Книга: Выйти замуж за эльфа



Выйти замуж за эльфа

Татьяна Андрианова

Выйти замуж за эльфа

Купить книгу "Выйти замуж за эльфа" у автора Андрианова Татьяна

Выйти замуж за эльфа

1

— Хозяйка! — Противный скрипучий голос настойчиво проник в сновидение.

Я предприняла малодушную попытку спрятать сонную голову под подушку. В конце концов, любая ведьма имеет право поспать. Тем более если накануне была пятница, тринадцатое, и на Лысой горе состоялся традиционный разгул нечисти. Соответственно я заявилась домой сильно навеселе и под утро. Правда, за мной норовил увязаться Филька (филин-оборотень), пришлось пристроить бедолагу в хорошие руки (читай: отдала Мелене). А что? Мелена, ведьма красивая, все при ней, прикреплена к одной из лучших команд истребителей нечисти, которая соперничает с моей. Да-а-а. Многое я отдала бы за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на выражение лица знаменитого орденоносного командора Липая, когда он будет иметь счастье лицезреть пьяную ведьму в компании оборотня. И это накануне задания. Но не все же мне нарываться на выговоры от начальства. Пусть и другие отличатся, я не жадная.

— Хозяйка! — не унимался противный голос.

— Ну что еще? — простонала я, в глубине души надеясь, что у надоедливого голоса проснется совесть, он заткнется и даст мне поспать.

— К тебе гости.

— Какие гости в такую рань?! — возмутилась я, переворачиваясь на другой бок.

— Какая рань? Двенадцатый час ужо, — возвестили от двери. — Петухи давно пропели, куры вторую порцию зерна доклевывают.

— Эт-то кто еще тут меня с курами сравнивать вздумал?! — вознегодовала я и резко уселась в постели, как в гнезде.

Да, растрепанная со сна демоница являла собой то еще зрелище. Впору табличку привесить: «галка обыкновенная», в живом уголке с руками оторвут.

Домовой Дворя испуганно моргнул глазками, шустро прикинул, чем ему могут грозить столь смелые высказывания. Голос тут же приобрел сладкую медоточивость — хоть сейчас режь батон да на него намазывай.

— Виктория, не извольте гневаться. Это я про другую, совсем незнакомую ведьму сказал. Да у меня язык не повернется красоту такую, хозяйку родную с курицей сравнить. Разве что с лебедушкою белой.

— Так уж и белой, — улыбнулась я домовому. Лесть, а приятно.

— А с кем же еще, хозяюшка. Лебедушка — птица благородная, красивая, — расшаркивался Дворя. — Вставай, хозяюшка, сделай милость! Вон и гость на двор пожаловал. А я пока быстренько кофейку спроворю, завтрак соберу…

И он шустро исчез за дверью, будто и не было его вовсе. Только ярким всполохом мелькнула затейливо расшитая рубашка. Вот хитрец!

— Что за гость? Почему я стука не слышу? — Это я уже у черепа поинтересовалась.

Не знаю, кому он принадлежал при жизни, но сейчас стоял на трельяже и сверкал в мою сторону сапфирами глаз. К слову сказать, камни были настоящие. Череп в свое время был найден мною в потайной библиотеке, где скучал в гордом одиночестве. Сейчас оригинальное пресс-папье выполняло функцию сигнализации.

— Так он уже во дворе, — сладко зевнул во всю розовую пасть черный кот Васька. — Через забор перемахнул.

— Даже так? Ну-ну, — хмыкнула я, ничуть не волнуясь о таком пустяке, как незадачливый вор.

Действительно, все в деревне Новые Усадьбы были прекрасно осведомлены о том, что соваться ко мне в дом без стука, даже если дверь раскрыта нараспашку, — это наплевать на свою жизнь. Проще сразу тихо взгрустнуть и повеситься в березовой роще.

Ректор Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства Ратибор Мстиславович пообещал мне место оседлой ведьмы в Новых Усадьбах. Новые Усадьбы — роскошная деревня для преуспевающих людей. Строго говоря, выстроенные по последнему слову дизайна, начиненные последним словом техники и суперновыми удобствами дома больше смахивали на дворцы или средневековые замки в миниатюре, чем на обычные коттеджи. Они были окружены роскошными садами и цветниками, заботливо взлелеянными лучшими садовниками и ландшафтными дизайнерами. Место дивное по красоте. Речка рядом, лес сосновый тоже, а также имеется небольшой ельник и березовая роща, пруд для любителей рыбной ловли. Рыба в нем, по слухам, водилась упитанная и чуть ли сама на крючок не рвалась. Местечко — рай земной.

Правда, изначально предполагалось, что сие место достанется мне только в том случае, если боевая команда истребителей не сработается с одной стервозной ведьмой (то есть со мной, любимой) и прибежит к ректору с мольбами забрать невыносимую особу или хотя бы подержать минут пять, чтобы самим успеть добежать до канадской границы. Но случилось так, что жители элитной деревни узнали, кого прочат им в ведьмы, и пришли к единому выводу, что именно такая им и нужна. Мне был предложен контракт, причем такой, который не мешал моим обязанностям грозной истребительницы, позволяя мне периодически отлучаться на очередное задание.

Словом, мне был предоставлен скорее боярский терем, чем деревенская изба. Терем, оборудованный по последнему слову техники. А также в наличии имелся огороженный высоким двухметровым забором двор, амбар, сараи, баня и даже собачья конура. Хотели мне презентовать щенка, отдаленно напоминающего породу баскервильская голодная, но я кокетливо опустила глазки и отказалась. У меня своя живность имеется. Есть один взрослый волк-мутант Волчок, маленький щенок того же вида Дик, говорящий кот-фамилиар Васька, клыкастая лошадь-мутант Яшка и ездовая ящерица Рекс.

Узрев мой зверинец, местное народонаселение пришло в неописуемый восторг и непременно повадилось бы водить экскурсии, если бы не опасалось за последствия. А в целом им льстило, что ведьма у них — боевая истребительница и периодически совершает охотничьи вылазки на нечисть. А еще к ней залетает в гости Золотой Дракон, и поговаривают, что ее видели в компании Серебряного Единорога.

Словом, услышав о наличии постороннего во дворе, я ничуть не встревожилась за сохранность своего имущества и поняла, что гость либо самоубийца, либо не местный.

— Как думаешь, душ принять успею? — поинтересовалась я у черепа.

— Даже позавтракать успеешь, — ехидно отозвался тот.

— Однако! Наш гость в хорошей форме, — удивленно присвистнула я и отправилась в душ.

Освеженная душем с ароматным гелем, я пришла в благостное расположение духа и смотрела на мир уже более терпимо (читай: нежданного виновника побудки уже не хотелось предать изощренной и мучительной смерти, а просто хотелось спустить Волчка, чтобы погонял паршивца кругами, дабы другим неповадно было). Я натянула футболку, джинсы, сунула ноги в кроссовки и легко сбежала вниз, стараясь не сшибать мелкие предметы длинным хвостом с кисточкой сердечком на конце. И плевать мне, что нормальная ведьма в представлении обывателя — старая всклокоченная карга в черном балахоне, увешанная с ног до головы амулетами, как новогодняя ель. Мне хотели даже приплачивать за колорит. Я возразила, что демоница с острыми золотистыми коготочками, рожками и натуральным хвостом гораздо оригинальней тетки с бусами. Пробегая мимо стола, успела стащить ароматный сырник. Дворя мужественно сделал вид, что не заметил моего кусочничанья. Васька тут же попытался повторить мое деяние, но получил ложкой сначала по загребущей лапе, затем по лбу.

— Ай! За что?! — возопил обманутый в лучших чувствах кот.

— Имей терпение. Дождись завтрака. Вот сядем за стол, тогда и черед сырников настанет. Со сметанкой.

— А как же она? — возмущенный несправедливостью Васька обличительно ткнул в мою сторону пушистой лапой.

— Она хозяйка, — откликнулся домовой, чем заслужил мою улыбку.

Дворя появился у меня недавно. Просто постучался в дверь с узелочком в руках и предъявил рекомендацию от Бабы-яги. Теперь домовой пребывал у меня на испытательном сроке, что ли.

Во дворе увидела картину маслом. Золотоволосый эльф резво удирал от Дика с Волчком и умудрялся делать это так, словно не на него охотились, а он снизошел до утренней пробежки с недостойными его высочайшего внимания монстрами. Причем Волчок не просто бегал, он явно натаскивал подрастающее поколение на дичь. Яшка зорко следил за процессом и вмешивался только тогда, когда шустрая дичь норовила сбежать, перемахнув через забор. Рекс с поистине королевским спокойствием косил под статую. Я смеялась до слез. Рядом катался, размазывая счастливые слезы, фамилиар. Когда от проявления эмоций уже сводило скулы и клокотало где-то внутри, раздался настойчивый стук в ворота.

— И кого там еще боги послали? — Голосом, далеким от дружелюбия, поинтересовался Дворя, нарисовавшийся в дверях.

За воротами замялись с ответом:

— Ну-у-у… Мы тут… Того… Гуляли мимо… Вот.

— Ну так и гуляйте себе мимо, — настоятельно порекомендовал домовой. — Вчера была пятница, тринадцатое. Хозяйка изволила на шабаш слетать. Неприемный день у нас сегодня.

За воротами немного помолчали, посовещались и вопросили:

— Вась, это ты, что ли? Открой, будь другом. Дело у нас к ведьме.

— Действительно? — недоверчиво протянул Дворя. — Вы там, милейшие, определитесь, чего точно хотите, а потом народ беспокойте. То вы мимо шли, то по делу пожаловали — неувязочка получается.

— Ну Вась, будь человеком… Интересно, как они это себе представляют?

— Но-но-но, — возмутился Василий. — Только не надо угроз.

— А я не Васька, — откликнулся Дворя.

— А кто? — опешили за воротами.

Дворя призадумался. Действительно, что тут ответишь? Домовому показываться на люди и тем более спорить с ними как-то не положено.

— Кто-кто, — молвил он. — С вами говорит автоответчик ведьмы. Оставьте сообщение после сигнала. Би-и-ип!

От такого заявления обалдели все, даже я. А эльф, который успел забраться на колодезный журавль и теперь балансировал на шаткой перекладине на манер цапли, так опешил, что чуть не навернулся прямо в сруб, но вовремя спохватился и удержался. Разочарованно взвыл Дик. Волчок успокоил щенка, лизнув лохматую макушку, и улегся в теньке, призывая подрастающее поколение к терпению.

— Блин! — восхитились за воротами. — Вот это ведьма!

Сама спать легла, а за себя автоответчик оставила. Слышь? Автоответчик!

— Чегой?

— Ты это… Эти слова мои не записывай. Лады?

— Лады, — ответил Дворя.

— Ништяк. В общем… Тут один странный тип тусовался, эльфийской наружности, между прочим. Про Викторию спрашивал. Ну мы ему, понятное дело, ничего не сказали. Так и знал, что мочить его, козла, надо было, Но ничего, это всегда исправить можно. В общем, вы там поосторожнее. А то шляются тут всякие, а потом ведьмы пропадают. Да, чуть не забыл. Тут у нас вечеринка намечается. Так, ничего особенного… Тусовочка человек на пятьдесят. Так заходите, так сказать, на огонек.

За воротами замолчали. Видимо, народ сказал все, что хотел, и удалился со спокойной совестью. Ну как тут не умилиться трепетному отношению к благополучию меня, любимой. Бдительные мои! Ладно. Уломали. Зайду к ним в гости сегодня. Васеньку захвачу. Полезно котику лапки поразмять и показать себя лицом… то бишь мордой в светской тусовке. Возможно, даже прибуду на метле, чтобы оправдать ожидания собравшихся. Хочешь не хочешь, а держать марку надо.

— А зачем они хотели меня замочить? — напомнил о себе эльф с колодезного журавля. — Я совершенно чистый.

Дик с Волчком ненавязчиво подошли поближе. Чтобы не так далеко прыгать было, когда эльф грохнется вниз. Видимо, волки рассчитывали, что падение рано или поздно произойдет. Ну не будет же он сидеть в неудобной позе на шаткой перекладине вечность. Эльфы, конечно, живут тысячи лет, но несколько веков на колодезном журавле — слишком даже для них. Хотя… Кто их знает. Они странные ребята. По крайней мере те, которые встречались непосредственно мне, адекватностью не отличались.

— Сомневаюсь, что они именно это имели в виду, — заметила я, пытаясь припомнить, откуда мне знаком портрет любителя острых ощущений.

— Ой! — взмахнул лапками Васька. — Скажите, любезный, а это только вы отличаетесь невоспитанностью или это национальная черта?

— Не понял, — опешил эльф.

— Он еще и тупой, — горестно вдохнул Васька. — Тяжелый случай.

— Попрошу без оскорблений! — возмутился парень, но его проигнорировали.

— А давайте завтракать, — предложил Дворя. — Я уже и на стол собрал.

Хорошее предложение поддержали с редким единодушием.

— Эй! А как же я? — воскликнул эльф.

— Надо было бы оставить вас на шесте, вместо пугала, чтобы другим неповадно было шастать по чужим дворам. Но я сегодня добрая. Слезайте. Звери не тронут.

Завтрак манил множеством аппетитных ароматов. Ведерный медный самовар с запотевшим заварочным чайничком сверху придавал сервировке особый колорит. Вышитая скатерть была заставлена вазочками с вареньем, блюдцами с творогом, блинами и разными вкусностями, скворчащая сковородка на железной подставке шипела подрумянившейся глазуньей. Все это разнообразие манило облизывающиеся в предвкушении трапезы тела и заставляло желудки радостно урчать.

Минут пять за столом слышался только дружный хруст продуктами, прерываемый лаконичными фразами, типа «передай сахар, пожалуйста», «подай вон то варенье из крыжовника», «налейте мне еще чаю».

Наконец, когда с едой было покончено и наполненный желудок сыто отяжелел, а мир стал казаться прекрасным и каким-то тягучим, гость заявил:

— Ты действительно хочешь за меня замуж?

Сказать, что я удивилась, не сказать ничего. Эк он хватил! Кот надрывно кашлял, подавившись сырником. Домовой уронил тарелку с блинами.

— Мужик, ты берегов-то не теряй! — возмутилась я, когда отвисшую челюсть удалось вернуть в первоначальное положение и глаза перестали походить на два чайных блюдца. — Я тебя впервые вижу, а ты уже делаешь предложение.

— Поправка. Предложение мне делала ты, причем весьма оригинальным способом. Теперь, когда моя семья одобрила наш брак, мне приходится скрываться от собственной родни. По моему следу пустили лучших ищеек, и моя поимка — дело времени. Поэтому я пришел попытаться договориться по-хорошему.

— Здорово! — возопил Васька, возбужденно вскакивая на стол. — А я фамилиар Виктории, Василий. Давно хотел с вами познакомиться. Только Вика почему-то не хотела нас знакомить.

— Интересно почему, — саркастически хмыкнул Дворя. — И отчего это хозяйка не узнала собственного жениха?

— Потому что видела его всего три раза в жизни, — пожала плечами я.

— И все три раза были в моей постели, — нагло ухмыльнулся эльф.

— Виктория!!! — возмутился Васька. — Как ты могла! До свадьбы!

Обстоятельства моего знакомства с золотоволосым эльфом Гарандарэлем, принцем клана Раскидистого Дуба, были очень и очень странными. Дело в том, что я гонялась за одним вредным вампиром, который имел несчастье при оказании первой медицинской помощи раздеть меня и уложить в постель. В ходе погони мы едва не разбили зеркало, но в последний момент вампир провыл заклинание и мы оптом грохнулись на спящего эльфа. А нечего было зеркала над кроватью развешивать!

— Чья бы корова мычала… — иронично фыркнула я. — Ты-то сам здесь со времени нашего переезда гуляешь со всеми кошками округи. Решил организовать гарем и жениться официально на каждой? Только учти: я не потерплю в доме такого обилия кошачьих.

Васька надулся. Я улыбнулась.

— Итак. Вы спросили, хочу ли я выйти за вас замуж? — это я уже эльфу. — Конечно нет.

— Почему конечно? — обиделся тот. Нет. Ну видали, какой обидчивый.

— Потому что считаю эльфов странным, непредсказуемым народом. И, откровенно говоря, его представители меня уже достали.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Ну помолвка эта дурацкая, свадьба…

— Так уж вышло, — пожала плечами я.

— Значит, отмени все. Скажи, мол, погорячилась и любишь другого, — робко предложил эльф.

— Ах вот, значит, как это делается, — умилилась я. — А я-то, бедная, не знала. Думаешь, твой папаша простит мне двойное оскорбление? Мало того, что я срубила ваш священный дуб, так еще бросаю принца разве что не у алтаря. Скажи мне, догадливый мой, сколько ударов сердца я проживу после такого подвига? Один или два?

Эльф замялся. Видимо, он не особо рассчитывал на мое добровольное самоубийство. Уже не безнадежен. Здорово.

— Тогда приюти меня на недельку до нашей помолвки. Если я на нее не явлюсь, то оскорбление будет нанесено тебе.

— Здорово. И зачем мне такая благотворительность?

— Ну ты сможешь срубить с клана приличные отступные.

А это мысль. Целый эльфийский клан в должниках… Обалдеть. Я хмыкнула и ответила нечто неопределенное, мол, подумаю на досуге. Пусть помучается, гадая об исходе этих раздумий.

— Могу я спросить, чем помешал тебе священный дуб? — спросил Гарандарэль.

Я пожала плечами:

— Конечно, можешь, но не факт, что я отвечу.

И спокойно отправилась в свою комнату обдумывать свой наряд на этот вечер (все-таки на вечеринку стоит явиться одетой эффектно), а через полчаса благополучно задремала в обнимку с очередной партией шмоток из шкафа.

В результате банально проспала. Меня разбудил Васька, буквально стянув с беззастенчиво дрыхнувшей тушки одеяло, коим служило мне одно из платьев. Я попыталась запустить в хулигана подушкой. Кот с легкостью увернулся от метательного снаряда и пригрозил принести ведро воды, чтобы я точно проснулась. Я задумалась, насколько угроза выполнима, и решила вставать. С него станется окатить водой, к тому же наверняка холодной, после чего не только спать, но и просто лежать в мокрой кровати станет невозможно.



Я зевнула с риском вывихнуть челюсть, смачно, до хруста, потянулась и скосила взгляд на часы:

— Ё-моё! Восемь часов!!!

На вечеринке я должна была быть уже час назад.

— Спокойно, Вика. Девушка может себе позволить немного опоздать.

— А в твоем случае лучше пусть совсем не придет, —раздался в мозгу ехидный голос Ахурамариэля.

Ахурамариэль — меч, который я благополучно умыкнула у одного то ли умершего, то ли впавшего в летаргию эльфа. Поеле чего эльф то ли проснулся, то ли воскрес и спаял нас воедино. Причем изначально предполагалось просто отнять у меня оружие, а наше совместное с мечом пребывание в одном организме явилось для эльфа полной неожиданностью. Потом оказалось, что существует еще один побочный эффект. То есть рыжий и вредный эльф должен жениться на мне в течение года или снова уснет. До сих пор мне удавалось благополучно игнорировать обкраденного. Может, стоит сообщить ему о моей свадьбе? Ладно. Оставлю этот вариант на потом. Так сказать, на крайний случай.

А что. Интересный вариант вырисовывается. Если совсем допекут меня женихи, можно будет устроить турнир. Помнится, читала я в каком-то романе об этом интересном обычае. Как только появлялась перспективная невеста, тут же слетались претенденты на руку и сердце, как мухи на мед. Вот и придумали средневековые граждане турниры устраивать, чтобы все, кто послабее, отсеялся, а к алтарю отправился самый достойный. Может, стоит возродить красивый обычай.

Воображению живо предстала следующая картина. Яркий солнечный день. На огромном поле возвели сооружение типа стадиона. Гордо полощутся на ветру стяги. Я вся такая красивая, в длинном белом платье эльфийского шелка… Нет… Пожалуй, голубой мне больше к лицу. Точно. В голубом длинном платье эльфийского переливчатого шелка, волосы забраны в золотую сеточку для волос, мягкой дымкой колышется легкая вуаль. Я вхожу в ложу. Народ рукоплещет… Стоя… Вот представляют участников турнира. Они рысью объезжают арену. Народ, замерший в предвкушении поединка, напряженно молчит. Переживает, значит. Мне торжественно подносят на золотом блюде белый платок. Я церемонно принимаю его, подаю знак застывшим напротив друг друга соперникам, и…

На меня выливается вода. Вода?!

— Васька!!! — заорала я, рыская по комнате взглядом в поисках пушистого вредителя.

Но фамилиар слишком хорошо меня знал, потому успел ретироваться, и уже где-то в коридоре гулко звякнуло выпавшее из пушистых лапок пустое ведро.

— Пришибу заразу!

Я ринулась следом. Эльфу приспичило выглянуть на шум. Разумеется, такая хлипкая преграда, как любопытный эльф, не могла задержать, разъяренную, меня. Я с размаху влетела в парня, и мы по инерции пролетели оставшуюся часть коридора, ругаясь очень нецензурно на всех языках, которые могли припомнить (а в такие моменты память на ругательства особенно обостряется), и дружно пересчитали ступеньки кто чем мог. Теперь оба точно знали, что ступенек ровно чертова дюжина. А если позабудем, достаточно пересчитать количество шишек и ушибов на многострадальных тушках.

Внизу оказались быстро и вместе. Причем эльф раскинулся на полу, а я прыжком вошла в боевую стойку и теперь острие прекрасного эльфийского клинка упиралось в шею незадачливому жениху.

— Вика! Не убивай его! Мы еще свадьбу не отгуляли! — взмолился Васька, благоразумно не подходя ближе чем на пять шагов. К тому же за спиной пушистого разбойника было окно. — И его отец тебе не простит смерть сына.

— Думаешь? — многозначительно поинтересовалась я. — А мы его в садочке прикопаем и клумбу сверху разобьем, пусть пойдут докажут, отчего у нас так дивно цветут эльфийские розы.

— А ты действительно истинная дочь клана Сестер Серебряного Единорога! — изрек поверженный, и в его зеленых глазах мелькнуло выражение, схожее с восхищением.

— И попрошу не забывать об этом, — настоятельно порекомендовала я.

Но клинок убрала. Не убивать же его в самом деле.

— Вот и славненько, — расплылся в улыбке Дворя. — Зачем же так нервничать, хозяюшка? Я тебе уже и ванну приготовил, платье почистил, туфельки помыл…

Я мило улыбнулась расстаравшемуся домовому. Приятно, черт возьми, когда тебя окружают заботой.

— Спасибо, Дворя. Хоть кто-то меня в этом доме любит.

И тут же под ногами залебезил Дик, выражая полный восторг и нежную преданность. Я почесала монстрообразного песика за ушком и отправилась в ванную. Не стоит заставлять себя ждать, даже если уже опоздала.

2

Мы с Васькой прибыли, когда гости все давно собрались. Дом, где проходила вечеринка, нельзя было спутать ни с каким другим. Праздничная иллюминация освещала его сотнями огней и была хорошо видна даже с высоты птичьего полета. Так что с посадкой проблем не возникло. Гости сбежались посмотреть на мое эффектное приземление, как на аттракцион. Я не осталась в долгу и сначала вошла в глубокое пике и выровняла метлу практически у самой поверхности земли, когда гости уже замерли от ужаса, что вот-вот подъездную дорожку украсят две котлеты, одна из которых черная и волосатая. Ноя села мастерски, только прическа немного растрепалась. Народ облегченно выдохнул и разразился аплодисментами.

— Позерша, —фыркнул Ахурамариэль. «Завидуешь», — внутренне усмехнулась я.

— Было бы чему. Тебя на празднике как главное шоу подают, а ты и рада стараться.

«Подумаешь, — пожала плечами я. — Хозяевам приятно, а мне нетрудно».

— Конечно, приятно, —неожиданно согласился этот зануда. —На скоморохов тратиться не надо.

Я не нашлась с ответом и просто раздраженно вертела в руках метлу, когда ко мне подошел хозяин дома Валерий Богданов. Мужчина был маленького роста и больше напоминал затянутого во фрак колобка.

— Виктория! Здравствуйте! Познакомьтесь, господа, это наша знаменитая ведьма.

— Вот видишь, что я говорил, на тебя разве что пальцами не показывают.

«Тебе не удастся испортить мне праздник. В конце концов, каждый имеет право развлекаться как может», — пожала плечами я.

— Пойдемте, я познакомлю вас с другими гостями. Следующие полчаса слились в какое-то размытое цветное пятно из ярких тканей, какофонии звуков, сплетающейся из разных имен. Я кому-то улыбалась до боли в мышцах лица. Нет. Все-таки светская жизнь не для меня.

— Привыкай, —мерзко хихикнул меч. —Ты ведь у нас без пяти минут принцесса.

Я не удостоила вредину ответом, но настроение начало портиться со стремительностью лавины, сходящей с гор.

Последними мне представили отпрысков семейства. Ими оказались высокая статная девица, правильные черты лица которой портило слишком высокомерное выражение, миловидная блондинка, словно сошедшая с глянцевых обложек журналов или из раздела светской хроники и прыщавый юнец лет шестнадцати, долговязый и сутулый. Ни один из отпрысков не имел с отцом даже отдаленного сходства. Не знаю как сын, но барышни от этого явно выигрывали.

Первая окатила меня ведром презрения с высоты своего несомненного превосходства над какой-то там деревенской ведьмой.

— София, — манерно протянула она с таким видом, словно одним звуком своего голоса оказывала огромную честь, и демонстративно поправила безумно дорогое брильянтовое колье.

Я мило улыбнулась, послушно принимая вид деревенской простушки и наивно хлопая глазами. Васька поперхнулся, смерил девушку пристальным взглядом кошачьих глаз и молвил человеческим голосом, протягивая пушистую лапку, словно для поцелуя. Затем передумал, выудил откуда-то высокий блестящий цилиндр и отвесил куртуазный поклон, как придворный эпохи мушкетеров.

— Василий, — важно представился пушистый пройдоха.

— Говорящий кот! — воскликнула блондинка и радостно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, обнаружившая под новогодней елкой куклу, о которой мечтала целый год.

— Ника, — ласково пожурил ее отец, — сначала полагается представиться, а потом выражать восторги по поводу необычности кота. И чему тебя учит мисс Смит?

— Ой, — осеклась та, — меня зовут Вероника. Девушка сделала элегантный книксен.

Юноша тщетно пытался объяснить, как его зовут, но засмущался, стал краснеть и в конце концов совсем сбился с мысли. Тут вмешался отец и сообщил, что наследника зовут Аркадием и он мечтал стать ведьмаком, но ни одна проверка так и не выявила у претендента хоть каплю магического таланта.

Гарандарэль решил воспользоваться отсутствием так называемой невесты, чтобы спокойно осмотреть место своего проживания на ближайшие несколько дней. Все равно заняться здесь больше нечем. Это он здорово придумал — спрятаться у своей нареченной. Отец никогда не догадается искать сына именно здесь. Впрочем, говоря об отце, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. В конце концов, сроки поджимают и по следу пущены лучшие ищейки клана. Этих просто так со следа не собьешь, а магических сил практически не осталось. Если повезет, то времени накопить энергию для следующего пространственного перехода хватит.

Дом был большим, добротным. Эльф размеренно прогуливался по комнатам, рассматривая интерьер, как экспонаты музея. Раз хозяйка ведьма, то в доме должна быть комната для приема посетителей и лаборатория. Гарандарэль просто распахивал все двери подряд, пока не наткнулся на запертую.

— Ага, — довольно потер он руки. — Вот сейчас и узнаем, чем живет современная ведьма.

Он внимательно осмотрел замок, который не представлял собой ничего слишком заумного, нащупал магическую защиту (тоже так себе) и приготовился к противоправному деянию. Нет. Гарандарэль вовсе не собирался грабить доверчивую невесту, приютившую его под своей крышей, просто она так быстро исчезла в неизвестном направлении, прихватив с собой кота и метлу, совершенно не озаботившись развлекательной программой для гостя. И ведь он не собирается делать ничего дурного. Просто посмотрит…

Гарандарэль осторожно, ласково коснулся магических нитей хитрого заклинания и принялся распутывать сложный узор. Для следующего препятствия в виде врезного замка с секретом Гарандарэль припас комплект отмычек. Но только он приготовился к вскрытию, как получил удар по рукам. От неожиданности Гарандарэль подпрыгнул на месте и выругался так витиевато, что сам себя зауважал и удивленно вытаращился на воинственно настроенного домового, решительно стиснувшего в руках внушительного вида веник.

— Хозяйка не велела сюда входить.

— Серьезно? И кто мне сможет помешать? Уж не ты ли?

— Именно я, — многозначительно кивнул Дворя и… оглушительно свистнул.

Раздалось клацанье когтей, и в коридор ворвались Волчок с Диком.

— Песики, — радостно расплылся в улыбке эльф, судорожно прикидывая пути к отступлению. — Хорошие собачки.

К сожалению, строитель дома не предвидел, что в узком коридоре придется искать спасения от монстров. Гарандарэлю тоже не улыбалось очутиться в желудках мутантов в виде мелкошинкованного фарша с перспективой выйти наружу только естественным для пищеварения путем. Монстры радостно оскалились в предвкушении вкусного и питательного ужина. Эльф пригорюнился. Наверняка вредная невеста не кормила домашних любимцев как минимум неделю, специально на этот случай. Гарандарэля не очень-то волновал тот факт, что Виктория не ясновидящая, а значит, не могла предугадать его появления в собственном доме.

Принц не нашел ничего лучше, как упереться руками и ногами в противоположные стены и попытаться найти убежище на потолке, вцепившись в светильник. Одного он не учел. Волки-мутанты прекрасно лазали по стенам и по потолку. В принципе для них не было особой разницы.

— Убери их! — завопил Гарандарэль, с ужасом наблюдая, как пара волкообразных монстров с чувством точит когти о стену.

Домовой гаденько усмехнулся и нагло заявил:

— Хозяйка не велела никому входить в эту комнату, особенно в ее отсутствие.

— Ладно. Уговорил, — быстро согласился эльф. — Я даже в эту сторону думать не буду, только отзови своих монстров.

В это время раздался звон разбитого стекла и в дом влетело нечто растрепанное, с перьями, напоминавшее оживший пернатый шар, только с глазами. Он бестолково заметался под потолком, сбивая все, что попадалось на беспорядочной траектории его полета. Первой его жертвой стала ваза, затем один из светильников. Звон стекла пронесся как похоронный набат по карьере домового. Осколки стекла мелким дождем осыпались на пол.

— Это еще что такое?! — возмутился Дворя.

И было чему. Только хозяйка за порог, как у него все вышло из-под контроля. Если Виктория вернется и застанет в доме погром, то выставит незадачливого домового раньше, чем он успеет открыть рот для оправданий. Несчастный Дворя готов был рвать волосы, причем на всем организме, куда только могли дотянуться руки.

Между тем комок перьев столкнулся с эльфом, тот ахнул от неожиданности, грохнулся вниз, как паук при встрече с веником, и попал аккурат на спину пускавшего слюни Волчка. Мутант не ожидал подобного финта от предполагаемой добычи и вместо того, чтобы хорошенько цапнуть наглеца, дабы другим неповадно было, издал визг подзаборной шавки и кинулся наутек. Дик воспринял происходящее как своего рода игру и с радостным лаем кинулся следом. Откуда-то с первого этажа послышался грохот ломаемой мебели, звон посуды и возня. Седеющий на глазах Дворя понял, что по возвращении хозяйки его наверняка не только убьют, но четвертуют прилюдно в назидание остальным, как позор рода домовых.

Комок перьев врезался в очередной светильник, пребывающего в прострации домового осыпало стеклом, как блестками, но он этого даже не заметил. Впрочем, случись именно в этот момент землетрясение, Дворя и глазом не повел бы. Сверху прямо на голову шлепнулся встрепанный и слегка контуженный филин.

— Вика дома? — спокойно вопросил он у домового, застывшего, как памятник сельскому труженику, у которого пьяный тракторист не только вспахал огород, но и асфальт сверху уложить успел.

Филька-филин (а это был именно он) задумчиво почесал когтистой лапкой затылок, помахал ею перед окаменевшим лицом домового и пригорюнился.

— Да-а-а. Случай тяжелый, — констатировал он, осторожно постукивая Дворин лоб, послушал гулкий звук и вздохнул: — Можно сказать, клиника… Где хозяйка?!

Вопить пришлось долго. Филька сначала просто орал, потом выкрикивал фразу по слогам в каждое ухо, пока не охрип и окончательно не потерял голос.

— Эдак я ничего не добьюсь, — огорчился он. — Что же делать?

В этот момент окно распахнулось и в него влез рыжеволосый эльф.

— Вот это да! — восхитился Филька. — Сегодня просто день открытых дверей.

— Скорее окон, — усмехнулся пришелец. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? И где можно найти Викторию?

Филин пожал плечами.

— Откуда я знаю. А этот, — филин постучал лапкой по голове домового для наглядности, — молчит как рыба.

— Сейчас разберемся, — уверенно заявил эльф.

Он легко спрыгнул с подоконника, подошел к домовому, слегка похлопал его по плечу и тихо, но убедительно скомандовал:

— Отомри.

Дворя захлопал выпученными, полными трагизма глазками и осоловело поинтересовался:

— А ты хто?

— Жених Виктории. Где она?

— Ничего себе, — удивился домовой. — Значит, у нее два жениха.

— Выходит, два, — немедленно согласился Филин. — Вы, любезный, не отвлекайтесь. Где хозяйка-то?

— Минуточку. — Эльф легко сбил филина с макушки домового. — И кто у нас второй жених?

— Вы.

— А первый где?

— Слышишь грохот? Это он бесчинствует, ирод. Что я хозяйке-то скажу?!

Лицо эльфа стремительно помрачнело, и выражение его приняло какой-то зловещий оттенок. Он выхватил меч и ринулся вниз со скоростью атакующего единорога. Внизу раздались чьи-то вопли, жалобный визг, рычание, грохот усилился, но теперь еще и стены заходили ходуном, словно какой-то факир перепутал дом с коброй и заиграл для него на дудочке.

— А-а-а-а! — горестно взвыл Дворя, плюхаясь на пол и начиная рвать на себе волосы. — Что я хозяйке скажу?!

— Хочешь, я сообщу ей трагическое известие вместо тебя? — ласково предложил филин.

— Не-э-эт, — возрыдал Дворя.

— А где сейчас Вика?

— Да с Васькой… на метле… в гости укатила.

— Что ж, будем искать… Спасибо, — поблагодарил Филька, прежде чем вылететь в окно.

Морально уничтоженный домовой, горестно всхлипнув, шмыгнул носом, утер слезы рукавом и отправился искать свой заветный узелок. У него осталось только одно, последнее, средство, чтобы спасти свой авторитет в глазах собственной хозяйки. Домовые прибегают к нему только в крайнем случае. И сейчас был именно такой.

В узелке, с которым домовой прибыл на будущее место работы, помимо трав, фотографий родных, настольной книги домового «Самоучитель начинающего домового, или Как привязать к себе хозяина» было старенькое, но все еще исправно функционирующее блюдечко с золотой каемочкой. К нему прилагалось наливное яблочко, но плод слопали мыши, остался только огрызок. Дворя был слишком потрясен устроенным погромом, чтобы расстраиваться из-за подобных мелочей. Он тяжело вздохнул, осознав весь трагизм ситуации и несправедливость бытия, после чего вышел в сад и сорвал первый попавшийся плод. Яблоко оказалось недозрелым. Но на безрыбье…



В гостиной царил полный погром, хотя это слово не вполне отражает масштабы бедствия. Женихи дрались не на жизнь, а на смерть, в повышенном скоростном режиме. Взор обычного человека смог бы выделить только расплывчатое пятно, бестолково мечущееся по комнате. В процессе было разбито все, что можно было разбить, сломано все, что могло сломаться, даже обои умудрились оборвать со стен. Пара мутантов спокойно лежала в углу, вывалив розовые языки, предоставив эльфам самим разбираться, кто кого сильнее, а уж с оставшимся в живых волкам справиться — раз плюнуть.

Домовой с тоской освидетельствовал причиненный ущерб и горестно взвыл. Волки с радостью подхватили его начинание. Дворя всхлипнул, вытер невольные слезы рукавом и тенью прошмыгнул в кухню. Трясущиеся ручки долго не могли зажечь огонь, но справились с этой непосильной задачей. На блюдечко было торжественно возложено яблоко. Целую томительную секунду плод пролежал на гладкой фарфоровой поверхности совершенно без движения. Дворя ждал, затаив дыхание, даже губу прикусил. Неужели придется снова красться мимо сцепившихся из-за ведьмы эльфов и выбираться в сад, чтобы найти более подходящий плод?

— И что эти двое нашли во вздорной ведьме? — недоумевал Дворя.

Но тут же осекся, испуганно вжал голову в плечи и боязливо заозирался: не услышал ли кто? И в этот момент яблоко наконец сдвинулось с места и покатилось по блюдцу. Домовой облегченно вздохнул. За другим фруктом тащиться не придется. Жизнь налаживалась. Поверхность блюдца покрылась крупной рябью, внутри что-то громко щелкнуло, затрещало и появилась всклокоченная со сна голова домового Вени, который жил у Бабы-яги.

— Дворя! Ты в курсе, что нормальные домовые сейчас десятый сон видят?

— Для нормальных домовых как раз самое время работать, пока хозяева спят, — парировал Дворя.

— Средневековая чушь! — отмахнулся оппонент. — Надеюсь, повод действительно очень важный.

— Да! Это ужасно! — возопил несчастный домовой. Крик души его был так громок, что его услышали сквозь закрытую дверь и звон металла.

— Что это было? — удивленно спросил Гарандарэль.

— Хватит отговорок, — оборвал его Тирандерель. — Если струсил, так и скажи.

— Я?!

Бой вскипел с новой силой.

— К Виктории приехали женихи и теперь громят гостиную, — простонал Дворя.

В глазах Вени зажегся огонек любопытства.

— Ну прям как моя в молодости! — хихикнул он. — Это она сейчас такой затворницей стала, а раньше… Ух!

— Знаешь, может, это и ужасно, но меня мало интересуют развлечения Бабы-яги в молодости. У меня тут два эльфа дерутся. Вот-вот дом рухнет.

— Так они эльфы? — уважительно присвистнул Веня.

— Ага. И один из них, между прочим, принц, — преисполнился гордостью Дворя.

А все-таки хорошая у него хозяйка. Где это видано, чтобы из-за ведьмы высокородные эльфы разборки чинили? А у нас так даже запросто.

— Если я правильно тебя понял, Виктории нет, и она сильно рискует вернуться на руины собственного дома?

Дворя кивнул.

— Жди. Еду.

Веня отключился. Немного успокоенный Дворя решил дождаться более опытного товарища.

Стол буквально ломился от яств. Застолье организовали прямо на открытом воздухе под роскошными шелковыми тентами, напоминавшими расшитый шатер сказочной Шахразады. Я с вожделением поглядывала на многочисленные лакомства, судорожно соображая, что лучше: полететь домой и там поесть перед сном, или сначала наесться до отвала, а потом и честь знать. Праздник в самом разгаре, меня вряд ли хватятся. Тут позвали к столу. Это и решило исход дела. Я спокойно уселась поближе к любимому салату «Казанова» и уже потянулась к заветной ложке, когда прямо в блюдо рухнул филин. Народ вокруг так и застыл, наблюдая как кусочки лакомства медленно сползают по ошеломленным лицам товарищей. Я обреченно замерла, потрясенная несовершенством мироздания. Первым нашелся Васька:

— Ты что творишь, ирод? — сурово вопросил он, выхватывая ложку из моих рук и норовя попасть по обнаглевшей птице. — Ты почто хозяйку мою без любимого блюда оставил?!

Филин ловко лавировал между блюдами, причем умудрялся проделывать маневры, не переворачиваясь на живот, загребая крыльями по скатерти, как гребец байдарки, не забывая зачерпывать снедь с тарелок и смачно хрустеть уворованным. Васька понял, что совесть в птице вряд ли проснется из-за полного отсутствия таковой, потому сцапал филина за хвост. Тот взвыл, страшно тараща глаза, и сделал неудачную попытку клюнуть обидчика, за что быстро схлопотал по клюву.

— Ах, ты еще и клюв распускать! — возмутился кошак. — Да я тебя!

С душераздирающим мявом Васька вцепился в филина. Комок из меха и перьев прокатился словно шар для боулинга по столу, как по дорожке, сбивая тарелки не хуже кеглей. Блюда полетели в разные стороны, будто конфетти в новогоднюю ночь. Разряженные по последнему писку моды, которой какой-то извращенный садист в очередной раз нагло наступил на хвост (иначе как объяснить практически полное отсутствие платьев на дамах?), гости с некрасиво отвисшими челюстями и вытаращенными глазами тщетно пытались осмыслить происходящее. Я честно пыталась задушить смех в зародыше. Получалось плохо.

Тем временем комок из птицы и кота благополучно разгромил все на своем пути и со всего размаху врезался в застывшую статуей Софию. Она тут же была исцарапана и искусана. Филька сделал попытку укрыться от преследователя в волосах девушки, но лапки запутались в затакированных прядях, как в силках, та завизжала и кинулась в сад, унося на себе окончательно увязшую в шевелюре птицу.

— Куда?! — возопил разъяренный как тысяча чертей кот. — От меня еще никто не уходил!

Он схватил со стола половник и умчался следом, вопя нечто ругательное.

— Виктория!!! — Вопль хозяина дома наверняка был слышен даже в академии. — Что это значит?!

Я поморщилась, как от кило лимонов, обреченно вздохнула и с видом великомученицы, которой уже надоели разнообразные просители, скулящие о несправедливости бытия, пожала плечами. Ну что тут скажешь? Везде погром. Вечеринка удалась. Гарантия сто процентов — гости никогда не забудут этот вечер. А разве не к этому стремятся хозяева?

Я открыла было рот, чтобы произнести нечто банальное, типа «се ля ви» или «если не хочешь обижаться на меня утром, не стоит пить со мной вечером». Но тут в кустах сирени что-то сверкнуло. Я с силой толкнула мужчину, он взвыл, как пожарная сирена, и со всего маху уселся на стул. Изящный предмет мебели обиделся на неуважительное отношение, жалобно скрипнул и разлетелся вдребезги. Богданов не успел удивиться, когда я шлепнулась на него сверху. Не знаю, что он подумал, но шаловливые ручки слишком уж активно прошуршали по моей талии. Ну погоди у меня. После я тебе такой чирей на заднице организую! Месяц сидеть не сможешь, озабоченный.

Над головами просвистела темная тень. Значит, не ошиблась. Мысль принесла некоторое удовлетворение, можно сказать спокойствие. Несмотря на это безопасное чувство, Ахурамариэль внутри настороженно напрягся.

Высокий женский визг прорезал ночную тьму. Я вскочила на ноги, и довольный таким обстоятельством меч прекрасной эльфийской стали возник в руке как по волшебству. Впрочем, отчасти так оно и было.

— Где эти смертники?! —поинтересовался он. —Сейчас мы из них нарезку делать будем.

Здоровенный вурдалак придавил Богданова-младшего к земле и пытался добраться до тонкой шеи юноши. Этому мешал внушительного вида поднос, судорожно стиснутый в побелевших от напряжения пальцах. В глазах парня застыл ужас. Остальные гости предпочли удалиться не прощаясь. Причем разбегались кто куда, без всякого плана, совершенно не задумываясь о том, что ночная тьма может таить в себе уйму таких же монстров или даже чего похуже. Народ, который только недавно с умным видом рассуждал о поэзии, котировках на фондовом рынке и последнем фильме, превратился в перепуганную, обезумевшую от страха толпу. Некоторые даже не смогли найти выход из шатра самостоятельно и теперь, плотно спеленатые шелковой тканью, тихо млели от страха, ожидая своей очереди.

Я не нашла ничего лучше, как дернуть монстра за хвост. Вурдалак огрызнулся в ответ, грозно рявкнул и рефлекторно поджал свой метроном. Видимо, эта часть тела была чем-то особенно дорога нежити. Кто бы мог подумать.

Вурдалак быстро опомнился, и ко мне обернулся оскаленной мордой разъяренный зверь, горящий жаждой реабилитироваться за досадную слабость. Я взмахнула мечом. Нежить мазнула в мою сторону не менее внушительными когтями. Мы оба на мгновение застыли, напряженно оценивая возможности соперника. Аркадий воспользовался моментом и тихо скользнул в обморок. Вот так всегда. Пока слабый пол решает насущные проблемы, сильный тихо сопит в две дырочки на диване, а в данном случае на земле.

Тварь подняла переднюю лапу с когтями и нервно мазнула в мою сторону. Я успела уйти в сторону раньше, чем кинжалы когтей смогли причинить какой-либо вред. Нежить кинулась, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от земли. Я шлепнулась на землю и перекатилась, чувствуя как неровности рельефа больно впечатываются в тело. Первоначально движение задумывалось как эффектный перекат, но вышел неуклюжий кувырок с риском переломов конечностей. Ладно. Тут не до красоты.

— Ага. Плохому танцору… —ехидно прокомментировал меч.

«Не предлагаешь — не критикуй», — устало отмахнулась я.

Тварь серой тенью пролетела надо мной. Могу поклясться, что почувствовала смрадное дыхание на коже. Непередаваемое ощущение. Нежить проскрипела когтями по столу, снимая со столешницы стружку и превращая скатерть в лоскуты. Она разочарованно взвыла, обнаружив собственный промах, и попыталась брыкнуть меня задними лапами. Такое скорее ожидаешь от лошади с дурным характером. Я еле успела отшатнуться, и в поле моего зрения снова попал пушистый хвост. Недолго думая я вцепилась в пушистый отросток и сделала попытку крутануть тварь на месте. Маневр не вполне удался, я не учла ни солидного веса твари, ни того, что стены шатра из материи.

Первым в шелк врезался вурдалак. Вот что значит море адреналина в крови. По инерции меня пронесло следом.

Шелк плотно облепил со всех сторон, мешая дышать. Я ругалась, земля подо мной отчего-то ходила ходуном. И прежде, чем я смогла удивиться, меня понесло куда-то в темноту. Последовало несколько головокружительных скачков, во время которых ноги с головой попеременно менялись местами. Я орала что-то очень нецензурное, пытаясь удержаться на взбесившейся земле. Особенно сильный толчок запустил мою уже изрядно потрепанную тушку в полет, я ощутимо припечаталась спиной оземь. И только быстро удаляющийся вой вурдалака свидетельствовал о реальности случившегося.

— Поздравляю, —с максимумом сарказма заявил Ахурамариэль. —Ты только что умудрилась оседлать вурдалака. Твое имя, как основательницы нового экстремального вида спорта, напишут золотыми буквами.

— Что это было? — удивленно вопросил Богданов-старший.

Этот удивленный голос вывел меня из состояния ступора. Я постаралась определить нанесенный организму ущерб. Пара царапин, растяжение предплечья (размахивание живым вурдалаком никому легко не дается), несколько синяков и ссадин плюс многочисленные ушибы. Болезненно, но не смертельно. Я перевела дыхание и с трудом села.

— Полагаю, вурдалак.

— Кто?!

— Вурдалак… — охотно пояснила я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. — Вид нежити такой… Иногда их еще перевертышами называют.

— Перевертышами? — совсем ошалел Богданов.

— Ага… — кивнула я. — Сейчас вот схожу за Волчком с Яшкой и устрою этому умнику конную охоту.

В довершение всего в новом платье обнаружилась внушительная дыра. Да-а-а. Хана платью. А вещица была хорошая. Огорчилась я.

— Тебя тут чуть на клочки не порвали, а ты горюешь о тряпке. К тому же вещицу подарил тебе будущий свекор.

«Ага. И данная шмотка стоит целое состояние. Так что подарок в данном случае был действительно королевским. И не надевала ни разу…»

Словом, я в который раз пришла к выводу, что мир жесток и несправедлив к такой хрупкой и беззащитной девушке, как я.

— А как же мы? — удивленно спросил Богданов.

— В каком смысле? — опешила я, тщетно стараясь смириться с несовершенством окружающего мира.

— Наша ведьма бросит нас одних, когда вокруг разгуливает дикий монстр?!

Богданов был близок к истерике. Я чуть было не поинтересовалась, а где он видел домашних монстров, но передумала. У меня как раз проживало аж четверо. Мысль родилась внезапно и показалась совершенно гениальной. Надо же. Приятно лишний раз убедиться в собственной исключительности. Ахурамариэль только скептически хмыкнул в ответ. Я чуть не показала наглому мечу язык, но решила не давать повод окружающим вызвать людей с носилками и смирительными рубашками.

Сумочка обнаружилась под столом. Хрустальный шар не разбился, что само по себе было сродни чуду. Через минуту в сфере возникла всклокоченная со сна голова Третьякова.

— Загнибеда! — завопил он. — У тебя должен быть очень серьезный повод для звонка! Я лег только полчаса назад.

— О! — округлила глаза я. — И чем занимался прославленный командор до столь позднего часа?

Серьезные глаза орденоносного командора уставились на меня очень и очень выразительно. Но испепелению на расстоянии я поддавалась мало, и до мужчины это все же дошло (пусть и не сразу).

— Я читал новую книгу по борьбе с нечистью. В отличие от некоторых предпочитаю знать о враге все.

— Тогда вам несказанно повезло! — с энтузиазмом подхватила я. — Тут вурдалак приблудился. Предлагаю устроить образцово-показательную охоту в комплексе с учениями, максимально приближенными к боевым.

— Вурдалак?

— Нуда… Это такая большая нечисть, волосатая и с когтями.

Для пущей убедительности я скорчила максимально зверскую физиономию. Получилось не очень.

— Я знаю, кто такой волколак! — рявкнуло обозленное недосыпом начальство. — Сейчас будем. До нашего приезда ничего не предпринимать. По лесу не бродить, зверя не провоцировать. А лучше всего просто сядь на стул и почитай журнал.

И он отключился, оставив меня в недоумении гадать, кого решили оберегать: меня от волколака или его от меня. Я похлопала глазами, глядя на погасший кристалл и решая, стоит обижаться или нет. Затем тяжело вздохнула и обернулась к Богданову:

— Вы слышали, Валерий? Сейчас сюда прибудет целая команда истребителей. Вам совершенно нечего бояться.

Я решила не дожидаться появления команды истребителей и отправилась домой за Яшкой и Волчком. У Волчка замечательный нюх и при этом стопроцентная гарантия, что он не испугается волколака, не подожмет трусливо хвост и не заляжет где-нибудь в кустах, отказываясь продолжать опасное предприятие по выслеживанию нежити. Обычные собаки именно так и поступают. Оно и понятно. Кому в своем уме хочется встретиться лицом, то бишь мордой к морде с разъяренным монстром. Самоубийц нет. Поэтому собак на охоту за нежитью давно не приглашают. Толку ноль, а визгу сколько угодно.

Идти пришлось через кладбище. На небосклоне ощущалась. нехватка луны. Случайные тучки закрыли даже полумесяц, что, понятное дело, не особо способствовало увеличению скорости моего передвижения. В довершение всего кладбище оказалось заброшенным, оно осталось от прошлого поселения и придавало Новым Усадьбам неповторимый колорит своими покосившимися, но в целом крепкими памятниками. Изредка попадались даже резные надгробья из черного мрамора.

Словом, было темно хоть глаз выколи. Я элегантно лавировала между могилами (читай — сосчитала все выступы рельефа, углы оград, наставила синяков, ссадин и шишек и ругаясь так, что упыри тихо замуровались в гробиках, дабы не связываться с жуткой особой). Оставалось только надеяться, что знакомый волколак, по-соседски заглянувший на огонек, не решит так же дружески поприветствовать из-за очередного раскидистого куста сирени. А то будет прямо как в той песенке: «Остались от ведьмы лишь рожки да ножки». Или это не о ведьме было? А… Какая разница.

— Не волнуйся. В прошлый раз мы с тобой стаю волкодлаков в капусту покрошили. Неужели не справимся с каким-то волколаком-задохликом?

А он прав. В Адовой Глыщобе мы с кем только не дрались, а у эльфов так вообще дуб срубили, и ничего. Стоит ли так нервничать из-за какого-то волколака, нежно дорожащего собственным хвостом. В этот момент громко треснула ветка. Это потом до меня дошло, что звук в общем-то был обычным, а тогда легкий треск прозвучал громче пушечного выстрела. Я неприлично взвизгнула и взметнулась в воздух. Приземление оказалось не таким удачным, как хотелось бы. Земля буквально ушла из-под ног, причем в прямом смысле этого слова. С воплями и нецензурной бранью, которую, впрочем, некому было оценить по достоинству, я рухнула в какую-то яму.

«Ну ничего себе! — возмутилась я вопиющей несправедливости жизни. — Ну блин, местные дают! Даже на кладбище ям понарыли, придурки».

— Не такие уж и придурки, как может показаться на первый взгляд, —скептически хмыкнул Ахурамариэль.

«Так, — подбоченилась я. — Я что-то не поняла, железяка противная, ты за кого переживаешь? За меня? Или за тех уродов, которые умудрились нарыть ям даже посередь кладбища. Как будто им других мест мало было».

— Виктория, ты прекрасно знаешь ответ, просто в очередной раз напрашиваешься на комплимент… Ну конечно, я за тебя… —Меч выдержал паузу, во время которой я успела возгордиться, и добавил: —А чтобы узнать получше о происхождении ямы, просто сядь спокойно и пораскинь мозгами (да-да, голова у тебя не только для того, чтобы носить дивные волосы): зачем кому-то понадобилось рыть глубокую яму на кладбище?

«Неужто решили устроить волчью яму? — расширив от удивления глаза, поинтересовалась я. — Хотя кому может понадобиться ловушка на зверя посреди кладбища?»

— Близко. Только подумай еще немного. Даю подсказку. Зачем вообще устраивают кладбища и как называются ямы, которые мрачные мужики с лопатами роют прямо на кладбище. И как ни забавно звучит, родственники покойных хорошо платят за подобное мероприятие. Странные, правда? Нет бы как раньше, в старые добрые времена — накидали веток побольше и устроили шикарный погребальный костер. Вот скажи мне, почему люди так и норовят запихать своих покойников в узкий ящик и закопать в землю, причем чем глубже, тем лучше?

«Минуточку, — потрясение застыла я, пронзенная внезапной догадкой. — Хочешь сказать, я умудрилась свалиться в могилу?!»

— Бинго! —мерзко хихикнул вредина. —Можешь, когда хочешь.

Мой вопль заставил заткнуться кузнечиков, испугал нескольких котов, собравшихся драться, и привлек внимание знакомого волколака. Наглая морда нежити свесилась с края и принялась шумно принюхиваться, словно пытаясь представить, какова я была бы на вкус, попадись ей на зубок. Я окончательно обозлилась и сделала попытку достать наглеца чересчур болтливым мечом. Волколак ехидно фыркнул и оскалился. Показавшаяся из-за облаков луна отчетливо высветила внушительные клыки монстра. В ответ я запустила в него чем-то увесистым. Это оказалась чья-то берцовая кость. Я завизжала. Волколак гибко извернулся в великолепном прыжке (вратари мира просто облезли бы от зависти, узрев подобный трюк), мощные челюсти цепко сомкнулись на кости, и нежить удалилась в неизвестном направлении, смачно хрустя предложенным лакомством.

— Ах ты!.. Ах ты!.. — не найдя подходящих слов, чтобы выразить все накопившееся возмущение поведением волколака, я злобно пнула стену могилы.

Земля податливо осыпалась вниз, и на меня рухнул старый полусгнивший гроб. От удара трухлявая крышка рассыпалась в щепу, и в объятия скользнул чей-то полуистлевший скелет. Ночную темноту прорезал вопль обозленной и разобиженной ведьмы.

3

Где-то возле самой деревни Новые Усадьбы открылся портал пространственного перехода. Из него на сочную зеленую траву вывалились трое мужчин и застыли, услышав странный крик в ночной тишине.

— Что это было? — спросил потрясенный Макс, испуганно хлопая серыми глазами.

Парень являлся самым молодым членом команды и к тому же целителем, поэтому в полевых условиях его держали на заднем плане, не позволяя проявлять излишний героизм с перспективой лишения группы квалифицированной помощи лекаря. Никто и не ожидал от парня великих подвигов и свершений. Макс не возражал. Тепло-серые глаза в обрамлении густых загнутых ресниц, классический изгиб бровей и красиво очерченные губы не портил даже слегка курносый нос. Напротив, он придавал лицу целителя некоторое особое очарование в глазах молоденьких адепток.

— Волколак, — отмахнулся от него командор.

Владислав Третьяков был командором команды истребителей. Этот высокий, хорошо сложенный двадцативосьмилетний мужчина с гордостью носил свое звание. И надо сказать, по заслугам. Человек, переживший поход через Адову Глыщобу в моей компании, заслуживает если не Звезду героя, то хотя бы орден за отвагу. Его темные, коротко стриженные волосы пока еще не тронула седина (или с нашей встречи он их постоянно подкрашивал), волевой подбородок, нос слегка с горбинкой, карие внимательные глаза пристально сканировали окружающий ландшафт на предмет вражеских объектов. Не то чтобы он ожидал ворваться в бой с налета с шашкой наголо, это была привычка, приобретенная с годами, не раз спасавшая жизнь сначала ему, а потом и вверенной его заботе команде.

— Надо же… Прямо как человек… — невольно поежился Макс.

— Нежить… — пожал плечами Новгородский.

Филипп являлся следопытом команды и потому передвигался тихо, с природной грацией выслеживающей добычу кошки и вообще имел ухватки опасного хищника. Гибкий, затянутый в армейский камуфляж мужчина был не понаслышке знаком со следами многочисленных видов нечисти вообще и с вурдалачьими в частности. Настороженный взгляд карих глаз привычно скользнул по окрестностям в поисках затаившейся твари или хотя бы Виктории.

По телу Макса стройными рядами промаршировали пупырчатые мурашки, чеканя шаг. Все-таки волколак — нежить серьезная, и встречаться с ней один на один в кромешной темноте — занятие экстремальное, на грани самоубийства.

Эффектный трюк нежити поднял в воздух облюбованной мною могилы тучу кладбищенской земли. В результате я сначала чихала — до звона в голове, а затем долго и с чувством пинала земляную стену. Это ж надо так попасться! И как теперь выбираться отсюда?

— Вика! —проникновенно протянул Ахурамариэль. —А хочешь, ты обозлишься еще больше?

«Не хочу, — отмахнулась я. — Нет бы утешить хрупкую беззащитную девушку, попавшую в безвыходное положение, а ты все гадость сказать норовишь».

— И все-таки я скажу… —Меч выдержал эффектную паузу. —Ты сыграла в могилу при жизни по собственной глупости.

«Сам дурак! — насупилась я. — Вместо того чтобы разводить незаслуженную критику в мой адрес, лучше бы помог выбраться из ямы. К тому же я не виновата, что могила попалась как раз на моем пути. Такое в принципе может случиться с каждым».

— Не скажи. Такое случается только по двум причинам. Первая, если человек не удосужился смотреть под ноги. Вторая, если одна рассеянная ведьма напрочь забыла, что явилась на праздник на метле и поперлась через кладбище пешкодралом, очевидно, из-за неистребимой любви к пешим ночным прогулкам. Иначе я никак не могу объяснить такой казус.

Я взвыла от разобравшей меня досады. Какая же я дура!

— Ну не отчаивайся, не такая уж и дура… Просто недалекого ума.

«Умеешь же ты утешить», — злобно прошипела я, и с досады в очередной раз пнула земляную стену.

В это время команда истребителей собралась за уцелевшими остатками стола, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию. Богданова-старшего усадили напротив. Он дрожал мелкой дрожью, но держался молодцом, даже почти не заикался. Аркадий благополучно валялся в обмороке. Откачивать его никто не стал и нюхательных солей не предлагал, из-за отсутствия таковых. К присутствию хозяйского отпрыска, мирно возлежащего где-то в пределах зрения, относились спокойно, как будто это был оригинальный предмет меблировки.

— Итак… — Третьяков мужественно поборол мощный зевок и устремил на оппонента взгляд проницательных глаз. — Попробуйте внятно объяснить, что здесь произошло. Не волнуйтесь… сосредоточьтесь… постарайтесь говорить членораздельно и обстоятельно. Поверьте, любая, даже незначительная на первый взгляд, деталь может оказаться самой полезной…

Валерий честно попытался выдать требуемое серьезному до ужаса начальству с проникновенным, напоминающим рентген взглядом, для чего постарался собрать упорно разбегающиеся во все стороны мысли и свел глаза в кучку. Но слов явно не хватало, пришлось помогать жестами, отчего мужчина стал напоминать жуткую помесь недоенной неделю коровы с ветряной мельницей и водяным насосом.

— Дело ясное, что дело темное, — тяжело вздохнул Филипп. — А где Вика? Ты это хотя бы можешь объяснить?

Богданов выдал нечто несвязное и запутанное, как лабиринт на острове, где обитал легендарный Минотавр. Тут даже нить Ариадны оказалась бы бессильна, так как хозяин вечера путался в показаниях, выдавая совершенно противоположные версии. По его словам выходило, что ведьму сначала порвал волколак на множество маленьких кусочков, затем она встала и ушла на поиски нежити. Причем ушла куда-то в сторону кладбища и теперь наверняка призывает местных упырей к порядку, а те благоразумно прячутся от беспредельщицы по гробикам, заикаясь и крестясь. Следствие зашло в тупик.

— Предлагаю всем лечь спать, — широко зевнул Филипп. — В конце концов, утро вечера мудренее. Да и волколак после такого ужина наверняка заработал себе несварение.

— Поддерживаю, — кивнул Третьяков. — Утром останки ведьмы искать сподручнее.

— Да вы что?! — возмутился Максим. — Так и бросите ее там одну, в обществе распоясавшегося волколака?

— Ну-у-у, — задумчиво протянул Филипп. — На твоем месте я бы не стал спешить с выводами. Еще неизвестно, кто из них больше распоясался. Насколько я знаю Викторию, нельзя спешить с констатацией ее смерти раньше, чем не произведен контрольный выстрел в голову.

— Ага. Да и в этом случае не мешает вбить осиновый кол в сердце для пущей подстраховки.

Макс обиженно засопел. Вчера была пятница, тринадцатое, и он тоже прекрасно провел время на шабаше в компании прекрасной Вериоки. Что-то подсказывало ему, что Вериока не простит ему гибель подруги. Возле старой яблони с тихим шорохом скользнул в обморок кот. К распластавшейся на траве тушке бесшумно спланировал филин и принялся обмахивать сомлевшего фамилиара крыльями, как опахалом.

— Надо же, какие мы нервные, — бормотал Филька. — Прямо Анна Каренина… Да ты не волнуйся, болезный, отыщем мы твою ведьму. Эк его скрутило… Вась, ну хочешь, я из желудка волколака ее извлеку и пред очи твои представлю?

При этом щедром предложении со стороны пернатого оборотня открывший было глаза Васька с тихим стоном схватился лапкой за сердце и рухнул в беспамятство.

— Опять?! — возмутился несправедливостью жизни филин, и от постигшего его птичье тело жестокого разочарования с чувством пнул сомлевшую тушку лапой. — И чего в фамилиары таких нервных берут? Не понимаю! Вот из меня фамилиар вышел бы очень даже ничего. А что? Вика — ведьма привлекательная, я чертовски привлекательный. Так чего ей время терять с этим неженкой?

Яростный мяв пронзил ночной воздух, и в беззащитную шею оборотня вцепились сразу четыре кошачьи лапы и принялись душить. Вскоре под яблоней катался плотный комок из двух тел, азартно мутузящих друг друга лапами-крыльями с применением клюва и когтей. В воздухе кружились клочки шерсти и пучки перьев.

Утро застало меня в могиле. Странно просыпаться в чьем-то захоронении. Никогда не думала, что смогу заснуть рядом со скелетом. День лениво разгорался на востоке, по земле мягко и сыро стелился плотный туман, как струйки молока в стакане воды. В утреннюю тишину вклинился посторонний звук — это и нарушило мой беспокойный сон. Я чутко прислушалась. Просто поразительно, как невольное заточение под землей обостряет чувственное восприятие.

По кладбищу действительно брел человек. Это был тридцатилетний пастух Яшка по кличке Рыжак. Загоревший почти до черноты негра от постоянного пребывания на свежем воздухе, со всклокоченной черной шевелюрой, с трудом уместившейся в полотняной кепке, нетвердой походкой человека, проведшего бессонную ночь в компании верных друзей, пьющих все, что горит, он пробирался зигзагами средь могил, сильно рискуя повторить мой подвиг и низвергнуться под землю. Мужчина нежно, как заботливая мамаша новорожденное дитя, прижимал к себе практически целую четвертинку первача. Его ничуть не смущало, что через полчаса хозяйки соседнего села Крутогорье предоставят его попечению своих милых буренок. Заветная четвертинка грела сердце пастуха лучше крынки парного молока или целого самовара горячего чая с малиновым вареньем.

Появление на кладбище еще одной живой души (или неживой, если это нежить) заставило меня воспрянуть духом. Прямо сейчас я была бы рада даже волколаку. Поразительно, как ночь, проведенная в могильной сырости в размышлениях о бренности бытия, заставляет ценить любое общество.

— Э-э-эй! — закричала я, прыгая на месте и размахивая руками, хотя прекрасно понимала, что в яме меня никто не увидит, если только не подойдет к самому краю.

Шаги остановились.

— Кто здесь? — напряженно поинтересовались сверху.

— Кто, кто… Ведьма без пальто! Вытащите меня отсюда, а то околела совсем.

— Околела, говоришь? — подозрительно поинтересовались сверху. — А чего в могиле не лежится?

— Алё! Мужик! Ты сам-то никогда не пробовал в могиле спать? Здесь неудобно, сыро и фоб постоянно мешает. Еще кости везде валяются…

Наверху впечатлились величиной моего горя.

— Так такова ваша покойничья доля. Живым по земле ходить… Мертвым под землей лежать.

Нет. Ну откуда в этой глуши, в столь ранний час, взялся этот доморощенный философ? Вечно мне везет на каких-то придурков.

— Слышь, мужик, кончай издеваться! Вытащи меня отсюда. Нет, ну правда холодно.

— Нет. И не проси. Нехорошо покойникам по земле разгуливать. Коли сыграл в ящик, так лежи и помалкивай. Неудобный гроб — это, конечно, плохо, но совсем не повод восставать из могилы.

— Мужик! Не зли меня! Я живая!

— Не-э-эт. Меня своими сказочками не купишь, нежить. Сама же сказала, что уже околела. А раз околела — лежи и не рыпайся. А то ведьму позову, она тебя враз угомонит.

— Так я ведьма и есть! — возопила я.

— Если ты ведьма, то чего в могиле сидишь? Нормальная ведьма давно мышкой какой или птичкой перекинулась бы и только ее и видали. А раз так, то врешь ты все. Никакая ты не ведьма.

— А кто? — опешила я.

— Зомби.

Потрясающе. После того как отвисшую челюсть удалось вернуть на место, я тяжело вздохнула и решила выбираться из могилы самостоятельно. Подтащила к земляной стене остатки гнилого гроба, доски, что сгнили не до конца и оставляли робкую надежду, что они не рассыплются под моими ногами в труху, и попыталась соорудить хоть какую-то опору для ног. Как говорится, надежда умирает последней, а если она вас покинула, значит, пошла копать вам могилу. Ха-ха! Немножко нездорового юмора. Честно говоря, шаткое подобие лестницы больше смахивало на абстрактное изображение баррикады. Я с сомнением посмотрела на хлипкий путь к свободе и тяжело вздохнула. Прыгай не прыгай, а другого пути наверх все равно нет и не предвидится.

Я издала боевой клич камикадзе и ринулась штурмовать стену. Вы когда-нибудь пробовали заниматься скалолазанием в вечернем платье и в туфлях на шпильке вместо вожделенных джинсов с кроссовками? Нет? Рекомендую. Получите массу незабываемых ощущений с высоким риском травм конечностей и перспективой свернуть себе шею. Мой прыжок можно было бы спокойно записать как рекорд прыжков в высоту без шеста, жаль только, что свидетелей, кроме поскользнувшейся от такого необычного зрелища лягушки, не было. Жалость какая. Не попасть мне теперь на Олимпийские игры. Пальцы впились в края могилы. Земля предательски дрогнула, осыпаясь вниз, но я успела зацепиться за более-менее устойчивую доску носком туфли, когда рядом опустилась лопата.

— А-а-а-! — взвыла я и рухнула вниз на древние доски. — Мужик, ты охренел?!

— У-у-у, зомби… — Распоясавшийся пастух стоял на краю могилы, как эпическая фигура борца с нечистой силой.

Воодушевленный мужчина, размахивающий лопатой, как средневековый рыцарь мечом, производил поистине неизгладимое впечатление на неокрепшие умы. С той лишь разницей, что рыцари имеют обыкновение спасать похищенных озабоченным драконом принцесс с последующей женитьбой на спасаемой, а местный мужик просто вообразил себя народным избавителем от кладбищенской нежити. Стремление в высшей степени похвальное, только не со мной же в качестве уничтожаемой нежити в главной роли. Разобиженная вконец несправедливостью бытия вообще и неожиданным поворотом сюжета, когда спасение было фактически в кармане, я высказала распалившемуся в предвкушении боя мужику все, что я думаю о нем и его родне до девятого колена. А так как спешить мне было некуда и времени в запасе имелся целый вагон, то монолог был долгим, обстоятельным и пространным. Без ложной скромности замечу — это была моя лучшая речь с предложениями познакомить пастуха с особенностями камасутры и привлечением огромного числа нежити в качестве добровольных участников оргии.

Словом, к концу моей пламенной речи, во время которой я вдохновенно опиралась ногой на остатки рассыпавшегося в труху гроба, покраснела даже лопата и ближайшие надгробия… Или это рассвет окрасил их розовым?

Впечатленный моим красноречием мужик выпустил из рук лопату, та гулко стукнулась о деревянные обломки, следом брякнулась заветная четвертинка, траурным звоном рассыпаясь на множество осколков и орошая своим духовитым содержимым труху и землю. Трагический вой мужика, чьи надежды на продолжение банкета только что безвозвратно впитались в местный глинозем, напоминал вопль смертельно раненного слона.

— Тяжелый случай, — тихо вздохнула я, глядя на монументальную композицию «Что делать? И как теперь с этим жить?». — Однако засиделась я тут. Так всех волколаков уже не только успеют изловить, но и чучела набьют и в музей оприходуют в назидание подрастающим поколениям. Слышь, Ахурамариэль? Вылазь на свет божий!

— Это еще зачем?— подозрительно поинтересовался клинок, не спеша появляться во плоти.

Правильно. Мало ли что. Осторожный мой. «А сам-то как думаешь? — хитро прищурилась я. — Ступеньки рубить будем».

— Что?! —возопил меч. Возмущение благородного лезвия достигло такого накала, что прямо ставь сковороду и жарь яичницу или бекон, кому что на завтрак нравится. —А тебя не очень смущает, что я уникальный, практически бесценный клинок?

«Вообще-то не очень. На самом деле, на данном этапе меня может волновать только безвыходность ситуации и отсутствие перспектив на освобождение».

— Но это не повод ломать меч, —уперся тот.

«А я думаю, что непосредственная угроза моей жизни в виде голодной смерти в могиле совершенно постороннего мне человека как раз тот самый случай, когда сохранностью оружия можно пренебречь».

— Может, просто подождем, когда кто-нибудь пройдет мимо, и позовем на помощь?— робко предложил он.

«Не говори чепухи, — ехидно фыркнула я. — Сколько, по-твоему, народу мирно прогуливается по кладбищу? К тому же одного мы уже позвали на помощь. Видишь, чем это кончилось?»

Действительно, глубоко потрясенный своей потерей мужик впал в ступор, его поднятые к небу глаза молчаливо вопрошали облачную высь «за что?!». Просто сердце кровью обливается. Честное слово.

— Ну-у-у… —Еще менее уверенно протянул Ахурамари-эль. —Это же кладбище… И здесь хоронят…

«То есть ты предлагаешь просто посидеть и подождать, пока кто-нибудь в селе изволит отправиться в мир иной и скорбящие родственники понесут усопшего на кладбище, а тут мы сидим и канючим: «Люди добрые, извините, что такая молодая обращаюсь к вам с просьбой…».

Тяжелый вздох меча. Видимо, он осознал все шансы доставить родственникам усопшего кучу разнообразных ощущений, после которых у народа цензурными останутся только предлоги.

— Ладно, —Бездна обреченности в голосе, после чего я почувствовала себя идолопоклонницей, приносящей в жертву богам невинных младенцев. —Надеюсь, ты по крайней мере будешь со мной осторожна.

«Разумеется. Осторожность — мое второе имя».

Меч скептически хмыкнул. И почему не верит?

Ахурамариэль возник в руке, старательно демонстрируя своим видом обреченность агнца, бредущего на заклание. Я уже было размахнулась, примериваясь, как бы поудачнее ударить по земляной стене, когда с неба послышался вопль:

— Вот она!!!

И на меня рухнул Васька вместе с метлой.

— Как ты могла?! Как ты могла бросить меня одного?! — Вопил кот, трагически заламывая лапы. — Я тебя всю ночь искал!

— И я, между прочим, тоже. — На край могилы приземлился филин-оборотень.

— Мальчики, я вас обожаю! — воскликнула я и затискала обоих в объятиях. — Как же я вам рада, ребята!

Но особенно я радовалась метле. Теперь можно выбраться по воздуху. Наверняка команда уже прибыла, и они волнуются. Поэтому я гнала метлу на максимальной скорости. Васька пребольно вцепился в мое ничем не защищенное от кошачьих когтей плечо, я морщилась от боли, но терпела.

— Может, объяснишь, куда мы так несемся? — поинтересовался Филька, залетая передо мной. Непонятно каким чудом оборотень умудрялся лететь задом наперед. Загадка природы, да и только.

— К Богданову!

— Зачем?

— Я же вызвала Третьякова с командой, и они наверняка уже организовали экспедицию по поиску моего пропавшего тела.

— Не думаю…

— Что?! — От возмущения я резко затормозила.

Метла встала практически перпендикулярно земле, Васька мякнул от неожиданности и с воплем полетел вниз. Так как анатомические особенности филинов не предусматривают наличия глаз на спине, Филька не заметил дерева, мирно стоящего на обочине, и со всего размаха впечатался в ствол ни в чем не повинной березки, после чего блаженно закатил глаза и сполз на землю, теряя оперение.

— Васька!

Я бросила метлу в пике, отчаянно боясь не успеть. Котик летел вниз, растопырив лапки в разные стороны, тщетно пытаясь мягко спланировать на манер белки-летяги. Но из котов белки не получить, и все попытки отчаянно орущего кота уцепиться за воздух потерпели сокрушительное фиаско. Я гнала метлу вниз, рискуя оставить после себя огромную вмятину в земле с торчащим древком наружу. К счастью, мне удалось уцепить фамилиара за шкирку возле самой земли. Я попыталась затормозить, но метла задрожала, сбрасывая скорость слишком медленно, нам элементарно не хватило высоты, и наше сплоченное трио грохнулось на землю. По инерции мы пропахали внушительного вида борозду, сдирая траву. Остатки моего ранее шикарного вечернего платья из эльфийского шелка не выдержали жестокого обращения и развалились. Словом, когда я прекратила орать как ненормальная, в моих ушах перестало шуметь, а разум перестал вопить, что мы все здесь умрем, и я решилась открыть глаза, то обнаружила себя сидящей на земле в одном нижнем белье, стискивающей в объятиях кота.

— Пусти… Задушишь… Кислороду… — хрипел несчастный. Я отпустила животное. Котик шлепнулся на пушистый зад, вдыхая кислород ведрами. А я потрясенно уставилась на безнадежно сломанную метлу. Где я теперь такую же достану?! И главное, как буду добираться до дома в кружевных бюстгальтере и трусиках, весьма откровенных к тому же. Вот тут-то и пожалеешь, что сейчас не девятнадцатый век и женщины не носят панталон. Тогда оставалась бы хотя бы маленькая надежда на то, что их примут за экстравагантные шорты.

Филька восхищенно обозрел мою фигуру, потрясенную размером свалившегося на меня горя, и заявил:

— Виктория, тебе никто не говорил о том, что тебе не хватает мужской ласки?

— Что?! — возмутилась я озабоченностью оборотня.

Не знаю, что меня удивило больше: то, что он обратил внимание на эротичность моего наряда, или то, что он начал подбивать ко мне клинья именно в этот момент. Но результатом моего раздражения явилось заклинание, оказавшееся к тому же самонаводящимся, так что сколько Филька ни петлял, все равно обзавелся многочисленными проплешинами в оперении и надулся, как мышь на крупу. А не стой под стрелой. Сам виноват.

— А теперь поясни, что ты там бормотал насчет команды истребителей? Это почему они меня искать не будут? — многозначительно поинтересовалась я.

Филька обиженно шмыгнул носом, то бишь клювом.

— Отказываюсь отвечать на вопросы психически нестабильных особ.

— Это как понимать? — С обещанием долгой мучительной смерти в голосе вопросила я. — Кстати, каким ветром тебя вообще сюда занесло?

— Попутным, — фыркнул филин, и тяжело взгромоздился на толстый березовый сук повыше.

Рассчитывал, что не достану. Наивный.

— Ты давай не финти! Я точно помню, что с шабаша вы вместе с Меленой улетели.

— То-то и оно, — печально вздохнул пернатый оборотень. — Липай почему-то очень расстроился, когда увидел нас вылетающими из камина. Он сказал, что терпеть ведьму-алкоголичку, которая позволяет себе шляться где ни попадя в ночь перед важным заданием, да еще и в компании сомнительных личностей, очень смахивающих на нежить, — это одно. Но терпеть в команде оборотня согласен только в одном случае: если этот оборотень — чучело и используется только в качестве наглядного пособия. Он хотел меня убить! — Расстроенный этим фактом Филька чуть не грохнулся с березы, но вовремя уцепился когтями за сук и удержался.

— Да-а-а, — с улыбкой протянула я. — Узнаю старину Липая. И что ты теперь будешь делать?

Филин изобразил самый жалостливый взгляд, как у бездомного котенка, потерявшего мать и мокнущего под проливным дождем в темном ночном переулке.

— Викочка, — заканючил он. — Приюти несчастную птичку, я тебе еще пригожусь.

— Вот еще! — скептически фыркнула я. — Как же ты мне пригодишься, если на простой вопрос ответить не хочешь.

— А он тебя боится, — ответил за оборотня Васька, который успел уже ощупать свое пушистое тельце на предмет травм и пришел к утешительному выводу, что жить будет.

— В каком смысле?

— А в прямом, — фыркнул кот. — Если ты узнаешь, что команда не только не отправилась на твои поиски, но и ушла искать пропавшую дочь Богданова, совсем озвереешь.

Пропала дочь Богданова? Вот это новость… В памяти четко нарисовался портрет надменной физиономии Софии, и я поймала себя на мысли, что надеюсь, будто пропала именно она. Но стыдно мне не стало.

— Ты права. Невелика потеря, —прокомментировал этот факт Ахурамариэль.

— Которая из двоих пропала? — тихо спросила я.

— Вероника. Помнишь, та миловидная блондиночка. Я помнила и помрачнела. Жаль девушку.

— И как это случилось?

— Никто не знает, — откликнулся с ветки филин. — Просто утром обнаружилась София в обмороке. Она и сказала, что видела, как тьма поглотила сестру. На кустах нашли клочки платья, и команда тут же кинулась в погоню.

— Могли бы хоть позвонить.

— Так они тебе сообщение на автоответчике оставили.

Я помрачнела еще больше. Какая тьма могла поглотить Веронику? Что вообще происходит? И кому понадобилось красть девушку с вечеринки? Одни вопросы, без всяких перспектив на ответы. Я задумчиво почесала затылок. В этой ситуации виделся только один выход — сходить за Волчком. Команда наверняка ушла уже слишком далеко, чтобы я смогла нагнать ее пешкодралом и без проводника. А Волчок обладает просто феноменальным нюхом. Я упрямо тряхнула головой и бросилась в сторону дома. И конечно, самой короткой дорогой через кладбище.

Пастух все так же стоял на коленях перед могилой и жалобно выл, как волк-подранок, раскачиваясь из стороны в сторону. Надо же, какие глубокие чувства некоторые питают к спиртному! На мой, мягко говоря, фривольный наряд несчастный не обратил никакого внимания. Только в селе Крутогорье напрасно ждали непутевого пастуха хозяйки и их голодные буренки.

Чтобы добраться до своего дома, который, к слову сказать, находился на самой окраине деревни Новые Усадьбы, пришлось сделать нелегкий выбор: либо пройти через центр села, сверкая кружевным бельем, либо обойти его по широкой дуге и потерять уйму времени. Есть о чем призадуматься. Я притормозила на секунду и, махнув рукой на приличия, ринулась через село, чем вызвала небывалый ажиотаж односельчан. Народ, вытаращив глаза, с удивлением лицезрел полуголую демоницу с мечом наперевес. За ней с воем несся черный как ночь кот, над головой, взбивая воздух крыльями, летел филин, вопящий во все горло:

— Посторонись! Посторонись! Зашибем ненароком! Местные жители уважительно сторонились и понимающе переглядывались:

— На задание отправилась.

4

Дворя дошел до такой степени отчаяния, когда уже нет смысла кусать локти, рвать на себе волосы, а просто тихо сидишь в углу, ожидая неминуемой расправы, надеясь, что смерть придет быстро и мучиться не придется. Несчастному домовому удалось-таки заманить бесчинствующих эльфов в погреб и закрыть дверь на увесистый амбарный замок. Казалось, соперники даже не заметили хитрого маневра домового и с увлечением громили все подряд в выделенном им помещении. Дворя лишь по звукам угадывал, что именно пришло в негодность. Вот этот тихий крак — бочка с малосольными огурчиками, хозяйка наверняка расстроится, лишившись лакомства. Звон стекла — полки с вареньем. Более глухой звук — глиняные крынки со сметанкой и молоком. От ужаса хотелось выть, но сил уже не было. Впрочем, последние полчаса из подвала не доносилось ни звука. Это и настораживало. То ли дуэлянтам надоело громить все, что неудачно подворачивалось под руки, мечи и ноги, то ли ломать уже было попросту нечего. Причем второе более вероятно.

В дверь тихонько постучали. Дворя отправился открывать с видом мученика, восходящего на эшафот. Он даже жалостливо всхлипнул, прежде чем отодвинуть засов. На пороге стоял Веня. Дворя обрадовался другу, из его груди вырвался облегченный вздох, и он возрыдал на груди у собрата. Немного ошарашенный таким приемом, домовой Бабы-яги поставил метлу возле двери и участливо похлопал друга по спине:

— Ну-ну, будет… Слезами горю не поможешь.

Погром в гостиной впечатлял своим масштабом. Веня уважительно присвистнул, осматривая место драки. Впрочем, чего удивляться — высокорожденные всегда славились не только своим откровенным презрением к большинству других рас, которым не посчастливилось родиться эльфами, но и умением сражаться, отточенным веками. Некогда уютная гостиная, навевавшая мысли о покое, сытных обедах и тихих вечерах у камина, теперь походила на жертву смерча. В воздухе летал пух из разорванных подушек, диван, рассеченный в нескольких местах, сверкал вывалившимися наружу ватином и пружинами, ковер превратился в тряпку, а стол в кучу дров. Даже обои свисали клочьями. Волчок с Диком тихо лежали в углу, с осуждением поглядывая на окружающее безобразие.

— Ничего себе… — тихо присвистнул Веня. — Однако здесь полумерами не обойдешься… А где сами дебоширы?

— Я их в подвале запер, — шмыгнул носом Дворя.

— Молодец. Вот вернется хозяйка, сама со своими ухажерами пусть разбирается, — одобрил Веня. — Может, проверим, как они там?

— Вроде успокоились. По крайней мере, их давно что-то не слыхать.

— А если эти двое друг друга там поубивали? — выдвинул догадку Веня.

— Хорошо бы, — кивнул Дворя. — Только боюсь, такой исход событий не с моим счастьем.

За что получил от более опытного товарища подзатыльник.

— Ох, молодость! — неодобрительно зацокал языком Веня. — Все-то вам, молодым, с плеча рубить, да все по живому…

— А что я такого сказал?

— А то… Если предположить, что эльфы действительно являются женихами Вики и чем-то могут быть ей дороги… В общем, их преждевременная кончина может ее опечалить. Сам посуди, у девушки было сразу два жениха, и тут — ни одного…

— А если один все-таки остался? — с надеждой пролепетал окончательно раздавленный своей некомпетентностью Дворя.

— Это другое дело, но тоже не очень хорошо. Наличие как одного, так и двух трупов в собственном подвале не может обрадовать нормальную ведьму, если она, конечно, не балуется втихую некромантией. Ты за ней такого не замечал?

Дворя потерянно пожал плечами:

— Вроде нет…

— А раз так, тогда давай спустимся и убедимся, что с этими двумя горячими претендентами на руку и хвост… тьфу ты, сердце, ничего не случилось.

Два домовых осторожно, на цыпочках спустились вниз в погреб. Долго, пыхтя как пара ежей, прислушивались к происходящему за тяжелой дубовой дверью. Ничего. Ни шороха, ни звука не долетало до слуха домовых. Наконец им это надоело.

— Эй! — крикнул Веня. — Эй!.. Есть там кто живой?! Ответа не последовало.

— Мы сейчас фанату бросим… — пригрозил Дворя. Но и тут тишина.

— Слушай, а может, они там действительно того…

— Чего того? — переспросил Дворя.

— Ну поубивали друг друга.

— А давай проверим.

— Давай. А вдруг они выбегут и дальше будут все фомить? Второй раз в пофеб их не заманить.

— Точно, — согласился Дворя и метнулся вверх по лестнице.

— Ты куда? — опешил Веня.

— За сковородкой.

Через пару минут Дворя вернулся с увесистой сковородкой на длинной ручке. Дворя занес свое оружие над головой и приготовился. Веня как можно тише откинул засов и рванул ручку на себя. Резко распахнувшаяся дверь чуть прихлопнула неосторожного домового, и он тихо сполз по стенке с блаженной улыбкой на лице. Дворя вскрикнул от пронзившего его страха (остаться один на один с двумя эльфами — это вам не шутки), но поста не оставил и оружия не опустил.

Вопреки ожиданиям и опасениям в погребе эльфов не оказалось. Ни в живом, ни в мертвом виде — вообще ни в каком. Их там просто не было. Масштабы бедствия потрясали. Все продукты были утрачены безвозвратно. Пол усыпан огурцами, яблоками вперемешку с рассолом, молоком, сметаной и прочим и прочим. Дворя с тоской осознал, что на ремонт уйдет масса сил и времени, не говоря уже о деньгах. Хотелось тихо завыть и повеситься в углу, но домовой мужественно сдержал малодушные порывы своего разума, и тут заметил огромную дыру в стене погреба. Это открытие подкосило измученный потрясениями организм домового. Он тихонько вскрикнул и рухнул в обморок рядом с Веней.

Первым пришел в себя Веня. Он окинул наметанным взглядом учиненное женихами безобразие и пришел к неутешительному выводу, что от мужиков всегда один ущерб. Нет бы мирно дарить предмету своей страсти цветы, конфеты и подарки и тихо дожидаться, когда кокетка сама выберет из них самого достойного. Так нет же. Они дом громят, безобразничают. И нет бы выбрать для своих дуэлей места подальше… Веня вздохнул и пошел за водой, дабы привести несчастного собрата в чувство. Не ровен час, Виктория возвратится. Надо бы поспешать.

Вылитый на голову ушат ледяной воды заставил Дворю подпрыгнуть аж до потолка. Затем, благодаря всемирному закону тяготения, он пребольно припечатался копчиком о бетонный пол, что радости несчастному, понятное дело, не прибавило. Он взвыл, и Веня услышал о себе много нового, а также получил прекрасную возможность записать особенно удачные высказывания в маленький блокнотик, чтобы впоследствии применять по случаю.

— Ты закончил? — деловито поинтересовался домовой Бабы-яги.

— Ты…ты… — Словарный запас Двори иссяк, и он только выразительно сучил ручками в сторону спокойного, аки каменный сфинкс, товарища.

— Не знаешь, что сказать — помолчи. За умного сойдешь. И нечего так страшно глазки выпучивать, не из пужливых. Лучше давай решать, что делать. Твоя хозяйка вот-вот из гостей вернется, а в доме погром, и виновники сбежали. А на нет, как говорится, и суда нет.

Дворя пригорюнился. Голову повесил, и по реснице на грязный пол скатилась скупая слеза. Он уже представлял, с каким позором его выставят вон и больше никто не захочет приютить такого бездаря. И то правда. Стоило хозяйке только на одну ноченьку отлучиться, как дом приведен в полную негодность.

— А-а-а-а! — завыл Дворя, вырывая целые пучки волос, причем отовсюду, куда только смогли дотянуться его ручки. — Горе мне, несчастному, горе!

— Прекрати реветь! — цыкнул на него Веня. — Лучше давай решать, как горю помочь.

— А как тут поможешь?! — еще больше разревелся Дворя. — Вон во что дом превратили, ироды. Всю мебель порубили, в погребе дыру провертели… И что я хозяйке-то скажу… Как в глаза ей посмотрю?!

— Молча, — парировал Веня. — Отставить упаднические настроения! Из всякого положения можно и нужно найти выход, а если повезет, то даже два.

— Да? — недоверчиво всхлипнул Дворя. — И что ты прикажешь делать с этакой дырищей?

Веня задумчиво почесал затылок. Дырища действительно была огромных размеров и сильно смахивала на тоннель метрополитена. Не хватало только поезда. Но зачем Виктории поезд в погребе? Она хоть и современная ведьма, но электричка, пожалуй, ей ни к чему. И тут Веню осенило. Он даже слегка возгордился от собственной гениальности.

— Ну-у-у, если тоннель заделать с той стороны, хорошенько выровнять да выложить камнем, может получиться превосходный винный погреб.

— Да? — удивленно переспросил Дворя, обдумывая интересную мысль с разных сторон. Пожалуй, при хорошем винном погребе, да еще полном (если хорошенько подсуетиться и раскулачить домовых соседей, собрав положенную дань на прокорм ведьмы), пожалуй, его не убьют. — А что, это мысль. А с остальным как быть?

Веня покровительственно похлопал собрата по плечу:

— Есть такое слово «ремонт», Дворя…

Я влетела во двор как некий вариант смерча, обозленная до предела, с мечом наперевес. Животные встретили непривычно тихо, но я списала это на эффектность моего появления. В дверь влетела, чуть не сорвав ее с петель, и замерла на пороге как громом пораженная. А удивиться было чему. Пара домовых, вооружившись двумя стремянками, шпателями и прочими инструментами, увлеченно сопя, сдирали со стен остатки некогда шикарных обоев. Гостиная поражала полным отсутствием мебели и кучами строительного мусора. Нет, я, конечно, все понимаю, но жить на стройплощадке — это уже чересчур.

— Что здесь происходит?! — возопила я.

Звуковая волна мини-тайфуном пронеслась по гостиной, сшибла неуемную парочку строителей со стремянок и впечатала в противоположную стену, размазав таким тонким слоем, что проще закрасить, чем отодрать. Парочка домовых удивленно таращилась из-под пилоток, сооруженных из старых газет, тихо сползая по стеночке. Я заслуженно возгордилась произведенным эффектом. Да-а-а. Не каждому удается противостоять голосу хорошо натренированной боевой ведьмы. К слову, это мне удалось случайно. Зато какой эффект!

— Да не беспокойся, хозяюшка, — залебезил Дворя, с трудом поднимаясь с пола и потирая ушибленные места. — Мы тут с Веней решили ремонтик сделать.

— Ремонтик? — злобно поинтересовалась я, пристально вглядываясь в глаза домового.

Глазки последнего в момент приобрели такое честное выражение, что приделай крылышки — и воспарит к небесам ангел. Врет ведь и не краснеет. Только зачем?

— Да, — встрял Веня, — ремонт делать надо регулярно.

— Серьезно? — поразилась я такой заботливости со стороны домовых, причем один из них находился на испытательном сроке, а другой вообще не мой. — Но мы только недавно переехали. Что же потребовалось ремонтировать в новом доме?

— Всё! — категорично отрубил Веня. — Ты посмотри, как строят, халтурщики… Это раньше строили — на века. Бревнышко к бревнышку, дощечка к дощечке. А тут?.. Ну кто так строит, я вас спрашиваю?

Не на шутку разошелся Веня. От переизбытка эмоций он саданул валиком по дверному косяку и, к нашему обоюдному удивлению, дверь с грохотом рухнула на пол.

— Обалдеть, — удивленно протянула я. — Ну вот что, ремонтники-любители: я еду на задание, чтобы к моему возвращению с ремонтом было покончено. Если не понравится… Ну вы меня поняли…

Красноречивый взгляд на домовых дал ясно понять, что смерть будет медленной и мучительной. Домовые дружно икнули и мужественно рухнули в обморок. В дверях появился запыхавшийся кот.

— Вика! Что с домовыми и нашей гостиной? — захлопал глазками он.

— Знаешь, Вася, по-моему, они сошли с ума и сдали наш дом в аренду для проведения испытаний оружия массового поражения, — тяжело вздохнула я.

— Что это вы, любезные, делаете? — подбоченился кот. — Мы домового заводили для того, чтобы в доме порядок был, а беспорядок мы и сами устраивать умеем.

На Дворю стало больно смотреть. Несчастный домовой хлопал огромными от ужаса глазами, и на длинных ресницах уже висела скупая мужская слеза.

— Что вы на него насели? — Грудью встал на защиту собрата Веня. — Подумаешь, перестановочку задумали. Немножко неудобств — зато какой результат будет… потом.

Судя по продолжительной заминке в конце предложения, это самое «потом» грозило наступить очень не скоро. Перспектива удручающая.

— Неужели? — скептически прищурился кот. — А я, например, уже сейчас вижу результаты вашего новаторства. Хозяйка уже целых двадцать минут дома, а стол не накрыт, вода для ванны не готова. Ну и какой из тебя домовой, Дворя? Сказать? Хреновый домовой из тебя, вот.

Дворя проникся всем трагизмом сложившейся ситуации, осознал свою полную ничтожность и некомпетентность и со сдавленным вскриком рухнул в обморок, не выдержав груза своего позора. Веня кинулся к распластавшемуся на полу собрату, стянул с головы пилотку и принялся обмахивать сомлевшего домового.

— До чего беднягу довели, садисты. Так что теперь неизвестно, живой он или нет.

Ну это он хватил через край. Дворя дышал и даже порывался открыть глаза, только Веня не допускал самодеятельности со стороны собрата и ловко прикрывал тому глаза ладошкой.

— И чего только народ не придумает, лишь бы не готовить! — презрительно фыркнул Васька и гордо удалился в сторону кухни, нарочито чеканя шаг пушистыми лапками по грязному полу.

Из кухни донеслось громкое звяканье кастрюлек. Надежда на завтрак стремительно перетекла из категории призрачной (читай далекой и несбыточной) в вещь реальную, причем в ближайшем будущем (примерно через пятнадцать — двадцать минут). Еда. Мням-мням. Блаженно улыбаясь, я отправилась воплощать в жизнь другую мечту — мечту о ванне. Жизнь начинала налаживаться.

К моему удивлению, скоропалительный ремонт мою спальню не затронул. Что само по себе могло показаться чудом. Фильку пришлось выдворять из ванны силой. Он клевался, верещал о дискриминации по видовому признаку, цеплялся лапами за все, до чего смог дотянуться, а лапки у птички оказались шустрые. Словом, прежде, чем я окончательно обозлилась, Филька потерял несколько перьев, получил штук двадцать оплеух (чтобы не совал шаловливые лапки куда не следует) и одно слабенькое огненное заклинание и теперь, надувшись до размера воздушного шара средней паршивости, сидел на спинке кровати, с омерзением рассматривая новоприобретенные проплешины в оперенье. Ай да я! Так что ванная комната поступила в мое единоличное пользование, и я наглейшим образом воспользовалась этим.

Отмокала долго, с особым смаком, не обращая ни малейшего внимания на скулеж филина под дверью.

— Занято!

— Я просто беспокоюсь, вдруг ты там утонула, — канючили из-за двери.

— Не дождетесь, — фыркнула я, проводя по ноге мыльной губкой.

За дверью загрустили. Я усмехнулась про себя. Неужели оборотней не учат простому правилу: женщину следует пропускать вперед, а то она расстроится и царапаться станет. Себе же дороже выйдет. Словом, ванну я покинула только тогда, когда вода в ней безнадежно остыла, моя кожа приобрела розовый цвет, и я почувствовала себя чистой, как в первый день творения.

Не успела я открыть дверь, как меня чуть не сшиб с ног оборотень. Дверь бесцеремонно захлопнули перед самым моим носом.

— Вообще наглеж! — возмутилась я, опешив от такого откровенного хамства со стороны пернатого. — Мы его приютили, накормили, обобрали… тьфу ты, обогрели. И никакой благодарности в ответ. Прав был Липай. Оборотень — он оборотень и есть.

Дальнейшие размышления на эту тему бесцеремонно прервала громкая и нудная мелодия. Пока я нашла зловредный кристалл, который — пакость такая (чертовски дорогая к тому же) — и не думал следить за громкостью звука, я получила легкую степень контузии раньше, чем ответила на вызов.

— Ну кто там еще?! Чего надо? — голосом, весьма далеким от дружелюбия, поинтересовалась я.

— Ну ты, подруга, даешь! Совсем оглушила, — откликнулась Мелена, возникая в центре искрящейся сферы.

Красивая девушка с ухоженными волосами цвета баклажана кисло улыбнулась.

— У тебя должны быть веские причины для звонка, — наставительно сообщила я. — Иначе я за себя не отвечаю.

— Это так ты приветствуешь старых друзей? — мученически вздохнула та, ничуть, впрочем, не обидевшись. — Так занята, что не хочешь общаться с коллегами?

— Ага. Тут одну девицу умыкнули, я и так задержалась с поисками.

Подумаешь, чуть-чуть приврала. Ну не признаваться же, что моя собственная команда в очередной раз решила обойтись без моего непосредственного участия в задании. Если честно, то меня терпели, и только. Как неизбежное зло, вроде тайфуна или землетрясения. Вряд ли кто-то всерьез рассчитывает на мою помощь. Что ж. Тем хуже для них.

— Интересно живешь, — тяжело вздохнула собеседница. Она что, завидует или издевается?

— Можно сказать, ты от скуки на потолок лезешь, — подпустила шпильку я. — Если память мне не изменяет, ты в данный момент на задании.

— Ага, — скривилась Мелена, словно выпила стакан уксуса и теперь не может решить: бежать к врачу или уже гроб заказывать. — На тинника охотимся.

Тинник — вид нежити, обитающей на болоте. Нечисть благополучно маскируется под кочку, да так натурально, что обнаруживаешь его существование, только когда наступаешь непосредственно на его голову. Данный вид нежити местное население предпочитает уничтожать самостоятельно. Как говорится, дешево и сердито. Поэтому суть задания Мелены меня, мягко говоря, удивила.

— И что, у нас уже на мелкую нежить охотятся команды истребителей? — искренне удивилась я. — Не мелковат ли масштаб?

Мелена скривилась, как при поедании килограмма лимонов разом, видимо, тема была болезненной.

— Так ведь эта зараза весь скот поела и на местных жителей заглядывается. Крупный, гад. С годовалого телка отожрался. И, главное, ничего его не берет, пакость такую. — Мелена тяжело вздохнула, прикидывая, сколько еще предстоит таскаться по болоту в поисках местной нежити.

Сам тинник славился своим искусством маскировки и обнаружить его, если он сам этого не пожелает, практически невозможно.

— Сочувствую, — прониклась я горькой судьбиной боевой ведьмы. — В глубине души я с тобой. Крепись, страна никогда не забудет твоего ратного подвига.

— Загнибеда, не ерничай. Я звоню, чтобы узнать… — Мелена осторожно стрельнула глазами по сторонам, не услышит ли кто. — Филенька к тебе не залетал? А?.. А то Липай как увидел его, так весь красными пятнами пошел. Кто же знал, что у него аллергия на оборотней имеется.

— Нет у меня никакой аллергии! — В кристалле возникло недовольное лицо Мелениного начальства. — Загнибеда! Так и знал, что без тебя тут не обошлось. Ничего. Третьяков найдет на тебя управу.

— Это вряд ли, — кокетливо потупилась я.

Липай тяжело вздохнул и возвел очи горе. В его взгляде ясно читалась неизбывная скорбь и безмерное сочувствие моему начальству. На вид Игорю было не менее сорока. Темные волосы уже тронула благородная седина, лицо мужественное, из тех, что обращают на себя внимание женщин, хотя некрасиво в общепринятом смысле. Скулу пересекают старые зажившие шрамы, словно кто-то большой небрежно мазнул когтями. Если учесть, что в каждой команде истребителей (а это были они, никаких сомнений, Мелену распределили именно в такой отряд) имеется неплохой лекарь, то это было не слабое создание, раз шрамы остались.

Лично меня раздирали два противоречивых желания: показать Липаю язык, беззастенчиво пользуясь дальностью расстояний, или запрыгать на одной ножке, радуясь собственной вредности. Словом, распрощались мы тепло и с заверениями взаимной любви.

Филька вылез из ванны довольный донельзя, с ног до головы замотанный в огромное розовое банное полотенце так, что больше походил на объемистый сверток с глазами. Я смеялась до слез. Филин не оценил моего чувства юмора и обиженно надулся. В дверях появился Васька и присоединился к моему веселью. Оборотень надулся еще больше, развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал попытку скрыться в ванной, чтобы утопиться с горя, не вынеся наших издевательств, но запутался в полах своего импровизированного наряда и звучно грохнулся на пол. Он попытался удалиться, но уже на спине, загребая крыльями, как пловец в бурном море, только пол — не вода, и эффектом от отчаянного трепыхания пернатого стало приличное облако пыли из коврового покрытия и наши слезы счастья.

Как ни странно, во всем доме умудрилась уцелеть не только моя спальня, но и кухня. Просто оазис благополучия на фоне всеобщего бедлама. Васька быстро сервировал на стол поздний завтрак. Дворя благоразумно не маячил перед глазами, справедливо полагая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Просто удивительная прозорливость.

— Чем займемся? — беспечно поинтересовался Филька, откусывая приличный кусок карбоната и совершенно игнорируя при этом хлеб.

— Как чем? — пожала плечами я. — Отправимся на поиски пропавшей девушки.

Филин поперхнулся и закашлялся. Васька принялся участливо хлопать оборотня по спине с таким энтузиазмом, словно собирался его убить. Причем голова филина безвольно стукалась о столешницу, заставляя блюда со звоном подпрыгивать.

— А есть возражения? — удивилась я.

— Она спрашивает, есть ли у нас возражения?! — возопил филин, улепетывая со всех лап от чрезмерной опеки котика. — Поправь меня, если я не прав, но у меня сложилось впечатление, что команда вовсе не горит желанием лицезреть твою хвостатую особу во время спасательной миссии. Кажется, они однозначно высказались по этому поводу. Даже не стали отправляться на поиски волколака, между прочим, очень опасного для местного населения, полагая, что нечисть подхватит жесточайшее несварение от поедания ведьмы и скончается в невыносимых муках.

Я обиженно засопела. Действительно, у нас с Третьяковым как-то сразу не заладилось. Но это не повод выбивать меня из игры при первом удобном случае. Или я ошибаюсь? И на поиски моих предположительно почивших в зубастой пасти волколака останков тоже никто не спешил отправиться. А это еще обиднее. Одно дело, когда тебя просто не берут на очередное задание. Это может быть проявлением заботы, старанием избавить меня, любимую, от опасностей жизни боевой ведьмы. А вот тот факт, что меня бросают при первом удобном случае, наводит на весьма неутешительные мысли. Ну и ладно. Ну и пусть себе ищут девиц по лесам. А я поеду, как и положено нормальной ведьме, на охоту. В конце концов, это по вверенному моей заботе селу наглым образом разгуливает нечисть.

Придя к такому выводу, я даже как-то успокоилась и принялась мысленно прикидывать, с чего следует начать поиски волколака и что именно следует взять в такую экспедицию. А что? Чучело опасной нежити на черном рынке потянет на приличные бабки. А если разделать с умом, то на сувенирах можно заработать еще больше. Я приободрилась, похоже, жизнь начинает налаживаться.

— Васенька, скажи, пожалуйста, а у нас есть арбалет с серебряными стрелами или болтами?

Васька призадумался. Вообще фамилиар (в отличие от некоторых домовых вроде Двори) был домовит и хозяйственен практически до фанатизма и мог найти сто одно применение любой, казалось бы, совершенно не нужной вещи. Поэтому я смотрела на котика, с нетерпением ожидая вердикта. От наличия такой вещи, как арбалет, зависело слишком многое. Как-то не хотелось сходиться с волколаком врукопашную. Ночной драки хватило с лихвой, да и в том случае я предпочла бы благоразумно отступить с дороги нечисти, а не размахивать мечом на глазах у обалдевших присутствующих. Роль камикадзе у некоторых народов в почете, но я, к счастью, не отношусь к их числу.

— Кажется, было у нас нечто такое (я благоразумно не стала уточнять, где именно предприимчивый котик отхватил это самое «нечто такое»). Только стрел и болтов мало. Придется экономить.

— Ха! — всплеснул крыльями Филька, покатываясь со смеху. — Виктория и экономия — вещи не совместимые.

За что тут же получил от меня ложкой в лоб и мирно затих в углу комнаты, баюкая активно наливающуюся шишку. Вон какая огромная растет, прямо как на дрожжах, возгордилась я.

— За что?! — вопросил оборотень, с моей легкой руки походящий теперь на единорога.

Если бы у единорогов выбирали вожака по величине рогового нароста, Филька вполне смог бы побороться за почетное место.

— Нечего на меня напраслину возводить. Я и экономия — практически синонимы. К тому же до коммандос я недотягиваю и путать арбалет с шестиствольным пулеметом не собираюсь.

— А зря, — тяжко вздохнул оборотень, беззастенчиво пользуясь своей недосягаемостью для такого оружия, как ложка. Да-а-а. У такого специфического оружия радиус действия маловат. — Пулемет бы нам не помешал… И к нему бы пару ящичков серебряных пуль…

Васька скептически хмыкнул:

— Могу организовать.

Я поперхнулась пирогом, на пороге что-то с шумом рухнуло на пол. Это домовой решил разведать обстановку и теперь по-пластунски отползал в сторону гостиной, но оттопыренный зад, облаченный в ярко-красные штаны, полностью демаскировал новоявленного ополченца. От удивления глаза филина стали раз в десять больше. Хотя, казалось бы, куда еще…

— Как это?

— Очень просто. — Довольный всеобщим вниманием кот подошел к распластавшемуся в углу кухни оборотню.

Он спокойно обошел вокруг филина, почесал за ухом, наморщил пушистый лоб и два раза чихнул, после чего глубокомысленно изрек:

— Встань на одну лапку.

Фильке было любопытно, каким образом будет заполучен вожделенный пулемет с серебряными пулями, и возражать он не стал. Оборотень послушно поднялся на лапы и неуклюже изобразил ласточку. Я захлопала глазами, стараясь не упустить ни единой детали в происходящем.

— Так хорошо? — с придыханием спросил филин.

— Сойдет. — Снисходительный кивок гуру своим слишком нетерпеливым последователям. — Крылышки в стороны… Да-да… Вот так. Нет, шире… Хорошо. Только чего-то не хватает…

Пушистик важно отошел в сторону, любуясь композицией «оборотень обыкновенный буквой зю», как маститый мастер на только что законченное полотно.

— Да, все хорошо, но чего-то не хватает. Филька нетерпеливо скосил глаза на кота:

— Чего?

— Да тише ты… Не видишь? Я думаю… О! Вспомнил! Закрой один глаз! Да не жмурься ты… Глаз надо закрывать один. Ты до одного считать умеешь? Ну так и закрой один, а другой оставь открытым… Вот так, молодец. А теперь загадай желание.

— А можно два? — с надеждой полюбопытствовал филин.

— Валяй! — снисходительно махнул лапкой котик.

— А три?

— Не наглей. Два — потолок.

Филин сосредоточился. Видно было, что за желтым глазом идет сложный мыслительный процесс. Минут пятнадцать филин молчаливо таращил зрительный орган, затем пришел к какому-то определенному выводу и сосредоточенно кивнул, причем пошатнулся и чуть не сковырнулся на пол.

— Загадал? — строго поинтересовался Васька. Филин кивнул.

— Точно?

Еще один сосредоточенный кивок.

— Ну так вот… Размечтался, одноглазый.

От смеха я чуть не рухнула под стол. Васька корчился на полу, тыкая в доверчивого оборотня пушистой лапкой. Филин молча дулся в углу и открывать неблагодарной публике суть своих двух желаний не стал. Уговаривали долго. Любопытно же. Но безрезультатно.

После сытного, а главное, горячего завтрака я оседлала Яшку и свистнула Волчку. Монстр подбежал, преданно виляя хвостом, и уселся у копыт пританцовывающего от нетерпения жеребца. Дворя благоразумно старался не попадаться мне на глаза и удачно косил под тень возле веранды. Не вышло. Трюк был разоблачен. Я поманила пальцем замершего как кролик под взглядом удава домового. Дворя обреченно шмыгнул носом, утерся широким рукавом расшитой красными петухами рубашки и поплелся ко мне, как приговоренный на казнь. На секунду во мне зашевелилась жалость к маленькому хозяину. Но ее прогнало воспоминание о такой уютной гостиной, от которой остались только руины, характерные для военных действий двух не очень дружелюбных держав.

— Дворя. — Я уставилась на несчастного домового с обещанием во взоре всех мук ада. — Делай что хочешь и как хочешь, но чтобы к моему возвращению дом был как новый и ремонт окончен.

Домовой воспринял ультиматум с невероятным мужеством, только слегка покачнулся, приобрел цвет свежее выбеленной стены и дрожащим голосом пролепетал:

— А когда планируете вернуться?

Вопрос застал меня уже в седле. Я пожала плечами.

— Как только волколака поймаю и на чучело определю.

Дворя шмыгнул носом, пытаясь смириться с несправедливостью окружающего мира и не потерять лица. Потому валиться в пыль не стал и целовать копыта коня, вымаливая отсрочку приговора, тоже. Хотя очень хотелось. Провожая хозяйку замутненным от непролитых слез взглядом, несчастный домовой понял, что жизнь его кончена и его не примут ни в один уважающий себя дом. И то правда, кто же доверит пригляд за хозяйством такому неумехе, который не смог дом в порядке соблюсти, хотя хозяйка отлучилась всего лишь на ночь. Такого позора в его роду еще не было. И как теперь в глаза родителей смотреть?

— Ничего. — Веня ободряюще похлопал по спине пригорюнившегося собрата. — Перемелется — мука будет. Мы клич кинем… Не оставят же местные домовые своего собрата в беде.

5

Богданов сидел в окружении друзей и родственников. Сборище чем-то смахивало на группу деловитых грифов или среднюю стаю ворон, почуявших поживу. Старшая дочь сурово поджала губы и скользила по собравшимся осуждающим взглядом, будто подозревала в чем, но с обвинениями не торопилась. Сам хозяин дома устало растекся в резном кресле — из тех, в коих сидеть до чертиков неудобно, но которые как предмет декора очень даже ничего. На лоб Богданов водрузил мокрое полотенце, с которого стекали струйки воды прямо ему за шиворот.

Появившаяся верхом на коне-мутанте ведьма внесла некоторое разнообразие в унылую картину всеобщей скорби. Волчок так вообще поверг всех в ужас и смятение. Те, кто послабже, малодушно сползли в обморок, более сильные духом резво оседлали близлежащие деревья на манер елочных гирлянд в новогоднюю ночь. Один Богданов остался сидеть в кресле. Его мутный взгляд сфокусировался сначала на радостно оскаленной морде волка, потом на Яшке и в последнюю очередь на мне.

Надо ли говорить, что хвостатая демоница, затянутая в камуфляж, производила неизгладимое впечатление. Я заслуженно возгордилась произведенным эффектом. На моем плече восседал черный кот, умудрившийся напялить на голову бандану. К седлу я приторочила арбалет с полным боекомплектом серебряных стрел.

Богданов сделал отчаянную попытку подняться на ноги и протянул в мою сторону руку.

— Виктория… Вероника… — простонал он и без сил рухнул обратно.

Потрясенная силой родительского горя, я не нашлась что сказать. Такое со мной бывает нечасто.

— Да-а-а, Загнибеда, — с улыбкой протянул Макс, отделяясь от дерева, которое он успешно подпирал. — Чего у тебя не отнять, так это умения появляться эффектно.

Я кокетливо потупилась.

— Вместо того чтобы совершать конные прогулки, лучше бы делом занялась. За что тебе деньги платят?! — возопила старшая дочь Богданова, опасно свешиваясь с одной из яблонь, как перезрелый плод странного черного цвета.

Я с интересом посмотрела в ее сторону. Пристально так, многозначительно. Послышался треск, и пышущая злобой девица с воплем низвергнулась вниз. А я что, я ничего… Едва встретившись с землей, Софья подпрыгнула как ужаленная, с ловкостью макаки взметнулась на соседнюю вишню и застыла на макушке, как узорчатый флюгер на крыше в безветренную погоду.

— Будь добра, объясни мне, почему я, вместо того чтобы заниматься поисками пропавшей девушки, сижу здесь и ожидаю одну взбалмошную ведьму?

Интересный вопрос. А я-то почем знаю?

— Да? — искренне удивилась я. — И кого ждешь? Мелену? Или, может быть, Вериоку?

При упоминании имени Вериоки Макс заметно порозовел.

— Не умничай, — ежом ощетинился он. — Третьяков попросил меня лично проследить за тем, чтобы ты не совала свой нос в поиски.

Даже так? Несправедливо. Меня лишили последней надежды на совместные поиски. Хотя, если хорошенько подумать, не очень-то и хотелось. Искать по лесу взбалмошную девицу не совсем то занятие, которым я мечтала заняться. То ли дело охота за нежитью! А Веронику найдут и без меня. Не зря же на ее поиски отправился командор в компании опытного следопыта.

— Макс, а ты охоту уважаешь? — Как бы между прочим поинтересовалась я.

— Спрашиваешь, — оживился тот. — На кого будем охотиться?

— Как на кого? — усмехнулась я знаменитой улыбкой Джоконды. — На волколака, разумеется.

Макс пришел в восторг и напугался до чертиков одновременно. Ходить на волколака реально разрешалось только хорошо обученной команде истребителей. Пусть волколаки пытались произвести на другие расы благоприятное впечатление и заслужить статус разумной расы — это, в сущности, ничего не меняло. Трудно объяснить окружающим, насколько ты разумен, безобиден и вообще белый и пушистый, когда ты периодически обрастаешь шерстью, обзаводишься двумя рядами острых клыков и безумной страстью к поеданию живой плоти. Волколаки так и не были признаны разумной расой, несмотря на все свои старания. Тем более что некоторые особи дичали, навсегда лишившись человеческого облика. Эта братия имела обыкновение поедать всех, кто неосторожно попадет в поле зрения красных глаз. Странно, что находились такие, кто искренне верил, будто отмой волколака и приодень — и у него отрастут ангельские крылышки, он воспарит аки птах и зальется соловьиной трелью. А на мой взгляд — это не тот вид, который стоило размножать.

В справочнике по нечисти при случайной встрече с волколаком обыкновенным (интересно, а бывает ли волколак необыкновенный?) настоятельно рекомендовалось не геройствовать и сразу вызывать профессиональную группу истребителей. Правда, никто и не подумал сообщить, как именно следует развлекать волколака обыкновенного до момента появления подмоги. Вероятно, предполагалось, что все и без того в курсе общих тем для содержательной светской беседы с нежитью.

Несмотря на испуг, Макс вооружился раздобытым неизвестно где старым дробовиком, с которым только на уток ходить и то наверняка промахнешься, и уверенно оседлал Волчка. Волк это снес, смирившись с присутствием на своей спине всадника как с неизбежным злом, глубоко вздохнул и легко взял след. Двор Богданова мы покинули под пристальные взгляды почти сроднившихся с деревьями людей. Видимо, народ никак не мог для себя решить, слезать вниз или уже начинать вить гнезда.

Как только гости Богданова передумали открывать сезон гнездования и переместились на твердую почву, во дворе появилась пара изрядно потрепанных эльфов. Появление перворожденных повергло окружение Богданова в шок. И дело было вовсе не в том, что эффектная парочка щеголяла свежими ссадинами и синяками всех оттенков от синего до фиолетового. Просто многие впервые имели честь лицезреть представителей древней расы. София даже забыла, что только что промакивала безутешные сестринские слезы батистовым платочком и принялась кокетливо обмахиваться им, явно перепутав с веером. Женщины сразу принялись строить вновь прибывшим глазки, отчего создавалось превратное впечатление, что к Богданову были приглашены только косые дамы. Мужчины разом подтянули животы и стали выглядеть стройнее. Впрочем, сами эльфы на преображение собравшихся внимания не обратили. Они обшарили всех пристальным взглядом и безошибочно выделили из общей массы хозяина дома.

— Скажите, любезный! Где мы можем найти Викторию?

— Кого? — рассеянно переспросил Богданов, чьи горестные размышления об ужасной участи пропавшей дочери были прерваны на самом драматическом месте, когда внутреннему взору безутешного родителя предстала жуткая картина поедания беззащитного тела стаей диких зверей.

— Ну ведьму. Такую, похожую на дьяволицу, — охотно пояснил рыжий эльф. — С рожками и хвостом. Гарандарэль, изобрази.

Золотоволосый эльф охотно сложил из пальцев козу и пристроил ко лбу, рука, приставленная сзади, символизировала хвост. Для большей реалистичности Гарандарэль даже старательно размахивал символичным хвостом из стороны в сторону, как корова, норовящая прибить надоедливого овода.

— Молодец, — похвалил его рыжий. — Натурально изображаешь. — Ну так как? Видели?

Богданов преисполнился подозрительности. Почему именно теперь, когда его дочь пропала, вдруг появились двое совершенно незнакомых эльфов и интересуются местной ведьмой. То обстоятельство, что у него в принципе не было знакомых эльфов вообще, Богданова ничуть не беспокоило.

— А что вам надо от нее? Может, я вам смогу помочь?

— Это вряд ли, — улыбнулся рыжий.

Наглая, многозначительная улыбка эльфа Богданову не понравилась. Он никак не мог взять в толк, что могло связывать Викторию и эльфов и почему последние мечутся в поисках, оборванные и побитые. Интересно, это она их так отделала? Точно. Она. С нее, пожалуй, станется. И Богданов тут же возгордился такой воинственной ведьмой, которая вот так запросто отделала пару перворожденных. Вон какими синяками на смазливых физиономиях щеголяют, а у белобрысого так вообще знатная шишка на лбу наливается. А хорошая у них ведьма! Ночью дралась с такой тварью, что не приведи господи. Приснится — уснешь брюнетом, проснешься как лунь седой. А она ничего. Даже для эльфов с утра время в расписании выкроила.

— Раз так, то ничем не могу помочь, — отрезал хозяин дома.

— Но почему? — опешил блондин.

— Неизвестно с какими намерениями вы ее разыскиваете.

— Намерения у нас честные, — ухмыльнулся рыжий.

— Да, — поддакнул блондин. — Мы на ней жениться хотим. Новость ошеломила буквально всех, и народ тихо выпал в осадок. Богданов вообще рухнул вместе с креслом и теперь тщетно пытался собраться с мыслями, вяло болтая устремленными в зенит ногами. Эльфы не стали дожидаться, пока хозяин дома сообразит выбраться из кресла и подняться на ноги самостоятельно, подскочили к поверженному с двух сторон так синхронно, словно репетировали минимум год, и вздернули мужчину на ноги. Богданов охнул, все-таки весил он прилично, а за руки тянули сильно.

— Это как? — поинтересовался он, все еще пытаясь переварить новость.

Нет. Он, конечно, слышал про необычные пристрастия ведьм и про то, как они по ночам летают на шабаш, и про многое другое, но далеко не всему верил. Мало ли что придумают люди. А тут сразу два жениха и к тому же оба эльфы, хотя и одного перворожденного более чем достаточно. Еще никто не слышал, чтобы эльф женился не на эльфийке. Хотя чем черт не шутит.

— Ну как у вас, людей, женятся, — охотно пояснил блондин. — Куча гостей… белое платье… музыка… вино… свадебный торт…

Софии наконец удалось подобрать челюсть с земли и вернуть на предназначенное матушкой-природой место:

— Минуточку… Вы решили жениться на ней одновременно?

— Не обязательно. Можно и по очереди, — иронично заметил рыжий.

— Так ведь она же не царица Шамаханская, чтобы гарем содержать.

— Я принц клана Раскидистого Дуба! — возопил блондин. — И никогда содержанием не был! Меня еще никто не смел так оскорблять.

— Да, — кивнул рыжий. — Я убивал и за меньшее. Защищайтесь, сударь.

Эльфы дружно обнажили внушительные мечи и ткнули ими в сторону Богданова (в самом деле, не драться же им с дамой). Из присутствующих никто драться на мечах не умел и поэтому вооружились кто чем мог, из подручных средств. За оружие сошли стулья, ветки и просто камни, выдернутые из альпийской горки. София с ужасом обнаружила, что с каждой секундой кровопролитие становится неизбежнее, и решила вмешаться раньше, чем произойдет что-нибудь страшное и непоправимое. К тому же здесь присутствовал принц эльфийского клана. Тут и до дипломатического скандала недалеко.

— Она поехала на охоту.

— На охоту? — дружно переспросили эльфы.

— София! — попытался одернуть дочь родитель.

— Да. На охоту.

Эльфы вложили мечи в ножны, развернулись на сто восемьдесят градусов и исчезли по направлению к лесу.

— Даже не попрощались, — фыркнула девушка. — Красивые, а с манерами напряженно… Какие-то они дикие и политесу совсем не обучены.

— Мало я тебя порол, — констатировал Богданов.

Он не мог простить дочери того, что она так запросто выдала местоположение Виктории. Родителя утешало только одно: Виктория сама могла за себя постоять, да и в лесу ее отыскать задачка не для средних умов. А то, что эльфы умственными способностями не блещут, стало ясно из их заявления о женитьбе. Не могли себе по персональной ведьме найти!

Ельник оказался довольно мрачным местом. Положительно березовая роща вызывает во мне более жизнерадостные чувства. Волчок то трусил размеренной трусцой, то переходил в галоп, если расстояние между деревьями позволяло передвигаться на большой скорости. Яшка отслеживал путь волка самостоятельно, ловко лавировал между препятствиями, мягко пружиня копытами по лесной подстилке. Я была напряжена как струна и сидела в седле, как на еже.

— Вика, перестань наконец ерзать, будто ты уселась не на лошадь, а в муравейник.

«Но ведь мы на охоте, и в любой момент из-за куста может выскочить волколак», — возразила я.

— На твоем месте я бы не стал так торопиться. Наверняка волколак уже далеко.

«Откуда такие сведения?» — удивилась я.

— Из книг. Знаешь, это такие пачки бумаги, переплетенные вместе. На листах еще такие буковки печатные.

«Издеваешься?»

— Есть немного. Но согласись, ты сама дала мне повод к ехидству. Собираясь на охоту, могла бы по крайней мере заглянуть в учебник или хотя бы проконсультировалась с черепом.

Блин. Действительно. Надо было захватить череп с собой. Он прочитал горы книг в заброшенной библиотеке и потому мог служить неисчерпаемым источником знаний. Если, конечно, не вредничал.

«Вместо того чтобы читать нотации о пользе чтения прикладной литературы, просто скажи, чтб собирался, и все!» — начала звереть я.

— А то что?! —с сарказмом поинтересовался Ахурамариэль.

«Помнишь, как однажды я запустила тебя в озеро?»

— Это малорезультативно. Ты же знаешь, я все равно вернусь, —усмехнулся этот вредина.

«Разумеется вернешься, — в свою очередь усмехнулась я. — И это позволит мне продолжать твое купание до бесконечности».

— Шантаж! —возмутился моим коварством клинок. «Нет, правда? — хихикнула я. Хорошо хоть Макс скакал на волке впереди и не мог слышать этого звука. — А я-то, бедная, гадаю, как это называется. Спасибо, что подсказал».

— Ладно, шантажистка. Придется просветить тебя на этот счет, коль твоим преподавателям было недосуг сделать это. Волколак — ночная нежить, а значит, охотиться предпочитает исключительно ночью.

«Серьезно? А я-то, глупая, голову ломала, в какое время суток предпочитает охотиться ночная нежить».

— Будешь перебивать, ничего не буду больше рассказывать.«Да что я такого сказала? Продолжай, пожалуйста. Я вся внимание».

— Ладно. Итак, волколак предпочитает ночную охоту, а днем ищет укромное место для ночлега. Тварь чрезвычайно умна и даже в зверином облике хитрее многих зверей, так как сохраняет остатки разума и изворотливости человека. Поэтому места дневных лежек выбирает очень тщательно. Думаю, после ночного происшествия волколак затаился где-нибудь подальше от возможных преследователей. Тем более что у него была фора в целую ночь.

«Должна признать, твои рассуждения не лишены смысла. Только ты забыл одну немаловажную деталь. Волколак, может, и очень хитрая бестия, но при всей своей хитроумности он не мог знать, что по его следу пойдет Волчок. А значит, мы обнаружим его раньше, чем солнце сядет и он выйдет на новую охоту».

— Согласен… Но вне зависимости от того, когда мы настигнем эту нежить, волколак — очень опасная тварь и не любит, чтобы его тревожили в любое время суток.

«Ерунда, — отмахнулась я. — Вчера мне так не показалось. У Волчка гораздо более свирепый вид».

— Возможно. Но вчера мы встретили очень молодую особь.«Ну и что?»

— А то, что, где есть молодой щенок, который только недавно стал охотиться самостоятельно, там могут обнаружиться и заботливые родители, натаскивающие отпрыска на дичь. К тому же спешу тебе напомнить, что у волколаков очень часто рождается несколько щенков.

Замечательная перспектива встретить сразу несколько волколаков не вдохновляла. Вчера с одним справились еле-еле, а семья вполне может перетянуть баланс сил на свою сторону.

Но вопреки всем прогнозам волколак показываться не спешил, с родней знакомиться не приглашал и вообще вел себя крайне негостеприимно. То есть полностью игнорировал охотников. К полудню ельник сменился сосновым лесом, в котором время от времени встречались белые березки. Полное отсутствие каких-либо событий превращало охоту из захватывающего дух события в нудное и бесполезное занятие. Примерно к полудню охотиться мне вовсе расхотелось. Просто я не спешила признаваться в этом. Кому хочется признавать свои ошибки? Да и возвращаться восвояси несолоно хлебавши как-то глупо, особенно после того, как я громогласно объявила о затее с уничтожением нежити. И главное, кто за язык-то тянул? Нет. Надо было и тут выпендриться, назло нагло покинувшей меня команде. Мысли, что отрицательный результат — тоже результат, уже не утешали.

Нет, ну что за невезуха такая? Где, спрашивается, разнообразный животный мир? В прошлый раз, когда мы охотились с селянами на волков-мутантов, мне повстречался Змей Горыныч. А тут только два ежа и филин, причем последнего мы с собой привезли.

К вечеру мы выехали на большую поляну. Злые и голодные, мы готовы были загрызть злополучного волколака собственнозубно. Но он, зараза, благоразумно избегал встречи. Нехорошо с его стороны. Посредине поляны подпирала небо высокая каменная башня, поросшая плющом. Мы дружно почесали затылки.

— Интересно, кому понадобилось строить одинокую башню посреди леса? — удивленно присвистнула я, стараясь припомнить хоть одно местное предание.

Получалось плохо. Вернее, не получалось вообще, так как из местного населения я знала только жителей Новых Усадеб, а этот поселок построили недавно, и фольклором он обзавестись не успел. А жаль.

— Может, это знаменитая Вавилонская башня? — задумчиво предположила я.

— Загнибеда, иногда твоя безграмотность меня просто поражает! Вавилонская башня была построена в Вавилоне. А Вавилон, к твоему сведению, не имеет никакого отношения к Новым Усадьбам. Ты еще Пизанскую башню сюда приплети или Эйфелеву, на худой конец.

Я обиженно надулась.

— А он прав, —подлил масла в огонь Ахурамариэль. —Не мешало бы тебе хотя бы для разнообразия думать прежде, чем выскажешь свои мысли вслух. А то временами кажется, будто ты бредишь.

Теперь я надулась сразу на двоих.

— А давайте переночуем в башне, — предложил Васька.

— Ты забыл дома палатку? — всполошилась я.

Палатка заслуживает отдельного упоминания. Это чудо магии и техники. Компактная на вид, но о-о-очень вместительная внутри. В ней было несколько спален, кухня, зал с домашним кинотеатром, ванна, туалет и стиральная машина. В общем, все, чтобы путешествовать с максимальным комфортом.

— Нет. Разумеется, палатку я не забыл, — насупился Васька, который никогда и ничего не забывал и был склонен таскать за собой кучу вовсе не нужных вещей, авось пригодятся.

Не хочется признавать, но иногда действительно запасы котика спасали положение.

— Просто я подумал, что каменные стены надежнее брезентовых.

С этим не поспоришь. Даже в сказке про трех поросят больше всех повезло поросенку, у которого был каменный домик. Разумеется, заявись к нам голодный (или не очень) волколак, вряд ли он станет дуть на палатку, но это ничего не меняет.

— Все это здорово, но есть нюанс.

«Трепещу от желания узнать», — насмешливо фыркнула я. И что еще мог выдумать этот зануда?

— А ты повнимательнее приглядись к башне. Ничего необычного не наблюдаешь?

Это он о чем? Я внимательно осмотрела шедевр архитектуры. Ничего подозрительного не обнаружила. Башня как башня. В форме огромной каменной трубы с окнами. Зубцы на крыше имеются — значит, дело не в этом. Темно-зеленый плющ цеплялся за серые стены, поднимаясь почти до окна, расположенного под самой крышей. И что такого необычного можно обнаружить в этом на первый взгляд простом цилиндре?

«Ну я прямо не знаю… Что можно обнаружить необычного в данном средневековом строении, кроме факта, что древний зодчий додумался возвести ее именно здесь?»

— Это-то как раз самое объяснимое. Мало ли как могли проходить дороги несколько столетий назад. Да и лес здесь не очень старый. Лично я никак не могу решить для себя только одну загадку. Как хозяин умудрялся попадать внутрь?

«В каком смысле?» — опешила от такого заявления я.

— В смысле дверь где?

Ё-моё! Действительно. Двери-то нет. Я обошла башню вокруг, внимательно вглядываясь в прочную на вид каменную кладку. Может, дверь замаскировали как раз от таких случайных прохожих, как мы? Но камень прилегал плотно, и на первый взгляд дефектов кладки не обнаружилось.

— А ты попробуй палкой, —предложил меч.

Точно! Если взять палку и хорошенько простучать стены, можно обнаружить пустоту там, где должна быть замаскированная дверь. Палка нашлась сразу. На то он и лес. Куда ни пойди, хоть один сучок да найдешь. Одна беда. Если бить по стене слабо, не факт, что обнаружишь пустоту, а если сильно, палка быстро выходит из строя. Так что после первого «хрясь» и непредвиденного выхода импровизированного инструмента из строя пришлось искать новую палку. Словом, лупила от души — только щепки летели. Пот лился градом, я запыхалась, но ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего дверь, так и не обнаружила. Досадно. Пришлось остановиться и перевести дух.

Макс с Филей сидели на большом валуне и с подозрением смотрели в мою сторону. В их удивленно расширенных глазах ясно читался большими буквами написанный приговор: запереть меня в психиатрическую клинику срочно и надолго.

— Что вы на меня так смотрите, любезные? На мне узоров нет и цветы не растут.

— Вика, ты себя со стороны видела? — вкрадчиво поинтересовался Васька. — Даже я пугаюсь…

— Точно, — ухнул филин. — Особенно с этими палками… Ты что, совсем озверела? Или перед схваткой с волколаком решила на стенах потренироваться?

Мученический вздох с моей стороны. Послали боги напарничков. И почему такое недоверие к моей персоне?

— Как будто у них никогда не было поводов сомневаться в твоей адекватности,— не удержался от ехидства Ахурамариэль.

«Когда это я была неадекватна?» — возмутилась я несправедливости обвинений в свой адрес.

— Например, когда канарейку Правителя клана Раскидистого Дуба оживляла. Или когда священный дуб клана срубила. Или когда эльфийский сад в поисках жука изничтожила…

Я поморщилась. Да. Было. Но кто в этой жизни не ошибается?

— Приятно так думать.

Все, я обиделась. Теперь в жизни с этим занудой не заговорю.

— Вы в башне собирались ночевать? — ехидно поинтересовалась я у народа.

— Да. А есть возражения? — спросил Макс.

— Нет, конечно. Только объясни мне, убогой, как ты собираешься попасть внутрь? По воздуху или альпинистское снаряжение с собой прихватил?

— Зачем? — пожал плечами Макс— Я, как все нормальные люди, воспользуюсь дверью.

— Да? — искренне удивилась я. — Тогда вперед.

Макс еще раз недоуменно пожал плечами и решительно направился к башне. Он нарезал вокруг цилиндрического строения аж три круга, прежде чем остановился и удивленно изрек:

— Не понял. Двери что, нет?

— В точку, — кивнула я. — Похоже, строители забыли о такой мелочи, как дверь. А может, они в ней просто не нуждались.

— Как же мы теперь внутрь попадем? — расстроился Макс.

— Запросто, — насмешливо фыркнул филин. — Можно попробовать вскарабкаться по плюшу прямо в-о-о-он в то окошко.

— Нет! — решительно отмахнулся Васька. — Мы не будем заниматься экстремальным лазаньем по растениям. Лучше возьми веревку и закрепи ее где-нибудь наверху.

— Гениально! — восхитился Макс.

А я просто радостно затискала чрезвычайно умного котика. Ну что бы мы без него делали?

Я сняла с Яшки седло и отпустила коня пастись. Волноваться о его судьбе не стоило, всеядный коняшка сам был способен позаботиться о себе. Тем более у него была дивная компания в лице, то бишь морде Волчка. За такую сногсшибательную парочку я всегда спокойна.

Васька нырнул с головой в сумку, долго чем-то гремел, ругаясь и бормоча что-то не совсем понятное под нос, и вылез слегка помятым, но довольным. В лапках хозяйственный пушистик сжимал моток веревки, которую торжественно вручил (читай: сунул в клюв) филину. Филька шумно встряхнулся, взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух.

— Готово! — раздался его голос сверху, и вниз упал свободный конец веревки.

Макс с подозрением осмотрел веревку с таким видом, словно это спящая змея, которая в любой момент может ужалить.

— Ну скоро вы там? — вопросил филин.

— Надеюсь, ты ее хорошо закрепил? — в тон откликнулся Макс.

— Не знаю, не знаю, — зацокал языком оборотень. — Это уж как тебе повезет.

Макс поперхнулся от такой формулировки. В конце концов, не каждый день предлагают вскарабкаться вверх по отвесной стене без альпинистского снаряжения, используя непроверенную страховку. Но делать нечего. Других вариантов все равно не было. Парень тяжело вздохнул и полез вверх. Васька не стал дожидаться своей очереди и шустро вскарабкался по плюшу. Отстать от ловкого фамилиара Максу не позволила гордость члена команды истребителей, и простое карабканье вверх тут же переросло в соревнование. Оба достигли окна запыхавшиеся, практически одновременно. Какое счастье, что мне не пришлось доказывать полное отсутствие навыков по скалолазанию, позорно болтаясь на веревке и взывая к состраданию окружающих! Меня просто втянули внутрь следом за сумкой. Жизнь налаживалась.

Внутри оказалось пыльно, грязно, но помещение было просторным. В нем с лихвой мог поместиться эскадрон гусар вместе с лошадьми и полковым оркестром. Несмотря на полное запустение, ясно было видно, что это спальня, причем принадлежавшая некогда женщине. На мысль о спальне наводило наличие кровати под тяжелым балдахином. Причем размеры этой кровати поражали всякое, даже очень смелое, воображение. Неужели здесь проживал великан? Или, вернее будет сказать, великанша? Для отопления такого помещения в стену был встроен не менее внушительный камин, который можно было запросто топить целыми бревнами. Оно и понятно. Комната большая, стекла в единственное окно вставить позабыли, надо же как-то греться в холодные ночи. Еще в комнате были: резной туалетный столик, трюмо с гнутыми ножками и огромный, во всю стену, шкаф. На трюмо под слоем пыли угадывались очертания разнообразных баночек и флакончиков, вероятно, косметического назначения.

Я обвела предложенное для ночлега помещение тоскливым взглядом и скривилась от омерзения к увиденному. Роскошная бахрома паутины вокруг будила неприятные ассоциации с разгромленной мною избушкой в деревне Малые Кузьминки.

— Вы как хотите, а я отказываюсь ночевать в антисанитарных условиях, — заявила я.

— Прекрасно. Можешь спуститься вниз и заночевать в обществе волколака, — от всей души предложил Макс.

— Я ночевала и в худшей компании, — пожала плечами я, вспоминая ночь, проведенную в могиле. — К тому же у команды истребителей вошло в привычку бросать меня при первом удачном случае. Зачем целителю нарушать традиции?

Макс покраснел как рак, видимо припоминая, как в Адовой Глыщобе с завидной периодичностью дружно бросали меня на произвол судьбы и попечение местной нежити. Уже не безнадежен, подумала я, взбираясь на подоконник.

— Вика! — возопил котик так громко, что я пошатнулась на подоконнике и непременно рухнула бы вниз, украсив своими бренными останками растительность у подножия башни, если бы в меня не вцепилась пара рук и четыре лапы (две из них принадлежали Фильке, а две громогласному коту). Причем все они не нашли лучшего способа избавить мою тушку от падения с головокружительной высоты, как уцепиться за футболку. Футболка натянулась, ткань протестующее затрещала, но выдержала, а вот ворот жестко захлестнул горло.

Словом, я хрипела, балансируя на краю подоконника, и пыталась решить для себя, что лучше — упасть вниз или гордо помереть от удушения, когда общими усилиями мою полуза-дохшуюся тушку все-таки удалось втянуть внутрь. Я вопила, что все сволочи и просто уроды, мечтающие о моей смерти. Но так как слова выкрикивались вперемешку с надсадным кашлем, хрипами в горле, то полной уверенности, что меня поняли, не было. Пришлось повторить ошеломленной публике все на бис, причем более пространно и не стесняясь в выражениях.

— Ты просто неблагодарная свинья, — констатировал Филька, зыркая огромными глазищами с верхней планки балдахина.

— Да, — кивнул Макс— Мы тебе, между прочим, жизнь спасли. Если ты, конечно, изволила заметить.

— Да вы меня чуть не задушили, когда я всего лишь пыталась просто спуститься вниз! — возмутилась я.

— Ага. Причем без использования веревки и летательных средств. Скажи мне, Загнибеда, может, ты с момента нашего расставания научилась-таки левитации?

Я не удостоила народ ответом, тряхнула спутанной гривой волос и гордо продефилировала к окну. Ну их всех в баню. Хотят спать в грязи как свиньи, не буду мешать.

— Вика! — Котик отважно бросился под ноги.

— Ну что еще?

— Зачем же такие крайности! Тебе вовсе не обязательно ночевать под открытым небом. Просто погуляй по башне, а я тут все уберу.

Хм. Предложение очень и очень заманчивое.

— А если ты погуляешь подольше, даже ужин успею сготовить, — продолжил пушистый искуситель.

Слово «ужин» решило исход дела. Оно прозвучало как райская музыка и обещание неземного блаженства разом. Желудок заурчал, требуя внимания и пищи.

— Ладно, — снисходительно кивнула я. — Уговорил, черт языкастый.

Васька довольно вздохнул, а я вышла из комнаты в единственную дверь.

6

В принципе в башне оказалось совершенно нечего осматривать. Огромная лестница и несколько комнат с разнообразным хламом — небольшое развлечение для скучающей в ожидании ужина ведьмы. Я немного послонялась из комнаты в комнату без всякой определенной цели и уже подумывала о возвращении в спальню наверху. Нет. Я вовсе не собиралась предлагать свою помощь в уборке, для этого я не столь альтруистична. Но понаблюдать за самим процессом куда интереснее разглядывания всякой ерунды. В это время примчался Васька с громко верещащим хрустальным шаром. Услышав противную до зубной боли мелодию, я в который раз решила сменить звонок на что-нибудь более стоящее.

Из кристалла на меня серьезно воззрилось начальство в лице командора Третьякова. Я смущенно потупилась, судорожно припоминая все свои последние прегрешения. Но как ни силилась, не смогла припомнить ничего экстраординарного. Стоп. А если я не совершила ничего ужасного, то почему командор смотрит на меня, как Цезарь на Брута с ножом?

— Приветствую вас, командор. Чем обязана честью лицезреть вашу орденоносную персону в моем скромном шаре? — кокетливо поинтересовалась я, стараясь придать выражению своего лица как можно более невинный вид.

Получалось плохо. Весь эффект портили рожки и бесовские искры в глазах. Но я старалась.

— Не ерничай, Загнибеда, — настоятельно порекомендовало серьезное изображение начальства.

Мне тут же захотелось показать Третьякову язык, но мужественным усилием воли я сдержала свой порыв. За такое командор мог явиться лично, несмотря на дальность расстояния, и надрать уши собственноручно. А оно мне надо? Поэтому мой вид стал еще невиннее, я даже попыталась пригладить непослушные волосы, правда, хвостом, так как больше было нечем — в руках держала кристалл. Но ведь я старалась. Но начальство нахмурилось еще больше. А я скромно потупилась, сдувая непокорную прядку со лба.

— Где ты находишься? — вопросил командор, сурово сдвигая брови.

— Я? — искренне удивилась я. — Здесь.

— Здесь это где?

— Ну… — неопределенно протянула я, почесывая макушку кисточкой хвоста. — Честно говоря, затрудняюсь ответить.

— Это как? — опешил оппонент.

Ну не брала я с собой карту! Впрочем, даже если бы и взяла, толку-то. С ориентировкой на местности у меня просто беда, вне зависимости, есть у меня с собой план местности или целый глобус.

— А вот так… — пожала плечами я. — Охочусь я… на волколака.

— Что?! — Вопль командора сотряс кристалл. Магический шар укоризненно звякнул от зашкаливших децибелл.

— И незачем так орать, — порекомендовала я, когда прошла легкая контузия и в ушах перестали звенеть огромные колокола. — Магический шар — инструмент хрупкий. Разобьете, и где я потом такой же достану? И вообще. Что вас так разволновало?

— Могу пояснить, — вкрадчиво пообещал Третьяков с обещанием долгой и мучительной смерти в глазах. — Я давал четкие инструкции одной чрезвычайно любопытной ведьме не совать свой длинный нос куда ее не просят.

Это у меня-то длинный нос?! Возмутилась я, пытаясь рассмотреть свое отражение в кристалле. Наглая клевета. Замечательный, аккуратный носик. Можно сказать, симпатичный.

— Ничего подобного, — насупилась я.

Внешность вообще мое больное место. Я слишком недавно приобрела облик сногсшибательной демоницы. При виде меня народ в лучшем случае крестился, в худшем — брался за колы и вилы. Правда, пара файерболов, выпущенных в их сторону в нужный момент, быстро охлаждала пыл новоявленных охотников за нечистью и прочих коллекционеров различных диковинок (а встречались и такие, которые собирались посадить меня в импровизированный частный зоопарк).

— Я просто не должна была отправляться вслед за командой на поиски пропавшей дочери Богданова. По крайней мере, так сказал Макс. Или он ошибся?

— Нет. Он проинформировал тебя правильно.

— В таком случае я не нарушала никаких инструкций. Я ведь не отправилась за вами следом. А про волколака разговора не было.

— Загнибеда! — возопил командор. — Прекращай строить из себя крутую боевую ведьму, живо возвращайся домой и сиди там. Это приказ.

— Ладно, ладно… — послушно закивала я, справедливо рассудив, что проверить точность выполнения приказа будет некому, а Макс не станет доносить на меня начальству. — Только перед тем как я послушно удалюсь восвояси, разрешите один маленький вопрос. Откуда столь внезапное проявление заботы? Нет, я, конечно, не жалуюсь… Просто обычно вся команда так и норовила от меня избавиться, а тут… Вы случайно не собираетесь сами уработать нежить, а трофеи загнать на черном рынке?

— Загнибеда!!!

— Нет, ну правда. Раньше меня бросали прямо посреди Адовой Глыщобы, и даже в болоте оставляли в гордом одиночестве. Опять же старались разнообразить мой скудный рацион за счет местного поголовья квакш и жаб. А тут такая забота. Меня терзают смутные сомнения, не выкопали ли вы волчью яму на подходе к моему скромному жилищу.

При слове «скромное» Третьяков скептически хмыкнул. Ну положим, это я загнула и мои хоромы скромными нельзя было назвать даже с натяжкой. Но тут уж не до буквоедства.

— Если отвечу на твой вопрос, прекратишь геройствовать и вернешься в деревню?

— Конечно, — с энтузиазмом закивала я, скрещивая пальцы за спиной.

Третьяков не поверил ни одному моему слову, но большего от меня все равно не добьешься, и он прекрасно об этом знал. Умею я быть упрямее сотни мулов разом.

— Ладно. Если раньше ты была просто ничем не примечательная ведьма (если, конечно, исключить твою феноменальную манеру влипать во всякого рода неприятности), то теперь ты без пяти минут эльфийская принцесса. Несчастный случай с тобой грозит как минимум дипломатическим скандалом.

Надо же, какая я все-таки важная птица! Аж нос задрать хочется. Приятно, когда тебя оберегают от опасностей. Пришлось клятвенно пообещать, что как послушная девочка я как можно быстрее вернусь домой. Сроков своего возвращения я благоразумно не называла, выражаясь туманно, расплывчато и неопределенно. Как ни бился Третьяков, но ничего более конкретного не добился. Так ему и надо.

— Виктория, я просто горжусь твоей дипломатичностью, —похвалил Ахурамариэль, когда кристалл погас—Из тебя может выйти сносная эльфийская принцесса.

Пока я пыталась переварить высказывание меча и решить для себя, что это было — комплимент или оскорбление, появился Васька и позвал ужинать. Магическое слово «еда» прозвучало как райская музыка.

За время моего отсутствия комната разительно изменилась в лучшую сторону. Пол сверкал такой чистотой, что с него запросто можно было есть без опасения подхватить желудочную инфекцию. Кровать вычистили, застелили свежим бельем, шелковым на вид. Здорово. Настоящая постель гораздо лучше ночевки под открытым небом, на голой земле, в компании кучи кровососущих насекомых. И хотя с нашей вместительной палаткой ничего подобного нам не грозило, все равно чистая постель радовала. Становилось как-то уютнее, что ли.

— Неженка, —презрительно фыркнул меч, но был нагло мною проигнорирован.

Стол ломился от блюд, собственнолапно приготовленных Васькой, так что некоторое время за столом слышался лишь смачный хруст поедаемых продуктов.

— Что сказал Третьяков? — спросил Макс, когда на блюде с вкуснейшими пирожками, начиненными малиновым вареньем, остался одинокий пирожок, и мы все дружно уставились на оставшееся лакомство.

В принципе никто уже не хотел есть, все были более чем сыты, но, как говорится, остатки сладки. Пока я раздумывала над ответом, Макс нагло воспользовался моим минутным замешательством и попытался было зацапать последний пирожок, но Васька быстро разгадал нечестную игру целителя и успел умыкнуть вожделенный продукт прямо из-под носа ошеломленного таким вероломством парня. Васька торжественно вручил спасенное лакомство мне. Я искренне умилилась самопожертвованию кота и разделила предмет спора на две равные половинки, отдав одну из них заботливому котяшке. Васька в ответ благодарно замурлыкал.

— Извините, что прерываю вашу идиллию, но я, кажется, задал вопрос и так и не получил ответа, — напомнил Макс, с сожалением наблюдая за уничтожением лакомства.

Я принципиально молчала до тех пор, пока не была съедена последняя крошка, слизнула несколько капель с пальцев и блаженно зажмурилась, как кошка, наевшаяся хозяйских сливок до отвала, при этом прекрасно осознающая, что слишком дорого стоит, а значит, ей ничего за это не будет. Все-таки фамилиар великолепно готовит. Что бы я без него делала?

— Наш суровый командор приказал нам в срочном порядке возвращаться домой.

— И что мы будем делать? — с надеждой поинтересовался Макс.

Я его понимала. Кому охота сидеть дома, попивая чай, пока оставшаяся часть команды занимается делом. К тому же в рапорте, который нам всем придется написать впоследствии (от отчета нас никто не освобождал), формулировка «охотились за волколаком» будет куда лучше, чем «преспокойно отсиживались дома, потому что нас опять не взяли».

— Разумеется, мы поступим именно так, как нам приказал командор, — злорадно выдала я, любуясь на то, как огорченно вытягивается лицо парня.

А будет знать, как пытаться тырить последний пирожок! Я единственная дама, и он по статусу должен был достаться именно мне. То, что я уже объелась до безобразия и ума не приложу, каким образом встану из-за стола, этого не отменяло.

— А ты вызови эвакуатор, —щедро предложил Ахурамариэль.

«Почему именно эвакуатор?» — искренне удивилась я.

— А у него лебедка имеется, —хихикнул этот ехидна. «Ха-ха три раза. Ты на что, эльфийская морда, намекаешь?

Думаешь, я много ем?»

— Поправка. У меча по определению не может быть морды.«Нет. Я решительно отказываюсь делить один организм с такой заразой, как ты! Со дна моря достану того демона, который превратил меня в демоницу, лишь бы разъединил нас!»

— Во-первых, тот демон находится в геенне огненной. Во-вторых, попробуй задушить меня, это проще.

Я едва удержалась, чтобы не сплюнуть в сердцах. Надо же быть такой ехидной! А ведь роль заразы — это чисто моя привилегия.

— Загнибеда, — вывел меня из задумчивости голос Макса. — А нам действительно необходимо вернуться домой? Мы ведь только начали охотиться.

— Разумеется, надо, — откликнулась я, выдерживая паузу. — Вот волколака убьем и вернемся.

Макс неприлично взвизгнул от радости и запрыгал по комнате на одной ножке, как ребенок, который надеялся получить на Новый год самокат и вдруг обнаружил под елью мотоцикл последней модели.

Спать устроились, разделив пространство по-рыцарски. То бишь кровать уступили мне (читай: отвоевывала каждый сантиметр от распоясавшегося целителя, твердо настроенного на ночной комфорт), на полу расстелили матрас для Макса. Васька воспользовался преимуществом домашних любимцев и свернулся калачиком в ногах. Филька еще до ужина упорхнул куда-то в ночь на охоту. Свежатинки ему захотелось.

Тем временем в Новых Усадьбах в доме местной ведьмы царило небывалое оживление. На первый взгляд могло показаться, что шабаш с местной Лысой горы переместился прямиком вдом Виктории. Несмотря на отсутствие хозяйки, в окнах дома горел яркий свет и оттуда доносились странные звуки и шумы, словно кто-то забивал гвозди и вовсю использовал циркулярную пилу. Если бы кому-то взбрело в голову заглянуть в одно из светящихся в ночи окон, то его ошеломленному взору предстала бы следующая картина. Множество домовых всех возрастов производили ремонт. Кто-то красил, кто-то возводил камин, кто-то клеил обои, а кто-то обтачивал заготовки под новую мебель. Между ними метался всклокоченный как фурия Дворя, причитая на все лады:

— Ой не успеем… Ой не успеем…

Веня обложился новомодными журналами по дизайну интерьеров и со знанием дела инструктировал работников. Он даже соорудил себе треуголку из газеты, торжественно провозгласил себя главным дизайнером и часто спорил со всеми по тому или иному поводу. То и дело раздавались его покрикивания:

— Кузя!.. Кузя!.. Обои ровнее наклеивай… Да разглаживай получше, а то вздуются пузырем… Ну кто так клей мажет? Кто так мешает? А ну, дай покажу…

Словом, работа кипела и, судя по вдохновенному блеску в глазах Вени, ремонт грозил превратить дом в Версаль в миниатюре — не меньше, и теперь вдохновленный домовой сосредоточенно прикидывал, где бы так поизящнее соорудить фонтаны. В это время раздался жуткий грохот, и одна из внутренних стен с треском осыпалась. Стоящие рядом домовые брызнули в разные стороны. Увидев размеры причиненного дому ущерба, Дворя сдавленно пискнул и рухнул в обморок. Среди оседающей пыли и строительного мусора стояла совершенно растерянная группа домовых, синхронно почесывающая седые от пыли затылки.

Веня наметанным взглядом оценил размеры бедствия и понял, что надо принимать меры, и, судя по масштабам катастрофы, меры решительные.

— Ладно. Без паники. Будем делать арку, как в этом журнале, — быстро зашелестели листы, указующий перст домового ткнул в одну из страниц. — Кто-нибудь, оттащите Дворю в сторону, чтобы не мешал… Как только идут в домовые к ведьме с такой хрупкой психикой? Уму непостижимо.

«Эх! Домик маловат. Разгуляться негде, — с досадой думал домовой Бабы-яги, ощутив в себе непреодолимую тягу творить прекрасное и на века. — Хотя… Что, если…»

Озаренный светлой идеей домовой расстелил прямо на полу лист бумаги, извлек чертежные принадлежности и принялся вычерчивать нечто грандиозное.

Посторонний звук пробрался в мой сон, где царило безмятежное спокойствие и, можно сказать, счастье. Я малодушно пыталась проигнорировать въедливый звук, но не тут-то было. Противный звук буравил не хуже бормашины в кабинете стоматолога и действовал на спящее сознание примерно так же.

— Какая сволочь котеночка мучает? — вопросила я, с трудом разлепив веки и почти смирившись с тем фактом, что вставать все-таки придется.

Радости мне это, разумеется, не прибавило и настроения тоже. Так что я пребывала в том же состоянии, в котором находится бык, созерцающий бестолково машущего красной тряпкой мальчишку. Звенящая тишина была мне ответом. Я взъярилась еще больше. Несправедливость! Все нагло дрыхнут без задних ног, а я одна здесь сижу и бодрствую как дура.

— Васька! — Я толкнула кота так, что тот грохнулся с кровати.

— На нас напали! — заверещал кот и заметался по комнате, стараясь запихнуть в нашу вместительную сумку буквально все, что попадалось под руки, то бишь под лапы.

Причем он не делал принципиальной разницы между полом, стенами и потолком, что сильно усложняло задачу его поимки. Найти в темной комнате, освещенной только серебряным серпом луны, совершенно черного кота — занятие бесперспективное. Пришлось ориентироваться только на звук кошачьих воплей. Сначала совместными усилиями был уничтожен канделябр, затем разбито зеркало над трюмо, после так, по мелочи — разметали баночки с разными притираниями и духами. По комнате поплыл сладкий дурманящий аромат дорогого парфюма. А у хозяйки башни был прекрасный вкус, краем сознания отметила я, чудом нащупывая шкирку котяш-ки. Васька, почувствовав мою властную руку, присмирел, только сверкал огромными перепуганными глазищами в мою сторону.

— Ты чего мечешься? — вопросила я перепуганного ночной побудкой Ваську.

— Так на нас напали! — испуганно икнул тот.

— Кто? — опешила я.

— Враги, — последовал не менее шокирующий ответ. Я задумалась.

— Интересно, откуда такие сведения?

— А разве ты меня не потому разбудила?

— Нет, — замотала головой я. — Там кто-то котеночка мучает. Сил слушать нет…

Васька напряженно вслушался во тьму.

— Так это какой-то местный придурок горло дерет… Это из-за него ты подняла такой шум?

Я смущенно потупилась.

— Я думала, там кого-то убивают…

— Идея хорошая, — многозначительно заметил Васька. — Этим как раз и займемся, когда ты оставишь в покое мою шкуру, разумеется.

Я послушно разжала пальцы и кот с диким мявом рухнул на пол. Впрочем, Васька, как и все представители своего семейства, приземлился относительно бесшумно и на все четыре лапы. Уже хорошо, а то пришлось бы лечить беднягу.

— Могла бы и помягче! — Бездна укоризны в зеленых глазах. — Смотри, пожалуюсь в Лигу защиты животных, и тебе запретят держать даже рыбок в банке за особый садизм.

Я благоразумно пропустила слова котика мимо ушей. Страсть как любопытно было узнать, кого это угораздило забрести в такую глухомань ради сомнительного удовольствия попеть соло у подножия заброшенной башни. Интересно, на каких слушателей рассчитывает этот мартовский кот? На летучих мышей, что ли? Но как я ни старалась, до слуха долетало только маловразумительное завывание. Недолго думая я привычно высунулась из окна практически по пояс. Васька едва успел вскочить мне на спину и умело балансировал на моей пятой точке, служа противовесом, чтобы я не вывалилась наружу.

Но эта секунда промедления заставила мое сердце испуганно замереть, пропуская удар. Раньше Васька всегда успевал, и просто не хотелось задумываться, что именно случилось бы с моей тушкой, не поспей кот вовремя.

Внизу парень в белой рубашке самозабвенно выводил:

— Рапунцель! Рапунцель! Сбрось мне свои косы! Я недоуменно уставилась на кота:

— Не поняла. Чего он хочет?

— Чтобы некая Рапунцель сбросила ему косы.

— Зачем?

— Не знаю, — пожал плечами котик. — Может, он решил сена накосить собственной буренке.

— Ночью в лесу? — засомневалась я.

— Ой, Вика! Ну кто их, деревенских, разберет? У них вечно то надои, то покосы, то куры понеслись, то пшеница не уродилась… Может, ему днем некогда было…

Действительно, странный парень какой-то. Это ж надо додуматься устраивать ночью сенокос в лесу, полном нежити! Ладно, про нежить это я, пожалуй, загнула. Но волколак-то имеется, значит, частично я права.

— Эй, мужик! — заорала я, чуть не вываливаясь наружу от усердия. — Здесь твоей этой… Ну как ее там?.. Рапиры… нет!

— Рапунцель, — услужливо подсказал котик.

— Рапунцели нет! Она ушла!

— И судя по заброшенности внутренних помещений, уже давно. Только он тебя не слышит.

«Почему?» — искренне удивилась я.

— Токует как глухарь.

— И что теперь нам делать? — Это уже вслух. — Спать хочется.

— Просто дай ему желаемое, авось заткнется.«Ага, — закивала я. — Или загнется».

— Это еще почему?

«А тебе когда-нибудь коса на голову с башни падала?» — поинтересовалась я.

— Стесняюсь спросить. А тебе?

Я гордо проигнорировала ехидство клинка. И даже не стала грозиться магическим вмешательством в собственный организм, дабы извлечь остряка-самоучку наружу. Не дождется. Вот возьму и назло ему останусь демоницей!

— Что теперь будем делать? — вопросил котик. — Спать хочется, а этот любитель ночного сенокоса не унимается.

Да-а-а. Положеньице. Перспектива принудительного ночного бдения удручала. Стоп… Где-то я видела нечто подобное. Я метнулась в сторону двери. Не ожидавший такого финта кот чуть не вылетел в окно, но вовремя успел уцепиться когтями за мою пижамную куртку. Я пулей вылетела на винтовую лестницу и… поскользнулась на верхней ступеньке и полетела вниз, кувыркаясь и ругаясь. Впрочем, не одна я. Васька ни в чем не отставал, а отдельные выражения я постаралась запомнить, чтобы применить при случае. Какие пьяные матросы научили моего кота подобным высказываниям? Похоже, я плохо на него влияю. Есть чему огорчиться.

Когда мы достигли конца лестницы, то я с удивлением обнаружила, что не только жива, но и конечности пребывают в относительно нормальном состоянии: то есть переломов нет, только ушибов масса. Правда, хромала я на обе ноги, и весь организм нещадно ныл от несправедливого обращения, от этого походка стала напоминать «элегантную» поступь девяностолетней разбитой радикулитом и остеохондрозом бабульки. Васька выглядел до противности жизнерадостным.

— Виктория, я высоко ценю твою тягу к экстриму, но не могла бы ты в следующий раз прибегнуть к более традиционным методам спуска по ступеням? Я себе все отбил!

Я с сомнением уставилась на бодро вышагивающего кота.

— Да? А по тебе не скажешь.

— Понятно, ты хотела бы видеть меня прикованным к инвалидной коляске? Или в реанимации под капельницей?

Я заверила возмущенного фамилиара в том, что я вовсе не это имела в виду. И вообще, что бы я без него делала. И так далее в том же духе. Успокоенный котик даже услужливо распахнул передо мной дверь в кладовку, в которую мы, собственно, и направлялись. В комнате как раз хранился ржавый сельскохозяйственный инвентарь. Здесь было аж целых три косы, двое вил и даже грабли со штыковой лопатой тоже имелись. Недолго думая мы сгребли все это богатство и потащили наверх. Не дадим оглашенному любителю сенокоса ни единого шанса попроситьу нас еще чего-нибудь в ближайшем будущем, обеспечив его имеющимся инвентарем полностью. С лязганьем рыцарей, готовящихся к турниру, инструмент был втащен в комнату. В окно кидали по одному. Где-то на четвертом предмете послышался сдавленный вопль (видимо, мужик получил требуемое и обрадовался) и крики затихли. На всякий случай сбросили вниз оставшиеся вилы и грабли с лопатой. Зря, что ли, их тащили? После чего рухнули на кровать как подкошенные. Творить добро оказалось так утомительно…

Но не тут-то было. Спокойно заснуть нам все равно не дали. В лишенное стекол окно (поразительная недальновидность хозяев) гибко влезла пара эльфов.

— Это вы там парня убили? — вместо приветствия поинтересовался Гарандарэль.

Мы с Васькой с ужасом уставились друг на друга. Услужливое воображение довольно реалистично живописало жизнь и будни зэков. Мы уже видели друг друга, облаченных в бесформенные тюремные робы из ткани в полоску и вооруженных бензопилами «Дружба», в окружении мрачных зверских лиц местных авторитетов.

— Бедный котик, ты же ее не поднимешь! — возрыдала я, нещадно тиская окончательно сникшего Ваську.

— Кого? — хором поинтересовались эльфы.

— Бензопилу-у-у! — еще больше разошлась я, используя мягкую шкурку кота как носовой платок.

Васька с трудом вывернулся из моих настойчивых объятий.

— Нет! — воскликнул он, потрясая пушистым кулачком в сторону окна. — Живым я им не дамся!

— То есть как живым не дашься? — опешила я. — Ты хочешь покончить с собой и оставить меня одну-одинешеньку?

— Почему одну? — мурлыкнул Гарандарэль. — А как же мы? Новоявленный утешитель тут же получил пинок в голень от меня и четыре царапины от Васьки и благоразумно заткнулся.

— Вика, зачем такие крайности? — фыркнул кот, воинственно топорща усы. — Я вовсе не собираюсь расставаться со своей бесценной жизнью из-за какого-то придурка, отдавшего концы под окном. Мы просто уедем куда-нибудь в глушь и отсидимся годик-другой. Да и с чего ты взяла, что причиной смерти явились именно мы? Может, это вообще несчастный случай.

— Ага, — всхлипнула я. — Три косы, вилы, грабли и лопата совершали традиционный перелет на юг, у них сломалась система навигации, и они совершили неудачную посадку на бедного парня.

— А не стой под стрелой! — отмахнулся котик, резким движением выдернул из-под меня перину и принялся утрамбовывать ее в сумку.

Из сумки послышались чьи-то отчаянные вопли.

— Спасите! Убивают! Задыхаюсь!

От неожиданности Васька отпрыгнул в сторону. Я взвизгнула, вскочила на кровать и попыталась спрятаться под одеялом. Эльфы обнажили мечи.

— Мамочки! Кто это там? — удивленно вопросила я. — Васенька, что ты положил в сумку?

— Ничего, — пожал плечами котик. — Оно само там оказалось.

— И что теперь будем делать?

— Не волнуйся, мы сейчас быстро изрубим в лоскуты эту тварь, а потом спокойно прикопаем убиенного подальше в лесу, — предложил Тирандерель.

— Не позволю! — рявкнул откуда-то из угла Васька. Все с недоумением уставились на него.

— Тихо прикопать труп и сделать вид, что ничего не случилось, — заманчиво. И лопата у нас уже имеется, причем даже внизу. Только портить сумку не дам. Где мы потом еще такую вместительную найдем? Лучше я сейчас по ней бревном стукну — она и присмиреет.

Идею одобрили все, кроме самой сумки. Следующие полчаса мы с удивлением наблюдали, как отчаянно верещащая сумка прыгает по комнате, а за ней с дикими воплями индейца, вышедшего на тропу войны, носится Васька с бревном наперевес. Сумка оказалась проворной. Она мастерски петляла, запутывая преследователя, и коту ни разу не удалось ударить прицельно. А мы дружно рыдали от смеха. В конце концов коту надоели бессмысленные гонки, и он сделал попытку придавить беглянку своим пушистым тельцем. Кот подобрался, прыгнул и даже попал, но сумка не желала останавливаться из-за такой мелочи, как кот, и продолжала галопировать по комнате. Васька гарцевал на ней как ковбой на быке во время родео. С той лишь разницей, что ковбою надо продержаться восемь секунд, а Ваське — пока сумка не устанет.

— Ну что ты, глупенькая, испугалась? — увещевал он ее. — Я тебя не больно ударю. Раз — и все.

— Я протестую против своего избиения. Сначала засовываете бог знает куда, а потом бьете… Я буду жаловаться в Ассоциацию магов!

— Виктория, твоя сумка член Ассоциации магов? — Удивленный смех Тирандереля.

Мол, каких только глупостей люди не придумают. Действительно, сумка, грозящая Ассоциацией, мягко говоря, не каждый день встречается. Молчу про то, что говорящий неодушевленный предмет сам по себе редкая вещь. Ну что ж. Вокруг меня всегда много странностей, и эта не самая большая. Вот только голос у сумки знакомый какой-то. Где я могла его слышать?

— Васенька, а тебе этот голос никого не напоминает?

Васька отер лапкой пот со лба. Казалось бы, простое движение стоило котику дорого. Лапки легко соскользнули с материала галопирующей сумки, пушистик сделал головокружительный кульбит в воздухе и приземлился возле камина по-кошачьи на все четыре лапы.

— Напоминает, — фыркнул он, возбужденно топорща шерсть на загривке. — Зарвавшуюся вещь, вот кого. Ну ничего… Я тебя породил…

С душераздирающим мявом кот ринулся в бой. Я не стала уточнять, что сумку я замагичила еще до нашей встречи с воинственным котиком.

— Кстати, а где Макс?

Васька замер где-то на середине полета, будто наткнулся на невидимую стену. Как ему удался такой трюк — загадка природы. Сумка коварно воспользовалась кошачьим замешательством и, как только мягкие лапки Васьки коснулись пола, пронеслась по коту как матерчатый локомотив. Кот сдавленно мякнул. Сумка зашла на второй круг. В последний момент мне удалось выдернуть распластавшегося на полу фамилиара практически из-под разбушевавшейся сумки.

— Не знаю. Может, он испугался воплей того ненормального и убежал? — предположил Васька.

Версия не выдерживала буквально никакой критики. Вряд ли целитель ретировался из-за чьих-то невразумительных воплей. Даже если бы под окнами вздумал выть волколак, после Адовой Глыщобы целителя трудно удивить вдохновенными песнопениями нежити. И не таких видали. К тому же где в башне, в которой имеется только одна спальня и кладовка, можно спрятаться? Разумеется, не стоит сбрасывать со счетов шкафы, но их не так много, и дверцы мебельного антиквариата так безобразно рассохлись, а петли заржавели, что открыть их без труда мог только силач, да и то с душераздирающим скрипом. Соответственно спрятаться без шума и пыли даже магу проблема.

— А может, его съела сумка? — выдвинула свою версию развития событий я. — Смотри, какая агрессивная, разве что не рычит.

— Точно. Бешеная. Я слышал про коровье и собачье бешенство. Интересно, а сумочное бешенство бывает? Может, ей надо сорок уколов вколоть?

— Не надо уколов! — возопила сумка. — Я хороший! Выпустите меня отсюда.

Мы испуганно переглянулись.

— А может быть, в нее вселился демон? — предположила я.

— Одержимая сумка, — скептически фыркнул Гарандарэль. — Чушь собачья. Такого не бывает.

— Ладно, умник, твоя версия? — сузила глаза я. Гарандарэль только пожал плечами, ловко подскочил к сумке и дернул застежку-молнию. Мы с котом испуганно обнялись и на всякий случай зажмурились. Правда, я зажмурила только один глаз. Иначе как бы я увидела, что произойдет дальше. Любопытно же. Гарандарэль отступил в сторону, сумка распахнулась, и наружу вывалился полузадохшийся, красный как вареный рак и отчаянно матерящийся Макс.

— Садисты! Извращенцы! — Это были его самые цензурные высказывания.

Когда нам надоело удивленно таращиться на растирающего затекшие руки целителя, я неимоверным усилием воли подобрала-таки некрасиво отвисшую челюсть и поинтересовалась:

— Макс, зачем ты залез в мою сумку?

— Думаешь, я сам до этого додумался? — Вопросом на вопрос ответил тот.

— Да. Так и думаю. Извини, но на ум не идет ничего более правдоподобного.

— А ты напряги воображение, — посоветовал Макс— Я спал, никого не трогал, а тут кто-то спеленал меня одеялом и запихнул в сумку… Ума не приложу, кто бы это мог быть?

Выразительный взгляд в сторону притихшего Васьки.

— Васенька, — сквозь смех простонала я. — Зачем ты это сделал?

Кот насупился и на всякий случай спрятался за мою спину. Мало ли что на уме у обозленного целителя, до рукоприкладства дойти может или даже до магиеприкладства. Положа руку на сердце, я бы тоже сильно огорчилась, если бы кому-то пришла в голову гениальная идея запихнуть меня, сонную, в сумку.

— Ну-у-у… — неопределенно протянул кот, осторожно выглядывая из-за моего плеча. — Я в общем-то вещи собирал…

— Значит, я вещь? — с нажимом поинтересовался Макс, и глаза парня угрожающе сузились.

— Нет, конечно. — Котик виновато втянул голову в плечи. — Ты просто… ну… под лапу попался…

— Под лапу попался. — Побагровел целитель, и я испугалась, что его прямо сейчас хватит удар.

Что ни говори, а целых два трупа — слишком даже для меня. Что-то мне подсказывало, что Третьяков мне этого не простит.

— Под лапу попался… — Эхом откликнулся Макс, надвигаясь на кота.

Васька дураком не был и понял, что сейчас его наверняка будут бить, возможно, даже ногами. Ему совсем не улыбалось попасть под горячую руку, поэтому кот попятился назад с той же скоростью.

— Да когда бы я там сортировал? Темно же был о… А почему ты не кричал, когда я тебя в сумку запихивал?

— Да ты меня так запеленал в одеяло, что я толком вздохнуть не мог, не то что кричать!

— Да? А рот у тебя на что?

— А рот ты мне заткнул, причем моей же собственной пяткой.

Все… Сейчас здесь будет еще один труп, причем мой, после того как я лопну со смеху. Эльфы сделали лица кирпичом (ни дать ни взять каменные изваяния в честь своих сиятельных персон), но оставаться серьезными у них плохо получалось. Вон как подрагивают острые кончики ушей и в глазах пляшут искорки смеха.

— Неужели пяткой? — восхитился Тирандерель, закатывая глаза. — Так это же одна из лучших поз йоги.

— Да-а-а? — удивленно застыл Макс— И как же она называется?

— Это очень хорошая асана. Стимулирует сердечную мышцу, кровообращение, препятствует возникновению язвы двенадцатиперстной кишки… И носит гордое название «буква ЗЮ».

Ой! Я больше не могу! Нельзя же так бесчеловечно меня смешить. Так и помереть недолго, и останется гулять на свободе совершенно никем не востребованный волколак. Ужас! Он же, бедненький, зачахнет без охоты. Скучно ведь просто так по лесу ходить в гордом одиночестве. Смеялись долго, дружно и до икоты. Один только Макс насупился как еж, которому не досталось грибов на зиму.

— Скоро рассвет, — заметил Гарандарэль.

— Какая наблюдательность, — саркастически фыркнул Макс— А что, эльфы на рассвете исчезают, как призраки? Или укладываетесь в гробики, как вампиры?

— Нет. Мы закапываем трупики, как могильщики, — парировал Гарандарэль, поднимаясь на ноги.

Он попытался привести жалкие остатки некогда роскошной рубашки в порядок. Ничего не вышло. В тонких пальцах остался приличный лоскут ткани. Эльф мученически вздохнул, сорвал остатки и щедрым жестом выбросил их в камин. Туда же последовала и рубашка Тирандереля. Ух ты! Бесплатный стриптиз! А ребята ничего… Хорошо сложены. И вовсе не костлявые, как можно было бы подумать, глядя на кажущуюся хрупкость эльфийских фигур. Просто тонкокостные. Но мышцы имеются. Стоп. О чем это я? Опаньки, я еще и краснею. Ну надо же, какой конфуз.

— Ты прав. Скоро рассвет, а свидетели нам не нужны, — кивнул Тирандерель.

— Народ, это что? Шутка такая, да? — захлопал глазами Макс.

— Нет. Это суровая правда жизни, — отрезал Гарандарэль. — Пока ты осваивал сумку как новую среду обитания, Виктория изволила сбросить сельхозинвентарь на проходящего мимо парня. Чем и прибила бедолагу. Теперь придется тихонько прикопать труп в лесу, или мой род будет опозорен.

— Это еще почему? — нахмурился Макс— Я что-то не догоняю… Парня пришибла Виктория. Это неудивительно. Она и катастрофа практически синонимы. — Я запустила в целителя подушкой, он ловко увернулся и продолжал: — Все это ужасно, и я обязательно сообщу обо всем Третьякову. Но при чем здесь род эльфов? Почему он будет опозорен?

— Ну это даже я понял, — снисходительно фыркнул Васька. — Уважаемый Гарандарэль является женихом Виктории. Вряд ли ее судимость что-нибудь изменит. А эльфийская принцесса, жена наследника престола, судимая за убийство, — это по меньшей мере скандал.

— Минуточку, — вклинилась я. — Так ты, эльфийская твоя морда, решил помочь мне не по доброте душевной, а чтобы избежать скандала?

Гарандарэль слишком мало меня знал, поэтому грядущей бури не заметил. Васька же тихонько, не привлекая внимания, спрятался за камином. Авось пронесет.

— Виктория, не все ли равно, почему я это делаю. Главное, я готов тебе помочь. — Тоном уставшего отца семейства, вразумляющего свое неразумное чадо, молвил он.

Зря он так. Очень зря.

— То есть лично моя судьба тебе до фонаря. Лишь бы честь семьи сохранить? — возмутилась я, и вторая подушка встретилась с надменной физиономией принца.

Он пытался защищаться, но проснулся Ахурамариэль. Нет. Появляться в виде эльфийского клинка он не стал, благоразумно решив, что убивать мы никого не собираемся, а заставить с собой считаться можно и без применения холодного оружия. Поэтому драка плавно перетекла на другой уровень и в другой темп и стала походить скорее на нечто среднее между своеобразным танцем и спаррингом. Удар, блок, еще удар, опять блок, поворот на носках и снова удар…

— Нукто так ставит блок?.. Кто так ставит блок, спрашиваю? Ой, позорище… Кто так бьет?… Кто так бьет, я спрашиваю? О боги! Я учу идиотку! —стенал меч. —Ладно. К этому вопросу мы вернемся на следующей тренировке.

«Кажется, мне хана, — с тоской подумала я. Ахурамариэль довольно захихикал. — Значит, точно хана».

А вот Макс зря вмешался. Если я еще как-то держала темп, прекрасно сознавая, что эльфы просто щадят меня и их истинной целью является избежать травматизма как своего, так и моего, то Макс истинного положения дел не понял и рванул в бой с табуретом наперевес, вопя:

— Наших бьют!

Такого финта от спокойного в общем-то целителя никто не ожидал. Пострадали буквально все. Через пять минут я щеголяла роскошным фингалом под глазом и задумчиво размышляла, можно ли замазать синяк так, чтобы было незаметно, и почему надо было бить обязательно в глаз? Гарандарэль получил табуретом по ребрам и пять отчетливых царапин на предплечье от меня персонально. Тирандерель пострадал меньше всех, если не считать пары клоков волос (все выдрала я!).

— Нашла чем гордиться!— фыркнул меч. —Превратить прекрасное боевое искусство в банальную уличную драку…

«Зато какие результаты!» — довольно ухмыльнулась я, любуясь Максом, которому засветила пяткой в нос.

Целитель смог остановить кровь и теперь прикладывал к пострадавшему органу обоняния пузырь со льдом.

— С кем приходится работать, —вздохнул меч.

7

У подножия башни под грудой сельхозинвентаря, раскинув руки-ноги, лежал бездыханный парень. Васька с видом знатока попытался нащупать пульс, приложил ухо к груди убиенного:

— Спекся, — констатировал он. — Ну ты, мать, даешь… Снайпер. Все снаряды нашли свою цель.

— С чего ты взял? — огрызнулась я.

Хотя с заявлением котика спорить было трудно. Вон какие шишки образовались на черепе убиенного. Одна другой краше и в аккурат по количеству инструментов. Все-таки жалко парнишку. Даже при минимуме освещения было видно, как он молод. И не пожил-то еще! Все. Муки совести меня накрыли с головой, и я пришла к неутешительному выводу, что жизнь моя кончена. Как я теперь жить буду с таким грузом на душе?

— Могу дать веревку, —предложил Ахурамариэль. —Добавь к этому мыло, а хороший дуб, так и быть, укажу.

«Ах ты… Да я тебя… Да я… Я вообще не знаю, что с тобой сделаю!» — возмутилась я.

— Не знаешь — не говори, —отрубил меч.

Просто нет слов. Цензурные одни предлоги. Убила бы. Вопрос только, как провернуть такое мероприятие без ущерба для собственного здоровья.

— За что ты его так? — потрясенно вопросил Макс— Вон какое чудо конопатое. Чего он тебе такого сделал?

Я устыдилась и опустила глаза долу.

— Он нам спать не давал. Под окном орал как оглашенный, — вклинился Васька.

О! Мой пушистый герой! Я не удержалась и ласково почесала заступника за ухом. Котик довольно заурчал.

— И за это ты его умертвила с особой изощренностью? — поинтересовался Тирандерель. — А говоришь, что это мы странные.

— Он сам меня попросил, — шмыгнула носом я.

— То есть как это сам?

— Так он орал: «Рапунцель! Рапунцель! Сбрось мне свои косы!» Вот я их ему и сбросила.

— Загнибеда!!! — возопил Макс какнеупокоенный призрак на потревоженной могиле. — Он просил сбросить волосы, а ты его косой и вилами. Это же классика! Ты что, вообще книг не читаешь?

— Отчего же. Читаю, — подбоченилась я. В конце концов, была задета моя гордость.

— И какую ты сейчас читаешь?

— Никакую.

— А! Что я говорил?

— Я ее только вчера закончила.

— И как она называется? Или ты скажешь, что уже не помнишь ни названия, ни автора?

— Отчего же. На память девичью не жалуюсь. Она называется «Трансформация нежити как способ вызова контролируемых мутаций, или Сам себе некромант в схемах и картинках», автор Трансмигириус Трансмутикус.

Зря это я сказала. Очень даже зря. Народ притих и уставился на меня с таким видом, словно у меня внезапно выросло штук пять лишних голов. Оно и понятно. Книжка-то из запрещенной библиотеки. Насколько мне известно, ее не просто запретили, а уничтожили практически весь тираж. В запрещенной библиотеке в Академии хранился единственный уникальный экземпляр, пока… пока я туда не наведалась. Теперь экземпляр хранится у меня. Они ведь все равно им не пользовались. Когда я на него наткнулась, на бедной книжке был та-а-акой слой пыли…

Напряжение разрядил Васька.

— Минуточку. Хотите сказать, что парень решил ночью обзавестись волосами на шиньон? Он что? Парикмахер?

— При чем здесь шиньон? — опешил Макс. Молодец, котик! Уловка удалась.

— Так парень орал, чтобы ему сбросили волосы. Зачем еще они могли ему понадобиться? Не порчу же наводить.

— Ну вы даете! Братьев Гримм читать надо. Там у девушки, заточенной в башне, были длинные волосы. Парень приходил к башне, кричал, чтобы Рапунцель сбросила ему свои косы, и преспокойно забирался наверх.

— Понятно, — кивнул Васька. — У-у-у, садист! Он погрозил убиенному пушистым кулачком.

— Почему садист? — не понял Тирандерель.

— А ты наклонись поближе, я шепну тебе на ухо.

Эльф купился. Ну прямо как маленький! Тирандерель доверчиво наклонился ниже к морде кота, и тот недолго думая вцепился в роскошную рыжую шевелюру эльфа всеми четырьмя лапами. Не ожидавший такого подвоха Тирандерель взвыл благим матом, и мы узнали много новых ругательств на эльфийском. Очень познавательно, надо сказать. Наконец эльфу удалось стряхнуть обнаглевшего кота, и последний отправился в полет, крепко стиснув в зубах рыжий локон. Я рванулась было за фамилиаром, но волнение оказалось напрасным. Васька сделал несколько классических сальто в воздухе и эффектно уцепился за крепкий дубовый сук.

— Одурел?! — буйствовал Тирандерель. — Я же тебя сейчас вместе с деревом закопаю!

— Вот-вот, — самодовольно промурчал Василий. — Заметь, мой вес всего лишь шесть кило и то с натягом. А парень весит минимум шестьдесят. Представляешь, какую гамму непередаваемых ощущений должна испытать эта самая Рапунцель, если доверится сладким посулам и позволит использовать собственные волосы вместо веревки?

Тирандерель зябко передернул плечами, видимо, умножил свои ощущения на десять.

— Да за такое убить мало! — констатировал он.

— Так мы его уже… — виновато потупилась я.

— Плохо… Надо было его медленно… медленно. Например, привязать к дереву и использовать вместо мишени для ножей. Я бы метнул первый в руку… второй в ногу… И он еще не умер… и сползает… сползает… и худеет…

— У-у-у, злыдень, — согласился Макс— А нам теперь его хоронить.

Огорченный такой несправедливостью жизни, целитель с чувством пнул бесчувственное тело носком сапога.

— А-а-а!!! — завопило тело, высоко подпрыгнуло вверх, сшибло опешившего от такой реакции Макса и умчалось в ночной лес, размахивая руками, как взбесившаяся ветряная мельница.

От неожиданности Васька рухнул с дуба прямо на Гарандарэля, тот поскользнулся и не нашел ничего лучше, как уцепиться за меня. Так что на землю упали мы слаженным трио.

— Слезь с меня, извращенец! — настоятельно порекомендовала я после жесткого приземления на какие-то колючки.

— Почему такая реакция? — усмехнулся он. — Мы ведь скоро поженимся.

— Замечательно, — мило улыбнулась я, как самая счастливая волчица в мире. — А у эльфов пенсия жене инвалида предусмотрена?

— Я не инвалид.

— Будешь.

С меня слезли. Давно бы так. Васька полюбопытствовал узнать размер пенсиона для вдов, чем заслужил от Гарандарэля взгляд, полный обещания долгой и мучительной смерти. Но фамилиара это ничуть не смутило, он даже показал эльфу язык, правда, из-за моей спины.

Занимался рассвет. Небосвод окрасился багрянцем. Многоголосый птичий хор начал свою утреннюю распевку. Ложиться спать не было смысла, и мы отправились в путь. Раньше отправимся, раньше замочим волколака, чтобы впредь нежити неповадно было разгуливать поблизости от селений. Волчок уверенно взял след. Васька мирно посапывал, уютно обернувшись вокруг моей шеи, как воротник из чернобурой лисы. Я не протестовала. В утренней прохладе теплый воротник был очень даже кстати. Яшка шагал легко и по пути завтракал зазевавшимися ящерицами. Громкий хруст и чавканье плотоядного коня смущали эльфов. Они косились на моего четвероногого друга то ли с уважением, то ли с омерзением. Вернувшийся с охоты Филька предпочел общество Макса. Да я и не набивалась ему в спутники.

Я откровенно скучала. Волколак не выл, не точил когтей о деревья, не пугал — словом, никак не выдавал собственного присутствия в лесу. То ли он успел мигрировать, испугавшись одной хвостатой ведьмы с арбалетом (что маловероятно). Толи просто нагло дрых где-нибудь в уютной берлоге. Хотя берлога, кажется, у медведей. Впрочем, неважно. Наглая нежить не менее нагло игнорировала охотников, что было очень негостеприимно с ее стороны. Если уж кто-то сподобился заглянуть к тебе на огонек, гость явно рассчитывает если уж не на роскошный ужин, то хотя бы на чашку чая. А тут полное отсутствие интереса со стороны вышеупомянутой нежити откровенно нервировало. Я скучала, задаваясь вопросом: а был ли монстр? В конце концов решила разнообразить монотонность путешествия занимательной беседой. Кто бы мог подумать, что охота, в сущности, такое нудное занятие? И как только короли умудрялись находить в этом монотонном времяпрепровождении развлечение?

— Гарандарэль, ты, кажется, собирался просто перекантоваться где-нибудь, не привлекая внимания собственного отца. Какой черт тебя занес в лес? — мило поинтересовалась я у бредущего по лесу эльфа.

В отличие от Тирандереля, Гарандарэль чувствовал себя в лесу как дома. Или просто держался более уверенно. Тирандерель городской мальчик, хоть и тщательно это скрывает. То есть рыжий имеет удивительное свойство заблудиться в трех соснах в рекордные сроки, усердно делая вид, что так оно и было задумано с самого начала.

— В лесу я из-за одной ведьмы с хвостом и золотыми рожками, — фыркнул эльф с таким видом, словно съел кило лимонов разом.

— Наглое вранье, — отмахнулась я. — Не помню, чтобы я звала тебя присоединиться к нашей милой компании. И склероза у меня нет.

— Разумеется. Только я просто тихо-мирно отдыхал…

— Ха! Ты еще скажи, что просто книжку читал, — скептически хмыкнул Тирандерель. — Мой тебе совет, Виктория, не верь ни единому слову.

— Сдается мне, сиятельный лорд (это он про Тирандереля? Тоже мне сиятельный!), вы только что изволили назвать меня лгуном? — плавно перетек в боевую стойку принц.

Вот уж никогда не подозревала, что эльфы такой горячий народ. Просто неаполитанские страсти в миниатюре.

— Нет, — пошел на попятный рыжий, чем немного разочаровал. — Я всего лишь хочу сказать, что вы, сиятельный принц, несколько преувеличиваете мою роль в этом деле.

— Вот как? — угрожающе сощурил глаза Гарандарэль. — И в чем конкретно выражается это преувеличение?

— На самом деле я имел честь застать вас за милой беседой с парой мутантов зубастой наружности. И судя по разгрому, который царил в комнате, диалог был очень бурный.

— Ну-ка, ну-ка… С этого места, пожалуйста, поподробнее, — живо заинтересовалась я.

До этого момента причина царящего в доме беспорядка представлялась мне немного иначе, и была она не блондинистой с острыми эльфийскими ушками, а носила имя Дворя и являлась домовым на испытательном сроке. Бедный Дворя. Представляю, насколько бедняге пришлось трудно. Ая на него еще и накричала. М-да. Нехорошо как-то получилось. Осознав всю несправедливость по отношению к несчастному домовому, я преисполнилась угрызений совести.

— Не обольщайся. Ты и совесть — два совершенно несовместимых понятия.

Эльфы потупились. Очень сомнительно, что они наконец-то устыдились, осознав содеянное, скорее их разбирала досада. Так глупо попались.

— Так и будете в молчанку играть или все-таки поведаете, зачем разгромили мой дом? Сами до такого додумались или кто особо заботливый подсказал?

Не то чтобы я действительно верила в заказной характер погрома, не настолько я важная персона. Но поинтересоваться стоило. А вдруг? Ваську тоже живо заинтересовала причина необычного поведения перворожденных. Он слегка приоткрыл глаз и с любопытством уставился на эльфов, как энтомолог на новый вид насекомого. Эльфы засмущались еще больше. У Гарандарэля даже покраснели кончики ушей.

— Вика, никто нам тебя не заказывал… — пришел ему на выручку Тирандерель, являя редкостное единодушие своих рядов. — Как-то случайно получилось…

— Суду все ясно, — вынесла вердикт я. — Спелись, голубчики. Только ремонт все равно делать придется.

Тем временем небо над деревней Новые Усадьбы вспороли кожистые крылья черного дракона. Буренки, которых нерадивый пастух все-таки удосужился выгнать на пастбище (после двухчасовых уговоров, взятки в виде заветной четвертинки и перспективы целой поллитры вечером), в ужасе вытаращили глаза и с неожиданной прытью для столь меланхоличных животных прыснули врассыпную. Ошеломленный пастух каменным идолом стоял в центре заливного луга с кнутом наперевес, как воплощение извечного вопроса «Что делать?». Впрочем, реликтовый ящер и не думал охотиться, он заложил широкий круг над опустевшим пастбищем, выискивая что-то янтарными глазами с вертикальными щелями зрачков, раздраженно взревел, выпустил струю дыма и полетел дальше по своим собственным драконьим делам.

Мастер Огня клана Золотого Дракона Роландэль (а в облике черного дракона пребывал именно он) задумчиво осмотрел деревню с высоты птичьего полета.

«Ну? И где тут искать ведьму?» — вопросил он самое себя.

Идея найти Викторию была хороша, как ни верти. Только Роландэль не учел одной маленькой детали: точного адреса он не знал, а найти ведьму в небольшом, в сущности, населенном пункте, когда ты сам находишься в облике дракона, а на драконьем может разговаривать только непосредственно та ведьма, которую ищешь, практически невозможно. Местные обыватели в течение нескольких секунд вызовут истребителей, и доказывай им потом, что ты эльф, а не дракон. Впрочем, оставался вариант со сменой облика. Только он, как водится, тоже имел малюсенький недостаток. Вместе с чешуей дракона в неизвестном направлении исчезала и одежда. Роландэлю с лихвой хватило и прошлого раза, когда облик вернулся прямо в Академии. Тогда местные адептки с визгом фанаток, узревших своего обожаемого кумира, перезрелой вишней посыпались из окон. Хорошо хоть ректор был рядом, а то пришлось бы наплевать на собственные принципы и дать решительный отпор дамам. Оставалось надеяться, что местное население не сплошь идиоты и сообразят вызвать собственную ведьму раньше, чем известят команду истребителей.

Роландэль сделал пару ознакомительных кругов над деревней, нашел подходящий двор, наиболее свободный от линий электропередач и прочих помех, и зашел на посадку.

Погруженный в собственное горе, Богданов даже не заметил появления во дворе незапланированной рептилии. Хотя как можно не заметить ящера размером практически с дом? Остальные гости привычно оседлали ближайшие деревья, некоторые успели добежать до дома, захлопнуть за собой дверь и спешным порядком забаррикадироваться. Это они зря. Если бы дракон действительно решил причинить людям зло, достаточно пары струй огня, и из дома не выбрался бы живым никто.

Черный дракон взрыл мелкий гравий ятаганами когтей и грозно взревел. Богданов вышел из задумчивости, смерил оппонента долгим взглядом, прополоскал полотенце в тазу с холодной водой, выжал его, затем водрузил себе на голову и только потом спокойно заметил:

— Ну чего орешь как резаный? У нас только ведьма драконов понимает. А нету ведьмы… Охотиться она поехала… На волколака.

Роландэль взвыл от огорчения, нервно махнул хвостом и снес беседку. Впрочем, дракон этого даже не заметил. Он как-то не подумал, что Виктория попросту может отсутствовать по каким-то своим делам. В отличие от дракона, Валерий заметил плачевную участь, постигшую несчастную беседку. Разумеется, для рептилии таких размеров обычное деревянное строение не массивней коробки из-под обуви, но Богданов мгновенно оценил, какой ущерб может нанести один реликтовый ящер отдельно взятому особняку. Дом был чем-то нежно дорог своему владельцу.

— Ладно. Не стоит так расстраиваться… Может быть, она уже вернулась… — осторожно предположил он. — Вон Аркашка за ней сейчас сбегает. Аркадий! Кончай душить яблоню! Быстро сбегай за Викторией!

Худосочный юноша, услышав просьбу сраженного горем родителя, отреагировал неадекватно. Он просто рухнул с дерева, ломая тонкие ветки. По пути Аркадий умудрился потерять сознание и теперь лежал, успешно прикидываясь мертвым.

— Какие молодые люди нервные пошли! — всплеснул руками Богданов. — И это мой наследник, продолжатель моего дела! Тьфу!.. Слабак. Эй! Кто-нибудь! Приведите его в чувство.

Но никто не торопился покинуть уютные насиженные места, упорно продолжая разыгрывать из себя елочные украшения. Дело решил сам дракон. Роландэль не стал ждать, когда объявиться доброволец, и просто сорвал когтями ближайший пожарный гидрант. В небо взмыла струя воды, орошая живительной влагой все и всех вокруг. После щедрого душа народ сильно пожалел об отсутствии дождевиков и зонтов, а Аркадий оперативно пришел в себя и шустро метнулся в сторону ведьминого дома.

— Надо же, и напоминать не пришлось, — умилился отец хорошей памяти сына.

8

В доме Виктории отделочные работы вступили в стадию завершения. Веня метался со скоростью реактивного электровеника, успевая практически везде одновременно. Домовые наводили последние штрихи. Придавали, так сказать, лоск. Дворя наблюдал за происходящим с видом папаши, ожидающего первенца в приемном покое. Короче, бестолково метался по дому, раздавая всем никому не нужные и зачастую противоречивые советы, и без конца путался у всех под ногами. Его пытались вразумить, уговорить и даже связать — ничего не помогало. Слова суетливый домовой попросту пропускал мимо ушей, от пут избавлялся самым непостижимым образом, так что окружающим оставалось просто игнорировать Дворю. Последнего это обстоятельство ничуть не смущало, он с маниакальной настойчивостью совал свой нос куда ни попадя. Словом, всех окончательно достал.

В этот момент в дом ведьмы пожаловал еще один представитель древнего рода домовых. Вновь прибывший имел вид представительный, как и положено истинному домовому. Седые волосы ухожены и тщательно расчесаны, красная шелковая рубашка-косоворотка вышита по вороту золотым витиеватым рисунком, широкие белые в синюю полоску штаны заправлены в высокие сапоги. Окладистая борода придавала своему обладателю особенно авторитетный вид. Действительно, такой роскошной и ухоженной растительности на лице не было ни у кого. Под мышкой у домового находилась стопка журналов. Это был Пафнутий.

Пафнутий служил домовым у одного очень уважаемого дизайнера, который, к слову сказать, пользовался огромной популярностью и сам был не менее уважаем среди своего народа. Вновь прибывший деловито осмотрел обновленные комнаты, даже постучал по белому мраморному камину ногтем, словно проверяя на прочность отделку. Все время процедур домовые стояли буквально вытянувшись во фрунт, с трепетом в сердцах ожидая вердикта.

— Нет-нет-нет. Это совершенно никуда не годится, — зацокал языком Пафнутий.

Домовые горестно вздохнули, единогласно признавая свою никчемность в сравнении со столь компетентным товарищем. Один Веня и не подумал сдавать своих позиций. Разумеется, он местным не был и незнакомца видел впервые, а значит, вполне мог позволить себе здоровый скепсис по отношению к мнению незнакомца.

— Уважаемый, а вы, собственно, кто? И по какому праву позволяете себе неодобрительные высказывания в адрес нашей работы? Что-то я не припомню, чтобы мы приглашали кого-то в качестве независимого эксперта. — Веня подкрепил свои слова уничижительным взглядом, который, по его мнению, должен был морально раздавить оппонента.

Но не тут-то было. Потребовалось бы нечто большее, чем ирония одного домового, чтобы смутить Пафнутия.

— Вы, мой друг, слишком молоды и неопытны в высоком искусстве дизайна интерьера, — снисходительно заметил он.

— Да кто вы такой?

— Я? Я домовой знаменитого дизайнера Олега Стоцкого!

— Все равно это не дает вам права высказывать такие резкие суждения.

— Тем не менее вам придется с ними согласиться.

— Это еще почему? — подбоченился Веня, готовый дать достойный отпор непрошеному критикану. — Мы сделали невозможное в короткие сроки. Этот дом практически лежал в руинах! Мы перестроили погреб, добавив специальный винный погребок на французский манер, мы расширили гостиную, применив заклинания сложнейшей пространственной магии, мы даже фонтан со статуей сделали! Да сам Людовик Шестнадцатый облез бы от зависти, увидев такой интерьер! А домовому из деревни Новые Усадьбы, видите ли, не нравится…

Пафнутий выдавил снисходительную улыбку:

— Все это, конечно, замечательно, но вы думаете, Виктория сможет жить в обстановке эпохи мадам Помпадур?

Веня оглядел результат собственного творчества и признал его гениальным:

— Женщинам нравится такой стиль. Одна скульптура купающейся в фонтане Венеры чего стоит.

— Возможно. Но по своей неопытности вы совершенно позабыли одно существенное правило.

— Какое еще правило? — нахмурился Веня.

— Такое правило. Хороший интерьер должен отражать индивидуальные особенности своего хозяина, в данном случае хозяйки.

— А разве мой не отражает?

— Нет! Виктория — ведьма. А интерьер, без всякого сомнения, претендует на некоторый гламур, но совершенно не подходит хозяйке. Где метла? Где сушеные травы? Где те мелочи, которые создают вокруг ведьмы таинственность и заставляют витать в воздухе флюиды мистицизма?

— Не знаю, кто этот самый Гламур, но интерьер создал я! — Веня даже встал на носочки, чтобы казаться выше. — Чужих идей не ворую.

— Я вовсе не хотел сказать, что ты занимаешься плагиатом…

— Плаги-чего? Да я в морду давал за меньшее! — ярился Веня. — Держите меня семеро!

Домовые восприняли вопль Вени слишком буквально и тут же повисли на его руках.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, но, насколько я понял, ты начинающий дизайнер и у тебя пока еще слишком мало опыта. Когда ты поработаешь с моё в этой сфере (Пафнутий не делал особой разницы между работой своего хозяина и своей собственной. Разве он не видел, как корпит дизайнер над эскизами? Разве не пролистывал все новые журналы?), то поймешь, что в интерьере важна не только наружная красота. Важно, как его воспримут окружающие. То есть если хозяйка ведьма, то посетитель должен сразу понять, в чей дом он попал.

— Все это, конечно, чудесно и познавательно, только образ всклокоченной женщины, напялившей на себя невообразимый черный балахон и увешанной с ног до головы многочисленными амулетами, существует только в воображении народа. И, между прочим, я учел характер занятий хозяйки дома. Этот камин — мечта любой уважающей себя ведьмы. Он очень вместителен, и у него достаточно широкий дымоход. В нем вполне может поместиться как сама ведьма, так и ее метла. А это очень важно.

— Разумеется, коллега. Но есть один нюанс. Услугами ведьмы пользуются все-таки обычные люди. Как вы думаете, они станут доверять решение своих проблем молодой девушке, проживающей в доме с фонтаном в гостиной и розовыми драпри на стенах?

Веня разочарованно взвыл. Он еще не был готов смириться с несовершенством этого мира и запустил ведром из-под краски в ни в чем не повинную дверь. В это время дверь приоткрылась, и заглянувшего в дом Богданова-младшего просто смело ударной силой эмалированной емкости.

Аркадий ощутимо приложился копчиком оземь, ведро упало тут же, и, ошеломленный таким поворотом сюжета, парень инстинктивно сжал импровизированный снаряд в объятиях.

— Что это было? — вопросил он самого себя, с удивлением ощупывая наливающуюся на лбу грандиозную шишку.

Взгляд потрясенного юноши наткнулся на ведро.

— Да как она посмела! Меня?! Сына Богданова?! Да кто она такая?!

Но тут его взгляд встретился с задумчивым взглядом Дика. Мутант по сути своей был еще щенком, но щенком очень крупным. Похоже, его создателям пришлось изрядно потрудиться над породой, и теперь волк рос как на дрожжах и уже достиг размера немецкой овчарки. Аркадий нервно икнул. Дик уселся напротив и вывалил розовый язык. Нарочитая неторопливость зверя никого не обманула. Парень прекрасно понимал, что соревнования по бегу со зверем затевать себе дороже.

— Ну-у-у, — осторожно протянул он, не спуская глаз со счастливо скалящегося монстра. — Теоретически она могла запустить в меня чем-нибудь и потяжелее…

— Положь ведро, — настоятельно порекомендовали из-за двери.

— Ты кто? — окончательно растерялся парень.

— Кто-кто… Автоответчик в пальто. Положь, говорю, ведро! Вещь-то хозяйская.

Аркадий удивленно похлопал глазами, озадаченно почесал шишку и поставил ведро на землю.

— Хорошо, — облегченно вздохнули за дверью. — Теперь медленно… повторяю: медленно поднимаешься на ноги и очень медленно убираешься вон со двора.

Парень понял — возражать себе дороже и осторожно поднялся на ноги, не выпуская из виду Дика. Монстр широко и с особым смаком зевнул, явив ошеломленному взору Богданова-младшего два ряда внушительного вида зубов. Зрелище вогнало парня в ступор. Волосы на голове зашевелились от ужаса и по всему перепуганному организму, чеканя шаг, промаршировали гигантские мурашки. Окончательно деморализованный, Аркадий направился к выходу, медленно переставляя ноги аккуратно по прямой линии, как канатоходец на представлении в цирке, и только у ворот вспомнил о цели своего визита.

— Слышь, автоответчик?

— Чегой?

— Ведьму позови.

— Во-первых, не ведьма, а госпожа ведьма. А во-вторых, дома ее нет. На охоту уехала.

«Не повезло», — с досадой подумал Аркадий.

«А ворота надо бы закрывать на засов, — решил Дворя. — А то шляются тут всякие, потом дом ремонтируй».

Сын Богданова вернулся домой несолоно хлебавши. Черный дракон, ожидавший гонца с нетерпением страшненькой девицы, на которую клюнул-таки ухажер и пригласил на свидание, очень расстроился. Роландэль прекрасно знал, что ждать Викторию — примерно то же самое, что ожидать снег в июле, причем с тем же результатом. Местная ведьма славилась своей неугомонностью и неожиданными решениями, казалось бы, простых проблем.

Роландэль задумчиво смел хвостом несколько деревьев вместе с притаившимися на них людьми и даже не заметил ругани в свой адрес. Впрочем, народ сквернословил недолго и не особенно громко. Оно и понятно, кому же хочется привлечь внимание натурального дракона и пополнить своей скромной персоной рацион реликтового ящера? В поле зрения янтарных глаз попала пышно цветущая клумба — роскошное произведение искусства ландшафтного дизайна. Здесь были собраны растения от простой незабудки до прекраснейших эльфийских роз. Крупные соцветия последних достигали размеров пиона и обладали тонким изысканным ароматом и певучими названиями сортов, но были так дороги и капризны в выращивании, что с ними редко кто связывался.

Впрочем, черного дракона заинтересовали вовсе не цветы, на которые заботливый садовник, как на алтарь, положил горы труда. Над клумбой порхало множество разноцветных бабочек. Здесь были и вертлявые капустницы, и величавый махаон… Множество легких крыльев взбивали жаркий воздух летнего дня. Беззаботных насекомых вовсе не волновало исчезновение какой-то там девушки и отсутствие ведьмы. Резкое движение когтистой лапы нарушило эту идиллию. Дракон ловко сцапал маленькое хрупкое тельце и сжал в кулаке. В планы Роландэля вовсе не входило лишить жизни одно из многочисленных беспечных созданий, поэтому он всего лишь удерживал испуганно бьющее цветными крыльями существо.

Бабочки прыснули в разные стороны, но одна из них отделилась от своих товарок и смело подлетела к дракону. При ближайшем рассмотрении мотылек оказался маленьким феем-крошкой с прекрасными голубыми крылышками. На нем были крохотные зеленые штаны, курточка в тон и шапочка, что делало малыша похожим на крылатого Робин Гуда. Фей обнажил маленькую шпагу, размером с иглу, угрожающе наставил ее на дракона и воскликнул:

— Немедленно отпусти Миранду или познакомишься с моей шпагой!

Дракон окатил малыша взглядом, полным скепсиса.

— И как ты себе это представляешь? — не скрывая иронии, поинтересовался он.

Действительно, силы были, мягко говоря, не равны. Легендарная Моська по сравнению с крохотным феем была слоном, а размеры дракона намного превышали габариты любого слона. Фей не знал драконьего языка, но понял, что поединка не получится. Дракон просто дохнет пламенем, и от него останется крохотная щепотка пепла, а это чуть больше, чем ничто.

Роландэль догадывался, что, кроме Виктории, которая таинственным образом умудрилась вступить в клан Серебряного Единорога (в него, если даже опустить тот факт, что он вообще исчез с лица земли много столетий назад, до сей поры принимали только чистокровных эльфиек), его не понимает никто. А вот руны — другое дело. Поэтому дракон гигантским когтем-ятаганом принялся вычерчивать на земле свое послание. Фей с интересом смотрел, как из-под когтя рождаются затейливые руны. Если бы он не был так возмущен наглым похищением своей возлюбленной, то смог бы даже залюбоваться процессом.

Вереница рун постепенно обретала смысл. Фею удалось разобрать их значение, и сначала он просто не поверил своим глазам, поэтому перечел еще раз медленно, чтобы не упустить ни единой черточки, от наличия которой руна может поменять свое значение. Перламутровые крылья затрепетали от удивления.

— Ты просишь меня помочь тебе? — удивился крошечный человечек, в глубине души надеясь, что это не так.

Конечно, ему очень льстило, что дракон обратился за помощью к такому крошечному существу, которое обычно решительно никто не замечает. С другой стороны, что же это за задача, с которой не в силах справиться дракон? Взгляд фея скользнул по стиснутой в кулак лапе ящера, и он тяжело вздохнул. Что бы ни затребоват чешуйчатый похититель за жизнь несравненной Миранды, оно того стоит. Прекрасная фея достойна любых жертв.

— Но чем может помочь такое маленькое создание такому большому ящеру, как ты?

Роландэль усмехнулся. Со стороны это выглядело как свирепый оскал проголодавшегося монстра, и фей даже чуть-чуть подался назад, но тут же мужественно заставил себя остаться на месте. Как раз фей-крошка ему и поможет! Разве можно с такими габаритами разыскать ведьму в лесу? Проще весь лес на корню спалить. Да вот беда: ведьма сгорит вместе с деревьями, а это автоматически сводило на нет все усилия. Феи-крошки славились своим умением пролезть практически где угодно и лететь по следу не хуже собаки.

«Мне нужно разыскать одну ведьму», — начертал рунами дракон.

— Хорошо. Будь по-твоему. Я выполню твою просьбу, только при одном условии. Ты отпустишь Миранду прямо сейчас.

А вот этого Роландэль делать не собирался. Стоит только разжать лапу, маленькой феечки фьють… как не бывало. Нет уж. Он, слава Светлым силам, не одну сотню лет разменял. Тем не менее дракон медленно разжал кулак, и жадному взору влюбленного предстала мирно спящая феечка. Ладошки девушка подложила под голову, грудь мерно поднималась и опадала в такт глубокому дыханию во сне.

— Ты ее усыпил! — возопил фей, пытаясь смириться с несправедливостью бытия.

Одно дело упорхнуть на свободу рука об руку, а другое — тащить на себе бесчувственное, хотя и горячо любимое тело. Такая ноша, к величайшему сожалению фея, была ему не по силам. А жаль.

«Да не волнуйся ты так, — словно прочтя безрадостные мысли голубокрылого мотылька, начертал дракон. — Верну я тебе ее в целости и сохранности. Вот ведьму приведешь, и верну».

Фей огорчился еще больше. Где это видано, чтобы ведьму удалось притащить в гости к дракону, тем более если она сама того не желает… «А может, желает?» — мелькнула в ошарашенном мозгу шальная мысль. «Кто их, ведьм, знает? Может, ей как раз всю жизнь во сне снилось, как ее похищает дракон?» Да и какой был у него выбор? Правильно. Никакого. Фей тяжело вздохнул, на всякий случай клятвенно заверил дракона в том, что, если с прекрасной головки златокрылой Миранды упадет хотя бы единственный волосок, он оторвет чешуйчатому его мерзкую голову, невзирая на его размеры, и улетел на поиски. Роландэль же сладко, до хруста в челюстях, зевнул и с чувством выполненного долга прилег отдохнуть от трудов праведных в тенечке.


Примерно к полудню охота разонравилась мне окончательно. Слегка покачиваясь в седле, я искренне недоумевала, что хорошего можно найти в этом скучном и нудном времяпрепровождении. Судите сами. Куча народу поднимается ни свет ни заря и дружно таскается по лесу, невзирая на погодные условия, с единственной целью обнаружить и умертвить несчастное животное с дальнейшей перспективой поедания добычи. Может, я чего-то не понимаю, но дикий хряк десятилетней выдержки, именуемый кабаном, представляется мне сомнительным деликатесом. Правда, назвать волколака несчастным язык не повернется, и поедать нежить может только какой-нибудь всеядный троглодит с луженым желудком и полным отсутствием как обоняния, так и элементарного чувства брезгливости. Но это частности, которые к делу отношения не имеют.

Примерно тогда, когда я уже была готова сдаться, наплевать на гордость, на волколака, и малодушно повернуть назад, среди темных стволов деревьев забрезжил просвет. Вместе с солнечным светом впереди ясно замаячила надежда на сытный обед и послеобеденный отдых. При мысли о еде желудок громко заурчал, требовательно напоминая о себе. Я пришпорила Яшку, и мы бодро продрались через кусты на лесную поляну, где какой-то затянутый в камуфляж мужик с энтузиазмом мясника разделывал нашего волколака. Признаться, от такой наглости я немного растерялась и так бы и сидела, разинув варежку, как воплощение статуи «пришла, увидела и не поверила своим глазам», если бы не вмешательство бдительного Василия.

— Гля! Народ! Браконьеры совсем оборзели, среди белого дня без лицензии охотятся!

Незнакомец прервал свое занятие и недоброжелательно фыркнул в нашу сторону:

— Надо полагать, у вас имеется разрешение на охоту и вы мне его сейчас предъявите.

Я с опаской покосилась в сторону внушительного на вид топора, которым незнакомец как раз освежевывал тушу. В нас не запустил — уже хорошо.

— А ты кто такой, чтобы мы свои документы показывали? — ощетинился кот.

Шерстка на пушистике встала дыбом, глаза загорелись боевым задором. Ни дать ни взять — воин, умилилась я.

— Ну так и гуляйте себе дальше, — настоятельно порекомендовал мужчина.

В это время на поляну вышли остальные. Волчок сразу ощетинился, показав внушительные клыки, эльфы заметно напряглись, готовые в любой момент обнажить клинки, Макс небрежно поигрывал боевым файерболом.

— Волчок? — удивленно окликнул браконьер, откидывая со лба капюшон.

По плечам рассыпались золотистые волосы и показались острые эльфийские ушки.

— Арни! — потрясенно ахнула я.

С Арни я познакомилась при очень необычных обстоятельствах. Помнится, я тогда совершала ночную прогулку по замку одного некроманта (который впоследствии был разрушен до основания не без моего участия), а он пытался стянуть какой-то чрезвычайно необходимый ему амулет. К несчастью, амулет погиб вместе с замком. Черный маг очень расстроился. Арни тоже, хотя оба горевали по разному поводу. Тем не менее странно было обнаружить его посреди леса над убиенным волколаком.

— Мир тесен, моя госпожа, — усмехнулся тот, вспоминая свою вынужденную роль слуги в замке демона из Темного мира.

— Может, раз вы так трогательно обрели друг друга, юноша уступит нам волколака? — осторожно предположил Васька, который никогда не забывал о своей выгоде.

— Пожалуйста, — кивнул тот. — В конце концов, мне нужна только голова, остальное можешь забирать. Я возражать не буду.

— Замечательно. И как ты себе это представляешь? Как я предъявлю в Новых Усадьбах волколака без головы?

— Запросто! — засмеялся Арни. — Скажешь, что в процессе усекновения от головы слишком мало осталось.

— Не поверят, — огорченно вздохнула я, разглядывая распростертую на земле тушу нежити.

— Еще как поверят, — довольно потер руки Макс. Видимо, подсчитал примерную сумму от распродажи останков волколака. А что? Многие заинтересуются. Волколак входит в состав некоторых декоктов некромантов, да и на сувениры много что приспособить можно. Когти, например.

— Скорее удивятся, почему так много уцелело после твоих антигуманных опытов, — поддакнул Арни. — А ты, кстати, почему с такой охраной прогуливаешься? Опасаешься, что местные зверушки рискнут здоровьем и нападут?

— Нет. Пока самоубийц не нашлось. — В тон ему откликнулась я, сказав истинную правду, но не удовлетворив любопытства удачливого браконьера. Щедрый подарок ничуть не смягчил моего отношения к нежданной конкуренции. Я тут, понимаешь ли, ни дня ни ночи не знаю, по лесам и прочим буреломам шатаюсь практически без завтрака, обеда и перспектив на сытный горячий ужин, а он не только наглым образом завалил непосредственный объект охоты, но и не удосужился предупредить, чтобы зря не напрягались. Мы бы его и в башне могли подождать. Нам нетрудно.

— А ты какими судьбами забрел в эту глушь?

— Да так… Ничего особенного… — усмехнулся тот. — Гулял просто.

— Ага? — обдал эльфа бочонком скепсиса Васька. — А тут мимо, совершенно случайно, волколак пробегал. А у тебя как раз завалялись серебряные стрелы и арбалет.

— Угу… Угу… — закивал Арни. — Примерно так все и было.

Здорово. Сколько шансов у обычного человека, вернее эльфа, случайно повстречать волколака и при этом остаться в живых? Допустим, волколаки предпочитают мирно отлеживаться где-нибудь в кустарнике до ночных сумерек, и вы чисто случайно по непростительной неловкости отдавили мирно почивавшей нежити хвост. Неудивительно, что тварь огорчится вашей прискорбной неосторожности и мягко попеняет вам, цапнув за ногу (с дальнейшим отрыванием конечности в виде компенсации за моральный ущерб). Сколько народу, направляясь на прогулку, пусть даже в лес, предусмотрительно прихватывает из дома арбалет? А Арни, поди ж ты, захватил. Массивный боевой арбалет, даже прислоненный к сосне, выглядел более чем внушительно. Серебряный, с затейливой гравировкой приклад явно гномьего происхождения благородно блестел на солнце.

— А зачем тебе голова? — не удержалась я от вопроса.

В конце концов, не убьет же он меня при таком количестве свидетелей.

— Над камином повешу… Что за нелепые вопросы? Если подозреваешь в чем, так и скажи. Самой-то волколак зачем?

— Странный вопрос. Продам, конечно. Я же не извращенка — такую страхомордину над камином вывешивать.

Ко мне и так лишний раз зайти боятся. Добавилая про себя.

— И ты, разумеется, искренне недоумеваешь по этому поводу, —не удержался от сарказма Ахурамариэль.

Я невольно вздрогнула.

«Очень интересно. Может, просветишь на этот счет? А то я прямо теряюсь в догадках».

— Неужели?— хихикнул тот. —Да узрев твоих животных впервые, вполне можно от страха заикой стать, а те, кто здоровьем слаб, рискуют досрочно переселиться на кладбище.

В этот момент кто-то настойчиво поинтересовался:

— Вы ведьма Виктория?

— Да, — пожала плечами я. — А вы не в курсе?

— Что — да? — живо заинтересовались окружающие.

— Я ведьма Виктория.

Народ уставился на меня как на потенциального пациента психиатрической клиники.

— Мы как бы в курсе, — напомнил Гарандарэль.

— А зачем тогда спрашиваете? — вызверилась я. Васька участливо заглянул в лицо:

— Вика, ты меня пугаешь… Это очередная хохма или у тебя уже раздвоение личности началось?

Ничего себе. Дожила. У меня раздвоение личности. Так и знала, что дружба с эльфами никого еще до добра не доводила. Взять, к примеру, знаменитого Бильбо Бэггинса из «Властелина колец». Так он тоже стал немного с тихой грустью после знакомства с кольцом. Носился с ним как с писаной торбой. Стоп. Но ведь я же не сошла с ума, я голос действительно слышала.

— Думаю, мне не стоит напоминать, что слышать недоступные для окружающих голоса — дурной знак.

Я поежилась. Так, Вика, спокойно. У меня глюки. Видимо, в завтрак какой-то шутник подсыпал что-то галлюциногенное. Вычислю кто — убью.

— Тебе надо вернуться в Новые Усадьбы. Тебя там ждут, — заявил настырный голос.

Я нервно икнула и взвыла благим матом:

— А-а-а-а!!! Я сошла с ума!

— Какая досада, — печально согласился голос— Кто же теперь поможет бедняжке Миранде? Убьет ее дракон. Съест и не подавится, ящерица проклятущая.

Уважаемый глюк, не знаю, кто такая эта самая Миранда и почему для своей трапезы дракон выбрал именно ее, но при чем тут я? Разве я похожа на драконоборца или на странствующего рыцаря, алчущего признания и славы во имя прекрасной дамы? С чего ты взял, что я соглашусь отвоевывать совершенно незнакомую девицу у здоровенной ящерицы?

К тому же драконы кроме скверного характера, склонности похищать кого ни попадя имели неприятную привычку плевать огнем куда попало. Что, понятное дело, изрядно сокращало список желающих обогатиться за драконий счет (как известно, драконы имеют склонность копить в своих пещерах сокровища). Впрочем, встречались иногда уникумы, которые решались-таки на поединок. Не обеднела земля русская богатырями да поединщиками. Действительно, отчего не потешить себя, косточки не поразмять. Только в последние несколько столетий дракона сыскать почти так же сложно, как и пережить эту волнующую встречу. Что поделаешь, исчезающий вид.

— Миранда не девица, — возмущенно пискнул голос.

— Нашел чем гордиться, — раздосадованно отмахнулась я.

— Ты меня не так поняла! Она не просто девушка… Она принцесса фей.

Надо же. Мне на удивление везет на особ царской крови. Скоро нельзя будет за хлебом выйти, чтобы не столкнуться при этом с каким-нибудь королевичем или принцем.

— А ты кто такой? И почему тебя так живо интересуют феи?

— Ой! — спохватился невидимый собеседник, и в моем поле зрения появился крохотный фей с перламутровыми голубыми крыльями. — Я так волнуюсь за судьбу принцессы, что совершенно забыл о манерах. Разрешите представиться: Насвин. Я состою при отце принцессы Миранды пажом.

И тут я сделала сразу два открытия. Первое — я все-таки не сошла с ума и голоса мне не мерещатся, что не могло не радовать. Второе — народ приступил к активным действиям, дабы изолировать одну свихнувшуюся ведьму от общества раньше, чем она окончательно спятит и покусает всех подряд. Макс вооружился веревкой, эльфы — мешками сомнительной чистоты. Вероятно, в них когда-то хранился картофель, а потом их долго использовали как половик для ног или половую тряпку. Даже думать не хочется, зачем им понадобилось подкрадываться ко мне с холщовыми изделиями наперевес.

— В деревню прилетел дракон. Он схватил Миранду и потребовал, чтобы я нашел тебя… то есть вас, и привел к нему. Конечно, жизнь принцессы для вас ничего не значит, вы можете отказаться, я пойму. Но умоляю… Не дайте распоясавшейся рептилии уничтожить нашу принцессу!

— Очень надо тащиться леший знает куда для светской беседы с совершенно незнакомым драконом! К тому же неизвестно, насколько склонен сам доисторический ящер разговоры разговаривать. Может, он обедает исключительно ведьмами по имени Виктория. Мало ли какие идеи могут иметься в голове после нескольких тысячелетий.

Мои, с позволения сказать, спутники нагло воспользовались моим замешательством и совершили попытку связать безумную ведьму. Я завопила благим матом, размахивая руками, как взбесившаяся ветряная мельница, и пинала всех, до кого смогла дотянуться. Яшка с Волчком врезались в общую свалку, превратив яростную потасовку в замечательную куча-малу. Я орала, что всех порешу, как только достану меч. Однако сам легендарный эльфийский клинок являть себя миру не спешил, справедливо рассудив, что убивать меня не собираются. Словом, Ахурамариэль был единственным, кого ситуация забавляла до икотных колик. Яшка и Волчок на всякий случай покусали всех, кто имел несчастье попасться им под зубы. Досадно, но я не оказалась исключением. Когда чьи-то острые зубы с завидной бесцеремонностью впились в мою беззащитную ляжку, я дико взвизгнула и брыкнула ногой. Очень вредная часть где-то глубоко в мозгу с удовлетворением констатировала: «попала».

— Ой! За что?! — заорал кто-то. Кажется, Макс.

— Не стой под стрелой! — мрачно откликнулась я и отвесила кому-то оплеуху.

В такой тесноте куда ни ударь, в кого-нибудь да угодишь. Это радовало, но не особо. Кстати, фей тоже не остался в стороне и благоразумно принял мою сторону. Разумеется, где он найдет еще одну ведьму Викторию, чтобы пойти спасать свою принцессу. Совсем мужики обнаглели. Раньше стоило попасть очаровательной даме в логово дракона (причем неважно, по какой причине, а хоть бы за щепоткой соли), находилась толпа желающих умертвить провинившегося зверя, дабы спасти юную прелестницу. Девицу отбирали у дракона вне зависимости от пожеланий первой и уж тем более не спрашивали мнения второго. Да-а-а… Старые добрые времена. Не то что теперь. Все так и норовят озадачить окружающих собственными проблемами. Нет бы поискать решение самостоятельно, без привлечения волонтеров.

Маленький рост фея вовсе не оказался помехой в драке. Наоборот, это стало важным слагаемым его успеха. Малыш вертелся юлой, успевая везде и всюду, жаля открытые участки кожи своей миниатюрной шпагой. Кстати, уколы были маленькими, но очень болезненными, примерно как у осы в комплексе с бальзамом «Звездочка».

Силы были не равны.

«Ахурамариэль! — внутренне возопила я. — Помоги! Хватит отсиживаться за спиной хрупкой девушки!»

— Во-первых, на хрупкую девушку ты не тянешь даже с натягом. «Стервозная демоница» применительно к тебе звучит более реалистично. Во-вторых, ты и без меня прекрасно справляешься. Расценивай этот опыт как очередную тренировку по рукопашному бою.

Ничего себе тренировочка получается! Изумилась я. Скорее уж бои без правил. Тут мне на голову какой-то умник все-таки умудрился напялить пыльный мешок сомнительной чистоты. Я попыталась крикнуть, что они козлы, а затем популярно объяснить, какой именно породы, но в рот, глаза, нос и даже уши тут же набилась вездесущая пыль. Глаза заслезились, в носу нестерпимо засвербело, кожа зачесалась, причем везде одновременно, и я мучительно, до звона в голове, чихнула.

— Будь здорова! — ехидно пожелал кто-то, и я окончательно озверела.

Все! Гора трупов, море крови! Ведьма я или нет? Заклинание, выбранное наугад из анналов памяти, прочитанное вперемешку с надсадным кашлем и душераздирающим чихом в то время, когда шустрые окружающие бодро вязали мои руки и ноги, с завидным рвением трансформируя ведьму в некое подобие египетской мумии с мешком на голове, сработало, как всегда, оригинально и специфически. Впрочем, я до конца не была уверена, что оно вообще произведет хоть какой-то эффект, помимо бесполезного сотрясания воздуха.

— Ох и ё-моё! — воскликнул котик, пораженный до глубины души моим лихим чародейством.

Мне стало мучительно любопытно, что за экспромт я организовала на сей раз. Но меня так крепко замотали веревкой, что освободиться не было никакой возможности. Осталось только скакать безумным кроликом по поляне, надеясь, что путы ослабнут. Но когда мне так везло?

Наконец, когда я уже устала считать количество шишек от встречи с деревьями (они как-то не спешили уступать дорогу потерявшей ориентацию в пространстве ведьме), Ахурамариэль смилостивился и появился, чтобы помочь разрезать веревки. Все-таки и от этого вредины и зануды временами бывает прок. В ответ клинок только тихо хихикнул.

Любуясь на творение рук своих, я задумчиво почесывала затылок и искренне удивлялась, как вообще можно сотворить подобное без какой-либо предварительной подготовки и соответствующих случаю ритуалов. Голова героически усекновенного волколака не просто ожила — она рычала, грозно скалилась, щелкала мощными челюстями. Каким-то образом ей удавалось передвигаться. Видимо ожившая часть нежити умудрялась использовать для этого воздух, хотя при полном отсутствии других частей тела такой способ передвижения в принципе невозможен. Но, как ни странно, обозленную голову это никоим образом не останавливало. Она, высоко подпрыгивая в воздухе, шустро гонялась за незадачливым усекновителем, пытаясь цапнуть хоть за что-нибудь. Арни удирал, петляя как заяц, сбивающий охотника со следа. Этот эффективный прием, спасший жизнь не одного пушистого зверька, срабатывал далеко не всегда, и иногда внушительные зубы ожившей головы с рычанием смыкались то на ляжке, то на филейной части охотника.

Васькину голову украсили роскошные ветвистые оленьи рога. Непомерно огромные костяные наросты сделали бы честь любому оленю, но коту они были вовсе ни к чему, к тому же фамилиар был не в состоянии оторвать голову от земли. Из-за деревьев на новоявленного рогоносца бросали томные взгляды несколько прекрасных олених, принимая его за роскошного самца. Видимо, копытным дамам раньше никогда не приходилось лицезреть столь завораживающе прекрасного головного украшения. Обладатель гарема ревниво бил копытом, по ходу дела прикидывая, стоит ли связываться с доселе невиданным соперником, чьи рога намного превышали его собственный рост. Сам кот тихо хныкал, тщетно пытаясь хотя бы сдвинуться с места, дабы убраться с дороги галопирующего эльфа и преследующей последнего головы. Впрочем, ни Арни, ни голове это ничуть не мешало, они перепрыгивали препятствие, как хорошие лошади на соревнованиях, даже не сбавляя при этом темпа.

Пара моих эльфийских женихов обзавелась сногсшибательными ослиными ушами и дивными длинными шнобелями, словно были прямыми потомками Пиноккио и с момента рождения не сказали ни одного слова правды. Эльфы дружно пытались испепелить меня взглядом. Получалось у них плохо, я даже не вспотела. Видимо, ребята мало тренировались на досуге. Нехорошо так недальновидно пренебрегать тренировками.

Макс обзавелся нижней губой длиной метра в три. Теперь ему точно нужно приобрести губозакатывающую машинку. Молодец я! Я возрадовалась, размазывая счастливые слезы по щекам. Надо же было умудриться учудить подобное при минимуме затрат.

— Ничего смешного, — укоризненно прошипел Макс.

— Не скажи, — хихикнула я в ответ. — Видел бы ты картину со стороны.

— Вот именно. Я как-то предпочитаю наблюдать подобное со стороны, а не становиться частью этого. Расколдовывай назад.

— И не подумаю, — насупилась я. — По мне, так вы изумительно смотритесь. Будете знать, как связывать ведьм и напяливать им на голову пыльные мешки.

— Но это было для твоего же блага! — отчаянно возопил котик.

— Типичная точка зрения маньяка, — зацокала языком я. — Когда его спрашивают о мотивации его поступков, он хлопает глазами и отвечает, что действовал для блага своих жертв. Может, он искренне верит в собственные слова, только жертвам от этого не легче.

— Мм. Мотивация, — насмешливо фыркнул Тирандерель. — Виктория, ты меня просто поражаешь богатством и образностью своего лексикона.

— Я заранее прощаю твой неуместный приступ скептицизма, — снисходительно улыбнулась я. — Тебе, наверное, невдомек, что помимо шатания по лесам и погромов в чужих домах существуют такие простые радости, как чтение книг.

Меня долго и вдохновенно уговаривали снять заклятия, обещая все что угодно, но в пределах разумного. Я кокетливо отнекивалась, прекрасно понимая, что многообещающий «предел разумного» только звучит здорово, а на самом деле фактически ничто. С таким же успехом можно посулить хоть луну с неба, а затем милостиво предложить забрать ее самовывозом. В итоге посулы приобрели более материальный характер.

Тирандерель щедро предложил флакон сногсшибательных эльфийских духов. Легендарный «Эльфийский рассвет» изготавливался по какой-то старинной технологии из редких цветов и растений, произрастающих только на территории клана Золотого Рассвета. Помимо своей редкости, духи обладали изумительным ароматом и стойкостью запаха, что сделало клан, производивший дивный «Эльфийский рассвет», очень и очень богатым. Духи приравняли к достоянию клана. Стоимость «Эльфийского рассвета» практически сравнялась с иномаркой. Надо ли говорить, что рыжий был милостиво прощен и расколдован, а я стала счастливой обладательницей заветного флакона. Мелена просто облезет от зависти, думала я, что сильно повысило мою собственную самооценку.

Гарандарэль решил сделать не менее красивый жест, и от щедрот своих предложил пополнить мой гардероб великолепным нарядом из переливчатого эльфийского шелка, причем любым, на какой ткнет мой украшенный золотистым коготком пальчик. Пришлось великодушно согласиться. Мое последнее платье безвременно погибло под острыми зубами злополучного волколака, чья голова неутомимо нарезала круги, гоняясь за Арни.

Макс презентовал немного мандрагоры. Корень достаточно редкий, выкапывать верещащее растение занятие не из приятных, требующее при этом кучу времени, сил и устойчивой психики. Котика я расколдовала просто так, предварительно взяв с него клятвенное обещание никогда больше так не делать.

С Арни оказалось тяжелее. Зловредная голова вовсе не собиралась останавливаться даже после того, как браконьер посулил мне неплохой амулет для распознавания нежити. Замечательная штукенция, между прочим. Определяет не только вид, но и класс опасности для окружающих. Пришлось устраивать на нежить вторичную охоту. Тут и мешки пригодились. После долгих метаний по поляне голову удалось прижать к одному из мощных стволов сосны и запихнуть в мешок. Голова рычала и покусала всех, до кого только смогла дотянуться, но все-таки проиграла большинству.

9

К деревне подошли только ночью, когда серебряный серп горделиво выплыл на черный бархат небосвода и яркой россыпью зажглись вокруг него многочисленные стразы звезд. Привязанная толстой веревкой к седлу Яшки туша обезглавленного волколака всю дорогу до населенного пункта волочилась по земле, оставляя в лесном грунте глубокие следы от когтей. В отличие от семейства кошачьих, когти у волколака не втягиваются. Так уж они устроены. К тому же в процессе транспортировки туша начала стремительно портиться, и теперь вокруг нас витал устойчивый запах тления. Короче говоря, воняло так, словно кто-то забыл закопать множество трупов и просто оставил их лежать на солнцепеке.

Всю дорогу народ тщетно уговаривал меня бросить останки волколака в лесу. Но я уперлась, как сотня мулов разом. Просто я ощущала острую необходимость реабилитироваться перед местными жителями. Им будет гораздо спокойнее спать, зная, что тварь больше не нанесет визит вежливости и не перегрызет им горло в постели. Если ради этого надо потерпеть какой-то там запашок, то цена не очень высока.

Нас встретил дружный вой местных псов. Собаки пели на редкость слаженно и от того не менее жутко. Мы гордо прошествовали по центральной улице до дома Богданова, чувствуя себя группой вампиров, вышедших на охоту. Кошки в ужасе шарахались в стороны, особо чувствительные ловко взбирались на дерево и присоединялись к собачьему хору. Одинокий пьяница, бредущий домой широкими зигзагами, узрев нас, выступавших словно призраки в ночи, резко протрезвел. А разглядев обезглавленную тушу волколака, нервно икнул и ломанулся как лось, разбрызгивая лужи и ломая кусты.

Оценив стремительность бегства представителя местной общественности, я пришла к неутешительному выводу, что народ в селе проживает по большому счету темный, необразованный и к тому же очень пугливый.

— Ага, —ехидно хихикнул Ахурамариэль. —Повстречаться ночью с тобой, да еще в компании вонючего, безголового волколака — зрелище не для слабонервных. Тут кто хочешь поседеет, а то и загнется от инфаркта.

Я мужественно проигнорировала некстати развеселившийся клинок. Тоже мне юморист нашелся.

В доме Богданова свет не горел. Что в общем-то и неудивительно. Время-то стояло позднее. Нормальные люди в такой час спят. И только ведьмы бродят по селу, пугая обывателей своим обликом и видом почившей нежити.

— Точно. И еще неизвестно, кого из вас боятся больше.

Я тяжело вздохнула, осознав всю горестность своей нелегкой судьбины при полном непонимании моей тонкой душевной организации окружающими.

— Согласен. Понять тебя очень тяжело. Лично я тоже не пришел бы в восторг, если бы на моем пороге появилась всклокоченная ведьма с окончательно протухшим волколаком на буксире.

В глубине души (где-то очень глубоко) я понимала, что в целом меч прав. Но куда, скажите на милость, мне деваться с такой сомнительной поклажей? Ну не домой же ее волочь?

— Не советую. Запах год не выветрится.

— Слушай, Загнибеда, а ты не находишь, что время для визита слишком позднее? Ночь ведь на дворе.

— Действительно, — сплоченно поддакнули эльфы. — Может, стоит зайти с утра?

— Не вопрос, — радостно согласилась я. — Вы, ребята, разобьетесь на пары и станете сторожить трофей, а я пошла.

— Куда?!

— Спать, разумеется, — пожала плечами я.

— Стоп-стоп-стоп… А почему как сторожить — мы, а как спать — ты?

— Потому что я единственная из вас дама. Слабый пол, так сказать.

Народ застыл, потрясенный убойной логикой. Дело решил Гарандарэль. Принц клана Раскидистого Дуба справедливо рассудил, что держать таких высокопоставленных гостей на пороге просто верх неприличия, а потому принялся дубасить в ворота с фанатизмом барабанщика, играющего атаку.

Дружно взвыли затихшие было собаки. Осторожно кравшаяся по крыше богдановского особняка кошка, запнувшись на полшаге, поскользнулась и с воплем, достойным Тарзана, съехала до карниза, где все-таки умудрилась уцепиться кончиками когтей и вторила разошедшимся не на шутку собакам такими руладами, что в ушах звенело. Народ, проживавший в доме, контужен не был, тугоухостью не страдал, а потому в доме мгновенно вспыхнули окна, и на улицу вывалился растрепанный полуголый народ с вилами, лопатами и различным дубьем наперевес. Создавалось впечатление, что люди прямо так и спали с садово-огородным инвентарем под подушкой, на случай внезапного нападения нечистых сил или просто ночных татей.

— Кто там? — осторожно поинтересовались из-за ворот голосом Богданова.

— Валерий! Откройте дверь, это я! — крикнула я в закрытые ворота, надеясь, что никто не додумается лить со стен горящую смолу, как поступают в осажденных замках.

— Я это кто? — с подозрением вопросили за воротами.

— Кто, кто… Ведьма без пальто.

— Да? — недоверчиво протянули в ответ. — А чего это ты, ведьма, по ночам без пальто гуляешь и честных людей будишь?

Насчет честности непосредственно этих людей я сильно сомневалась, потому что никак не могла понять, как за короткий срок можно не только дом в Новых Усадьбах отгрохать, но и купить виллу на Гавайях, средних размеров остров в Тихом океане и прочее, и прочее. Но, по вполне понятным причинам, озвучивать свои сомнения не стала.

— Я волколака поймала… И за премией пришла.

Всем известно, что за поимку особо опасной нежити, к которой относится и волколак обыкновенный, награждают весьма кругленькой суммой. Особенно если нежить предварительно успела несколько раз напасть на людей. Не обходилось, конечно, и без некоторых накладок. Находились предприимчивые ведьмы, ведьмаки и прочие борцы с нежитью, включая вольных стрелков, которые умудрялись загнать одну и ту же свежеубиенную нежить по частям, выдавая каждую за часть отдельной особи.

За воротами задумались. То ли ожидали с моей стороны какого-то подвоха, то ли просто не хотели открывать.

— Он что, живой? — осторожно поинтересовался Богданов.

— Ну вы, блин, даете! — пораженно ухнул неизвестно откуда взявшийся Филька, вольготно располагаясь на заборе. Отчего-то раньше я всегда думала, что филины не могут летать бесшумно. Для этого у них слишком внушительная комплекция. Но внезапностью своего появления Фильке удалось заставить вздрогнуть не только меня, городскую девочку, но и исконно лесных жителей — эльфов. А это дорогого стоит. — Притащить на сворке живого волколака! Даже Виктория не додумается до такого…

Я показала зарвавшемуся оборотню кулак. Филин задумчиво обозрел предложенное и добавил:

— Дороже стоит живой.

Убила бы, честное слово, и наплевать мне на уголовную ответственность. Последнее время некоторые слишком активно ратуют за права оборотней. Теперь, чтобы убить перевертыша, необходимо как минимум получить лицензию на отстрел. Раньше достаточно было только повстречать оного. Старые добрые времена…

Ворота распахнулись так резко, словно находящиеся за их спасительной сенью люди всерьез планировали убить нас всех разом. К счастью, я хоть и не предвидела такого финта, но стояла достаточно далеко. Макс своим спасением был обязан хорошей реакции Волчка. Мутант резко отпрыгнул в сторону, целитель не смог удержаться на спине мутанта и, взмахнув руками, как пингвин, мечтающий о полетах, улетел во тьму, вопя нечто нецензурное. Откровенно говоря, я его понимала. Катапульта вышла славная. Фей, удобно расположившись на моем плече, ржал как ненормальный.

Богданов появился из-за створок ворот и, не обращая на всеобщее веселье ровно никакого внимания, деловито прошествовал к туше поверженной нежити. Облаченный в длинную, до пят, белоснежную ночную рубашку и какой-то жуткий средневековый колпак, но с двустволкой наперевес, он сильно смахивал на собственное привидение. Мужчина с интересом осмотрел предложенный экземпляр волколака обыкновенного, извлек откуда-то нож (интересно, где прятал?) и невозмутимо отхватил от лапы парочку когтей. В руках его незнамо откуда возникла пачка денег (насколько мне было известно, способу извлечения денег прямо из воздуха никто еще не обучился, может, Богданов раскроет мне свой секрет?). Деньги со всей торжественностью были вручены мне. Даже на первый взгляд там было больше обычного для таких случаев вознаграждения этак раза в два. Пока я размышляла о причинах такой щедрости, Богданов снизошел до пояснений:

— Ну вот и все. Теперь, будь добра, убери эту падаль от моего дома подальше…

— А куда я его дену? — опешила от такого поворота сюжета я.

Разве ему не полагалось с благодарностью принять так щедро оплаченный трофей, выделать шкуру, и зимними вечерами долго, взахлеб повествовать друзьям о том, как один голыми руками задушил — да что задушил! — ногами запинал огромную клыкасто-зубастую нежить, после чего гордо вывесил трофейную шкуру над камином на долгую память потомкам.

— Не хочу тебя разочаровывать, дорогая, но кто в своем уме станет хранить дома такую мерзкопахнущую дрянь? И где найти идиота, который добровольно станет любоваться на нее без противогаза?

Н-да. Об этом я не подумала.

— Ух ты! А ты это умеешь? Я поражен…Вот гад!

— Откуда я знаю? — Похоже, я так заболталась с ехидствующим Ахурамариэлем, что практически подпрыгнула от голоса Богданова. — Просто прикопай его где-нибудь за пределами деревни. Главное, подальше отсюда. Очень… очень далеко… Кстати. Там прилетел один дракон. Словом… Сделай так, чтобы его завтра уже не было на моем газоне.

Ворота с металлическим лязгом захлопнулись, оставив меня в полном недоумении — решать, куда девать целую тушу волколака.

— Да выволоки его в лес и зарой где-нибудь… Кстати, я такой дивный овражек приметил! Тебе останется только засыпать.Хм. А это идея.

Овраг действительно был будто создан для массовых захоронений. Глубокий, удобный, полный прошлогодней листвы… Минус был в том, что заниматься таким неблагодарным делом приходилось только вдвоем. Макс не смог отвертеться, так как прямо жаждал заполучить парочку когтей и сделать подвеску, как у заправского охотника за головами. Я нагло предложила отработать эффектный сувенир. Макс надулся, но расставаться с мыслью о заветных цацках не стал. Зато остальные сопровождать новоявленных могильщиков отказались. Эльфы дружно заявили, что каждый сам хоронит своих мертвецов (эк они загнули!) и вообще у них дел по горло. Слабаки! Бросили одинокую хрупкую девушку в самый ответственный момент. А еще в женихи набиваются. Ну как с такими семью заводить? Прямо не знаю.

Васька умчался домой под благовидным предлогом приготовления ужина. Ну что ж. Это, можно сказать, святое. Филька, зажимая крылом клюв и отчаянно гнусавя, прогундосил нечто вроде «на охоту пора, а не то похудеет и умрет от голода». Угу. Так я ему и поверила. Да в нем килограммов пять лишнего веса! Сачок несчастный. Фей упорхнул повидать похищенную драконом принцессу. Ладно-ладно. Я им еще припомню. Нет. Разумеется, я не злопамятна. Просто злая и память у меня хорошая.

До оврага ехали под душераздирающий вой местных шавок, которым подпевали одуревшие от непередаваемых миазмов лежалой мертвечины коты. Хотя плюсы были. Даже целых два. Первый — похороны покойного были весьма и весьма неплохо оплачены. Второй — кровососущие насекомые дохли гораздо раньше, чем могли к нам прикоснуться. Не выдерживали, бедняжки, газовой атаки.

На дно оврага тушу спихнули совместными усилиями. Я долго морщилась, крепилась, неимоверным усилием воли сдерживая рвущийся на волю обед (аж сама поразилась собственному мужеству). Но это все, на что я была способна. То есть спуститься вниз для предания останков земле сил уже не было. Сама мысль о подобном деянии была сродни подвигу Геракла. Макс тоже не смог себя заставить. Мы немного постояли на краю с подветренной стороны.

— Знаешь… А ведь мимо этого оврага мало кто ходит, — заметил Макс.

Я не могла не согласиться с его выводом. Тропинки как таковой сюда не было, и на это место нам посчастливилось напороться совершенно случайно.

— Давай его просто засыплем листьями, и все.

— Давай, — облегченно вздохнула я.

Листья — это не земля. Они гораздо легче, и чтобы засыпать ими трещину в земле, пусть даже довольно глубокую, требуется гораздо меньше времени и минимум подручных инструментов. То есть ноги и руки вполне сгодятся. Через полчаса отчаянного сопения и возни мы получили чудесную возможность созерцать творение рук своих. Кто бы мог подумать, что за короткий срок можно не только сравнять овраг с краями, но и насыпать вполне приличный курган. Из кучи листового опада, недовольно фырча, выбрался на редкость сердитый еж и нагло укусил Макса за ногу. Тот взвыл и не нашел ничего более остроумного, чем врезать обидчику голой рукой. Эффект был потрясающий. От дикого вопля разобиженного целителя с близлежащих деревьев осыпалось столько листьев, хвои, птичьих гнезд и просто сов, что из них можно было бы воспроизвести египетскую пирамиду в натуральную величину вкупе со сфинксом. Наверное, бить ежей все-таки не очень полезно для здоровья.

— Вика. —Вкрадчивый, мурлыкающий голос меча заставил невольно напрячься в ожидании очередной колкости. —Сдается мне, зря вы закопали многострадальный трупик зверски замученной нежити так глубоко.

На счет «зверски замученной» можно и поспорить. Хотелось бы мне увидеть того смельчака, который додумался бы тиранить волколака. Впрочем, последних мгновений жизни убиенного застать не удалось, и насколько гуманен был избранный Арни способ умерщвления нежити, судить не берусь.

«Это почему же зря?» — осторожно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что, наверное, лучше было бы промолчать.

И я бы именно так и поступила, если бы не банальное любопытство. А оно, как говорится, не порок…

— Насколько я понял, ты получила весьма кругленькую сумму за этот дурно пахнущий экспонат?

Это был риторический вопрос, и в ответ я просто кивнула.

— Ну так вот… Даю наводку: Новые Усадьбы не единственная деревня в окрестностях…

Ахурамариэль загадочно замолчал. Но продолжения и не требовалось. Правила о вознаграждении за усекновение рыскающей по окрестностям нежити успешно действует везде. И пусть этот волколак не успел засветиться где-нибудь еще (иначе команду истребителей вызвали бы гораздо раньше), а значит, заплатят за него на порядок меньше, чем в Усадьбах… Но ведь заплатят же.

Видимо, Макс пришел точно к такому же выводу, потому что мы ринулись разгребать листья на редкость сплоченной командой и довольно скоро встретились на дне оврага, намертво вцепившись я в хвост, он в холку нежити.

— Зачем он тебе? — напряженно вопросил Макс, стараясь перетянуть тушу в свою сторону.

— А тебе? — мило поинтересовалась я, резко дергая в свою.

— Мне, чтобы заработать деньги.

— А мне, надо полагать, деньги без надобности, — сыронизировала я.

— Ты уже получила свою долю.

— Что-что? — удивилась я и чуть не выпустила саблевидный хвост из рук. — Какую долю? Это же мой волколак! Арни отдал его мне. До деревни транспортировал его Яшка. А ты просто примазался.

— Я примазался? — задохнулся от возмущения целитель. Я нагло воспользовалась замешательством противника и рванула тушу на себя что есть сил. В результате мы с волколаком сплоченным дуэтом улетели в кучу листьев. По дороге я орала нечто нецензурное, Макс ржал как племенной жеребец, а покойный просто припечатал меня сверху, как импровизированный пресс.

— Прекрати веселиться и вытащи меня отсюда… — взмолилась полузадушенная я, выплевывая изо рта клок шерсти и из последних сил борясь с вонью и подкатывающей тошнотой.

— Хорошо. Но волколак мой, — послышался неумолимый ответ.

— Шантаж! — возопила я, тщетно пытаясь разучиться дышать.

К сожалению, эта потребность заложена в человеке природой. Так уж мы устроены. Кислород нам жизненно необходим. Ну почему именно сегодня у меня нет насморка?!

Макс задумался.

— Уговорила. Семьдесят пять на двадцать пять, — изрек он.

— Грабеж! — выдохнула я и задержала дыхание. Торговались долго и упорно. До умопомрачения, причем моего. Сошлись на цифре пятьдесят на пятьдесят. После чего Макс сподобился вызволить полузадохшуюся меня из нежелательных объятий нежити. Здесь мы разделились. Я скоропостижно уползла в ближайшие кусты, где меня долго и мучительно рвало. А Макс отволок за хвост предмет наших товарно-денежных отношений на берег оврага.

Когда меня перестало выворачивать наизнанку, в голове слегка прояснилось, а радужные круги перед глазами испарились, словно их и не было, вдруг обнаружилось, что Яшка благополучно растворился в ночи, оставив нас решать проблемы с транспортировкой духовитого груза самостоятельно. Надо было как-то спасать ситуацию, или наш коммерческий план, скорбно пискнув, скончается прямо на глазах.

— Ну что ж… — задумчиво протянула я, стараясь держаться от туши подальше. — Придется тебе, Макс, показать, так сказать, свою молодецкую удаль и отволочь наш трофей в Крутогорье.

— Почему я? — огорчился несправедливостью жизни целитель.

— По двум причинам. Во-первых, ты мужчина как-никак. — При этих словах Макс сначала было горделиво приосанился, но бросил взгляд на предмет будущей грузоперевозки и пригорюнился. — Во-вторых, — невозмутимо продолжала я, — пятьдесят процентов надо отрабатывать.

Парень окончательно сник, но послушно взялся за хвост волколака, благо вышеупомянутое Крутогорье находилось совсем недалеко, примерно в километре от Новых Усадеб. Вскоре мы под неизменный дружный вой местных шавок вошли в село. Макс сопел, кряхтел, как старый пожарный мерин, но тянул хорошо. Молодец. На плетне сидел кот и самозабвенно выводил любовную серенаду своей пушистой трехцветной подруге. Завидев нашу траурную процессию вкупе с непередаваемыми миазмами, пушистый Казанова сбился с ритма, закашлялся и хрипя рухнул с перекладины. Его более выносливая дама осталась в гордом одиночестве, тараща на невиданное шествие огромные плошки глаз.

— Ну? — требовательно прохрипел Макс, переводя дух. — Куда тащить-то?

— Да погоди ты! — отмахнулась я, стараясь сориентироваться, где именно может располагаться дом главы сельской администрации.

Хоть Крутогорье и ближайшее село, но я так и не удосужилась в нем побывать. Теперь я об этом жалела, но проливши молоко, по сметане не плачут.

— Чего годить-то? — возмутился целитель. — Вот сейчас лягу и помру прямо здесь, и у тебя на руках окажется сразу пара трупов.

Я с интересом посмотрела на умирающего.

— Давай… Правда, за тебя, пожалуй, много не дадут. Зато все деньги за волколака мне достанутся.

— Не дождешься! — резко передумал тот.

А говорят, что это женщины переменчивы как погода! Хмыкнула про себя я. Однако что же делать?.. У кого бы спросить, где проживает глава сельской администрации? Беда в том, что в селе ночью (в отличие от города) народ прогуливается редко. Большинству селян вставать ни свет ни заря, а потому ночные красоты редко кого привлекают. Сегодняшняя ночь не стала исключением, и в окнах темных домов свет не горел.

— А ты просто постучи в первый попавшийся дом. Местные наверняка в курсе, кто где проживает.

«Оригинальная идея, — скептически фыркнула я. — Полагаю, поднятый с постели народ мне еще и чашечку какао предложит».

— Если у тебя есть другие мысли — действуй. Иначе сильно рискуешь проторчать здесь до утра.

Не-э-э. До утра торчать столбом в незнакомом селе, изображая из себя скульптурную композицию «Охотники вернулись из леса», не очень-то хотелось. Точнее, не хотелось совсем. Поэтому я недолго думая принялась стучаться в ближайшие ворота. Местный кобель, услышав такой беспредел с моей стороны, поступил нетривиально: наплевал на свой собачий долг и молча забился в конуру, сделав вид, что его нет дома. Неадекватная реакция пса меня нисколько не остановила. Просто теперь пришлось стучать громче и ногами. Наконец потуги увенчались успехом и окна дома озарились светом. Привлеченный шумом хозяин дома вывалился на крыльцо в одних белых семейных трусах фасона «колени в тепле» и вежливо поинтересовался, кто это беспокоит его в столь поздний час:

— Какая сволочь шляется по ночам?! Ни днем ни ночью покою нет! Сейчас как вилами приголублю — будете знать, как по ночам добрых людей беспокоить.

В ответной речи я выразила некоторое сомнение в его доброте:

— Добрые люди, между прочим, гостей вилами не встречают, а приглашают в дом и угощают чаем с тортом.

— Да кто ты такая, чтобы я тебе чай предлагал? — поинтересовался счастливый обладатель элегантных трусов.

— Я? Просто ведьма, — кокетливо произнесла я. — А вы? За воротами громко икнули и более вежливо поинтересовались:

— И что тебе, ведьма, надо?

— Ведьме надо узнать, где ваш глава сельской администрации проживает.

Мужик явно обрадовался, что изначально мой визит к нему не планировался, а я просто заблудилась, и указал на искомый дом так, будто ждал этого момента всю свою сознательную жизнь. Словом, расстались мы вполне довольные друг другом и почти друзьями.

Глава сельской администрации жил в прекрасном двухэтажном доме, который выгодно отличался от окружавших его домов. Нет. Это вовсе не значит, что остальные ютились в жалких лачугах, просто на этой улице двухэтажный коттедж был единственным. Пара кавказских овчарок благоразумно забилась в конуру, стараясь не привлекать нашего внимания. Макс издал душераздирающий мученический вздох титана, на чьих плечах покоится небосвод. Я мужественно проигнорировала демонстративно страдающего целителя и принялась долбить ногой в решетчатые ворота с энтузиазмом первокурсницы, рвущейся на свидание. Минут через пять я отбила свою ногу, минут через десять на пороге показался еще один мужик ровно в таких же трусах. То ли у них тут была своя особенная деревенская мода, то ли одна швея на всех. Во всяком случае, появление еще одного мужика в таком же одеянии вызвало во мне острый приступ дежавю.

— Это кто это тут по ночам бродит? — вопросил мужик.

— Это я — ведьма. Вот волколака вам принесла.

За воротами послышался глухой стук и детский крик:

— Папа! Папа! Что с тобой?!

— Однако какие тут слабонервные люди проживают! — уничижительно фыркнул Макс— Я вот таскаюсь с этим вонючим чучелом из одного конца деревни в другой, а они тут в обмороки падают от одного только названия. Кто-нибудь, дайте понюхать ему нашатырь! Пусть сначала рассчитается с нами за убитую нежить, а потом лишается чувств сколько будет угодно.

— Так он что? Не живой? — осторожно поинтересовались из-за забора.

— А вы хотите, чтобы мы его оживили? — спросила я, опуская тот факт, что нежить в принципе живой быть не может.

На то она и нежить.

Нас бурно заверили, что оживления усекновенной твари вовсе не жаждут. Более того, заплатили как за нежить, нападавшую на село, лишь бы мы убрали вонючую тушу с лужайки. Правда, один коготь все-таки взяли для отчетности.

Когда сделка завершилась, деньги благополучно перекочевали к нам, коготь достался главе и ворота негостеприимного дома громко захлопнулись, Макс удивленно воззрился на волколака и поинтересовался:

— И что теперь прикажешь с ним делать? Опять в лес, что ли, тащить?

— Почему сразу в лес? — удивилась я. — Знаешь, сколько здесь еще не охваченных нами сел есть? Давай нанесем им визит. Доля та же, пятьдесят на пятьдесят, но тащишь ты.

Макс взвыл, ясно представив себе, что таким образом мы вполне можем дойти хоть до Северного полюса, но впрягся. На что я, собственно, и рассчитывала.

К худу это или к добру, но он оказался не прав. В пятом селе изрядно потрепанную тушу приняли с благодарностью, положив конец нашему весьма успешному бизнесу. К этому моменту мы так устали, что чуть не расцеловали очередного главу. Дом! Милый дом! Жди меня! Я иду.

10

Новые Усадьбы встретили нас тоскливым собачьим воем, хотя волколака с нами уже не было, мы его удачно пристроили в хорошие руки. Думаю, дело было в том, что запах этой нежити устойчиво пропитал и нас, и всю нашу одежду и четвероногие друзья человека это учуяли. Впрочем, я, кажется, стала свыкаться с необычным музыкальным сопровождением. Возможно, мне даже будет его не хватать.

На пороге дома меня ожидал еще один сюрприз. И почему я не удивляюсь? Стоило только приблизиться к родным воротам, как скрипучий голос ехидно поинтересовался:

— Вы кто?

— Свои, — опешила от такой наглости я.

— Какие еще свои? — фыркнули в ответ. — Свои в такой час дома в кроватях десятый сон досматривают. Это только тати беззаконные по чужим дворам шляются. Не буду ворота открывать!

Ничего себе! Стоило только отлучиться на день, как в доме творится черт знает что!

— А ты кто? — удивленно поинтересовалась я.

— Я-то? — проскрипели в ответ. — Я сторож этого дома. А что вас, собственно, так удивляет?

— Меня? — усмехнулась я оскалом самой счастливой волчицы в мире. — Ничего. Просто хотелось бы знать, в кого я сейчас заклятием запущу.

Я в общих чертах прикинула, чем именно эффективным (чтобы неповадно было) и тем не менее не очень разрушительным (чтобы не лишиться собственного дома в результате какого-нибудь землетрясения) шарахнуть по наглому болтуну, который мало того, что без моего ведома взялся мой дом сторожить, так еще и меня внутрь не пускает.

— Вы ведьма? — В ночи зажглись два красных глаза, и в алых отблесках проявился здоровенный волчий череп, висящий на моих, между прочим, воротах.

Я настолько обалдела от увиденного, что едва не села прямо в дорожную пыль, разевая рот, как только что вылупившийся птенец.

— Да, — гордо подбоченился Макс, будто из нас двоих ведьмой был именно он. — А у вас, уважаемый, есть что-нибудь против? Или вы просто находитесь в силках стойкого предубеждения против людей магических профессий?

— Хозяйка, что ли?

— Ну да, — скромно потупилась я.

— Так бы сразу и сказала. А то морочишь мне голову… Заходи.

Ворота приветливо распахнулись, пропуская нас, усталых и голодных путников, внутрь. Почти на пороге до меня донеслось осторожное покашливание черепа и его ехидный скрипучий голос:

— Слышь, хозяйка!.. Ты бы помылась, что ли… А то воняешь, сил нет.

Я обиженно насупилась. Нет. Ну каков хам! Хозяйка возвращается домой после долгого отсутствия, а ее мало того, что долгое время мурыжат на пороге, так потом еще и критикуют.

— А между прочим, он прав, —ехидно добавил масла в огонь Ахурамариэль. —Для тебя сейчас долгий и очень горячий душ — самое то.

«Почему именно душ? Может, я предпочитаю ванну».

— Потому что в ванной ты просто уснешь и лишишься ужина.

Аргумент железный. К тому же я слишком устала для споров.

— Ты? Да ты будешь спорить даже с могильщиками, когда они станут закапывать твой гроб.

Я мужественно проигнорировала замечание. Молодец я. Какое самообладание.

Внутреннее убранство дома после скоропалительного ремонта потрясало. Нет. Я, конечно, не против ремонта вообще (ну там обои переклеить, пол покрасить и мебель поменять), но зачем же так кардинально… Если раньше мой дом напоминал боярский терем с резными лавками и деревянной обшивкой стен, то теперь это было скорее жилище деревенской знахарки или ведьмы, словно выпрыгнувшее из воображения обычного деревенского жителя. Здесь было все: и огромная русская печь, удобная, кстати, для моего полета на шабаш (за это Дворе мое гран мерси), пучки сушеных трав под потолком, хрустальный шар на серебряной подставке, многочисленные деревянные полки с разнообразными флаконами, баночками и скляночками, книгами и фолиантами в потертых кожаных переплетах с золотым и серебряным тиснением. Многочисленные свечки, амулеты и прочее, и прочее. Даже чучело филина имелось. Оно гордо восседало на деревянной жердочке прямо как живое.

— Ой! Чучело! — умилился Макс и тут же бесцеремонно потыкал его пальцем.

Чучело возмущенно ухнуло и тут же вцепилось в доверчиво протянутую конечность. Целитель взвыл и затряс пострадавшей рукой.

— На себя посмотри, придурок! — настоятельно порекомендовал Филька, а это был именно он.

Откуда-то со стороны кухни выкатился слегка всклокоченный и чересчур возбужденный домовой с рушником наперевес. На вышитом красными петухами и цветами полотенце красовался серебряный поднос с караваем и серебряной же солонкой. Надо полагать, это меня так хлебом-солью встречали. Я аж умилилась.

— Добро пожаловать, хозяюшка! — радостно возопил Дворя, слегка контузив своим воплем.

Хорошо хоть я не с похмелья, а то подобной встречи просто не пережила бы.

— А мы тут как раз ремонт закончили. Аккурат к сроку поспели… Ну что? Любо тебе здесь? Угодили ли?

Глядя в эти ждущие приговора глаза, просто язык не поворотился пространно объяснить, что именно я думаю о его дизайнерском начинании. Жить в индивидуальной избушке даже без курьих ножек… Брр.

— Обалдеть… — только и выдохнула я.

Домовой расцвел как майский куст и радостно ускакал обратно на кухню. По крайней мере есть надежда на ужин. Этой мыслью я утешала себя, провожая взглядом ускользнувший каравай.

— А тебе бы только живот набить, —не удержался от подковырки Ахурамариэль. —Нет бы о прекрасном подумать… Ну там книжечку почитать… Репродукции посмотреть…

«Между прочим, в книжечках главные герои неизменно подкрепляют организм всяческими деликатесами. А на репродукциях сплошь девушки с персиками и натюрморты. Так и от язвы желудка помереть недолго».

— Язва умерла от язвы… Хм… Неплохой каламбурчик получился.

Я не стала опускаться до дальнейших пререканий и отправилась в свою комнату, дабы принять горячую ванну с ароматной пеной и избавиться наконец от вездесущего запаха разложения. А то скоро зомби будут со мной раскланиваться, принимая за свою.

Слава светлым силам, спальни ремонт не коснулся. Уже здорово. Вполне современная ванная комната тоже осталась цела. Я чуть не бросилась целовать вожделенные краны. Мыться! Погрузиться в горячую воду с добавлением ароматических масел… М-м-м…

В ванной отмокала долго. Пока кожа на подушечках пальцев не сморщилась от воздействия влаги. Затем извела на свою рогатую голову не менее бутылки шампуня, пока не достигла желаемого результата. Волос стал чистым, аж скрипел. Благодать. Все еще пребывая в прекрасном расположении духа, я вышла в спальню завернутая в широкое банное полотенце и остолбенела от увиденного. На моей кровати вольготно раскинулся голый (если не считать длинных рыжих волос и одеяла, обмотанного вокруг бедер) Тирандерель. Просто картина маслом «Не ждали». Я потрясенно захлопала глазами и не нашла ничего более оригинального, чем спросить:

— Что ты тут делаешь?

Эльф придал своему лицу как можно более загадочное выражение, лениво перекатился на спину и промурлыкал:

— Тебя соблазняю, разумеется.

Обалдеть. Слов нет, одни эмоции, причем неадекватные. Я стояла и решала, что в таких случаях принято делать: выпрыгнуть в окно или закатить истерику с требованием немедленного венчания. Раньше мне как-то не приходилось попадать в подобные ситуации, немудрено, что растерялась с непривычки. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возникли Васька с подносом и Гарандарэль с огромным букетом роз и бутылкой шампанского. Где-то я уже видела эти цветочки, кажется, на соседской клумбе (за потраву своих — убила бы). И ведь даже не постучались, паразиты. Их что, никто не учил хорошим манерам? Оба, увидев полуобнаженную меня и практически нагого Тирандереля (наличием одеяла можно пренебречь), воззрились на нас, как король, узревший свою дочь, целующую свинопаса.

— Виктория! — возопил Гарандарэль с таким возмущением, словно не его застукал собственный отец практически раздетым (вернее, абсолютно голым) в моей компании.

Не то чтобы я задалась целью скомпрометировать всех знакомых мне эльфов. Просто так уж получилось.

— Замуж тебе надо, — вздохнул Васька, задумчиво потирая лапкой нос.

Ага. Спешу и падаю, прямо в фате путаюсь.

— За чем же дело стало? — вкрадчиво промурлыкал этот нахал в моей постели, потягиваясь, словно сытый кот. — Я готов.

— В каком смысле? — осторожно поинтересовалась я.

— Жениться готов.

— Стоп-стоп-стоп! Зачем же такие крайности? Я вовсе не требую таких жертв. Достаточно будет, если вы просто уберетесь из моей комнаты. Причем оба.

— А вот я настаиваю на объяснении, — вклинился Гарандарэль. — Что здесь делает этот тип?

— Лежит, — скромно предположила я.

— Неужели… — Блондин угрожающе навис над рыжим. Тот только на первый взгляд казался расслабленным. На самом деле эта нарочитая, напускная неподвижность в любой момент была готова взорваться множеством движений разом. Так два мастера боевых искусств обманчиво неподвижны перед боем.

— Ты делаешь успехи, —одобрительно хмыкнул Ахурамариэль.

«Вместо своего зубоскальства лучше бы посоветовал что-нибудь путное», — привычно огрызнулась я.

— Виктория, ты же знаешь, что совета спрашивают только в двух случаях: если точно решили сделать все наоборот или когда просто необходим козел отпущения в случае неудачи. И тем не менее, если тебе действительно важно мое скромное мнение, то брось сразу обоих и найди себе кого-нибудь попроще, без особых за — морочек.

«Намекаешь, что эльфы для меня слишком хороши?» — насупилась я.

— Нет. Но в действительности вы слишком разные… Посуди сама, каково тебе будет жить рядом с практически бессмертным мужем в то время, когда ты будешь стареть.

Я беспечно пожала плечами. Надо же, отчего-то подобная мысль просто не приходила мне в голову.

— Л должна была бы. Ты ведь уже дала согласие одному из них.«Возможно. Только далеко не факт, что свадьба состоится.

Забыл, что принц состоит в розыске да и вообще не горит желанием воплотить матримониальные планы в действие».

— Вот тут ты сильно ошибаешься. Достаточно одного взгляда на эту парочку, чтобы понять: они соперники и готовы драться за твою руку и сердце.

«Ерунда. Один из них сделает все, чтобы вновь не оказаться в гробу в белых тапках, а другой вообще пришел просить убежища от собственного клана».

— Ты забываешь одну простую истину: ничто так не разжигает страсть, как наличие в поле зрения соперника.

Может быть, в другое время я бы и обдумала философские высказывания меча, но что-то (назовем это чувство интуицией) в глубине души мне подсказывало, что второго выплеска бурных страстей моих предполагаемых женихов скромное жилище просто не переживет. Молчу уже о Дворе. Еще один ремонт бедняга не потянет.

— Эй, вы, горячие эльфийские парни! — Я решительно пнула первого подвернувшегося под мою ногу перворожденного.

Гарандарэль обиженно взвыл и запрыгал на одной ноге, обхватив пострадавшую конечность.

— За что? — вопросил он с бездной укора в прекрасных изумрудных глазах.

— Скажи спасибо, что я босиком, а не, например, в туфлях с острыми носами.

— Спасибо, — послушно кивнул тот, прикидывая, чем может грозить прицельный удар обутой ноги.

— Всегда пожалуйста. А если собираетесь выяснять отношения, то, будьте любезны, идите на улицу и там хоть поубивайте друг друга.

— Какая ты добрая, — иронично улыбнулся Тирандерель, поднимаясь с постели.

Гибкое движение сделало бы честь любому хищнику из семейства кошачьих. Я, конечно, опустила глаза, как и следует благовоспитанной незамужней девице, но сделала это достаточно медленно, чтобы, к собственному удивлению, заметить на рыжем провокаторе черные шелковые боксерские трусы. Мой возмущенный взгляд скрестился с зеленооким насмешливым взглядом эльфа. Он прекрасно все понял. Какая досада.

— Что-нибудь не так? — мило поинтересовался он.

Вот зараза! Кровь бросилась мне в голову. Ну вот. В довершение всего я еще и краснею, как школьница на первом свидании.

— Все будет просто замечательно, когда вы двое уберетесь аконец из моей спальни и перестанете угрожать погромом. Кстати, не подскажете ли мне, а то я немного запамятовала: зачем здесь Гарандарэль, я знаю, а чем обязана счастьем лицезреть вашу персону?

— Я решил почтить вас своими ухаживаниями, разумеется, — в тон провозгласил Тирандерель. Просто поразительно. Стоя в моей спальне, на моем ковре, облаченный только в черный шелк боксерских трусов, он умудрялся выглядеть так, будто находился как минимум на светском рауте. — Не будете ли вы так любезны напомнить мне, что делает здесь этот господин. — Изящный жест кистью руки в сторону Гарандарэля.

Хм. А вот это надо бы запомнить. Вроде бы и не пальцем ткнул и понятно, о ком идет речь.

— Прячется от своей родни, естественно, — пожала плечами я. — Они чересчур настаивают на его скоропалительной женитьбе.

— Вот как? И кто эта несчастная?

— Эта несчастная перед вами, — гордо подбоченилась я.

— А теперь, когда ваше любопытство полностью удовлетворено, попрошу очистить помещение, — вклинился Васька и нагло вытолкнул эльфов из спальни.

Все-таки фамилиары очень полезные существа. А эльфы слишком навязчивы и утомительны. Кто бы мог подумать… Словом, после того как эта пара назойливых типов была выдворена из комнаты, я спокойно поужинала и отправилась в объятия Морфея.

В то время, когда Виктория мягко скользнула в сон, уютно свернувшись калачиком под одеялом, Вероника Богданова проснулась и, к собственному удивлению, обнаружила себя лежащей на несвежей соломенной подстилке, на которую ни одна уважающая себя свинья не ляжет, в темном отсыревшем помещении, подозрительно смахивающем на средневековый каземат. Девушка попыталась припомнить, как это ее угораздило попасть сюда. Но, порывшись в анналах памяти, однозначного ответа не нашла и пригорюнилась. События минувшего вечера представали как рассыпанные по полу фрагменты пазла, который еще только предстояло сложить, но на коробке отсутствует картинка и поэтому неизвестно, что именно должно получиться в итоге. Впрочем, она хорошо помнила, что день накануне вечеринки был наполнен суетой приготовлений. Вечеринка обещала быть веселой, на нее пригласили целую кучу народа и даже местную ведьму. А вечером должен был быть фейерверк. Чтобы не ударить в грязь лицом при постановке огненного шоу, был приглашен специалист. Еду заказали в лучших ресторанах города, пригласили официантов…

Словом, все было замечательно. Гости веселились вовсю, когда сначала на стол ухнул филин. Затем кот ведьмы погнался за птицей и половина сервировки безнадежно погибла во время драки. Затем и вовсе из ночной тиши явился монстр и перепугал всех до икоты… Все кричали, бежали куда-то… Кажется, она сама кинулась наутек, не разбирая дороги. Да и когда тут раздумывать об ориентировании на местности, если по пятам бежит чудовище, а вокруг царит полный бедлам. А дальше в воспоминаниях царил полный сумбур. Кажется, ее кто-то звал… Вероника не могла сказать с полной уверенностью, чей это был голос. Но то, что он был ей знаком… Да, наверное… Затем она куда-то бежала. И все. Дальше — провал. Словно из книги вырвали несколько страниц и читатель остался в полном недоумении гадать, чем же автор их заполнил.

— Очнулась наконец-то, — прозвучал в кромешной темноте чей-то явно обрадованный голос.

Вероника не разделяла радости говорившего, тем более что его голос, пусть и тихий, отозвался в голове свербящей болью, заставив девушку невольно поморщиться.

— Нельзя ли потише? — всхлипнула она. — А то у меня голова болит.

— Ой, извини! — откликнулась темнота.

Глаза Вероники уже более-менее адаптировались к темноте и она заметила, как где-то поблизости зашевелилось нечто большое. Впрочем, мало ли что может померещиться в этакой темнотище.

— Ты так долго спала. Я уже начал волноваться.

Заботливое участие незнакомца Веронику ничуть не удивило. Она с детства привыкла к повышенному вниманию к своей персоне. Девушка неопределенно пожала плечами, забывая, что при полном отсутствии света ее заботливо отрепетированный перед зеркалом жест никто, кроме летучих мышей и кошек, не сумеет разглядеть.

— Ты кто? — вопросила она тьму.

— Ой! — воскликнули в ответ, добавив звону в многострадальной голове Ники. — Я же забыл представиться! Змей Горыныч. Можно просто Змей или Горыныч, как вам будет угодно.

Вероника захлопала ресницами от удивления. Да где же она находится? Может, это все сон? Ну да, конечно. Сон. Где же еще водятся Змеи Горынычи и грязные соломенные подстилки. Но Вероника была воспитанной девушкой и потому решила, что назвать свое имя собеседнику необходимо даже во сне.

— А я Вероника Богданова. Для друзей просто Ника.

— Очень приятно. Я бы сказал, что рад нашему знакомству, но обстоятельства не очень радуют.

С этим трудно было не согласиться. Темные помещения как-то не созданы для нормальных знакомств. Это только влюбленные стремятся к уединению в интимном полумраке. Но для предварительного развития взаимоотношений необходимо хотя бы один раз увидеть собеседника.

— Уважаемый Змей, не подскажете ли, где я? И как здесь оказалась?

— Мы в подземной темнице, — тяжко вздохнул Горыныч. — Тебя сюда принесли примерно сутки назад.

— Целые сутки! — вскрикнула Вероника, забыв про больную голову, и тут же вздрогнула.

В разрывающемся от боли сознании, как гвоздь в сапоге, засела одна мысль: «сутки». Она находится здесь уже целые сутки, а ее никто не ищет. Хотя… это ведь сон. А во сне всякое случается. Например, как-то раз ей приснилось, будто она большая синяя птица, питается червяками и живет в лесу…

— Да. Когда тебя принесли, ты была без сознания и я так боялся, что ты так и не придешь в себя… Но ты очнулась. Хочешь есть?

Ника задумалась. Она была настолько растеряна, что простейший вопрос поставил ее в тупик. Если это сон, то почему так хочется есть? С другой стороны, во сне люди тоже едят. Поэтому Ника с благодарностью приняла протянутую ей миску, зачерпнула полную ложку, отправила в рот и… сильно пожалела о содеянном. Запах странного, похожего по консистенции на обойный клей варева сильно отдавал мокрой тряпкой, давно не стиранными носками, а на вкус оно было еще хуже. После такой еды даже те узники, которые вполне смир>тись со своей плачевной участью, резко меняли свою точку зрения.

— Боже, какая гадость! — закашлялась она, борясь с приступом тошноты.

Но что-то подсказывало, что, если ее сейчас вырвет, никто не поспешит с уборкой. Судя по спертому воздуху и откровенной вони, в помещении не только не убирались, но и не проветривали. Фактически налицо вопиющая антисанитария и пренебрежение элементарными правилами гигиены.

— Да, — сочувственно согласился Змей. — Еда здесь не фонтан. Но ко всему в этой жизни можно привыкнуть.

Вероника не разделяла философского мнения Горыныча. И уж тем более не намеревалась мириться с ужасными условиями содержания даже во сне. К тому же она принадлежала к числу тех женщин, которые искренне полагают, что, умножив два на два, можно получить любой результат, если устроить хорошую истерику с битьем посуды.

— Но ведь еду кто-то приносит…

— Да, — согласился ее собеседник.

— Значит, дверь здесь имеется, — предположила Ника. — Надо просто устроить шум, стучать в нее ногами, что ли… А еще лучше выбить ее.

— Здорово, — одобрил Змей. — Только двери здесь нет.

— То есть как нет? — опешила девушка, предвкушавшая уже грядущую победу. — А как же сюда попадает еда?

— Наверху есть люк. Раз в сутки его открывают и вниз спускают корзину на веревке.

Надежда на спасение горестно пискнула и скончалась. Хотя оставался маленький шанс реанимировать бедняжку.

— Минуточку. Но ведь ты тот самый Змей Горыныч, о котором так много пишут в сказках?

— Ну-у-у… В общем, да, — засмущался польщенный Змей.

— Тогда нет проблем! — обрадовалась девушка. — Тебе просто надо подлететь к люку и выбить его.

— Но это невозможно.

— Ты уже пробовал?

— Нет, но…

— Тогда как ты можешь утверждать это с такой уверенностью? Разумеется, это будет трудно, но сильно сомневаюсь, что кто-то строил темницу с расчетом на узника драконьей комплекции.

— Все равно ничего не получится.

— Но почему?

— У меня нет крыльев.

Разочарованный вопль девушки заставил поперхнуться приготовившегося возвестить восход трехцветного петуха. Бедняга закашлялся, захрипел и свалился с плетня, огораживающего птичник. Приготовившимся к утреннему вокалу упитанного супруга несушкам пришлось довольствоваться сомнительной заменой в виде надсадных хрипов. Ну что ж. Нет в жизни совершенства.

Высоко-высоко в горах стоит неприступная каменная крепость. Когда-то, в далекие времена, на этом самом месте стояла легендарная Крепость Драконов. Но крепость пала и воспоминания о клане Всадников, бороздящих небеса на драконах, остались только в легендах. Нынешняя крепость была гораздо меньше своей предшественницы. Но что поделаешь, пришлось умерить аппетиты. Слишком трудна была доставка стройматериалов. Крепость строилась на века. Безымянный зодчий использовал самую дешевую рабочую силу из числа гоблинов. Последних, кстати, тоже нелегко было достать, преимущественно из-за того, что их причисляли к нечисти и не очень-то жаловали. Ктому же гоблины совершенно не терпели дневного света. Но это даже было своеобразным преимуществом — строительство по ночам не так бросалось в глаза.

Прекрасная Ярондэль стояла на смотровой площадке башни и задумчиво следила за полетом горного орла. Придет время, и небо снова заполнят прекрасные драконы. И не кто-нибудь, а она сама возглавит крылатое войско, чтобы нести смерть и сеять панику среди людей. И тогда мир содрогнется от ее шагов и имя ее станет именем Первой Правительницы всей Земли. Ярондэль ничуть не смущал тот факт, что она являлась Мастером Воздуха, и к огненной стихии не имела никакого отношения. Впрочем, кто сказал, что, чтобы оседлать дракона, надо непременно иметь какое-то отношение к огню? В конце концов, она же не в пожарники нанимается.

А если повезет и она найдет хорошего некроманта, то к делу завоевания мира можно будет присовокупить еще и армию нежити.

— Госпожа…

Спокойное течение мыслей Ярондэли было грубо прервано удивительной помесью гоблина с эльфом. Гибрид получился интересный, от эльфов парень унаследовал эффектную внешность, а от гоблинов чувствительность к солнечному свету. Ярондэль иногда пользовалась этой светочувствительностью своего слуги — когда у нее случались приступы депрессии, ей доставляло особое удовольствие смотреть, как он страдает, покрываясь ожогами. Правда, со временем парень научился терпеть мучение со стойкостью оловянного солдатика, и смотреть на него стало не так интересно.

— Что случилось, Дагориэль? — Эльфийка специально назвала его полным именем, хотя прекрасно знала, что он терпеть не может ничего эльфийского и предпочитает укороченное Даго.

И немудрено. Злые языки утверждали, что неприязнь к эльфам у Дагориэля появилась еще в детстве, примерно после того, как его родная мать совершила попытку утопить новорожденное чадо в ванной, как беспородного щенка.

— Лорд Арнирандайеэль вернулся.

— Ну наконец-то.

Лорд Арнирандайеэль, или сокращенно Арни, ожидал Ярондэль, обогреваясь у камина. Он искренне недоумевал, как можно проживать на такой высоте по собственной воле. Круглый год холодно, стены крепости отсыревают, грозя обитателям жестоким ревматизмом. В руке вора и браконьера грелся бокал красного вина.

Ярондэль влетела в комнату, как голубой вихрь. Она сейчас никак не походила на будущую повелительницу мира, а больше смахивала на золотоволосую голубоглазую девчонку.

— Ну? И как все прошло? — поинтересовалась она, усаживаясь напротив.

— И ты здравствуй, Яра! — усмехнулся Арни и насмешливо отсалютовал ей бокалом.

— Кончай умничать, дорогой. Лучше расскажи, что тебя так задержало?

Арни вздохнул и поморщился от досады. Что-то ему подсказывало, что девушка не запрыгает от радости, услышав подробный отчет.

— В общем… Волколака я убил.

— Как?! — Яра подпрыгнула почти до потолка. — Ты же должен был привести его живым!

— Ну-у-у… Прости, любимая, так получилось.

— Но ты хотя бы привез его тело?

— Нет. Только голову.

— Что?! Зачем мне его голова? Какой от нее толк?

— А от всего тела какой толк? Ты же, надеюсь, не есть его собиралась.

— Тьфу на тебя! Кто же волколака ест? Он же вонючий!

Я бы попыталась его поднять, как зомби. А что делать с его головой прикажешь?

— То же самое, что и с целым.

— Арнирандайеэль, — медленно, по слогам, как имбецилу проговорила Яра. — Нельзя труп оживить по частям. Это прописная истина некромантии, и не знать таких элементарных вещей просто неприлично.

— Да? — искренне удивился Арни. — А как тогда ты объяснишь вот это?

Арнирандайеэль вывалил перед потрясенной эльфийкой рычащую голову нежити. Голова не растерялась и тут же попыталась цапнуть первого, до кого дотянется. Яра неприлично взвизгнула и горной козой взлетела на стол. Арни не заставил себя ждать (дамы вообще плохо переносят ожидание) и присоединился к ней на столе. Обозленная долгим заточением голова волколака, злобно рыча, вгрызалась в ножку спасительной мебели. Наблюдая за редкостной упертостью головы нежити, Яра задумчиво почесала кончик носа и поинтересовалась:

— Арнирандайеэль, почему ты так долго скрывал от меня такого сильного некроманта? Это же сенсация. Обещай мне, что представишь мне его в ближайшем будущем.

Арни машинально кивнул, прикинув, чем именно может грозить встреча Яры и Вики, и пришел к неутешительному выводу: шанс выжить есть только у тараканов.

11

Мне снился яркий сон с захватывающим сюжетом. Трибуны римского Колизея были до отказа заполнены народом. Как говорится, яблоку некуда упасть. Я восседала в императорской ложе, облаченная в царский пурпур, с золотым венком на голове. На ногах золоченые сандалии. Тога декольтированная… Радостно взревели трубы, и глашатай, он же ведущий, хватив кубок вина для медоречивости, торжественно провозгласил:

— Римляне и римлянки! Сограждане! Честь имею сообщить вам приятнейшее известие! Первые гладиаторские бои на право обладания рукой и сердцем нашей прекраснейшей, несравненнейшей царицы Виктории открыты!

Народ взорвался овациями. Я милостиво решила осчастливить мой народ окончательно, поднялась в своей ложе и элегантно раскланялась в разные стороны. Народ безумствовал, радостно скандируя:

— Вик-то-ри-я! Вик-то-ри-я!

Вдоволь насладившись любовью подданных, я элегантно опустилась на сиденье и приготовилась к интересному зрелищу. Мне еще ни разу не приходилось бывать на гладиаторских боях. Интересно же. С противоположных концов арены стояли огромные ворота. Судя по их величине, борцы должны были обладать ростом великана. Неизвестность сокрытого за вратами интриговала. Мальчик-слуга принес вина и сыра. Я величественно приняла и то и другое, не спуская, однако, глаз с арены.

Наконец труба прозвучала еще раз. Раздался скрежет, и створки ворот поехали в разные стороны открываясь. Зрители подались вперед в едином порыве, чтобы увидеть наконец участников. Я их прекрасно понимала. Это должно было быть нечто особенное. Бои за обладание сердцем императрицы проводятся не каждый день. Из открывшейся темноты проемов, взрывая длинными когтями-ятаганами песок арены, выбежала пара ящеров. На каждой рептилии в золоченых седлах с высокими луками горделиво восседали всадники в золотом и черном доспехах. Свои украшенные роскошными перьями шлемы они держали в руках, красуясь перед восторженно ревущей толпой. На мгновение я пожалела бедняг, которые вынуждены были в такую жару таскать полный доспех. Железки наверняка весят немерено.

Но потом я разглядела их лица, и жалость куда-то улетучилась. Это были Гарандарэль и Тирандерель. Кто бы мог подумать! Вот вкрадчивые паразиты, даже в сон пролезть умудрились! Впрочем, это же сон. Причем в нем эта пара будет драться на ринге для моего удовольствия. Уже неплохо. Хоть какое-то разнообразие на горизонте.

Труба прозвучала еще раз, и поединщики разъехались в разные стороны, чтобы приготовиться к бою. Надели шлемы, оруженосцы рысью принесли копья, подали щиты.

Трубный звук возвестил начало боя. Бойцы пришпорили своих рептилий. Они достигли середины арены примерно одновременно и сшиблись. Удары пришлись на щиты, оба соперника только покачнулись, но удержались в седлах. Трибуны зашлись ликующими криками:

— Шай-бу! Шай-бу!

И даже во сне я остро понимала неправильность происходящего. Ну при чем здесь шайба? Это же не хоккей, в самом деле. Но зрители гордо игнорировали этот факт и продолж&чи орать. И от этой неправильности я проснулась.

Самое смешное, что за окном действительно кто-то драл горло почем зря:

— Ведьма! Ведьма! Ведьма!

Я досадливо поморщилась, осознавая, что выспаться мне, как видно, не судьба. Внутренне пытаясь смириться с несправедливостью этого мира, я накинула халат, сбросила по пути нагло развалившегося на кровати кота (в самом деле, не одной же мне бодрствовать) и привычно высунулась по пояс в окно, являя из себя наглядную картину под названием «ведьма встрепанная озлобленная обыкновенная».

— Ну? — многообещающе поинтересовалась я у обалдевшего от такого приема парнишки. А нечего меня будить. Я очень расстраиваюсь, когда мой сон прерывают из-за какого-то пустяка, а в гневе меня боятся даже драконы. По крайней мере, некоторые из представителей этого племени. — И кто у нас тут самоубийца?

— Почему самоубийца? — нервно икнуло вихрастое чудо, хлопая своими огромными карими глазами.

— Потому что будить меня очень вредно для здоровья, — мило улыбнулась я.

— Эх, и не пожил-то совсем еще! — всплеснул лапками Васька, вскарабкавшись на подоконник.

Окончательно деморализованный паренек закатил глаза и осел в дорожную пыль, потеряв сознание.

— Спекся, — констатировал Васька, почесывая лапкой пушистый затылок. — И как только таким хлюпикам важные поручения доверяют…

— Действительно, — не могла не согласиться я с котом, — Однако мы немного поспешили с запугиванием паренька. Надо было сначала выслушать просьбу.

— Да. Хорошая мысля приходит опосля, — кивнул котик. — Но, может, пойдем завтракать, пока этот юнец сподобится прийти в себя. Чего зря время-то терять?

— Не переживай. —В кои-то веки удосужился поддержать приунывшую меня Ахурамариэль. —Ты была с ним относительно мила.

«В каком смысле?» — нахмурилась я, не понимая, считать себя польщенной или оскорбленной.

— В том смысле, что будь я живым эльфом из плоти и крови, неизвестно что именно предпочел бы: воровать яйца у разъяренной драконихи или будить тебя.

Надо же. Вроде бы критика, а приятно. Умеют же эльфы выразиться так изящно, что даже оскорбляться как-то нелепо.

Дворя, как обычно, расстарался вовсю. На столе стояло такое множество блюд, что можно было накормить пару-тройку команд истребителей разом и то при условии, что вышеупомянутые команды не ели как минимум три дня. Неизменный медный самовар радовал глаз отполированными до блеска боками и ароматом свежезаваренного чая в заварочном чайнике. Эльфы уже спокойно сидели за столом и выглядели до противного выспавшимися.

— Добрый день! — синхронно поздоровались они, словно долго репетировали приветствие.

— Доброе утро! — откликнулась я.

И пусть уже полдень, но для меня утро — это тогда, когда я встала с постели. В конце концов, во сколько ты поднимешься с кровати, пропорционально зависит от того, во сколько ты лег. Макс, как я заметила, тоже не особо стремился покинуть уютную постель и присоединиться к нашей трапезе. Позавидуешь крепкому сну целителя. Я мученически вздохнула, как королева, которой пришлось самостоятельно зашнуровывать корсет, и положила на свою тарелку кусок яблочного пирога. Надо сказать, домовой превзошел самого себя. На тонкое тесто сначала выложил мелко натертую цедру лимона, грецкие орешки, затем следовал слой из кусочков яблок, сверху абрикосовый джем, а поливалось все это горящим коньяком. Мням-мням.

— Вика, чего хотел этот оглашенный? — вопросил Тирандерель.

Я отвлеклась от смакования кулинарного шедевра Двори и непонимающе уставилась на эльфа, как баран на новые ворота.

— Кто?

— Тот, который под окном так дико завывал: «Ведьма! Ведьма!»

— Ах, этот… — дошло наконец до меня. — Понятия не имею.

— Разве ты у него не спросила? — удивился рыжий зануда.

— Как-то не успела. — Как можно равнодушней пожала плечами я. — Впрочем, у вас есть шанс узнать все из первых рук. Он где-то там, за воротами… валяется.

Эльфы вскочили на ноги, опрокинув стулья. Хорошо хоть стол остался стоять. Потерю завтрака я бы не пережила.

— Ты убила гонца?! — возопили они.

Две пары глаз уставились на меня с таким осуждением, что будь бы у меня совесть, устыдилась бы непременно.

— Ой, не надо на меня так глазки страшно выпучивать! А то, знаете, спазмы лицевых мышц случаются. Так ведь и останетесь, как две рыбы-телескопа.

— О каких рыбах речь?! — Тирандерель ткнул в мою сторону вилкой с насаженным на нее блинчиком.

Холодное оружие, между прочим. Я имею в виду вилку.

— Ты превзошла самое себя! Убить гонца! Это просто ни в какие рамки не лезет!

— Что вы орете, как пара потерпевших? — спокойно поинтересовалась я. — Да с чего вы взяли, что я его убила? Я еще не настолько озверела. Просто он в обморок упал.

— Да, — вклинился Васька, выражая свою солидарность со мной. — Хлипкая молодежь нынче пошла. Нервные все какие-то, просто слова им не скажи…

— Ведьма! Ведьма! — донеслось с улицы. — Ведьма! Эльфы шумно выдохнули.

— Настырный, — констатировал Васька. — Еще кто-нибудь чаю хочет?

— Я! — подняла руку я. — Только вот схожу, узнаю, что именно понадобилось этому крикуну.

Тяжело вздохнув, я постаралась смириться с несовершенством бытия, в котором меня с завидной регулярностью будят все кому не лень и постоянно препятствуют нормальному приему пищи. Между прочим, нарушение режима питания ведет к образованию язвы желудка. А этот обезьян ревун орет себе и не охрипнет никак, зараза такая. И кто сказал, что жизнь оседлой ведьмы тиха и безмятежна? Посмотреть бы ему в глаза…

То, что ворота открыла взъерошенная ведьма, облаченная в домашний халат поверх атласной пижамы и обутая в домашние тапочки с помпонами, парня, похоже, не удивило. Видимо, лежание на земле в беспамятстве подействовало на неокрепшую нервную систему подростка укрепляюще. Паренек развязно засунул руки в карманы джинсов, стрельнул в мою сторону насмешливыми карими глазами и нагло поинтересовался:

— Ты, что ли, ведьма будешь?

Интересно, а кого он рассчитывал здесь увидеть? Разве он не ко мне шел?

— Почему буду? Диплом я уже получила. А тебя, что, мама вежливости не учила? Прежде чем вопросы задавать, следовало поздороваться сначала.

— Между прочим, ты тоже не поздоровалась.

Я обдумывала, стоит ли отвечать или сразу превратить нахаленка в лягушку, чтоб другим неповадно было. Ишь, взяли моду хамить.

— Хозяйка! А давай я в него плюну! — радостно предложил волчий череп. — Он станет фиолетовым в крапинку.

Мысль интересная.

Паренек вгляделся в выражение моего лица и благоразумно отбежал на безопасное расстояние. Бедняга не знал, что заклятия бывают и самонаводящимися. Я не стала развеивать его наивность. Пусть побегает… Пока.

— Нуты, спринтер, чего приходил-то?

— Там дракон ревет…

Я недоуменно пожала плечами, еле удерживаясь, чтобы не сплюнуть с досады. Это ж надо было догадаться разбудить меня из-за такого пустяка! Нет. Я, разумеется, польщена, что народ выкроил время, чтобы позвать меня на импровизированный концерт. Но, положа руку на сердце, признаюсь: из драконов вокалисты как из тяжеловоза единорог. При всем моем уважении к повелителям неба… Ну нет у них слуха. И голос как у иерихонской трубы… Словом, сочетание не рекомендовано к прослушиванию кому-либо, кроме абсолютно глухих.

— Пускай себе ревет. Он мне не мешает, — мило улыбнулась я (все-таки народ старался, заботу о моем досуге проявил). — В общем, передай мое гран мерси, но я не большая любительница сольных драконьих выступлений.

— Но тебя Богданов зовет, чтобы ты договорилась с драконом.

— Ничего себе! — удивленно присвистнула я. — А что Богданову могло понадобиться от дракона? Если сокровища, то дракон ни в жизнь делиться не станет, скорее с Богданова что-нибудь стрясет.

— Нет. Это дракону что-то нужно. Он еще вчера прилетел. Орет не пойми что, огнем пока не пышет, но построек разломал — жуть.

— Ладно, — смилостивилась я. — Сейчас буду.

Паренек умчался как дикий мустанг, почуявший свободу, оставив меня в полном недоумении гадать, как это он умудряется передвигаться с такой скоростью босиком по раскаленному солнцем асфальту. Я, например, давно бы слегла с травмами конечностей, а этот скачет, как молодой сайгак.

Собралась я в рекордно короткие сроки. Контрастный душ выбил из головы остатки сонливости, хорошая расческа помогла справиться со всклокоченной шевелюрой. Так что уже через пятнадцать минут я стояла внизу, облаченная в штаны цвета хаки, такую же футболку, белые кроссовки и бандану. С колдовским инструментом оказалось сложнее. Откуда мне знать, что именно может пригодиться при приватной беседе с огнедышащей рептилией. Кстати пришелся бы огнеупорный костюм, но при отсутствии такового пришлось ограничиться несколькими заранее заготовленными защитными заклинаниями и обычной походной сумкой с повышенной вместительностью. Теперь осталась только одна проблема — транспорт.

Пешком тащиться по жаре не хотелось. А Яшка, паразит, умчался охотиться и со вчерашнего дня дома носу не казал. Остались только Волчок и Рекс, Дика пока брать в расчет рано. Оба не пользовались популярностью у местного народонаселения ввиду того, что ведьма, путешествующая на волке-мутанте, выглядит не намного экзотичнее ведьмы, скачущей на ящере тираннозавре. Так что выбор оказался не особо велик, и я решила шокировать народ по полной, выбрав Рекса.

Васька дождался, когда я сяду в седло, и взгромоздился следом. Я не возражала. Все равно не отвяжется и будет красться за мной по кустам, как шпион. Так хоть на глазах будет. Эльфов брать не стала. Конечно, они вполне взрослые ребята и наверняка явятся без особого приглашения, но если что, я была против.

До дома Богданова домчались быстро, вздымая дорожную пыль и распугивая копошащихся в земле кур. Те с кудахтаньем разлетались в разные стороны. Собаки провожали оглушительным лаем. Словом, абсолютно все в деревне, кто не был окончательно глухим, оказались в курсе, куда направляется местная ведьма. Ну и пусть.

Черный дракон возлежал посередине двора, довольно щурясь на солнце. Орать не орал, погромов не устраивал, словом, не буянил, а вел себя вполне цивилизованно. Он производил впечатление колоссальных размеров ящерицы, спокойно лежащей на пригреве. Я вежливо поздоровалась с хозяином дома и с интересом посмотрела в сторону рептилии. Дракон в свою очередь лениво приоткрыл свой глаз и внимательно уставился на меня. Под пристальным изучающим взглядом глаза размером с хороший поднос кто угодно почувствует себя неуютно. И тем не менее дискомфорта я не испытывала. На это было сразу несколько причин.

Во-первых, дракон был знакомым. Впрочем, Роландэль являлся единственным знакомым мне черным драконом. Во-вторых, если этот самодовольный эльф драконьей наружности сподобился прилететь ко мне во плоти, наплевав на многочисленные правила эльфийского этикета, значит, стряслось что-то действительно из ряда вон выходящее. К тому же в последнее время я ни с кем из клана Золотого Дракона не пересекалась. Вывод напрашивался сам собой: либо сам Роландэль, либо Правитель его клана нуждается в моих услугах. А неофициальность визита просто вопила о перспективе влипнуть в очередные неприятности на мою голову и остальные части тела, включая хвост. И награда будет соответственно прямо пропорциональна этим самым неприятностям (что радовало), но, возможно, посмертно (что слегка напрягало).

Пока я занималась созерцанием дракона, меня бесцеремонно дернули за рукав. Хочу заметить, что даже просто дотрагиваться до боевой ведьмы, тем более когда та разглядывает предполагаемый предмет усекновения, чревато далеко идущими последствиями. Как минимум можно схлопотать файерболом в лоб или кулаком в ухо — по обстоятельствам. Судя по ехидному выражению морды Роландэля, он-то как раз об этом прекрасно знал.

Я задумчиво воззрилась на Софию, размышляя над тем, сильно ли огорчится Богданов, если я прямо сейчас лишу его оставшейся дочери. Или все-таки ограничиться простеньким заклятием, от которого она сплошь покроется бородавками?

— Заставляешь себя ждать, ведьма, — прошипела та не хуже гадюки, а я мысленно добавила к бородавкам пару чирьев на филейной части девицы. Нет, ну правда, чисто в воспитательных целях. Походит месяц-два-три… десять и здороваться научится. А то с этикетом просто беда. — За что только тебе деньги платят?

— И тебе здравствуй, хозяюшка! — Сарказм в моем голосе можно резать ножом и на бутерброды намазывать. — Тебе напомнить пункты контракта или домой сбегаешь почитать?

— Да кто ты такая?! — взвизгнула та. — Твое дело дракона убрать, а ты учить меня вздумала?!

Я усмехнулась такой милой улыбкой, что моему счастливому оскалу обзавидовался бы даже Волчок.

— И все-таки я напомню, что усекновением нежити и прочих монстров занимаются у нас профессиональные команды истребителей. Смею надеяться, вы поставили их в известность? Нет? Какая оплошность с вашей стороны! Так что мой визит вообще огромное одолжение.

— Тогда зачем ты нужна?! Нет, у нее точно истерика.

— Да как сказать, — пожала плечами я. — Оседлая ведьма занимается оберегами, лечением скота, сведением веснушек и бородавок… Кстати, тебе не надо?

— У меня нет ни веснушек, ни бородавок!

— Да без проблем, — доверительно хлопнула ее по плечу я. — Будут!

София почему-то не оценила моего широкого жеста, завопила как резаная и умчалась куда-то в сторону дома, вероятно, искать зеркало. Вопль, переходящий в ультразвуковые частоты, неприятно резанул по ушам, заставив поморщиться даже дракона.

— Доброе утро! — поздоровался подошедший Богданов. Пикируясь с его дочерью, я совершенно не заметила, как он появился, и сейчас готова была выпороть себя за оплошность.

— Доброе утро! — выдавила я.

— Да не волнуйся ты так. Девчонку давно надо было поставить на место. Жаль, в детстве не порол ее, рука не поднималась. Вот и избаловал, — вздохнул Богданов. — Завтракать будешь?

— Благодарствую, я дома чай пила, — закашлялась я.

— Ну ладно… Зови, если что.

Я машинально кивнула, хотя никак не могла понять, чем именно он сможет мне помочь, если Роландэлю в голову стукнет блажь на меня напасть.

— Ну ты и стерва! — присвистнул дракон.

То ли оскорбил, то ли комплимент сделал. Пойди разбери этих эльфов.

— Я не стерва, я только учусь, — кокетливо потупилась я. — Итак, чему обязана счастьем лицезреть светлую особу Мастера Огня?

Дракон насмешливо прищурился, исподволь изучая меня, как диковинное насекомое, которое умудрилось заговорить.

— Я просто пролетал мимо и решил навестить светлую Дарриэль. В конце концов, разве необходимо иметь особенный повод для встречи старых друзей?

Я насторожилась. Он назвал меня эльфийский именем, а так эльфы называли меня не часто, и всегда только тогда, когда им было выгодно напомнить мне, что я имею честь принадлежать к давно исчезнувшему клану Сестер Серебряного Единорога. Хотя, пожалуй, принадлежать — слишком сильно сказано. Просто, проезжая Адову Глыщобу, я погналась за одной чрезвычайно назойливой птичкой и рухнула в заброшенный храм Сестер, где обзавелась татуировкой в виде единорога, и теперь все эльфы, узрев на моем плече этот знак, автоматически причисляли меня к Сестрам.

— О! Роландэль! — полыценно рассмеялась я, не поверив, впрочем, ни одному его слову. Эльфы не лгут напрямую, но так искусно недоговаривают всей правды, что лучше бы врали. — Вы меня разочаровываете. А я-то думала, что эльфы никогда не лгут!

— Это правда. Но скажите, любезная Дарриэль, в чем именно состоит неправда моих слов?

— Вы умудрились солгать два раза в одном предложении. Во-первых, назвали нас друзьями.

— Разве мы враги? — притворно округлил глаза он (хотя куда уж больше).

— Нет, конечно, но и друзьями нас назвать никак нельзя. Мы виделись-то от силы пару раз.

— Согласен, я допустил неточность, выдавая желаемое за действительное. Допустим, что мы скорее знакомые. А во-вторых?

— Во-вторых — друзья старые… — Я насмешливо зацокала языком. — Как вам не стыдно, Роландэль, называть меня старой. Согласна, что титул моего прапрапрапрапрадедушки с моей стороны для вас будет звучать как комплимент. Но помилуйте, я молода даже для человека, а для эльфа вообще едва покинула колыбель.

Дракон усмехнулся. Жуткое зрелище — любоваться огромными, как колья в хорошем заборе, клыками на расстоянии вытянутой руки от себя.

— Хорошо. Приношу свои извинения за столь неуклюжее высказывание и предлагаю загладить свою оплошность приглашением на ужин в моем замке.

Я задумалась. С одной стороны, от такого предложения отказываться непринято, оскорбить можно. А мстящий эльф… Н-да… С другой стороны, он, конечно, милашка и все такое, но, во-первых, чтобы тащиться на ужин в замок, который располагается как минимум в паре недель конного пути отсюда ради ужина, — я не настолько голодна, а, во-вторых, эльфов с меня и так более чем достаточно. Словом, дилемма еще та.

— Благодарю. Непременно воспользуюсь вашим любезным приглашением, как только буду поблизости.

— О! Как дипломатично! —искренне умилился Ахурамариэль. —И не отказалась, и шансов у парня ноль.

«Почему же ноль?»

— Ты всерьез думаешь просто, без всякой на то причины, прогуливаться мимо его замка?

«Почему без всякой причины? Меня, например, вполне могут пригласить сами эльфы».

— При всем моем уважении, дорогая, ты себе явно льстишь. Надеюсь, подобный смелый эксперимент не придет им в голову.

«Что ты имеешь в виду?»

— Не обижайся, дорогая, но твои визиты бывают слишком разрушительны. Взять, к примеру, замок некроманта или эльфийский дуб…

Пока я думала, стоит ли обидеться на меч или сделать вид, что слова вредного клинка меня ничуть не задели, дракон придвинулся ближе и, обдав зловонным, с примесью серы дыханием, заявил:

— Боюсь, Правитель клана Золотого Дракона мне этого не простит, но мы остро нуждаемся в твоей помощи.

— Весьма интригующее начало. Какого рода помощь я должна оказать?

— Один раз ты уже помогла найти нам нашего принца…

— Надо полагать, он снова пропал, — усмехнулась я. Для эльфа юный принц весьма непоседлив.

— Да. Он пропал.

— Попробуйте поискать его в библиотеке, — предложила я. — В прошлый раз он был именно там.

— Не в этот раз. В том месте, из которого он пропал, в принципе нет библиотек.

Хм. А вот это уже кое-что. И все равно исходных данных слишком мало для какого-либо предварительного анализа. Мне показалось или этот чешуйчатый сильно темнит?

— Эльфы вообще любят напустить туману, и ты это прекрасно знаешь. К тому же у них совершенно не принято вываливать все сразу и напрямик. То, что Роландэль перешел к сути дела в течение двадцати минут, не гуляя вокруг да около как минимум часа полтора, просто вопиет о том, насколько он встревожен и выбит из колеи.

«Очень утешительно. Значит, душераздирающие подробности можно ожидать еще через полчасика».

— А вот на это я бы на твоем месте не особенно рассчитывал. Роландэль вряд ли решит открыть все карты раньше, чем ты подпишешься на это дело.

«Какая глупость! — скептически фыркнула я. — Что мешает мне сначала согласиться, а если дело не заладится, отступить?»

— Вот скажи мне, Виктория, чему вас в Академии учат? Нарушить клятву, данную эльфу, чревато неприятными последствиями. А именно получением проклятия. Если это будут «эльфийские метки», считай легко отделалась.

«В Академии нас учат колдовству, а не дипломатическим тонкостям. Ты не поверишь, но обычно эльфы не приходят к ведьмам в частном порядке. Традиционно любой просьбе со стороны перворожденных предшествуют долгие переговоры, куда оседлым ведьмам моего ранга вообще путь заказан, — вступилась я за альма-матер. — Кстати, позволь поинтересоваться в целях повышения самообразования, а что такое «эльфийские метки»?»

— С кем приходится работать? —риторически вопросил меч. —Проклятие, известное как «эльфийские метки», получило свое название от своеобразных отметин, которые появляются на теле жертвы. Ту часть тела, на которой они появляются, парализует. Поверь мне, «эльфийские метки» вызывают страдания не только физические, но и моральные. Представь, как чувствует себя человек, который первым делом утром кидается к зеркалу, чтобы убедиться, что «метка» не проявилась еще где-нибудь?

И какой ужас охватывает, когда новая «метка» обнаружена? Многие сходили с ума только от одного ожидания неизбежного гораздо раньше, чем были парализованы окончательно.

«Обалдеть! — присвистнула я. — Чем больше узнаю эльфов, тем меньше мне хочется иметь с ними дело».

— Я тебя понимаю, но тем не менее ты дала слово выйти за одного из них замуж. Не забывай об этом.

Забудешь тут. Как же. Держи карман шире. Этот придурок, будущий муж, надоел хуже горькой редьки. Интересно, если я выйду за него замуж, мы будем так же часто видеться?

— Вопрос риторический?— хихикнул Ахурамариэль. «Пожалуй», — тяжело вздохнула я.

— Все это, конечно, весьма занимательно, но никак не объясняет, почему на этот раз вы решили просить моей помощи непосредственно у меня, минуя дипломатические каналы. В прошлый раз моя команда получила вполне официальное задание.

— Согласен. Но мы не можем обращаться к людям слишком уж часто… Это может негативно сказаться на нашей репутации.

— Как мило, — умилилась я. — Я чрезвычайно польщена оказанным мне высочайшим доверием, но боюсь, что ничего не получится. Сами посудите, как я могу покинуть вверенную моим заботам деревню? Тем более что официально числюсь на задании. Вчера вон волколак заглядывал…

— Понятно, — кивнул дракон. — Что ж, раз так, задание будет официальным.

Взмах черных перепончатых крыльев застал меня врасплох. Сильный порыв ветра чуть не заставил растянуться на земле. В довершение всего, с ног до головы обсыпало пылью. В общем, взмывший в небо дракон оставил меня преисполненной благодарности, выражавшейся преимущественно в нецензурной форме.

12

Именно в этот полный непередаваемыми ощущениями момент открылся Портал пространственного перехода, и из него вышла команда Липая в полном составе. Даже легендарные тридцать три богатыря в чешуе как жар горя не стали бы для меня таким сюрпризом, как эта знаменитая четверка. Забавно, что мы стали встречаться на каждом нашем задании, похоже, наши свидания становятся своего рода традицией. И я никак не могла решить, как следует относиться к очередному явлению команды конкурентов. Интересно, что они здесь делают? Чур, я сообщаю эту восхитительную новость старине Третьякову! Любоваться выражением лица прославленного командора, находясь на приличном расстоянии, — роскошь, которую можно себе позволить. А что? Через магический кристалл все прекрасно видно и слышно, а сама я за приделами досягаемости. Здорово.

Пока я честно пыталась перестать удивленно таращиться на вновь прибывших, как средневековый крестьянин в лаптях на студента в джинсах и кроссовках, из-за мужских спин вынырнула Мелена, затянутая в умопомрачительно стильный комбинезон цвета хаки. Свои густые волосы цвета баклажана она заколола черепаховым гребнем и выглядела как очень опасная искательница приключений.

— Привет, Вика! — замахала рукой подруга. — Здорово, что нас встречаешь именно ты. Мы снова будем работать вместе, правда классно?

Лично я не разделяла ее энтузиазма. Две команды истребителей, собранные вместе, и у каждой свой командор? Дело попахивало катастрофой. Хорошо хоть меня в этом обвинить не удастся. Уже праздник.

— Стоп-стоп-стоп. Может, кто-нибудь объяснит мне, кто вас сюда направил?

— Что значит — кто? — опешила Мелена. — Нас вызвал Третьяков на поиски девушки. А ты не в курсе?

Я отрицательно покачала головой.

— Ничего себе. Тогда почему ты здесь, а не с командой? Вопрос резонный. Мало того, очень даже существенный.

Осталось только подобрать не менее убедительный ответ. Да вот беда, в голове ни одной мало-мальски умной мыслишки.

— Да я, в общем, на волколака охотилась.

— На волколака? — изогнул бровь Липай. — Ну и как? Ежу понятно, что мое высказывание сочли оригинальной шуткой. Естественно. Начинающая ведьма практически в одиночку выслеживает такую опасную нежить, как волколак. Кто и это поверит? То есть в то, что она до этого додумалась, поверят все, а вот в то, что она пережила саму встречу… Впрочем, я и не стремилась развеивать всеобщее заблуждение. Иначе как объяснить полное отсутствие доказательств в виде туши усекновенного монстра? В глубине души я догадывалась, что продажа останков сразу в несколько сел одновременно особенного восторга у истребителей не вызовет. Скорее всего моя откровенность грозит аукнуться грандиозным скандалом и ссылкой в такое далекое селение, в сравнении с которым пресловутые Малые Кузьминки — густонаселенная деревня, практически столица. Поэтому я с осторожностью вольного охотника за головами, узревшего нору нежити и теперь напряженно размышляющего на предмет, кто именно проживает в этой конкретной дыре, задумалась об ответе. Вот где могли бы пригодиться навыки эльфов. Эти ребята и правды не скажут, но и лгать не станут. Виртуозы.

— Вика победила, разумеется, — раздался голос Богданова. Он не только вышел из дома к очередным гостям навстречу, но и премило смешал мне все карты. Я хотела было прямо заявить, что он кретин, который лезет в чужой разговор, когда его мнения вовсе никто не спрашивал, но промолчала и потупилась, задумчиво ковыряя носком кроссовки землю.

— Виктория! Я просто поражен твоим самообладанием. Какое мужество! Ты, часом, не заболела?

«Нет. Кажется, я взрослею».

— Кто бы мог подумать? — скептически хмыкнул меч. В ответ я просто пожала плечами.

— Серьезно? — не отставал Липай. И чего ему неймется? — И где труп убиенного?

— Он слишком быстро портился, и мы с Максом его закопали.

— Молодец! Я тобой горжусь! И не солгала ведь. Определенно, у эльфов ты приживешься.

«Надеюсь, они не станут интересоваться, что было дальше».

— Не волнуйся, если они не спросят напрямик, откапывала ли ты волколака впоследствии, отвертимся. Но полагаю, они до такого просто не додумаются.

— Глупости, Загнибеда! Никогда не поверю, что ты вот так запросто избавилась от такого ценного трофея, — скептически фыркнула Мелена.

Я хотела было предложить самостоятельно изловить монстра и провести с ним сутки наедине в безветренную погоду, но тут на мою защиту встал Лисицын. Вот чего не ожидала, того не ожидала. Просто день сюрпризов какой-то.

— И что бы ты сделала на ее месте? — вкрадчиво поинтересовался он.

Мелена неопределенно повела плечами:

— Ну думаю, из него вышло бы замечательное чучело. В гостиной смотрелось бы просто шикарно.

— О да, конечно! — усмехнулся Липай, заговорщицки переглядываясь с Лисицыным. — Сразу видно, что ты никогда не стояла близко с убитым волколаком.

Леша решил заступиться за даму. Парень, кажется, не ровно дышал в ее сторону. Что ж, волосы цвета баклажан, симпатичное личико вкупе с точеной фигуркой редко оставляли равнодушным особей мужского пола.

— Я стоял рядом с мертвым волколаком и что?

— Серьезно? — Брови Липая поползли вверх, стремясь слиться с прической в единое целое. — Могу я узнать, как это тебя угораздило? Неужели целитель — это твоя вторая специальность после охотника?

— Нет, — покраснел парень. — Просто в академическом музее имеется превосходное чучело.

О да! Как я могла забыть? В музее действительно среди других экспонатов существовало потрепанное, побитое молью чучело монстра, призванное морально подготовить неокрепшие умы адептов ко всем ужасам магической профессии. Правда, в большинстве случаев чучело будило в студентах противоречивые чувства: во-первых, хотелось пожалеть несчастное облезлое существо, а во-вторых, приходилось чихать от накопившейся в нем пыли.

И командор со следопытом… заржали. Мы же дружно уставились на веселящихся по неизвестному поводу мужчин, как группа инквизиторов на шабаш ведьм, а вынесшая поднос с завтраком София разжала руки от неожиданности. Перспектива насыщения организмов едой разлетелась с траурным звоном на тысячу мелких осколков.

— Не хочу тебя разочаровывать, сынок, — многообещающе начал Липай, размазывая счастливые слезы по лицу. — Но чучело волколака в Академии — чистой воды контрабанда.

— Что?! — возопили мы хором, не веря собственным ушам. Оба-на! Вот это новость. И эти люди учили нас этике магов!

А сами потихоньку скупали трофеи у браконьеров и вольных охотников за головами.

— А чего вы так удивляетесь? — усмехнулся Лисицын. — Браконьеры — народ ушлый. Они принесут любую тварь, хоть живой, хоть мертвой, лишь бы хорошо платили. Многие коллекционеры желали обзавестись чучелом различных монстров. Хотя лично я не понимаю, кому может прийти в голову такая светлая мысль — украсить собственную гостиную или кабинет страшилками, которые ночью приснятся. Но, как известно, чем сложнее задача, тем более высоко оплачивается положительный результат. Волколак после убиения портится так стремительно, что практически не было желающих держать такое у себя в доме. А живой волколак — тварь настолько опасная, что шансов доставить ее заказчику практически никаких нет. Вот браконьеры и разработали специальный состав, который при правильном его применении гарантирует сохранность трофея. К сожалению, никому из наших ученых пока не удалось разгадать сложный рецепт и технологию его изготовления.

— В Академии нам ничего этого не говорили… — С сомнением в голосе сказала Мелена.

— А зачем? Сколько выпускников распределяют в реально действующие команды истребителей? И скольким из них вообще хоть раз в жизни повстречался живой волколак?

Мы послушно задумались, старательно пытаясь припомнить все, что когда-либо слышали о законе вероятности. Не знаю как другие, а я с высшей математикой не дружила никогда. Если в магии точность воспроизведения некоторых формул не очень важна и порой можно действовать по наитию, то в математике такое явно не катит. Впрочем, и так все ясно. На моей памяти в команды истребителей были распределены считаные единицы, которых можно было пересчитать по пальцам. Мелена с Лешей пришли к тому же выводу и явно возгордились.

— Минуточку, Загнибеда, ты что, действительно завалила эту нежить? — изумленно переспросил Леша.

Я, скромно потупившись, кивнула. Глупо отрицать очевидное, но повышенное внимание к моей персоне очень льстило самолюбию.

— Ладно. — Липай прервал готовые сорваться с губ подчиненных расспросы. Все дружно заткнулись, сверкая в мою сторону любопытными глазами. Игорю следовало бы работать в Большом театре дирижером. Вон как славно у него получается. — Не будем о печальной участи нежити… пока. — Вот это самое вкрадчивое «пока» меня и напрягало больше, чем угроза жениться в устах двух эльфов. От эльфов еще была надежда отделаться. А с Липаем такой номер не пройдет. — Зная Викторию, могу предположить, что бедняга скончался в жутких мучениях. Мне даже его немного жаль. Как, впрочем, и нас. Мы ведь даже понятия не имеем, где в данный момент находятся Третьяков и Новгородский. Так что предлагаю устроить мозговой штурм. Какие у кого будут предложения? Давайте поактивней. Любая инициатива приветствуется.

И еще она выходит боком инициатору. Но, понятное дело, вслух я такого не сказала, за такое и побить могут. Народ проникся ответственностью момента и усиленно засопел.

— Мы можем организовать заклинание магического поиска, — предложила Мелена.

— Отличная идея. — От похвалы прославленного начальства Мелена потупилась и полыценно покраснела. — Но использовать ее мы не станем.

— Почему? — поддержал Леша сникшую было Мелену. — Раз идея хороша, почему бы не воспользоваться ею?

— Потому что заклинание трудоемко и требует слишком многих энергетических затрат, тем более если нам, по сути, не ясен конкретный радиус поиска. При полном отсутствии специальных амулетов мы истощим весь свой магический резерв и максимум чего достигнем — это скажем Третьякову «привет» перед тем, как отключиться дня на три.

Все погрустнели. Перспектива проваляться в беспамятстве несколько дней не прельщала никого. Вообще-то у меня была парочка идей…

— Вика, умоляю, только не надо твоих идей! Обычно твои даже самые невинные на первый взгляд придумки чреваты последствиями. Ну хочешь, я перед тобой на колени встану?

«Ахурамариэль, я тебя умоляю! Откуда у меча колени?»

Нет. Все. Если бы эльфийский клинок тихо помалкивал, как и полагается хорошему оружию, возможно, я бы и промолчала…

— Я могу попробовать помочь, — подняла руку я. — Только у меня есть одно условие.

— Какое? — вкрадчиво поинтересовался Липай.

— Вы возьмете меня с собой.

Игорь не стал возражать и возмущаться, даже не спросил, почему Третьяков так активно избегает моего участия в экспедициях. Он просто подхватил меня под локоток и отволок в сторонку, не забыв очертить магический непроницаемый контур раньше, чем любопытствующая команда успеет предпринять какие-либо шаги к подслушиванию.

— Так, Виктория, из соображения экономии времени и нервов нудное и долгое предисловие опускаю и перехожу к сути. Я даже не стану интересоваться, почему твой командор идет на все, лишь бы ты не присутствовала на задании. Просто скажи мне, что именно пришло в твою взбалмошную рогатую головку, и все.

— Что все? — удивленно переспросила я.

— Расстанемся, как в море корабли. Мы отправимся помогать твоей команде, а ты домой. Выспишься…

— Ничего себе! — возмутилась я, потрясенная вопиющей несправедливостью собеседника. — Как помогать с поисками, так я? А как на задание, так будь любезна, не мешай? Нет уж, дудки. Не хотите меня брать, ломайте голову над проблемой сами.

— Загнибеда. — Взгляд Липая по накалу мог сравниться с пламенем огнедышащего дракона. Только драконы меня давно не пугали.

В ответ я пристально уставилась на командора. Минуты две мы сверлили друг друга взглядом. Но ничего не произошло, только глаза от напряжения заслезились.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Липай. — Шантаж — это не мой метод, но ты не оставила другого выхода… Ты мне помогаешь с поисками, в противном случае я докладываю ректору, что ты продавала убиенного волколака в трех селах.

«В пяти!» — едва не возмутилась я, но вовремя прикусила язык. Он все знает, но откуда? Кто мог ему сказать? Своей ведьмы в этих деревнях не было, я это знала точно.

— Он слишком хорошо тебя знает, —вклинился меч. —Он попросту догадался.

«Ах вот как?! — возмутилась я, как маленькая девочка, разглядевшая под маской Деда Мороза собственного отца. — Значит, у него нет и не может быть доказательств и я вполне могу отказаться».

— Настоятельно не рекомендую. Мужик он упертый. С него станется пройтись по соседним селам и расспросить местных.

Стоит ли тебе напомнить, что в этом случае он не только подтвердит собственные домыслы, но и узнает точное количество сел, якобы избавленных от смертельной опасности.

Хм. Досадно. Но он прав. И от этого досадно вдвойне. Хотя, если честно, я никому не говорила, что избавила их от нашествия нежити. Просто принесла волколака и попросила вознаграждения. А народ сам поленился задавать уточняющие вопросы. Словом, сами виноваты.

— Хорошо, — обиженно шмыгнула носом я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую сверстники упорно отказываются принимать в игру. Ну и ладно. Им же хуже. Утешение маленькое, но уж какое есть. К эльфам податься, что ли? — Хорошо. Я помогу вам в поисках.

Липай посмотрел на меня, и на его лице отразилось явственное сомнение: то ли он прикидывал, насколько продешевил, то ли подозревал еще в чем-то.

— Так бы сразу, — снисходительно похлопало по плечу начальство.

Я не разделяла его энтузиазма, но на всякий случай кивнула, чтобы не выдавать своего уныния.

— Только скажите, командор, зачем было меня зачислять в действующую команду, если та спит и видит, как бы от меня избавиться.

— Правду?

— Естественно, — кивнула я.

— Ладно. Сдается мне, ректор наш все еще питает надежду найти мирное применение твоим способностям. Но пока все попытки выходят кому-нибудь боком. А тут еще эльфы. Если с твоей неугомонной головы упадет хотя бы один волос, они нам никогда не простят. Скажи честно, Загнибеда, сколько женщин умудрились выскочить замуж за эльфа? Риторический вопрос, можешь на него не отвечать. А к тебе принц сватается… Со всеми вытекающими. И кстати, ты ошибаешься… Я предлагал Третьякову махнуться ведьмами. Отказался.

Вот это номер! Я стояла как громом пораженная. Третьяков отказался от Мелены? Он с ума сошел? Она же лучшая ученица на нашем курсе! Видимо, Липай правильно разгадал выражение моего лица, потому что улыбнулся и снял защитный контур. Внутрь резко ввалились истребители полным составом. Даже первокурснику известно, что через звуконепроницаемый контур подслушать практически невозможно. Впрочем, из любого правила бывают исключения. Я, например, знала по крайней мере с десяток способов обойти звуконепроницаемую защиту, но с этим надо долго возиться и еще неизвестно, сколько сил и времени на это уйдет. Поэтому, прежде чем затевать прослушку, необходимо убедиться, что оно того стоит.

Под пристальными взглядами окружающих, чувствуя себя хрупкой беззащитной газелью в окружении голодного прайда львов, я подозвала- Ваську с сумкой и принялась усиленно в ней рыться, погрузившись внутрь практически по пояс. Наружу были извлечены: моток веревки в количестве одной штуки, банка засохшего печенья, мышь дохлая, коготь драконий, зелья во флаконах превеликое множество…

Народ ждал, переминаясь в нетерпении с ноги на ногу. Первой не выдержала Мелена и, сгорая от любопытства, спросила:

— Вика, а что ты ищешь?

— Как что? — пожала плечами я, извлекая из сумки и с сомнением оглядывая очередную вещь, ею оказался чей-то ночной колпак (и как он туда попал?). — Разумеется, я ищу свой кристалл.

— Зачем?

— О боже! Как же я сам не догадался?! — возопил Липай, со всего маху ударяя себя по лбу. Это он зря. На руке Игоря красовался замечательный перстень с печаткой в виде белой совы. Это был символ его статуса. Стоит предъявить такой властям, и тебе не станут задавать лишних вопросов и окажут всяческое содействие. По лбу получить такой печаткой — удовольствие ниже среднего. — Это же так просто — связаться с Третьяковым через кристалл!

— А вы не ищете легких путей, — скептично фыркнула я. — Фактически сами создаете себе трудности, чтобы их героически преодолевать.

В конце концов Ваське надоело наблюдать за тем, как содержимое практически безразмерной сумки методично перекочевывает на землю, и он отыскал искомый прибор собственнолапно. Я благодарно почесала котика за ухом, опустилась тут же прямо на землю, сложив ноги по-турецки, сделала над кристаллом привычный пасс и… ничего. Я нахмурилась. Неужели опять что-то напутала? Не может быть. Чего уж проще — сделать пасс и представить лицо собеседника? С этим любой первогодка справится на раз. Тогда в чем дело?

— Загнибеда, у тебя что, кристалл сломался?

Я не удостоила подругу взглядом и повторила свои нехитрые манипуляции. Опять ничего. Странно. Я потрясла сферу, хотя прекрасно знала, что взбалтывать в монолитном горном хрустале совершенно нечего, сосредоточилась так, что разве мозги не плавились, и провела рукой вновь… Ничего. Кристалл даже не затуманился. Никаких признаков наличия связи не наблюдалось. Все, я разозлилась. Касание блестящей поверхности кончиками пальцев, сложный мыслеобраз, подкрепленный формулой… Заклинание ушло, отката я не почувствовала, значит, оно сработало где-то. Хотелось бы только узнать где. Впрочем, ответ на вопрос пришлось ждать недолго. Поверхность кристалла засветилась, и в нем возник изрядно подкопченный, с вздыбленными волосами образ Третьякова. Обозленное до крайности начальство принялось буравить меня разъяренным взглядом.

— Загнибеда, — констатировал он. — И почему я не удивляюсь?

— Наверное, вы ожидали моего звонка… — осторожно предположила я, радуясь в душе, что командор при всем своем горячем желании не сумеет дотянуться до меня и придушить прямо сейчас.

А он об этом явно сожалел.

— Вопрос был риторический! На него не надо отвечать! — рявкнул он. — Тебе не приходило в голову, что если кто-то, кому ты звонишь, не бросается к кристаллу, сметая на пути деревья и ломая кустарник, то он просто очень занят и следует перезвонить позже, а не бросать в оппонента молниями.

— Серьезно? — сделала голубые глазки я. — Нет, правда? Стесняюсь спросить, а уважаемый оппонент имеет понятие об автоответчике? — Глаза начальства стали медленно наливаться кровью, как у быка, узревшего красную тряпку в руках матадора.

Я решила не усугублять. А то с него станется плюнуть на задание и явиться во плоти, дабы придушить одну ведьму собственноручно. Нет. Без боя я, конечно, не сдамся, но что-то мне подсказывало, что калечить собственного командора с применением холодного оружия (в виде эльфийского клинка) — это вопиющее нарушение субординации.

— Ладно. Готова признать свою ошибку. Просто я немного растерялась. Прибыла группа Липая, говорят, вы их вызывали, а своих координат не оставили.

При упоминании о Липае Третьяков поморщился, будто съел три кило лимонов разом. Приятно осознавать, что не только я вызываю в собственном начальстве такие глубокие чувства.

— Надеюсь, ты не наделаешь глупостей и не увяжешься следом за группой? — С подозрением поинтересовался Третьяков.

Я надулась. Действительно, очень обидно, когда окружающие рассматривают тебя не как полноценного члена команды, а как ребенка детсадовского возраста, постоянно путающегося под ногами, которого терпят лишь потому, что единственная бабушка наотрез отказывается сидеть с непоседливым чадом.

— Вот еще. — Нарочито высокомерно фыркнула я. — Очень надо таскаться по кустам и маскироваться под пенек ради сомнительного удовольствия лишний раз прогуляться по лесу в вашей компании. Я лучше к эльфам из клана Золотого Дракона слетаю. Тем более что они меня как раз в гости зовут.

— Надеюсь, тебе не надо напоминать, что команда находится на задании и ты не вправе покидать ее до завершения операции.

— Мило с вашей стороны все-таки вспомнить о том, что я являюсь членом команды, — не удержалась от шпильки я. — В данный момент Роландэль как раз работает над этим вопросом. Думаю, ему не откажут, в облике черного дракона он такой душка.

Сказала и всучила кристалл с недоумевающим изображением начальства Липаю. Приятно, когда последнее слово остается за тобой. Это как на войне: за кем осталось поле боя, тот битву и выиграл. Стоило только выпустить сферу из рук, как тут же в локоть впились цепкие наманикюренные пальчики Мелены. Подруга увлекла меня в сторону, чтобы пошептаться о своем о девичьем без лишних ушей.

— Ты серьезно собралась к эльфам или сказала это, чтобы просто подразнить этого задаваку Третьякова? — зашептала она таким громким шепотом, что глухой услышит.

— Разумеется, серьезно, — пожала плечами я. — Зачем мне врать? Роландэль действительно полетел оформлять мой визит официально.

— Возьмите меня с собой, — попросила Мелена.

— Думаешь, в таком случае от нас будет больший ущерб? — съязвила я. — Нет. Как ты себе это представляешь? И Липай тебя не отпустит.

— Ерунда. Чем реально может помочь ведьма в поисках пропавшей девушки? Это скорее работа следопыта.

— Не скажи, — возразила я. — Третьяков не стал бы вызывать помощь без особой необходимости.

Зная командора, я могла с точностью в девяносто девять процентов сообщить, что вызов Третьяковым еще одной команды — событие из ряда вон выходящее. Командор предпочитает решать проблемы самостоятельно, без помощи посторонних лиц.

— Тем более. Ты прекрасно знаешь, что в подобной ситуации ведьма будет только мешаться под ногами. Пусть ребята спокойно делают свое дело. Ладно тебе, Загнибеда. Неужели ты бросишь несчастную подругу на растерзание Лисицына? Он ведь маньяк. Стоит ему попасть в лес, загоняет без перерыва на обед и перспектив на продолжительный отдых. Лично с меня и тинника хватило с лихвой. Мы все это растреклятое болото разве что ложками не вычерпали, пока не обнаружили тварь. Бедняга прятался под одной из кочек и дрожал как осиновый лист на ветру.

Лично мне с трудом верилось в перепуганную до икоты нечисть. Хотя… Лисицын в лесу и впрямь превращается в маньяка. Помнится, при первом нашем знакомстве он гонял нас по лесному массиву до изнеможения, не давая присесть и перевести дух. Наверняка у него в роду были лешие. Только этим и можно объяснить удивительную тягу к продолжительным прогулкам под деревьями.

— Мы с Третьяковым совершенно другое дело. Не стоит нас сравнивать. У нас с командором взаимная антипатия. Думаю, он с удовольствием упаковал бы меня в посылку и отправил бы на луну, если бы не опасался последствий. Моему начальству наплевать с большой колокольни на мое местоположение, лишь бы я лишний раз не маячила на горизонте.

— Брось, Загнибеда! Все это глупые отговорки, ты просто не хочешь брать меня с собой. Учти, если ты не убедишь командора в жизненной необходимости моего присутствия, я расскажу ректору, кто именно тогда присушил к нему кикимору и пытался разводить русалок в пруду Академии.

Я поморщилась. Да, было дело. С зельеварением у меня всегда были проблемы. Ну не ладилось у меня с составлением всяких отваров и декоктов. Особенно мне не удавались сложные составы, требующие скрупулезной точности воспроизведения. Я же вечно все путала, и результат получался самый неожиданный. Если мой котел не взрывался, преподаватель мог смело причислять сей день к самым счастливым в своей жизни. А с кикиморой вышел вообще совершенно дикий случай. Я как раз работала над одним сложным зельем. Первоначально оно задумывалось как противоядие от укуса гадюки, но гадкий состав, сколько я над ним ни билась, упорно не желал приобретать ни янтарный цвет, ни густую консистенцию. Я уже в сотый раз судорожно перелистывала учебник, пытаясь понять, каким образом получился совершенно невозможный ядовито-зеленый цвет, когда из-за угла выскочила взъерошенная и обозленная кикимора, сбежавшая с экзамена по боевой магии для старшекурсников. С боевыми искусствами я не ладила никогда, а с Ахурамариэлем еще не познакомилась. Вместо заклинания на ум приходило только «ой!» и «спасите, убивают!». Я хотела запустить в нечисть учебником, но книжка — вещь библиотечная, ее еще предстояло вернуть. Поэтому вышедшая из себя нечисть получила горячий душ из зелья с потрясающим оттенком, а я благополучно задала стрекача, не забыв, однако, прихватить с собой книгу и котел.

Кто же знал, что зелье окажется приворотным и вышедший из Академии ректор первым попадется на глаза ошпаренной, но готовой к благородному чувству любви нечисти? В результате воспылавшую пылкой страстью кикимору не могли удержать никакие оковы и препятствия. Она сбегала все равно. Ректор перешел на осадное положение и прятался в течение трех месяцев где только мог. Забавно, правда? Затем действие зелья плавно сошло на нет и все вернулось на круги своя.

А насчет русалок Мелена загнула. На самом деле я и не думала их разводить. Кто же позволил бы мне топить девушек в пруду? Просто водоем, где до этого проживали русалки, осушили. Пруд всего лишь решили почистить, но русалкам от этого не стало легче. Им просто необходимо было где-то жить. Вот я и пригласила бедняжек пожить в Академии. А что? Пруд у нас особой живностью, кроме ряски и лягушек, не отличался. Кто же знал, что усиленно клявшиеся вести себя тише воды ниже травы русалки не сдержат своего обещания и примутся водить хороводы при полной луне, заманивая доверчивых студентов мужского пола в свои холодные объятия. К счастью, им этого не удалось. Козни бледных девушек раскусили и пресекли в самом зародыше: студентов отбили, нежить выдворили. Русалки обиделись, но меня не выдали, а просто вернулись обратно в свой родной водоем, который к тому времени успели уже почистить и наполнить водой.

Дело, конечно, прошлое, только что-то подсказывало мне, что ректор не придет в восторг, когда узнает о виновнице этих небольших происшествий. Кто бы мог подумать, что меня станет шантажировать Мелена, дабы набиться в гости за компанию! В Академии она едва меня замечала, хотя я была ее соседкой по комнате и мы вынуждены были сталкиваться десяток раз на день. Куда катится этот мир?

— Ладно, — мученически вздохнула я, чтобы у оппонентки не осталось никаких иллюзий насчет того, насколько мне не хочется лезть с просьбами к ее начальству. Пусть ценит мою практически бесконечную доброту. — Я поговорю с Липаем.

— Отлично! — радостно подпрыгнула Мелена, как девочка, которой папа привез-таки вожделенные бусы.

— Но я хочу, чтобы ты поняла: я не стану упрашивать, унижаться, умолять и проливать слезы. Ничего такого. Понятно?

— И валяться в пыли, целуя его сапоги, ты тоже не будешь, — в тон поддержала Мелена, тряхнув копной ухоженных волос цвета баклажан. — Расслабься, Загнибеда. Я вовсе не требую от тебя подобного самопожертвования. Просто выдвини предложение — остальное беру на себя.

Мне бы ее уверенность. Хотя… Мелена славилась своим талантом уговаривать мужчин. В чем тут было дело, не берусь судить. Может, у нее в роду были сладкоголосые сирены или у нее был какой-то особенно умоляющий взгляд. Досадно, но, когда я делаю умоляющий взгляд, все начинают дружно подозревать меня в какой-то пакости. Интересно почему?

В это время к нам подошли остальные члены команды истребителей. Они смотрели на нас так, будто уже подозревали в чем-то, только доказательств пока не было. В ответ мы дружно приняли самый невинный вид, какой только смогли. Народ полностью уверился в своих догадках и теперь судорожно соображал, что следует предпринять.

— Третьяков сообщил свои координаты. Пять минут на сборы и двигаемся, — возвестило начальство. — Кстати, Загнибеда, Владислав особенно настаивал на том, что тебя мы с собой не берем ни при каких обстоятельствах.

Я пожала плечами. Подумаешь, новость. Не очень-то и хотелось. В конце концов, у меня найдутся дела поважнее долгой прогулки по лесу в поисках заблудившейся девицы.

— Командор, — мило улыбнулась я, принимая из рук Липая кристалл. — А можно Мелена составит мне компанию в поездке к эльфам?

Ну все, обещание я выполнила, теперь дело за подругой. Я красноречиво покосилась в ее сторону. Та восприняла мой взгляд адекватно, а не как косоглазие в начальной стадии, и начала привычно ездить начальству по ушам:

— Правда, Игорь! Я за ней прослежу. А то, не ровен час, на международный скандал нарвемся, а оно нам надо?

Какая прелесть! Вот и делай людям добро после этого. Мелена получила от меня возмущенный взгляд, но вопреки ожиданиям не устыдилась, а спокойно продолжала:

— Сам знаешь, Загнибеда горазда замки громить. А эльфы могут сделать неправильный вывод, что это результат не обычной косорукости Виктории, а запланированный теракт.

Мой локоть с небывалым наслаждением впился в ее бок. Мелена взвыла, но только открыла рот, чтобы пространно и с выражением объяснить, что именно думает обо мне вообще и о моей родне в частности, как с неба рухнул черный дракон. Да. Да. Именно рухнул, подняв своим падением тучу пыли и осыпав нас оной с головы до ног. Назвать посадкой данное приземление просто не поворачивается язык. От столкновения с землей многотонного тела ящера нас ощутимо тряхнуло, и я чуть не выронила драгоценный магический кристалл, что окончательно вывело меня из себя.

— Роландэль! — сквозь отчаянный чих выдавила я. — Сделай мне одолжение…

— Все, что угодно прекрасной леди, — радостно осклабился тот, являя жутких размеров зубы.

Впрочем, демонстрация клыков меня не впечатлила.

— Ты можешь в следующий раз сесть нормально, а не падать, как тунгусский метеорит? Из-за тебя теперь придется душ принимать и одежду стирать.

— Подумаешь! — насмешливо фыркнул дракон, обдавая собравшихся еще и дымом. К неудержимому чиху прибавился еще и надсадный кашель. — Лишние водные процедуры тебе не повредят.

Пока я размышляла, стоит пнуть дракона или нет и, самое главное, чья именно конечность больше пострадает от столкновения, мой кристалл издал на редкость противную и громкую мелодию.

— Да?! — рявкнула я, не особо заботясь о чувствительности собеседника.

Действительно, ведьма в дурном настроении — зрелище не для слабонервных.

— И тебе добрый день, Виктория! — ничуть не смутился таким приемом ректор.

— Ой! — пискнула я. — Здравствуйте, Ратибор Мстиславо-вич!

— Итак, когда мы так мило поприветствовали друг друга, хочу сообщить тебе, что ко мне прилетал небезызвестный тебе Мастер Роландэль. В связи с этим хотел бы попросить сообщить своему знакомому, чтобы он впредь выбирал для своего визита менее экзотичный облик. Согласись, обнаженный эльф прямо во дворе Академии наносит непоправимый вред неокрепшей психике студенток. Пришлось поднимать весь преподавательский состав и команду истребителей, находившуюся, между прочим, на отдыхе, иначе Мастер Огня рисковал быть растерзанным адептками. А это дипломатический скандал, между прочим.

Я живо представила себе эту картину и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Истребители вовсю кашляли, стараясь скрыть приступы неудержимого хохота. Ректор мог не оценить неуместного веселья, и следующее задание мы могли бы получить где-нибудь в районе Северного полюса, а то и подальше. Хотя куда уж дальше? Тем временем Ратибор Мстиславович заметил наконец чересчур задумчивого черного дракона и смущенно закашлялся, прикидывая, сколько лишнего уже успел сказать. Роландэль усиленно рассматривал собственные когти и по выражению его морды совершенно ничего нельзя было прочесть. Впрочем, драконья морда сама по себе не слишком приспособлена для выражения эмоций, а эльфы вообще очень скрытные ребята и веками оттачивают мастерство носить собственное лицо, словно непроницаемую маску.

— Словом, ты отправляешься с Мастером Огня в клан Золотого Дракона. Погостишь там денек-другой-месяц-два-год… — Лицо ректора приобрело какую-то особую многозначительность, и, к моему изумлению, он мне подмигнул, отчего я впала в некое подобие ступора, гадая, не привиделось ли? — В общем, счастливого пути. И вот еще что… Держи меня в курсе.

Он отключился, оставив меня в полном недоумении.

— Ну вот видишь, Дарриэль, все устроилось наилучшим образом, а ты волновалась, — ухмыльнулся Роландэль, вызывая во мне желание запустить в него чем-нибудь очень тяжелым.

Как назло, во дворе не оказалось ничего тяжелее складного стула. Досадно. Удар стулом дракона только позабавит. Я скрипнула зубами, стараясь придумать подходящий колкий ответ, чтобы утереть нос наглому ящеру.

— Похоже, мы все-таки летим к эльфам, — констатировал Васька. — Надеюсь, на этот раз ты не станешь пропадать в неизвестном направлении, не поставив в известность прежде всего меня.

— Васенька, а если я предупрежу тебя, исчезать можно? — не удержалась я от шпильки.

— Здорово! — запрыгала Мелена. — Мы летим к эльфам!

— На твоем месте я не стал бы так радоваться. Твои восторги несколько преждевременны. Ты никуда не летишь. — Слова командора подействовали на Мелену не хуже ведра с холодной водой.

— Как?! — возопила она.

Вопль тренированной ведьмы пронесся по двору небольшим ураганом. Нам что, мы люди привычные, а вот выходившую из коттеджа Софию смело ударной волной. Девушка хлопнулась пятой точкой на землю и выронила из рук поднос с едой. Траурный звон разбитой посуды возвестил о скоропостижной кончине наших надежд на еду. Вот так мы второй раз за день лишились завтрака. Или уже обеда?

— Мелена, — вкрадчиво начал Лисицын, — ты не могла бы сдерживать свои эмоциональные порывы? Нет, правда, кушать очень хочется.

Подруга стыдливо потупилась и поинтересовалась:

— А почему вы меня к эльфам не пускаете? Вике можно, а мне нет?

— Детский сад, — возвел очи горе Липай. — Во-первых, у Виктории есть свой командор, и он ее освободил от задания. Во-вторых, в клан Золотого Дракона ее командировал ректор. А в-третьих, я привык доверять собственной интуиции и она мне подсказывает, что встречу с вами двумя не перенесет ни один эльфийский клан. Поэтому с Викой отправится Лисицын.

— Я?! — возопил Матвей.

— Он?! — заорала я.

— И мы! — вылезла из кустов пара моих предполагаемых эльфийских женихов.

Надо же, какие проныры! Никуда от них не спрятаться, не скрыться. Впрочем, ничего особенного, они точно знали, куда я отправилась. Удивительно, что только сейчас обнаружили свое присутствие.

— А вот и нет, — возразил Роландэль, но его, понятное дело, понимала только я. Свистящий язык драконов окружающим напоминал закипающий чайник со свистком. — Двое седоков еще куда ни шло, плюс кот. Больше брать и не подумаю. Я же не лошадь, в конце концов, такие тяжести таскать!

Я воззрилась на дракона взглядом, полным скептицизма. У дракона и коня весовые категории, мягко говоря, разные. В смысле в ящере такой величины смело штук десять коняг поместятся и еще место для нескольких жеребят останется.

— Разумеется, ты на лошадь не похож, — кивнула я, утешая чешуйчатого. — Обычно живот таких размеров бывает только у кобыл, и то жеребых.

Эльф тут же попытался втянуть внушительное пузо. Не вышло. Я скептически хмыкнула. Он надулся.

— Ладно, — прервал нашу пантомиму Липай. — Заканчиваем пререкания. Матвей, собирайся.

— Но почему я? — спросил Лисицын, искренне поражаясь трагизму собственной судьбы. — Я же следопыт.

— Согласен, — неумолимо кивнул Игорь. — Именно поэтому всецело полагаюсь на твою рассудительность. На тебя, Матвей, возлагается ответственная миссия не допустить в результате визита Загнибеды дипломатического скандала, уничтожения культурных ценностей и исторических построек вроде дворца Правителя.

Лисицын закатил глаза и застонал, живо представляя себе, как станет водить меня за ручку, поминутно одергивая, как малое дитя. Я едва удержалась от того, чтобы показать язык окончательно пригорюнившемуся следопыту.

— И где справедливость?! — возопила Мелена. — Я первая попросилась в гости, а едет Матвей! Где здесь логика?

— Везде, — отрезал Липай. — В прошлый раз ваше совместное посещение эльфов окончилось уничтожением сада с редчайшими растениями.

— Но мы ведь посадили новые, даже лучше прежних.

— Согласен, но ответственности за вандализм с вас никто не снимал. Командор здесь я. Изволь выполнять мои приказы.

— Я тоже лечу, — вклинился Васька.

— И мы, — добавили эльфы.

Гвалт поднялся невообразимый. Ни дать ни взять птичий базар. Причем каждый спешил высказать собственную точку зрения, совершенно не прислушиваясь к мнению окружающих. Примерно через полчаса народ окончательно отказался от услуг переводчика с драконьего, а эльфы плавно перешли на свой родной язык. Кажется, этого никто так и не заметил. Роландэль отбросил прочь обычную эльфийскую сдержанность и вовсю иллюстрировал свистящую речь, образно жестикулируя лапами, головой и даже хвостом. Один Васька оставался спокойным, как сфинкс, категорично заявив, что полетит вне зависимости от точки зрения общественности, даже если для этого ему придется оседлать хвост ящера. Роландэль мученически закатил глаза и согласился, прекрасно понимая, что с котика станется исполнить угрозу.

Короче, спорили до хрипоты, но Липай настоял на своем, пригрозив всех оптом лишить премии. Премия всем была нужна, поэтому никто с ним спорить не решился. Эльфы тоже заткнулись — на всякий случай, чтобы не привлекать лишнего к себе внимания. Они понятия не имели, кто такая эта самая Премия, и поэтому благоразумно помалкивали.

Еще через полчаса мы с Лисицыным, под печальные взгляды окружающих, взгромоздились на широкую спину Роландэля. Васька удобно устроился передо мной, крепко сжимая в лапках сумку. Даже Филька прилетел и заявил, что тоже желает составить нам компанию. Липай скривился, я философски пожала плечами, а дракон заявил, что филин летит своим ходом или остается здесь.

— Но хоть изредка я могу присаживаться отдохнуть? — с надеждой спросил оборотень.

— Очень редко и только в случае крайней необходимости, — отрезал Роландэль.

Филин согласно закивал, как китайский болванчик. Насупившаяся Мелена лелеяла в очаровательной головке планы скорой и изощренной мести, а взгляды, бросаемые ведьмой на оставшихся членов изрядно поредевшей команды, способны были заставить нежить любого вида мгновенно удрать, завывая от ужаса, с мольбами о политическом убежище в камере с усиленной охраной. Меня настораживал только один факт: неугомонная пара, претендующая на мою руку и сердце, мало того что отпустила меня в компании совершенно подозрительного дракона, но и не удосужилась принять траурный вид, приличествующий для огорченных, можно сказать, покинутых ветреной невестой суженых. Роландэль ввинтился в синюю лазурь неба, обдав провожающих тучей пыли.

— Мы что? Отпустим Викторию так просто, одну-одинешеньку? — не обращаясь ни к кому конкретно, вопросил Гарандарэль.

— Почему одну? — искренне удивился Леша. — Она в компании целого дракона. Да и не в Адову Глыщобу направляется, а в эльфийский клан.

— Ага. Вот это-то и настораживает, — окончательно сник Гарандарэль, судорожно подсчитывая, сколько холостых особей мужского пола в клане Золотого Дракона.

Цифра впечатляла. Не то чтобы эльфы вообще были падки на женщин не своей расы. Скорее наоборот. Но Виктория принадлежала к исчезнувшему клану Сестер Серебряного Единорога, и к тому же (как будто одного этого было мало) обладала заклинанием для обращения в дракона. Все это, вкупе со знанием драконьего языка, делало Вику ценным приобретением для клана, ведущего свой род от Золотого Дракона.

— Не волнуйся. — Тирандерель позволил себе несколько фамильярно хлопнуть принца по поникшим плечам. — Я знаю, где находится город клана Золотого Дракона.

— Тоже мне секрет! — фыркнул тот. — Я тоже знаю. И даже бывал там с посольством отца. Ну и что? До него как минимум неделя пути, если у тебя есть в запасе несколько сменных лошадей и ты не будешь тратить времени на сон.

— Угу, — радостно кивнул Тирандерель. — Это если ты не умеешь открывать пространственные порталы.

— Ух ты! — скептически усмехнулся Гарандарэль. — Это ты здорово придумал! Только вот незадача — слишком далеко. Даже объединив усилия, мы либо исчерпаем свои силы, создавая портал, либо умрем, войдя внутрь. Слуга покорный. Я вовсе не планирую сводить счеты с жизнью таким экзотическим способом.

— Вот и славно, — поддержал Тирандерель, извлекая из кармана амулет с картой-голограммой. — Именно поэтому мы воспользуемся каскадом.

— А что такое каскад? — полюбопытствовала Мелена, с интересом заглядывая через плечо эльфа.

— Это такой прием. Просто вместо одного большого пространственного перехода создается несколько.

— А зачем? — подключился Леша.

— Вам наверняка доподлинно известно, что магические возможности любого мага, колдуна, ведьмы и иже с ними небезграничны.

Народ послушно кивнул. Азам магии адептов обучали еще на первом курсе.

— Замечательно, — констатировал Тирандерель. — Мало того что создание пространственного перехода относится к высшему разделу магии и подвластно не каждому, это еще требует огромных энергетических затрат. Причем, чем дальше расстояние, на которое надо переместиться, тем больше энергии необходимо для осуществления перехода. Я понятно объясняю?

Ребята кивнули.

— Именно по этой причине пространственными переходами пользуются лишь в крайних случаях. Мало того что при его создании необходимо четко представлять, куда конкретно направляешься, а значит, как минимум хотя бы раз побывать в пункте назначения, что существенно осложняет задачу, но и иметь огромный магический резерв. При этом далеко не всегда удается с точностью просчитать, сколько именно магии придется потратить на тот или иной переход. Соответственно слишком велика вероятность застрять где-нибудь между точкой А и точкой Б в виде вечного скитальца, не в силах пополнить свой резерв, чтобы выбраться наружу. В данном случае расстояние между этим гостеприимным селением и градом клана Золотого Дракона слишком велико. Даже если мы объединим свои усилия, магии просто не хватит. Именно для таких случаев нужен каскад. То есть серия пространственных переходов. Мы просто поделим путь на небольшие отрезки, наметим точки входа и выхода. Это позволит немного передохнуть между переходами и, если повезет, даже пополнить свой резерв из местных природных источников силы. Вопросы есть?

— Да. — Мелена даже подняла руку, словно находилась в аудитории Академии. — А как быть, если природных источников поблизости нет?

— Вот для этого и существуют амулеты-накопители. — Тирандерель с видом заправского фокусника извлек из-за пазухи блестящий камень на цепочке и помахал им перед лицом Мелены для наглядности. — Гарандарэль, надеюсь, у тебя достаточно амулетов, чтобы мы без особого труда покрыли это расстояние?

— С чего ты взял, что у меня есть амулеты?

— Гарандарэль, — усмехнулся Тирандерель. — Я проспал долгое время, но соображать хуже не стал. Слышал, твой отец так обозлился после поспешного исчезновения своего наследника, что пустил по твоим следам Дикого Охотника во главе слуа. Не будь у тебя в наличии нескольких тузов в рукаве, тебя бы уже волокли в отчий дом основательно спеленатым и изрядно потрепанным.

— Мой отец пустил по моему следуслуа?!— возмущенно возопил принц.

— А чему ты удивляешься? Ты решил опозорить весь клан, выставив родичей идиотами на предстоящей помолвке. Естественно, Правитель не пришел от этого в восторг.

— Не пришел в восторг?! Он пустил по моему следу Дикого Охотника и слуа! — бесновался принц. — Придушить меня в колыбели было бы гораздо гуманнее.

— Не говоря уж о том, что избавило бы твой клан от кучи проблем с твоей поимкой, — закивал Тирандерель.

— Может, кто-нибудь объяснит мне, кто такие слуа? — вклинилась Мелена.

— Нет! — не сговариваясь, откликнулись оба эльфа разом.

— Почему нет? — возмутилась девушка. — Вике бы точно сказали.

— Ей бы сказали, — дружно кивнули эльфы, чем окончательно вывели девушку из себя.

Липай следил за ходом перепалки вполуха, с удивлением взирая на быстро темнеющее небо.

— Странно, — нахмурился он. — Вроде до вечера далековато…

Гарандарэль заметно вздрогнул и вперил настороженный взгляд зеленых глаз в быстро темнеющее небо. Несколько тучек, заслонивших солнце, не могли напугать перворожденного. Но было в стремительно сгущающемся сумраке нечто неправильное. Принц готов был съесть собственные уши… Хотя нет, уши — это, пожалуй, слишком круто… Ну тогда пояс, если это не предвестники приближения Дикого Охотника. А с ним и его сворой не следовало встречаться никому, ни на открытой местности, ни где-либо еще. Похоже, с этим побегом он все-таки перегнул палку, раз отец решил пустить по его следу таких охотников.

Дикий Охотник, облаченный сплошь в черное, с развевающимся черным плащом за плечами, несется по небу один или в сопровождении целой толпы духов. Правда, его временем испокон веков считалась ночь, и тогда даже луна меркла при его приближении. Но отец вполне мог устроить преждевременные сумерки, как демонстрацию силы и еще одно молчаливое напоминание сыну о необходимости повиновения. Свита Дикого Охотника огромна. Свора сопровождающих его псов с горящими потусторонним светом глазами смахивает на выходцев из ада. Даже белоснежный конь, на котором обычно скачет Охотник, извергает из ноздрей и рта пламя. Говорят, его приближение вызывает бурю. Гарандарэль невольно поежился, представляя себе невиданное зрелище.

Не лучше Охотника слуа. Встреча с ними тоже не сулит ничего хорошего, вне зависимости от того, кому именно выпал жребий увидеть воинство неупокоенных мертвецов, чье единственное занятие — носиться по небу и сражаться, не ведая ни пощады, ни отдыха.

— Ты подумал о том же, что и я? — Тирандерель коснулся плеча принца, заставив последнего высоко подпрыгнуть от неожиданности.

— Откуда я знаю? — огрызнулся тот. — Я же не ясновидец и не телепат.

— А тут и к гадалке ходить не надо. Просто уходим, и чем быстрее, тем лучше.

Гарандарэль не мог не согласиться с разумностью этого высказывания. Тем более что сам ощутил острую потребность бежать куда глаза глядят. И зачем надо было доводить отца до белого каления? Подумаешь, пришлось бы жениться на ведьме. Ну и что? Человеческий век короток. Глядишь, о его позоре быстро бы забыли…

— Нам придется слить магию, — сквозь зубы сказал он.

— Согласен, — торжественно кивнул Тирандерель. Они взялись за руки и забормотали слова заклинания.

13

Примерно вто же самое время, когда Виктория поднялась в воздух верхом на черном драконе и отправилась в клан Золотого Дракона, люк в темницу, где томились Горыныч и Вероника, отворился, и вниз стала опускаться корзинка с едой на веревке.

— Наконец-то еда! — обрадовался Змей. — А я уж думал, что про нас забыли.

Вероника наблюдала за медленно скользящей вниз провизией с видом кошки, которая терпеливо ждет ничего не подозревающую о засаде мышь. Стоило только корзинке оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она вцепилась в нее с яростью тигрицы.

— Горыныч, помогай!

Змей не стал задавать лишних вопросов и со всей дури дернул за веревку. У Горыныча силы было хоть отбавляй, к тому же весил он немало. У того, кто к своему несчастью держал второй конец, шансов не было никаких. Сверху раздался сдавленный вопль, и на Горыныча, блистая нецензурным красноречием, спикировал Дагориэль. Так как полуэльф знал несколько языков, то его лексикон вмещал в себе множество неприличных слов, о которых порядочной девушке знать не стоило. Впрочем, Вероника не относилась к разряду полиглотов или лингвистов и для нее высказывания мужчины были всего лишь тарабарщиной.

— Идиоты, — прошипел Дагориэль, как только дар цензурной речи к нему вернулся. — Ничего умнее придумать не могли?

— В каком смысле? — осторожно поинтересовался Горыныч и на всякий случай отошел подальше от обозленного полуэльфа.

— В смысле кто вас теперь кормить станет?

— А что? Больше некому? — опешила Вероника. — Разве вас никто не хватится?

Дагориэль тяжело и очень красноречиво вздохнул. Он сильно сомневался, что прекрасная хозяйка замка вспомнит о его существовании и заинтересуется, куда он подевался. Он для нее все равно что предмет мебели. Впрочем, стула ей будет не хватать… И самое противное даже не то, что он так глупо свалился в подземелье к пленникам, а тот факт, что строители планировали камеры с учетом возможных магических способностей узников. Весьма дальновидно со стороны Ярондэль. Значит, магией воспользоваться не удастся. Дагориэль еще раз вздохнул, пытаясь смириться с необходимостью длительного нахождения в сыром подземелье. Когда он представил выражение прекрасного лица хозяйки, когда она обнаружит его в столь плачевном положении, полуэльф сильно пожалел об отсутствии оружия. Гордо покончить жизнь ритуальным самоубийством казалось единственным выходом.

Как только пара эльфов эффектно растворилась в пространственном переходе, Мелена топнула ногой от досады, что куча вопросов так и осталась без ответа.

Внезапно раздался страшный гул. Небо заволокло тучами, сумерки сгустились так быстро, словно кто-то неведомый разлил чернила по небу. Поднялся такой ветер, что плодовые деревья в саду жалобно застонали под его напором. Где-то вдалеке послышалось конское ржание, топот многочисленных копыт, возбужденный лай своры и протяжный звук рожка.

— Дикий Охотник? — опешил Липай. — Значит, эльфы не шутили…

— Да кто это такой?! — В один голос вскричали Леша с Меленой.

— Некогда объяснять, — отмахнулся командор. — Бежим!

И они бросились наперегонки к дому. Не успели. Ветер вырвал с корнем молодую яблоню и играючи поднял в воздух. Перед командой истребителей, словно ниоткуда, возник черный всадник верхом на белом как молоко коне. Жеребец нетерпеливо танцевал на месте, храпел, и из его рта вырывались языки пламени. Вокруг ног животного, повизгивая от возбуждения, суетились собаки.

— Гери! — Голос всадника прозвучал как раскат грома. Его единственный глаз грозно воззрился на людей.

Ворон на его плече скрипуче каркнул, балансируя крыльями, чтобы не упасть.

Мелена вздрогнула, Леша поежился, как от холода. Игорь толкнул спутников за спину и обнажил меч. Командор знал, что попытки спастись от Дикой Охоты тщетны. Оставалось принять бой и постараться продать свои жизни как можно дороже.

Огромный, размером с пони, черный пес преданно вильнул хозяину хвостом и направился в сторону замершей на месте команды. Липай оскалился в усмешке. Что ж, ему не привыкать сражаться с нечистью. Между тем собака подошла практически вплотную. Впрочем, пес не выказывал никаких признаков агрессии, просто деловито обнюхал остолбеневших от ужаса членов команды, громко чихнул и вернулся к хозяину, важно повиливая саблевидным хвостом.

Охотник привстал в седле и вежливо поинтересовался, обнаружив на редкость приятный бас:

— Среди вас был принц клана Раскидистого Дуба Гарандарэль. Не будете ли вы столь любезны объяснить мне, где он?

Липай с облегчением понял, что убивать их сегодня, наверное, не будут. И это обстоятельство не могло не радовать его мужественную душу. Умирать так глупо не хотелось никому. Но выдавать местонахождение эльфа он не собирался, пусть и приходится теперь объясняться с Черным Всадником (или Диким Охотником, кому как нравится), так сказать, с глазу на глаз.

— Он ушел.

— Куда? — вкрадчиво поинтересовался Охотник и, выдавая свою особую заинтересованность, чуть подался вперед.

— Он нам не сказал, — это была не совсем ложь. Конечную цель путешествия двух эльфов Игорь знал. Зато о том, куда эта парочка направилась в данный момент, не имел ни малейшего понятия.

— Странно. — Охотник задумчиво потер длинную седую бороду на мужественном и обветренном лице. — Это и правда и нет одновременно… Хорошо. Мы отправимся следом, но учти: если мы не догоним принца, то вернемся за тобой и тогда ты так просто не отделаешься.

Он свистнул собакам, и жуткая кавалькада сорвалась с места и умчалась, неся за собой сгустившийся сумрак, словно плащ гигантского всадника.

— Вот это жуть, — выдавил из себя потрясенный до глубины души Леша.

Впервые в жизни Мелена не нашла что сказать и выразила свою солидарность простым кивком. Она сильно сомневалась, что после таких встреч остаются живые свидетели. Но не успели они перевести дух, как что-то изменилось. В воздухе разлилось напряжение, и атмосфера сгустилась так, что хоть ножом режь и по тарелкам раскладывай. Липай дернулся было к коттеджу… Поздно. Команду окружили всадники, взявшиеся совершенно ниоткуда. Просто несколько тактов сердца назад их тут не было… и вот они здесь. Фыркают холеные статные кони, обдавая беглецов горячим дыханием. Бряцает оружие на всадниках, скрипит кожаная сбруя.

Липай снова потянулся было к оружию, но властный и вместе с тем бархатный, обволакивающий голос его остановил.

— Не стоит, — настоятельно порекомендовал один из всадников. — Мы на вас не нападаем… пока.

Вот это самое «пока» и настораживало. Мелена подняла глаза на говорившего, но встретилась с насмешливым взглядом шартрезовых зеленовато-желтых глаз и невольно ахнула. Она-то, глупая, считала эльфов прекрасными… Нет, в облике всадников присутствовало что-то от эльфов, причем этого самого «чего-то» было немало, но вместе с тем молодые лица, которые вполне могли быть столь же молоды и в начале времен, носили отпечаток чего-то не от мира сего. Правильные черты присущи всем перворожденным, но эти лица выглядели так, словно их изваяла влюбленная женская рука, мечтающая претворить все свои мечты в жизнь. Цвет волос варьировался от ярко-рыжего до золотисто-пшеничного, причем они были такие длинные, какие не у всякой девушки имеются. Мелена невольно призадумалась, сколько же времени надо затратить на уход за подобной гривой. Впрочем, эффектно развевающееся великолепие шелковых волос того стоило.

Похоже, всадник легко прочитал восхищение в глазах молодой ведьмы и медленно усмехнулся, тряхнув золотом волос. Он свесился с седла, и длинные пальцы осторожно приподняли подбородок зардевшейся как маков цвет девушки. Краем сознания Мелена понимала, что кажущиеся на первый взгляд хрупкими пальцы мужчины с легкостью сломают ей челюсть, пожелай того их обладатель.

— Не будет ли прекрасная леди столь любезна сообщить нам, где мы можем найти принца Гарандарэля?

Мелену раздирали сразу два чувства: желание обернуться вокруг его руки, как перчатка, и бежать со всех ног, моля всех святых, чтобы не догнал. Пока она размышляла, который из двух вариантов предпочесть, в разговор вмешался Леша. К удивлению всех собравшихся, включая себя самого, целитель выхватил табельный меч и с неприкрытой угрозой в голосе настоятельно порекомендовал:

— Убери от нее руки, нахал.

— А то что? — живо заинтересовался всадник, рассматривая осмелевшего целителя, как диковинное насекомое с зубочисткой наперевес.

— А то все, — многообещающе кивнул Леша, прикидывая, какую именно кару посулить распоясавшемуся незнакомцу.

Но, как назло, на ум не шло ничего оригинальнее «да я тебя!».

— Очень познавательно! — усмехнулся незнакомец, но подбородок Мелены выпустил из пальцев, и молодая ведьма тихо осела на землю, удивленно хлопая глазами, словно первокурсница, до которой снизошел самый популярный парень Академии.

— Ну-ка дай сюда…

Леша с удивлением осознал, что его меч спокойно перекочевал в уверенные руки всадника, причем на совершенно добровольной основе. Ошеломленному целителю даже в голову не пришло сопротивляться наглому изъятию оружия.

— Хм. Печальное зрелище, — констатировал незнакомец. — Позвольте полюбопытствовать: и что вы, молодой человек, собирались со мной сделать, используя эту железяку как оружие? Решили запилить меня до смерти? Это весьма негуманно с вашей стороны.

— Почему запилить? — удивленно поинтересовался Леша, наблюдая за манипуляциями незнакомца с оружием.

— Потому что оружие надо как минимум хорошо чистить и затачивать, если вы все-таки планируете его использовать не только для декоративных целей. Хочешь, научу?

Леша хотел было сказать, что в данный момент имеет только одно желание — чтобы всадники убрались наконец восвояси и больше никогда не появлялись, но неожиданно для себя согласился.

— Вот это решение настоящего мужчины, — рассмеялся предводитель. — Коня нашему новому собрату по оружию!

Целителю привели рыжего горячего скакуна и помогли сесть в седло.

— Куда?! — дернулся было Липай, но лошади резво рванули с места в карьер, и кавалькада всадников исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Что это было? — ошеломленно вопросила Мелена, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную филейную часть организма.

— Думаю, мы только что узнали, кто такие эти самые слуа, — выдавил потрясенный Липай, напряженно вглядываясь в даль, словно Леша вот-вот оттуда вернется. — И у нас украли целителя!

Мелена поморщилась, тщетно стараясь с помощью маленького зеркальца разглядеть насколько пострадал ее хвостик. Командор задумчиво оглядел оставшегося члена вверенной ему команды. «Мелена хорошая ведьма, — подумал он. — Но она оказалась бессильна против чар слуа. Стоит ли брать ее с собой выручать Лешу? Тут как бы еще и ведьму не потерять».

— Знаешь, Мелена, может, тебе стоит вернуться в казарму? — осторожно начал он.

— Как в казарму? — опешила та. — А задание?

— Черт! Еще и задание, — простонал Липай.

И как он мог забыть о цели своего визита в Новые Усадьбы? Дожили. Командор истребителей забыл о порученном ему задании! Может, пора уже на покой? А что? Купить себе домик в тихом месте, у реки на опушке леса… И чтобы хорошая рыбалка была… А тут… Ну как прикажете выслеживать того, кто передвигается верхом и по воздуху? Липай со вздохом потянулся за кристаллом.

Ректор ответил буквально после третьего звонка, словно уже ждал известий где-то неподалеку от магического средства связи. Впрочем, может, так оно и было на самом деле. Игорь вкратце обрисовал ситуацию нахмурившемуся Ратибору Мстиславовичу.

— Ты уверен, что это были именно Дикий Охотник и слуа?

— Вряд ли Дикую Охоту можно с чем-нибудь перепутать. Ректор помрачнел еще больше.

— Не думал, что Правитель клана Раскидистого Дуба дойдет до такого. Послать на поиски собственного сына Дикую Охоту…

— Да леший с эльфами! — махнул рукой Игорь. — Они увезли с собой Лешу.

— И ты удивлен?

— Честно говоря, да.

— Эх, плохо я тебя учил в Академии, если ты не помнишь элементарных вещей. Чарам слуа никто не может противостоять. Они забирают с собой всех, кто им понравился.

— Зачем? — удивился Игорь.

Действительно. Зачем армии неупокоенных воинов смертный? Вариантов множество, и ни об одном из них не хотелось думать как о возможном сценарии развития событий.

— К сожалению, этого никто не знает. Слуа не отпускают своих пленников. Впрочем, для Алексея не все окончательно потеряно. Если он не будет пить их воду и есть их еду, то его можно будет вернуть.

— Но как? Как мне выследить тех, кто передвигается по воздуху? У меня нет крылатой лошади, и левитации нас не обучали.

— Это так, — согласился Ратибор, машинально поглаживая седую бороду. — Зато у тебя есть ведьма, регулярно летающая на шабаш верхом на метле.

Пораженный собственной недогадливостью, командор хлопнул себя по лбу рукой и тут же поморщился от боли. И как он раньше не догадался? Мелена как раз на днях получила знатный нагоняй за позднее возвращение с ночного гулянья, причем в компании оборотня.

Девушку пришлось уговаривать. И дело не в том, что Мелена отказывалась предоставить транспорт. Просто в комплекте прилагалась она сама, а брать на рискованное мероприятие практически необстрелянную ведьму как-то не входило в планы Липая. Впрочем, пришлось уступить банальному шантажу. Метла нужна была позарез, и время поджимало. Так что вскоре в небо, чуть подрагивая под двойным весом, взлетела метла.

Тем временем Роландэль приблизился к конечной цели нашего путешествия. Огромная крепость клана Золотого Дракона горделиво возвышалась на высокой скале. Добраться до монументального строения эльфийского зодчества можно было двумя путями. Первый — отрастить когти или обзавестись хорошим набором альпиниста и попробовать себя в скалолазании. Второй — отрастить крылья и попробовать проникнуть внутрь с воздуха. Который из двух использовался эльфами, оставалось загадкой, так как ни карабкающихся по горной круче, ни парящих в небе эльфов (кроме Роландэля) мною замечено не было. Дракон зашел на посадку, заставив меня малодушно зажмуриться. Терпеть не могу, когда навстречу с огромной скоростью несется земля, а от меня ничего не зависит.

К чести Роландэля, посадку он выполнил мастерски. Нас только слегка тряхнуло, но даже этого небольшого толчка при столкновении мощных когтистых лап с землей хватило, чтобы мы дружно, не сговариваясь, вцепились в гребень. Оно и понятно, приземлиться неподготовленным организмом, отдельно от самого транспорта да с размаху о каменную кладку приятного мало.

Наше эффектное появление не вызвало особенного ажиотажа. Возможно, к черному дракону все привыкли и его прилет давно никого не удивлял. Так или иначе, встречающих нас лиц замечено не было, цветов никто не дарил, приветственных речей не произносил. Впрочем, выгонять тоже не спешили. Уже хорошо. Мы легко соскользнули с высокой драконьей спины, самортизировав ногами на булыжниках. Роландэль повернулся к нам, изогнул длинную шею и прошипел:

— Постойте здесь, пока я приму свой другой облик и присоединюсь к вам.

Не дожидаясь ответа, он прошлепал в сторону какого-то капитального строения, сильно смахивающего на гигантских размеров сарай. Интересно, для чего он предназначен? Ну не для единственного же в замке дракона его строили? Вряд ли эльфы настолько расточительны.

Роландэль возвращаться не спешил, и я огляделась. Замок и увенчанная зубцами крепостная стена вокруг него были выстроены из белого с серыми прожилками мрамора. Несмотря на массивность, архитектору удалось придать строению кажущуюся воздушность и иллюзорность. Словно долго блуждавшему в горах путнику явился ослепительно прекрасный, величественный мираж, парящий среди облаков на вершине скалы. Вымощенный брусчаткой замковый двор имел водосток, и во время дождя вода благополучно удалялась за пределы стен, не позволяя превратить замкнутое, огороженное пространство в импровизированный бассейн.

Мастер Огня вернулся минут через десять, что по эльфийский меркам было неслыханной скоростью. Эльфы вообще народ неторопливый. А куда им спешить? У них века впереди. Это нам, людям, чья жизнь относительно перворожденных практически один миг, приходится спешить, чтобы все успеть.

— Рад приветствовать вас в Аксеголде, — произнес он, будто только что увидел нас, а не принес на собственной спине.

Я удивилась подобной манерности с его стороны, но требовать объяснений подобному официозу не стала. В конце концов, я всегда знала, что эльфы — очень странный народ. Их тяжело понять эмоционально неподготовленному человеку.

Куда нам, смертным, с бессмертными тягаться. Несколько секунд я провела в раздумьях, стоит ли сделать реверанс или ограничиться книксеном? В результате не стала делать ни того ни другого. К собственной досаде, я оказалась совершенно не готова к официальному приему. Штаны цвета хаки, футболка и кроссовки служат плохой заменой вечернему платью, а вымощенный булыжником двор не может сойти за лакированный паркет даже при хорошей фантазии. Поэтому я напустила на себя важный вид и торжественно пожала эльфу руку.

Не знаю, на какую реакцию с моей стороны рассчитывал Роландэль, но рукопожатие с его стороны было крепким, хотя без фанатизма. Уже неплохо. Терпеть не могу, когда некоторые пробуют проверить на прочность мою кисть, сжимая руку с максимально возможной силой, будто мечтая организовать мне максимум переломов кисти одновременно. И эти странные люди еще удивляются, обнаружив в сапоге парочку острых гвоздей. Мелочь, а приятно. Наш дружественный тет-а-тет был прерван появлением золотоволосой, облаченной в белое эльфийки. Девушка прошествовала по двору, словно выступала на конкурсе лучшей походки года, и мелодично молвила:

— Лорд Роландэль! Повелитель ждет вас.

Роландэль удивленно выгнул бровь. Похоже, аудиенция была для него сюрпризом.

— Разумеется, Леди Ларриэль, но сначала я должен позаботиться о наших гостях.

— Не стоит беспокоиться, — мягко улыбнулась дама, и от движения ее губ у меня внутри образовался болезненный комок. — Я лично позабочусь о наших… гостях.

Слово «гостях» было произнесено так, будто маленькому щенку в который раз пытались втолковать, что таскать в дом всякий мусор с ближайшей свалки не слишком хорошая идея.

— Я высоко ценю ваше щедрое предложение, и тем не менее вынужден отклонить его. Гостей в город пригласил я, и мне надлежит позаботиться о том, чтобы их пребывание в Аксеголде было комфортным и безопасным.

Кажется, ключевым словом здесь было «безопасным». Я поежилась. Да что здесь происходит? Похоже, эти двое имеют друг на друга не просто зуб, скорее целую челюсть.

— Вы забываетесь, мой Лорд. — Ее голос прозвучал, как удар хлыста. — Не стоит заставлять Повелителя ждать.

Словно в подтверждение ее слов, от стен медленно отделились вооруженные воины. Десять. Эльфы вообще редко бывают безоружны, менталитет у них такой, что ли. Но именно эти представители эльфийской расы явно не были просто любителями. Это видно было невооруженным взглядом по тому, как серьезно сосредоточены их лица, как проницателен взгляд слегка раскосых глаз. В одежде ничего лишнего, штаны и куртки из мягкой ткани, такой приятной на вид, что невольно хочется потрогать руками, чтобы удостовериться, такая ли она мягкая на ощупь, как кажется. Сомневаться в их намерениях не приходилось. Ребята отконвоируют Роландэля к Повелителю, даже если им придется тащить его волоком, и при этом каменное выражение их лиц не изменится. Жутковатый народ. Не хотела бы я оказаться в их власти.

— Что же случилось в Аксеголде за мое отсутствие, если Лориндэль посылает за мной своих Призрака и Тьму да еще во главе своей личной охраны? Неужели мне может что-то угрожать в крепости? Или, быть может, Повелитель опасается необдуманных поступков с моей стороны?

Те, к кому обратился Роландэль, оказались весьма колоритной парочкой, и на общем фоне золотоволосых эльфов выглядели как пара черных лебедей в стае белых. Надо полагать, Тьмой называли темнокожего брюнета, затянутого в черную кожу так, что нельзя было с точностью определить, где кончается его собственная и начинается одежда. Обнаженные руки перехватывают широкие серебряные браслеты. Длинные блестящие волосы сбриты на висках, подчеркивая острые уши, остальные собраны в высокий конский хвост на затылке. Вовсе не такую прическу ожидаешь увидеть у воина. И уж тем более никак не ожидаешь узреть водопад черных как смоль волос, ниспадающих почти до талии. В мочке левого уха висит тонкое серебряное кольцо. Из-за плеча виднеется рукоять меча. Добавим к этому ухватки хищника в движениях, и готов портрет идеального наемного убийцы. За такого, пожалуй, любое государство отвалит кучу денег, лишь бы он работал на родное правительство, и не дай Светлые силы на конкурентов.

Призрак был полной противоположностью Тьме. Высокий, как и брюнет, но его волосы напоминали серебристый иней на солнце, бледная кожа и глаза были словно созданы из голубого льда. Создавалось впечатление, что этот мужчина родился с каменным выражением лица и, едва появившись на свет, смерил акушерку презрительным взглядом, не удостоив своим царственным криком.

Да-а-а. Я бы не хотела остаться с этими ребятами наедине. Неважно по какой причине.

— Мы не задаем глупых вопросов, Мастер. Повелитель приказывает — мы исполняем. Вот и все.

Легкое движение уголков губ вверх, видимо, должно было сойти у Призрака за улыбку, впрочем, глаза оставались такими же холодными, как лед в январе. У меня просто пупырчатые мурашки по всему организму от подобных проявлений эмоций.

— Это лишний раз доказывает, что вопреки расхожему мнению мозги у тебя все-таки есть… —саркастически хмыкнул Ахурамариэль. —Не бойся, я с тобой. Если эти эльфийские стиляги попытаются сунуться к нам, мы сумеем дать достойный отпор.

«Разумеется, я не сомневаюсь в твоей храбрости, но тебе не кажется, что противников слегка многовато?» — засомневалась я.

— Ерунда, —с предвкушением в голосе фыркнул клинок. —Когда нас останавливали подобные мелочи? Нет для воина смерти желанней, чем погибнуть, погребенным под бездыханными телами противников…

«Рискну быть банальной, но можно мы не будем умирать прямо сегодня?» — робко предложила я.

— Глупости. Разве ты не желаешь покрыть себя неувядаемой славой? Если нам повезет, в честь нашей битвы сложат какую-нибудь хвалебную песнь, как легендарным героям прошлого.

«Пойми меня правильно, против песен вообще и хвалебных песнопений в частности я ничего против не имею. Больше всего смущает, что восхваление имеет все шансы быть посмертным. МеНя терзают смутные сомнения, а не все ли будет равно, какую именно речь толкнут над моим гробом, если я этого все равно не услышу?»

— О Боги! —трагически простонал меч. —Я живу в теле трусихи!

К счастью для всех, Роландэль и не думал о сопротивлении. Он изящно пожал плечами, выражая свое недоумение, и, как бы между прочим, поинтересовался:

— Я должен сдать оружие?

Мне показалось, или кто-то из восьмерых эльфов вздохнул с облегчением?

— В этом нет необходимости, — слегка качнул головой Тьма, и я поймала себя на том, что как завороженная слежу, как солнце играет на его серьге.

Еще один неопределенный жест плечами, и Мастер Огня покинул двор в сопровождении десятерых эльфов, причем умудрялся держаться так гордо и независимо, словно делал конвою одолжение, позволяя сопровождать свою великолепную персону. Класс. Теперь мы просто пара незваных гостей в эльфийском городе, и при полном отсутствии транспорта добраться до какого-то другого населенного пункта будет проблематично. Самое смешное, что покинуть славный город мы не могли, потому как понятия не имели, каким образом можно выбраться из замкнутого пространства, окруженного со всех сторон высокой крепостной стеной при полном визуальном отсутствии ворот. Словом, влипли.

— Здорово, — озвучил мои мысли Лисицын. — И что мы теперь будем делать? Твоего дружка увели разве что не в наручниках, а нам надо устраиваться на ночлег…

— Я с удовольствием провожу вас до ваших комнат. — Леди Ларриэль одарила нас выразительной улыбкой, словно спрашивала: «И почему именно мне придется возиться с этими придурками?»

Не дожидаясь нашего согласия, Леди развернулась на сто восемьдесят градусов и гордо прошествовала в сторону белокаменного замка. Самоуверенная особа даже не удосужилась обернуться, чтобы убедиться, идем мы за ней или нет. Впрочем, насчет Лисицына она оказалась права. Следопыт двинулся за ней, как доверчивый барашек на закланье. Я же осталась стоять столбом, сильно подозревая, что конечным пунктом путешествия может оказаться крохотная тюремная камера, о наличии которой вспомнят, может быть, лет через двести и с изумлением узреют мои свисающие в цепях кости. Ну уж нет. Дудки! Роландэль — брат местного правителя, его пожурят по-родственному и отпустят. А мне впаяют по полной. Хотя разрази меня гром, если я хотя бы догадываюсь за что.

— Вика, — дернул меня за штанину Васька. — Мы что? Никуда не идем?

Казалось бы, простой вопрос кота произвел на окружающих ошеломляющий эффект. Липай обернулся и удивленно уставился на меня, как будто увидел первый раз в жизни и мысленно решал, к какому виду нежити меня причислить. Высокомерная Леди так и замерла с занесенной для следующего шага ногой. Забавное зрелище, надо сказать, но в данный момент мне было не до смеха.

— Загнибеда, ты чего, решила заночевать прямо здесь? — удивленно спросил Лисицын.

— Замечательная идея! — искренне обрадовалась я. — Васенька, у нас палатка с собой?

— Разумеется, — выдавил потрясенный кот. — Вик, а ты уверена, что хочешь заночевать именно здесь?

— А что тебя не устраивает? — пожала плечами я, оглядывая раскинувшуюся перед замком площадь.

Недалеко располагался рынок, но он не мог помешать нашим планам. А если еще и магическую защиту выставить…

— Например, тот факт, что вы не получили официального разрешения раскидывать тут шатер и устраивать балаган, — молвила эльфийка.

— А кто вам сказал, будто мы собираемся давать представления? — парировала я, нервно дернув хвостом.

— Загнибеда, не позорь нас перед иностранной державой, — зашипел Лисицын (просто любая змея отдыхает), сцапал меня за руку и попробовал сдвинуть с места, но не тут-то было.

Если раньше я еще была готова к диалогу, то теперь уперлась как мул.

— Вот еще! — рассерженной кошкой фыркнула я. — Прекрати меня лапать, это неприлично. И вообще, с места не сдвинусь, пока мне в доступной форме не объяснят, что здесь происходит.

— А что здесь происходит? — Мягкий вкрадчивый голос заставил меня подпрыгнуть как ошпаренную.

Приземлилась я прямо на ногу Лисицыну, что радости последнему, понятное дело, не прибавило. Сдавленный вопль и обещание придушить, ясно читаемое в карих глазах следопыта, только укрепили мою решимость остаться на площади. Я обернулась, и встретила льдисто-голубой взгляд Призрака. Надо же, как тихо подкрался. Могу поклясться, минуту назад его здесь не было.

— Действительно, необычное умение возникать буквально ниоткуда, —проявил редкую солидарность Ахурамариэль.

— Вот! — Леди Ларриэль ткнула указующим перстом в мою сторону и непременно выбила бы мне глаз, если бы я вовремя не увернулась. Однако такими темпами и до рукоприкладства недалеко. — Она не хочет идти в замок!

— Почему? — удивился эльф. Я пожала плечами:

— Потому что считаю замковую тюрьму не очень-то подходящим местом пребывания.

— Тюрьму? — удивленно изогнул бровь Призрак. — Кто вам сказал, что вас ведут именно туда?

— А никто. Я сама догадалась.

— Замечательно. И откуда такие выводы?

На нас уже стали оборачиваться. Видимо, в городе не было принято выяснять отношения прямо посередине площади.

— Куда повели Роландэля? — вопросом на вопрос ответила я.

— К Повелителю, разумеется, — встряла Леди Ларриэль.

— Леди, кого вы лечите? — скептически фыркнула я.

— Я? — искренне опешила та. — Никого. У меня совершенно отсутствует дар целительства.

— Это выражение такое. Означает то же самое, что и «лапшу на уши вешать».

Округлившиеся глаза леди недвусмысленно свидетельствовали о том, что и это выражение было ей незнакомо. Она, видимо, попробовала представить сам процесс навешивания на уши макаронных изделий и впала в состояние легкого ступора. Да-а-а. Совсем отстали эльфы от жизни.

— Я не бог весть какой знаток этикета, но ни за что не поверю, что приглашение на милую беседу к Повелителю происходит именно так. Обычно присылают письмо — явиться туда-то во столько-то, форма одежды парадная.

— Если я вас правильно понял, вас смущает несколько необычная форма приглашения Повелителем Лорда Роландэля? — спросил снисходительным тоном Призрак.

— В общем, да, — кивнула я.

— И это заставляет вас опасаться за собственную безопасность?

Я кивнула. Надо же, какой проницательный.

— Если я дам вам слово, что с вами здесь и сейчас ничего не случится, вы позволите Леди Ларриэль проводить вас в комнаты?

— Даже не думай!

— Что?! — подпрыгнула от неожиданности я. Призрак повторил свое предложение.

— Он эльф и напрямую лгать не станет. Нарушение обещания и для эльфов грозит неприятными последствиями.

«То есть?»

— Например, ты можешь его проклясть, и ему нечего будет противопоставить твоей магии. Нарушение слова сделает эльфа беззащитным перед твоим колдовством.

«Значит, все в порядке. Он даст клятву, что со мной ничего не случится».

— Прекрасно! —скептически фыркнул меч. —Если бы не малюсенькое уточнение: «здесь и сейчас». На самом деле это означает, что клятва теряет силу либо через секунду после ее произнесения, либо если ты сойдешь с места хоть на миллиметр.

«Ах он паразит! Да я его!»

— Решила все-таки увековечить себя в героическом эпосе… посмертно?

А вот этого не хотелось. Умирать во цвете лет только потому, что меня угораздило согласиться помочь эльфам и угодить в самый эпицентр их разборок? Ищите других добровольцев.

— Пусть даст другую клятву…«Какую?» — заинтересовалась я.

Может, у них там принято давать какие-то особенные обеты, а я просто не посвящена в подобные тонкости?

— С кем приходится работать? —риторически вопросил Ахурамариэль. —Ладно. Так и быть, подскажу. Пусть пообещает, что с тобой ничего не случится, пока ты находишься на территории этого города.

«Но тогда его клятва ничего не будет стоить, если я покину город», — возразила я.

— Разумеется. Но это максимум, который реально можно выбить у кого-то из эльфов. На большее он не согласится. Не таскаться же ему за тобой в качестве телохранителя всю твою жизнь?

Хм. Логика в этом была. И я потребовала у Призрака поклясться именно в этом. Эльф удивленно выгнул бровь, в его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение. Он задумался, и целую минуту мне казалось, что Призрак просто не согласится. Но он согласился, и я с удивлением обнаружила, что все это время задерживала дыхание.

— Раз уж мы пришли к взаимопониманию по данному вопросу, не позволит ли леди препроводить ее до замка Правителя?

При слове «леди» Ларриэль скептически фыркнула, но от комментариев воздержалась, видимо, из опасения, что я тут же устрою сидячую забастовку, и тогда к месту назначения мы доберемся минимум через неделю утомительных переговоров. Честь возглавить процессию выпала прекрасной эльфийке, как нашему проводнику. От радости она не запрыгала, но и прореживать шевелюру от отчаяния не торопилась, словом, с честью встретила удар судьбы. Следом шел Лисицын. Хотя «шел» не совсем то слово, которое можно применить к сторожкой походке хищника. Мужчина сканировал окружающее пространство взглядом профессионального охотника, словно выслеживал опасную дичь или намечал пути к внезапному отступлению.

— Молодец, —резюмировал Ахурамариэль. —Уважаю.

Я привычно пожала плечами, чем вызвала еще один удивленный взгляд со стороны Призрака. Похоже, меня начинают принимать за девушку со странностями.

Замыкал шествие Васька. Котик не спешил доверять новым знакомым и предпочел тащить объемную сумку самостоятельно, кряхтя и сопя от натуги. Хороший, однако, денек выдался для парада! Сильно ощущалась нехватка транспарантов, цветов и воздушных шаров.

Аксеголд был городом-крепостью. Правда, экскурсию по городу нам никто не предложил, так что пришлось удовольствоваться беглым взглядом на чистенькие аккуратные жилища горожан. Одинаковые, выстроенные из белого камня дома с плоскими крышами образовали удивительные по своей симметричности улицы. Возле каждого разбит палисадник с такими нереально прекрасными растениями, что сама собой напрашивается мысль о муляже. Но, зная фанатичную любовь перворожденных ко всякого рода живым насаждениям, отмела мысль как несостоятельную.

Белокаменные зубчатые стены крепости были призваны поразить пришельцев своим величием и монументальностью. Мы дружно впечатлились сверкающей красотой камня и упертостью народа, который приложил массу времени, сил и средств, дабы возвести постройку из огромных каменных глыб на такой высоте, где место орлам и еще, может быть, горным козлам или драконам. Все-таки традиционно принято считать эльфов лесным народом, а не горным.

— Чистой воды снобизм. Вспомни клан Всадников. Они выращивали и обучали своих драконов в горах.

«Хочешь сказать, у них имеются драконы?» — слегка опешила я.

— Твоими стараниями имеется как минимум один.

Ах да. Роландэль. Это же я помогла ему приобрести облик дракона.

Тем временем мы подошли к массивным золотым створкам ворот. Строить ворота из золота? Какое расточительство!

— Скорее всего они просто обшиты золотыми пластинами, —прокомментировал мою мысль Ахурамариэль.

Я еле удержалась, чтобы не поковырять чеканные створки ногтем, проверяя толщину золотого покрытия, но мужественно засунула так и зудящие руки в карманы, поражаясь собственному героизму. Видимо, нас уже ждали, так как Леди не стучала, створки распахнулись сами собой, гостеприимно пропуская нас внутрь. Перед моим внутренним взором настойчиво замаячил образ сырого, мрачного подземелья и массивных, зачарованных против магов серебряных колодок. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на то, что эльфы для нас разорятся на благородный металл, а не используют с тем же успехом обычное железо, но видение есть видение. Привиделось, и все.

Нашему взору предстал огромный зал. Пол устилал ковер из невысокой травы, пахло луговыми травами и цветами, деревья-великаны колоннами тянулись ввысь, их раскидистые кроны терялись в лазурной дымке потолка. В центре разливалось изумительное по красоте озеро. Вместо стены ревел водопад. Пенные струи низвергались вниз с таким шумом, что меня слегка контузило.

— Нравится? — перекрывая шум водопада, проорала Леди Ларриэль.

— Не то слово, — выдавил Лисицын.

— Обалдеть! — поддержала я.

Я все могу понять, но устраивать в гостиной водопад — слишком даже на мой экстравагантный вкус. Оказывается, дизайн Двори еще не худший вариант. Это утешало. Леди окончательно возгордилась (хотя куда уж больше), приняв наш ошарашенный вид за выражение высшей степени восторга. Мы не стали ее разочаровывать. Зачем лишать ее иллюзий?

Ларриэль двинулась по траве плавной походкой от бедра, ее высокорожденные ножки, обутые в легкие туфельки, ступали мягко и деликатно. Казалось, травка сама склоняется в поклоне и тут же выпрямляется. Лично я так не умела. Судя по выражению лица Лисицына, он тоже.

— Леди… — Вкрадчивый голос прямо над ухом заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

К несчастью, приземлилась я не куда-нибудь, а на хвост родного фамилиара. Издав оглушительный мяв, Васька взметнулся вверх по Призраку, видимо перепутав последнего с деревом, а распознав собственную ошибку, честно попытался рухнуть в обморок. Не вышло. Когти кота завязли и напрочь отказывались покидать плечо эльфа. Лицо Призрака, и без того напоминавшее маску, окончательно окаменело, только в льдисто-голубых глазах бушевала метель. Ахурамариэль внутри меня напрягся, готовый в любой момент прийти на помощь. Я застыла, как памятник испуганной ведьме. Лисицын осторожно переместил руку поближе к охотничьему ножу, хотя уже понятно, что имейся у нас даже арбалет с самонаводящимися стрелами, это бы мало помогло. Сложно стрелять в того, кого толком не видишь. Всем известно, что эльфы дерутся в другом скоростном режиме, в частности поэтому они практически неуязвимы.

Все с тем же застывшим выражением лица Призрак один за одним извлек из пострадавшего плеча когти кота и легким движением смахнул обмякшего фамилиара на землю, где тот благополучно лишился чувств, широко раскинув пушистые лапы на манер морской звезды.

— К сожалению, я не смогу сопровождать вас дальше. — Эльф не кричал, но я его очень хорошо слышала.

«Интересное заклинание», — отстраненно подумала я, искренне удивляясь, что он не сделал попытки убить нас на месте.

— Ничего удивительного, —фыркнул меч. —Он не может нарушить данное тебе слово. На твоем месте я бы был очень осторожен, покидая Аксеголд. Эльфы — народ мстительный.

«Да-а-а. Умею я наживать себе врагов…» — с тоской подумала я.

Призрак протянул мне руку. Я замялась, но свою подала. Не откусит же он ее. Эльф медленно поднес кисть к губам, пристально вглядываясь в мои глаза. На секунду прохладные губы коснулись тыльной стороны ладони и тихий шепот мягко скользнул по обнаженной коже:

— Я с нетерпением буду ждать нашей встречи… — Пауза заставила мое сердце пропустить один удар. — За пределами крепости.

Он выпрямился, резко развернулся на каблуках, заставив свои волосы взметнуться искрящимся всполохом, и удалился.

— Да уж, Загнибеда… — задумчиво протянул Лисицын. — Тебе не кажется, что большинство народа, который тебя знает, мечтает тебя убить.

Ну что тут скажешь. Я скромно потупилась:

— Боюсь, все дело в моем искрометном обаянии.

14

Вероника осторожно вскарабкалась на плечи Горынычу. Чешуя ящера больно царапала босые ноги девушки, но она старалась не обращать внимания на подобные мелочи. Балансировать на плечах рептилии на двенадцатисантиметровых каблуках — форменное самоубийство. В конце концов, что значат несколько ссадин на ногах в сравнении с возможностью покинуть каменный мешок. Ника встала на цыпочки и попыталась дотянуться до края стены. Она даже язык высунула от усердия. Не помогло. От охватившей ее досады девушка готова была расплакаться.

Дагориэль возлежал на соломе, с интересом наблюдая за построением живой пирамиды. Со своего места полуэльф прекрасно видел, что девушке ни за что не дотянуться до края каменного мешка, а значит, акробатический этюд, несмотря на свою оригинальность, побегом увенчаться не мог. Раз так, пусть себе развлекаются.

— Ну как? — вопросил Змей.

— Я стараюсь, — выдавила Ника.

— Получается? — С надеждой в голосе.

— Пока нет. — Вздох разочарования.

Мужчина лениво усмехнулся, рассматривая стройные девичьи ножки, затянутые в нейлон. Хм… А ножки действительно хороши. С эльфийскими не сравнить, но тоже очень даже… Дагориэль довольно улыбнулся. В это время из небольшой щели показалась маленькая любопытная мордочка серой мышки. Она осторожно принюхалась, затем увидела, что на нее никто не обращает особого внимания, все заняты своими делами, и тихо выбралась наружу. Грызуна очень заинтересовали крошки, оставшиеся от предыдущей трапезы. Мышка деловито, как и положено ее семейству, пробежала вдоль стеночки до вожделенного угощения, еще раз огляделась вокруг и, не заметив никакой угрозы со стороны странных существ, поселившихся здесь, принялась за еду.

Дагориэль услышал шорох, оторвался от созерцания девичьих прелестей и заметил мышь.

— Брысь! — пугнул он ее.

Мышка высоко подпрыгнула от неожиданности, серой молнией метнулась в противоположную сторону от полуэльфа, со всего маху налетела на чешуйчатую ногу ящера и, горестно пискнув, упала на пол. Змей скосил глаза вниз, увидел бездыханную мышку, неприлично взвизгнул и сделал попытку забраться на стену без применения лестницы и альпинистского снаряжения. Вероника не ожидала от Горыныча такой прыти и полетела вниз, как спортсмен по прыжкам в воду с трамплина, сделав эффектное сальто назад. Дагориэль среагировал не хуже голкипера, поймав девушку перед самой землей. В процессе приземления юбка расклешенного вечернего платья задралась, полуэльф с удивлением обнаружил, что держит в руках обнаженную девичью талию, и буквально остолбенел.

— Нахал! — взвизгнула Вероника и наградила опешившего Дагориэля звонкой пощечиной.

— Вот и помогай после этого людям, — огорченно протянул тот, потирая пылающую щеку, но девушку из рук выпустил.

— Вместо того чтобы руки распускать, лучше бы помог на волю выбраться!

— Я? — опешил от такого предложения Дагориэль. Помогать узникам бежать он как-то не планировал. Вряд ли прекрасная Ярондэль обрадуется, обнаружив пленников, мирно разгуливающих по замку. А уж если дознается о его непосредственном участии… Полуэльф невольно зажмурился от возникшей перед внутренним взором яркой картины гнева эльфийки. В такие моменты даже плоды ее многочисленных экспериментов, мутанты, рожденные путем скрещивания при помощи магии особо опасных видов нежити, старались лишний раз не попадаться обозленной госпоже на глаза. С другой стороны, что-то ему подсказывало, что лицезрение своего слуги в местной темнице не приведет Ярондэль в восторг. В голове полуэльфа постепенно складывался план дальнейших действий. При хорошей доле везения она даже не узнает о его досадном промахе.

— Ладно. Что я должен делать?

Вероника быстро одернула сбившееся платье, смерила смущенно ковыряющего лапой пол Горыныча задумчивым взглядом и скомандовала:

— Горыныч встанет вот тут. Эльф заберется ему на плечи…

— Я не эльф… — начал было Дагориэль, но ему не дали пуститься в длинные и пространные объяснения своего происхождения.

— Это неважно, — отмахнулась Ника. — Я заберусь ему на плечи, дотянусь до края и выберусь наружу.

— Замечательно, — скептически скривился полуэльф. — План простой как дважды два. Только позволь уточнить, что дальше?

— То есть? — распахнула голубые глаза девушка. С ее точки зрения, план был идеален.

— Как выберемся мы? — охотно пояснил Дагориэль, с наслаждением любуясь смятением Вероники.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула она. — Я позову кого-нибудь на помощь…

— Замечательная идея! — восхитился полуэльф. — Уверен, в замке выстроится просто очередь из желающих нам помочь.

Вероника пригорюнилась. Об этом она не подумала. Ее план заканчивался на том, что она покидает темницу, а что будет дальше, она пока не задумывалась. Девушка шмыгнула носом, явно собираясь расплакаться. Дагориэлю стало жаль наивное создание, которое угораздило попасть в сферу интересов Яры. Полуэльф глубоко вздохнул и мужественно задушил возникшее некстати чувство вины. Необходимо действовать по плану, иначе его собственная жизнь будет стоить не дороже жизни той маленькой серой мышки, успешно юркнувшей в свою норку.

— А пусть возьмет веревку и закрепит ее где-нибудь наверху. Мы по ней и выберемся, — предложил Змей, ткнув пальцем в угол, где спокойно лежала веревка с корзиной.

Вероника радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Дагориэлю стало досадно, что такая простая идея не пришла ему в голову…

Нам удалось нагнать Леди Ларриэль практически перед самым выходом из зала с водопадом. Лучше бы нам этого не делать. А что? Посидели бы на травке, палаточку разбили бы, шашлычок зажарили… А вместо этого нас повели в наши комнаты. Честное слово, лучше бы в темницу кинули. Сначала так долго поднимались вверх по винтовой лестнице, что я уж было сделала вывод, что нас поселят на самой крыше. Затем прошли часть этажа и стали спускаться вниз, зародив в моей душе смутные сомнения, а не передумали ли насчет нашего посещения местной темницы. Потом мы так долго блуждали по каким-то многочисленным коридорам, что я окончательно потеряла чувство направления и могла только тащиться следом, мечтая об отдыхе как о чем-то нереальном.

Улучив момент, я спросила у Леди, а не заблудились ли мы. Ларриэль смерила меня взглядом аристократки, заставшей свою любимую левретку за валянием в грязи, и заверила, что нам осталось совсем немного. Через полчаса я пришла к неутешительному выводу, что в эльфийском понимании понятие «совсем чуть-чуть» означает не совсем то же, что в человеческом, ибо мы еще не пришли. Я ехидно поинтересовалась у Лисицына, а не приходится ли сопровождающая нас Леди ему родней. Есть у него пристрастие совершать длительные пешие прогулки по лесу в компании членов команды. Но моего юмора никто не оценил, и я надулась.

Еще через полчаса, надсадно хрипя, я умоляла бросить меня прямо там и похоронить бренные останки на обратном пути. Минут пять меня пытались тащить и полчаса уговаривали идти самостоятельно. Потом бросили. Правда, не все. Васька гордо заявил, что останется со мной до конца. Мой герой.

В общем, теперь я гордо лежала на мраморном полу (без подогрева, между прочим), вдыхая кислород ведрами и баюкая бок, в котором поселились острые колики. Вася уселся рядом и утешал меня как мог.

— Да-а-а, Виктория, —укоризненно зацокал языком Ахурамариэль. —Мало мы с тобой уделяли времени твоему физическому воспитанию. Погоди. Вот закончим это задание…

«Мамочки, кажется, мне хана… — с тоской решила я. — И что меня вечно заносит в какие-то замки? Решено. Выйду замуж за Гарандарэля, поселимся где-нибудь в заброшенной избушке в лесу…»

— Виктория, вечно тебя кидает из крайности в крайность.

Ну скажи на милость, много ли ты видела принцев, согласных на добровольное проживание в захолустье? И потом, проживание в богом забытой избушке лишено всякого комфорта. За водой придется таскаться куда-нибудь к источнику. Представляешь, сколько километров придется намотать, чтобы наполнить ванну? А ванной тебе будет служить какая-нибудь видавшая виды бочка из-под селедки.

«Почему из-под селедки?» — неприятно поразилась я.

— Ладно. Не из-под селедки. Это не принципиально. Но согласись, какая из тебя отшельница, проживающая в глуши? Ты же комфорт любишь.

«Грешна, люблю, — легко согласилась я. — Комфорт многие любят, и уединение в лесной избушке вовсе не предполагает лишения таких маленьких радостей, как водопровод и электроэнергия. В конце концов, для производства электричества можно установить солнечные батареи или ветряк. И совсем не надо обладать талантом, чтобы вырыть колодец и установить насос».

— Хм. Допустим, —внезапно согласился Ахурамариэль, чем несказанно удивил меня. —И тем не менее твое стремление к отшельничеству — чистой воды утопия. Мне доводилось слышать о лесных ведьмах. Правда, обычно это согбенные старухи на закате своих дней, желающие поразмыслить над прожитыми годами. Но об эльфах-одиночках не слышал никогда. Согласен, бывают странствующие эльфы, но они рано или поздно достигают цели своего путешествия и возвращаются в родной клан. Бывают эльфы, предпочитающие старые традиции и проживающие под землей в холмах…

«Стоп-стоп-стоп… Эльфы под землей? Это что за ерунда?»

— А вот и не ерунда, —довольно хихикнул Ахурамариэль. —Это сейчас перворожденные понастроили городов и замков. А в свое время, когда человечества еще и в проекте не было, война с Темными силами надолго загнала эльфийский народ под землю. Сами эльфы не очень любят вспоминать о веках, проведенных в так называемых холмах. Хотя поговаривают, что даже под землей им удалось создать потрясающие по красоте сады. Да и сам холм, в котором проживали эльфы, был живым творением. Время там текло совсем иначе, нежели снаружи. До сих пор бытуют легенды о народе, живущем в холмах. Будто иногда из-под земли слышатся песни и праздничный шум. Люди стараются не проходить там в ночь всех святых, считая, что эльфы переселяются из одного холма в другой, и тех, кого встретят на пути, либо убьют без суда и следствия, либо заберут себе в услужение. Невелика разница. Правда, в первом случае родственники смогут оплакать погибшего и захоронить. А во втором — не увидят никогда. Отсюда и выражение «эльфы утащили».

«Ничего себе подробности… — искренне поразилась я. — Кто бы мог подумать, что эльфы, презирающие всех и вся, вынуждены были ютиться под землей».

— Только ты им об этом не говори. А то проблемы с Призраком станут далеко не первыми в твоем списке неприятностей.

Я беспечно пожала плечами. Не очень-то и хотелось. Внезапная догадка скользнула в мой мозг, но, прежде чем возрадоваться, я решила уточнить у разговорившегося клинка некоторые детали. Раз уж его так потянуло на откровенность, почему бы не воспользоваться случаем.

«Ты сказал, что холмы были живым твореньем. Что это значит?»

— А то и значит, —радостно откликнулся клинок. —Холмы были живыми и обычно подчинялись Повелителю клана. Интересное нововведение, не правда ли? В частности, поэтому устроить государственный переворот в клане не представлялось возможным. Ведь в одиночку провернуть подобное нереально, а выражение «стены имеют уши» в родовом холме приобретало буквальный смысл. Холм с радостью сообщал Повелителю о злых намерениях обитателей, а то и замуровывал злоумышленников в их собственных комнатах, не дожидаясь санкции. Чего зря расстраивать правителя.

Ничего себе. Круто у них расправлялись с недовольными. Впрочем, мне сейчас было не до проявления сочувствия далеким эльфийским предкам. Меня и их потомки особо не радовали. По крайней мере, теперь я знала, в кого они уродились такими извращенцами. Бок уже не кололо, и я вздохнула с облегчением. Правда, в организме ощущалась общая слабость и мышцы противно подрагивали от перенапряжения. Кто же знал, что и среди эльфов рождаются свои Сусанины.

Подняться на такие трясущиеся ноги не получалось. Перетруженные мышцы отказывались держать организм в положении стоя. Ладно. Мы не гордые. Да и в полутемном коридоре, освещенном всего несколькими факелами, меня никто не видит. Поскупились эльфы на освещение. Обругав обитателей жмотами и скупердяями, я испытала нечто вроде морального облегчения и поползла к ближайшей стене на карачках.

— Что ты задумала? —осторожно поинтересовался клинок, но был мною проигнорирован и тихо сгорал от любопытства.

Я осторожно встала, держась за стеночку, как невеста за жениха. Со стороны могло показаться, будто я крепко перебрала накануне. Затем я со всей дури пнула каменную кладку и тут же взвыла от боли. Надо же было так не рассчитать! А стены оказались прочными, тараном не прошибешь. Ну все! Я разозлилась. В следующий удар я вложила не столько силу, сколько магию и громогласно заявила, что желаю лицезреть дверь в мои покои, причем прямо сейчас.

— Тяжелый случай, ты спятила, —констатировал Ахурамариэль. —Я подозревал, что именно этим все и закончится, просто не думал, что это случится так скоро.

Видимо, Васька пришел точно к такому же неутешительному выводу, причем независимо от клинка, так как слов Ахурамариэля слышать не мог.

— Вика, что с тобой?! — испуганно воскликнул котик. — Зачем ты стенку лупишь? Она же каменная… ногу повредишь.

Я перевела дыхание. Стенка на мои потуги никак не реагировала. Определенно я что-то делала не так. Но что? Я задумчиво почесала макушку кончиком хвоста. Неужели я ошиблась в предположениях и замок эльфов не живой, а просто нагромождение камней, скрепленных между собой раствором? И я в течение пятнадцати минут строю из себя полную дуру? Досадно. Я глубоко вздохнула и оперлась спиной на каменную кладку. Что ж, у меня остался последний шанс для реабилитации. Буду угрожать.

Интересно, чего может бояться огромное каменное сооружение высотой этажей так в тридцать? Ну я прямо не знаю. Огня? А что в нем может гореть, кроме мебели и гобеленов? Воды? О да, разумеется. Замковые крысы придут в ужас. А вот само здание — навряд ли. Да-а-а, задачка не для средних умов. И тем не менее от такой замечательной идеи не хотелось отказываться просто так. Стоп. Кажется, я знаю, что мне нужно. То, что доктор прописал.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на собственных воспоминаниях. В прошлый раз, когда мне довелось отправиться на розыски эльфийского принца (кстати, того же самого, кого предстоит разыскивать сейчас), ночью мне не спалось, и я отправилась в библиотеку с намерением найти самую скучную книгу. И тут-то меня и затянуло прямо в увесистый том, на страницах которого была описана война эльфов с Темными силами. Так там крепости рушились одна за одной. Оставалось только извлечь красочные воспоминания из памяти, немного приукрасить — для пущего устрашения непокорного здания и постараться приобщить строение из камня к прекрасным картинам прошлого.

Небо. Небо, полное грифонов. Мы с Золотым Драконом пытаемся драться, но больше уворачиваемся от чужих когтей. Внизу кипит бой. Огромная армия шла на штурм обители сестер Серебряного Единорога. В испуганный мозг иголками ткнулась мысль: «Им не выстоять!» Но тут меня отвлек очередной грифон. Бой закипел с новой силой. Атакуемые с земли и воздуха, сестры Серебряного Единорога дрались отчаянно, они были готовы продать свои жизни очень дорого. Черный дракон очнулся и помогал сестрам огневой мощью.

Внизу раздался грохот. Это рухнула одна из башен обители, погребая под собой защитниц. Грифоны, казалось, не убывали, а где-то недалеко размножались почкованием. Внизу дела обстояли не лучше. Обитель охватило жадное пламя. Не видно было огня, испускаемого черным драконом, кольнула мысль: «А жив ли он там вообще? И остался ли в обители хоть кто-то в живых?» Словно в ответ моим мыслям, в нападавших ударил файербол. Кто-то завопил и рухнул с коня. Битва продолжалась…

Стена за спиной задрожала мелкой дрожью. Я не сразу сообразила, что, собственно, происходит. Слишком увлеклась воспоминанием эффектно рушащейся обители и пропустила решающий момент, когда сзади открылся проход и я полетела в пустоту, вопя как недорезанный поросенок. Пол встретил жестко. Дыхание пресеклось, и я просто лежала, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег щука, потрясенно таращась в темноту.

— Вика! Оказывается, здесь была дверь, — удивился Васька.

— Надо же? — прохрипела я, с трудом переворачиваясь на живот. — Кто бы мог подумать.

Кряхтя как столетняя бабка, я кляла себя за недогадливость. Надо было не спиной облокачиваться, а животом. По крайней мере был бы шанс падая самортизировать руками.

— А тебе действительно удалось, —потрясенно прошептал Ахурамариэль. —Замок сам открыл перед тобой дверь. Надо полагать, это короткий путь к твоей комнате, и ты лежишь практически перед нужной дверью.

Серьезно? Мне все-таки удалось подняться на карачки, и я имела счастье лицезреть еще одну дверь.

— А почему проход открылся не в комнату, а к ее двери? — возмущенно поинтересовалась я.

— Думаю, потому, что ты хотела увидеть дверь в свои покои, а не войти в них.

Хм. Логика в этом была. Больше возмущаться я не стала, а шустро вползла внутрь помещения, тем более что дверь в него оказалась незапертой. Жизнь начинала налаживаться.

Моей прыти хватило только на непосредственное проникновение в комнату, после чего я блаженно раскинулась на мягком ворсе ковра, раскинув руки-ноги, и принялась рассматривать затейливый узор потолка. Роспись потрясала своей красотой, хотя разнообразием не отличалась. Дева с единорогом. Та же дева, уже без единорога. Не знаю, куда он делся и почему, может, ушел куда-нибудь по своим делам или дева уже не дева… Кому какое объяснение подходит. Затем деву похищает дракон. В принципе на картине не видно, чтобы она особо сопротивлялась, может, он ее просто пригласил покататься. Следующая сцена преисполнена трагизма: рыцарь шинкует несчастного ящера, девица лежит в обмороке. И логичный финал: счастливый рыцарь воссоединился со своей дамой, они скачут куда-то на лихом коне. У коня морда не очень счастливая, видимо, двойная ноша его не особо радует. Признаться, мне уже поднадоели всякие грифоны, драконы и единороги. К тому же изображать кровавое усекновение рептилии в замке, принадлежащем роду, который претендует на некоторое родство с древними рептилиями… Ну это немного не тот сюжет. А в целом, нарисовано натурально, живенько так.

— Вика, — подал голос Васька. — А ты уверена, что комнату готовили именно нам?

— Не то чтобы абсолютно… — равнодушно пожала плечами я. — Какие-то проблемы?

— Никаких. Если не считать одной ма-а-а-алюсенькой мелочи… в эти апартаменты можно преспокойно вместить весь наш дом и еще место для дворика останется.

Грандиозным усилием воли, кряхтя как пенсионерка с ревматизмом, взбирающаяся на пригорок с мешком картошки на спине, я умудрилась сесть и оглядеться. М-да. Роскошные покои можно было сравнить разве что с будуаром принцессы весьма обеспеченной державы. Мягкий ковер с растительным рисунком. По такому ступать сродни святотатству. Невольно тянет прилечь и поваляться, словно кошке на поляне с кошачьей мятой. Интерьер, где белый мрамор соседствует с золотом отделки, огромные окна с легкими драпри медового цвета. Многочисленные искусно сотканные гобелены призваны были спасать изнеженных обитателей комнаты от вечной сырости, преследовавшей замки, такое же предназначение отводилось огромному беломраморному камину с кованым кружевом решетки. Мягкий диван накрыт белой шкурой какого-то животного. На небольшом журнальном столике, накрытом белой шелковой скатертью, гордо красовался букет из эльфийских роз медового цвета. Тонкий аромат прекрасных цветов струился по комнате как шлейф дорогих духов.

Все вместе наводило на неутешительные мысли: комната предназначалась явно не мне. Возможно, в ней как раз и проживал местный Повелитель. Но, волколак меня подери, если я сдвинусь с этого ковра раньше, чем переведу дух и выпью чашку горячего шоколада со взбитыми сливками или, на худой конец, чаю с медом. И местная стража мне не указ.

Кроме того, здесь были еще две двери. Васька сразу же сунул свой нос в каждую.

— Спальня, — ткнул лапкой на первую. — Ванная, — на другую.

Слово «ванная» прозвучало для измученного марш-броском организма, как звук журчащей воды для усталого путника в пустыне. Вертикальное положение принять не удалось, но когда меня смущали подобные мелочи? Я вползла в ванную комнату на карачках, воображая душистую воду, мягкую податливую пену… И чтобы вода, такая теплая… приняла уставшее тело в свои ласковые объятия… И только я об этом подумала, как в огромную, словно миниатюрный бассейн, ванну хлынули ароматные потоки воды.

— Надо же! — ахнул Васька. — Сразу с пеной. Вот это сервис!

Много позже, когда я, распаренная и довольная жизнью, закутавшись в махровый халат с рисунком под зебру, забралась на диван и поджала под себя ноги, Васька вручил мне увесистую кружку с горячим шоколадом, украшенным щедрой порцией взбитых сливок. Сам же фамилиар плеснул себе сметаны и уютно расположился напротив. Я отхлебнула ароматную обжигающую жидкость, немного посмаковала, и только после того как в полной мере насладилась всей гаммой вкусовых ощущений, позволила восхитительному, тягучему напитку теплой волной скользнуть в замерший в предвкушении желудок.

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появились Леди Ларриэль с Лисицыным.

— А вот здесь мы поселим вашу спутницу, когда найдем, разумеется… — молвила прекрасная эльфийка и буквально остолбенела, узрев оригинальную композицию под названием «ведьма на отдыхе в компании фамилиара».

— Ух ты! — восхитился котик, облизывая испачканные сметаной усы. — Комнатка-то нам и предназначалась. Это мы удачно зашли.

Щедрость эльфов меня порадовала. Только вслух я в этом признаваться не спешила, а то совсем загордятся.

— Загнибеда! — вышел из ступора Лисицын. — Как ты здесь оказалась?!

— Ну как тебе сказать, — пожала плечами я. — Пришла.

— Этого просто не может быть… — пролепетала потрясенная до глубины души эльфийка. — Мы же оставили вас далеко позади.

— Вот что значит удачно срезать путь, — радостно заявил Василий.

— Срезать путь? — эхом откликнулась Леди Ларриэль. — Но в эту часть замка ведет только одна дорога.

— Значит, мы нашли другую, более короткую, — констатировала я.

— Знаешь что, Загнибеда… В следующий раз, когда по чистой случайности найдешь более короткий путь, сообщи мне. Я целую вечность таскался по запутанным коридорам, а вы тут чаи распиваете.

— Ладно, — согласилась я. — Мне не жалко. Только я всегда считала, что ты любишь длительные пешие прогулки…

Лисицын издал нечто среднее между рычанием и стоном. Леди на удивление быстро пришла в себя и натянула на прекрасное лицо привычную маску безразличной скуки.

— Наш Повелитель, сиятельный Лорд Лориндэль оказал вам честь и приглашает на обед. У вас есть полчаса, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Через пять минут принесут соответствующее случаю платье и горничная поможет вам переодеться.

Эльфийка развернулась и величаво выплыла из комнаты, оставив меня в недоумении гадать, относилось ли приглашение ко всем присутствующим или только я имелась в виду.

— Даже не думай. Я с тебя глаз не спущу, — разрешил мои сомнения Лисицын. Он что, мысли читает? — Встретимся через двадцать минут в коридоре.

И прежде чем я успела что-то возразить, вышел из комнаты.

— Однако как здесь быстро уходят, — протянул Василий. — Наверное, побежал натягивать парадный камуфляж. Стиляга.

— Почему камуфляж?

— Потому что изначально планировалась поисковая экспедиция, а на такие мероприятия как-то не принято брать смокинг с бабочкой.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка, одетая в черное форменное платье с белым кружевным передником. Вероятно, это и была обещанная горничная. Она скользнула по мне красноречивым взглядом «понаехали тут», вежливо кивнула и церемониально хлопнула в ладоши. Несколько слуг внесли платья, от вида которых у меня буквально глаза на лоб полезли.

15

Горыныч глубоко вздохнул, но даже неизбывная тоска в глазах доисторического ящера не смогла заставить пленников отказаться от своего плана. Пришлось Змею смириться со своей участью и послужить основанием для новой живой пирамиды. Дагориэль легко, как и положено истинному перворожденному, вскарабкался по скользкой чешуе на плечи рептилии. А вот Вероника застряла. Девушка осмотрела предложенную композицию из двух акробатов-любителей с ярко выраженным сомнением на лице. Ее можно понять. С одной стороны, это был путь к свободе, но уж очень шаткий путь. Пирамида была нестабильна, так как шкура ящера в принципе мало приспособлена для опоры, а вот для скольжения сколько угодно.

Дагориэль балансировал как опытный эквилибрист, но Веронике вовсе не улыбалось загреметь с такой высоты. Чувство самосохранения тревожно звонило, что такими стройными ножками надо дорожить. И потом, чтобы забраться на такую высоту, надо иметь лестницу, а в данном каменном мешке лестниц как-то не предусмотрели. А зря. Не пришлось бы тогда строить грандиозные конструкции с риском для жизни и собственных конечностей.

— Леди, — прервал задумчивость девушки Дагориэль. — Мы так и будем разыгрывать из себя труппу бродячих циркачей или вы все-таки примете участие в нашем спасении?

Вероника зябко повела плечами, внезапно ощутив кожей сырость подземелья. «Да-а, здесь точно не курорт».

— Я боюсь, — робко выдохнула она.

— Что?! — то ли восхитился, то ли ужаснулся полуэльф. — Я тут стою как дурак на этом дурацком ящере, место которому или в зоопарке в виде экспоната, или в гостиной в виде чучела, рискую самое малое сломать свою шею, а она, видите ли, боится!

— Эй там, наверху! Полегче! Я ведь и сбросить могу… — рассердился Горыныч.

Полуэльф открыл было рот, чтобы доходчиво разъяснить ящерице-переростку его скромное место в жизни, и поскользнулся на гладкой чешуе. То, что он сказал, стоило послушать, чтобы оперативно ознакомиться с кратким словарем ругательств гоблинов и эльфов. При условии, конечно, что указанные языки для вас знакомы. Но для тех, кто волею судеб составил ему компанию в каменном мешке, доступен был разве что примерный смысл, и красоту слога никто не оценил.

Вероника ожидала падения самоуверенного парня, с тайным злорадством предвкушая занятное зрелище. Однако Дагориэлю удалось преодолеть силу земного притяжения, он сделал замысловатое движение, похожее на невероятное па экзотического танца, и выпрямился. Девушка подавила возглас разочарования. Змей не был так сдержан и вздохнул полной грудью. Обретший было спасительное равновесие полуэльф опасно накренился и… резко вздернул девушку за руки. Как ему это удалось, учитывая высоту Горыныча, — загадка природы.

С душераздирающим визгом, от которого буквально закладывало уши, презрев силу земного притяжения, Вероника сначала со скоростью пушечного ядра взлетела вверх, а затем так же резко приземлилась на плечи Змея. Полуэльф получил дивную возможность взглянуть в округлившиеся от ужаса глаза девушки, заметить дрожащую слезинку на длинных, загнутых вверх ресницах и плотно сжатые побелевшие от страха губы. Дагориэлю стало невольно жаль это человеческое дитя. На самом деле, по меркам его народа, она была практически в детсадовском возрасте. Причем как у гоблинов, так и у эльфов. С той лишь разницей, что воинственные гоблины чуть ли не рождаются с дубиной наперевес и искренне считают младенцев-эльфов изнеженными слабаками. Ему захотелось ее утешить:

— Не бойся. Я тебя крепко держу.

В доказательство собственных слов Дагориэль крепко обхватил девичий стан, отметив про себя, что для человеческой женщины талия довольно тонка и вообще она на диво хорошо сложена… «На человеческий вкус, разумеется, — тут же одернул себя он. — О боги! О чем я думаю?» Хотя… Почему бы и нет? Это вовсе не помешает выполнить свой план и покинуть сырое подземелье раньше, чем его хватится госпожа.

— Я все равно боюсь, — упрямо тряхнула головой Вероника, отметив про себя, что прижиматься к высокому мужчине не так уж и неприятно.

И руки, лежащие на тонком девичьем стане, сжимают его крепко и уверенно, а под рубашкой отчетливо выступают бугры мышц. Два слоя тонкой ткани одежды отнюдь не мешали оценить особенности фигуры друг друга. К тому же они стояли так близко…

— Эй, вы! Оба! — нарушил красоту момента потерявший остатки терпения Горыныч. — Что застыли как изваяния!? Мы бежим или как?

Оба вздрогнули от неожиданности. Вероника поскользнулась и полетела бы вниз, если бы ее не удержали уверенные мужские руки.

— Спасибо, — неуверенно улыбнулась она.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся тот.

— Прекратите на мне плясать! Мне щекотно! — Это уже Змей.

Народ пристыженно затих. Падать с внезапно развеселившегося Горыныча никому не улыбалось.

— Ладно. До свободы нам осталось совсем ничего. Начинай карабкаться, — откашлявшись, напомнил Дагориэль.

— Куда? — опешила Вероника.

— На луну, — фыркнул полуэльф. — На плечи мне, разумеется.

— Я боюсь, — опустила голубые глаза девушка.

— Боги! С кем я связался? Почему не поразили вы меня молнией, когда мою голову посетила дурацкая мысль помочь двум жертвам выбраться из этой треклятой ямы? Чем я провинился перед вами?

— Почему это мы жертвы? — подал голос Змей.

Дагориэль усмехнулся, слегка приподняв уголки губ. Улыбка получилась жутковатой и не столько выдавала радость, сколько пугала.

— А ты как думаешь, мой чешуйчатый друг? Зачем ты здесь? — ехидно поинтересовался полуэльф. — Не думаешь же ты, будто тебя избрали королем туземные племена и теперь испытывают будущего вожака на крепость духа?

Горыныч ни о чем таком не помышлял. О чем тут же честно признался.

— Кто бы сомневался, — фыркнул полуэльф.

— Вместо того чтобы смеяться над нами, может, сообщишь, кто нас похитил и зачем мы здесь? — вопросила Вероника. — Если все дело в выкупе, мой отец заплатит. Не сомневайтесь. Он меня любит и согласится на все условия. Хотите, я продиктую его номер мобильного?

Некоторое время Дагориэль просто внимательно рассматривал свою оппонентку с видом биолога, который обнаружил новый вид растений и теперь не знал, каким образом представить сие чудо миру.

— Меня очень тронула нежная отеческая любовь вашего родителя к своей дочери, только, боюсь, это вам никак не поможет.

— Почему? — искренне удивилась она.

И полуэльфу вдруг захотелось, чтобы глубокое разочарование на лице девушки сменилось улыбкой. Но вместе с тем пришло отчетливое осознание, что такое вряд ли возможно. Да узнай узница, какая печальная участь ей уготовлена, — вскарабкается вверх по стене без лестницы и веревки.

— Потому что лично вас, юная леди, планируют принести в жертву, чтобы активировать дивный амулетик на вашей шейке. А наш зеленый друг украсит собой коллекцию живых мертвецов, собранную прекрасной хозяйкой этого замечательного замка.

— Что?! — взвизгнула Вероника. — Меня убьют?!

— Что?! — возопил Горыныч, и от его могучего рева вздрогнули стены и посыпалась штукатурка. — Нас убьют?! — И в ужасе заметался по темнице.

— А-а-а! — крепко обнявшись, завопили Дагориэль с Вероникой, тщетно пытаясь удержать равновесие на мечущемся из стороны в сторону Змее.

Получалось у них здорово. Нечто среднее между зажигательной джигой и пляской святого Витта, исполненное с огромным энтузиазмом, сделало бы честь любому танцевальному ансамблю, но вовсе не спасло шаткого положения. Издав вопль, от которого Тарзан просто облез бы от зависти, полуэльф с девушкой дружно полетели вниз, не размыкая объятий, как пара влюбленных, у которых остались считаные секунды, чтобы побыть вдвоем. Как и следовало ожидать, каменный пол встретил жестко. Каменные поверхности в темницах как-то не предназначены для мягкой посадки, особенно если приземляться приходится на спину.

Дагориэль, как и положено истинному джентльмену, приземлился первый, сделав посадку дамы более комфортной. Пока он лежал на спине, пытаясь заставить ушибленный организм не вредничать и дышать, а заодно оценивая нанесенный телу ущерб, приземлившаяся сверху Вероника стояла перед дилеммой несколько иного рода. Девушка никак не могла решить, стоит ли придушить мерзавца прямо сейчас, пока он не очухался, или сначала расспросить подробнее о цели ее похищения.

— Да не волнуйтесь вы так, — прозвучал сверху красивый спокойный голос благородной эльфийки. — Вас всех убьют… В той или иной степени.

Дагориэль узнал бы этот голос из тысячи. Он героическим усилием воли и легких умудрился выровнять дыхание, нервным движением руки сбросил с себя вконец растерявшуюся девушку и как можно более грациозно поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на то досадное обстоятельство, что рубашка пришла в полную негодность и свисала с торса живописными лохмотьями.

— Моя Леди… — изящно поклонился он.

— Дагориэль… — мягко промурлыкала та тоном сытой кошки, сжимающей в когтистой лапе свежепойманную канарейку.

Пусть птичка еще трепыхается, но конец ее все равно предрешен.

— Вот уж не думала, что застану тебя в такой «прекрасной» компании. — В слово «прекрасная» высокородная Леди вложила такой сарказм, что ее недовольство стало более чем очевидно. — Впрочем, твоя родня всегда водила компанию не пойми с кем. Неудивительно, что и ты пошел по их стопам.

Вероника тоже поднялась на ноги. Девушка не стала волноваться о состоянии собственного гардероба. Во-первых, сейчас не время и не место раздумывать, сколько новых пятен и дырок появилось на ее некогда дорогом вечернем платье. Во-вторых, похитительница (а что это именно она, Вероника ничуть не сомневалась) этого не заслуживала.

— По какому праву нас похитили и бросили в темницу? — Тоном возмущенной до глубины души императрицы, которой горничная посмела подать несвежие перчатки, вопросила она.

Яра рассмеялась. Впрочем, ее смех не был веселым, скорее нарочито мелодичным и прекрасным, словно предварительно его отрепетировали не менее сотни раз и теперь он звучал именно с теми переливами, какие задумала хозяйка, и отражался от стен именно в тех местах, которые она запланировала.

— А ты забавная… Для человека.

Сверху донесся шорох шелкового платья. Видимо, эльфийка подошла ближе, чтобы получше рассмотреть девушку.

— Ни истерики, ни мольбы о помощи? Только глупый вопрос, по какому праву тебя похитили. Как будто ответ сам собою разумеется. Впрочем… Смелость надо поощрять. Тем более в людях. Поэтому я, так уж и быть, сделаю тебе одолжение. Я похитила тебя по праву сильного. Я сильнее, стало быть, могу делать с тобой все, что захочу. Вот и все.

— Вы уже связались с моим отцом?

— С отцом? — удивленным эхом откликнулась эльфийка. — А зачем?

— Как зачем? — непонимающе нахмурилась Вероника. — Выкуп затребовать.

— Выкуп? — расхохоталась Яра. — Что за дикость! Зачем мне ваши жалкие деньги? У меня насчет вас более интересные планы. Я планирую принести вас в жертву. Этакое массовое жертвоприношение…

Дагориэль счел необходимым напомнить о своем существовании и слегка закашлялся, прочищая горло.

— Моя прекрасная Леди, я знаю, вы не забыли, и все же хочу напомнить, что в жертву вы планируете принести всех, кроме меня.

— Неужели? — удивленно откликнулась та. — Мой бедняга Дагориэль, планы слегка поменялись. Боюсь, что и тебе придется занять почетное место на жертвенном столе.

— Мне?! — опешил тот.

— Разумеется. Знаешь, мне тут доставили ту самую книгу, которую я так долго искала. Но чтобы снять охраняющие заклятия, мне просто необходима особенная жертва. Повезло тебе, правда?

Полуэльф мнения своей госпожи не разделял. Ему вовсе не улыбалось закончить свою жизнь на жертвенном столе ради раскрытия какого-то там гримуара, пусть и очень древнего и ценного.

— Но ведь я верно и преданно служил вам, — попытался он воззвать к совести хозяйки.

— Вот и славно, — холодно откликнулась та. — Прекрасный шанс послужить мне в последний раз.

Люк с душераздирающим скрежетом захлопнулся, вместе с солнечным светом унося с собой последнюю надежду на спасение.

— Парень, кажется, тебя элементарно кинули, — похлопала по спине полуэльфа огромная лапа Горыныча.

Потрясенный вероломством своей госпожи, Дагориэль настороженно попытался вычленить из сочувственного тона рептилии хоть одну нотку замаскированного сарказма или злорадства, но ничего подобного не обнаружил и пригорюнился еще больше.

— Может, просветишь нас все-таки, почему надо было похищать именно нас. Или других жертв поблизости не оказалось?

Полуэльф обреченно вздохнул. Хранить верность Леди, которая готова возложить его на жертвенный алтарь, словно какого-то барана, всего лишь из-за единственного промаха, было верхом глупости.

— Это долгая история, — на всякий случай предупредил он.

— Ты не поверишь, но нам как раз спешить некуда, — доверительно сообщила девушка. — Ты как, Горыныч?

— До пятницы я совершенно свободен, — откликнулся тот.

— Ладно, — пожал плечами полуэльф, совершенно позабыв, что в темноте жеста никто не заметит. — С чего начать?

— Начни с начала, — предложила Вероника.

16

В который раз я оказалась в сложной ситуации, когда вещей много, но совершенно нечего надеть. Нет, предложенные моему вниманию платья были действительно роскошны, прекрасны, восхитительно дороги — словом, глаз не отвести. И тем не менее, чтобы носить подобное, женщина должна либо страдать от дистрофии, либо быть законченной мазохисткой. Платья из великолепного эльфийского шелка были скроены явно для дам с чрезвычайно стройной фигурой. Короче, для эльфиек. Излишнюю дородность моего организма предлагалось компенсировать при помощи адского приспособления, имя которому корсет.

Когда мне поднесли это сооружение из китового уса и мило объяснили, как именно в него запакуют и насколько собираются затянуть, я категорически отказалась подвергать себя подобной пытке и заверила, что ни за что не сдамся без боя. Служанки, которые и без того пребывали в полной уверенности, что, видимо, ужасно провинились перед своими господами, раз их сурово наказали мной, криво улыбнулись и сообщили, что истинные леди носят именно такие прекрасные платья и не жалуются.

На что я не менее мило заметила, что, вероятно, вышеозначенные леди нашли какой-то необычный способ дыхания, например кожей, как некоторые виды земноводных, а раз я так пока не научилась, то и заканчивать жизнь бессмысленным самоубийством не собираюсь. Тем более что при ближайшем рассмотрении кажущаяся простота нарядов испарилась быстрее утреннего тумана. Многочисленные крючочки, завязочки, пуговки и прочее, и прочее сводило шансы самостоятельного облачения в шедевр портновского искусства практически к нулю. И кто, скажите на милость, станет выковыривать на свет божий мой измученный дипломатическим приемом организм?

Потратив на бессмысленные уговоры более получаса, служанки дружно махнули рукой на такую упрямую ослицу и гордо покинули поле сражения, оставив отвергнутые наряды сиротливо лежать на кровати.

Я с тоской окинула взглядом раскинувшиеся передо мной шедевры портновского искусства, исторгла из своей груди мученический вздох и спросила у Василия:

— Неужели у нас нет ничего более-менее подходящего к случаю?

Фамилиар задумчиво почесал нос пушистой лапкой, затем поскреб за ухом и лишь потом ответил:

— У нас есть твое выпускное платье.

Я опешила. Во-первых, оттого, что котик неведомо зачем умудрился таскать с собой платье с выпускного вечера в Академии. Во-вторых, оттого, что оно вечерним называлось с большой натяжкой и для официального обеда с Правителем эльфов не особо годилось. Хотя… Другого все равно нет, а на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Не в джинсах же идти.

Еще через пять минут я, облаченная в строгое, длиною в пол, но с высоким разрезом справа бархатное платье, гордой походкой от бедра покинула комнату и буквально нос к носу столкнулась с поджидавшим меня Лисицыным. Видимо, он давно меня поджидал, а я и забыла. Для такого случая следопыт переоделся в черную футболку и черные джинсы. Вероятно, выбор вечерних туалетов у него был скуднее моего, а альтернативу либо никто не предложил, либо он решил не позориться, щеголяя в расшитом бисером камзоле. Действительно, собираясь на поиски пропавшей в лесу девушки, парадный фрак или, на худой конец, смокинг не считаются предметами первой необходимости. Мужчина демонстративно посмотрел на циферблат командирских часов:

— Заставляешь себя ждать.

Я виновато потупилась. Не хотелось отвечать банальностями типа «красота требует жертв». Вопрос: «А ты знаешь, куда нам идти?» поставил меня в тупик.

— В банкетный зал? — робко предположила я.

Лисицын некоторое время изучал мое лицо на предмет подвоха, но ничего подозрительного не обнаружил и устало кивнул:

— Логика в этом есть. Осталось только узнать, где этот зал находится.

Хм. Проблема. В таком огромном замке без хорошего гида или хотя бы сносной карты заблудишься минут эдак через пять. И бренные останки незадачливых любителей замковой архитектуры найдут какие-нибудь уборщицы, когда им доведется-таки добраться до забытого всеми закоулка. Хотя у меня была одна прекрасная мысль: попросить замок соорудить индивидуальный проход к пиршественному залу. Я уж было открыла рот, чтобы произнести это вслух, когда в коридоре появился высокий эльф. В отличие от большинства обитателей замка он был брюнетом, хотя и с голубыми глазами, и облачен в нечто вроде расшитого стразами средневекового колета с обтягивающими штанами небесно-голубых тонов. На мой взгляд, наряд для современности странноват, но на эльфе смотрелся, и ладно. Впрочем, до встречи с представителями данной расы я и длинные, заплетенные в косу волосы у мужчин считала не очень мужественным.

Под нашими пристальными взглядами незнакомец приблизился и с налету заявил:

— Вас желает видеть Верховная жрица Матери Драконов. Следуйте за мной.

Признаться, я слегка опешила от подобной наглости. Ни тебе прелюдии или, на худой конец, какой-нибудь предварительной подготовки, — сразу в лоб. Нельзя же так народ шокировать. Судя по выражению лица Лисицына, предложение эльфа его тоже слегка удивило, но только он открыл было рот, чтобы задать традиционный в таких случаях вопрос: «А ты кто такой, что предлагаешь нам уединенные прогулки?» — как из-за моей спины вынырнул возмущенный хамством незнакомца Васька, облаченный в черный фрак с белым жилетом (и где только взял?), и уставился на эльфа сквозь пенсне в золоченой оправе.

— Еще один невоспитанный эльф на нашу голову, — констатировал он. — И почему я не удивляюсь? За все недолгое знакомство с вашим народом у меня сложилось впечатление, что слово «здравствуйте» в эльфийском языке отсутствует напрочь. Впрочем, как и привычка представляться при знакомстве.

Эльф смерил возмущенного кота холодным высокомерным взглядом, как бывалый солдат нательную вошь, скривил губы в неком подобии усмешки и процедил:

— А котов никто не приглашал.

— О? — нарочито округлил глаза фамилиар. — Так это было приглашение? А я и не догадался. Кто бы мог подумать?

— Леди, — слово «леди» в устах эльфа прозвучало как изощренное ругательство, — уймите ваше животное, а то…

Пауза была многозначительная, можно сказать, угрожающая и не сулила моему пушистому любимцу ничего хорошего. Но тут во мне проснулся Ахурамариэль и, как гордый эльфийский клинок, возмутился такому наглому беспределу со стороны местного населения.

— А то что? — с нажимом поинтересовалась я, хотя первоначально собиралась просто затолкать котика за спину от греха подальше.

— А то я не посмотрю, что он ваш любимец…

— Неужели? — улыбнулась я улыбкой самой счастливой волчицы в мире. — Какое совпадение! Я тоже могу не обратить внимания на то, что вы местный… и огорчить до невозможности.

— Например чем? — заинтересовался тот.

— А тем, что мы никуда с вами не пойдем, — вклинился Лисицын. — Нас Повелитель пригласил на обед, и мы уже опаздываем.

После весьма веского довода следопыта мы получили редкий случай полюбоваться статуей «эльф обыкновенный удивленный». Видимо, ему и в голову не приходило, что какие-то там людишки смогут отказаться от такой чести — проследовать за ним к чьей-то там матери. И такой облом. Любо-дорого посмотреть: глазки вытаращены, ротик открыт…

Мы не стали долго любоваться предложенным нам зрелищем, тем более что мы действительно уже опаздывали, а банкетный зал (или как там это у них в замке называется) предстояло еще найти. Правда, был шанс воплотить в жизнь мою идею и привлечь к нашему перемещению замок, но не при эльфе же. Не стоит раскрывать своих секретов незнакомцам. Мы как можно более элегантно продефилировали мимо как громом пораженного перворожденного. Но тот не дал нам так просто покинуть поле битвы победителями и пребольно ухватил меня за локоть.

Ну все. Синяк будет.

— Не так быстро, Леди! Вы здесь впервые и не знаете местных порядков. Жрица Матери Драконов не любит ждать.

И если она прислала приглашение, следует явиться незамедлительно.

— Возможно! — разъяренной кошкой фыркнула я, и в руке возник не менее раздраженный Ахурамариэль. — Но это не повод хватать девушек руками.

Эльф с невыразимым удивлением на прекрасном лице уставился на мой клинок, как маленький ребенок на бегемота в зоопарке. Видимо, гадал, где я его прятала. Ха! Так я ему и сказала.

— Да, — поддакнул Васька. — Неизвестно, когда вы в последний раз их мыли.

Неудавшийся конвоир совсем растерялся. Я воспользовалась случаем, ужом вывернулась из захвата и гордо удалилась в компании спутников. Интересно, у них тут все такие настойчивые или для меня сделали исключение? К счастью, на эльфа напал конкретный столбняк, и мы скрылись за ближайшим поворотом.

— Куда ты так несешься? — спросил следопыт.

— На обед к Повелителю клана Золотого Дракона, — резонно ответствовала я, но не удержалась от настороженного взгляда назад. Не преследует ли нас покинутый эльф? Нет. Кажется, пронесло.

— Я бы на твоем месте так не радовался. Сейчас этот лузер очухается и пустится в погоню. Но ничего, мы его встретим во всеоружии, —злорадно прокомментировал Ахурамариэль.

«Кому что, а лысому расческа», — не удержалась от ехидного комментария я.

— Загнибеда, ты что, знаешь, куда нам идти? — искренне удивился Лисицын.

— Разумеется, — пожала плечами я. — Дверь в банкетный зал! (Это уже замку.)

— Где? — опешил Лисицын, обшаривая ошеломленным взглядом ближайшие стены.

— Да вот же она! — И на стене, словно фотография в растворе проявителя, медленно появилась деревянная дверь с массивной ручкой.

Я сделала широкий жест в сторону новообретенного дверного проема. Окончательно обалдевший Лисицын осторожно потыкал в дерево пальцем, явно подозревая оптический обман зрения. Васька тоже активно хлопал изрядно увеличившимися в размерах глазками на новое архитектурное решение, но задавать глупых вопросов не стал. Умница мой.

— Сколько лет живу, ни разу не видел, чтобы двери появлялись там, где их раньше не было, без вмешательства строителей, — удивленно присвистнул Лисицын.

— Ничего удивительного, — пожал плечами котик так, словно он каждый день наблюдал за появлением как минимум дюжины новых дверей. — Она и раньше тут была, просто мы на нее не обращали внимания.

Лицо мужчины выразило сомнение. Разумеется, такого опытного следопыта не проведешь простыми байками. Но, надо отдать должное Лисицыну, он не стал настаивать на своем мнении, а распахнул дверь, и мы шагнули в пиршественный зал.

Зал был огромен. В нем с легкостью можно было устраивать представления воздушных гимнастов и строить пирамиды из слонов, благо высота потолка позволяла и то и другое. Напротив двери был встроен камин. Спиной к нему, на резном высоком стуле, из тех, на которые только смотреть приятно, а сидеть до чертиков неудобно, восседал высокий золотоволосый мужчина явно эльфийского происхождения. Пламя в камине придавало фигуре сидящего нечто инфернальное. Шагах в десяти от порога и до мужчины тянулся стол, сплошь заставленный разнообразными блюдами. Количество народа, расположившегося за столом, душило в зародыше любой шанс на приватную беседу с Повелителем. Похоже, нас пригласили конкретно поесть, так как тащить еду в комнаты сочли излишней роскошью. Короче, решили не баловать. Небольшой оркестр играл тихую медленную музыку, но танцующих пар видно не было. Признаться, я вздохнула с облегчением. Танцор из меня, мягко говоря, не очень. Нет. Под клубную музыку я еще способна изобразить что-то среднее между охотничьей пляской дикого племени и тарантеллой, но классические танцы никогда не были моим коньком.

Наше появление не произвело на пирующих никакого эффекта. Проще говоря, нас дружно проигнорировали все, кроме какого-то важного господина со здоровенной золоченой палкой с набалдашником в виде драконьей головы. Одет он был в расшитый золотом красный бархатный кафтан и белые панталоны.

Интересно, зачем ему понадобился посох? На хромоту мужик вроде не жалуется, а на магический посох палка не тянет. Таскает за собой немалого веса палку только для солидности? Элегантная трость была бы намного эффектней. А то этакая орясина.

— Темнота!— ехидно хихикнул клинок. —Он ею разбушевавшихся гостей успокаивает.

Ничего себе обхожденьице! Присвистнула про себя я, но на всякий случай решила лишнего не пить. Береженого, как говорится…

Тем временем мужик приблизился горделивой поступью аиста в брачный период и задал вопрос, поставивший нас в тупик:

— Как прикажете вас представить?

Я задумалась. А зачем ему это надо? Лисицын тоже впал в легкий ступор. Выручил пару обалдевших истребителей не потерявший самообладания Василий. Он выхватил свое пенсне, водрузил его на нос и заявил:

— Меня лично, любезный, можете представить в красных сафьяновых сапогах, в широкополой фетровой шляпе со страусиным пером на голове и непременно в мушкетерском плаще… Даму — в голубой бархатной амазонке, верхом на серебряном единороге. А нашего следопыта в камуфляже, с шестиствольным пулеметом наперевес. Короче, сэр, проявите фантазию, и у вас все получится.

После слов моего фамилиара в ступор впал уже мужик. То ли он ожидал от нас другого ответа, то ли с фантазией у него было напряженно. Мы не стали ждать, когда окончательно зависшие файлы обладателя посоха придут в норму, и гордо прошествовали к столу в надежде отыскать себе свободное место раньше, чем все вкусное съедят.

— Виктория, нельзя же быть такой темной, —тихо хихикал меч. —Этот мужик с палкой, как ты его называешь, на самом деле мажордом. Он представляет гостей. То есть громко выкрикивает их имена и титулы. Мне знать этого просто неприлично.

«Ах ты!.. — задохнулась от возмущения я. — Не мог раньше предупредить?»

— Ладно, —примирительно всхлипнул этот вредина, задыхаясь от смеха. —Я тебе помогу найти место за столом.

«Очень интересно, — скептически фыркнула я. Да, не доверяю. Какое тут к лешему доверие, если он так шутит. Надо же было так оконфузиться перед иностранной державой. — И что ты предложишь на этот раз? Проскакать голой по столешнице?»

— Замечательная идея. Пожалуй, тебе стоить исполнить этот номер, когда выпьешь парочку бокалов вина. Хотя я хотел предложить просто найти свое имя на карточке.

«Какой еще карточке?» — непонимающе нахмурилась я.

— Вика! Я, конечно, понимаю, что приглашать тебя в приличное общество себе дороже, но тем не менее ты же замуж собираешься не за крестьянина с мотыгой, а за принца. Неужели нельзя было сделать над собой небольшое усилие и изучить этикет, хотя бы в общих чертах?

«Вместо того чтобы читать нотации, мог бы вкратце пробежаться по основным моментам, — обиженно насупилась я. — Согласись, тебе просто нравится надо мной издеваться».

— Ладно. Признаю. Я просто решил немного повеселиться. Но ведь и тыхороша. Перед тем как выходить в свет, нужно как минимум почитать соответствующую литературу. Итак. Внимательно посмотри на стол… Видишь, напротив каждого гостя стоит карточка с именем?.. Замечательно. Твоя задача найти карточку со своим.

Надо же, как все просто! Мне захотелось плюнуть с досады. Неужели нельзя было сразу объяснить? Обязательно было издеваться? Мой вопль души был нагло проигнорирован. Скорее всего Ахурамариэль просто сделал вид, будто ничего такого не услышал. Разумеется, этот наглый клинок слышал только то, что ему самому хотелось услышать.

Карточку со своим именем перед пустой тарелкой обнаружила быстрее, чем следопыт. Никакой особой заслуги в этом не было. Просто я умею читать по-эльфийски, а Лисицын нет. Пара блондинистого вида длинноухих, которым судьба улыбнулась волчьим оскалом, расположив мой стул аккурат между ними, дружно отвернулись к дамам, сидящим по другую руку. Если бы я не была в клане впервые, заподозрила бы их в ежедневных репетициях перед зеркалом. Уж больно синхронно у них получилось. Просто загляденье. Лисицыну повезло не больше моего. Леди, которые оказались рядом, смотрели на него как на пустое место. Впрочем, это его ничуть не расстраивало.

Огорчало другое. Стол буквально ломился от еды, а есть, собственно, было нечего. Поражал богатый ассортимент разнообразного заливного, разноцветных студней. Салаты, видимо, съели еще до нашего прихода. Хлеб, правда, еще оставался.

Нехватка соли тоже не наблюдалась. Ее было превеликое множество в затейливых серебряных солонках. На Ваську никто не рассчитывал, по крайней мере, карточка с его именем обнаружена не была. Впрочем, кот — животное небольшое и не особо тяжелое. Так я считала до того момента, когда раскормленный кошак взгромоздился мне на колени. М-да. Кажется, кому-то стоит сесть на диету. Мои соседи эльфы дружно сморщили носы. Ага, завидуют.

Васька молча обозрел предложенные нашему вниманию блюда, задумчиво потер лапкой нос и задал риторический вопрос:

— Мы будем это есть?

— Не думаю, — покачала я головой.

Малопривлекательное зрелище безнадежно остывших блюд вызывало скорее тошноту, чем аппетит. Рыба, залитая чем-то липким и склизким на вид, и примерно такое же мясо наводили на нездоровые ассоциации. Ощущение такое, будто это уже кто-то до нас ел. Брр. Мерзость. Васька с подозрением понюхал предложенный студень и с чувством чихнул.

— Пахнет, как соус роббер, — задумчиво протянул он.

— А это и есть соус, — не оборачиваясь процедил сосед слева. В его голосе легко угадывалась улыбка.

— Дя-а-а? — удивленно протянул кот. — Когда я читал рецепт роббера в поваренной книге, мне казалось, что продукт не должен выглядеть как желе.

— Видите ли, — обернулся наконец сосед слева. В голубых, как у лайки хаски, глазах плескалось веселье. — Замок очень большой, и кухня располагается слишком далеко от обеденного зала. В результате блюда попадают на стол безнадежно остывшими, а соус больше напоминает неудачно приготовленный холодец.

— Дикий народ! — ужаснулся Васька, для которого плохо приготовленный или остывший обед граничил со святотатством. — И как вы так живете? Так ведь и до язвы желудка недалеко.

— Ко всему можно либо привыкнуть, либо приспособиться, — философски пожал плечами эльф и заслужил такой возмущенный взгляд со стороны соседа справа, словно только что выдал страшную тайну эльфов врагам. — А вот зимой немного раздражает лед в вине.

— Так холодно? — искренне удивилась я. — Камин не топите или дрова экономите?

— Вы не поверите, леди, но камин спасает от сырости только летом, а зимой способен обогреть разве что два квадратных метра вокруг себя. Думаете, почему наш Правитель расположил свой стул подле огня?

— М-да. Весьма предусмотрительно с его стороны. Ничего не скажешь.

— Не бывать этому! — воскликнул Васька и так хлопнул по столешнице крепко сжатым пушистым кулачком, что бокалы вздрогнули, грозя плеснуть содержимым через край.

Мои соседи, как по команде, уставились на разбушевавшегося котика, как выводок головастиков на просвет в тине пруда.

— Я не позволю родной ведьме питаться чем-то… чем-то… — тут фамилиар замялся, подыскивая подходящее сравнение, но, не найдя аналогов, просто возмущенно ткнул лапкой в ближайшее блюдо. Да так, что из тарелки брызнуло нечто жирное и склизкое на вид, щедро окропив окружающих содержимым цвета детской неожиданности. Впрочем, котик не обратил на это ровно никакого внимания. — Вот этим… — сказал наконец он. — Не вздумай это употреблять внутрь. Я сейчас.

И кот исчез со скоростью электропоезда. Именно в этот момент мажордом попытался поинтересоваться нашими именами, но был сбит торопящимся котом. Обозленный эльф поднялся на ноги и в сердцах запустил посохом в обидчика, но явно недооценил кота, Васьки уже и след простыл. Тяжелый посох гулко врезался в захлопнувшуюся за фамилиаром дверь. Заглянувший было в нее эльф с удивлением обозрел громоздкую палку и решил не входить. Мало ли что. Вдруг еще креслом запустят. Происшествие не ускользнуло от внимательного взгляда Лисицына. Ну просто само осуждение! Следопыт вообще славился прямолинейностью характера. Да и зачем ему притворяться? Хочется ему испепелить взглядом отдельно взятую ведьму, он ее тут же испепелит. Вот и сейчас он меня как раз испепелял. Он глядел на меня таким взглядом, будто примеривался, как будет душить меня собственноручно.

Брр. Просто мороз по коже. Я пригорюнилась от столь откровенной демонстрации чувств со стороны единственного человека в этом зале. Впрочем, эльфы ко мне относились ничуть не лучше. Пользуясь моей задумчивостью, сосед справа отчитывал соседа слева за то, что тот унизился до разговора с особой низшей расы, чем, несомненно, покрыл несмываемым позором себя и всю свою родню до седьмого колена. Разговор велся на эльфийском, но вот беда — эльфийский я знала достаточно хорошо, чтобы не только книжки читать, но и беглую речь понимать. Надо ли говорить, что ход беседы двух самовлюбленных перворожденных меня, мягко говоря, начинал выводить из себя. Это было последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, а стремительно портящееся настроение вообще рухнуло ниже плинтуса.

— Ушам не верю, тебя тут оскорбляют, а ты и уши развесила?— возмутился Ахурамариэль.

«Есть другие предложения?»

— Вызови их на Поединок чести. Пусть останется в живых сильнейший. Желательно ты.

«Нечего сказать, хороший совет. А если это буду не я? Что тогда?»

— Трусиха!— презрительно фыркнул меч. — Скем приходится делить организм…

«Смею заметить, мой организм, которым ты предлагаешь рисковать направо и налево».

— Ладно.— На удивление быстро согласился клинок. —А как насчет того, чтобы раздавить врага морально?

«Ну-у-у, это всегда пожалуйста, — усмехнулась я. — Когда я отказывалась от такого развлечения?»

Я ткнула вилкой в одно из блюд. На зубцы намоталось нечто неприятное, вязкое и густое на вид.

— Милорды, — вкрадчиво молвила я по-эльфийски. — Стесняюсь спросить, вы намеренно меня оскорбляете или просто рассчитывали, что я не знаю вашего языка?

Оба не просто остолбенели. Они уставились на меня с таким видом, будто узрели говорящую овцу в балагане и никак не могли разгадать, в чем тут дело: в чревовещании или в магии. Впрочем, меня ничуть не смутил обескураженный вид этой пары хамов, и я с невозмутимостью англичанки, ведущей великосветскую беседу в собственной гостиной, продолжала:

— Надеюсь, вы оба вполне отдаете себе отчет, что в свое время войны начинались и по менее важным поводам? История насчитывает великое множество подобных примеров.

Эльфы издали какой-то клокочущий звук, нечто среднее между закипающим чайником и тем звуком, что издает радиатор, когда из него сливают воду, и дружно закашлялись. Просто потрясающее единодушие. Как только первый шок схлынул, они рывком вернули отвисшие челюсти на место и хором поинтересовались:

— Уж не собирается ли человеческая женщина объявить нам войну?

Ну прямо хор мальчиков-зайчиков! Я просто умилилась.

— Разумеется нет, — пожала плечами я.

Вышло далеко не так изящно, как у эльфов, но для первого раза сойдет.

— Воевать в одиночку с кланом… Я же не самоубийца. А вот клан моего будущего супруга за оскорбление невесты принца вполне может призвать вас к ответу.

Эльфы поперхнулись и дружно закашлялись, как пара чахоточных в последней стадии. Настроение стало стремительно расти вверх. Приятно, черт побери, поставить зарвавшихся хамов на место.

— Впрочем, мы вполне можем решить эту проблему между собой.

Народ насторожился, будто ожидал от меня очередной пакости и силился ее предотвратить, но исходных данных явно не хватало.

— Надеюсь, все присутствующие знают, что такое Поединок чести? — мило вопросила я.

Собеседники уставились на меня в немом изумлении.

— Леди… — Это слово сосед справа буквально выдавил из себя по слогам. — Вы отдаете себе отчет о последствиях своего заявления? Предположим, у вас действительно есть… — Он замешкался, подбирая подходящее слово, — скажем, знакомый… И этот знакомый готов вступиться за честь дамы. Но одно дело бой между двумя перворожденными, а другое… — Он смерил меня сочувствующим взглядом, будто подозревал у меня начальную стадию разжижения мозгов. — С вашей стороны, это будет форменное самоубийство, а с нашей — избиение младенца. Вам не выстоять против любого из нас и двух секунд.

Ахурамариэль не мог стерпеть такого оскорбления.

— Что эти длинноухие себе позволяют?! —взъярился клинок, благополучно позабыв тот факт, что сам был произведением эльфийского мастера. —Все! Сейчас я из них котлет наделаю!

«Спокойствие. Только спокойствие, — мысленно ухмыльнулась я. — Не лишай меня удовольствия».

— Думаю, Гарандарэль очень удивится, когда узнает, что он мне просто знакомый, — скептически улыбнулась я. — Впрочем, сейчас речь не об этом. С чего вы взяли, что мне против вас не выстоять?

На лицах собеседников расплылась такая похожая улыбка, словно они без малого месяц тренировались перед зеркалом.

— Ты человек, — вкрадчиво заявил тот, что справа.

— Я в курсе. А вы, как я понимаю, являетесь счастливыми членами клана Золотого Дракона?

Парочка согласно кивнула.

— Замечательно! — возрадовалась я, чем вызвала острый приступ недоумения у собеседников. — Это намного упрощает задачу. Знаете, я считаю, что применять заклинание обращения в дракона к эльфам, в чьих жилах нет драконьей крови, по меньшей мере негуманно. Разбросанные по арене кровавые останки — зрелище не для слабонервных. Впрочем, даже наличие крови дракона в жилах не дает стопроцентной гарантии, что вы переживете трансформацию. Хотя в любом случае победа в Поединке будет за мной.

Эльфы не просто удивились. Наверное, так выглядела жена Лота, оглянувшаяся на Содом. Оба замерли, словно обратившись в соляные столбы: глазки вытаращены, челюсти отвисли, на лицах застыла смесь ужаса и удивления. Если бы я не разговаривала с ними до этого, приняла бы за близнецов.

Сладкий момент моего триумфа был прерван вежливым покашливанием. До меня не сразу дошло, что звук доносился изнутри, и это Ахурамариэль пытался привлечь мое внимание не свойственным ему способом. Поэтому несколько минут я беспомощно озиралась по сторонам, тщетно высматривая смертника, прервавшего острый приступ самолюбования. Глядя на выражение моего лица, эльфы пришли к неутешительному выводу, что я окончательно озверела и вот-вот сделаю из собравшихся счастливую семью реликтовых ящеров. Перспектива подействовала на них особо удручающе. Народ явно впал в тоску и уныние.

— Вика, ты действительно сможешь прямо так, навскидку выдать заклинание превращения эльфа в дракона?

«Разумеется нет! — фыркнула про себя я, героическим усилием сдержав порыв сплюнуть в сердцах. — Я блефовала».

— Ты соврала? —поразился клинок. «Не совсем…»

— Что значит — не совсем? —напрягся клинок.

«А то и значит, — пожала плечами я. — Мне уже однажды удавалось провернуть этот трюк с превращением. Следовательно, теоретически я вполне способна это повторить».

— Очень интересно будет на это посмотреть. —Ахурамариэль преисполнился скепсиса по самую рукоятку. —Ты же не помнишь заклинание.

«Разумеется, не помню, — спокойно согласилась я. Зачем отрицать очевидное? — Я и тогда его не помнила, но близость смерти весьма способствует прочищению мозгов».

— Надо же, как натурально у тебя получилось… Даже я поверил, —задумчиво молвил меч.

И не поймешь, то ли хвалит, то ли вот-вот ввернет какую-то колкость.

«Правда? — осторожно поинтересовалась я. — Тебе понравилась моя угроза?»

— Спрашиваешь! Просто мороз по коже.

Удивленная внезапной похвалой клинка, я не стала вдаваться в такие малозначительные подробности, как полное отсутствие кожи у стального лезвия. Я заслуженно возгордилась. В конце концов, не каждый день Ахурамариэль снисходит до похвалы.

Дверь в зал резко распахнулась. Тяжелая створка неожиданно легко преодолела расстояние до стены, врезалась в нее с глухим звуком стенобитного орудия, и на пороге возник Василий. Кто бы мог подумать! Эффектно, ничего не скажешь. Просто явление кота народу. Фамилиар успел не только переодеться в поварской колпак, натянуть на себя белый накрахмаленный передник, но и прицепить на мордочку маленькие завитые кверху усики. И откуда только взял? Перед собой Васька катил небольшую железную тележку. Небольшой она была только для человека, а у котика из-за нее виднелась только самая макушка поварского колпака.

На тележке красовались газовая горелка, пара сковородок, медная турка, ножи, вилки, половник, деревянные лопаточки и прочее в том же духе. Сама железная конструкция громыхала, как старая консервная банка по булыжной мостовой. Разговоры и музыка смолкли так внезапно, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем. Присутствующие уставились на кота во все глаза, словно стадо коров на говорящую траву. Один Лисицын буравил меня пристальным осуждающим взглядом, будто подозревал меня самое меньшее в подготовке государственного переворота.

Тем временем Василий лихо тормознул в двух шагах от моего стула, как водитель иномарки подле длинноногой красотки.

— О мон шери, мадемуазель… — нарочито грассируя, промурлыкал кот. — Уж не хочет ли мадемуазель есть один хлеб и вода?.. — Он демонстративно подцепил когтями кусочек хлеба с тарелки одного из эльфов и презрительно скривился, обнюхивая один из бокалов. — Мадемуазель сел на диет?

Василий с подозрением уставился на сидевших рядом эльфов, как на пару извергов, которым вздумалось морить меня голодом.

— О нон! — возмущенно воскликнул он. — Мадемуазель и так очень худой! Лучше скушайте этот рыбка… или нежный кусочек телятинка…

Фамилиар ткнул в сторону блюда огромным тесаком. Эльфы испуганно шарахнулись в разные стороны, явно подозревая моего кота в маниакальных наклонностях. Я покосилась на предложенные блюда и содрогнулась всем организмом. Есть такое не только не тянуло, но и думать об этих, с позволения сказать, лакомствах нельзя без дурноты.

Васька расценил мое потрясенное молчание как молчаливое согласие и сделал резкий выпад опытного фехтовальщика на тренировочной арене. Тесаки замелькали в воздухе со скоростью лопастей вентилятора. Мои соседи внезапно оказались в боевых стойках с мечами наперевес. Вот до чего доводит глупая традиция пускать в пиршественный зал вооруженных до зубов мужчин! Впрочем, надо отдать эльфам должное, до нашего прихода трапеза протекала мирно. Не то что у нас. Попробуй, собери больше двоих мужчин вместе, да еще с изобилием спиртного на столах, непременно передерутся. Видимо, поэтому открытое ношение оружия у эльфов является нормой, а у людей — проявлением недоверия к хозяину дома. Действительно, зачем таскать за собой меч, с которым и за столом сидеть неудобно, и танцевать опять же мешает, если ты не ожидаешь, что вот-вот придется отстаивать свою жизнь с оружием в руках?

К явному облегчению эльфов, кот не планировал военных действий и массовых убийств. Тесаки со свистом рассекали воздух, с удивительной точностью превращая холодное мясо и рыбу в порционную нарезку. Теперь пришла очередь сковородок. Жарко вспыхнул огонь над газовой конфоркой, с шипением вылилось на раскаленное железо оливковое масло, заскворчали, источая умопомрачительный аромат горячей пищи, продукты, заставив мой желудок нетерпеливо заурчать от предвкушения. Фамилиар разыгрывал свое кулинарное шоу как опытный фокусник. Непостижимым образом он умудрялся готовить одновременно мясо, рыбу, два различных соуса к ним и варить картошку на гарнир. Затем, когда горячее, аппетитное блюдо в виде живописного натюрморта, перекочевало на тарелку, настала очередь салата. На это зрелище реально можно было продавать билеты — аншлаг обеспечен.

Выглядело это так. Васька подбрасывал в воздух очередной овощ и взмахивал двумя разделочными ножами, крепко стиснутыми в кошачьих лапках. Блестящие лезвия с мелодичным свистом рассекали овощ, и в ловко подставленную салатницу падали уже абсолютно одинаковые кубики. Оставалось только заправить майонезом.

Я не выдержала и зааплодировала. Особенно впечатлительные поддержали. Польщенный вниманием благодарной публики, фамилиар элегантно раскланивался, прижимая одну лапку к груди, щедро посылал воздушные поцелуи, но на бис готовить отказался, чем очень огорчил своих новоявленных поклонников. Василий эффектно, как хорошо вышколенный официант элитного ресторана, водрузил передо мной закрытое серебряной крышкой блюдо с горячим и ловко открыл крышку, явив потрясенному взору собравшихся тарелку с красиво выложенными на ней румяными кусочками мяса, красной рыбы и аппетитной картошкой, щедро посыпанной мелкорубленой зеленью.

Явление очередного шедевра, которым разродился кулинарный талант моего пушистого друга, произвело на собрание поистине гипнотическое воздействие. Народ подался вперед как одно большое существо. Примерно так поступали несчастные обезьянки, когда Каа шипел: «Подойдите ближе, бандерлоги…» Один лишь Повелитель смотрел на происходящее со снисходительностью сытого льва. Складывалось впечатление, что внутренний взор верховного эльфа блуждает где-то далеко-далеко отсюда.

Васька поставил не менее внушительную тарелку для себя и, довольный, бухнулся на мои колени.

— Налетай. Остынет ведь, — промурчал он, отправляя в рот первую порцию рыбы.

Как воспитанный котик, фамилиар предпочитал принимать пищу при помощи ножа и вилки. На окружающих такая манерность кота производила не меньшее впечатление, чем тот факт, что животное может говорить. Я не заставила себя ждать. В конце концов, невежливо позволять безнадежно остыть еде. Котик готовил, старался.

— Леди, — вежливо кашлянули над ухом. — Позвольте поинтересоваться… Сколько стоит ваш кот?

Я закашлялась. Васька глубоко вдохнул, готовясь дать достойную отповедь нахалу, но подавился. Пока мы разыгрывали из себя пару астматиков, в разговор вклинился Лисицын:

— Он практически бесценен.

Следопыт спокойным, властным движением человека, привыкшего, что с ним никто не спорит, оттер опешивших эльфов от моего стула и спокойно уселся по правую руку от меня.

— Я подумал, что тебе будет приятнее компания знакомого человека, — заявил он, бесцеремонно нагружая свою тарелку едой.

17

Дагориэль устроился поудобнее. В конце концов, спешить ему было совершенно некуда: до жертвоприношения его услуги вряд ли кому-то понадобятся. К тому же уснуть при таком раскладе все равно не удастся, так почему бы не уподобиться сказителю? Сначала возникла затяжная, напряженная пауза, как бывает, когда кто-то выходит на сцену и с ужасом обнаруживает, что не просто плохо выучил текст, а все слова позабыл напрочь и оставшиеся в обомлевшем мозгу мысли мечутся в панике, не зная, что предпринять. Словом, сказать что-то необходимо, а на ум, кроме «кушать подано», ничего не идет.

Полуэльф постарался устроиться на прелой соломе с комфортом, насколько это вообще возможно в антисанитарных условиях каменного мешка, набрал в грудь спертого воздуха подземелья и начал свой рассказ:

— Вы когда-нибудь слышали об эльфийском клане Золотого Дракона?

Горыныч и Вероника отрицательно покачали головами. Движение получилось синхронным и на редкость сплоченным, только в темноте Дагориэль при всем желании не мог его разглядеть. Впрочем, он и так знал, что только эльфы могут навскидку без запинки отчеканить пару сотен великих эльфийских родов и ни разу не споткнуться. Людям этого не то чтобы не дано, просто смертным были известны далеко не все города перворожденных.

— Итак, начну, пожалуй, с того, что мать прекрасной Ярондэль — Верховная жрица Матери Драконов Леди Эллизариэль. Это очень волевая и властная женщина. Она спит и видит себя на троне. На самом деле быть Верховной жрицей практически то же, что и женой Правителя клана. То есть испокон веков так и велось. Титул Верховной жрицы автоматически предполагал замужество с Правителем клана, и до нынешнего главы клана так и было. Не знаю, в чем тут вышла загвоздка, то ли у него была личная неприязнь к Эллизариэль, то ли его не особо радовала перспектива находиться под каблуком у жрицы (в клане царит матриархат в память о прекрасной эльфийке, чья красота настолько потрясла Золотого Дракона, что он обратился прекрасным юношей, чтобы стать ее мужем), только он умудрился обручиться с Правительницей клана Голубой Розы Эльвиориэль.

Надо сказать, этот брак был выгоден обоим Правителям. Эльвиориэль получала мужа, который никогда не вмешивался в дела клана, а он, Лориндэль, жену, которая и не думала им командовать. Словом, все счастливы, все довольны.

— Кроме Верховной жрицы, — вставил Горыныч свое слово в повествование.

— Да, — подтвердил Дагориэль, — кроме Эллизариэль. И ее можно понять. Трон был практически у нее в руках, мысленно она уже видела на своей златокудрой головке корону Правительницы, — и тут такой удар судьбы. К удивлению окружающих, Эллизариэль быстро утешилась, найдя семейное счастье в объятиях среднего брата Правителя — Мистраэля. Правда, сам Мистраэль не особенно разделял ее радость от женитьбы. Злые языки поговаривали, что чересчур властная жена довела несчастного до ручки, и в один прекрасный день он просто отправился на охоту и не вернулся, оставив молодую жену растить двух детей в одиночестве. Правитель Лориндэль до сих пор разыскивает своего брата, но пока безрезультатно. В самом клане мнения разделились: одни считают, что Мистраэль просто сбежал от своей жены и живет теперь где-нибудь на Северном полюсе в иглу, радуется обществу белых медведей и любуется северным сиянием, другие — что его действительно нет в живых и к его безвременной кончине приложила руку сама новоявленная супруга после того, как муж неоднократно отказывался от убийства старшего брата, чтобы занять трон. Словом, тайна, покрытая мраком.

— И это брат Правителя! — презрительно фыркнула Вероника. Она постаралась вложить в этот звук все свое негодование к безответственности отца эльфийского семейства.

Горыныч издал нечто среднее между хрипом полузадушенной утки и всхрапом старой пожарной лошади.

— Будете перебивать, перестану рассказывать, — пригрозил Дагориэль.

Ящер и девушка благоразумно умолкли, опасаясь лишний раз вздохнуть. Вдруг и впрямь перестанет рассказывать, а в темнице других развлечений как-то не предусмотрели. Непростительная оплошность со стороны тюремщиков. Вероятно, предполагалось, что оставшиеся до жертвоприношения часы следует провести в тягостном ожидании грядущего.

Дагориэль глубоко вздохнул, устроился поудобнее на жалких клочках соломы и продолжил повествование:

— Итак, у Верховной жрицы и брата Правителя родилось двое детей. Мальчик — Мистраэль и девочка — Ярондэль. С самого начала Эллизариэль души не чаяла в дочери, а сына всегда считала неумехой, растяпой и неудачником, чему, безусловно, немало способствовали гены пропавшего без вести отца. С дочерью же было все наоборот. Любой, даже самый незначительный успех расценивался заботливой матерью чуть ли не как достижение века. Результатом подобного воспитания стала огромная взаимная неприязнь двух чад, их постоянные склоки и свары, а также многочисленные комплексы у Мистраэля и непомерные амбиции у Ярондэль. И если Мистраэль худо-бедно смирился со своим незавидным положением вечного мальчика на побегушках и тихо прячется в тени собственной матери, то с Ярондэль все не так просто.

Трудно смириться с собственной ничтожностью в глазах матери, но еще труднее жить с манией величия в сочетании с посредственным магическим даром. Сначала Ярондэль пожелала ни больше ни меньше, как стать верховным магом клана, но с удивлением обнаружила, что не только не выиграла конкурс на замещение вакантной должности придворного мага, но даже не вошла в первую десятку. Девушка тяжело переживала удар судьбы, но заботливая мамочка поспешила утешить глубоко разочарованное в жизни чадо. Эллизариэль доходчиво и весьма популярно разъяснила огорченной дочурке, что результаты были нагло подтасованы злопыхателями, чьи дети, разумеется, мизинца Ярондэль не стоят, но надо же и бездарностям где-то устраиваться, а место при дворе такого Правителя, как Армандель, на дороге не валяется. Сама же Ярондэль несомненно чудо как талантлива, а такие таланты просто не могут оставаться незамеченными.

Ярондэль подумала-подумала и… согласилась с матерью, справедливо рассудив, что Эллизариэль старше и мудрее, а значит, ей видней. Воспрянувшая духом Ярондэль решила больше не размениваться по мелочам. В самом деле зачем ей место придворного мага? Вот целый клан — это да! А еще лучше сразу два клана. С этой целью прекрасная Ярондэль заслала сватов к молодому принцу клана Голубой Розы. А что? Он хоть и молодой эльф, но перспективный, все-таки целых двух кланов наследник. Правда, сам принц счастья своего не оценил и едва не ударился в бега. Но Правительница Эльвиориэль не зря носит свою корону. Первым делом она изловила перепуганного отпрыска и засадила под домашний арест, чтобы не вздумал глупостей наделать. Затем рассыпалась перед Ярондэль в изысканных извинениях. Сказала, что нехорошо, мол, двоюродных брата с сестрой женить, такой союз близких родственников на будущем потомстве может сказаться не самым лучшим образом. Словом, и тут у Ярондэль ничего путного не вышло.

— Бедняжка, — сочувственно вздохнула Вероника, проникнувшись горькой судьбиной эльфийской девушки. — И тут у нее ничего не получилось.

— Нашла кому сочувствовать! Эта бедняжка нас, между прочим, в сырое подземелье засадила и в жертву принести обещала, — обиженно протянул Горыныч.

— И все равно она несчастная, — закусила губу девушка. — За что ни берется — ничего не выходит. Тут кто хочешь озлобится.

— Если вы оба не закроете свои рты, я закрою свой, — вклинился Дагориэль. — Вам, как я погляжу, хватает тем для дискуссий.

Змей и девушка, пристыженные, замолчали и напряженно уставились на собеседника. Полуэльф довольно усмехнулся, прекрасно понимая, что ухмылки в темноте никто не заметит. Его речи еще никто не слушал с таким жадным вниманием. И, черт побери, ему начинало нравиться настороженное ожидание публики. Жаль, что понял он это так поздно, когда нет времени что-либо начинать и что-то менять в своей жизни. А то пошел бы в странствующие барды или сказителем стал. Он отчетливо осознал свое одиночество в этом мире. Не то чтобы раньше полуэльф питал какие-то иллюзии насчет своего положения в обществе, нет. Он прекрасно знал, что никому не был дорог, его терпели, стараясь не замечать, и только. Никому нет дела до того, встретит ли он следующий восход солнца или нет. Более того, никто даже не заметит его исчезновения. Разве что мать вздохнет с облегчением, избавившись наконец от своего позора и позора своего рода. Дагориэль досадливо тряхнул головой, отгоняя печальные мысли.

Надо же, до чего додумался, мрачно усмехнулся он, расправляя плечи. Спина тут же ощутила сырость неровной кладки. Совсем раскис, ни дать ни взять кисейная барышня, только кринолина не хватает. В его роду все были воинами, включая женщин, причем как по линии отца, так и по линии матери. Он не опозорит великих предков недостойными мольбами о пощаде.

— Итак, на чем мы остановились? — спокойно поинтересовался Дагориэль у притихших слушателей.

— На том, что у Ярондэль снова ничего не получилось, — робко вставила Вероника и тут же замолчала. А вдруг скажет: «Ага! Я же просил помолчать!» и перестанет рассказывать. Но Дагориэль не прервал повествование. Он задумчиво поскреб подбородок и продолжал:

— Ну так вот. После очередной неудачи Ярондэль не пала духом и не опустила руки, хотя причин для огорчений у нее было более чем достаточно. То есть, разумеется, сначала она долго плакалась матери, сетуя на несправедливость бытия в целом и на глупость царственных мамаш в частности. Ведь ежу понятно, что лучше невестки, чем она, не найти. Верховная жрица целиком и полностью поддержала расстроенную дочь, в очередной раз заверив оную в том, что она умница-разумница и во всем превосходит других по крайней мере раза в два. Ярондэль послушала, послушала мать и решила, что два клана для такой талантливой эльфийки — не тот масштаб. Было бы из-за чего расстраиваться. Вот мировое господство — это да. Тут есть где фантазии разгуляться. Да и на очередной встрече выпускников на вопрос: «Чего вы достигли в жизни?» можно кокетливо потупиться, шаркнуть ножкой в атласном башмачке и застенчиво молвить: «А я вот Властительница мира…»

— Ничего себе размах у дамочки! — удивленно присвистнул Горыныч.

Звук гулким эхом прокатился по каменному мешку, слегка контузив окружающих.

— Уважаемый, мне понятно ваше удивление, но я, кажется, уже предупреждал, что прекращу рассказ, если услышу с вашей стороны хотя бы один звук.

— Ну правда, Горыныч, он же действительно предупреждал, — вклинилась Вероника, которой до смерти хотелось услышать историю до конца. — Вы уж извините его, пожалуйста. Он больше так не будет.

Дагориэль скептически хмыкнул, вложив в этот звук крайнее недоверие к словам девушки, но повествование продолжил:

— Итак, Ярондэль решила завоевать мир, но для этого надо было иметь минимум две вещи: деньги и армию. Поймите меня правильно, Верховная жрица далеко не бедная, но на армию наемников денег у нее не было. Поэтому Ярондэль решила создать армию с помощью магии.

— Это как? — Змей так удивился, что с размаху шлепнулся на пол.

Вероника высоко подпрыгнула от неожиданности и испуганно вцепилась в руку полуэльфа. Дагориэль скривился от боли, благословляя темноту за то, что не опозорил себя недостойным воина проявлением чувств, и попытался отцепить от себя перепуганную девушку. Не тут-то было. Мертвая хватка Вероники сделала бы честь хорошо натасканному бультерьеру, и отцепить ее, сохранив при этом конечность целой и невредимой, не представлялось возможным. Рукой Дагориэль, как ни странно, очень дорожил, можно сказать, был к ней нежно привязан, а потому вскоре плюнул на бесперспективное занятие и продолжал рассказ.

— Мне понятно недоумение нашего зеленого друга. Создать армию с нуля! Сотворить нечто новое, чего раньше не было, требует огромных энергозатрат и способностей к определенным видам магии. Проще говоря, надо быть либо творцом, либо некромантом.

— Творцом? — Эхом переспросила Вероника. — Первый раз о таком слышу. Что это значит?

— Дар творца делает из неживого живое.

— Понятно, — радостно закивал Горыныч. — Он делает из мертвецов зомби.

— Почему зомби? — несколько опешил Дагориэль.

— Ну… Делает неживое живым, — практически по складам, как умственно отсталому, пояснил Змей.

— Нет. Мертвецов поднимают некроманты. А творцы… — Полуэльф погрузился в молчание, размышляя, как доходчиво объяснить очевидные для любого эльфа вещи. — Ну например, гипотетическому магу (некроманту или творцу) захотелось присесть на стул, но сам он принести стул не может. Некромант для этой цели оживит мертвеца и тот принесет ему стул. Творец наполнит жизнью мебель и стул сам придет к нему.

— Ой! Я, кажется, читала об этом! — радостно захлопала в ладоши Вероника.

— Правда? — искренне удивился полуэльф.

В отличие от некромантов творцы были большой редкостью и рождались только среди эльфов. Но такое и среди перворожденных случалось чрезвычайно редко.

— Да. Кажется, книга называлась «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Там один кукольник наделал целую армию деревянных солдат и оживил их с помощью волшебного порошка.

У людей, оказывается, занятная литература! Досадно, что в прошлом ему как-то не приходило в голову посетить человеческую библиотеку. Он вообще не покидал пределов эльфийских владений, а теперь уже ему путешествия явно не светят.

— Нечто вроде этого, — кивнул он. — Только волшебный порошок тут не главное. Итак, Ярондэль решила взять судьбу в свои руки и создать собственную армию самостоятельно. Но вот беда: некромантия, как темное искусство, у эльфов не в чести, в школе такого предмета не преподают и книги хранятся в закрытых книгохранилищах под грифом «Секретно», а о творцах ничего не слышно уже с тысячу лет. Впрочем, трудности ничуть не охладили пыл прекрасной Ярондэль, даже раззадорили. Она начала с того, что добыла пропуск в одно закрытое книгохранилище. Но все, что ей удалось получить по интересующему вопросу, имело скорее обзорно-теоретический характер. Никакой конкретики, сплошные прогулки вокруг да около. Казалось бы, вот и настал конец мечтам о мировом господстве. Но тут свою роль сыграл его величество случай. Ярондэль опасалась чересчур явно выказывать свой интерес к запрещенной литературе, поэтому ей невольно пришлось просмотреть множество книг по совершенно разным разделам магии. В частности, исследования какого-то мага в области разведения магических животных. Эта книга вдохновила Ярондэль попробовать себя в выведении новых видов животных. Ее не остановил даже тот факт, что автор замечательного труда закончил свою жизнь в желудке одного из созданных им монстров.

Куда больше Ярондэль расстраивало то, что маги, вне зависимости от своего происхождения, вряд ли одобрят такие эксперименты. Поэтому к выбору места для своей лаборатории Ярондэль подошла ответственно. Выбор пал на лес возле тихой деревушки, в которую не забредали ни эльфы, ни маги, там даже собственной ведьмы лет сто не было. Зато имелась заброшенная система подземных тоннелей, на которые она случайно наткнулась. Но тут оказалось, что выводить новый вид без хотя бы слабого дара творца — занятие трудоемкое и совершенно бесперспективное. Пришлось будущей Властительнице мира взять себе помощника. Правда, найти эльфа с таким редким даром шансов меньше, чем обнаружить иголку в стоге сена без электромагнита, но Ярондэль всегда отличалась редким энтузиазмом и хваткой голодного бультерьера. Ей удалось найти молодого эльфа с небольшой искрой таланта творца. Дар оказался настолько мал, что эльфа даже не поставили на специальный учет, как наделенного особым дарованием.

Арнирандайеэль оказался не просто эльфом-творцом, но и эльфом с амбициями.

— Как? — не выдержала долгого молчания Вероника. — Он гоже мечтал о мировом господстве?

Девушка тут же испуганно осеклась, прикрыв ладошкой рот. Жест оказался настолько милым и трогательным, что Дагориэль (разглядевший движение исключительно благодаря своему зрению гоблина) не нашел в себе сил разозлиться на очередную помеху и прекратить рассказ.

— Д-а-а, — задумчиво протянул ящер, почесывая зеленую макушку хвостом. — Вот и встретились два одиночества.

— Можно сказать и так, — усмехнулся полуэльф. — Правда, в отличие от Ярондэль молодой творец мечтал развить свой дар.

— А зачем? — немного осмелела Вероника.

— Он хотел стать полноценным творцом. Его способности были слишком малы, чтобы их принимать в расчет. Поэтому Арнирандайеэля даже не стали регистрировать как обладателя редкого таланта. Между тем такая регистрация поднимает престиж не только самого эльфа, чье имя записали золотыми буквами, но и всего рода. Арнирандайеэль где-то прочел о том, что творцы в древности пользовались некими амулетами, которые усиливали их способности. Говорят, амулеты не могли наделить способностями, которыми ты не обладаешь, но раздували даже из малой искры пламя. К сожалению, следы ценных артефактов безнадежно затерялись во тьме веков. Никто не знает, ни куда они подевались, ни как они выглядели, ни как приводились в действие, ни того, были ли они вообще или это всего лишь очередной миф.

Но, к сожалению, Арнирандайеэлю удалось обнаружить лишь отдельные намеки на подобные амулеты. Разумеется, у него не было пропуска в закрытые книгохранилища, а у Ярондэль он был. Она вызвалась помочь ему с поисками при условии, что он поможет ей в ее изысканиях. Необходимое оборудование закупали и завозили частями, чтобы не привлекать к себе внимания. Саму лабораторию обустроили в рекордно короткие сроки, работа закипела и, к удивлению обоих партнеров, вскоре принесла плоды. Правда, созданные в результате экспериментов животные не отличались злобным нравом, но на это никто пока и не рассчитывал — слишком рано. Не обошлось и без некоторых казусов. Нескольким образцам новой фауны удалось ускользнуть из лаборатории, но это ничуть не остудило энтузиазма будущих Властительницы мира и творца. Да и звери были жуткими только на вид, а на самом деле оказались безобидны. Большинство из них в первую же неделю пополнили рацион местных волков, остальные были достаточно пугливы, чтобы лишний раз не попадаться людям на глаза. Так что их появления в лесу никто не заметил.

Через несколько лет экспериментов Ярондэль пришла к выводу, что работа зашла в тупик. Конечно, сделано было немало, а эльфы практически бессмертны, но Ярондэль вовсе не была готова убить столетия на исследования и защиту докторской диссертации на тему «Создание новых видов животных и последующее использование их в армии для завоевания мирового господства». Она решила замахнуться на нежить.

— Ой! Как благородно! — восхитилась Вероника.

— Что именно? — нахмурился Дагориэль.

— Ну-у-у, она стала охотиться на нежить, а это очень благородная и опасная профессия — нежить уничтожать.

Дагориэль немного опешил от такой смелой трактовки событий и не сразу нашелся с ответом.

— Ярондэль вовсе не собиралась на нежить охотиться. Вернее, собиралась, но не в этом смысле…

— А разве на нежить можно охотиться в каком-то особенном смысле? — вклинился Горыныч.

— Да сколько угодно, — пожал плечами полуэльф. — Ярондэль предложила прекратить работать с животными как с бесперспективными и перейти на нежить. В отличие от животных, нежить более жизнеспособна, злобна и агрессивна по своей природе. То есть над характером работать не надо, он и так хуже некуда. Короче, посовещавшись, партнеры пришли к единому мнению, что армия послушной нежити куда более эффективна, чем армия пусть очень страшных, но живых существ. Живых уничтожить гораздо проще.

И тогда они начали охоту за нежитью. Вернее, охоту вел Арнирандайеэль, потому что Ярондэль заявила, что охотиться на монстров не женское дело и вообще она слабый пол. Местной нежити очень не понравилось, что за ней стали охотиться и рассаживать по клеткам. Правда, в лесу никогда не водилось ничего серьезнее оборотня, кикимор, русалок и парочки упырей, еще проживали леший и водяной. В общем, никого подходящего для будущей армии. Но и те, кто был, сопротивлялись изо всех сил. Упыри попались первыми, за ними в ловушку угодила парочка кикимор. Остальные смекнули, что сопротивляться себе дороже, и укрылись вблизи замка местного некроманта Дельфициуса.

Ярондэль возмутилась коварству нежити и отправила Дель-фициусу гневное письмо, в котором требовала выдать беглецов, в противном случае она будет вынуждена осадить замок.

— Осадить замок? — хором удивились слушатели. — Разве у нее уже была армия?

— Нет, конечно, — улыбнулся Дагориэль. — У нее не было никакой армии, она просто блефовала, рассчитывая на то, что с эльфами редко кто связывается. Себе дороже выходит. Общеизвестно, что, если тебя угораздит задеть одного эльфа, на помощь может заявиться весь клан от мала до велика. Но Дель-фициус был некромантом, и собственная армия ему была как-то ни к чему. Достаточно просто добраться до ближайшего кладбища, и свежевосставшие зомби с радостью помогут расправиться с любым врагом. Об этом Ярондэль как-то не подумала. На ее письмо некромант ответил, что она может осадить замок и стоять под его стенами хоть до второго пришествия, а эльфы ему не указ.

Ярондэль поняла, что несколько погорячилась, и предложила Дельфициусу взаимовыгодное сотрудничество. Глупо было упускать такую возможность. В конце концов, хорошие некроманты на дороге не валяются. Он оживляет для нее зомби и получает за это золото. Все счастливы, все довольны.

— А зачем ей понадобились зомби? — заинтересовался Горыныч.

— Как зачем? Для безопасного отлова нежити, разумеется. Ярондэль не хотела понапрасну рисковать напарником. Вот и разослала зомби на поиски новых экземпляров для экспериментов. Даже в Адову Глыщобу парочку заслала. Только оттуда никто так и не вернулся. Жалость какая. Говорят, там прелюбопытнейшие экземпляры встречаются.

Словом, вскоре в материале для экспериментов недостатка не было. Но вот беда: первые же экземпляры, полученные путем скрещивания нескольких видов нежити, оказались неуправляемыми, злобными существами, чьи маленькие мозги вмещали только одну-единственную мысль: «Жрать!» Отдаленно твари напоминали волков, но были куда клыкастее, опаснее, хитрее и прожорливей. В итоге нескольким удалось улизнуть. Кажется, они даже корову в селе задрали, но внимания тогда на это не обратили. А зря.

Это была первая ошибка Ярондэль с Арнирандайеэлем: они так увлеклись своими изысканиями, что совершенно перестали интересоваться окружающим миром. Между тем в это всеми позабытое село прислали ведьму. Что это было? Насмешка судьбы или злой рок? Непонятно. В деревне уже лет сто не было своей ведьмы, и вот она появилась. Ведьма была молода, но обладала хорошей сноровкой в нахождении потайных убежищ. Фактически на обнаружение лаборатории у нее ушел всего лишь день. Она заявилась в компании мерзкого огромного ящера в тот момент, когда в лаборатории никого не было, проделала дыру в потолке бокового прохода, выбила дверь и кинула заклинание. Ярондэль и Арнирандайеэль пришли как раз вовремя, чтобы увидеть эффектный крах своих надежд.

Горыныч обиженно засопел, вспоминая, как они с Викторией удирали от странной лошади и нечаянно провалились под землю:

— Все было совсем не так. Я вовсе не мерзкий и в лабораторию мы попали случайно.

— Так это был ты? — рассмеялся Дагориэль. — Ну тогда понятно, почему Ярондэль возжаждала твоей крови.

— Моей крови? — дрожащим голосом переспросил Змей. — Что я ей такого сделал?

— Самую малость, — вкрадчиво промурлыкал полуэльф. — Только у нее стало хоть что-то получаться, как являешься ты в компании ведьмы и стираешь лабораторию с лица земли. И ты еще удивляешься, почему Ярондэль имеет на тебя зуб?

— Но мы же не нарочно, — заныл ящер. — За нами гналась ужасная тварь, и мы просто провалились в подземный тоннель.

— И тут же принялись громить лабораторию? — недоверчиво спросил Дагориэль.

— Нет, конечно. Мы просто нашли запертую дверь…

— И тут же высадили ее, — подсказал полуэльф.

Ящер задумчиво поскреб чешуйчатый затылок. Звучало действительно как-то странно.

— Мы думали, там есть выход.

— Пусть так. Но лабораторию зачем было разрушать?

— Вика просто хотела отвлечь охрану.

— Вика? — вклинилась в разговор Вероника, услышав знакомое имя. — А у нас ведьму тоже Викторией зовут.

Дагориэль замер, пытаясь осмыслить полученную информацию. Разумеется, маловероятно, что Виктория, помешавшая Ярондэль, и ведьма, проживающая в селе Вероники, одно и то же лицо. Слишком уж большое расстояние разделяет населенные пункты. Села-то даже не соседние. И тем не менее наличие в селе ведьмы наводило на определенные мысли.

— Вероника, как ты думаешь, тебя станут искать?

— Конечно, — кивнула девушка. — Мой отец всех на уши поставит.

— И ведьму?

Вероника задумалась. Ведьму в душе побаивались все. Но в крепости отцовской любви она не сомневалась.

— И ведьму, — кивнула она.

Шансы, что их найдут хотя бы посмертно, росли прямо на глазах.

— Итак, пока стража пыталась изловить в коридорах ведьму и Змея, Ярондэль с Арнирандайеэлем спешно паковали все то немногое, что уцелело после заклинания. Они прекрасно отдавали себе отчет в том, что если нашла одна, то придут и другие. Мало ли кому ведьма успела сообщить о своей находке. Остались действительно только крохи. К счастью, клетки с экспериментальными животными находились в другом конце тоннелей, поэтому и уцелели. Компьютерная база данных погибла практически вся, дорогостоящее оборудование тоже. Требовалось место, куда можно перевести жалкие остатки.

К счастью, у клана Арнирандайеэля имелся этот уединенный замок. Он расположен крайне неудачно и давно заброшен.

— Брошенный замок? — искренне удивилась Вероника. У нее в уме не укладывалось, как кто-то в здравом уме может забросить целый замок.

— На самом деле замок не такое уж замечательное жилье. Чтобы сделать свое проживание в каменной громаде более-менее комфортным, надо иметь много денег, а кое-что поддерживать магией, иначе придется нанимать целый штат прислуги. По коридорам гуляют сквозняки, зимой камин способен обогреть пространство в радиусе двух метров, стены отсыревают и портят гобелены.

Вероника недоверчиво нахмурилась. В ее представлении жить в замке было очень романтично. Замок должен был быть непременно из белого мрамора, с высокими зубчатыми стенами и круглыми башнями. Огромный, мощенный белым камнем двор, прекрасный сад… Ну и много чего еще, что полагается иметь настоящему замку. Ему полагалось возвышаться неприступной твердыней над окрестностями, вселяя трепет во врагов и радуя защитников своей надежностью. В таком замке имеет обыкновение проживать очаровательная принцесса или, в крайнем случае, красавица-графиня, да еще по ночам бродят беспокойные духи предков.

— Жилье старовато, зато уединенное, а это, по нынешним временам, большая редкость. К примеру, некромант Дельфициус проживал себе в лесной чаще в компании ученика. Никого не трогал, к местным не лез. Ну мертвецов поднимал, так они в деревню не совались, а сам он перебивался натуральным хозяйством: огородик имел, сад в сорок три фруктовых дерева, и это не считая кустарников…

— Почему проживал? — живо заинтересовалась Вероника. — Он что, умер?

— Нет, конечно. Но был весьма близок к тому. Еле из развалин выбрался, бедняга. Говорит, что приютил одну ведьму бесовской наружности в компании черного кота, разделил с ней практически последний кусок хлеба, а она, вместо благодарности, весь замок ему разнесла. Вы в это верите? Я — нет. Ни одна уважающая себя ведьма, будь она хоть трижды отмороженная, не станет расходовать бездну магической энергии, дабы сровнять с землей жилище скромного некроманта, если, разумеется, он не нанес ей смертельную обиду.

— Если обида была смертельная, то почему она его не убила, а только уничтожила дом? — с сомнением прищурился Змей.

— Не знаю, — пожал плечами полуэльф. — Может, она припасла для него более мучительную казнь и оставила ожидать своей участи в страхе и тревоге.

— Ой! — воскликнула Вероника. — А у нашей ведьмы тоже есть кот! Большой, черный и говорящий.

Сердце Дагориэля екнуло. Не слишком ли много совпадений? Неужели в селе, из которого похитили Веронику, проживает как раз та самая ведьма, которая умудрилась в короткие сроки и лабораторию разгромить, и замок превратить в развалины? Тогда есть пусть мизерный, но шанс, что на поиски пошлют именно ее. А значит, их могут освободить. По крайней мере, можно на это надеяться.

Гигантским усилием воли он задушил робкие ростки надежды в зародыше. Его опыт подсказывал, что надеяться на лучшее как минимум смешно. Что может сделать одна, пусть и очень сильная ведьма против Ярондэль с ее огромными амбициями и непредсказуемыми замыслами? Тем более теперь…

— Итак, Ярондэль вместе с Арнирандайеэлем переехала в замок. Почти сразу после этого знаменательного события на ее пороге возник обездоленный некромант в компании своего ученика и попросил политического убежища от ненормальной ведьмы. Ярондэль быстро прикинула выгоду от проживания под одной крышей с некромантом и согласилась. Теперь у Де-льфициуса появился второй ученик, вернее, ученица. Так сбылась мечта Ярондэли о занятиях некромантией.

— Ваш рассказ, уважаемый Дагориэль, несомненно, очень интересен, но только я не совсем поняла, зачем Ярондэль понадобилось похищать меня? — спросила Вероника, она даже придвинулась к полуэльфу поближе, чтобы лучше расслышать ответ.

— Да, — кивнул Змей, — и зачем надо было ловить меня? Я-то ей что сделал?

Дагориэль смерил темный силуэт ящера долгим задумчивым взглядом.

— А что ты хотел? Вы же разрушили ее лабораторию. Практически пустили по ветру десять лет трудов и растоптали мечты. А у Ярондэль только-только начало получаться.

— А я тут при чем? — захлопала ресницами Вероника. — Я ее лабораторию в глаза не видела, а об эльфах только в книжках читала.

Полуэльф вздохнул. Ему искренне было жаль наивную девушку, попавшую в переделку просто из-за неудачного стечения обстоятельств. Ну так уж вышло.

— Понимаешь, Ярондэль в последнее время редко делится с кем-либо своими замыслами. В этом смысле у нее пунктик: сглазить боится. Если честно, я ее понимаю, слишком много неудач, особенно в последнее время.

— Нашел кого понимать! — презрительно фыркнул Горыныч. — Мы тут за решеткой паримся, а он расписывается в сочувствии и к кому? К некромантке, которая мало того что заперла нас здесь, так еще и в жертву принести собирается.

Дагориэль устало прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Она не некромантка… — И чуть слышно добавил: — Пока.

— Пока?! — подхватил Змей. — Спасибо, умеешь утешить. Мне теперь гораздо легче будет умирать на жертвеннике под ножом не совсем еще некромантки.

— Ну извини…

— Да ладно тебе, Горыныч, — вклинилась в назревающий скандал Вероника. — Чего привязался к человеку? Не видишь, он с нами в одной лодке.

Дагориэль благодарно улыбнулся и даже не стал поправлять девушку, заявив, что к людям имеет примерно то же отношение, как матерый волк к комнатной собачке. Очень не хотелось проводить последние часы жизни, выясняя собственную лояльность к бывшей госпоже.

— Ну хоть какие-то предположения имеются?

— Насчет чего? — нахмурился в темноте полуэльф.

— Почему похитили именно меня? Или я просто попалась под руку? Стоп… Это Маринка! Точно…

— Какая Маринка? — еще больше удивился Дагориэль, теряя последнюю надежду проследить за ходом мыслей девушки.

— Ну Маринка Орешкина на меня твою Ярондэль натравила. Больше некому. Это она из-за того розового костюмчика так расстроилась.

— Какого костюмчика?

— Который я у нее на распродаже прямо из-под носа увела. Дивный костюмчик от Шанель… Ты бы видел выражение ее лица, когда она меня в нем видит. Если бы я снималась в шоу «За стеклом», то носила бы его двадцать четыре часа в сутки и даже спала бы в нем до тех пор, пока он не развалился бы от старости, а Маринкин психолог на гонорары купил бы океанский лайнер.

Дагориэль тряхнул головой, словно стряхивая с себя излишек информации, потоком льющейся из девушки.

— Стоп-стоп-стоп! Я понятия не имею, кто такая эта самая Маринка и при чем тут какой-то костюм, но уверен, что это здесь совершенно ни при чем.

— Ни при чем? — горько вздохнула девушка, и в голосе ее послышалось такое расстройство, что полуэльфу захотелось утешить ее. — Ты уверен?

Пришлось душить в себе неуместный порыв. Еще чего не хватало! Расчувствовался как юнец на первом свидании.

— Уверен на сто процентов. — Голос Дагориэля прозвучал также, как всегда, не выдав внутреннего смятения. Мысленно он похвалил себя за хороший самоконтроль. — Что вы знаете о драконах?

Горыныч поперхнулся и закашлялся. Вероника передернула плечами и удивленно моргнула.

— Ну-у-у, — протянула она. — Я читала о них в книжках и даже видела пару раз, правда, на расстоянии.

Теперь настала очередь Дагориэля удивленно таращиться в темноту.

— Ты видела живого дракона?! Где? Вероника в очередной раз пожала плечами.

— К нашей ведьме прилетал. Еще, говорят, к ней единорог прибегает, только я его не видела, пугливый очень.

Минут пять ошарашенный полуэльф пытался осмыслить сказанное. Да что это за ведьма такая, к которой запросто летают драконы и заглядывают в гости единороги? Не иначе, без примеси эльфийской крови здесь не обошлось. А чем еще это можно объяснить? Из достоверных источников были известны только трое эльфов, разводящих боевых единорогов, жили они уединенно, предпочитая общество своих питомцев. Ну а гигантских ящеров не видели уже более сотни лет. То есть они, безусловно, существовали и проживали где-то, но, если их не разозлить хорошенько, они редко являлись другим расам в истинном своем обличье. Встречу с разъяренным драконом еще никто не пережил, а значит, и рассказать о ней было некому.

Дагориэль закашлялся, прочищая горло, а заодно и собрался с мыслями и продолжил:

— Вероника, тебе сравнительно недавно никто не дарил маленькую фигурку дракона?

Девушка задумалась. Рука ее невольно нащупала сквозь тонкую ткань платья маленький кулон — отцовский подарок.

— Допустим, дарили. И что с того? — Она вызывающе вздернула подбородок вверх.

— Полагаю, именно этот кулон послужил причиной вашего похищения.

— Глупости! Украшение мне подарил отец. А он, в свою очередь, приобрел его у одного уважаемого антиквара. Чего ради кому-то понадобилось похищать меня, если можно было просто купить безделушку или, на худой конец, сорвать с шеи?

— Понятия не имею, — в очередной раз пожал плечами Дагориэль, похоже, жест скоро войдет у него в привычку. — Повторяю, Ярондэль в последнее время не склонна делиться планами с окружающими.

18

Обед удался — по крайней мере, для меня. Вкусная еда, хорошо сваренный кофе и нежный десерт уютно улеглись в желудке. В такие расслабленные, полные ленивой неги и сытости послеобеденные часы хочется мирно устроиться у жарко пылающего камина, закутать ноги мягким пушистым пледом, закурить трубку или, на худой конец, заняться вязанием. И чтобы непременно большая собака дремала у ног. Милая картинка получилась. Только вот было несколько препятствий разной степени сложности.

Во-первых, я никогда не курила и не собиралась обзаводиться этой дурной привычкой. Так что этот пункт смело вычеркиваем. Во-вторых, вязать я не умею, несмотря на титанические усилия моей рукодельницы бабушки, из-под спиц неизменно выходила дикая путаница ниток, которую вязаньем назвать нельзя было даже с натяжкой. Такое произведение искусства ни за что не наденет ни один уважающий себя бомж, а крепко затянутые узлы не смогли распутать даже с помощью магии. Словом, результат моих усилий с завидным постоянством обретал последний приют в мусорном баке. Итак, вязание тоже отпадает, вместо него можно, к примеру, книжку почитать или просто созерцать танец языков пламени. В-третьих, место у вожделенного камина нагло узурпировал местный Правитель. Впрочем, это явление временное. Ну не может же эльф сидеть в кресле двадцать четыре часа в сутки! Например, некоторые предпочитают спать в традиционной постели, хотя бывают и отклонения от нормы.

Правитель словно подслушал мои мысли — поднялся и торжественно известил собрание об окончании обеда, после чего выразил свое сожаление, что ему приходится покинуть столь изысканное общество, дабы заняться делами государственной важности. Эльфы сочувственно закивали, нолицане выразили даже искры сопереживания. Впрочем, такой уж это народ: станцуют на раскаленных углях и не поморщатся.

Я осторожно скосила глаза на вожделенный стул, пытаясь решить про себя, так ли он неудобен как кажется.

— Даже не думай, —прошипел Ахурамариэль. —Представь, что именно сделают с тобой эльфы, если ты мило устроишься на послеобеденный отдых на троне их Правителя.

В воображении ярким всполохом мелькнула картина аутодафе с моей скромной хвостатой персоной в главной роли, в окружении возжаждавших крови местных жителей, и стул перестал казаться таким уж вожделенным.

— Правильное решение, —похвалил меч. —В наших апартаментах есть дивное кресло. Ты можешь попросить замок соорудить самый лучший камин, на какой только хватит воображения. Отличный отдых обеспечен.

Идея была хороша, как ни крути, но имелся значительный минус: до комнаты предстояло еще добраться, а двигаться с места ой как не хотелось.

Правитель благосклонно кивнул своему народу и величественно скрылся за одной из дверей с позолоченными ручками. Я поднялась из-за стола движением, далеким от кошачьей гибкости, с огромным трудом сдержалась, чтобы не потянуться, и мужественно подавила неуместный зевок.

— Давай дождемся, пока все уйдут, —предложил Ахурамариэль.

«Почему бы мне не пойти прямо сейчас? Чем раньше я доберусь до спальни, тем быстрее удастся уютно устроиться в кресле и вытянуть ноги».

— Здорово! —рассмеялся клинок. —Надеюсь, ты уже подготовила правдоподобное объяснение очередному появлению двери там, где ее никто не проектировал? Или, может, ты решила пройтись до комнаты пешком?

Я хотела было возразить, но не нашлась с ответом. И почему он всегда прав?

— Потому, что я старше и опытнее, —хмыкнул он.

Я возвела очи горе. И как, скажите на милость, я еще терплю этот меч с непомерно раздутым самомнением?

— А ты удали меня хирургически, —ехидно предложил Ахурамариэль.

«Очень смешно, но для харакири я еще не созрела».

— Чего стоим? Кого ждем? — вклинился в наши препирательства Васька.

Я невольно вздрогнула и заметила, что зал практически опустел, а мужик с палкой кашляет, как больной в последней стадии чахотки, чтобы привлечь мое внимание.

— А где Лисицын? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ушел, — пожал плечами котик.

Я удивленно изогнула бровь. Лисицын следопыт, он способен выследить практически любой вид нежити, но найти дорогу в этом лабиринте коридоров даже ему не под силу. Ничуть не удивлюсь, если как-нибудь в одном из отдаленных закоулков обнаружится парочка скелетов заплутавших гостей.

— Леди… — Похоже, мажордом отчаялся привлечь мое внимание.

Я смерила его пристальным взглядом, ясно давая понять, что его присутствие в радиусе километра крайне нежелательно. Без ложной скромности замечу, подобный взгляд мог дать сто очков вперед Медузе горгоне, но настырного эльфа, как ни странно, не только не впечатлил, но и не смутил.

— Леди, — с нажимом произнес он.

Настырный, нечего сказать. Существуют же такие толстокожие типы, на которых что ураган, что солнечная погода действуют примерно одинаково. Я благосклонно склонила голову: типа ладно, продолжай рыть себе могилу столовой ложкой.

— Столовой ложкой? —восхитился Ахурамариэль. —Сильно сказано.

«Рада, что тебе понравилось», — полыценно потупилась я. Васька приосанился и стал как будто бы выше ростом:

— Уважаемый, вы нас очень задерживаете. Поэтому будьте кратки и переходите прямо к сути дела. Надеюсь, вы не решили побеспокоить нас по пустякам.

— Правитель Лориндэль желает вас видеть. Он ожидает в своем кабинете. — Мажордом произнес это таким тоном, словно был сильно удивлен, почему мы еще здесь, а не пали ниц в благоговейном восторге, трепеща от радости.

Мы не оправдали ожидания верного слуги Правителя. Васька то ли фыркнул, то ли возмущенно чихнул, словно взял понюшку крепкого табаку. Я чиркнула по оппоненту ледяным взглядом Снежной королевы, раздумывая, что именно со мной сделают эльфы, если я нагло проигнорирую приглашение Правителя.

— Даже не думай! —поперхнулся Ахурамариэль. —Это чистой воды самоубийство!

«Ага! Струсил?!» — Я просто не могла упустить такую замечательную возможность поставить ехидный клинок на место. В кои-то веки он не рвется в бой сломя голову, как объевшийся мухоморами берсерк.

— Что?! —Вопль оскорбленного до глубины стальной души меча оглушал до колокольного звона в ушах. —Как ты можешь обвинять меня в трусости?! Если я предпочитаю не лезть на рожон, это еще не значит, что я испугался и позорно бежал с поля боя. Иногда благоразумнее совершить маневр и зайти в тыл противника, чем бить в лоб с налету. К твоему сведению, маневр называется «тактическое отступление».

Я скептически хмыкнула, вложив в этот звук весь сарказм, на какой только была способна. Ахурамариэль обиженно замолчал. Где-то в глубине моего хвостатого организма явственно ощущалось молчаливое негодование клинка.

— Миледи?.. — осторожно прокашлялся мажордом, вежливо напоминая о своем присутствии.

— А, вы еще здесь? — искренне удивилась я. — Хорошо. Мы принимаем приглашение вашего Правителя.

— Вика, а ты точно уверена, что нам следует идти к этому самому Повелителю? — выразил сомнение котик. — Человек, превративший изысканный соус в малопривлекательное желе, способен на любую гадость.

От услышанного несчастный мажордом стал похож на вытащенную из пруда рыбину: глазки вытаращены, плавники трепещут, губами шлепает, а звука никакого.

— Васенька, Правитель не человек, — напомнила я коту.

— Дя-а-а? — искренне удивился тот. — А кто?

— Эльф.

— А! Ну да! — Котик стукнул пушистым кулачком себя по лбу. — Тем более. Оставаться с нелюдем наедине — плохая идея. Ничем хорошим это не кончится.

— Глупости, — отмахнулась я. — Если ты помнишь, я и раньше встречала нелюдей. Даже тет-а-тет видеться доводилось.

— Да? — скептически хмыкнул кот. — И чем это закончилось? Один до сих пор требует свой меч назад, а другой вообще жениться собрался.

Я философски пожала плечами. Правитель уже женат, и если я буду держаться подальше от коллекции холодного оружия, мне ничего не грозит. Да и вакантное место жениха при моей хвостатой особе вроде как занято. Мажордом явно обрадовался моему решению. Нет, он не принялся скакать на одной ножке, просто перестал страшно таращить глаза и лицо из бледно-зеленого стало просто бледным.

— Указывайте путь, — сказала я молчаливой тенью замершему эльфу, и он повел нас.

Кабинет Правителя можно было смело именовать «кабинетише». Похоже, у архитектора замка была прямо-таки нездоровая склонность к гигантизму. На блестящей лаковой поверхности массивного стола из дорогого сорта дерева вполне можно было играть в пинг-понг. Между многочисленными стеллажами книг спокойно могла проехать средней величины колесница. Только редкий смельчак рискнет сунуться туда без нити Ариадны, карты или, на худой конец, хорошо натренированной собаки-ищейки. Традиционный камин жарко полыхал огнем, несмотря на стоявшее на дворе лето. А три канделябра с витыми свечами наводили на мысль о вопиющем нарушении пожарной безопасности. Ну кто, спрашивается, держит открытый огонь в помещении с таким количеством бумаги? Если рукописи не горят, то книги — очень даже запросто.

Правитель стоял спиной ко мне и любовался на ночной город из окна. На золотых локонах играли отблески пламени, темно-зеленый атласный, расшитый золотом камзол и такие же штаны в обтяжку мягко мерцали в темноте. Чуть поодаль, облокотившись на белый мрамор, застыл Призрак. Создавалось впечатление, что он запросто может простоять так века, как своеобразное дополнение композиции.

Сопровождавший нас мажордом осторожно прокашлялся, дабы привлечь внимание хозяина, а затем возвестил:

— Леди…

И заткнулся, пристально сверля меня взглядом.

Разумеется, я не осталась в долгу. Я вообще придерживаюсь мнения, что пялиться на даму как минимум неприлично. Так мы и буравили друг друга глазами, пока клинок внутри меня не хихикнул:

— Так и будете в гляделки играть?

«Он первый начал», — насупилась я, но взгляд и не подумала отводить.

— Вика, не будь ребенком. Просто назови ему свое имя, и все.Но не успела я открыть рот, как котик меня опередил. Он преисполнился достоинства и шагнул вперед так величаво, будто находился в свите как минимум государя соседней державы:

— Виктория Загнибеда, штатная ведьма деревни Новые Усадьбы, почетный член клана Сестер Серебряного Единорога, невеста принца клана Раскидистого Дуба, и прочая, и прочая, и прочая. Словом, ура!

Лориндэль повернулся, словно кот произнес: «Повелитель, Повелитель, повернись ко мне передом, а к окну задом». Если он и удивился необычному представлению, то не подал вида. С таким выражением лица можно позировать для статуи сфинкса. Эльф уставился на меня, словно собирался навеки запечатлеть мой задумчивый образ на сетчатке. Такое пристальное внимание к моей персоне меня смутило. Я нервно дернула хвостом, отчего юбка выпускного платья заколыхалась. Вечерние платья вообще мало приспособлены для длиннохвостых дам, — большое упущение со стороны портных.

— Я точно знаю, что помимо человеческого у вас есть и эльфийское имя, — молвил Правитель. — Только ваш зверь отчего-то забыл его упомянуть.

— Оно входит в состав «и прочая и прочая», — пояснила я.

— Действительно? — откликнулся тот, облокачиваясь на подоконник.

Я невольно позавидовала удобству выбранной им позы, но окна за моей спиной не было, присесть мне тоже никто не предложил, пришлось и дальше разыгрывать из себя стойкого оловянного солдатика.

— И тем не менее прошу вас назвать мне свое эльфийское имя. Мне будет гораздо удобнее к вам обращаться.

Я открыла было рот, чтобы известить их сиятельство-высочество-величество (нужное подчеркнуть) о том, что мне плевать на удобство всех эльфов вообще и конкретно его в частности. Что на дворе, между прочим, ночь стоит, а я, вместо того чтобы осчастливить своим присутствием широкую кровать и мягкую подушку, разговоры разговариваю, но передумала. Вдруг он расстроится и на Роландэле отыграется? Кстати, его что-то не было видно на ужине.

— Дарриэль. Именно так зовут меня друзья.

Очень прозрачный намек на то, что Лориндэль к их числу, увы, не относится. Правитель сделал вид, будто не заметил моей шпильки. Хотя, может быть, счел ниже своего достоинства обращать монаршее внимание на подобные пустяки.

— Да. Я слышал, что принц клана Раскидистого Дуба удостоил своим вниманием и предложением руки Сестру Серебряного Единорога. Поговаривают, само предложение было сделано весьма экстравагантным образом. Вот уж не думал, что Сестрой Серебряного Единорога может оказаться человеческая женщина. Неужели за столько веков, проведенных в безвестности, прославленный клан мог так деградировать? Раньше это была наша элита. Не всякая высокорожденная леди удостаивалась чести вступить в этот клан.

Правитель презрительно скривился и сделал движение, словно хотел сплюнуть под ноги, но вовремя спохватился и решил не портить дорогой ковер. Я с интересом смерила этого высокомерного ушастика холодным взглядом кобры, готовой к броску. Похоже, в замке решили устроить соревнование, кто больше всех оскорбит ведьму.

— Я бы на их месте так не рисковал, —вмешался Ахурамариэль. —Чревато последствиями.

Я мысленно хмыкнула, чувствуя, как напрягся меч. Клинку вообще-то было совершенно безразлично, с кем драться и когда. Иногда это пугало, но в данный момент, как ни странно, придавало уверенности.

— Это оскорбление? — спокойно поинтересовалась я. Правитель слегка подался вперед. Призрак возле камина насторожился. Внешне это никак не проявлялось: та же спокойная и с виду расслабленная поза, только во взгляде появилась некоторая жесткость, а в воздухе разлилось напряжение — одна искра, и рванет.

— И в мыслях не было, — заверил эльф. — Но согласитесь, без пяти минут принцесса путешествует в сопровождении следопыта команды истребителей нежити и кота, вместо того чтобы спокойно готовиться к знаменательному событию. Это по крайней мере странно.

— Между прочим, меня пригласил ваш брат, — парировала я.

Ага. Съел? Так бы я и потащилась в такую даль, если бы Роландэль не настаивал.

— Он не имел права раздавать официальные приглашения, — отрезал Лориндэль. — Я просто хочу, чтобы вы мне предъявили знак.

Чего он от меня хочет? Я же не бог, чтобы являть знамения. К тому же громы и молнии в замкнутом пространстве…

— Ну ты и хватила! — захихикал Ахурамариэль. — Он хочет, чтобы ты предъявила ему свою татуировку с единорогом, и все.

Ясно. Ночь на дворе, мужика на эротику потянуло. Только сейчас вроде бы не весна, непонятно, с чего его так разобрало? Подавай ему стриптиз, и все!

— Обнажить плечо — не стриптиз.

«Возможно. Но это все равно неприлично», — уперлась я.

— Скажите на милость, какие мы скромные! А кто на сельский пляж ходит в минимальном количестве материи?

«Что ты понимаешь в пляжной моде, — насупилась я. — Это называется купальник».

— Неужели? А как похоже на четыре носовых платка для куклы, связанных веревочкой. Сходство просто поразительное.

— Леди… — напомнил о своем присутствии Правитель.

— Вика, я что-то не понял, а этот что, тоже на тебе жениться будет? — наморщил мордочку кот.

— Почему жениться?!

— Как жениться?! — в один голос вопросили все присутствующие.

— А как же? В прошлый раз, когда тебя застали полуодетой в компании эльфа, дело закончилось сватовством, — радостно напомнил Василий.

Последовала немая сцена, во время которой каждый думал о своем. Я прикидывала, стоит ли придушить не в меру разговорчивого фамилиара или просто закрыть его дома месяцев на пять. Или нет. Лучше повесить на дверь амбарный замок, а ключ выбросить в реку. Не знаю, о чем именно думал Призрак, лицо его хранило печать отрешенности от происходящего, хотя глаза смотрели цепко, как хорошо заточенные рыболовные крючки.

Правитель размышлял о том, кому это так не посчастливилось попасться в когтистые лапки ведьмы бесовской наружности. Уж не принц ли клана Раскидистого Дуба так отличился? То-то вокруг предстоящей помолвки ходят различные слухи, один другого нелепее. Поговаривали, что старый священный дуб, под сень которого приносили всех новорожденных, дабы Правитель мог наречь каждого именем, был сломан то ли бурей, то ли еще каким стихийным бедствием. Вместо красавца-великана высадили молодой дубок и белоствольную березку, обозвав полученную композицию «Символом дружбы народов». А еще злые языки утверждали, будто мирно почившая от старости любимая канарейка Правителя вдруг ожила, обросла зубами и долго гонялась за своим хозяином по коридорам дворца. Да-а-а. Странные дела творятся в кланах.

Тем временем кот усмотрел замечательный трехтомник эльфийских блюд на самой нижней полке огромного стеллажа и теперь тщетно пытался вытащить его из ряда плотно стоящих фолиантов. Кот кряхтел и крякал, как полузадушенная утка.

Двумя передними лапками он тянул приглянувшуюся книжку за корешок, а задними упирался в деревянную полку. Но, несмотря на титанические усилия, ни одна книга не тронулась с места.

— Прошу прощения, Леди Дарриэль, но я все-таки рискну увидеть вашу татуировку, тем более что многоженство среди эльфов как-то не принято, — отмер наконец Правитель.

Призрак тоже перестал изображать из себя каменную статую и шумно прочистил горло:

— Леди, неужели вы действительно рассчитываете осчастливить нас своим правлением?

Мне раньше никогда не доводилось слышать столько сарказма в чьем-то голосе. Скепсис буквально переполнял каждое слово и щедро лился через край, как деготь из кадушки. Пару месяцев назад, когда я еще не была так близко знакома с Ахурамариэлем, такой вопрос мог поставить меня в тупик. Но теперь, изрядно поднаторев в словесных баталиях с этой металлической ехидной, я уже не та скромная, юная, зеленая выпускница Академии. Нет. Теперь меня ехидными высказываниями не прошибешь.

— Придется, — со вздохом великомученицы молвила я. — Ведь ваша защита распространяется только на этот город, а вы знаете, сколько маньяков проживает за его пределами?

В этот момент Васька совершил особенно сильный рывок, корешок не выдержал напора и с сухим треском оторвался. Кот со сдавленным мявом улетел в темноту, сжимая в крепко стиснутых кулачках кусочек вожделенного издания. Раздался шум падения, что-то с глухим стуком посыпалось на пол, послышались сдержанные ругательства. Через несколько секунд из мрака появился почесывающий спину фамилиар.

— Виктория, ты не права! — решительно заявил он. — Тут тоже маньяков хоть отбавляй! Заметь, никому и в голову не пришло обратиться с необычной просьбой к самой завалящей эльфийке. А это уже дискриминация по расовому признаку.

— Скорее по клановому, — откликнулся Правитель. — Другим ничего такого не предлагалось потому, что ни одна из присутствующих на банкете дам не имеет отношения к легендарному клану Сестер Серебряного Единорога. Леди, вы всех нас задерживаете.

— Действительно, — кивнул Васька. — Покажи ты им эту татуировку — и спать, а то лапы уже не держат.

Я потупилась, и с видом жертвы репрессий со стороны распоясавшихся властей молвила:

— Хорошо, только потребуется помощь. Самой мне замок не расстегнуть.

То ли всем присутствующим надоело наше препирательство, то ли причина была в чем-то другом, но помогать рванулись все оптом, продемонстрировав в едином порыве редкую сплоченность рядов. Забег выиграл фамилиар. Что и неудивительно: он стоял ближе всех и получил хорошую фору на старте. Вжикнула молния, замок расстегнулся, издав душераздирающий вздох, и я стыдливо спустила ткань с плеча. В нервном подрагивании пламени свечей все пристально уставились на мерцающую в полумраке татуировку с серебряным единорогом. Я окончательно смутилась и покраснела. В конце концов, не каждый день мои обнаженные плечи удостаиваются такого внимания.

Правитель даже подошел поближе, пробормотал несколько слов на древнеэльфийском, но так тихо, что я не разобрала текста (восхищался работой, должно быть), и ткнул пальцем в картинку. Что-то вспыхнуло и погасло, плечо обожгла резкая боль, я взвыла. Ахурамариэль с готовностью поддержал мой вопль боевым кличем, от которого кровь в жилах стыла даже у драконов. В следующее мгновение вдруг оказалось, что белый как полотно Повелитель прижат к окну, лезвие моего клинка находится в близком соседстве с его сонной артерией, а Призрак обнимает мой стан сзади и нежно шепчет на ухо, сколько способов казней он знает и какие именно непременно постарается применить, если я не уберу холодное оружие от горла Правителя.

На это я не менее любезно возразила, что Правитель сам первый начал и бить заклятиями по доверчивым ведьмам — штука наказуемая. В конце концов, я не железная.

— Точно. А в подкрепление ее слов предлагаю вам обратить внимание, где находятся мои когти, — внес свою лепту в диалог Василий. — Одно неловкое движение, и мир лишится маленьких эльфят, которые могли бы нежно называть Призрака «папочка».

Призрак впечатлился и замер в задумчивости. Действительно, тут есть о чем поразмыслить на досуге. Первым из ступора вышел Правитель. Чем заслужил мое невольное уважение за проявленный героизм перед лицом смерти.

— Давайте все возьмем себя в руки и успокоимся, — прочистив горло, предложил он. — И может быть, тогда нам всем удастся уйти из этой комнаты живыми.

— Хорошая идея, — поддержала я инициативу смелого эльфа. — Тогда пусть Призрак перестанет шептать мне гадости и уберет свои шаловливые ручки подальше от моей талии, а то я нервничаю. А в таком состоянии рука может и соскользнуть ненароком.

Правитель нервно сглотнул, видимо, представил себе последствия этого самого соскальзывания. Особую убедительность этой картине придавала холодная сталь клинка, практически касающаяся нежной кожи горла.

— А какие гарантии я получаю, что ты не перережешь глотку Правителя? — поинтересовался Призрак.

— Никаких, — отрезала я. — Придется поверить мне на слово.

— Ха! — презрительно изрек тот.

Не понравилось мне это «ха!». И только я открыла рот, чтобы поинтересоваться, что значит это самое «ха!», слово взял Правитель.

— Призрак! — с нажимом прорычал он.

— Но…

— Призрак!

— Ладно, — процедил тот сквозь зубы. — Я умываю руки. Он отошел в сторону. Наконец я смогла вздохнуть полной грудью.

— Теперь, — осторожно молвил Правитель, — ваша очередь, леди.

— И не подумаю, — фыркнула я.

Правитель нервно икнул, Призрак дернулся, Васька хихикнул, Ахурамариэль довольно хмыкнул.

— По крайней мере, пока вы мне не объясните, зачем хотели навести на меня порчу.

— Порчу? — опешил тот.

— А что, по-вашему, это было? — с нажимом вопросила я. Правитель часто заморгал глазами. Видеть яркое проявление чувств на лице венценосного эльфа было сродни шоку.

— Леди, вы меня не так поняли, — пролепетал он.

— Да? — вкрадчиво поинтересовалась я. — А вашу магическую атаку можно истолковать как-то иначе?

— Леди, будем рассуждать здраво, — решил пролить масло на беспокойные воды Призрак.

Я снисходительно кивнула. Чего-чего, а здравомыслия нам сейчас явно не хватало. Вокруг сплошной дурдом.

— Если бы его величество решил применить к вам магию, мы бы сейчас с вами не беседовали. Просто позвали бы горничную, она тихо смела бы пепел в совок и выбросила в мусорное ведро.

Хм. Логика в этом была. Мне не так уж часто удавалось встречаться с легендарной магией эльфов. То есть с проявлениями бытовой магии я, конечно, ознакомилась, а вот боевую ипостась воочию приходилось наблюдать только при защите цитадели клана Сестер Серебряного Единорога. И хотя я тогда была несколько занята непосредственным участием в сражении, масштаб разрушений оценила.

— А что же это было? — недоверчиво вопросила я. Правитель в очередной раз прочистил горло, немного нервно скосил глаза в сторону близкого лезвия и пояснил:

— Я просто проверял вашу татуировку на подлинность. — Что?

— Проверял на подлинность, — внятно и по слогам повторил он. — Вы просто не представляете, сколько дам подделывали знак, чтобы иметь возможность причислить себя к древнему клану.

— Стесняюсь спросить, — вклинился кот. — И зачем им это надо?

— Клан легендарный, велика честь состоять в его рядах. Это, кроме всего прочего, дает ряд ощутимых привилегий. Например, она может претендовать на более выгодный брак.

— Стоило из-за этого заморачиваться, — презрительно фыркнула я, убирая меч от венценосного горла.

Призрак тут же сунулся разглядеть клинок поближе. Ахурамариэль не дал ему такой возможности и с тихим смешком растворился в воздухе, оставив телохранителя в полном недоумении.

Похоже, эльфов мне не понять никогда.

— Да уж, конечно! Куда тебе понять нужды простой эльфийской дамы! —воскликнул ехидный клинок. —Палец о палец не ударила, а увела из-под носа одного из самых завидных женихов.

«Это кого?» — нахмурилась я.

— Принца клана Раскидистого Дуба, разумеется.

Я огорченно вздохнула. Мог бы и не напоминать мне о предстоящей помолвке и бракосочетании. Одна надежда, что венценосному родителю не удастся изловить вышеупомянутого принца и свадьба не состоится по причине отсутствия жениха.

— Нашла о чем мечтать.

— Вам повезло, Леди Дарриэль, ваша татуировка оказалась подлинной, — сообщил пришедший в себя после нервного потрясения Правитель, потирая горло.

Призрак настолько удивился, что перестал осматривать мою фигуру в поисках замаскированного под одеждой меча и воззрился, как необъезженный мустанг на седло.

— Очень большая честь для меня, — саркастически хмыкнула я.

Но Правитель иронии в моем голосе не уловил и продолжал разливаться соловьем:

— Да уж, конечно, моя дорогая! Это великая честь даже для эльфиек, а за какие заслуги она свалилась на вашу голову, уму непостижимо. Теперь становится понятным, почему клан Раскидистого Дуба позволил своему принцу породниться с человечкой. — Последнее слово, поразившее меня, он буквально выплюнул, так что было непонятно, злорадствует он или сожалеет по данному поводу, и я серьезно задумалась, а не обидеться ли мне. — Но, несмотря на открывшиеся обстоятельства, я вынужден поинтересоваться целью вашего визита.

Теперь пришла моя очередь удивляться. У человека (тьфу ты, у эльфа!) сын пропал без вести, брат зовет ведьму на поиски, а безутешный папаша вместо ценных указаний о месте исчезновения, врагах клана, мотивах преступления и т. д. и т. п. высокомерным тоном интересуется о цели визита.

— Скажи «деловая поездка», —подсказал клинок.

— Меня Роландэль пригласил, — выдавила я.

— Глупости, — отрезал Правитель. Гляди-ка, как отсутствие угрозы применения холодного оружия прибавляет народу смелости. — Мой брат не уполномочен ни вести переговоры от имени нашего клана, ни приглашать лиц иных рас на нашу территорию. Но, — несколько смягчился он, — делая скидку на вашу принадлежность к прославленному, можно сказать, клану Сестер Серебряного Единорога и предстоящее замужество, мы пришли к мнению, что наказывать за незаконное проникновение не будем.

— Большое вам за это спасибо, — съязвила я.

Васька только возмущенно мявкнул и с чувством поточил серповидные когти о ножку стола. Я с удовлетворением заметила, что на резном дереве остались глубокие борозды.

— Пожалуйста, — величественно кивнул Правитель, проигнорировав мой сарказм. Он с явным неудовольствием наблюдал за упражнениями кота, но ничего не сказал. Видимо, решил, что одного наследника для двух кланов будет маловато. — Несмотря на проявленную нами небывалую снисходительность, ваш визит должен быть максимально краток.

Вот это да! Это так теперь изящно намекают: «Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?»

— Похоже на то, —задумчиво согласился Ахурамариэль. —Просто поразительно. В кои-то веки твой визит обошелся без жертв и разрушений, а тебя выставляют в сжатые сроки. Фантастика!

— Я что-то не понял, — от удивления Василий бросил портить мебель и теперь глядел на Правителя во все глаза, как на обнаглевшую мышь. — Это значит: «Вот тебе Бог, а вот порог».

Правитель закашлялся.

— Я бы не стал высказываться так категорично… Но, в общих чертах, ваш питомец прав.

Вот так наша надежда на хороший завтрак в этом замке, тихо пискнув, скончалась, безжалостно растоптанная эльфий-скими сапогами из мягкой кожи превосходной выделки. Хотя… Если у них завтрак хоть отдаленно напоминает по качеству обед, мы очень немного потеряем.

Из задумчивости меня вывел Васька, настойчиво дергавший за подол:

— Вика! Ну Вика же!

— Чего?! — рявкнула я на ни в чем не повинного котика. Зеленые глаза фамилиара мгновенно заполнились слезами, он обиженно засопел.

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — попыталась я утешить Василия.

Ну не выношу я зрелища кошачьих слез, сразу чувствую себя средневековым инквизитором.

— Я просто хотел спросить, — шмыгнул носом тот. — Ты, случайно, не гуляла в местном саду?

— Нет.

— Не волнуйся, сосредоточься… Может быть, ты просто забыла?

— Нет. К тому же я все время была с тобой. Хочешь сказать, у нас коллективная амнезия?

Васька пожал пушистыми плечиками и задумчиво потер лапкой нос.

— Скажите, любезный, — фамилиар обратился к Правителю с таким видом, будто из них двоих к правящему дому принадлежал именно кот, а эльф так, мальчик на побегушках, которому следует немедленно сделать выволочку за нерасторопность. — А у вас случайно нет священного дерева?

— Какого дерева?

— Священного. Нутам… рябины, дуба, ясеня или, на худой конец, елки, которая вам особенно дорога. — Медленно, как созданию, глубоко отставшему в развитии, пояснил кот.

— Нет. Священных деревьев у нас нет и не было. Есть статуя Матери всех Драконов на центральной площади. Может быть, она подойдет?

— Вика, — дернул многострадальный подол Васька. — А ты статую не разрушала?

— Нет, — покачала головой я.

— Странно, — констатировал кот. — Тогда, может быть, кто-нибудь объяснит мне, какого демона нас выставляют с вещами на выход посередь ночи?!

Правитель с мольбой воззрился в сторону Призрака. Подобный взгляд мог растопить льды Арктики, но телохранитель проявил невероятную силу воли и проигнорировал молчаливый призыв о помощи, предоставив его величеству разруливать ситуацию самостоятельно. Не найдя поддержки в рядах союзников, Повелитель тяжело вздохнул и возвестил:

— Никто вас не собирается выставлять за порог посреди ночи.

— Да? — искренне удивилась я, окончательно потеряв нить рассуждений. — То есть мы можем остаться?

— Не совсем… — заерзал на подоконнике эльф. — Вы уедете… утром. Очень рано…

Час от часу не легче. Вставать ни свет ни заря, чтобы экстренно убраться из города, где нам оказались не так уж и рады, хотя, по сути, сами же и пригласили. Потрясенная несправедливостью бытия, я застыла как памятник ведьме, встретившей на пути василиска и окаменевшей в результате его пристального взгляда.

— Вика! — Вопль кота заставил трястись стеллажи с книгами. Свитки с тихим шорохом посыпались на пол дождем. — Что ты молчишь?! Нас ведь наглым образом выставляют за дверь, как каких-то… каких-то… коммивояжеров! — нашелся наконец котик.

Но потрясенная до глубины души, я никак не могла подобрать слов на общедоступном языке. На ум приходила только какая-то совершенно дикая смесь из древнеэльфийского, тролльего и гномьего, причем цензурными были только предлоги.

— Я потрясен твоей небывалой сдержанностью. Обычно в таких ситуациях ты являешь собой бездну красноречия, от которого краснеют даже камни. А тут… Ты меня разочаровала, —горько сообщил Ахурамариэль.

Я тряхнула головой как собака, выбравшаяся из воды на берег, и тихо, с ярко выраженной угрозой в голосе, поинтересовалась:

— Скажите, ваше величество, а где я могу найти Роландэля? Правитель потупился, видимо решая, насколько ему дорога жизнь родственника, хотя, может, он просто страдал склерозом и никак не мог припомнить, кто такой этот самый Роландэль и где его видели в последний раз.

— А зачем он вам? — настороженно поинтересовался он.

— Попрощаться хочу, — мило улыбнулась я, что должно было убедить Правителя в исходе нашей встречи.

— Да! — рьяно вклинился Васька, демонстративно подтачивая и без того острые когти здоровенным рашпилем. — А то завтра уедем и не попрощаемся… Невежливо с нашей стороны будет.

Правитель не без интереса обозрел внушительные когти фамилиара и сник. Шансы Роландэля выстоять против колоритной парочки таяли буквально на глазах.

— Это невозможно, — тяжко вздохнул он.

— Глупости, — отмахнулся когтистой лапкой кот. — Теоретически возможно все. Уехал? Найдем. Сбежал? Догоним. Умер? Воскресим… Попрощаться с другом — святое дело. Правда, Вика?

Я кивнула с жизнерадостностью собаки Баскервилей, учуявшей самого Баскервиля. Правитель нервно икнул и пришел к выводу, что родственника надо спасать:

— И тем не менее это невозможно. Роландэль в данную минуту взят под стражу за порочащее принца поведение. Он не имел права обращаться за помощью к иностранным державам и тем не менее обратился.

— Значит, помощь вам все-таки нужна? — живо заинтересовалась я.

Правитель понял, что сболтнул лишнее, и поспешил исправить положение:

— Разумеется, нет. С чего вы вообще взяли, что нам может понадобиться помощь? Все свои внутренние вопросы эльфы привыкли решать самостоятельно. На протяжении веков нам это блестяще удавалось, не вижу повода изменять такой замечательной традиции. На этом считаю аудиенцию оконченной. Стража!

В кабинет ввалилась дюжина вооруженных эльфов. То ли торжественный эскорт, то ли конвой до тюремных застенков с ознакомительным посещением пыточной камеры. Пришлось уступить силе, раскланяться и покинуть помещение, не дожидаясь, пока нас грубо вытолкают взашей.

Обессиленный трудным разговором, Правитель устало рухнул в ближайшее кресло:

— Кажется, все прошло более или менее удачно. А как ты считаешь, Призрак?

— Я думаю, что с этой ведьмой надо держать ухо востро, — задумчиво процедил тот. — О ней ходят такие слухи…

Конкретизировать он не успел… С душераздирающим скрипом рухнули стеллажи.

19

Мистраэль наконец отмер и задумчиво уставился в полумрак коридора. А эта ведьма оказалась не так проста! Сделанное открытие так поразило сына эльфийского народа, что он не нашел в себе достаточно сил сдвинуться с места еще минут пять. Эта ведьма, которая мало того что отказалась безропотно следовать за ним к жрице Матери Драконов, еще умудряется носить с собой боевой эльфийский клинок скрытно под одеждой! Меч, к слову сказать, изумительный по красоте. Такие ковались поштучно, и многие готовы были продать последнюю рубашку, лишь бы заполучить уникальный клинок. Вопрос, откуда подобное чудо могло появиться у человеческой женщины бесовской наружности, остался висеть в воздухе.

Стоп. Женщина!.. Мистраэль даже подпрыгнул в воздухе, как лосось во время следования к месту нереста. Женщина ушла. Ушла вместе с котом и спутником (тоже человеком). Мистраэль пригорюнился. Мать в жизни не простит ему подобного промаха. В конце концов, она чрезвычайно редко вспоминает о существовании отпрыска и в большинстве случаев это случается тогда, когда ей хочется выместить на ком-то свой гнев. Иногда, правда, матери нужен был порученец в делах, где чем меньше свидетелей, тем лучше. Мистраэль понятия не имел, зачем сиятельной Эллизариэль понадобилась человеческая ведьма, но то, что она послала за ведьмой именно его, говорило о конфиденциальности поручения. А он умудрился провалить простенькое, в сущности, задание.

Мысль эта впилась в мозг болезненной иголкой. Он взвыл от отчаяния, явственно представляя, что именно сделает с ним мать, когда он принесет ей неутешительное известие. Как вообще можно явиться пред ее светлые очи после такого провала?

— Спокойно, Мистраэль. Не раскисай. Еще не все потеряно. Девица сообщила, что приглашена на обед к Повелителю. А обед, разумеется, будет в банкетном зале. Просто замечательно, что ведьма отправилась прямо в противоположную сторону. Значит, есть шанс поймать ее у самых дверей и отволочь к матери, хотя бы пришлось врезать ей дубинкой по голове и тащить за волосы до самых покоев жрицы. Так чего же я стою? Вперед!

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и ринулся по коридору со скоростью, доступной лишь эльфам и некоторым видам нежити.

Мистраэль так увлекся бегом, что возникшая прямо перед носом массивная дверь в банкетный зал чуть не пережила столкновение с менее массивным, но вполне крепким лбом перворожденного. Эльф вовремя ударил по тормозам, и вместо удара получился крепкий поцелуй, плавно перешедший в отборные ругательства. Когда поток красноречия иссяк, Мистраэль потер пострадавший от столкновения с массивным предметом лоб и попытался прислушаться к происходящему в зале. Но двери были сделаны древними мастерами на века и практически не пропускали звуков.

Не то чтобы Мистраэль рассчитывал увидеть в зале ведьму, для этого ей пришлось бы бежать вдвое быстрее эльфа, но на всякий случай, дабы избежать дальнейших ляпов, решил краем глаза заглянуть к пирующим. Он осторожно приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы без труда обвести взглядом присутствующих, оставаясь при этом незамеченным.

Первый же беглый взгляд на собравшихся вогнал Мистраэля в ступор. Ведьма была там! Окончательно обалдевший эльф попробовал протереть глаза, подозревая морок, насланный врагами, и в этот момент прямо в него полетел посох мажордома. Мистраэль резко дернул дверь на себя, и гулкий стук возвестил о точном попадании импровизированного снаряда в цель. Мистраэль в изнеможении прислонился спиной к двери. Случившееся просто не укладывалось в голове. Такого провала у него еще не было.

Ладно, решил про себя Мистраэль, не будем пороть горячку. Надо всего лишь хорошенько все обдумать и принять новый план действий. Мистраэль сделал глубокий вздох, успокаивая чересчур активное сердцебиение, затем медленный выдох. За простенькими упражнениями последовала более сложная дыхательная гимнастика.

— Нашел! — возликовал эльф, радостно хлопнул себя по лбу и взвыл от боли.

Решение оказалось чрезвычайно простое. Надо было подождать ведьму после банкета. В самом деле, не тащить же ее при всех из зала на глазах Правителя.

Из состояния задумчивости эльфа вывел на редкость противный писк:

— Сиятельный Мистраэль! Не дозволите ли вы недостойному обратиться к вашей блистательной особе?

Мистраэль повертел головой в поисках назойливого звука, но никого в радиусе видимости не обнаружил.

— Кажется, я слишком сильно приложился лбом о дверь, раз голоса мерещатся.

Что-то легкое, как насекомое, пробежало по волосам, и со лба вниз головой свесился один из представителей народа фей-крошек.

— Мистраэль, ты действительно слышишь голоса? — живо спросил тот. — Поздравляю, старик, похоже, ты окончательно сбрендил!

— Насвин! — прошипел Мистраэль, едва сдерживаясь, чтобы не прихлопнуть надоедливую козявку рукой.

Безусловно, удар регулярно упражняющегося с мечом эльфа для существа такого размера, как фей-крошка, был бы летальным. Но Насвин был не просто малышом размером с крупную бабочку, он был любимым шпионом Верховной жрицы Матери Драконов Эллизариэль. Разумеется, этому немало способствовали скромные размеры Насвина. Если ты настолько мал, что спокойно можешь спрятаться за подсвечником, то должность осведомителя просто создана для тебя. Мистраэль не питал к маленькому шпиону нежных чувств. Насвин платил ему взаимностью. Ему доставляло огромное удовольствие доносить матери о любом промахе сына. И часто Мистраэль, битый после очередного наушничанья маленького зловреды, втайне мечтал если не задушить насекомое подушкой, то хотя бы прихлопнуть мухобойкой.

— Да, Насвин! Именно так меня зовут, — радостно согласился фей. — Надеюсь, у тебя в глазах двоится?

— Нет, — зло сощурился Мистраэль.

Очень неудобно вести диалог, если собеседник спокойно свисает с твоей челки, беспрестанно машет черными с голубыми глазками крыльями и пристально буравит тебя глазками в надежде, что ты уже неизлечимо болен и вот-вот испустишь дух.

— Но хотя бы радужные круги перед глазами плывут? — не унимался малыш.

— И не мечтай.

— Хорошо, — неизвестно чему обрадовался Насвин. — Я передам Эллизариэль, что ты жив, здоров и скоро будешь у нее.

Фей легко вспорхнул в воздух, но рука эльфа ловко сцапала шпиона, тот только пискнуть успел. Сказались трудные годы практики.

— Эй! Ты что задумал?! — возмутился Насвин, беспомощно трепыхаясь в руках похитителя.

— Ничего особенного, — обнадежил Мистраэль своего пленника, хотя многообещающая улыбка говорила совсем иное.

— Я буду кричать!

— Давай, — сделал широкий жест эльф. — Можешь начинать прямо сейчас.

Насвин набрал полную грудь воздуха и… передумал. Кто в огромном замке услышит вопли попавшего в беду фея-крошки? Ведь он так мал. И, учитывая род его занятий, еще меньше найдется желающих помочь выпутаться из передряги. Скорее прихлопнут собственноручно, как надоедливую муху. Маленький шпион глубоко вздохнул, осознавая хрупкость своего бытия, собрал все свое мужество в кулак и приготовился встретить смерть с истинно эльфийским достоинством.

— Мать тебе этого никогда не простит.

— Неужели? — расплылся в многообещающей улыбке Мистраэль. — У нее будут целые века, чтобы свыкнуться со своей утратой.

Маленький фей окончательно сник, пытаясь свыкнуться с жизненной несправедливостью.

— Итак, когда у нас практически бездна времени, не просветишь ли меня по поводу того, что именно сказала тебе Верховная жрица?

Насвин молчал, как партизан на допросе. Близость скоропостижной кончины подействовала на него удручающе, он впал в некий транс, в котором мысленно оценивал свою жизнь: что успел сделать, а что так и не удалось. Вторая колонка была больше, и это удручало.

Мистраэль не стал особо церемониться с впавшим в нирвану феем, просто потряс его, как коктейль в шейкере.

— Чего тебе? — возмутился Насвин. — Испортил мне такую медитацию.

— Демон с твоей медитацией! — окончательно вышел из себя Мистраэль. — Ты мне можешь нормально объяснить, зачем тебя послала моя мать?

— Так бы сразу и сказал, — пожал миниатюрными плечиками фей. — А то сразу крик поднял. Настоятельно рекомендую подлечить нервы. Настойчики там разные попей, травки некоторые помогают. А в Заповедном лесу есть такой дивный источник…

Мистраэль издал низкий горловой звук, нечто среднее между рыком льва, зовущего соперника на бой, и ревом бегемота, предупреждающего стадо об опасности.

— Ладно-ладно… Ну и нервный народ у нас пошел. Короче, Верховная жрица устала ждать. Она повелела срочно разыскать вас и приказала явиться к ней с ведьмой. Кстати, где она?

— Кто?

— Ведьма.

Мистраэль с тяжелым сердцем осознал: это провал. Если дверь в банкетный зал не распахнется прямо сейчас и оттуда не выпорхнет это порождение Темного мира, называющее себя ведьмой, он пропал окончательно и бесповоротно. Как объяснить Верховной жрице, что какая-то особа, даже не эльфийского происхождения, вовсе не горит желанием предстать пред сиятельные очи Эллизариэль.

— Насвин, — вкрадчиво промурлыкал Мистраэль, — а может, ты сообщишь ей, что не сумел меня найти?

Маленький фей побелел как полотно, даже цветные крылья приобрели какой-то неестественно зеленовато-белый цвет.

— С ума сошел?! — запищал он.

И Мистраэль испугался, что малыша прямо сейчас хватит удар. Тогда придется объясняться с Эллизариэль еще и по поводу гибели ее лучшего шпиона.

— Лучше убей меня прямо сейчас! Да! Да! Я с честью приму свою смерть! По крайней мере, это случится прямо здесь и сейчас. А с Эллизариэль станется сделать это о-о-чень медленно… Ой!

Насвин в ужасе, что сболтнул лишнее, зажал рот ладошкой и затравленно огляделся вокруг. Не услышал ли кто неосторожное высказывание?

— Здесь никого нет, — успокоил его Мистраэль.

— Откуда ты знаешь? — Насвин верткой ящерицей вывернулся из немного ослабшего кулака эльфа. — В этом замке даже стены имеют уши.

Фей-крошка несколькими энергичными взмахами расправил свои крылышки и быстро исчез в полумраке замковых коридоров.

Мистраэль проводил полет Насвина взглядом осужденного на долгую и мучительную казнь и издал душераздирающий стон. Ну надо же, как не везет! Иногда бывают такие дни, когда совершенно не следует подниматься с постели.

Верховная жрица Матери Драконов торжественно восседала в огромном белом мраморном кресле. Сиденье было такой величины, что на нем мог легко пристроить свою пятую точку средних размеров дракон. На таком не то что восседать, но и просто сидеть до чертиков неудобно. Эллизариэль спасали только годы упорных тренировок и маленькая бархатная подушечка, не позволяющая Верховной жрице закоченеть на холодном камне и схватить жесточайшую простуду. Платье Верховной золотыми мерцающими складками ниспадало до пола. Материал был гораздо жестче, чем казался на вид, ведь для его создания использовались тончайшие нити натурального золота. Лилейно-белые руки жрицы украшали золотые браслеты в виде драконов, а на каждом пальце красовалось по кольцу с длинным золотым когтем-ятаганом. Золотистые локоны эльфийка укротила при помощи искусно сплетенной сетки для волос, на голову водрузила широкий обруч с вычеканенной на нем оскаленной мордой дракона.

Внутреннее убранство храма терялось в царившем полумраке. Верховная жрица явно желала сразить наповал ожидаемую гостью своим величием. Поэтому многочисленные каменные, золотые и платиновые изображения и скульптуры драконов попросту терялись во тьме. Единственным ярко освещенным пятном было каменное кресло, стоявшее к тому же на высоком постаменте, где в позе, полной царственного достоинства, застыла в золотом одеянии Верховная жрица Матери Драконов Эллизариэль.

Ее действительно можно было принять за искусно сработанную статую, если бы не ярко-сапфировые глаза, высокомерно сверкавшие на прекрасном тонком лице.

Когда немного успокоившийся Мистраэль вошел в храм и увидел собственную мать в полном жреческом облачении, он оцепенел. Дело было не в том, что Эллизариэль производила ошеломляющее впечатление. За годы, проведенные при храме, Мистраэль привык лицезреть жрицу в разных облачениях и уже не так впечатлялся, как новый посетитель. Просто он ясно осознал весь масштаб планов Верховной жрицы относительно удостоенной приема ведьмы. Полное одеяние жрица надевала крайне редко, по особо торжественным случаям. Сам по себе визит человеческой женщины был удивительным, шокирующим, но не настолько, чтобы заинтересовать Эллизариэль. Мистраэль понял, что только что грубым образом нарушил планы матери и ритуальное самоубийство совершить ему не дадут, скорее прикончат собственноручно. Перспектива пугала до нервной дрожи в коленях.

Эллизариэль медленно поднялась с кресла и хорошо поставленным серебряным голосом возвестила:

— Добро пожаловать в храм Матери Драконов!

От этого голоса, эхом взлетевшего сначала к высокому куполу храма, а затем прокатившегося по самым удаленным его уголкам, Мистраэль почувствовал холод в районе позвоночника и, не в силах совладать со ставшими вдруг чужими ногами, опустился на одно колено рядом со статуей дракона.

Эллизариэль несколько секунд наслаждалась произведенным акустическим эффектом и только потом заметила, что ее непутевый сын явился один. Целых несколько томительных секунд, во время которых голова Мистраэля склонялась все ниже, Эллизариэль молча созерцала одинокую фигуру коленопреклоненного эльфа в смутной надежде, что ведьма вот-вот появится из темноты. Но время шло, а ведьма не появлялась. И пришло осознание, что она не появится вовсе.

— Мистраэль! — Голос Верховной прозвучал хлестко, как удар бича. — Ты выполнил мое поручение?

Бедняга сжался под воздействием властного голоса, но решил встретить свою участь с достоинством истинного сына клана Золотого Дракона. Огромным усилием воли, потребовавшим от него практически всех оставшихся сил, он внутренне собрался, встряхнулся и гордо расправил плечи.

— Нет, мама, — молвил он. И сам удивился, до чего твердо и лаконично прозвучали слова в стенах храма. И ведь практически не заикался. Ну разве что самую малость… — Мне это не удалось.

От Эллизариэль не укрылось нежное «мама». Мистраэль позволял себе подобное обращение только тогда, когда хотел напомнить об их родстве. Жрица оценила попытку. Обычно она сама относилась к отпрыску примерно как к легкой головной боли: чаще успешно делала вид, что его попросту нет, а иногда извлекала на свет божий, разумеется, если ей это было выгодно.

— Вот как? — задумчиво откликнулась жрица. — И что же могло тебе помешать выполнить такое пустячное поручение?

Мистраэль задумался. Перед грозным ликом матери любые оправдания, кроме катастрофы типа пожара, извержения вулкана, цунами, наводнения, казались просто детским лепетом ребенка, еще не покинувшего колыбель. Он потер лоб, наткнулся на небольшую припухлость и вздрогнул. Оставалось только одно… Рассказать правду. Мистраэль тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

Эллизариэль впала в задумчивость, что не могло не нервировать замершего в ожидании приговора Мистраэля. Он бы не удивился, если бы после подобного фиаско мать запустила бы в него молнией или, на худой конец, туфлей, стала бы орать, какой он неудачник и позор всего рода, принялась бы топать ногами… Но это задумчивое молчание пугало до желудочных колик. Кто знает, какие мысли бродят в этой прекрасной головке.

А между тем Эллизариэль пыталась придумать, как быть дальше. Услышав о прибывшей в замок человеческой женщине, она тут же пожелала ее видеть, чисто из любопытства. Это чувство усилилось, когда один из шпионов донес, что прибывшая не просто человек, а боевая ведьма, и не приехала, а прилетела в компании говорящего черного кота и следопыта из действующей группы истребителей нежити. Но самым большим шоком в этом известии было даже не то, что до этой самой ведьмы в город, так сказать, не ступала нога человека, а тот факт, что дракон, любезно подбросивший ведьму до замка, оказался Роландэлем. То, что ведьму привез дракон, само по себе удивительно, но то, что эльфийский принц крови унизился до пассажирских перевозок… Ну это прямо нив какие ворота не лезет.

Несмотря на исключительность события и снедавшее душу любопытство, Верховная жрица Матери Драконов не должна была забыться настолько, чтобы прислать официальное приглашение ведьме. Об этом не могло быть и речи. Вот это как раз тот редкий случай, когда нужна была помощь лица преданного и не болтливого. Кто же мог подумать, что Мистраэль с треском провалит простое задание?

Впрочем, может быть, оно и к лучшему. Пока непутевое чадо гонялось по замку за негодной чел овечкой, Эллизариэль попробовала получить любую доступную информацию о ведьме, начиная от ее зачатия и заканчивая прибытием в замок. А также не без интереса подслушала происходящее в кабинете Правителя, где давно уже установила подслушивающий амулет. Вещица представляла собой золотого дракончика с глазами из желтого топаза. Она вполне уместно смотрелась в кабинете, выполняя роль не только украшения, но и подслушивающего устройства. Да вот беда — радиус действия амулета был слишком мал. То ли отрицательно сказывалась толщина стен замка, толи торговец, всучивший жрице прибор, сильно преувеличил, расхваливая свой товар. Эллизариэль решила проблему просто как дважды два. Когда она желала услышать происходящее за крепко запертыми дверями кабинета, то посылала одного из фей-крошек с миниатюрным магическим кристаллом для прямой передачи на ее кристалл. Таким образом, вечерний разговор ведьмы и Повелителя ей был известен практически из первых рук или ушей.

Теперь Эллизариэль мучительно размышляла, как лучше использовать полученную информацию. Надо же! Сестра Серебряного Единорога — человечка! Кто бы мог подумать?! К тому же эта самая человечка знает язык драконов. И не только язык, но и привела в клан, если можно так выразиться, уже целых двух драконов. На памяти жрицы такое произошло впервые.

К тому моменту, когда доведенный до белого каления таинственным видом матери Мистраэль готов был рвать на себе волосы от отчаяния, в голове Верховной жрицы созрел прекрасный план. Настолько гениальный, что Эллизариэль просияла и мило улыбнулась сыну. Завидев ее улыбку, Мистраэль пришел к выводу, что с ним проделают нечто невыразимо ужасное, шансов пережить эту ночь у него практически нет, и стал мысленно читать молитвы. Так мать ему не улыбалась даже в нежном младенчестве.

К вящему его ужасу, жрица распахнула объятия, словно собиралась обнять не только сына, но и все статуи драконов вместе с храмом.

— Сынок, — нежно промурлыкала она.

Мистраэль сначала подпрыгнул от неожиданности, поставив рекорд по прыжкам в высоту с места, затем нервно икнул и уставился на преисполнившуюся материнской любви эльфийку с выражением мистического ужаса на лице. Несчастный побледнел как полотно и вцепился в ближайшую мраморную статую с энтузиазмом юного влюбленного. Только так удалось удержаться на ногах и не рухнуть в обморок.

Эллизариэль степенно спустилась с постамента с буквально перекошенным от радости лицом. Мистраэль прижался к статуе еще сильнее, рискуя раскрошить последнюю в пыль внезапным приступом страсти. Он твердо про себя решил, что не позволит стащить себя с этого места, даже если его привяжут к хвостам бешеных слонов.

— Сынок, — проворковала она, аки горлица своему голубку.

Жрица даже предприняла попытку заключить отпрыска в объятия и троекратно облобызать. Но жест доброй воли не удался, обнять сына и исключить из объятий статую не представлялось возможным. Ей удалось немного сгладить неловкость торжественным возложением рук на плечи потомка, после чего он потерял всякое отличие от больного синдромом Дауна. Эллизариэль постаралась нежно заглянуть в перепуганные, вытаращенные глаза отпрыска и взгрустнула. «Надо же, какой лупоглазый! — с горечью подумала она. — Прямо как зажатая в кулаке лягушка. И в кого только уродился такой красавец? Надо будет расспросить няньку, не роняла ли она на пол это недоразумение».

— Дорогой! Я хочу, чтобы ты женился, — собравшись с мыслями, молвила она.

— Что?! — возопил тот, как помесь неупокоенного духа и баньши.

Цветные витражи в окнах храма задрожали, жалобно звеня, даже статуи драконов мелко завибрировали, как при землетрясении балла эдак в три по шкале Рихтера. Глаза эльфа округлились еще больше и стали похожи на два чайных блюдца. Слегка контуженная Эллизариэль потрясла головой, чтобы избавиться от неприятного звона в ушах, и хорошо отрепетированным жестом поднесла к породистому носу руку. Верховная жрица не была бы Верховной жрицей, если бы у нее не имелась своя маленькая хитрость практически на все случаи жизни. В одном из перстней на правой руке была полость с нюхательной солью, быстро приводящей в чувство. Это не раз спасало Эллизариэль от конфуза во время очередной церемонии. В храме Матери Драконов часто бывало так душно и к тому же так густо накурено фимиамом, что эльфы послабее падали в обморок во время ритуала.

Соль и на этот раз подействовала безукоризненно. Эллизариэль облегченно вздохнула и вперила в сына взгляд льдисто-голубых глаз.

— Довольно околичностей! — непререкаемым тоном заявила она, решив, что ласка на молодежь действует расслабляюще. — Готовься, Мистраэль, я нашла тебе жену.

— Зачем? — Ничего умнее эльф выдавить просто не смог. Мысли в ошалевшей от обилия нервных потрясений голове разбежались, как тараканы на кухне, если ночью резко включить свет.

Эллизариэль мысленно застонала. Все-таки надо было больше уделять внимания воспитанию отпрыска, может, тогда он был бы в курсе, зачем здоровому взрослому эльфу нужна жена. Вот и объясняй теперь здоровенному детине, выше тебя ростом, технику любви на примере пчелок и рыбок. Н-да. Кто бы мог подумать. Жрица начала с того, что стыдливо потупилась, как школьница на первом свидании, хмыкнула, немного закашлялась, глубоко вздохнула и выдавила:

— Ну-у-у… Знаешь ли… Словом, наступает время, когда в организме происходят… Как это сказать? Изменения. Вот.

Она хочет меня видоизменить?! Наверняка превратит во что-нибудь скользкое и ползучее. Ужас! И без того напряженные нервы Мистраэля не выдержали, он издал сдавленный стон, сполз вниз по статуе и забылся в спасительном обмороке.

— Тяжелый случай, — вздохнула Эллизариэль.

Ну как, скажите на милость, женить сына, если от простого намека на щекотливый предмет взрослый эльф падает в обморок? Жрица в сердцах пнула бесчувственное тело эльфа, лежащее у ее ног. Такой хороший план может отправиться коту под хвост!

— Ах! Какая мука воспитывать детей!

Пришлось приводить слабонервного отпрыска в чувство путем поднесения к носу последнего заветного перстня с солью. Сомлевший эльф отчаянно чихнул и открыл глаза.

— Вот и славненько, — довольно промурлыкала эльфийка.

Узрев заботливо склонившуюся к нему мать, Мистраэль решился было на римейк потери сознания, но был остановлен хлестким окриком:

— Не сметь падать в обморок! Сначала женись, а потом теряй сознание сколько угодно!

Мистраэль нервно икнул, но падать без чувств передумал. Хуже будет.

— Вот и славно. А то взял моду падать, просто слова ему не скажи! — Жрица с легким вздохом поправила выбившиеся из-под сеточки пряди. — Было бы из-за чего переживать! Я же не предлагаю тебе прыгнуть со скалы. Женишься, остепенишься, детишек заведешь. Короче, не стану тебя утомлять излишними подробностями. Если чего не знаешь, жена подскажет. Ее, говорят, застали с одним эльфийским принцем в таком пикантном положении…

Эллизариэль вспомнила кое-что из своей молодости и мечтательно вздохнула.

— То есть я должен жениться? — тихо пролепетал Мистраэль, который совершенно не разделял небывалого энтузиазма матери, но свое мнение благоразумно держал при себе.

— Бинго! Молодец! Ты делаешь просто поразительные успехи. Дошло всего лишь с третьего раза.

— И кто эта эльфийка?

— Честно говоря, эта особа, кроме того, что состоит в легендарном клане Сестер Серебряного Единорога и почти помолвлена с эльфийским принцем, к эльфам не имеет никакого отношения. Она стопроцентный человек, хотя и ведьма.

— Человечка?!

Вот это да! Мистраэль едва поборол в себе желание прочистить уши. Не ослышался ли он? Эллизариэль, ратующая за чистоту эльфийской крови и считающая рождение полукровок чуть ли не преступлением против нации в целом, предлагает единственному сыну жениться на человеческой женщине!

— Дорогой мой, ты в плену глупых предрассудков. Ну человечка… Ну и что? Зато она единственная представительница уважаемого клана, знает язык драконов, и ходят слухи, что Лорд Роландэль приобрел облик дракона исключительно благодаря ей. Так что, если ты очень постараешься, может быть, она согласится сделать из тебя дракона. И если нам всем улыбнется удача, рептилия из тебя получится лучше, чем эльф. Короче, женишься на ведьме. И точка! К тому же вы уже знакомы.

— Но, мама! — в ужасе воскликнул Мистраэль, которого перспектива еще одной встречи с ведьмой (она в этом замке была одна) пугала до желудочных колик. А прожить с такой женой бок о бок лет сто или сколько там еще люди живут?.. Нет, лучше уж покончить с собой, сбросившись со скалы.

— Никаких «но»! — отрезала родительница. — Возражений я не принимаю. Ты женишься, и точка.

— А как же ее помолвка с принцем? — Мистраэль схватился за последний аргумент как утопающий за соломинку.

— Придется отбить… И не утомляй меня своими возражениями! В конце концов, у тебя целая ночь, чтобы охмурить девчонку. Так что кончай изображать из себя амебу в обмороке, захвати там что полагается и чеши к избраннице.

— А что полагается?

— О Мать! Все тебе объяснять надо?! Нарви цветов, забеги на кухню за конфетами. Да возьми коробку получше и захвати сливок.

— А сливки-то зачем?

— Коту. Кошки, знаешь ли, вообще любят молочные продукты. Короче, иди и без жены не возвращайся.

— Но… А вдруг она не согласится?

— Ну так соблазни ее, остолоп! Ты эльф или кто? Мистраэль открыл было рот, чтобы озвучить очередное возражение, но Эллизариэль задушила бунт в зародыше, указав надоедливому отпрыску указательным пальцем на дверь:

— Вон!

Мистраэль сорвался с места и вылетел за дверь, чуть не сорвав ее с петель. Эллизариэль проводила непутевое чадо глазами и вернулась на постамент. Все-таки с детьми сплошная морока…

20

Нас долго и упорно сопровождали вплоть до отведенных нам покоев. Причем группа из дюжины эльфов проделывала это с легкостью балетных танцоров, а я, признаться, изрядно устала уже к середине похода. К концу же на ногах держалась только благодаря посулам Ахурамариэля загнать тренировками в фоб, если опозорю своего учителя валянием в пыли и мольбами оставить прямо тут измученное бездыханное тело. Дверь была встречена с восторгом и слезами умиления на глазах. Мальчики вежливо распрощались, оставив меня нежно обнимать деревянное изделие столяра, и так же, легко чеканя шаг, удалились в обратном направлении.

К тому моменту, когда я наконец смогла отлепить измученный физическими нагрузками организм от резной поверхности и ввалилась внутрь апартаментов, во мне созрело твердое убеждение: эльфы все без исключения садисты и, несмотря на свою внешнюю красоту, жуткие уроды.

— Ты можешь мне не верить, но я с тобой согласен, —задумчиво протянул Ахурамариэль.

«Да?» — искренне удивилась я, на мгновение забыв о гудящих мышцах.

Толика сочувствия всегда приятна.

— Разумеется. Они повели себя непростительно грубо по отношению к гостье. Это же надо! Сначала пригласили, можно сказать, приволокли чуть ли не силой, а теперь выставляют за порог, как какую-то бродяжку.

«Спасибо хоть не выгнали в ночь», — тоскливо вздохнула я, растекаясь измученным организмом по мягкому ворсу ковра.

А ничего они коврики делают… Надо бы потом с Роландэля вытребовать парочку в качестве компенсации за моральный ущерб.

Васька с энтузиазмом покопался в сумке, побренчал какой-то посудой, и вскоре по комнате разлился божественный аромат горячего шоколада. Живительный аромат приятно щекотал ноздри и способен был поднять из мертвых.

— Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! — прохрипела я, втаскивая свой организм в одно из кресел.

— Предлагаю отомстить.

Как раз в этот момент я только обхватила чашку, грея руки о горячие фарфоровые стенки в предвкушении вкусного напитка. Васька варит дивный горячий шоколад. Это вам не какой-то порошок из банки, а настоящий шоколад, медленно растворенный в горячем молоке. Руки дрогнули, напиток выплеснулся через край. Пальцы обожгло, я чертыхнулась, нелестно отозвавшись о родственниках меча, которые умудрились породить на свет такого болтуна. Васька бросился вытирать пролитое.

— Признайся, тебе ведь тоже этого очень хочется.

Я поперхнулась. Обычно застрельщицей подобных выходок выступаю я, а Ахурамариэль тщетно пытается меня образумить. Чтобы гордый эльфийский клинок предложил мстить? Такое на моей памяти впервые.

Польщенный Ахурамариэль хихикнул, уловив ход моих мыслей. Не люблю, когда он подслушивает, просто никакого уединения в собственном теле! Но иногда это здорово экономит время.

— Не волнуйся, разборки с морем крови и горой костей не входят в мои планы. План до гениальности прост. Давай сходим в темницу к Роландэлю и поглумимся над ним.

«Что ж, он вполне заслужил несколько шпилек, только у нас есть проблема».

— Какая? —живо заинтересовался клинок.

«Каким образом мы попадем в темницу? Я сильно сомневаюсь, что местный Повелитель выдаст нам связку ключей, если мы мило сообщим ему: мол, решили устроить прощальную вечеринку, а помещение тесновато».

— Дорогая, не веди себя как блондинка, а сосредоточься, сделай над собой усилие и подумай. Знаю. Будет тяжело с непривычки, но потом втянешься.

Я решила обидеться. Каждая железяка сомнительного происхождения читает мне лекции о развитии умственных способностей. Фу-ты ну-ты, елки гнуты! Тоже мне мыслитель нашелся.

— Ладно, признаюсь, пожалуй, я слегка перегнул палку, но и ты могла бы не критиковать мое происхождение. К слову сказать, оно у меня безупречное. Меня ковал мастер своего дела. И Мастерсбо-льшой буквы, доложу я тебе. А этого звания удостаивается далеко не каждый оружейник, даже если он эльф и совершенствует мастерство всю жизнь.

Возможно, клинок прав. Но даже если он может привести родословную своего создателя до седьмого колена, это вовсе не извиняет его прозрачных намеков насчет моих умственных способностей. Поэтому я надулась как мышь на крупу и принялась с нарочито задумчивым видом потягивать густую ароматную жидкость из чашки. Меч протянул ровно десять минут. Для начала он тоже немножко помолчал. Потом пару раз кашлянул, будто подавилась среднего размера собака. Затем хмыкнул:

— Вика, может, хватит дуться?

Я гордо проигнорировала внутренний глас.

— Ты ведешь себя как ребенок.А вот этого я спустить не могла.

«Хорошенькое дельце! — возмущенно фыркнула я. — Сам обзывает меня тупицей, а как ребенок веду себя я?»

— Я не называл тебя тупицей.«Возможно, не буквально, но намек был».

— Ладно. Допускаю, я немного погорячился. Готов искупить, заслужить, смыть кровью… Мир?

«Посмотрим… на твое поведение, — неуверенно пожала плечами я. — Это будет зависеть от некоторых обстоятельств».

— Например?

«Ну-у-у… Меня всегда интересовало… Почему рыжий сыграл в хрустальный ящик?»

Вопрос был провокационный. До сих пор Ахурамариэль хранил к своему прежнему владельцу некоторую лояльность. Пусть мы с ним делили один организм на двоих, это вовсе не значило, что мне ведомы все тайны клинка. Напомню для тех, кто не в курсе или забыл: изначально меч принадлежал не мне. Так уж вышло, что, удирая от плохих парней, я напоролась на рыжего эльфа (как оказалось впоследствии, полуэльфа), мирно покоившегося в хрустальном гробу. Я нечаянно разбудила его и совершенно случайно прихватила клинок. Впоследствии разбуженный эльф принялся таскаться за мной и вместо благодарности за побудку (а проспал он немало) принялся канючить: «Отдай мой клинок, отдай мой клинок…» Жадина ужасный. Кстати, в результате одного из заклинаний этого скупердяя нас с клинком и спаяло в единый организм.

— К сожалению, это не моя тайна…

«Вот и хорошо, — довольно вздохнула я. — Теперь я с чистой совестью отправляюсь на боковую. Спокойной ночи, Ахурамариэль».

— Ладно! Шантажистка… Но ты понимаешь, что рассказанное должно остаться строго между нами.

«Могила».

— Дело в том, что мой прежний владелец имел неосторожность соблазнить одну ведьму.

«Кто бы мог подумать?!»

— Она предложила ему жениться, а он отказался, сославшись на эльфийское происхождение. Словом, оскорбленная женщина взяла и прокляла его. Сказала, что спать ему сотни лет, пока какая-нибудь ведьма не подарит ему свой поцелуй. Времена были далекие и темные, ведьму днем с огнем не сыскать, и дама явно не рассчитывала, что в глухом лесу найдется обладательница столь редкой профессии.

«Н-да. Не повезло мне».

— Ну так пойдем? Только тебе надо переодеться на всякий случай во что-нибудь менее броское.

Я задумалась. Перспектива в доступной для понимания форме разъяснить Роландэлю все, что я думаю о нем самом и о его неадекватной семейке, казалась весьма и весьма заманчива. А главное, сам эльф в это время будет преспокойно посиживать за решеткой и не только никуда не денется, но и применить грубую физическую силу к распоясавшейся ведьме не сможет. Как говорится, безопасность превыше всего.

«Ладно, — снисходительно кивнула я, словно делала всему миру одолжение. — Уговорил, черт языкастый. Но смотри, если нас поймают…»

— Сразу вали все на меня.На том и порешили.

«Кстати, ты так и не сказал, как мы попадем в темницу. Ее ведь точно охраняют».

— Конечно, охраняют. Но ты можешь договориться напрямую с замком и запросто обойдешь все посты.

Надо же, как просто!

Минут через пять я облачилась во все черное и выглядела как вор, собравшийся на дело. Черные джинсы, футболка с длинными рукавами и капюшоном, кожаные перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, сводили попытку опознания охраной практически к нулю. Я заказала замку дверь в тюрьму. Мне послышалось или замок действительно тяжело вздохнул?

Дверь нарисовалась подходящая: дубовая, массивная, обитая железными листами и массивным медным кольцом, как у быка-производителя в носу. Я дернула кольцо. Дверь осталась стоять недвижимая как скала. Раздосадованная неспортивным поведением предмета, я пнула ее и долго прыгала на одной ноге, подвывая, как попавший в капкан койот и баюкая поврежденную конечность. Следующая попытка была чуть более результативна. Дверь с ушераздирающим скрипом приоткрылась, и в появившийся зазор вполне могла пройти средней упитанности мышь. Это утешало, но мало. Я, конечно, на полноту не жалуюсь, но в такую щель даже эльф не пролезет.

— Попробуй применить принцип рычага, —предложил Ахурамариэль.

«Это как?» — непонимающе нахмурилась я. Очередной тяжкий вздох по поводу качества моего образования был благополучно пропущен мимо ушей.

— Объясняю для особо непонятливых.

Вступление мне уже не понравилось. Если он и дальше будет намекать на мое скудоумие, то может отправляться бродить по тюремным застенкам в гордом одиночестве, а я преспокойно отправлюсь спать, как и намеревалась изначально.

— Ой-ой-ой, какие мы обидчивые! Просто слова нельзя сказать, —не упустил возможность подпустить шпильку меч. —Короче, найди какую-нибудь палку покрепче, ножка стула тоже может подойти, сунь между дверью и притолокой и нажимай на свободный конец, пока дверь не откроется.

«Думаешь, поможет?» — засомневалась я.

— Разумеется. Как говорил один мудрец: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». К счастью, переворачивать мир нам без надобности. Нам просто дверку нужно пошире приоткрыть.

Я задумчиво почесала нос хвостом. Ладно. Грубая физичеекая сила не мой конек, но это вовсе не значит, что я не решусь ее применить. Ближайший стул был безжалостно обследован на предмет крепости ножек. Резное изящное изделие явно не предназначалось ни для переворачивания миров, ни для открывания дверных зазоров. Раздался сухой треск, и мягкая часть моего организма с размаху встретилась с ковром. Ковры эльфы ткали на славу. Ворс у пушистого чуда длинный, но падать на него почему-то было больно. Видимо, жесткость посадки обеспечил мраморный пол под ковровым покрытием.

Все. Я разозлилась. Прямо сейчас здесь будут горы трупов, кучи костей и море крови! Видимо, замок понял, что погорячился, а может, просто сжалился над одной донельзя обозленной ведьмой, только когда я подхватила кресло и с диким завыванием ринулась штурмовать непокорную дверь, последняя радушно распахнулась, обнаружив за собой не менее дюжины ступенек, которые я с грохотом и руганью пересчитала. Васька тут же кинулся меня утешать. Отзывчивый мой!

Я насчитала больше десятка звездочек перед глазами, пока зрение наконец не восстановилось. Да-а-а, падение даже с малой высоты чревато последствиями. Удивительно, как я еще шею не сломала.

Замковая тюрьма представляла собой сырое, неотапливаемое подвальное помещение, в котором вольготно проживать могут лишь плесень, лягушки и крысы. Человеку находиться в таких ужасных условиях не только не рекомендуется, но и просто противопоказано. Возможно, именно об этих подземельях написал когда-то поэт свои знаменитые строки: «Сижу за решеткой в темнице сырой…» К тому же эльфы не позаботились о достаточном освещении. Мне трудно угадать причину, с какой целью они это сделали. Может быть, рассчитывали, что в темноте заняться особо нечем и раскаяние навалится на узника с удвоенной силой. Лично я уже горько раскаивалась в том, что дала согласие на данную авантюру.

— Виктория, что ты мечешься, как пингвин по бетону? Я этого не люблю: хочу — не хочу, пойду — не пойду. Сейчас Роландэля разыщем, скажем ему пару ласковых, чтобы скрасить, так сказать, одиночество, и спокойно отправимся на боковую. Тем более завтра рано вставать.

«Замечательная идея, — не удержалась от иронии я. — И как, по-твоему, мы его найдем? Станем кричать: «Роландэль, ты где?»

— Нет. Этого делать как раз не следует. Не стоит привлекать к себе внимание местной охраны. Тот факт, что мы пока никого не встретили, вовсе не означает, что стражи нет. Просто она находится где-то в другом месте. Давай ты просто подойдешь к двери камеры и заглянешь внутрь через решетку.

«Еще лучше! И что, по-твоему, я смогу рассмотреть внутри? В коридоре один факел на километр, а о камерах и говорить нечего. Просто открываешь окошко и рисуешь черный квадрат с натуры. Хотя… Можно подсветить себе файерболом».

— Даже не думай! Не позволю ставить бесчеловечные опыты над живыми организмами. Лучше давай Василия привлечем. По-моему, он давно созрел для ответственного поручения.

Нет так нет. Была бы честь предложена. Я пожала плечами и сотворила файербол для себя. Сразу стало как-то светлее.

— А ты не боишься, что свет привлечет охрану? —вкрадчиво поинтересовался этот зануда.

Нет, ну надо же! Заманил меня обманом в места не столь отдаленные, а теперь еще и критикует: то нельзя, это… Файербол все равно не уберу, я без него гараздо больше шума наделаю в потемках. Да и стража не очень-то обрадуется, если в нее засветить огненным магическим шаром.

Я с интересом посмотрела на кота. Василий, как и положено любознательному фамилиару, смело карабкался вверх по каменной кладке стены в сторону ближайшего крепления с факелом. Проследив глазами за акробатическим этюдом начинающего скалолаза (или стенолаза, что больше соответствует истине), я пришла к выводу, что темницу охраняет великан не менее трех метров ростом. Только так можно объяснить высоту расположения факелов.

— Василий! Слезай, дело есть! — торжественно провозгласила я.

В это время котик практически достиг своей цели и зацепился кончиками когтей передних лап за древко. Как отважному эквилибристу удавалось удерживать довольно упитанное тело в неудобной позе, загадка природы. У меня мышцы свело только от одного взгляда на него.

Кот сопел и пыхтел как паровоз, но упорный факел стоял на своем — и точка. Я честно болела за фамилиара всем организмом, даже этот ехидна Ахурамариэль хмыкнул нечто одобрительное, когда откуда-то из щели из-под самого потолка появилась мышь. Маленькая мышка осмотрелась вокруг и преспокойно направилась вниз по стене. Причем грызуна ничуть не смущало присутствие кота. Впрочем, котов в тюрьму сажают редко, вне зависимости от совершенного ими правонарушения, и мышь вполне могла лицезреть такое распространенное животное, как кот обыкновенный, впервые за всю свою короткую жизнь.

Увлекшийся кот не заметил спускающегося в его сторону грызуна, мышь в свою очередь Ваську тоже проигнорировала и нагло промаршировала чуть повыше живота, чеканя лапками шаг. Последствия были катастрофические. Фамилиар неприлично взвизгнул, попытался сбросить с себя мелкую живность, тут же потерял точку опоры и повис на древке вожделенного факела, зацепившись буквально самыми кончиками когтей. Мышь громко пискнула от ужаса и вцепилась в шерсть невольного спасителя, как утопающий за соломинку, то есть отодрать можно только с мясом.

— Васька! — в ужасе вскрикнула я, судорожно пытаясь припомнить хоть что-нибудь подходящее к случаю.

— Не делай этого, —змеей зашипел Ахурамариэль. —Давай хоть раз обойдемся без жертв.

«Это ты о чем?» — опешила я.

— О том, что последствия твоих экспромтов слишком непредсказуемы. В лучшем случае мы получим видоизменившегося кота, в худшем — замок рухнет нам на голову и у нас получится дивное массовое захоронение.

«Почему массовое?»

— Потому что масса народа сейчас спит, а значит, выбраться просто не успеет.

Я тряхнула головой, отгоняя мысли о плачевном исходе: «Плевать! Это же Васька!»

— Он кот. А кошкам свойственно в любой ситуации приземляться на все четыре лапы. К тому же у них целых девять жизней, а у тебя одна…

Раздался дикий мяв, фамилиар, совершив головокружительный кульбит, рухнул вниз и эффектно приземлился на все четыре лапы, подтвердив тем самым только что сказанное Ахурамариэлем. Слегка оглушенная падением мышь громко пискнула, высоко подпрыгнула и пустилась наутек, не жалея шустрых лап. Я кинулась к коту, желая на ошупь убедиться в невредимости любимца, но тот спокойно отодвинул меня лапой, взъерошил шерсть, издал рык африканского льва, от которого волосы у меня встали дыбом, и ринулся вдогонку, развив скорость гепарда.

Но у мышки была фора. Она начала забег раньше, а значит, успела покрыть изрядное расстояние прежде, чем кот бросился за ней. К тому же грызун был местный, а значит, ориентировался в подземелье на порядок лучше. Словом, мышка сделала несколько отвлекающих маневров с целью запутать преследователя, шустро вскарабкалась по двери одной из камер и юркнула в забранное решеткой окошко. Неожиданное препятствие на пути не остановило моего охотника, сгоряча кот сунулся было следом за мышью, но был остановлен грубой силой. Решетка вздрогнула от лобового столкновения со лбом котика и отбросила его назад. Васька отлетел в сторону, как мячик для пинг-понга от стены. Он шлепнулся на каменный пол и пригорюнился. Добыча ускользнула из цепких лап, нагло избежав заслуженной кары.

— Загнибеда, у тебя даже кот мышей не ловит!«Заткнись, не до тебя сейчас», — отмахнулась я.

— Васенька, ты ушибся?

Вопрос получился риторическим. На лбу котика активно набухали две огромные шишки (по числу прутьев, переживших столкновение). Кот задумчиво потер пострадавшую часть тела, поморщился и вздохнул:

— До свадьбы заживет.

— Смотри-ка, и этот жениться надумал! —хихикнул Ахурамариэль. —Просто свадебный бум какой-то.

«Если ты не замолчишь…»

— То что ты сделаешь?— живо заинтересовался меч. —Предлагаю меня задушить.

«Не оригинально», — снисходительно фыркнула я.

Неизвестно до чего бы мы дошли, если бы в этот момент не прозвучало приглушенное «Кто здесь?». Я вздрогнула и пустилась было бежать. Но вот беда, дверь, через которую мы так ловко проникли в тюрьму, исчезла, отрезав нас от остального замка. Некоторое время я просто тупо таращилась на совершенно целую, даже без трещин кирпичную кладку, реально ощущая себя замурованной заживо.

Васька тоже заорал что-то вроде «Атас, стража! Уходим огородами!», но увидел остолбеневшую хозяйку и застыл, уставившись на место, где должна была быть дверь.

— Я не понял, здесь ведь только что дверь была, ее что, больше нет?

Я перевела потрясенный взгляд на не менее ошарашенного кота и, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства, кивнула.

— И мы останемся здесь? — пригорюнился Васька. Признаться, перспектива остаться мотать срок в местной тюряге за здорово живешь меня лично тоже удручала, но видеть горе на мордашке пушистого друга было откровенно больно. Я захотела как-то его утешить, но осознала, что нечем, и опустила голову. Сцену всеобщего уныния нарушил все тот же голос:

— Кто здесь?

Мы замерли как мышь под веником. В моей руке непроизвольно возник до противного довольный Ахурамариэль. Ну любит он хорошую драку! А схватка с охраной темницы замка обещала быть не просто хорошей, а отличной.

В коридоре никого не было. Я посмотрела еще раз, внимательнее. Никого. Мистика какая-то. Ахурамариэль был со мной согласен. Редкий случай.

— Кто здесь? — осторожно поинтересовалась я, напряженно вглядываясь в полумрак коридора. Мало ли что…

Эх, надо было магический круг начертить! Вдруг это нежить или дух неупокоенный. Ахурамариэль ощутимо напрягся, готовясь отразить атаку незримого противника. Васька испуганно жался к ногам.

— Вы издеваетесь? — поинтересовались у нас.

— Нет. Просто желаю знать, кто вы: призрак, дух или еще какая-нибудь нежить.

Голос отчетливо хмыкнул:

— Дух и нежить совершенно разные сущности, — попеняли мне. — И я ни то ни другое.

— А кто?

— Узник этого места.

Я задумалась. Это что? Типа все мы узники этого мира, что ли? Надо же, на философа нарвалась. Хотя… Тюрьма навевает некоторые мысли о бренности бытия.

— А мы тут просто мимо шли… — шаркая лапкой по полу, протянул кот.

— Ага. Мы обожаем пешие прогулки в экзотических местах, —ехидно фыркнул Ахурамариэль.

«Достал уже! Между прочим, мы угодили прямиком в эти скорбные стены из-за тебя. Сделай милость, заткнись, если ничего умного сказать не в состоянии».

Меч надулся или принялся обдумывать очередную колкость. Неважно. Не мешал — уже хорошо.

— Интересное имя — Узник, — осторожно вставила я. — А это кличка или фамилия такая?

— Род занятий на ближайшие триста лет, — хрипло рассмеялся собеседник, не лишенный самоиронии.

— Ой, Вика! Похоже, он прямо за той дверью? — Одна лапка котика ткнула в сторону двери камеры, вторая невольно потянулась к шишкам, оставленным решеткой.

Это я уже и сама поняла. Теперь, когда налет мистицизма развеялся и нам ничего не угрожало, меня раздирали сразу два чувства: первое — просто до кончика хвоста было обидно за свой постыдный страх и малодушные метания в поисках выхода, второе — облегчение, драться не придется, магических кругов чертить тоже, и это радовало.

— Нет. Мое имя звучит иначе, но сомневаюсь, что человеческий язык сумеет его воспроизвести.

— Я буду очень стараться, — клятвенно заверила я.

Нет, я не собиралась знакомиться со всеми узниками замковой тюрьмы, чтобы потом при случае с небрежностью ввернуть в ходе светской беседы что-нибудь эдакое: «А! Это такой-то?.. Помнится, встречались мы с ним однажды в году таком-то, в местах лишения свободы. И скажу вам по секрету: там он вовсе не выглядел таким снобом». Но имя собеседника предпочитаю знать. Если тебе не желают представиться, это наводит на определенные мысли. Невольно задаешься воп