Вильтором, а ты – котенком Барсом.

С такими словами он сгреб ее в охапку, сунул под мышку и потащил куда-то. От подобного оскорбления Женька заорала. Крик напоминал боевой клич, но на помощь никто не пришел. Правда, показался слуга, но Вильям отослал его куда подальше и пинком распахнул одну из дверей. Она вела в комнату для мытья. Посредине стояла огромная, выше Женьки, деревянная бадья, наполненная водой.

– Сейчас поиграем, – гневно повторил Вильям и швырнул Женьку в воду.

Холод пронзил все тело, вода сомкнулась над головой, и перед глазами начали подниматься пузыри, вырывавшиеся из рта.

Смерть, как показалось Женьке, была близка, но тут сильная рука схватила за шкирку и выволокла на поверхность. Отплевываясь, она ошалело озиралась, вцепившись в насквозь мокрый рукав куртки Вильяма.

– Не бойся, Барс, мы просто играем! А ведь и правда весело! Я такой большой, а ты маленький и смешно дрыгаешься!

И снова над головой сомкнулась вода. Детским умишком Женька понимала, что Вильям ее не убьет, но ужас перед смертью оказался сильнее. Она, извернувшись, схватилась за рукав и вцепилась изо всех сил.

– Не царапайся, Барс! – Вильям шлепнул ее по руке, пока Женька пыталась отдышаться.

В коридоре раздались шаги, и в Женькиной душе шевельнулась надежда на спасение.

– Отец идет, – подтвердил ее догадку Вильям. – Он поиграет с нами и будет мной. Согласен?

С такими словами он еще раз макнул ее с головой и вытащил, позволив уцепиться за бортик.

Дверь распахнулась. На пороге стоял человек, воплощавший бога на земле. Зеленые, как у Вильяма, глаза смотрели требовательно, и, знакомым жестом убрав назад волосы, он спокойно поинтересовался:

– Что происходит, Вильям?

– Мы играем, отец, – ответил мокрый от брызг Вильям, вытирая лицо.

– Ты считаешь, что топить в ванне младшего брата это хорошая игра?

– Нет, отец. В данный момент мы играем в Максета и Барса.

Отец нахмурился, припоминая, кто же такой Барс.

– Ты будешь сурово наказан за эту выходку, – вынес он свой вердикт.

Тут в Женькиной голове мелькнуло озарение – справедливость восторжествует, если впоследствии Вильям накажет ее так же, как отец Вильяма.

Он больше никогда не будет с ней играть! И читать книжки! И не станет рассказывать истории! И не позволит торчать в его комнате! И вообще не будет ее любить!

– Папа! – заорала она, во всю силу своих крошечных легких. – Папа, не наказывайте Вильяма! Мы просто иглали! Ну пожалуйста, папа! Это я виноват! Я его поплосил… то есть не попросил, но мы играли!

От ее отчаянного крика отец, развернувшийся было к двери и отдававший распоряжения о спасении, удивленно обернулся. Оценив ситуацию, он спросил:

– То есть, если я сейчас уйду, ты останешься здесь со своим братом и продолжишь игру?

Выхода не было. Страх раздирал Женькину душу, но решение было принято.

– Да, папа.

– Что ж. Вильям, когда закончите, вели здесь все убрать и отнеси Максета в постель. Он совсем промок.

Дверь захлопнулась, и Женька приготовилась к новой пытке, даже глаза зажмурила. Но слышалось только плескание воды о бортик и звук капель, стекавших с одежды Вильяма.

– Что ж. Хорошо, Макси, – сказал Вильям. – Кажется, ты кое-что понял. Тебе было весело?

– Нет, – всхлипнула Женька и откровенно призналась: – Мне было очень-очень страшно. Мне извиниться перед Барсом?

– Он животное. Просто отдай ему молоко с завтрака.

– Это будет жертва? – кровь брала свое.

– Это будет справедливость.

Дальше в Женькиной голове, измученной водными процедурами, воспоминания исчезали, только на краю сознания мелькало ощущение теплого одеяла, укрывающего плечи, и тихий голос:

– А после завтрака научу тебя одной игре. Там настоящие солдаты, слоники, лошадки, есть осадные башни и даже король с королевой.

– Взаправдашние? – сквозь сон спросила Женька.

– Еще какие, – заверил Вильям. – Только деревянные.


К действительности ее вернул голос, гаркнувший в самое ухо:

– Эй, ты, часом, не уснула?

Резко дернувшись, Женька чуть не выбила из рук Кощея бокал. В горле скребли кошки, а боль в груди мешала шевелиться.

– Вы, – пролепетала она. – Я была вами.

– Есть такое, – кивнул Кощей.

Он поднес к ее губам вино и заставил отпить пару глотков. Женьке вроде полегчало.

– Как вы могли?

– Что именно? – уточнил Кощей, присел рядом и закурил сигару.

– Вы же такой… такой… Вы же убивали.

– Не я. Люди убивали, – спокойно поправил Кощей, разглядывая аккуратно прикуренный кончик сигары. – Я все это принимал. Мне было весело, интересно, я получал все. Действительно все, в своей зоне влияния.

– Знаю, – кивнула Женька.

Она помотала головой и наконец сфокусировала взгляд на дяде Максете.

– Почему вы не мстили? – зло спросила Женька. – Я, то есть вы, никому бы не позволила себя обидеть.

– Не видел смысла, – пояснил Кощей, выдохнув дым. – В конце концов, все сложилось не так уж плохо.

– И он не хотел вас убивать, – вспомнила Женька, отобрала сигару и набрала полный рот дыма.

– Да, – просто ответил Кощей. – Он, по праву победителя, просто сбросил меня вниз. Это был мой единственный шанс уцелеть, а для Белобога еще и возможность рассчитаться со мной за тот случай, когда я спас ему жизнь. Он с дурной башки раз на Одина замахнулся, пришлось вступиться. Еле уцелел… Ты как?

– В норме, – автоматически кивнула Женька. – А кровь, жертвы? Вы же сегодня людей веселили! Вы же за меня вступались! Вы же Русь спасаете!

Она всхлипнула. Голова распухла от попыток связать в одно целое дядю Максета и Чернобога.

– Я же упоминал, – заметил Кощей, когда Женька чуть поутихла. – Был Вильтор, был Вильям, была совсем другая жизнь.

С его слов Женька поняла, что про последнее воспоминание, видимое ей, Кощей не знает. Она залпом осушила бокал и перебралась к столу в поисках добавки.

– Признайтесь, дядя Максет, – плохо держась на ногах, настаивала Женька. – Ведь в каком-то из миров вы стали дьяволом?

– Нигде и никогда, – твердо ответил Кощей.

– А вот я читала, что Чернобог был у древних славян олицетворением дьявола, – настаивала Женька. – Коим впоследствии и стал.

– Тебе виднее, – саркастически согласился Кощей. – Где уж мне тягаться. Включи голову, детка! Мне молились, просили защитить, помиловать или помочь. Дьяволу такое и не снилось.

– А ему тоже молятся. Сектанты всякие, – парировала Женька и с трудом вернулась на прежнее место.

– О чем молятся? – быстро спросил Кощей.

– Ну-у…

– О власти и богатстве. Никто не просит защитить. Никто просто так, ради спасения своих, не принесет себя в жертву. Никто, принося жертву, не думал о ком-то, кроме себя. И ты смеешь сравнивать?

– Все равно. Будь все так, как вы говорите, фиг бы вы отказались вернуться.

Тяжело вздохнув, Кощей принял еще одну героическую попытку пояснить свое мировоззрение.

– Я теперь относительно смертен и потому к гибели отношусь несколько иначе, чем прежде. И с людьми делаю, что хочу, почти без колдовства, божьих сил и прочего. Я могу заставить объединиться державы простым расчетом и созданием нужной ситуации. И мне это нравится. Человеком, при моих способностях, быть весьма занятно. Но едва я вернусь, – Кощей так посмотрел, что лишь воспоминание о том, что Женька сама была им несколько минут назад, удержало ее от нервной дрожи, – я стану прежним. Имея опыт смертного, мне станет еще и скучно. Дело кончится плохо. Скорее всего, именно я спровоцирую апокалипсис, а минимум три мира к нему пока не готовы.

– Вы не слишком самоуверенны, дядя Максет? – с предельной деликатностью спросила Женька.

– Нет. Пока мне не надоест здесь, наверх лучше не соваться. Там я опять примусь за старое. Ну, для начала потеснить кого-нибудь. Архангела, или апостола, или кто там у них. Затем все по-старому. Мне – жертву, будь это ладан, мирра и что там в моде. Начну опять отвоевывать сферы влияния, гонять тех, кто слабее. А здесь я могу быть кем угодно! Послезавтра мы с тобой помчимся в поместье лорда Блэкгода, сегодня Мак веселил людей, заварил всю кашу Кощей, ну и так далее. Я еще не наигрался.

– А как же Русь? Вы ведь смогли бы все уладить.

– И так уладим, – снисходительно заверил Кощей. – А если вернусь домой, то стану слишком глобально мыслить. Ты же слышала мой разговор с Николаем.

– Ага, – покорно кивнула Женька. – Который? Про Лелю?

Тут до нее дошло, что имелся в виду разговор в этом кабинете и что она затронула старую рану. Тихо ойкнув от жалости к Кощею, Женька спрятала лицо в ладонях.

– Уймись уже, – велел Кощей, поняв ее мысли. – Это все когда было. Короче, считай что я уступил Лелю из вежливости.

Заметив разочарование на лице Женьки, Кощей засмеялся, и добавил:

– Вот ты… Да шучу я, шучу!

Вызвав привычное раздражение ненавистной фразой, он продолжил:

– Мне здесь нравится. Потом, лет через пятьсот, я затоскую и вернусь. Но пока лучше здесь.

– А меч? – робко уточнила Женька.

– Я его нашел. Лет семьдесят потратил, но нашел, – успокоил Кощей.

Спрашивать про Лелю Женька больше не рискнула, и правильно, судя по внимательному взгляду Кощея.

– Так. Теперь быстро спать, – решил он. – Тебе завтра собираться, мне отвечать на письма.

Он прошагал к двери, но на пороге обернулся.

– Кстати, что там с Елисеем?

– А что с ним? – заволновалась Женька.

– Да ничего! Спрашиваю, будешь за замком приглядывать или со мной?

– Не-не-не, – Женька испуганно замотала головой. – Я с вами, дядя Мак. Вы же обещали!

– Ладно, не ори, – поморщился Кощей. – Помню я. А мы хорошо сработались, – заметил он, и Женька против воли расправила плечи и покраснела.


Следующий день выдался не менее суматошным. С самого утра Клауди суетилась по дому, стараясь запихнуть в кофр все, что может пригодиться. Она укладывала и перекладывала вещи с такой энергией, что даже невозмутимый Артур сразу после завтрака деликатно порекомендовал Женьке спрятаться в кабинете лорда.

Кощей к завтраку не выходил, засев за разбор корреспонденции. Занятие это навевало скуку, и он раздраженно махнул Женьке в сторону дивана, чтобы сидела и не мешала.

– Вот ведь!.. – вырвалось у него, после прочтения очередного письма. Пауза в конце фразы должна была ознаменовать крепкое выражение, и Женька рискнула спросить, что случилось.

– Герцог Адинейский вежливо благодарит за приглашение, но вынужден отказаться, ссылаясь на срочные дела, – сообщил Кощей, откинувшись в кресле и рассматривая письмо с расстояния вытянутой руки.

Сев нормально, он швырнул отказ в корзину и пояснил:

– Он терпеть меня не может. Видите ли, в армии я не служу, появляюсь редко, и, вообще, мой прапрадед был выскочкой.

– И что вы натворили? – лениво осведомилась Женька. – В смысле, ваш прапрадедушка.

– Остановил королевскую лошадь, когда та понесла, – ответил Кощей, возвращаясь к письмам. – За что и был пожалован званием «сэр». Ну еще проявил героизм в паре войн и спас из плена самого короля.

– Да, не бог весть что, – невозмутимо согласилась Женька и уточнила: – А лошадь сама решила побегать или вам для очередной авантюры дворянство понадобилось?

– Проклятье! – Кощей, не слушая, раздраженно стукнул кулаком по столу. – Ты подумай, а вот чета Джонс с дочерью явятся. Кто бы сомневался! Детка, а ты чего здесь торчишь? – спросил он, словно только что заметил. – Иди, погуляй на лужайке. Там сын Артура на каникулы приехал, пообщайтесь.

Он говорил точно с ребенком, и возмущенная Женька удалилась.

Едва она ушла, Кощей ткнулся лицом в ладони и застонал. Его план трещал по швам. На прием должны были явиться те, кого он подозревал в заговоре, но они все, кроме Харта, ответили вежливым отказом. Это наводило на размышления. Последний раз в своем поместье он был полгода назад, и тогда тоже приглашал гостей. Никто не посмел отказаться. Теперь главы кланов, готовые тогда порвать друг другу глотки за приглашение к лорду Блэкгоду, вежливо выказывали сожаление в связи с невозможностью присутствия. Похоже, окружение принцессы Анны настоятельно не рекомендовало им связываться со столь опасным человеком.

– И кто же теперь тебя будет похищать? – пробормотал Кощей, бросив через окно взгляд на Женьку, послушно гулявшую на лужайке.

Оставался последний шанс.

Быстро разделавшись с письмами, Кощей оправил перед зеркалом воротник.

– Сэр, – деликатно позвал Артур. – Смею заметить, на улице дождь.

– Подай шляпу.

Кощей повязал шейный платок, принял шляпу, взял трость и ушел.

Первым делом он отправился на Хай-стрит. Было довольно рано, и никого из знакомых не встретилось. Тогда, взяв экипаж, он отправился на Ройял-стрит, справедливо полагая, что тридцать лет вполне достаточный срок для появления стукачей и взяточников.

Ему опять не повезло. Глава «синеповязочников» оказался старым служакой, честным до мозга костей. Вдобавок страж порядка слишком уж внимательно приглядывался к знатному джентльмену, решившему помочь конторе материально, предоставив двух коней для лучшего патрулирования улиц славного города. Такое, конечно, случалось, но физиономия посетителя явно вызывала у него смутные воспоминания. К счастью, память Кощея сработала быстрей. Он вдруг вспомнил молодого патрульного, сцапавшего его в одном из притонов пятнадцать лет назад. Ничем дурным, кроме игры в карты, Кощей на тот момент не занимался, но ночь в камере провел.

Распрощавшись, он торопливо удалился и пошел искать счастья на Дворцовой площади. Побродив возле дворца, он промок под дождем, озверел и, решив действовать без свойственной ему «деликатности и чувства такта», отправился напрямую к герцогу Адинейскому.

Трехэтажный белокаменный особняк с портиком и колоннами располагался на соседней улице. Взбежав на крыльцо, Кощей поправил шляпу и стукнул набалдашником в дверь. Ждать пришлось долго. Кощей про себя усмехнулся. Очевидно, не такая уж он важная фигура по сравнению с прочими посетителями, чтобы лакеи герцога мчались открывать сломя голову. Наконец тяжелая дубовая створка медленно отворилась. На пороге стоял на редкость важный лакей в красной с золотом ливрее.

– Что вам угодно, сэр? – с поклоном осведомился он.

– Мне необходимо срочно увидеться с его светлостью, – резко ответил Кощей.

– Его светлость никого не принимает до обеда, – степенно сообщил лакей.

– Вот что, – Кощей шагнул вперед. – Примет он меня или нет, это его дело. Просто идите и доложите, что прибыл лорд Блэкгод по государственному делу.

Нехотя посторонившись, лакей пропустил его в дом, приняв трость и шляпу. После чего взял поднос, на который Кощей положил свою карточку, и прошествовал вверх по лестнице, оставив гостя маяться в холле.

Впрочем, там было весьма уютно. Расположившись в одном из кресел с гнутыми ножками, расставленных вдоль стен, Кощей расслабился.

Ждать ему опять пришлось довольно долго. Он даже успел пожалеть, что не поел перед визитом. По подсчетам Кощея, герцог обязательно должен его принять в течение получаса, но прошло уже значительно больше времени.

Герцог занимался вопросами государственной безопасности и был известен дотошной проверкой самых пустых слухов, которые пару раз уже спасали королевскую семью и спокойствие государства.

Напольные часы пробили два пополудни, и к Кощею спустился лакей.

– Его светлость ждет вас в кабинете и сможет уделить вашей светлости пять минут.

– Отлично.

Кощей мигом оказался на ногах и прошествовал вслед за лакеем в кабинет герцога, незаметно оглядывая дом. Был он здесь впервые, и впечатление от богатой и уютной обстановки сложилось благоприятное. За исключением старинных доспехов наверху лестницы – подобное почитание предков выглядело пошло.

«Но в случае нападения можно блокировать лестницу минимум на полминуты», – решил он.

Наконец перед ним открылась очередная дверь, и Кощей вошел в кабинет, обустроенный даже лучше его собственного. Сразу видно, что хозяин проводит в нем большую часть времени.

– Добрый день, лорд Блэкгод, – приветствовал его герцог, чуть привстав из-за стола. – Прошу извинить, но у меня действительно мало времени. Чем обязан столь неожиданному визиту?

«Сноб», – констатировал про себя Кощей и вежливо поклонился.

– Добрый день, ваша светлость. Хотел сообщить вам о заговоре.

– Как интересно. Что ж, присаживайтесь и расскажите, откуда у вас подобные сведения?

Его благородное лицо выражало легкое недоверие и, как заметил Кощей, насмешку.

– У меня довольно много знакомых, – уклончиво заметил он.

– Я наслышан, – кивнул собеседник и подтолкнул к Кощею коробку сигар.

– Благодарю, ваша светлость.

– Оставим формальности, лорд Блэкгод, давайте сразу к делу.

Тем не менее Кощей сперва прикурил, восторженно отозвался о качестве сигар и поинтересовался, кто поставщик герцога.

Его светлость воспринял все это не так, как ожидалось. Вместо того чтобы хоть как-то выказать недовольство затянувшейся беседой, он предельно вежливо ответил на все вопросы, лишь мельком глянув на часы.

– Ах да, – спохватился Кощей, аккуратно стряхнув пепел. – Вы человек занятой, а я отбираю ваше время. Простите. Все-таки отличные сигары!

Вот тут часы показали, что до конца отведенного срока осталась всего минута, и Кощей высказался в лоб.

– Как верноподданный его величества, обязан сообщить, что наша достойнейшая принцесса Анна связалась с крайне недостойными личностями.

– Благодарю вас за информацию, – сдержанно отозвался герцог. – Спешу вас успокоить, ее высочество приблизила к себе некоторые незаслуженно забытые фамилии по моему совету.

– В том числе Хартов и Стаутов?

– О да. Впрочем, я рад, что вы в кои-то веки вспомнили о своем долге дворянина и пришли ко мне. Не смею вас задерживать.

Герцог встал, собираясь выпроводить Кощея, но тот даже не шевельнулся, разглядывая уголек сигары.

– О визите Майлза-младшего на Русь вам тоже, должно быть, известно? А так же о намерении развязать войну с этой самой Русью?

Он, словно очнувшись, встрепенулся, положил непогашенную сигару на край пепельницы и торопливо встал.

– Спасибо, что выслушали, и приношу извинения за отнятое время, – резво поклонился Кощей и сделал шаг к двери. – Обратную дорогу я найду, не беспокойтесь.

– Сядьте, Блэкгод, – сурово велел герцог.

На подобное обращение следовало оскорбиться, но Кощей решил не связываться с троюродным братом короля и человеком, донельзя полезным своей беззаветной преданностью короне.

Он безропотно сел.

– Что за чушь вы несете?

– О… Я просто поделился сведениями, полученными от моего информатора, – как само собой разумеющееся пояснил Кощей.

Прежде чем ответить, герцог свел домиком пальцы рук и поверх них внимательно посмотрел на гостя. Тот сидел как ни в чем не бывало и докуривал сигару.

– Хватит ломать комедию. Кто ваш информатор? Мак?

Вот тут Кощей едва на месте не подскочил. Дым попал в горло, и сдержать кашель удалось лишь изрядным усилием воли.

– Впервые слышу о таком, – чуть более хрипло, чем следовало, отозвался он.

– В самом деле? Знаете, Блэкгод, лет сорок назад, когда я еще служил в кавалерии, меня вместе с друзьями занесло в один из скверных кварталов нашего благословенного города, и я попал на так называемые бои. Тогда они были вполне легальны. Меня поразил один из бойцов. Он выстоял против троих соперников и, если не считать залитого кровью лица и сломанного носа, практически не пострадал. Мало того, буквально на днях на подобном зрелище побывал один из моих людей. Вы, должно быть, его знаете, он командует полицией.

– Сегодня видел, – охотно согласился Кощей, все равно донесут. – Предлагал ему лошадей для патрулирования…

– Так вот, – продолжил герцог, игнорируя его реплику. – По странному стечению обстоятельств, он тогда, сорок лет назад, был вместе со мной, и, представьте себе, в этот раз он видел того же самого бойца!

– Должно быть, сын? – высказался Кощей.

– Возможно, возможно, – кивнул герцог. – Альберт клялся, что человек, уложивший ирландца, был похож как две капли воды на того, старого бойца.

– Фамильное сходство? – предположил Кощей.

– Вы не поняли, Блэкгод, – с сожалением констатировал герцог. – В первый раз лицо человека было изуродовано.

«А я их чуть не убил за свое уродство, – пронеслась в голове Кощея непрошеная мысль. – Спасибо, парни, упокой господь ваши души».

– Альберт узнал его по движениям, манере драться и, естественно, по двум-трем характерным шрамам.

– Драка. Как вульгарно, – осуждающе заметил Кощей. Его бессмертная душа сделала кульбит и угомонилась.

– Я бы так не сказал. Удивившись, Альберт навел справки.

– Как не стыдно дворянину якшаться с простонародьем! – беззастенчиво перебил Кощей.

– Не переживайте, – насмешливо успокоил седовласый интриган. – Альберт не дворянин. Пока что. Так вот, он навел справки и узнал, что восхитивший его во второй раз человек известен под именем Мак. Появляется изредка, дольше пары-тройки месяцев в Лондоне не задерживается, дерется за деньги, играет в карты.

– Шулер?

– Нет, играет честно, но выигрывает. Как и его отец.

– Интересная история, – кивнул Кощей. – И вы решили, что этот Мак является моим информатором?

– Было такое предположение, – легко согласился герцог. – Замечу, в этот раз он притащил с собой племянника, по имени Джеки. Туповатый мальчишка лет шестнадцати, но шустрый и исполнительный.

– Смею заверить, ваша светлость…

– И вот тут меня осенило, – теперь уже беззастенчиво перебил герцог. – Я же был знаком с вашим батюшкой! А в детстве видел вашего достопочтенного деда.

– О! – нашелся Кощей. – Какая честь!

– У вас всех так же поразительное фамильное сходство, – заметил герцог.

– Да, – согласился Кощей. – В нашей семье как-то принято быть похожими на своих отцов. Надеюсь, в вашей тоже?

Пропустив оскорбление мимо ушей, герцог встал, обошел стол и сел во второе кресло.

– Не до такой степени, Блэкгод. Я знаю, что вы подолгу живете на Руси, что вы вообще ОЧЕНЬ долго живете. Покажите мне ваше правое предплечье, будьте добры.

Кощей похолодел. Пусть он был относительно бессмертен, но с его тела сходили далеко не все шрамы. До сих пор на спине слева оставался шрам от удара копьем, полученного на турнире «дедом». Спереди, справа, полученный, когда воевал за Англию против Франкии, на животе еще один, когда в другом мире вырезали аппендицит по ложному диагнозу, и еще один рубец, пока плохо рассосавшийся, на предплечье, полученный «отцом», когда зазевался на дуэли и едва не потерял руку.

– Ваша светлость, оголяться перед вами излишне, – отозвался Кощей. – Поверьте, я…

– Не поверю, Блэкгод, – герцог с сожалением покачал головой. – Вы живете долго, чересчур долго. Вы постоянно пропадаете в стране, которая не является нашим союзником, затем приходите ко мне и обвиняете ее высочество в заговоре? Хватит ваших игр. Вы колдун. Непонятно, как вас проморгали мои люди, но все ваши попытки навредить Англии окончены, поверьте. От таких, как вы, на мой дом и меня лично наложена магическая защита, в самом доме постоянно присутствует один из колдунов и два мага. Вы просчитались, Блэкгод. Я даже рад, что вы пришли. Не стоит позорить столь «благородную» фамилию прилюдным арестом.

Все время монолога Кощей молча смотрел на герцога безмятежным взглядом широко распахнутых темно-серых глаз и даже не пошевелился. От сердца у него отлегло. Он очень уважал, правда без взаимности, сидящего напротив человека, но теперь маска «лорда» была не нужна. Молча расстегнув запонку, он задрал рукав и продемонстрировал рубец на предплечье.

– Граф Сивилл был силен, – нагло заявил Кощей, застегивая запонку. – Но редкостный хам. Мне пришлось добить его, держа шпагу левой рукой. Что касается магов… оба неплохи, но мне не чета. Колдун вообще недоучка.

Тон его сменился. Кощей, спокойно глядя в глаза герцогу, едва заметно повел рукой и продолжил, как старший младшему:

– Отдаю должное вашему уму. Вы один из немногих, кто вычислил связь Мака и Максета. И первый, кто заподозрил, что мы с отцом одно и то же лицо. Кроме моего Артура, конечно. Но вы не там ищете, – голос его зазвучал укоризненно. – Я вам сообщаю о готовящемся нападении нечисти на Русь. Следом будет война. Более того, моя забота об Англии, кою я люблю всей душой, что бы вы ни вообразили, искренняя. Согласен, я русский человек, и, как следствие, грядущая война мне невыгодна вдвойне. В чем проблема, ваша светлость? Я исправно поставлял своих людей в войско, сам сражался за короля, какое вам дело до моего возраста? Но вот то, что я вам сказал, это сущая правда. Смещение Вильгельма неотвратимо.

К собственному возмущению, герцог Адинейский слушал, не смея перебить. За все его шестьдесят с лишним лет, это был первый случай, когда отвести взгляд оказалось невозможным.

– Мерзавец, – презрительно бросил герцог. – Ты продал душу дьяволу.

– О нет, ваша светлость, – усмехнулся Кощей, – поверьте, моя душа принадлежит только богу.

Он не стал уточнять которому.

– Уж в этом я могу поклясться. Вы просто присмотрите за принцессой. Амбиции высокородной, широкообразованной незамужней девицы могут завести слишком далеко. Вдобавок речь идет об угрозе жизни моей единственной родственницы.

Он практически не лгал. Женьке действительно грозила опасность.

– Ваша племянница Джейн? Милая девушка. Хоть и странная.

– Согласен. Я прошу вас, когда вы передумаете по поводу моего ареста, уговорить принцессу отпустить в мое поместье своих новообретенных союзников, а вас прошу прислать на прием синеповязочников, присмотреть за людьми из окружения принцессы, коих вы и порекомендовали. Харт, Вудсток, Стивенс, Тейлор и прочие. Заодно довожу до вашего сведения, что Харт считает мою племянницу источником моей силы. Он, естественно, предположил самое грязное колдовство. Не могу сказать, что он сильно ошибается. Прошу, пусть ваши люди присмотрят заодно и за девочкой. Сколько приглашений понадобится?

Кощей, наконец, отвел взгляд. Ему эта схватка далась тяжело. Слишком уж большой силой воли и честностью обладал герцог. Попытайся Кощей встать, наверняка потерпел бы неудачу, а потому продолжал сидеть. Одно хорошо, он солгал лишь однажды, когда говорил про интерес Харта к Женьке. Эта мелкая ложь отняла слишком много сил в борьбе с честным человеком, но наверняка один из магов герцога был подкуплен. Для него и была подготовлена дезинформация.

«Ненавижу, – застонал про себя Кощей, откинувшись в кресле и ожидая реакции герцога. – Найду стукача – убью. А парнишку Чарльза я проморгал. Надо же, какой вымахал. Поумнее меня будет».

«Парнишка Чарльз» тем временем пришел в себя и принял деловую позу.

– Вы хотите продемонстрировать, что преданы короне, Блэкгод? – высокомерно осведомился он.

– О да, ваша светлость. Всецело, – устало отмахнулся Кощей. – Давайте обойдемся без уточнений.

– И вы утверждаете, что на приеме опасность угрожает вашей единственной племяннице?

– Что вы, ваша светлость, – Кощей отшатнулся в притворном ужасе, даже не стараясь скрыть лихой блеск в глазах. – Всей Англии! На приеме просто попытаются найти способ на меня воздействовать. Но вы же понимаете, мало ли какие могут быть проблемы? Например, плохая погода или нашествие разбойников, а раз, помню, лет сто назад, едва не обрушилось одно крыло. Конечно, в этот раз подобной промашки не будет, но тем не менее стоит предусмотреть все. Вы уж подберите лучших из синеповязочников. Простите, из ваших доблестных стражей порядка.

Молотя всю эту чушь, Кощей схватил перо и быстро накарябал на листе бумаги:

«Не верьте никому. Один из магов подкуплен. Кланы захватят власть для себя, Анна будет марионеткой, считайте, что ее околдовали».

– Что ж, лорд Блэкгод, – герцог прочел записку, сжег ее и растер пепел. – Я пока не буду вас арестовывать. Вполне возможно, что вы на самом деле преданы короне, несмотря на ваше по меньшей мере странное поведение. Должен заметить, то, что вы творили последние пятьдесят лет, не лезет ни в какие рамки. Вы были обязаны сообщить о ваших способностях королевским властям.

Он, в свою очередь, нацарапал на другом листе:

«Молитесь. Если ваши подозрения ошибочны, лично сдеру шкуру. Живьем».

Кощей почти вырвал перо и приписал:

«Чернила вылить, перо сжечь, сукно со стола убрать и сжечь. Сдирай».

– Что ж, не смею вас задерживать, лорд Блэкгод, вы и так отняли много времени, кем бы вы ни были. Я должен вернуться к государственным делам.

Кощей молча протянул руку. Помедлив, герцог ее пожал, но взглядом обещал долгую и мучительную смерть.

– Не в первый раз, ваша светлость, поверьте, – ответил Кощей то ли на слова, то ли на взгляд. – Не беспокойтесь, я найду дорогу назад.

Поклонившись, он ушел, и от радости, что все прошло настолько удачно, едва сдержался, чтобы не съехать по перилам.

Во-первых, он привлек внимание властей к творящимся безобразиям, во-вторых, спровоцировал активные действия обеих фракций, в-третьих, кинул врагам дезинформацию.

Оставался только вопрос с Женькой. Ее теперь считали источником его колдовской силы, этаким аккумулятором.

– Эх, ребятки, знали бы вы, с кем связались, – пробормотал он, остановил коляску и велел везти домой.

Вернулся Кощей в отличном настроении.

– Вещи собрала? – с ходу поинтересовался он у поджидавшей его на лестнице девушки.

– В общем, да, – глядя в сторону, отозвалась Женька, по-прежнему сидя на ступеньке.

– Бегом собираться, – велел Кощей.

– Да Клауди все уже упаковала! Только одно платье дурацкое оставила на дорогу.

– Молодец, – искренне похвалил Кощей. – Как Фредерик?

– Нормально, – пожала плечами Женька. – Мальчишка как мальчишка. В шашки сыграли, потрепались, он мне про учебу, я ему про полет на ковре-самолете. Все как вы велели. Ничего такой парень, толковый.

– Еще бы, – самодовольно кивнул Кощей.

– Чего это вы за него такой гордый? – подозрительно осведомилась Женька.

– Я его в колледж записал как своего троюродного незаконнорожденного племянника, – пояснил Кощей. – Иначе б не взяли.

– А говорили, что не альтруист, – заметила Женька, подсчитывая вновь обретенную «родню».

– Вот балда, – беззлобно ругнулся Кощей. – Ты хоть на секунду представь, насколько мне теперь предано семейство Артура.

Женька представила и резко выдохнула. Это как если бы мальчиков из деревни Хренпоймаевка без экзаменов пристроили в МГУ.

– Ясно, – кивнула она. – Дядя Максет, рано еще, неохота дома сидеть, давайте еще куда-нибудь сходим, а?

– Э нет, детка, – с чувством возразил Кощей. – Ты не поверишь, но я не железный. До ужина не беспокой. Понадобишься – позову.

Он исчез в своей спальне и блаженно завалился на кровать, едва скинув сапоги. В целом день прошел плодотворно, и даже появился шанс на успех.

Глава 11

– Долго нам еще ехать? – не выдержала Женька.

Они весь день тряслись в карете. Внутри было удобно, сиденья мягкие, окна большие, много места, но сама дорога уже опостылела.

– Не сомневайся, – ответил Кощей.

Вот он как раз был совершенно спокоен. Поскольку остановки случались крайне редко, только перекусить, злодей попросту отдыхал.

Кощей уже раз двадцать заставил Женьку повторить все инструкции по безопасности и угомонился лишь после полудня. Поев на природе, так как постоялого двора поблизости не оказалось, и дав легкий отдых лошадям, поехали дальше. Сыграли в шашки, карты, затем Кощей нагло скинул сапоги, закинул ноги на противоположное сиденье, прикрыл глаза и задремал. Или задумался. Тревожить его в таком состоянии было опасно, но к вечеру измученная скукой Женька все же рискнула.

– Дядя Максет, хватит спать.

– Отстань, – не открывая глаз, ровным голосом попросил Кощей.

– Да ладно вам! Расскажите что-нибудь, пожалуйста. Скучно ведь.

– Я тебе что, шкатулка со сказками? – слегка удивился Кощей.

– Нет, конечно, но все-таки.

– Сказал отстань. Наслаждайся природой. Когда еще удастся вырваться из душного города? Любуйся янтарными лучами заходящего солнца, коровами, живописными облаками и что там еще есть за окном.

– Ничего там нет! – воскликнула Женька.

– А я буду отдыхать. У меня было насыщенное утро, – не слушая, закончил Кощей.

Женьку передернуло.

Это утро для нее опять началось не с птичьего пения, а с жизнерадостного голоса Кощея. Он молча поднял раму и, схватив Женьку за плечи, усадил ее на постели.

От рывка девушка распахнула глаза и оказалась нос к носу с Кощеем. От неожиданности она заорала, и одновременно с ней заорал Кощей.

– Вы психованный! – оторавшись, выпалила Женька.

– Меня просто поразило вопиющее нарушение этикета! – со слезами в голосе крикнул Кощей и отпустил Женьку.

– Нет, вы точно псих, – тяжело дыша, повторила девушка.

– Не хами, – предупредил Кощей. – Надеюсь, данное происшествие – это самое худшее, что случится с тобой в ближайшие несколько дней.

– Что может быть хуже инфаркта? – воскликнула Женька, картинно схватившись за сердце.

Оно действительно колотилось о ребра, словно Женька только что пробежала стометровку.

– Симулянтка, – бросил Кощей.

Расположившись у окна, он пожаловался:

– Ты только представь! С самого утра я, как последний дурак, принимаю извинения от всех тех, кто накануне ответил отказом.

– Сочувствую, – злорадно отозвалась Женька, пытаясь отдышаться после пережитого.

– Нам с тобой придется развлекать в общей сложности человек пятьдесят, – продолжил Кощей, не слушая, – родители с дочерьми, кавалеры в сопровождении папаш и человек семь в гордом одиночестве.

– Пошли они все в пень, – по-русски посоветовала Женька, но ее слова опять остались без ответа.

– Из последних семи трое будут от герцога Адинейского…

– Который вас терпеть не может? – уточнила Женька.

– И который теперь подозревает меня в черной магии и еще во многих темных делишках, – не меняя тона подтвердил Кощей. – И который, благодаря невероятному везению, вычислил, кто такой Мак.

– Ох ничего себе! – вырвалось у Женьки.

– Соответственно, несколько человек, также считающих меня колдуном, попытаются убрать предполагаемый источник моей так называемой силы.

– Очень интересно, но можно я оденусь? – вежливо осведомилась Женька.

– Отсюда вывод, – продолжил Кощей. – Едва прибудем в поместье, не отходи от меня далеко, никому не верь. Без меня не пей, не ешь. И смотри в оба.

– Чего это? – удивилась Женька.

– Так они тебя источником считают, – не меньше ее удивился Кощей и резко встал. – Ну, хватит валяться. Через полчаса прибудет карета, и мы отправляемся.

Не успела Женька слова сказать, как Кощей уже выскользнул из комнаты.


Никаких осложнений не было, карета прибыла точно в назначенный час, и Артур с Фредериком быстро закрепили багаж.

– Ух ты, герб! – восхитилась Женька, разглядывая карету в окно.

Действительно, на темно-красном, почти бордовом фоне красовался серебряный герб.

– Разве ворон это геральдическое животное? – обернулась Женька к Кощею, собиравшему в бювар письменные принадлежности.

– Нет, он геральдическая птица, – рассеянно отозвался Кощей и захлопнул крышку.

– Да ладно вам, – не поверила Женька. – Никогда о таком не слышала.

– Да ты что? – делано удивился Кощей, пробегая взглядом по столу, не забыл ли чего. – Что ж, будем менять. Вместо воплощения силы и мудрости придется поместить на щит веревку.

– Зачем? – опешила Женька.

– Чтобы все глупые девчонки знали – еще один дурацкий вопрос, и я удавлюсь. Или тебя удавлю, что более вероятно. Так, вроде все взяли. Идем.

Он быстро пошел к выходу, и Женька, подобрав подол, заспешила следом. Ей уже порядком надоело постоянно догонять этого злодея, да еще таскать на себе метров десять замысловато сложенной ткани.

У самого выхода он притормозил, Артур открыл дверь, и Женька, приняв руку Кощея, степенно проследовала к карете.

Затем Фредерик сел на козлы, и путешествие началось.

Артур, по обыкновению, остался охранять дом, зато предоставил своего младшего сына в качестве кучера и помощника в делах.


Настал второй день пути. Пейзаж за окном, вместе с полями, деревнями и усадьбами, внушал стойкое отвращение, и единственным развлечением оказалась разборка на постоялом дворе, которая стихла, едва в помещение вошел досточтимый лорд.

– Сколько времени? – поинтересовался Кощей, едва они сели обратно в карету.

– Часы у вас, – напомнила Женька.

– Тогда четыре пополудни, – решил Кощей, устраиваясь поудобнее.

– Дядя Максет, долго нам? – измотанная Женька действительно заныла. Очень уж тоскливо было ехать, и даже поговорить не с кем.

Ответом было молчание.

– Можно я хотя бы переоденусь и с Фредом на козлах посижу? – сдалась Женька. Сил ее уже не было, и со скуки она готова была грызть обивку.

– Нет, – отрезал Кощей. – Здесь мои земли, мало ли кто герб увидит и засечет мою же племянницу в мужской одежде рядом с кучером.

– Достало уже это платье! – зло сказала Женька, свирепо отряхивая подол. – Я как соляной столб сижу, дышать нормально не получается.

– Скажи спасибо, что корсеты не в моде, – посоветовал Кощей. – Ты привыкай, детка, привыкай.

– Вам легко говорить! – вспылила Женька. – Вы вон с детства к платьям привыкли! А я нормальный человек и не могу постоянно находиться в этом… шалаше!

Кощей резко открыл глаза. Лицо его окаменело, и он медленно перевел взгляд на девушку. Сообразив, что сморозила, Женька замерла. Пусть воспоминание попало к ней случайно, она о нем не просила, но воспользоваться подобным знанием было по меньшей мере подло.

– Простите, – забормотала Женька. – Дядя Максет, простите, ради бога. Я не хотела. Случайно я… дядя Максет.

Сон с Кощея как рукой сняло. Он медленно отвернулся к окну и промолчал.

– Я извинилась, – робко напомнила Женька, мечтая провалиться сквозь землю, пол кареты, сквозь что угодно, лишь бы оказаться подальше от своего стыда.

Кощей молчал. Видимо, его сильно заинтересовал пейзаж.

– Да ну простите же! – отчаянно воскликнула Женька, подавшись вперед. – Я не хотела! Просто достало все, вот и вспомнилось! Я же нарочно не лезла, случайно получилось!

– Что ты видела? – помолчав, спросил Кощей.

Услышав абсолютно ровный, без тени недовольства голос, Женька быстро перебралась на сиденье Кощея и робко коснулась рукава.

– Только про Барса. Как вас Вильям топил, – тихо сказала она.

– Ах это! – Кощей грустно улыбнулся, посмотрел сверху вниз и опять уставился в окно. – И как тебе?

– Я не представляю, что с вами было, когда Вильям умер, – призналась Женька, вспомнив двенадцатилетнего паренька. – Если бы не он… Даже не знаю.

– Да, – кивнул Кощей.

Видимо, пейзаж за окном поднадоел, так как он опять откинулся на спинку и соизволил обратиться к Женьке:

– Как тебе его система воспитания?

– Жестко, – призналась Женька. – Топить четырехлетнего ребенка – это жестко.

– Возможно, – согласился Кощей. – На следующее утро я все-таки извинился перед Барсом и отдал ему молоко. После того случая я, прежде чем затеять игру, представлял, что потом Вильям сыграет со мной в то же самое.

– Значит, вы топили котенка не из жестокости? – робко спросила Женька.

– Детка, я никогда не был жесток, – как само собой разумеющееся пояснил Кощей. – Мне, насколько помню, действительно казалось забавным, что Барс брыкается и смешно пищит. Он даже бегать стал быстрее после купания. А уж от меня отбивался, как настоящий воин. Во как жить хотел!

– И вы не сдали Вильяма отцу, – вспомнила Женька.

– Я? Вильяма? Да никогда! Он всегда поступал справедливо, и я это понимал. Замечу, все мои попытки стравить ради забавы собак или прислугу он пресек банальной игрой в шахматы. Когда не помогало, он опять играл в меня.

– Как это?

– Как всегда, – усмехнулся Кощей.

– Он был для вас Белобогом, – твердо решила Женька.

– Он был лучше Белобога, – поправил Кощей. – От Вильяма я не слышал ни одной нотации. Он никогда не позволял по отношению ко мне снисходительный тон, только на равных. И он всегда мне верил. Дай руку.

Не веря, что после ее реплики о платьице Кощей простил и даже смягчился, Женька осторожно протянула ладонь.

Досадливо вздохнув, Кощей велел пошевеливаться, схватил за руку, и перед Женькиными глазами вновь оказался Вильям. На этот раз воспоминание было четко выверенным, без провалов, и смотрела девушка словно со стороны.

Вильям, которому на вид было около двадцати пяти лет, сидел в кресле, укрытый до пояса теплым пледом.

Молодой человек, захлебываясь, кашлял в платок, на котором проступили пятна красного цвета. Рядом, на подлокотнике, заботливо поддерживая брата за плечи, сидел черноволосый подросток лет семнадцати, худой и нескладный.

– Макси, прекрати, – тяжело дыша, велел Вильям, прокашлявшись. – Чтобы я больше такого не слышал.

– Но это же шанс! – горячился юный Максет. – Ты что, не понимаешь?

– Понимаю, – досадливо отозвался Вильям. – Подай мне чай, будь добр.

Он взял чашку и выпил почти залпом, после чего, облегченно вздохнув, откинулся на спинку кресла.

– Да говорю тебе, я, возможно, бог, – продолжал настаивать Максет.

– О… – только и ответил Вильям.

Тут в Женькиной голове все окончательно встало на места. Ну конечно! Кощей ведь рос в той семье, и волосы со лба убирает всей пятерней, как отец! И восклицание это произносит в точности как Вильям!

Тем временем разговор продолжался.

– Не веришь, да? – с обидой спросил Максет.

– Не говори ерунду, – устало попросил Вильям. – В то, что ты можешь оказаться богом, я вполне верю. Но пойми и ты, Макси, ты, скорее всего, чужой бог. И потом, без обид, мальчик, но ты точно не бог-врачеватель.

– И что? – горячился Максет. – Я же наверняка кое-что могу, Виль! Я постараюсь, только позволь мне попробовать!

– Извини, Макси, – слабо улыбнувшись, Вильям похлопал его по запястью. – К тому времени как ты войдешь в силу, я уже умру. Ты не переживай.

Максет хотел было возмутиться, но Вильям остановил его взмахом руки, тоже до боли знакомым.

– Послушай меня, брат, – попросил Вильям и опять закашлялся. Отработанным движением Максет придержал его за плечи и подсунул свежий платок. Приступ продолжался недолго, но ослабил юношу.

– Давай потом? – предложил Максет, наливая свежий чай.

– Нет, сейчас, – решил Вильям. – «Потом» может и не наступить. Без истерик, – твердо велел он вскочившему брату, и Максет опять сел, сдерживаясь изо всех сил. – Просто слушай.

Вильям немного помолчал, собираясь с силами, и заговорил:

– Видишь ли, Макси, тому, что ты бог, я поверю, но, прости, ты еще молод и неопытен, кем бы ты ни был. Ты можешь напортачить. Доктор из тебя никакой. Я скорее поверю, что ты бог войны или бури. Возможно, ты когда-то наказывал людей за грехи. Но врачевание это точно не твое. Когда я умру, то окажусь вместе с нашей… прости, с моей мамой. Она ведь тоже умерла от легких. Ты не помнишь? Хотя да, ты появился позже. Видишь, – он грустно улыбнулся, – уже путаю время. Но если ты вмешаешься, то можешь все испортить. Понимаешь? Я не боюсь умереть. Я, конечно, оставлю тех, кого люблю, тебя, отца, Маргарет, зато встречусь с другими, дорогими мне людьми. И подожду вас там. Наверху.

– Бред, – презрительно отозвался Максет. – Ты просто струсил и боишься попробовать.

– Когда это я трусил? – насмешливо спросил Вильям. – Просто поясняю, что вмешиваться тебе не стоит. Ты даже не знаешь толком, кто ты.

– А я хочу, чтобы ты жил! – запальчиво воскликнул Максет.

– Ну вот, – укорил его Вильям. – Снова «я»? Это моя жизнь, Макси. Моя. И без меня ты не останешься.

Голос его смягчился, и он смотрел на брата, словно на маленького мальчика.

– Конечно, не останусь, – высокомерно заявил Максет. – Я тебе просто не дам умереть, и все!

– Это моя жизнь, – строго повторил Вильям. – Ты не имеешь права вмешиваться. Ничего, Макси, когда ты вернешься, может, и со мной встретишься. Но пока ты просто будешь меня помнить.

– Как высокопарно, – со злой насмешкой процедил Максет.

– Я учил тебя играть в шахматы. Значит, каждый раз, когда ты будешь играть, я буду с тобой. Я учил тебя защищать своих…

– Да понял я, понял. Бред все это! – досадливо отмахнулся Максет и продолжил с маниакальной настойчивостью: – Но это же все просто воспоминания! Тебя же не будет! Вильям, ну пожалуйста, дай мне попытаться!

– Нет, – голос Вильяма стал тверд. – Ты никогда в жизни меня не подводил, и теперь не стоит. Тебе придется смириться, Максет. Ты все понял?

– Понял, – зло отозвался Максет, едва сдерживая гнев.

– Хорошо, – одобрил Вильям. – Тебе еще об отце придется заботиться, помни об этом. Теперь иди, погуляй. Мне надо отдохнуть.

– Виль, давай я тебя в сад отнесу, – просительно затянул Максет. – Доктор сказал, тебе это очень полезно. Там сейчас солнышко. Давай? И еще чай принесу.

– В сад так в сад, – слабо улыбнулся Вильям. – Но не вздумай мне мешать. Я спать буду.

Окрыленный его согласием, Максет подхватил брата на руки и порысил к дверям.

Видение закончилось.

– Вильям умер через день, – услышала Женька голос Кощея. – Я даже не пытался ничего сделать.

Осознав всю тяжесть потери, Женька спрятала лицо в ладонях и притихла.

– О нет, – выдохнул Кощей. – Что, опять? Детка, учти, маяться с женскими истериками я не намерен. Или приходи в себя, или пробегись рядом с каретой. Помогает.

– И как же вы теперь? – осторожно спросила Женька, посмотрев на Кощея.

– В смысле? Я точно не побегу.

– Вы же переживали.

– Было. Скончался самый близкий мне человек. Кто бы не переживал? Помню, даже ревел, пока никто не видит, – признался Кощей. – Но все это было много веков назад. Я просто хотел показать, кем был для меня Вильям. Полагаю, половина твоих вопросов отпала, и я могу отдохнуть.

Он опять смежил веки и задремал. Женька глазам своим не поверила, но решила смириться. Кощей был совершенно не похож на того мальчика, который убеждал брата спастись любой ценой.

– Вы… – начала Женька.

– Что? – Кощей тоскливо, как человек, которому не дают отдохнуть, посмотрел на Женьку.

– Ничего. Просто еще раз извиниться хотела.

– Хорошо, – кивнул Кощей.

– И сказать, что если бы не Вильям, вы бы были таким козлом, что сказать страшно.

– Отстань от меня, – попросил Кощей, и Женька смолкла.

Спустя час, когда переживания за Кощея остались позади, на дороге позади кареты показались всадники. Сперва в этом не было ничего странного. Скачут себе и скачут, но, сосчитав, Женька насторожилась. Семь всадников, пусть даже рядом с деревней, вызывали подозрения.

– Дядя Максет, – позвала Женька. – Ваш герб здесь хорошо знают?

– Допустим, – отозвался Кощей, не открывая глаз.

– И вас вроде здесь уважают?

– Еще как.

– Но грабители здесь все равно водятся?

– Как везде.

– Тогда у нас проблемы. Там какие-то люди, и они едут молча. Могут на вас напасть?

– Запросто, – решил Кощей.

Он соизволил перебраться к заднему окошку и присмотрелся внимательнее.

– Вот гады! – сообщил он.

– Что, за нами, да? – догадалась Женька.

– За каретой, – поправил Кощей. – М-да. Давненько я здесь не бывал, совсем народ распустился. Придется воевать, детка!

– Эй, их там семь человек, – с намеком на повышенное самомнение заметила Женька. – Да нас по дороге раскатают, даже не заметив! Лучше поколдуйте.

– Много чести для такого сброда, – отрезал Кощей.

– Тогда давайте до деревни доскачем. Там нам помогут.

– Скачи! – великодушно разрешил Кощей. – Ты как предпочитаешь, под седлом, без седла, рысью, галопом?

Плюнув на его обидное чувство юмора, Женька притихла, ожидая решения.

– Ого, четыре арбалета, – присмотревшись, присвистнул Кощей. – Серьезные ребята. Фредерик! Стоять!

Женька решила, что ослышалась, но мальчик резко натянул вожжи, и карета стала. Тут же Кощей выскочил наружу, сдернул Фредерика с козел и впихнул в карету.

– На пол оба, – велел он и исчез.

– Точно псих, – решила Женька, бросаясь на пол.

– Мисс Джейн, не стоит говорить такое о его светлости, – укоризненно шепнул Фредерик.

– Спокойно, суслик, он в курсе, – утешила Женька и приподнялась, пытаясь разглядеть, насколько близко преследователи. Но тут лошади рванули вперед, и Женька от рывка, свалилась на Фреда.

– Мисс Джейн, – процедил тот. – Простите мою дерзость, но не могли бы вы убрать локоть с моего живота.

– Он что, лошадьми правит? – воскликнула Женька.

– Кто? – от боли мальчик согнулся и пытался растереть синяк.

– Дядя Максет!

– Конечно, мисс Джейн, – согласился Фредерик. – Понимаете, если меня убьют, отец уволится, и его светлости это невыгодно.

– Значит, пусть лорда убьют? – ехидно переспросила девушка.

– Э-э-м-м… Мисс Джейн, я, как бы сказать, в курсе о… м-м-м… исключительных способностях его светлости.

– Ясно.

Не вдаваясь в подробности, она привстала, упираясь в сиденье, и осторожно выглянула в заднее окно.

Тут же стекло разлетелось вдребезги, и арбалетный болт застрял в спинке противоположного сиденья.

– Козлы! – ругнулась Женька, падая обратно на пол.

Фредерик тоже хотел посмотреть, но девушка дернула его обратно.

– Что там, мисс Джейн?

– Догоняют нас, – отозвалась Женька. – Да чего он так медленно едет?

– Чтобы увидели герб, – недоуменно пояснил Фредерик. – Если нас преследуют разумные люди, они сразу отстанут.

– Разумные люди грабежом не занимаются, – огрызнулась Женька. – Если дядя Максет не боится, чего он так